Результатов: 18

1

Наверно не было дальневосточных моряков восьмидесятых, которые бы не слышали про чудесное питерское пиво тех лет. А из тех, кто попробовал, воспевали его все без исключения.

Питером наши моряки называли Петропавловск-Камчатский. Однажды повезло с ним познакомиться и мне. Я имею ввиду питерское пиво. Более того, оно первое со мной и поздоровалось.

Отслужив от полудня четырехчасовую вахту, мы втроем спрыгнули с трапа на причальную стенку и устремились к портовой проходной.
Сам Петропавловск кроме снежной вершины ничем не отличался от других соцреалистических портовых городишек, тем более зимой. Мы долго ехали по бесконечной улице вдоль побережья и скучно добрались до пункта назначения.

Неприметное, прямоугольное строение впустило нас внутрь, и немного согрев, пригласило к прилавку.
Столики в небольшом, сумрачном помещении были почти пусты, но очередь из страждущих к разливной колонке не иссякала. Наконец заполнив нашу канистру и две трехлитровые помощницы, мы вооружились пивными кружками и в предвкушении чуда уселись за стол.

Первая банка приблизилась к кромке оребренной пивной кружки, и уверенно наклонившись, устремила вниз мерцающий темным янтарем водопад. Увлекаемые потоком, почти невидимые пузырьки ударились о дно кружки и взорвавшись упругой белоснежной пеной устремились вверх, в самом конце нависнув над ее влажными боками. Ну не чудо?

- Поставь! - вдруг тихо, но очень проникновенно, донеслось из банки. Разливавший замер. Я поднял глаза.

Просвечиваясь сквозь банку прямо передо мной, в дверном проеме нарисовалось трое чуваков. Все примерно в одинаковых позах. Через мгновение связанные чем-то невидимым воедино фигуры, едва передвигая согнутые в коленях ноги, в полном молчании, медленно поплыли в нашу сторону.

Отмотанная чуть назад пленка рассказала бы непосвященным, как трое участников кампании по реализации свежеприобретенной национальной идеи - интенсивно скоротать зимний вечер за 4 рубля и 12 копеек, чуть было ее тут же не потеряли.

Бутылка выскользнула из рукава одного из адептов и ударилась о крыльцо прямо на входе в пивную. Она отстрелила первую ступень вместе с горлышком, треснула сеткой, и продолжая из последних сил удерживать содержимое, облокотилась на сугроб.

Поднимали бутылку втроем.
Они предстали перед нами в момент, когда озвучивали решающий этап спасения. И вот уже воедино склеив троицу общей идеей, потерпевшая торжественно приближалась к нам.

Мои спутники невольно раздвинулись. Грааль с «Русской» проплыл к столу, и бережно удерживаемый тремя парами рук, наклонился над початой банкой:

- Да-вай, - голосом немногословного медиума, вновь заговорило наше пиво.

Держащаяся до этого лишь силою мысли бутылка, испустив содержимое в банку, чуть скрипнула кусочками и безвольно рассыпалась на стол.
В миг просветленное пиво едва уловимым всполохом отразилась в глазах волшебника, хитро подмигнуло, и обведя нас ликующим взглядом камчатского ерша, протяжно пропело:
- Здо-рО-ва!

2

Чуду, и выжившим мальчикам, привет!
В один из прекрасных, летних дней, нам с Жекой снова посчастливилось выжить, на этот раз, благодаря воздушному шарику.
По порядку. Откуда брался этот взрывательский зуд у подростков, мы не анализировали. Он просто зудел, а безнаказанные запасы пороха и капсюлей, в охотничьем шкафу моего бати, ушли в опасный минус.
Карбид, в общеупотребительном виде, уже надоел до чертиков. Все сосуды которые можно было спиздить, и плотно заткнуть пробкой, были взорваны, а консервные банки выходить на орбиту, отчаянно не желали. Наши уцелевшие глаза просили огненных зрелищ, а чуткие уши - глухоты. Хочь ложись да помирай - так хочется, чего ни будь взорвать.
Чувствуя нутром, что необходимые знания где-то рядом, я начал книглить и накнигнил книгу. Справочник по химии для поступающих в ВУЗы. Моя старшая и единственная сестра уже заканчивала школу, и чего-то с ним мутила.
ГлАвы про взрывоопасные соединения и их синтез "для чайников", лоховатые составители справочника, пропустили, пришлось читать все подряд и между строк. Остановился на газах.
Блюдя баланс, доступность – эффект, конкретно на ацетилене и кислороде. Дословно там было почти так: взрывная сила смеси ацетилена с кислородом, в несколько раз сильнее взрыва гремучего газа.
Я аж глаза протер, как перло.
Может всему виной был прошедший первомай, но кроме воздушного шарика, в схеме дальнейшей реализации этой идеи, в голову ничего не приходило. Представить себе анорексично-лопоухого подростка, обратившегося к аптекарше: - Тетенька, дайте гандон.- Я не мог.
С шариками оказалось еще сложнее, их не было вообще и нигде. Искали долго, не день и кажется не неделю. Уж и не помню каким образом мы его добыли, может убили октябренка, но прекрасный день настал.
Надробили в бутылку карбида, напялили шарик и вуаля! Хотя нет, еще нужно сходить на завод, и упросить дядю сварщика перднуть в шарик, из кислородного баллона, на опыт по химии, просто пиздец - как сильно нужно. Добрый дяденька перднул, не вынимая папиросы изо рта, и вот теперь - вуаля. Очень доброго дяденьку взрывать не хотелось, и мы с Жекой, задыхаясь от радости, неслись сломя голову, с красным шариком в безлюдное место, словно обдолбанные пятачки на день рожденья Винни, пока в кустах, у дырки в заводском заборе, он не лопнул.
Детство кончилось внезапно, как и тот прекрасный день.
Взорваться нам с Жекой так и не случилось. Наступающая на яйца молодость, внезапно сменила мои приоритеты, и как началось…
Очнулся, мне почти тридцатник и я снова на родине. В монтажной бригаде. Я и два моих брата, тех, что через три… этой самой, колена – троюродные то есть. Ну и бугор, как у любого, если он в бригаде - Серега.
Красавчег. Он у нас был сварщиком. Тем что от Бога. Он варил что угодно, когда угодно, где угодно, как угодно и в каком угодно состоянии. Не выпуская беломорину из зубов, даже под маской. Порой смотришь издалека, дым вокруг него, из под маски, из-под полы и рукавов, а ты и не знаешь, варит он или просто перекуривает. Сколько ему было лет на тот момент, может сорок, а может и семьдесят пять, мы не знали, потому что, как сказал однажды один из простодушных братьев:
-Серый, у тебя морда как будто из мудей сшита.
Ну и рассказал я однажды своей любимой бригаде, про мою неосуществленную детскую мечту.
Бригада сказала щаз, шесть сек. Бляяяя! Этот энтузиазм, да против фашистов. Мы еле утра дождались. Кто-то принес резиновую перчатку. Кислорода, карбида и пропана у нас было столько, что хватило бы запустить в космос, весь наш строящийся, домостроительный комбинат. Но комбинат мы не хотели. Мы надули перчатку по рецепту, и вышли через черный вход в пустой двор. Сверху на надутую перчатку положили здоровенный эмалированный отражатель, типа небольшого таза, с отверстием в середине дна под патрон, и приготовили запал – метровый кусок проволоки с ветошью на конце. Встали вокруг:
-Добровольцы есть?-спросил я, все промолчали. Подожгли запал.
–Жребий,- продолжил я, но Серый не дал мне закончить:
-Ссыкуны молодые, дай,- сказал он, и выхватив у Олега проволоку сделал пару шагов к тазу.
Мы сделали по два шага от эпицентра, и косясь назад, отвернулись. В последнее мгновение, видя, что Серый уже тыкает горящей ветошью в дырку, откуда светилась перчатка, я успел крикнуть:
-Ебало отверни! - и заметить, что он успел отвернуться.
Как въебало!
БЛЯА-АДЬ!
Как обухом по голове. И звук не киношно-громовой и раскатистый, а резкий словно удар хлыста. Звенело не в ушах, звенела голова. Когда я через силу выпрямился, и повернулся, Серый стоял на коленях жопой к ракете и мотал башкой. Мы подскочили, и поставили его на ноги. Не далеко зазвенел, вернувшийся из космоса таз. Нужно было собирать раненых, и срочно уебывать. Поддерживая, неотдупляющего Серегу под локти, мы на полусогнутых, словно обосрамшись, втащились в цех, у Серого под ухом застыла струйка крови. С другой стороны цеха, через главный выход, рабочий люд валил на улицу, а в нашу сторону, что-то орал, маленький и говнистый, цеховой начальник. Главный подрывник таращился по сторонам, и быстро приходил в себя. Увидав, беснующегося вдалеке шефа, Серый дергал нас за рукава и скороговоркой повторял:
-Пацаны, пацаны че он говорит?- А мы ему:
-Он говорит что ты молодец, Серый, и привет передает.
-Ага, блядь, и еще говорит что медаль тебе дадут, Заслуженный-Контуженный.

3

В выходные Тепловы приехали на дачу к Бобровым на «божоле нуво». Обе семьи дружили давно, были, что называется, состоявшимися и, открыв для себя, со временем, радости гастрономических туров по Европе, начали отмечать этот французский праздник. Прошлой осенью они собирались у Тепловых, а в этот раз принимали Бобровы, которые и постарались не ударить в грязь лицом. Стол ломился от вкусностей, которым позавидовала бы любая парижская семья. Несколько видов сыров соседствовали с мясными изделиями и рыбными деликатесами, над которыми возвышалась большая бутылка виски с волынщиком в юбке на этикетке. Всё было на высоте.
- Во, олигаторы! – восторженно восклицал Теплов подняв баночку с гусиным паштетом – фуа-гра у них, во, уровень!
- Да, ну их, с этими санкциями – притворно сердясь, махала руками довольная хозяйка, разливая вино по высоким бокалам – ничего ж сейчас толком нет, хорошо у нас хоть знакомая в «Люкс-Гурмэ» управляющая, она выручает…. Ну, давайте что ли для аперитива….
Все дружно выпили по бокалу терпкого молодого вина, закусив предложенными им канапе с кусочками паштета и ветчины.
- Мда - откинулся на спинку стула хозяин дома – фуа гра…. А помните, как в девяностые мы с вами скидывались и на рынок вместе ездили, чтоб оптом дешевле было тушёнку покупать? Вот, поди, заставь нас сейчас её съесть…
- Да уж – поёжилась его супруга - было времечко, не приведи Господь....
- Да, почему? – неожиданно возразил Теплов – мне та тушёнка очень даже нравилась, я б и сейчас не отказался.
- Ага – скептически хохотнул Бобров – давай, давай…. Могу тебе ещё спирт «Рояль», предложить, я тут недавно в погребе свою заначку нашёл….
- А, что – упрямился Теплов – тушёнку.. да и спиртику могу бахнуть, это ты тут офранцузился по-полной, жить без пармезана не можешь….
- Я?! – возмутился Бобров – да, чтоб ты знал, я вообще этот сыр не ем, вон тот голубой только, да и то с похмелья больше, запах перебить….
– Во, во – засмеялся Теплов, кивнув головой на стоявшую бутылку виски – пьёшь-то ты что теперь - виски шотландский, а вот спирт уже и не сможешь….
- Это я-то не смогу? - с яростью вскричал обиженный Бобров – это я-то? А ну, давай тащи этот спирт – велел он жене – и тушёнку посмотри там погребе, я вроде видел.
- Да бросьте, вы чего придумали-то? – примиряюще запричитала та в ответ – да, не пойду я никуда!
После краткого препирательства, поняв, что спорить с женою бесполезно, разозлённый Бобров сам сходил в погреб, вернувшись с запыленной бутылкой спирта и жестяной банкой перловой каши.
- Ты что, с ума зашёл?! – возмутилась его супруга - дай я эту кашу собаке соседской отдам!
- Ни фига – отрезал Бобров, метнув холодный взгляд на Теплова - это мне вместо тушёнки на закуску, разогрею только.
- Давай и мне каши - сказал в ответ Теплов и добавил - можешь даже холодной.
- Тогда и мне холодной! – сердито заявил Бобров и, стряхнув со своей тарелки разложенный там хамон, вывалил на неё из банки серую слипшуюся массу. После чего открыл бутылку «Рояля» и разлил спирт в пару свободных винных бокалов.
Женщины, поморщившись, прикрыли носы руками, а хозяин с гостем пристально, словно из засады, глядя друг на друга, подняли высокие бокалы со спиртом и выпили, закусив бурыми комками холодной перловки.
- Ну, как? – выдохнул Бобров, перевернув бокал вверх дном - не могу? Да я и без закуски могу, в отличие от некоторых…. Ещё, может?
- Конечно! – откликнулся Теплов – чего спрашиваешь?

Прошло пару часов, и на даче воцарилась полная гармония. Женщины, мирно беседуя, пили чай где-то на кухне. В зале на праздничном столе сохли почти нетронутые заграничные деликатесы, на которые взирал со своей этикетки удивлённый волынщик, а оба друга, допив литр спирта и доев всю перловку, дружно храпели на стоявшем в углу широком диване.
Французский праздник «Божоле нуво», как всегда, удался.
© robertyumen

4

Армейские будни2. Тонкости процесса офицерского похмелья
Московская область. Одна из частей центрального подчинения.
23 февраля, как известно, широко и с размахом отмечается в городах и весях, а еще шире в военных гарнизонах и воинских частях. Естественно, торжественное построение на плацу в парадной форме одежды с выносом боевого знамени. Настроение приподнятое! Блеск в глазах и боевой настрой! Но это все потом... А в начале, как обычно перед любым военным праздником, недельный геморрой с наведением порядка ВЕЗДЕ, приведением в должный вид подчиненных, плановые и внезапные проверки, в том числе и боевой готовности.
Но вот все позади. И командованием части решено провести празднование Дня защитника отечества. Праздник проводится накануне, то есть вечером 22 февраля, дабы в случае чего не портить показатели дисциплины непосредственно в праздник. По этому поводу в огромной офицерской столовой украшены плакатами стены, накрыты праздничные столы, приглашены жёны и все офицеры уже в состоянии легкого предпраздничного подпития.... Было много веселья и всего того, что называется лихой офицерской пьянкой (правда присутствие жен, все таки несколько сдерживало). Банкет закончился заполночь, и офицеров в разных степенях подпития растащили жены по домам.
Небольшое отступление.
Так уж получилось, что с конца второго курса и до самого окончания военной службы я был знаменосцем. Во всех частях где служил, после первого же контрольного занятия по строевой подготовке с участием офицеров и в присутствии командира, меня на следующий день закрепляли приказом по части как знаменосца. Без ложной скромности могу сказать, что в 1991 году мой (я был ЗКВ) курсантский взвод занял второе место на конкурсе по строевой подготовки среди ВВУЗов (не путать с ВУЗами) нашей необъятной Родины СССР. Первое место, и надо сказать заслуженно, а не просто по политическим причинам, занял взвод третьего курса МосВВОКУ. Думаю по МосВВОКУ комментарии излишни.
Утро 23 февраля выдалось солнечным и морозным. Зайдя в штаб я увидел интересную картину: дежурный по штабу (солдат срочник) тихо скучал на стуле, а по просторному фойе метался из стороны в сторону как тигр в клетке старший прапорщик Руденко. Михалыч (Руденко) был секретчиком. Мужик он был взрослый и заслуженный. На тот момент его армейский стаж уже перевалил 25-ти летний юбилей. Под его ответственностью и на хранении находилось боевое знамя нашей части. Увидев меня, Михалыч буквально бросился ко мне
- Анатолич! Выручай! Без тебя пропаду!
- а в чем собственно проблема? до построения еще час, ни знаменной группы ни знаменного взвода еще нет. Чего ты суетишься?
- да я не про это! Не могу я один пить! Не приучен! А если не выпью, хана! Сердце колотится, сейчас выпрыгнет!
- ааааа!!! понятно! Михалыч, не переживай, сейчас что-нибудь придумаем! я полез в карман парадной шинели за кошельком.
- да чё придумывать? все стоит давно! пошли скорее, то помру в одночасье!
Через минуту мы уже были в секретке. Секретная часть включала в себя две смежных небольших, метров по 6-8 квадратных, комнаты. В первой комнате на столе начальника секретной части уже была разложена закуска и стояли бутылки с разными горячительными напитками. Михалыч оказывается проснулся в темной столовой под утро. Жену он с собой на праздник не брал, вот и засиделся маленько. Некому было своевременно его до дома доставить. Проснувшись, естественно с крепким похмельем, Михалыч оценил обстановку, собрал то что еще было пригодно к употреблению в пищу, нашел непочатые бутылки (от коньяка до портвейна. Набор впечатлял), переместил добро в свой кабинет и начал ждать первого кто придет в штаб. Первым, на его счастье в 7:50 утра, оказался я.
Михалыч судорожно откупорил бутылку водки и разлил по пол стакана. Пить, откровенно говоря не хотелось. Я накануне не переусердствовал, чувствовал себя отлично, а утро начинать с водки как-то не люблю хотя и приходилось не раз... Но не пропадать же боевому товарищу! Мы чокнулись стаканами, Михалыч влил в себя первую дозу, зажмурился и судорожно засунул в рот себе что то из закуски. Я, воспользовавшись моментом, только намочил губы и поставил недопитый стакан в гущу бутылок и тарелок на столе.
- ммммм....!!! простонал Михалыч и с зажмуренными глазами рухнул задницей на стул. - Анатолич, ты меня спас! Еще минут пять и точно бы помер. А сейчас отпустило!
- ты главное не перебирай сегодня! А то завтра утром меня рядом не окажется и будешь по потолку бегать в поисках собутыльника, рассмеялся я.
Я закурил, а Михалыч открыл форточку, соорудил пепельницу из пустой банки и подвинул ее поближе ко мне. Сам он не курил, но к дыму относился спокойно. А уж ради "спасителя" и вовсе готов был побыть пассивным курильщиком.
В коридоре за дверью послышались шаги и голоса. Михалыч бросил встревоженный взгляд на меня, а потом на стол заваленный водкой и закуской.
- это моя знаменная группа. Расслабься Михалыч. Начальник штаба раньше полдевятого не появится, так что минут 40 у тебя еще есть. Успокоил я его.
Михалыч приоткрыл дверь, выглянул и заулыбался.
- о! новые страдальцы пожаловали!
В секретку ввалились два капитана в парадной форме. Гена и Серёга хоть и стояли ровно, но "факел" выхлопа и краснота глаз выдавали жесткое похмелье. Серега плюхнулся на единственный стул и простонал: - наливай... Михалыч. с быстротой молодого оленя, метнул на стол два пустых стакана и почти мгновенно налил по половине водкой. Капитаны глядя только на стаканы тут же их подняли и не чокаясь влили в себя оживляющую жидкость. Зажевав порцию водки, Гена разлил остатки водки по трем стаканам и пробурчав короткое "с праздником" опрокинул в себя содержимое своего стакана. Серега с Михалычем немедленно последовали его примеру.
- так, товарищи офицеры! На правах старшего по званию (я был тогда майором), я разрешаю еще по разу и до окончания торжественного построения ни грамма.
Трое задумчиво на меня посмотрели, Михалыч извлек из стола следующую бутылку и разлил ее без остатка в три стакана.
- пока товарищ майор добрый и не указал размер третьей дозы, надо пользоваться. Глубокомысленно изрек он.
Я поперхнулся дымом от его наглой находчивости, но возразить было не чего и промолчал.
В коридоре послышались энергичные шаги и голос начальника штаба, делающего замечания сонному дежурному. Вся троица переглянулась, а Михалыч к тому же начал судорожно пихать водку в стол.
- Михалыч! Перестань суетиться! Ты что, НШ (начальника штаба) за идиота держишь? Офицеры утром после пьянки у стола полного закуски перекусить собрались? одернул я его. Стакан налей! Быстро!
Михалыч с недоуменными глазами по пятаку налил полстакана водки из новой бутылки и протянул мне. Послышался резкий стук в дверь. Я взял стакан и открыл дверь. В секретку ворвался начальник штаба и уже набрал в легкие воздух, чтоб начать разнос, но я его опередил: - товарищ полковник, с Днем рожденья! и протянул ему стакан. Взгляд Сергея Георгиевича (начальника штаба) смягчился, на лице появилась улыбка.
- Миша! Ты первый кто сегодня меня поздравил! Даже жена забыла! Шампанское наверно ей вчера было уже лишним. Спит еще зараза!
У Сергея Георгиевича, как у настоящего военного День рождения был 23 февраля. Мы за предпраздничной суетой частенько вспоминали о нем в последний момент. Да и сам он не обижался на нашу забывчивость, понимая что сам же нас задачами заваливает по уши перед праздниками.
- наливайте, товарищ старший прапорщик! Вам на правах хозяина кабинета и младшего по званию я предоставляю это право.
Михалыч быстро извлек стаканы из загашника, выудил мой стакан (почти полный) и положил на стол вилки из столовой для закусывания.
- За настоящего военного родившегося в профессиональный праздник! поднял я свой стакан.
- УРА! УРА! УРА!
Привычно и троекратно ответили мне офицеры. Мы выпили.
- Ну все, господа! Пока достаточно. Получить знамя и на выход. распорядился начальник штаба и вышел.
- .... ну ты дал. Анатолич!!!! Михалыч с восхищением глядел на меня. Я думал он нас всех сейчас...!!! А ты...!!!
- хорош дифирамбы петь. Выдавай знамя. Время поджимает. Литр будешь должен, оборвал его я.
По окончании процедуры получения знамени я первым вышел из секретки. В коридоре стоял Сергей Георгиевич. Глянув на меня он с улыбкой произнес: хитер ты майор. Сам без люлей остался, товарищей от них же избавил да и начальнику похмелье снял...!
- ничего сверхъестественного, процесс похмелья у начальника ни чем не отличается от такого же процесса у подчиненного.... с улыбкой ответил я ему

5

Недавно был в Берлине. Вечером зашел в бар, не в «Элефант», как Штирлиц, но чем-то похожий. Сижу пью кофе. А у стойки три молодых и очень пьяных немца. Один все время что-то громко вскрикивал и порядком мне надоел.
Я допил кофе, поднялся. Когда проходил мимо стойки, молодой горлопан чуть задержал меня, похлопал по плечу, как бы приглашая участвовать в их веселье. Я усмехнулся и покачал головой. Парень спросил: «Дойч?» («Немец?»). Я ответил: «Найн. Русиш». Парень вдруг притих и чуть ли не вжал голову в плечи. Я удалился. Не скрою, с торжествующей улыбкой: был доволен произведенным эффектом. РУСИШ, ага.

А русский я до самых недр. Образцовый русский. Поскреби меня — найдешь татарина, это с папиной стороны, с маминой есть украинцы — куда без них? — и где-то притаилась загадочная литовская прабабушка. Короче, правильная русская ДНК. Густая и наваристая как борщ.

И весь мой набор хромосом, а в придачу к нему набор луговых вятских трав, соленых рыжиков, березовых веников, маминых колыбельных, трех томов Чехова в зеленой обложке, чукотской красной икры, матерка тети Зины из деревни Брыкино, мятых писем отца, декабрьских звезд из снежного детства, комедий Гайдая, простыней на веревках в люблинском дворе, визгов Хрюши, грустных скрипок Чайковского, голосов из кухонного радио, запаха карболки в поезде «Москва-Липецк», прозрачных настоек Ивана Петровича — весь этот набор сотворил из меня человека такой широты да такой глубины, что заглянуть страшно, как в монастырский колодец.

И нет никакой оригинальности именно во мне, я самый что ни на есть типичный русский. Загадочный, задумчивый и опасный. Созерцатель. Достоевский в «Братьях Карамазовых» писал о таком типичном созерцателе, что «может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит все и уйдет в Иерусалим скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то и другое вместе».

Быть русским — это быть растерзанным. Расхристанным. Распахнутым. Одна нога в Карелии, другая на Камчатке. Одной рукой брать все, что плохо лежит, другой — тут же отдавать первому встречному жулику. Одним глазом на икону дивиться, другим — на новости Первого канала.

И не может русский копаться спокойно в своем огороде или сидеть на кухне в родной хрущобе — нет, он не просто сидит и копается, он при этом окидывает взглядом половину планеты, он так привык. Он мыслит колоссальными пространствами, каждый русский — геополитик. Дай русскому волю, он чесночную грядку сделает от Перми до Парижа.

Какой-нибудь краснорожий фермер в Алабаме не знает точно, где находится Нью-Йорк, а русский знает даже, за сколько наша ракета долетит до Нью-Йорка. Зачем туда ракету посылать? Ну это вопрос второй, несущественный, мы на мелочи не размениваемся.

Теперь нас Сирия беспокоит. Может, у меня кран в ванной течет, но я сперва узнаю, что там в Сирии, а потом, если время останется, краном займусь. Сирия мне важнее родного крана.

Академик Павлов, великий наш физиолог, в 1918 году прочитал лекцию «О русском уме». Приговор был такой: русский ум — поверхностный, не привык наш человек долго что-то мусолить, неинтересно это ему. Впрочем, сам Павлов или современник его Менделеев вроде как опровергал это обвинение собственным опытом, но вообще схвачено верно.

Русскому надо успеть столько вокруг обмыслить, что жизни не хватит. Оттого и пьем много: каждая рюмка вроде как мир делает понятней. Мировые процессы ускоряет. Махнул рюмку — Чемберлена уже нет. Махнул другую — Рейган пролетел. Третью опрокинем — разберемся с Меркель. Не закусывая.

Лет двадцать назад были у меня две подружки-итальянки. Приехали из Миланского университета писать в Москве дипломы — что-то про нашу великую культуру. Постигать они ее начали быстро — через водку. Приезжают, скажем, ко мне в гости и сразу бутылку из сумки достают: «Мы знаем, как у вас принято». Ну и как русский пацан я в грязь лицом не ударял. Наливал по полной, опрокидывал: «Я покажу вам, как мы умеем!». Итальянки повизгивали: «Белиссимо!» — и смотрели на меня восхищенными глазами рафаэлевских Мадонн. Боже, сколько я с ними выпил! И ведь держался, ни разу не упал. Потому что понимал: позади Россия, отступать некуда. Потом еще помог одной диплом написать. Мы, русские, на все руки мастера, особенно с похмелья.

Больше всего русский ценит состояние дремотного сытого покоя. Чтоб холодец на столе, зарплата в срок, Ургант на экране. Если что идет не так, русский сердится. Но недолго. Русский всегда знает: завтра может быть хуже.

Пословицу про суму и тюрьму мог сочинить только наш народ. Моя мама всю жизнь складывала в буфете на кухне банки с тушенкой — «на черный день». Тот день так и не наступил, но ловлю себя на том, что в ближайшей «Пятерочке» уже останавливаюсь около полок с тушенкой. Смотрю на банки задумчиво. Словно хочу спросить их о чем-то, как полоумный чеховский Гаев. Но пока молчу. Пока не покупаю.

При первой возможности русский бежит за границу. Прочь от «свинцовых мерзостей». Тот же Пушкин всю жизнь рвался — не пустили. А Гоголь радовался как ребенок, пересекая границу России. Италию он обожал. Так и писал оттуда Жуковскому: «Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня! Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр — все это мне снилось. Я проснулся опять на родине...». А потом, когда русский напьется вина, насмотрится на барокко и наслушается органа, накупит барахла и сыра, просыпается в нем тоска.

Иностранцы с их лживыми улыбочками осточертели, пора тосковать. Тоска смутная, неясная. Не по снегу же и подлецам. А по чему тоскует? Ответа не даст ни Гоголь, ни Набоков, ни Сикорский, ни Тарковский. Русская тоска необъяснима и тревожна как колокольный звон, несущийся над холмами, как песня девушки в случайной электричке, как звук дрели от соседа. На родине тошно, за границей — муторно.

Быть русским — это жить между небом и омутом, между молотом и серпом.

Свою страну всякий русский ругает на чем свет стоит. У власти воры и мерзавцы, растащили все, что можно, верить некому, дороги ужасные, закона нет, будущего нет, сплошь окаянные дни, мертвые души, только в Волгу броситься с утеса! Сам проклинаю, слов не жалею. Но едва при мне иностранец или — хуже того — соотечественник, давно живущий не здесь, начнет про мою страну гадости говорить — тут я зверею как пьяный Есенин. Тут я готов прямо в морду. С размаху.

Это моя страна, и все ее грехи на мне. Если она дурна, значит, я тоже не подарочек. Но будем мучиться вместе. Без страданий — какой же на фиг я русский? А уехать отсюда — куда и зачем? Мне целый мир чужбина. Тут и помру. Гроб мне сделает пьяный мастер Безенчук, а в гроб пусть положат пару банок тушенки. На черный день. Ибо, возможно, «там» будет еще хуже.

© Алексей Беляков

6

Знакомый, любитель баночного пива, перешёл исключительно на бутылочное. Точнее, стеклянно-бутылочное. Дело, как говорится, вкуса, но на днях спросили его, мол, с чего такие перемены.

Далее с его слов.

- В супермаркете стою на кассе. Передо мной - пацан с двумя бутылками. Расплатился он, отходит и что-то ворчит себе под нос. Мало ли что человек может ворчать. Может, он вспомнил, что утюг не выключил и возмутился по такому случаю.

Но кассир - здоровый такой слоняра - воспринял это на свой счёт. Вскочил и наехал на пацана. Дескать, так и так, чего ты там сказал, ты это мне сказал, а пойдём, выйдем, я тебя сейчас ломать буду. Пацан в слёзы. Дяденька, отпустите, простите, это я не вам сказал, да и вообще я ничего не говорил.

Кассир более-менее успокоился, отстал от пацана, сел на место. Спиной к пацану. Тут этот самый пацан берёт свою бутылку и звездюрит точно по голове кассира. Затем перепрыгивает через кассовую ленту - а кассир уже "поплыл" - скидывает мужика со стула и начинает забивать. Ногами по голове и всё такое...

Ну, вот, я и подумал, а если б я на месте пацана оказался. Попал бы под горячую руку кассира. Как бы мне мои банки помогли?

7

Тонечка Белозёрова из восьмой квартиры проснулась, открыла глаза и зажмурилась от восторга. Полежав так немножко, она снова их открыла и в восхищении уселась на своей кроватке. Чудо не исчезло. Её комната на самом деле превратилась в будуар маленькой принцессы. Прямо над ней висел полупрозрачный розовый балдахин, вокруг которого кружились похожие на эльфов бабочки, а по всей комнате расположились куклы в красивых кружевных платьях.
Схожие чувства испытала кассирша Светлана Семёновна из тринадцатой когда, по пути в свою ванную, вдруг обнаружила рядом с ней ещё одну дверь, за которой оказалась большая светлая комната, доверху заставленная разномастными картонными коробками. Уже почти час она с упоением перебирала новенькие, пахнущие кожей сумки и туфли, начисто забыв про своего супруга Николая Андреевича, который в третий раз за это утро оприходовал неизвестно как попавшую к нему на тахту голую Памелу Андерсон.
Их сосед по площадке пенсионер Еремеев прямо из банки, вилкой ел настоящую ГОСТовскую тушёнку и сквозь слёзы радости глядел на экран телевизора, где, несмотря на протесты картавого адвоката, к высшей мере приговаривали его проворовавшегося рыжего подзащитного – бывшего директора РАО ЕЭС России.
Второгодник Колька с двадцатой квартиры, изумлённо разинув рот, снова и снова перепроверял своё неожиданно простое, но определённо гениальное доказательство теоремы Ферма.
В «спарке», на седьмом этаже, ресторатор Ашот Давидович вторично заставил телезвезду Лену Летучую сделать ему минет и, невзирая на все её возражения, решительно достал из прикроватной тумбочки баночку с вазелином.
Этажом выше проснувшийся с жуткой головной болью на полу своей кухни алкоголик Генка Сидоров, с трудом разлепив веки, внезапно заметил непочатую бутылку портвейна, мирно стоявшую за батареей.
Секретарша Инна Савушкина с четвёртого этажа в сотый раз перечитала романтическую СМС-ку от своего начальника, Всеволода Сергеевича, предлагавшего ей взять неделю отпуска и махнуть с ним в Париж.
Между вторым и третьим этажами подъездный кот Васька лакал из огромного блюдца оказавшееся необычайно вкусным дельфинье молоко, с интересом наблюдая, как супруга пенсионера Еремеева Вера Ивановна, что есть сил, лупила авоськой справившего нужду за мусоропроводом американского президента Барака Обаму, на всякий случай, зовя на помощь свою соседку снизу, учительницу литературы Калерию Павловну.
Но Калерии Павловне было некогда. Надев своё лучшее платье с перламутровыми пуговицами, она пила чай с певцом Стасом Михайловым, в третий раз накладывая ему в розетку своё фирменное варенье из репы.
А выше всех, на девятом, лохматый дворовый чудик, вечный студент и непризнанный гений Лёвка Шиферсон переключил ещё пару кнопок, после чего поправил очки и удовлетворённо потёр руки. Его «трансмодулятор счастья» наконец-то заработал.
© robertyumen

8

Житие Хомы

Пре-Бытие

25 февраля / среда
Наверно, я состарюсь в этой клетке. Хоть бы одна сволочь купила. Нет же, ходят и смотрят, смотрят, смотрят... Крыса предложила притвориться больным – может, пожалеют и купят.

26 февраля / четверг
Отгрыз крысе хвост, теперь ей даже притворяться не надо. Вот только чего-то не покупают. Наверно, обманула.

27 февраля / пятница
Ёж говорит, что я много жру и всех отпугиваю. Пообещал побрить его ночью.

28 февраля / суббота
Теперь со мной никто не разговаривает. Даже рыбки. Все ржут над ежом и путают его с крысой. Хозяин магазина опять переписывает ценник на моей клетке.

Месяц первый

1 марта / воскресенье
Вечером в магазине появился какой-то тип в пятнистых штанах. Говорит, что ищет себе тотем. Не знаю, что это за животное такое, но выбирал почему-то между вараном и филином. В результате взял меня. Даже не обольщаюсь по этому поводу – скорее всего, потому, что бесплатно, а ещё и пачка корма для рыбок в придачу.

Последний взгляд из коробки – крыса в углу перекрестилась. Или это ёж? Сам уже путаю.

2 марта / понедельник
Всю ночь осваивал территорию квартиры. Обнаружил в коридоре спящего мопса. В шкафу нашёл пакеты с крупой – вот оно, тихое хомячье счастье. Я в раю.

Пятнистый утром долго верещал, но поймать не смог. Споткнулся об мопса. Я забыт и прощён.

Вечером под диваном общались с мопсом. Вполне вменяемое животное. Говорит, что пятнистый кличет себя сюрвайвером. Слишком как-то длинно и непонятно, тем более с моей-то дикцией, лучше уж – Сюр. Мопс официально числится бульдогом. Просил не выдавать, а то Сюр пайку урежет. Постеснялся спросить, что такое пайка.

3 марта / вторник
Сюр с утра притащил откуда-то пластиковые бутылки и перевалил в них крупу. Потом подумал и повторил то же самое с макаронами. Потом убрал соль, сахар, чай, специи, соду, чипсы, хлопья, мюсли… Эту-то гадость от кого прячет? Неужели от мопса?! Я на такое разве что после долгого голодания позарюсь, а утащенной крупы надолго хватит.

Пока Сюр дремал после обеда, поменял местами бутылки с солью и содой. Прогрыз бутылку с хлопьями. Надо же как-то протест выразить. Мопс, что характерно, не одобрил.

За ужином Сюр долго плевался, потом вытащил кучу ножей и начал точить. Ну, всё, точно пайку отрежет. Источая невинность в кротком взоре, сижу в углу за диваном. Нервно грызу стащенный карандаш. Лишь бы не нашёл. Паечка моя, паечка! Знать бы ещё что это.

4 марта / среда
Мопс успокоил, у Сюра это часто случается – нервы он так успокаивает. А потом и пайку показал, и место, куда можно и надо гадить. Да тут ещё оказывается и кормят! А вот под шкаф я, наверно, зря навалил. Глупо получилось. И вообще, кормёжка – это, конечно, хорошо, и мисочка тоже, но эта картонная коробка рядом...! В магазине ж такой домик годный был. Ах, жмот! Пойду ещё бутылку с сахаром прогрызу.

Сюр перевалил все в стеклянные банки. Крышки решил не грызть, терзают смутные сомнения по поводу своей дальнейшей судьбы. Сижу, не искушаю. Обгрыз коробку. Аккуратнее тут надо с протестами.

Весь вечер Сюр разговаривал с маленькой коробочкой. Думал, опять нервы – оказалось, телефон. Вещь, на мой взгляд, глупая и вредная. Зачем разговаривать с тем, кого не видишь? И как вообще узнать, кто это? Ни обнюхать, ни укусить.

5 марта / четверг
Сюр вчера перед сном ходил мыться под падающей водой, душ называется. Странная, непонятная привычка. А ещё замечена не менее странная и не менее непонятная штука. Сходил до мопса, проверил – нет, у него хвост нормально растет. А у Сюра как-то ненормально, неудобно же носить. Тем более вилять.

После обеда мопса куда-то увели. Велика вероятность, что я следующий. Зря, наверно, с мопсом ржали над хвостом хозяина. Ушёл перепрятывать утащенную крупу. Успокаивает. У каждого свои ножики.

Ложная тревога. Бурдюк морщин водили на променад. Опять новое слово. А может, мопс брешет и просто выдумывает слова. Как-то бы проверить?

6 марта / пятница
Наконец-то Сюр заметил, что коробка почти вся перешла в сыпучее состояние. Долго ворчал, потом сходил, купил клетку с колесом и домиком. Мопс назвал меня одноклеточным. Это плохо или хорошо? Да и зачем мне две клетки? Вот же складка ходячая, надо где-то тоже умных слов набрать.

Мопс показал телевизор, потыкал лапой в пульт. Всякую ерунду показывают. Ничего интересного – одни двуногие, а мопсу нравится, аж язык вывешивает, когда смотрит. Только вот выключать, говорит, не научился. Сюр уже третий пульт притаскивает, каких-то менеджеров ругает словами громкими и необычными.

7 марта / суббота
Теперь я тоже научился включать телевизор. Причем сразу довольно удачно попал на передачу про животных. Увлекательно. Только при виде лисы немного напрудил. Довольно неудачно. Гордость пострадала не сильно – мопс от смеха тоже напрудил, но только вот я забыл слезть с пульта, а мопс – с ковра. Сидим под диваном, гадаем, что будет раньше – высыхание или явление Сюра. По крайней мере, телевизор выключился.

Мопс весь вечер дулся и прятался. Сюр сказал, что в хомяке столько жидкости не может быть, и тыкал мопса носом по очереди в обе лужи. Я с невинным видом бегал в колесе, изображая абсолютную непричастность, был поглажен и приласкан. Сон совести крепок.

Продолжение можно найти здесь: http://www.proza.ru/avtor/degreeze

9

Произошла эта история в лихие 90-ые, когда обвес покупателя был основным заработком продавца.
Милиция чтобы прижучить недобросовестного торговца бросала наручники на чашу весов. Наручники весили 450 граммов и удачно заменяли контрольную гирьку. Наручников у меня не было, поэтому я использовал фасованные товары, такие как бутылки с водой, консервные банки на которых был указан вес нетто и т.п.
Чтобы доказать продавцу что 3 апельсина среднего размера не весят 1 кило, я брал 0.5 литровую бутылку с водой и ставил её на весы вместо апельсинов. Стеклянная бутылка с водой весит около 950 граммов, но у горе-продавца она обычно весила килограмма полтора.
Была у нас в городе очень популярная музыкальная радиостанция и однажды я дозвонился в прямой эфир и поделился своим опытом борьбы с "Если кто-то, кое-где у нас порой..." на рынках и в магазинах.
Моему удивлению не было предела, когда на следующий день я не мог дотянуться до бутылки воды или другого фасованного товара. Тут до меня стало доходить что не только покупатели, но и продавцы активно слушали вчерашнюю радио-передачу. Продавцы отреагировали быстро: все фасованые товары стояли на дальних полках за пределами досягаемости рядовых покупателей;)

10

В этом рассказе про знакомство моего мужа с моими родителями нет никакой глубокой философской мысли.

Это просто мое воспоминание об испытании, через которое проходит каждый мужчина, решивший, что уже пора. С одной лишь только разницей, что Леша в то время абсолютно не решил, что ему уже пора, что внесло во встречу элемент некого трагизма и фатальности. Для меня уж точно...

Итак.

Я чаще всего нравилась парням серьёзным и воспитанным, мне, в свою очередь, нравились раздолбаи и хулиганы.

Постоянные тусовки в нашей квартире в отсутствии моих родителей, гульня по подпольным джазовым клубам с дверью без вывески, которая открывалась только "для своих" при определённом стуке по системе "Азбука Морзе" и съем речного транспорта на всю ночь с погрузкой на него тонн шампанского (всё это сейчас на каждом углу, а в начале 90-х - эксклюзив) были для меня намного в том возрасте интереснее, чем ужины в высотке на Котельнической с дипломатической семьёй моего умного, надёжного и порядочного, но безмерно скучного в своей "правильности" друга Сашки, во время которых его мама на мой, надо признаться, совершенно искренний комплимент "Елизавета Арнольдовна, на вас сегодня очень красивое ожерелье", отвечала:

- Вот, Танечка, выйдешь замуж за Сашеньку - и я тебе его подарю.

При мысли, что хоть и красивое, но 2-х килограммовое ожерелье с дородной шеи Елизаветы Арнольдовны обхватом с вековой дуб перекочует на мою куриную шейку, меня охватывала тоска.

Не говоря уже о том, что поводов для свадьбы с Сашкой, который, знаю, был в меня влюблён, но мною воспринимался скорее как "подружка", я не давала в принципе.

Короче, несмотря на то, что я всегда была отличницей, спортсменкой, старостой, играла на фортепьяно и гитаре, училась в престижном вузе и могла не ударить в грязь лицом в интеллектуальных беседах с друзьями моих родителей, а также производила всегда весьма положительное впечатление на всех мам и пап моих друзей и подруг, это меня не спасло, и однажды мой папа лаконично сказал:

- Если я еще раз увижу в нашем доме хоть одного из твоих раздолбаев, я выброшу его с нашего балкона.

Папа, в бытность свою (параллельно с работой) чемпион Москвы по боксу (в связи с чем в нашей прихожей гостей всегда радостно встречала подвешенная к потолку боксёрская груша, об которую папа продолжал периодически стучать для поддержания физической формы), слов на ветер не бросал, поэтому наша квартира стала табу для всех лиц мужского пола, включая, на всякий случай, и друга Сашку.

С Лешей мы познакомились на дискотеке. Он был серьезным-воспитанным-раздолбаем-хулиганом. Окончив с золотой медалью пограничное училище, в связи с чем его фамилия увековечена на мраморной доске в парадном зале этого достойного военного заведения, и будя в тот момент уже старлеем и очень эрудированным парнем, он в то же время был шебутным балагуром без комплексов, который умел за себя постоять и быть со своим умом и юмором в центре любой компании.

Короче, я влюбилась. Но о замужестве тогда не было и речи. Мы жили одним днем и вообще не задумывались, что будет дальше. Встречаемся и встречаемся.

В тот памятный вечер Леха провожал меня до подъезда. Мама моя была в курсе наличия некоего Леши, но знакомить его с родителями я не особо стремилась. Мы подошли к моему дому, но расставаться не хотелось и я позвонила домой из телефона-автомата.

- Мам, я тут около подъезда. Мы еще полчаса поболтаем и я приду домой.

- Поднимайтесь к нам.

- Мааам.

- Я сказала - поднимайтесь к нам.

- Мам, а че там папа?

- Папа сейчас не будет возражать. Мне хочется посмотреть, что там за Леша. Если не поднимитесь и ты мне его не покажешь - завтра будешь сидеть дома.

- Шантажистка.

- Да.

И мама положила трубку. Я вздохнула и уныло посмотрела на Лешу.

- Не волнуйся. Я сильный и, если что, смогу удержаться за перила балкона, даже если твой папа будет танцевать лезгинку на моих пальцах.

Представив эту чудесную картину во всех красках и еще сильнее вздохнув, я открыла ключом дверь подъезда.

У вас бывало в жизни, что вы ждёте проблему с одной стороны, а она появляется совсем с другой? Вот и мои родители подкрались совершенно не с той стороны, с которой я их "ожидала".

Когда приводишь кого-то в первый раз в свой дом, всегда хочется, чтобы хорошее впечатление произвел не только тот, кого ты привела, но и те, к кому ты его привела.

Здесь у меня никогда не было поводов для беспокойства, потому что мои родители - образованные, интеллигентные, воспитанные и очень тактичные люди (даже несмотря на угрозы).

Но когда мы вышли из лифта на нашем этаже, я сразу поняла, что "не все спокойно в датском королевстве". Уже около лифта я услышала вопли Джо Дассена. Люди моего возраста и постарше знают, что француз орать в своих песнях не умел. Но оказывается, с папиного любимого проигрывателя виниловых пластинок (какого-то иностранного супер крутого и которым папа очень гордился), когда он был включен на полную мощность двух колонок, француз орал ого-го как. Такого в нашем доме от моих родителей я не ожидала.

Мои опасения о нестандартности ситуации подтвердила распахнувшая дверь мама, которая предстала перед нами во всей своей красе: в длинном черном вечернем платье... босиком... И почему-то с молотком в руках...

В голову сразу закралась подленькая мысль, что Лехины пальцы, держащиеся за перила балкона, лезгинку, может, и выдержат, но вот молоток.-

Заходите, заходите, - радостно размахивая молотком, воскликнула мамАн, перекрикивая вопли Джо Дассена. - А нам тут Ирочка ковер подарила, мы его в твоей комнате сейчас вешали!

И громко ИКНУЛА.

Я закатила глаза. Поэтому закатанными глазами не могла видеть выражения лица сопровождавшего меня АлексИса. Да и не хотела.

Когда мои зрачки с фокусировки в потолок стали возвращаться на более привычный им фокус - вперед в горизонт, как учат в мотошколе - на этом самом горизонте, "вдруг из маминой из ванной" в МОЁМ махровом халате (вариант "мини") в буквальном смысле "кривоногий и хромой" выплыл наш сосед по лестничной клетке, местный алкаш-интеллектуал и папин собеседник на темы Гиляровского, Солженицына и Высоцкого Валерич.

Почесывая пузо (как потом оказалось, Валерич опрокинул на себя бутылку красного вина, когда пытался продемонстрировать, что он умеет держать ее на голове и при этом слелать "ласточку" и сердобольная мама дала ему МОЙ халат, пока его вещи сохли после моментальной стирки в ванной), он подошёл к Алексею и, пожав его руку, с пафосом и драматизмом изрёк:

- Оставь надежды всяк сюда входящий!

И театрально одной рукой облокотился на свисающую с потолка боксёрскую грушу, которая не применула отклониться под его весом и опрокинуть Валерича на пол.

- Это не папа, - тихо и обреченно оправдалась я, хотя начала уже сомневаться, не стоит ли мне выдать алкаша Валерича за своего папу, а то вдруг папа окажется еще хуже.

Заглянув в гостиную, откуда раздавались звуки музыки, я увидела папу, который в трусах и майке футбольной команды "Днепр", чьим официальным спонсором выступал ЦК КПСС, и почему-то только в одном гетре (второй висел на герани), под весьма романтичную композицию "Елисейские поля" галопом, из одного конца гостиной в другой, передвигался в кадрили с маминой подругой Ирочкой. Увидев, что в холе вместе со мной появился еще кто-то, папа, сказав "пардон" хохочущей Ирочке, вышел к нам.

Смерив Алексея с ног до головы мрачным взглядом, папа молча развернулся и решительным шагом направился обратно в гостиную. Помятуя о том, что в ней находится один из балконов, мы все замерли.

Наконец-таки поднявшийся с пола Валерич, которому удалось это не с первого раза, почему-то забрал у замершей маман молоток и спрятал его себе за спину.

Через 10 секунд папа вернулся, зажимая в одной руке бутылку коньяка, а во второй - два огромных кубка из рогов какого-то горного козла, которые ему подарили в Грузии. Он всунул маме в руки эти два рога, открыл бутылку, половину ее вылив в один рог, оставшуюся часть - в другой. Потом, отдав пустую бутылку вышедшей в хол Ирочке, он взял рога и один из них протянул Лехе, который пока так и не снял куртку.

- Пей, - грозно сказал отец. - До дна.

Слава Богу прошедшего военное училище молодого старлея было этим не испугать и Леха, ничтоже сумняшеся, под пристальным взглядом моего отца влил весь рог себе в глотку. До конца. Да. Коньяк...

Отец сделал то же самое со своей порцией.

- Можешь проходить. Добро пожаловать в наш дом!

Сказать, что я была в ужасе от своих родителей, это не сказать ничего.

- Пойдем, я покажу тебе свою комнату, - сказала я Леше. Я очень надеялась, что хотя бы моя комната, на стенах которой были многочисленные полки с книгами, которые я читала запоем, коллекция гномиков и мои детские фотографии в рамочках произведут на него благоприятное впечатление.

Но не тут-то было. На стене, над моей кроватью, красовался только что прибитый к ней намертво подарок Ирочки. На ковре был выткан лев. И ковер почему-то был прибит вверх ногами и под наклоном в 20 градусов, отчего лев оказался съезжающим на спине по направлению к моей подушке. Прямо как Валерич.

- Гы-гы, - хохотнул Леха, видимо постепенно после полбутылки выпитого на голодный желудок залпом коньяка входя с моими родителями в одну волну. - У твоих родителей весьма нетривиальный взгляд на образы.

- Пойдём! - свирепо сказала я и мы присоединились к остальным.

Я не буду описывать дальнейшие детали этого вечера. Перейду к главному. Заиграла очередная композиция и моя мама, томно посмотрев на Алексея, произнесла страшное:

- Ну что, ЗЯТЬ, не пригласишь ли ТЁЩУ потанцевать?

Пока они танцевали, я сидела и смотрела на Лёху как в последний раз. Я была однозначно уверена, что после ТАКОГО нормальный мужик сбежит.

Далеко. Может, даже за границу.

Я сидела и мысленно рыдала, что мои родители меня опозорили. Теперь он думает, что моя семья - алкаши. Причем навязчивые. Провожая потом Лешу до двери и слыша, как он говорит "давай завтра в 7 на обычном месте", я уже в красках представляла, как я приду, а там его нет.

Утром я влетела на кухню, где моя мама с Ирочкой сидели за столом, обе с мокрыми полотенцами на лбу, и по очереди хлебали воду из горла трехлитровой банки. Хотя на кухне всегда все это делали, пользуясь кувшином и стоявшими около него стаканами.

- В общем так, мама, - сказала я без "доброго утра". - Из-за тебя я потеряла такого парня! Если сегодня он не придет, это будет на твоей совести!

- А что я такого сделала? - поморщилась мама от моего повышенного голоса.-

- Ты обозвала его зятем!

- Да не может быть такого! Чтобы я? Впервые увидев человека? Да ты просто хочешь со мной поссориться.

- Не было такого! - поддержала ее Ирочка. - Я бы точно помнила. Я всегда всё помню.

- Ну ты, Алл, дала вчера! - произнес со смехом папа, входящий в этот момент на кухню.

- Что такое?

- Ты зачем вчера парня зятем называла? Ведь сбежит же... А жаль... Толковый парень... Мне понравился.

Я всхлипнула и выскочила из кухни, громко хлопнув дверью.

К 7 вечера я ехала к месту встречи в обреченном настроении. Не ожидая увидеть ничего хорошего, я вышла из-за поворота и увидела... Лёху, который стоял, облокотившись о парапет, смотрел на меня и улыбался.

- Привет! - сказала я сходу. - Забудь всё, что ты вчера видел и слышал! Понял? И я не собираюсь за тебя замуж! Вот еще... Пф...

Лешка от души громко рассмеялся, обнял меня и сказал:

- Знаешь, у твоего отца классный коньяк. Пожалуй, я буду с удовольствием навещать твоих родителей... Даже если ты будешь против.

Вот так моя мама оказалась права. Как всегда.

И еще: эти два рога лежат теперь у нас дома. Леха сказал, что теперь это - семейная традиция. Так что, женихи нашей дочери, тренируйтесь...

(С) Татьяна Комкова @snob

12

ИСТОРИЯ С ОТСТУПЛЕНИЯМИ

В 1990-м году мы с женой окончательно решили, что пора валить. Тогда это называлось «уезжать», но суть дела от этого не меняется. Техническая сторона вопроса была нам более или менее ясна, так как мой двоюродный брат уже пересек линию финиша. Каждую неделю он звонил из Нью-Йорка и напоминал, что нужно торопиться.

Загвоздка была за небольшим – за моей мамой. Не подумайте, что моя мама была человеком нерешительным, отнюдь нет. В 1941-м она вывезла из Украины в деревню Кривощеково недалеко от Новосибирска всех наших стариков, женщин и детей общим числом 9 человек. Не сделай она этого, все бы погибли, а я бы вообще не родился. Не подумайте также, что она страдала излишком патриотизма. В город, где мы все тогда жили, родители переехали всего четыре года назад, чтобы быть поближе ко мне, и толком так к нему и не привыкли. Вообще, мне кажется, что по-настоящему мама любила только Полтаву, где прошли ее детство и юность. Ко всем остальным местам она относилась по принципу ubi bene, ibi patria, что означает «Где хорошо, там и родина». Не страшил ее и разрыв социальных связей. Одни ее друзья уже умерли, а другие рассеялись по всему свету.

Почему же, спросите вы, она не хотела уезжать? Разумеется, из-за детей. Во-первых, она боялась испортить карьеру моему брату. Он работал на оборонку и был жутко засекреченным. Весь жизненный опыт мамы не оставлял сомнений в том, что брата уволят в первый же день после того, как мы подадим заявление на выезд. Сам брат к будущему своей фирмы (и не только своей фирмы) относился скептически и этого не скрывал, но мама была неумолима. Во-вторых, мама боялась за меня. Она совершенно не верила, что я смогу приспособиться к жизни в новой стране, если не смог приспособиться в старой. В этом ее тоже убеждал весь ее жизненный опыт. «Куда тебя несет? – говорила она мне, - Там полно одесских евреев. Ты и оглянуться не успеешь, как они обведут тебя вокруг пальца». Почему она считала, что я обязательно пересекусь с одесситами, и почему она была столь нелестного мнения о них, так и осталoсь неизвестным. В Одессе, насколько я знаю, она никогда не бывала. Правда, там жил дядя Яша, который иногда приезжал к нам в гости, но его все нежно любили и всегда были ему рады.

Тем не менее эти слова так запали мне в душу, что за 22 года, прожитых в США, у меня появились друзья среди сефардов и ашкенази, бухарских и даже горских еврееев, но одесских евреев я только наблюдал издалека на Брайтон Бич и всякий раз убеждался, что Одесса, да, не лыком шита. Чего стоило, например, одно только сражение в «Буратино»! Знаменит этот магазин был тем, что там за полцены продавались почти просроченные продукты. Скажем, срок которых истекает сегодня, или в крайнем случае истек вчера, - но за полцены. Все, как один, покупатели смотрели на дату, качали головами и платили полцены. По субботам и воскресеньям очереди вились через весь магазин, вдоль лабиринтов из ящиков с почти просроченными консервами. По помещению с неясными целями циркулировал его хозяин – человек с внешностью, как с обложки еженедельника «Дер Штюрмер». Изредка он перекидывался парой слов со знакомыми покупателями. Всем остальным распоряжалась продавщица Роза, пышная одесская дама с зычным голосом. Она командовала афро-американскими грузчиками и консультировала менее опытных продавщиц. «Эй, шорный, - говорила она, - принеси маленькое ведро красной икры!» Черный приносил.

Точную дату сражения я не помню, но тогда на Брайтоне стали появляться визитеры из России. Трое из них забрели в «Буратино» в середине субботнего дня. Были они велики, могучи и изъяснялись только мычанием, то ли потому что уже успели принять на грудь, то ли потому что по-другому просто не умели. Один из них, осмотревшись вокруг, двинулся в обход очереди непосредственно к прилавку. Роза только и успела оповестить его и весь магазин, что здесь без очереди не обслуживают, а он уже отодвигал мощной дланью невысокого паренька, которому не повезло быть первым. Через долю секунды он получил от этого паренька прямой в челюсть и, хотя и не упал, но ушел в грогги. Пока двое остальных силились понять, что же происходит, подруга молодого человека стала доставать из ящиков консервные банки и методично метать их по противнику. К ней присоединились еще два-три человека. Остальные нестройным хором закричали: «Полиция»! Услышав слово «полиция», визитеры буквально растворились в воздухе. Народ, ошеломленный бурными событиями и мгновенной победой, безмолвствовал. Тишину разорвал голос Розы: «Ну шо от них хотеть?! Это ж гоим! Они ж не понимают, шо на Брайтоне они и в Америке и в Одессе сразу!» Только дома я обнаружил, что мой йогурт просрочен не на один, а на два дня. Ну что же, сам виноват: не посмотрел.

Но вернемся к моей маме. Жили они с отцом на пятом этаже шестиэтажного дома в квартире с двумя очень большими комнатами и огромным балконом, который шел вокруг всей квартиры и в некоторых местах был таким широким, что там умещался стол со стульями. С балкона были видны река, набережная и парк, а летом еще и цвела герань в ящиках. Сам дом был расположен не только близко к центру, но и на примерно равном расстоянии от всех наших друзей. А мы жили и подальше и потеснее. Поэтому вначале завелось праздновать у родителей праздники, а потом и просто собираться там на кухонные посиделки. Летом посиделки, как правило, проходили на балконе. Пили пиво или мое самодельное коричневатое сладковатое вино. Сейчас я бы его вином не назвал, но градус в нем был. Оно поднимало настроение и помогало расслабиться. В смутные времена, согласитесь, это не так уж мало.

Только не подумайте, что у меня был виноградник и винные погреба. Вино меня принудила делать горбачевская антиалкогольная кампания. А началось все с покупки водки. Как-то в субботу ждали гостей, нужны были две бутылки. В пятницу я взял отгул и к двум часам был в магазине. Со спиртным боролись уже не первый год, но такой очереди мне еще видеть не приходилось. Я оценил ее часа в три и расстроился. Но таких, как я, расстроенных было мало. Народ, возбужденный предвкушением выпивки, терпеливо ждал, переговаривался, шутил, беззлобно ругал Горбачева вместе с Раисой. Вдруг стало тихо. В магазин вошли два худых жилистых человека лет сорока и направились прямо к прилавку. Мне почему-то особенно запомнились их жесткие лица и кривые ноги. Двигались они плавно, быстро и ни на секунду не замедляли шаг. Люди едва успевали расступаться перед ними, но очень старались и в конце-концов успевали. «Чечены!» - донеслось из очереди. Чеченцы подошли к прилавку, получили от продавщицы по две бутылки, бросили скомканные деньги и ушли, не дожидаясь сдачи. Все заняло не более минуты. Еще через минуту очередь вернулась в состояние добродушного веселья, а я не смог остаться и двинул домой. Меня терзали стыд за собственную трусость и злость на это общество, которое устроено таким странным образом, что без унижений нельзя купить даже бутылку водки. В то время я увлекался восточной философией. Она учила, что не нужно переделывать окружающую среду, если она тебя не устраивает, а нужно обособить себя от нее. Поэтому я принял твердое решение, что больше за водкой никогда стоять не буду.

В понедельник я выпросил у кладовщицы две двадцатилитровые бутыли. На базаре купил мелкий рубиновый виноград, получил у приятеля подробную консультацию и... процесс пошел! Виноградное сусло оказалось живым и, как любое живое существо, требовало постоянного внимания и заботы. Для правильного и ровного брожения его нужно было согревать и охлаждать, обогащать кислородом и фильтровать. И, как живое существо, оно оказалось благодарным. С наступлением холодов мутная жидкость очистилась, осветлилась и в декабре окончательно превратилась в вино. Первая дегустация прошла на ура, как, впрочем, и все остальные. В последний год перед отъездом я сделал 120 литров вина и с гордостью могу сказать, что оно было выпито до последней капли.

Но вернемся к моей маме. У нее был редкий дар совмещать несовместимое. Она никогда не курила и не терпела табачный дым и в то же время была обладательницей «прокуренного» с хрипотцой голоса. Она выросла в ортодоксальной еврейской семье, но не упускала случая зайти в церковь на службу. Особенно ей нравились монастыри. Она всегда была благодарна Революции и Советской власти за то, что у нее появилась возможность дружить с отпрысками дворянских семей. Я бы мог продолжить перечисление, но надеюсь, уже понятно. Наверное, поэтому с ней с удовольствием общались и спорили наши друзья. Нужно признать, что она была человеком резковатым и, пожалуй, слишком любила настоять на своем. Зато ее аргументы были, хотя и небесспорными, но оригинальными и неожиданными. Помню ее спор с Эдиком, кандидатом в мастера по шахматам, во время матча Карпов – Каспаров. Шахматист болел за Карпова, мама – за Каспарова. После короткой разминки мама сделала точный выпад:
- Эдик, - сказала она, - как Вы можете болеть за Карпова, когда у него такие кривые зубы?
Эдик малость опешил, но парировал:
- А какое отношение зубы имеют к шахматам?
- Самое прямое. Победителя будут награждать, по телевизору на него будут смотреть миллионы людей и думать, что от шахмат зубы становятся кривыми. Что, они после этого пойдут играть в шахматы?
Эдик так и не нашелся что ответить. Нелишне добавить, что в шахматы мама играть вообще не умела.

Теперь, когда все декорации на сцене расставлены, я хочу представить вам наших друзей Мишу и Аиду, первых, кто поехал в Америку на месяц в гости и возвратился. До них все уезжали навсегда. Прощания на вокзале по количеству плачущих больше смахивали на похороны. А вот Миша и Аида в том далеком 1990-м поехали, вернулись и привезли с собой, кроме горы всякого невиданного добра, неслыханную прежде информацию из первых рук. Как водилось, поделиться этой информацией они пришли к моим родителям. Брызжущий восторгом Миша пошел в атаку прямо с порога:
- Фаня Исаевна, дайте им уехать! Поживите и Вы с ними человеческой жизнью! Мы вот-вот уезжаем, скоро все разъедутся. Не с кем будет слово сказать.
- Миша, - сказала моя мама, - Вы же знаете: я не о себе забочусь. Я прекрасно осведомлена, что у стариков там райская жизнь, а вот молодые...
И беседа вошла в обычную бесконечную колею с примерами, контрпримерами и прочими атрибутами спора, которые правильны и хороши, когда дело не касается твоей собственной судьбы.

А папа, справедливо спросите вы? Наверное и у него было свое мнение. Почему я молчу о папе? Мнение у него, конечно, было, но выносить его на суд общественности он не спешил. Во-первых, папа не любил спорить с мамой. А поэтому давал ей высказываться первой и почти всегда соглашался. Во-вторых, он уже плохо слышал, за быстрой беседой следить ему было трудно, а вклиниться тем более. Поэтому он разработал следующую тактику: ждал, когда все замолчат, и вступал. В этот день такой момент наступил минут через сорок, когда Миша и мама окончательно выдохлись. Папа посмотрел на Мишу своими абсолютно невинными глазами и абсолютно серьезно и в то же время абсолютно доброжелательно спросил:
- Миша, а красивые негритянки в Нью-Йорке есть?
- Есть, есть, Марк Абрамович, - заверил его Миша.
- А они танцуют?
- Конечно, на то они и негритянки! Танцуют и поют. А что им еще делать?!
- Марк, - возмутилась мама, - при чем тут негритянки? Зачем они тебе?
- Как это зачем? – удивился папа, - Я несколько раз видел по телевизору. Здорово они это делают. Эх, хоть бы один раз вживую посмотреть!
- Фаня Исаевна, - торжествующе провозгласил Миша, - наконец-то понятно почему Вы не хотите уезжать!

Разговор получил огласку. Народ начал изощряться. Говорили маме, что ехать с таким морально неустойчивым мужем, конечно, нельзя. Намекали, что дело, похоже, не только в телевизоре, по телевизору такие эмоции не возникают. Мама злилась и вскоре сказала:
- Все, мне это надоело! Уезжаем!

Через два года мой двоюродный брат встречал нас в Нью-Йорке. Папа до Америки не доехал, а мама прожила еще восемь лет. На http://abrp722.livejournal.com/ вы можете посмотреть, какими они были в далеком 1931-м через год после их свадьбы.

Всего мои родители прожили вместе шестьдесят с половиной лет. В эти годы вместились сталинские чистки, война, эвакуация, смерть старшего сына, борьба с космополитизмом, ожидание депортации, очереди за едой, советская медицина, гиперинфляция и потеря всех сбережений. Одним словом, жуткая, с моей точки зрения, судьба. Тем не менее, они никогда не жаловались и считали свою жизнь вполне удавшейся, чего я от души желаю моим читателям.

Abrp722

13

- Папа, а с тобой происходили фантастические истории?
- Конечно! Однажды с друзьями мы отлично провели вечер. Просыпаемся, кругом бутылки, банки, на столе гора грязной посуды, голова трещит, ходим как зомби... И тут, фантастика! Мишка наткнулся на непочатую бутылку водки!

14

История 15. Китайская еда

«Яйцо, получив соответствующее количество тепла, превращается в цыпленка, но тепло не может превратить камень в цыпленка, потому что основа у них разная...» Мао Цзэдун, «Относительно противоречия» август 1937, избр. Произв. Т. I

Не хау (кит. здравствуйте)! Мой хороший старинный товарищ Александр Бринкен, долгое время бывший ученым секретарем Русского географического общества, – мягко говоря, большой любитель поесть. Сам он в Китае не был. Но когда узнал, что я туда спроворился мечтательно произнес: «говорят, там так много едят!». Он оказался прав. Сказать, что в Китае очень много едят – ничего не сказать! Причем, и мужички и тетки, и детишки. Сами маленькие, а едят, как большие враги народа. То, что китаец съедает за присест – мне бы хватило на неделю! Ни один китаец не пропустит ланч. На каждом шагу в Китае народ сидит, и что-то подъедает из маленьких тазиков. В магазинах, например, продавщицы едят прямо, не отходя от кассы.
Приходят ко мне в гости профессорская семья о трех человек. Он, она и 9-летняя дочка. Конечно, это не тайфун, но готовится надо. Чтобы не опростоволоситься или, как говорит мой старинный товарищ Олег Сциборский «не ударить в грязь яйцом», накануне купил 3 кг приличной свинины. Сготовил. Нажарил огромную сковородку вместе с картошечкой и сделал ведерко салата. Еще ветчина, зелень, овощи, фрукты, какие-то консервы, два здоровенных арбуза... Ну, думаю, хватит. Хрен там! Через полчаса жрать на столе нечего. Пришлось еще ведро сосисок отварить и пожарить таз яичницы! Стоит ли говорить, что к середине «банкета» дочурка выдула 3-х литровую бутылку пепси?
Как только я прибыл в Китай, мой друг Янг Ю-Фенг ну меня учить:
- Ты, Сергей, в продовольственные магазины, пока не обтесался, один не ходи! Все равно не хрена не купишь! Или купишь хрен! Что одно и то же. Или тебя объегорят! Я тебе отряжу аспиранта или аспирантку для этого дела.
Когда устраивал прощальные банкеты, я воспользовался юфенговым предложением. Вид был еще тот. Два китайских аспиранта катят впереди русского ученого две тележки с харчами!
Еды в магазинах полно и выбор огромный. Почти все китайское и импорта почти нет. Немного внедриться на китайский продовольственный рынок умудрились «Coca-Сola», «Danon», «Nescafe», «Wrigley» да, пожалуй, и все. Естественно почти все надписи на харчах – по китайский. Поэтому Ю-Фенг был прав - если вы никогда не были в Китае, не знаете китайского, и у вас нет знакомых китайцев-аспирантов, за продовольствием вам лучше не соваться. Во-первых, действительно, ни черта не купите (ну, может быть, картошку, кока-колу, жевательную резинку и морковку), а во-вторых, если купите – то не то, что думаете. Местных продавщиц спрашивать о чем-то по-английски, впрочем, как и по-русски, бесполезно. В ответ или улыбаются, как «мадонна рафаэлева», или всем своим видом показывают, что с незнакомыми мужчинами не разговаривают.
Магазины бывают государственные, частные и уличные рынки. В государственных, как ни странно, цены немного выше, а в крупных частных супермаркетах ниже, чем на рынках. Но в супермаркетах, понятное дело, не торгуются. Зато там самый большой выбор. Еда, в среднем, раза в 2-3 дешевле, чем в Петрограде. Обычная цена 1 кг яблок, помидор, огурцов, персиков, груш, слив, абрикосов, апельсинов, личи и других экзотических фруктов, названия которых я не знаю – 3-5 юаней (примерно 10-17 руб.). В небольших городах и в сельской местности – меньше. Если где-то просят больше - грабят! Лук, картошка, бананы и чеснок – 3-4 юаня (приметно 10-13 руб.). Правда, картошку, в отличие от нас, китайцы почти не едят. Кстати, и мы в мире не первые картофелееды. Далеко впереди нас “на рыло населения” Белоруссия и Польша. А когда-то Петр I чуть ли не с мордобоем внедрял в меню русского народа «земляной фрухт»! Петрушка, зеленый лук и прочая зелень в Гуангжоу – 5-6 юаней (17-20 руб.) за кг. Арбузы – 0.7-2 юань (сами пересчитайте). Правда, к середине лета, почему-то, подорожали. Литровый пакет молока – 4.5 юаня (15 руб.), но молоко натуральное – 3.1% жирности. Очень приличная свинина почти без жира – 15 юаней (50 руб.). По такой же цене и ветчина. Свиная вырезка (для богатых) – 20 юаней. Вы когда-нибудь задумывались над тем, сколько куриных яиц весят 1 кг? А в Китае, как раз, яйца обычно продают не десятками, а на вес. Типичная цена 1 кг – 6-7 юаней (20-24 руб.). В килограмм, кстати, «влезает» 18-20 штук.
Теперь заглянем в рыбный отдел крупного супермаркета. Точнее сказать «рыбно-земноводный-рептилийный». Живая рыба – 10-30 юаней (34-100 руб.) за кг. Живые миноги – 28, а живые угри - самая дорогая – 35 юаней! Живые крабы – 12 юаней, лягушки тоже, черепахи – 8 юаней. Вяленая «типа как бы» наш снеток, но помельче – 20 юаней. Сушеные морские звезды (и что в них есть-то?) – 5 юаней за кг. А еще здесь полно всяких сушенных, вяленых, соленых и моченых тараканов, улиток и еще, Бог знает, чего! В специализированном «рыбном» супермаркете можно «выбегать» живых змей и небольших (1.0-1.3 м) живых крокодилов. Мировой, говорят, закусон! Но я не пробовал – не умею их готовить. На небольших уличных базарчиках тоже продают живую рыбу, а также живых креветок, крабов, черепах, лягушек и каких-то крупных тараканов. Тоже недорого. Но их я тоже не покупал.
Теперь о грустном. Заходишь в любой овощной магазин и сразу чувствуешь какой-то жутко неприятный запах. Сначала все принюхивался… Может, что испортилось? А дело в том, что продаются (6-7 юаней за 1 кг - по местным понятиям дорого) такие с пупырышками дыни не дыни, тыквы не тыквы... Запах жуткий! Поинтересовался у китайских товарищей. Говорят, большой деликатес, едят только богатые! Чаю зеленого в магазинах полно. Нормальный же, в нашем понимании, можно «выбегать» только в очень больших супермаркетах. Я, например, нашел такой только на второй месяц пребывания. Творога, майонеза и лимонов «не держим-с»! Иногда на улицах какие-то шальные тетки «тибетской» национальности продают здоровенные лимоны по 10 таньга за 5 штук. Но, это редко. Дальше – больше. Что сами не едим – то и вас «пустим в гору». Вот не пьем мы в Китае кофе поэтому за 50-граммовую банку «Nescafe» и просят 60 юаней (200 руб.). Не хочешь – не бери! Сливочное масло мы тоже не едим. Поэтому выложи 70 юаней за кило (240 руб.). Сыр тут тоже не прижился. Но непонятного качества и вкуса в крупном супермаркете могут «уступить» по 60 юаней (200 руб.) за кг. До сих пор у меня в гостинице в холодильнике лежит. Даже гости не едят! С хлебом для русского человека в Китае вообще проблемы. Во-первых, как и многие другие народы, китайцы с хлебом ничего не едят. Во-вторых, весь продаваемый хлеб – белый и сладкий! Более-менее «нормальный» в нашем понимании можно «выбегать», но тоже только в крупном супермаркете.
Теперь о совсем грустном. Захотелось рыбешки в томате. Ходил, ходил вдоль полок с рыбными консервами в супермаркете, рассматривал банки. Наконец, выбрал. Нарисовано что-то аппетитное, вроде леща в томате. Пришел домой. Открыл. В банке какие-то кости с чешуей вяленные и маленькими черными бобами. Ну, думаю, сволочи, «неликвид» подсунули! Есть не стал. Показал китайским товарищам. Говорят – деликатес! Они и съели с аппетитом.
Если увидите на китайской улице горячие сосиски, а их продают на каждом углу, – не покупайте! Естественно продают без хлеба, но можно горчичкой помазать. Выглядят аппетитно. Купил. Помазал. Устроился в тенечке на скамейке, открыл банку холодного пива, предвкушаю, надкусаю... Мама дорогая! Сосиска-то сладкая! Потом китайские товарищи объяснили, что эти сосиски делают из цветов лотоса! Не се се себе!
У нас традиционно самые вкусные арбузы – астраханские. А в южном Китае – гуайлиньские. Гуайлинь – это небольшой городок примерно в 500 км к северо-востоку от Гуангжоу. На небольшом гуангжоунском базарчике гора арбузов и загорелый продавец «гималайской» национальности. Стоят ерунду. Но арбузы какие-то маленькие, по 1-2 кг. Подхожу и строго спрашиваю продавца:
- А арбузы-то нехау се се гуайлиньские или где?
- А як же, се се сука сам нехау! Гуайлиньские, гуайлиньские... И сами мы ир сан не местные – гуайляны мы, однако!
Купил парочку. Прихожу домой, разрезаю... Ек-мотылек! Внутри абсолютно зеленые. Ну, думаю, подлец не местный гуайлянин, подсунул «неликвид»... Потом попробовал – очень даже вкусные. Просто сорт такой.
Как-то в крупном супермаркете натолкнулся на «охотничьи колбаски». Просят недорого – где-то юаней 15 что ли? Купил полкило. Пришел домой, поставил на 3 минуты в микроволновку. Оттуда жуткий неприятный запах. Но и это не все. Выключаю, достаю, а там... один жир. Растаяли целиком! И как их китайские охотники едят?
Захотелось как-то грибочков пожарить – спасу нет! Шампиньонов не продают. А на базарчиках и в супермаркетах продают 2-3 вида, но грибами не пахнут и выглядят как какие-то коричневые поганки. Купил немного на пробу. Приношу домой. Думаю, на всякий случай, сначала отворю. Стал варить. Вода сделалась фиолетовой, а грибы черными! Но грибами по-прежнему, не пахнут. Поварил полчасика. Грибы опять коричневые, зато вода теперь – черная! Грибами опять не пахнут. Дальше экспериментировать не стал - пожарил с лучком. Грибами так и не пахнут! Включил ТВ новости, стаканчик бренди налил. И... жевал один жареный гриб весь вечер – резиновые! Так что, не зря Евгений Леонов в «Осеннем марафоне» интересовался у датского профессора о наличии за границей грибных лесов! Люби и знай свой край! Се се!

15

ЧИСТИЛЬШИКИ

Велико ли, мало ли дело, его надо делать.
(Эзоп)

Эту историю я услышал от своего крымского друга Валеры, а ему рассказал непосредственный свидетель событий – капитан прогулочного суденышка и по совместительству Валерин сосед.

Вечер, на горизонте уже зажигались огни большого города по имени Судак, старенький скрипучий кораблик привычно юлозил до Нового света и обратно.
На палубе некое подобие дискотеки и открытого кафе.
За одним столиком шумно и матерно зажигала компания местных, за другим трое сорокалетних курортников, чинно пережевывали шашлыки из осетрины, любовались красотами и старались не лезть в чужие дела.
Над корабликом завис табор наглых чаек, они ругались перекрикивая музыку и все пытались что-нибудь стырить со стола.
Местная компашка оживилась и принялась обстреливать птиц виноградом и яблочными огрызками, но табор не особо-то испугался.
Вот один из снайперов вошел в раж, схватил со стола пустую бутылку из под водки, размахнулся ей как гранатой и стал выцеливать, чтобы уж наверняка...
Внезапно с соседнего столика поднялся сорокалетний седоватый мужик и громко заорал метателю:
- Парень, если ты сейчас бросишь бутылку, то клянусь, полетишь вслед за ней! Кивни, если ты меня услышал!

Парни услышали, напряглись, назревала нешуточная драка. Хоть местные и были разного возраста и калибра, но их было раза в три больше, чем дерзких курортников.
Метатель, тут же демонстративно запустил свою бутылку в ближайшую чайку но не попал, и тогда один из троих мужиков вскочил со своего места и неожиданно громко заорал:
- Человек за бортом!!!

Началась легкая паника, через полминуты музыка стихла и кораблик остановил ход.
Все пытались выяснить: Кто? Где? и за каким бортом?
Вдруг седоватый подошел к улыбающемуся бутылко-метателю, неожиданно ловко схватил его подмышки и… одним движением выкинул за борт…
Второй бросил спасательный круг, а третий увидев, что пацанчик, так и не появился над волной – прыгнул за ним в темную воду.
Пока вытаскивали наглотавшегося товарища, парням было не до драки, да тут и кораблик причалил к пристани, где его уже ждали менты на двух машинах.
Милицейский капитан был в курсе всего и тут же дал команду «принять» и «закрепить» наручниками троих мужиков, что и было незамедлительно выполнено.
Капитан орал:
- Вы не отделаетесь пятнадцатью сутками! Я вас надолго упакую за попытку убийства! Понаехали и вздумали тут у меня быковать!?

Закованные мужики, грустно сидели на асфальте, прижавшись спинами друг к дружке, слушали капитана и ждали когда за ними приедет машина попроще, ведь они были мокрые и перепачканные в какой-то корабельный мазут.
Поодаль стоял надменный пострадавший и его довольные друзья, они хихикали и подбрасывали обидные реплики своим обездвиженным обидчикам.
Капитан все не унимался:
- Свидетелей куча, не отвертитесь. Ну на хрена вы его за борт выбросили? Подумаешь бутылку в чайку кинул… Вам что, птичку стало жалко!?
Сидящий седоватый мужик посмотрел на оратора снизу вверх и перебил его пламенную речь:
- Нам плевать на птичек, просто так уж получилось, я ведь его предупреждал…

…Через пять минут разочарованная толпа потерпевших была неожиданно грубо разогнана по домам, а с задержанных сняты наручники.
На прощанье, капитан пожал всем троим руки, и сказал:
- Да я и сам бы убивал этих ублюдков. Вот в прошлом году копался в огороде и напоролся на наркоманский шприц. Полгода потом мучился, чуть палец не отрезали. Ладно, бывайте мужики. Обещайте, что будете держать себя в руках. И хорошенько отдохните тут у нас…

Но, что же произошло с этим бравым ментом и как случилась с ним столь разительная перемена настроения?

Все дело в том, что эти мужики оказались не "крутыми" и влиятельными перцами, а всего лишь бригадой водолазов, которые день за днем, из года в год, ныряют в озеро Байкал и вытаскивают с его дна банки, бутылки и всякую прочую хрень…

Капитан, конечно пошел на должностное преступление отпустив их, но стоит ли его строго судить за это…?

16

Заголовок на РБК:

"Coca-Cola" начнёт торговать в России водкой и виски".

Наконец-то они догадались, как правильно вести бизнес в России.

***

Американец, немец и русский нашли волшебный колодец. Американец кинул в колодец банку кока-колы, а обратно из колодца две банки вылетело. Немец кинул банку пива, а обратно - две вылетело. Русский кинул бутылку водки, а обратно вылетело два лаптя.

Немец - американцу:

- У русского снова проблемы с кодировкой.

***

Идет всероссийский конкурс на лучшую песню про водку.

Третье место занял участник, который лучше всех спел про водку.

Второе место у участника, который спел про Путина.

Первое место у участника, который налил водки членам жюри.

***

Хозяйке на заметку.

Пятна на одежде от пролитого портвейна легко удаляются ваткой, смоченной водкой. Оставшуюся в бутылке водку можно не выливать, а отдать мужу, который будет премного благодарен.

***

жена - водку, сок, мясо - пожарить?

муж - а водку-то зачем?

она - совсем мозги пропил. спрашиваю - вот кусок мяса - пожарить?

***

Один друг рассказывает другому:

"Представляешь, прихожу я домой, смотрю, а она с любовником. Ну я пошёл на кухню, открыл холодильник, достал бутылку водки, выпил, попел грустных песен... А потом смотрю, квартира-то не моя!!!"

***

Когда начался ливень, мы с ребятами продали зонт и купили водки. Потому что зонт спасает от дождя только одного, максимум двоих.

17

Дима относится к той категории людей, что называют «безрукими». Пошли такого за водкой - разобьет бутылку, пошли еще за одной - снова разобьет. Даже если поручить ему купить не водку, а вино в бурдюке - исход будет плачевным: Дима обязательно найдет штырь, а на штырь непременно напорется бурдюк. От его присутствия исходит какая-то бешеная энергия всеобъемлющего распада, погрома и бардака. Кран, к которому прикасается Дима, пересыхает, или наоборот - начинает течь со страшной силой, поэтому Димина ванна представляет собой маленькую Долину Гейзеров - горячая вода льется бодрым вечным источником. Под Димой ломаются ножки стульев, унитазные толчки и парковые скамейки. В его доме не закрывается ни одна дверь, в туалете вечно треснут бачок, телефонные провода и электропроводка соединены многочисленными кусочками изоляционной ленты. Они подобно тропическим лианам опутывают всю квартиру и держатся на проволочках, тряпочках, и резиночках. Как-то раз Дима сломал замок от входной двери, и квартира несколько дней запиралась на гвоздик, но в квартиру никто не залез. Потом гвоздик исчез (видимо это была чья-то маленькая месть - Диму недолюбливали соседи по подъезду), другого гвоздика в доме не оказалось, и еще какое-то время дверь закрывалась на сложенную газету. И опять никто не рискнул проникнуть внутрь! Одно время Дима сильно увлекся изготовлением домашних разносолов и заставил всю квартиру консервированными помидорами, подливами и вареньями. Я не знаю, какой пункт рецепта нарушил Дима, но, по-видимому, какой-то важный. Иного объяснения тому, что банки с помидорной подливой взорвались, не существует. Десятки красных фонтанов с жутким грохотом вырывались из стеклянной неволи и обрушивались на потолок. Не успевал Дима кое-как замывать следы и убирать осколки от одной банки, как вслед за ней разрывалась следующая. В течение 2-х часов они взорвались все! Дима сделал ремонт, побелил потолок, прибил несколько полок и повесил светильники, но…боже, …боже… видели бы вы этот «ремонт» и все остальное. Приходя к нему в гости, мы вечно ругаемся между собой, выясняя, кто достоин того, чтобы занять относительно безопасное место, а кто - под какой-нибудь полкой или люстрой…

18

Давеча на пресс-конференции в Воронеже г-н Шевчук поведал журналистам следующее:
Б.Г., Кинчев и Шевчук с бутылкой портвейна и банкой кильки приходят бухать на
стройку. Откупоривают бутылку, начинают вскрывать консерву, как вдруг из банки
вылетает килька и летит по небу... - СВОБОДА!