Результатов: 16

2

Знакомая вчера рассказывала, строитель по профессии. Лет ..цать назад работала она в одной тюменской фирме, что строила дом в посёлке Мужи, это на ямальском севере. Комфортный, современный по тем временам дом с евроремонтом и пластиковыми окнами. Тогда это была полная диковинка.
Окна заказывали в Тюмени, где тоже была только пара фирм, кто их производил. И может не хватило опыта, но в проекте допустили ошибку - перепутали в окнах длину с высотою. Сперва как раз моя знакомая и перепутала, а следом эти оконщики недосмотрели и окна получились поперёк проёма. А если ставить их по проёму, то открываться они будут соответственно только налево и вверх.
Заметили это, когда все комплектующие до винтика уже сдали на паром. Последний паром. То есть больше в Мужи до "зимника" уже ничего привезти было нельзя, дороги-то туда нет.
И тут такой цирк с огнями - окна получились наоборот.
А дом-то уже почти достроен, и сроки поджимают, и жильцы новые ждут, причём большей частью местное поселковое начальство.
Короче говоря, воткнули все эти поперечные окна, деваться-то некуда. Приготовились к самому худшему, к скандалам при приёмке, к замене на будущий год, к новым диким затратам и т.п..
Но самое интересное, что, к их удивлению, при сдаче дома никаких чрезвычайных проблем не возникло. Принимающие лишь восхищённо пооткрывали невиданные окна как позволяла их нынешняя геометрия и дружно подписали все необходимые акты.
Заехавшие новосёлы, также вероятно подумав, что эти новые экзотические окна так и должны стоять с горизонтальными рамами, открываясь как-то по-особенному, никаких претензий при заселении тоже не предъявили.
Чем люди проще, тем приятнее.

3

«Если бы в следующее утро Степе Лиходееву сказали бы так: "Степа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!" - Степа ответил бы томным, чуть слышным голосом: "Расстреливайте, делайте со мною, что хотите, но я не встану".

Однажды девятого марта мой знакомый проснулся в состоянии того самого Степы Лиходеева перед встречей с Воландом в нехорошей квартире. Проснулся и кашлянул, несмотря на головную боль. В ответ закашлялось все окружающее пространство. Тут уже наш Степа открыл со страху глаза, но ничего подозрительного не заметил. Разве что рядом не было жены. Вчера еще была, а сегодня уже не было.

- Катя, - позвал Степан, прикрыв в изнеможении глаза - ты где?

- Катя, Катя, где, Катя, ты, - заговорило пространство, - где Катя, Катя, где ты.

Степа открыл глаза и пространство затихло. Степа встал и шаркая ногами отправился на кухню. Там он достал из холодильника маринованных рыжиков, молочных сосисок и графин с водкой. Сосиски отправились в микроволновку, немного водки тягучей струйкой перекочевало в мигом запотевший лафитник, а грибы – в симпатичную салатницу. Звякнул таймер. Степа отрезал кусочек исходящей паром сосиски, подцепил вилкой пахучий рыжик и выпил. Через пятьдесят секунд ему стало немного легче и он взялся за телефон.

- Катя? Ты где Катя? У мамы? А почему? Не можешь находиться в этом цирке? Я тоже не могу. Но я здесь, а ты у мамы. Ты не знаешь откуда взялись голоса? Я с тобой спорил? Не может быть, я никогда не спорю с любимой женщиной. Все-таки спорил? А зачем?

- Отстаивал права хомяков? Так откуда они взялись? Их же штук сто. Всего два ящика? То есть ты полностью уверена, что это я заказал две упаковки, чтобы тебе доказать? А что доказать? Подожди немного я сейчас, - Степа налил и выпил вторую, из головы медленно утекал вязкий туман, хотя полная ясность еще не наступила.

- Так о чем мы спорили? – опрос сбежавшей жены продолжался, - мы не спорили, а я пытался тебе доказать? Вот я же говорил, что никогда не спорю с женщинами. Спорю? А о чем? О хомяках? Нет это-то очевидно, что о хомяках. А конкретно? Нет, подожди секунду, - Степа выпил третью рюмку.

- То есть я, - продолжил он разговор, - реально доказывал тебе, что «хомяк три в одном» из рекламного объявления – это живой, беременный хомяк, а не передразнивающая речь игрушка? А почему два ящика? Ах, из разных мест, чтоб добиться повторяемости? Тогда надо было три ящика. Третий привезут утром? Кать, ты не могла бы приехать, а то мне плохо. Они же со мной из-за двери сейчас разговаривают. Хором. Выключить можно? А может в мусоропровод? О соседях я не подумал. Несчастный дворник? Нет, Улукбек, пожалуй обрадуется.

- Ты возвращайся, Кать, а?

4

Во время карантина волей-неволей приходится больше уделять времени различным социальным сетям, где ищешь знакомых людей. Причем, попадаются такие, каких казалось давно уже нет, а иные уж далече. Вот недавно на связь в Скайп вышел один знакомый, который давным-давно пропал из поля моего зрения. И вдруг вышел на связь да еще в зашитной маске, хотя Скайп пока не был замечен в распространении коронавируса. И вот что он рассказал.
Юра (так зовут знакомого, человек он хоть и не самый молодой, но свободный) очень любит путешествовать, больше по всяким Европам, насколько позволяют финансы, но не брезгует и внутри страны. И вот как-то под наш Новый год решил он махнуть в Умань, городок конечно не самый известный, но там находится могила основателя хасидизма некого рабби Нахмана, которая привлекает более 30 000 паломников каждый год на еврейский Новый год. Что туда понесло Юру непонятно, тем более паломники тогда уже давно разъехались, но видно какие-то еврейские гены так заиграли, что человек не выдержал. Сел на автобус и поехал туда через Киев. Почему через Киев? Говорит, что хотел проведать своего старого знакомого. Они встретились и судя по всему так хорошо (Юра говорил, что не пьет), что после всего выпитого его знакомый посадил Юру, но не в автобус в Умань, а в самолет в Ухань. Вот такой получился ремейк комедии "С легким паром". Откуда взялись деньги на самолет, непонятно, может нашел. Может знакомый подсобил, ведь ему надо было посадить друга, он и посадил, ну немножко не туда. А зарубежный биометрический паспорт сейчас у многих в рюкзачке, тем более у такого заядлого путешественника, как Юра. У него еще за спиной китайская Надя Шевелева пару раз мелькнула, ничего такая, даже под маской видно. Вот такая история. Не поверили? Ну ладно, самолет вместо автобуса еще можно объяснить, китаянку подцепить тоже не проблема, но защитные маски где они взяли? Вот сидит себе сейчас Юра в Ухани и в нос не дует, а мы вот тут от ничегонеделания с ума сходим.

5

На левом берегу уральской реки вгрызалась в землю машина наклонно-направленного бурения, на правом варили дюкер. Все это вместе называлось строительством подводного перехода магистрального газопровода и велось одним из наших участков уже пару месяцев, когда в работе наступил предпраздничный перерыв.

Бригады правого и левого берега разъезжались по домам, последним отправлялось руководство участка – начальник и два мастера. Стоя на левом берегу смотрели, как с правого отъезжает последняя вахтовка со сварщиками – сорок километров вдоль реки, выезд с грунтовки на асфальт, прям к мосту, пара сотен километров до базы. Невдалеке от временно пустых вагончиков правобережных паслось деревенское стадо. Несколько десятков разномастных коров вперемешку с овцами и козами.

- Барашка бы купить, - мечтательно сказал начальник участка, - шурпа, шалык, футбол, уху на бараньем бульоне сварим. В холодильнике ящик водки ведь.

- О! Мысль, – обрадовался первый мастер и заорал, легко перекрывая командным голосом сто метров шелестящей воды, и триста заливного луга, - эй, пастушок, продай барана!

- Чо? – заинтересовались на том берегу
- Барана, продай, чо! Чокать он мне будет.
- Пять тыщ! – загнул от радости пастушок.
- Пять тыщ – десяток! – старого мастера не проведешь, он умеет торговаться даже через речку.
- Три за одного!
- Две!
- Нет, три!
- Пятьсот рублей!
- Ты же две тыщи предлагал?
- А ты пять и что с того?

Сторговались на полторы, вся рыба в реке – свидетель.

- Полторы? – переспросил начальник, хотя все слышал вместе с рыбами и зверьем километров на пяти уральского леса. – Полторы – это хорошо. Только тебе, Николай Михалыч, теперь восемьдесят километров за бараном и столько же обратно идти. Сорок – до моста по нашей стороне, сорок по их. Потом обратно.

- Даааа, - протянул первый мастер, - вот он баран-то, красивый и близкий, я прям свое отражение в его глазах вижу, а на самом деле он в восьмидесяти километрах. Все в мире относительно, мать его Лобачевского в неевклидову геометрию.

- Так лодка ж есть резиновая, - вспомнил второй мастер, сплавать можно. Только она одноместная.

- Правильно, - оценил мысль начальник участка, - туда ты на лодке, оттуда барана на весла посадишь, а сам пешком восемьдесят километров. Так в два раза меньше получится, чем просто сходить. Интересно, этот баран грести умеет?

- А мы тебе говорили, - снова влез первый, - надо было у главного инженера казанку на участок просить. Сейчас бы сплавали и вся недолга.

- Я просил, - погрустнел начальник, - а он мне: «вы еще за ту утопленную не рассчитались, вам», - говорит, - «крейсер Аврору дай, так вы его со всем экипажем и тремя ближними деревнями на дно пустите».

- Почему с тремя-то, - второй хитро улыбнулся, потому что уже придумал план,- почему с тремя-то сразу? А за бараном я не поплыву. Мы трос через речку натянем и по нему лодку как паром используем. Пустую туда, с бараном обратно.

- Слышь, пастушок! – заорал он, - не уходи никуда. Мы сейчас…

- А как трос перекинем? – заинтересовались мужики.

- Трос? С тросом все просто…

Через час был пробный выстрел. Из двух свай подпорной стенки и нескольких камазовских камер была сделана рогатка. Натягивали экскаватором Hitachi трехсотого размера.

- Дзынь! – пущенный мощной резиной гранитный булыжник снес антенну вагончика на противоположном берегу и потрескивая скрылся в лесу.

- Перелет! – оценил успехи начальник, - все равно эта антенна ничего здесь не ловила. На треть меньше натягивай.

К следующему камню привязали веревку. Булыжник на излете грохнул таки по металлическому боку вагончика, напугал пастушонка, но веревку перетащил. Веревкой вывели тонкий стальной трос, через полчаса резино-паромная переправа была готова и на правый берег, перебирая руками трос, отправился первый мастер. К лодке привязали тяговую веревку, а саму лодку петлей прихватили к тросу, так баран грести отказался, как ни упрашивали. Зато совершенно спокойно взошел на судно и отплыл в неизвестность.

- Связать надо было барана, - громко предложил второй мастер, дотянув лодку до середины реки.

- Ана, ана, ана, - ответило ему горно-лесное эхо, а баран испугавшись громкого голоса выпрыгнул из лодки и поплыл.

- Связали б, утоп нахер, - оправдался первый, и они все побежали вдоль берегов за плывущим животным. Километров через пять скотину прибило к нужному берегу. Барана поймали, несмотря на то, что он укусил второго мастера.

- Знаете что, - сказал следующим вечером начальник участка запив ароматную баранину ледяной водкой, - можно было трос не натягивать. Я тут посчитал на досуге, если б барана просто в речку с правого берега бросить, его все равно на левый должно вынести. Там ведь река поворачивает.

- Головастый ты мужик, Петрович, - поддержали его мастера, - поэтому и начальник. Но лучше давай в следующий раз поросенка купим. Не знаешь поросята кусаются?

- Кусаются, - улыбнулся Петрович, - волка даже загрызть могут. Я вот еще думаю, что если здраво рассуждать, то трос все-таки надо было натягивать. Только не барана везти, а брать водку и самим ехать ко всему стаду сразу.

6

На тему навигации.
===
В Дисней-ленде,который почти в Париже, есть 2 входа, старый и новый. Как то раз повез сына, ему тогда только 5 исполнилось, приехали просто по указателям, легко нашел старый вход, легко запарковался на скромной многоэтажной парковке, погуляли с ним часа 2 до закрытия , и - уехали. Народу в тот день было мало, или , как я сейчас подозреваю, основные толпы проходят именно утром, а вечером относительно свободно ... Так как не всё успели посмотреть, решили сьездить еще раз...

В следующий раз, через пару дней, поехали уже на другой прокатной машине, она была с навигацией, поэтому и поехали по навигации. Привела она на новый вход ... Первое что поразило, это огромные многополосные очереди, на вьезд . Далее, въезд платный . Далеко не три копейки ... Далее, огромная парковка, квадратнные километры, но, половина мест, все те, которые поближе к входу, все они почему то с запрещенной парковкой, стоят пустые , затянуты какой то полосатой лентой.
Кое как встали очень далеко от входа и пошли в парк пешком. Там где то километр идти до входа в парк... Это, повторю, с ребенком 5 лет. Еще не дойдя до парка, он уже устал и стал хныкать...
Далее, огромные очереди на вход в парк... Потом огромные очереди на атракционы , отстоять которые ребенку очень тяжело ... И когда он попал на какой то довольно убогий атракцион через часа два, ему уже ничего не интересно было. Пошли смотреть где народу поменьше : везде обозленные толпы и шансов куда то попасть - ноль. Половина атракционов (самые интересные!) в тот день не работала.
Через такие же толпы и расстояния наконец то добрались до машины ... В общем, день не задался ... Несколько сотен евро (!!!!) истрачено не просто в пустую, а во вред ребенку и себе. Будь проклят этот вонючий французский Дисней Ленд. Больше туда ни ногой.
PS
Есть серьезное подозрение что навигации , а точнее, ее составители, специально делают так, чтобы превратить жизнь водителя в пытку. Они, к примеру, отправляют водителей по каким то странным объездным дорогам вокруг крупных городов, чтобы вы пересекли город не за час, а часов этак за пять . Ну и чтобы вы потрали там на трассе денег ... Через 5 часов вам обязательно захочется поесть, попить, заправиться, оправиться, за все - плати. И ценник конский... Туалет, к примеру, на такой трассе 2.50 евро в порядке вещей... Вода в бутылке 0.5л = 3.50 евро ... Ну и рекомендуемые дороги, как правило, платные ...

Наблюдал такие странные вещи с навигацией повсеместно: в Польше (Варшава и пригороды), в России (к примеру, в Ярославле, где т.н "объезд" привел к дороге, которой просто нет, вместо нее канава и кусты растут), в Смоленске, на севере Италии, почти везде во Франции (а паром в Англию оказалось найти нереально, пока, наконец, не нашли нормального француза : а)владеющего английским б)не ненавидящего иностранцев ...
Он то и показал нам дорогу к парому. Дорогу, которой на навигации просто не было! Хотя дорога та, судя по ее внешнему виду и состоянию, помнила еще Наполеона...
Поэтому, теперь, когда я езжу на большие расстояния, обязательно скачиваю детальные карты и изучаю маршрут ,что и позволяет потом сэкономить многие часы за рулем, неплохие деньги, и самое главное - нервную систему!

... И еще ... как по всем этим "навигациям" в скором будущем людей повезут роботы вместо живых водителей (а тенденция беспилотных автомобилей набирает обороты) - страшно и представить...

SKYNET побеждает:(

7

В мае 1989 года я выезжал в долгосрочную командировку в Швецию. Фактически, это был мой первый выезд за кордон, поездка пятнадцатью годами ранее в Польшу не в счет: Польша – не заграница.

Мне продали билет до Стокгольма через Хельсинки, куда я ехал на поезде из Москвы, чтобы потом пересесть на паром. Я вышел в Хельсинки и с недоверием потоптался на земле: «Неужели это уже буржуинская почва?» Смотрю вокруг и ничего не понимаю: куда идти, где искать этот чертов паром? Вокруг надписи не по-русски, люди по-русски не говорят, мои знания в английском бедны, чтобы вот так с ходу начинать кого-то расспрашивать. В кармане у меня аж 16 американских долларов, выданных родной Академией наук на «непредвиденные расходы». Я решился на отчаяный шаг и подошел к стоянке такси:

– Сильвия Лайн, плиз.

Позже я узнал, что название парома было не «Сильвия Лайн», а «Силья Лайн», но таксист меня понял. Я ему кое-как объяснил, что платить собираюсь долларами, он согласился и мы поехали.

Спустя примерно полгода я ждал в гости свою половинку. Как положено, я оформил ей приглашение в советском посольстве. Заграничный паспорт и визу ей оформила Академия наук. И здесь мы выяснили неожиданный факт. Оказывается, если советский гражданин выезжает за границу по приглашению советского же гражданина, то первому не меняют ни копейки денег. Передать валюту на «непредвиденные расходы» не нарушая закона нет никакой возможности. Вопрос: как моей жене добраться из точки А в точку В в незнакомом городе, не зная языка и не имея денег? Предположим, она даже чудом выяснит маршрут городского транспорта между означенными точками. Но за городской транспорт тоже надо было платить, как это ни могло показаться странным для советских бюрократов. На самом деле, в Хельсинки не так уж и далеко от вокзала до терминала, всего лишь около часу небыстрой прогулки. А теперь представьте, что это расстояние нужно преодолеть, не зная города и, к тому же, впервые в жизни оказавшись за границей. Задача не из простых. Но советский человек на то и рожден советским человеком, чтобы уметь преодолевать все трудности. Я сказал супруге по телефону, что без такси ей не обойтись и надо любыми путями приобрести дома хоть сколько-нибудь валюты.

Итак, моя жена отправилась в путешествие. Прибыв в Хельсинки, она без труда нашла стоянку такси (дорогу к стоянке я ей хорошо описал по телефону) и на чистом эсперанто спросила таксиста:

– Водка?

Таксист отрицательно замотал головой: дескать, нет, водки не держу (на самом деле, многие таксисты в Хельсинки приторговывали контрабандной водкой). Не смотря на отказ, моя жена уселась в машину и скомандовала уверенно:

– Силья лайн.

Когда такси прибыло к терминалу, она достала из сумки поллитровку и повторила свой вопрос:

– Водка?

Таксист счастливо разулыбался:

– Yes!

На следующее утро я встретил свою супругу в Стокгольме.

Кстати, оказалось небезынтересным, что мы все же нашли способ менять валюту в Советском Союзе почти легально для последующих поездок жены ко мне. Я высылал жене два приглашения: одно от себя, заверенное по полной программе в посольстве, и одно липовое от моего шведского коллеги. По второму приглашению она получала паспорт и меняла 200 рублей на 2000 шведских крон (что по курсу черного рынка стоило ровно в 10 раз дороже, т.е. 2000 рублей) – наши бюрократы не знали, как должно быть оформлено настоящее приглашение. После этого она предъявляла в шведском посольстве мое приглашение (по «липе», не заверенной должным образом, ей бы визу не дали – шведы знали толк в документах) и получала визу. Я же всегда говорил, что советский человек на то и рожден советским человеком, чтобы уметь преодолевать все трудности.

8

ЗЯМА

Если бы эту странную историю о вампирах и хасидах, о колдунах и книгах, о деньгах и налогах я услышал от кого-нибудь другого, я бы не поверил ни одному слову. Но рассказчиком в данном случае был Зяма Цванг, а он придумывать не умеет. Я вообще долго считал, что Б-г наградил его единственным талантом - делать деньги. И в придачу дал святую веру, что наличие этого дара компенсирует отсутствие каких-либо других.

Зяму я знаю, можно сказать, всю жизнь, так как родились мы в одном дворе, правда, в разных подъездах, и я – на четыре года позже. Наша семья жила на последнем пятом этаже, где вечно текла крыша, а родители Зямы - на престижном втором. Были они позажиточнее ИТРовской публики, которая главным образом населяла наш двор, но не настолько, чтобы на них писали доносы. Когда заходила речь о Цванге-старшем, моя мама всегда делала пренебрежительный жест рукой и произносила не очень понятное слово «гешефтмахер». Когда заходила речь о Цванге-младшем, она делала тот же жест и говорила: «оторви и брось». Ей даже в голову не приходило, что всякие там двойки в дневнике и дела с шпаной всего лишь побочные эффекты главной его страсти – зарабатывания денег.

Я, в отличие от мамы, всегда относился к Зяме с уважением: он был старше, и на его примере я познакомился с идеей свободного предпринимательства. Все вокруг работали на государство: родители, родственники, соседи. Некоторые, как я заметил еще в детстве, умели получать больше, чем им платила Советская власть. Например, врачу, который выписывал больничный, мама давала три рубля, а сантехнику из ЖЭКа за починку крана давала рубль и наливала стопку водки. Но ЖЭК и поликлиника от этого не переставали быть государственными. Двенадцатилетний Зяма был единственным, кто работал сам на себя. Когда в магазине за углом вдруг начинала выстраиваться очередь, например, за мукой, Зяма собирал человек десять малышни вроде меня и ставил их в «хвост» с интервалом в несколько человек. Примерно через час к каждому подходила незнакомая тетенька, обращалась по имени, становилась рядом. Через пару минут елейным голосом велела идти домой, а сама оставалась в очереди. На следующий день Зяма каждому покупал честно заработанное мороженое. Себя, конечно, он тоже не обижал. С той далекой поры у меня осталось единственное фото, на котором запечатлены и Зяма, и я. Вы можете увидеть эту фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Зяма – слева, я - в центре.

Когда наступал очередной месячник по сбору макулатуры, Зяма возглавлял группу младших школьников и вел их в громадное серое здание в нескольких кварталах от нашего двора. Там располагались десятки проектных контор. Он смело заходил во все кабинеты подряд, коротко, но с воодушевлением, рассказывал, как макулатура спасает леса от сплошной вырубки. Призывал внести свой вклад в это благородное дело. Веселые дяденьки и тетеньки охотно бросали в наши мешки ненужные бумаги, а Зяма оперативно выуживал из этого потока конверты с марками. Марки в то время собирали не только дети, но и взрослые. В мире без телевизора они были пусть маленькими, но окошками в мир, где есть другие страны, непохожие люди, экзотические рыбы, цветы и животные. А еще некоторые из марок были очень дорогими, но совершенно незаметными среди дешевых – качество, незаменимое, например, при обыске. Одним словом, на марки был стабильный спрос и хорошие цены. Как Зяма их сбывал я не знаю, как не знаю остальные источники его доходов. Но они несомненно были, так как первый в микрорайоне мотороллер появился именно у Зямы, и он всегда говорил, что заработал на него сам.

На мотороллере Зяма подъезжал к стайке девушек, выбирал самую симпатичную, предлагал ей прокатиться. За такие дела наша местная шпана любого другого просто убила бы. Но не Зяму. И не спрашивайте меня как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с шпаной.

Потом Цванги поменяли квартиру. Зяма надолго исчез из виду. От кого-то я слышал, что он фарцует, от кого-то другого – что занимается фотонабором. Ручаться за достоверность этих сведений было трудно, но, по крайней мере, они не были противоречивыми: он точно делал деньги. Однажды мы пересеклись. Поговорили о том о сем. Я попросил достать джинсы. Зяма смерил меня взглядом, назвал совершенно несуразную по моим понятиям сумму. На том и расстались. А снова встретились через много лет на книжном рынке, и, как это ни странно, дело снова не обошлось без макулатуры.

Я был завсегдатаем книжного рынка с тех еще далеких времен, когда он был абсолютно нелегальным и прятался от неусыпного взора милиции то в посадке поблизости от городского парка, то в овраге на далекой окраине. Собирались там ботаники-книголюбы. Неспешно обсуждали книги, ими же менялись, даже давали друг другу почитать. Кое-кто баловался самиздатом. Одним словом, разговоров там было много, а дела мало. Закончилась эта идиллия с появлением «макулатурных» книг, которые продавались в обмен на 20 килограммов старой бумаги. Конечно, можно сколько угодно смеяться над тем, что темный народ сдавал полное собрание сочинений Фейхтвангера, чтобы купить «Гойю» того же автора, но суть дела от этого не меняется. А суть была в том, что впервые за несчетное число лет были изданы не опостылевшие Шолохов и Полевой, а Дюма и Сабатини, которых открываешь и не закрываешь, пока не дочитаешь до конца. Масла в огонь подлили миллионные тиражи. Они сделали макулатурные книги такими же популярными, как телевидение – эстрадных певцов. Ну, и цены на эти книги - соответствующими. Вслед за макулатурными книгами на базаре однажды появился Зяма.

Походил, повертел книги, к некоторым приценился. Заметил меня, увидел томик «Библиотеки Поэта», который я принес для обмена, посмотел на меня, как на ребенка с отставанием в развитии, и немного сочувственно сказал:
- Поц, здесь можно делать деньги, а ты занимаешься какой-то фигней!

В следующий раз Зяма приехал на рынок на собственной белой «Волге». Неспеша залез в багажник, вытащил две упаковки по 10 штук «Королевы Марго», загрузил их в диковиннную по тем временам тележку на колесиках, добрался до поляны, уже заполненной любителями чтения, и начал, как он выразился, «дышать свежим воздухом». К полудню продал последнюю книгу и ушел с тремя моими месячными зарплатами в кармане. С тех пор он повторял эту пранаяму каждое воскресенье.

Такие люди, как Зяма, на языке того времени назывались спекулянтами. Их на базаре хватало. Но таких наглых, как он, не было. Милиция время от времени устраивала облавы на спекулянтов. Тогда весь народ дружно бежал в лес, сшибая на ходу деревья. Зяма не бежал никуда. Цепким взглядом он выделял главного загонщика, подходил к нему, брал под локоток, вел к своей машине, непрерывно шепча что-то на ухо товарищу в погонах. Затем оба усаживались в Зямину «Волгу». Вскоре товарищ в погонах покидал машину с выражением глубокого удовлетворения на лице, а Зяма уезжал домой. И не спрашивайте меня, как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с милицией.

Однажды Зяма предложил подвезти меня. Я не отказался. По пути набрался нахальства и спросил, где можно взять столько макулатуры.
- Никогда бы не подумал, что ты такой лох! - удивился он, - Какая макулатура?! У каждой книги есть выходные данные. Там указана типография и ее адрес. Я еду к директору, получаю оптовую цену. Точка! И еще. Этот, как его, которого на базаре все знают? Юра! Ты с ним часто пиздишь за жизнь. Так вот, прими к сведению, этот штымп не дышит свежим воздухом, как мы с тобой. Он – на службе, а служит он в КГБ. Понял?
Я понял.

В конце 80-х советскими евреями овладела массовая охота к перемене мест. Уезжали все вокруг, решили уезжать и мы. Это решение сразу и бесповоротно изменило привычную жизнь. Моими любимыми книгами стали «Искусство программирования» Дональда Кнута ( от Кнута недалеко и до Сохнута) и «Essential English for Foreign Students» Чарльза Эккерсли. На работе я не работал, а осваивал персональный компьютер. Записался на водительские курсы, о которых еще год назад даже не помышлял. По субботам решил праздновать субботу, но как праздновать не знал, а поэтому учил английский. По воскресеньям вместо книжного базара занимался тем же английским с молоденькой университетской преподавательницей Еленой Павловной. Жила Елена Павловна на пятом этаже без лифта. Поэтому мы с женой встречались с уходящими учениками, когда шли вверх, и с приходящими, когда шли вниз. Однажды уходящим оказался Зяма. Мы переглянулись, все поняли, разулыбались, похлопали друг друга по плечу. Зяма представил жену – статную эффектную блондинку. Договорились встретиться для обмена информацией в недавно образованном еврейском обществе «Алеф» и встретились.

Наши ответы на вопрос «Когда едем?» почти совпали: Зяма уезжал на четыре месяца раньше нас. Наши ответы на вопрос «Куда прилетаем?» совпали точно: «В Нью-Йорк». На вопрос «Чем собираемся заниматься?» я неуверенно промямлил, что попробую заняться программированием. Зяму, с его слов, ожидало куда более радужное будущее: полгода назад у него в Штатах умер дядя, которого он никогда не видел, и оставил ему в наследство электростанцию в городе Джерси-Сити. «Из Манхеттена, прямо на другой стороне Гудзона», как выразился Зяма.
Я представил себе составы с углем, паровые котлы, турбины, коллектив, которым нужно руководить на английском языке. Сразу подумал, что я бы не потянул. Зяму, судя по всему, подобные мысли даже не посещали. Если честно, я немного позавидовал, но, к счастью, вспышки зависти у меня быстро гаснут.

Тем не менее, размышления на тему, как советский человек будет справляться с ролью хозяина американской компании, настолько захватили меня, что на следующем занятии я поинтересовался у Елены Павловны, что там у Зямы с английским.
- У Зиновия Израилевича? – переспросила Елена Павловна, - Он самый способный студент, которого мне когда-либо приходилось учить. У него прекрасная память. Материал любой сложности он усваивает с первого раза и практически не забывает. У него прекрасный слух, и, как следствие, нет проблем с произношением. Его великолепное чувство языка компенсирует все еще недостаточно большой словарный запас. Я каждый раз напоминаю ему, что нужно больше читать, а он всегда жалуется, что нет времени. Но если бы читал...
Елена Павловна продолжала петь Зяме дифирамбы еще несколько минут, а я снова немного позавидовал, и снова порадовался, что это чувство у меня быстро проходит.

Провожать Зяму на вокзал пришло довольно много людей. Мне показалось, что большинство из них никуда не собиралось. Им было хорошо и дома.
– Не понимаю я Цванга, - говорил гладкий мужчина в пыжиковой шапке, - Если ему так нравятся электростанции, он что здесь купить не мог?
- Ну, не сегодня, но через пару лет вполне, - отчасти соглашался с ним собеседник в такой же шапке, - Ты Данько из обкома комсомола помнишь? Я слышал он продает свою долю в Старобешево. Просит вполне разумные бабки...

Сам я в этот день бился над неразрешимым вопросом: где к приходу гостей купить хоть какое-то спиртное и хоть какую-нибудь закуску. – Да уж, у кого суп не густ, а у кого и жемчуг мелок! – промелькнуло у меня в голове. И вдруг я впервые искренне обрадовался, что скоро покину мою странную родину, где для нормальной жизни нужно уметь выстраивать отношения со шпаной или властью, а для хорошей - и с теми, и с другими.

Следующая встреча с Зямой случилась через долгие девять лет, в которые, наверное, вместилось больше, чем в предыдущие сорок. Теплым мартовским днем в самом лучшем расположении духа я покинул офис моего бухгалтера на Брайтон-Бич в Бруклине. Совершенно неожиданно для себя очутился в русском книжном магазине. Через несколько минут вышел из него с миниатюрным изданием «Евгения Онегина» – заветной мечтой моего прошлого. Вдруг неведомо откуда возникло знакомое лицо и заговорило знакомым голосом:
- Поц, в Америке нужно делать деньги, а ты продолжаешь эту фигню!
Обнялись, соприкоснулись по американскому обычаю щеками.
- Зяма, - предложил я, - давай вместе пообедаем по такому случаю. Я угощаю, а ты выбираешь место. Идет?
Зяма хохотнул, и через несколько минут мы уже заходили в один из русских ресторанов. В зале было пусто, как это всегда бывает на Брайтоне днем. Заняли столик в дальнем углу.
- Слушай, - сказал Зяма, - давай по такому случаю выпьем!
- Давай, - согласился я, - но только немного. Мне еще ехать домой в Нью-Джерси.
- А мне на Лонг-Айленд. Не бзди, проскочим!
Официантка поставила перед нами тонкие рюмки, каких я никогда не видел в местах общественного питания, налила ледяную «Грей Гуз» только что не через край. Сказали «лехаим», чокнулись, выпили, закусили малосольной селедкой с лучком и бородинским хлебом.
– Неплохо, - подумал я, - этот ресторан нужно запомнить.

После недолгого обсуждения погоды и семейных новостей Зяма спросил:
- Чем занимаешься?
- Программирую потихоньку, а ты?
- Так, пара-тройка бизнесов. На оплату счетов вроде хватает...
- Стой, - говорю, - а электростанция?
- Электростанция? - Зяма задумчиво поводил головой, - Могу рассказать, но предупреждаю, что не поверишь. Давай по второй!
И мы выпили по второй.

- До адвокатской конторы, - начал свой рассказ Зяма, - я добрался недели через две после приезда. Вступил в наследство, подписал кучу бумаг. Они мне все время что-то втирали, но я почти ничего не понимал. Нет, с английским, спасибо Елене Павловне, было все в порядке, но они сыпали адвокатской тарабарщиной, а ее и местные не понимают. Из важного усек, что документы придется ждать не менее двух месяцев, что налог на недвижимость съел до хера денег, ну и что остались какие-то слезы наличными.

Прямо из конторы я поехал смотреть на собственную электростанцию. В Манхеттене сел на паром, пересек Гудзон, вылез в Джерси-Сити и пошел пешком по Грин стрит. На пересечении с Бэй мне бросилось в глаза монументальное обветшалое здание с трещинами в мощных кирпичных стенах. В трехэтажных пустых окнах кое-где были видны остатки стекол, на крыше, заросшей деревцами, торчали три жуткого вида черные трубы. Солнце уже село, стало быстро темнеть. Вдруг я увидел, как из трубы вылетел человек, сделал разворот, полетел к Манхеттену. Не прошло и минуты – вылетел другой. В домах вокруг завыли собаки. Я не трусливый, а тут, можно сказать, окаменел. Рот раскрыл, волосы дыбом! Кто-то окликнул меня: - Сэр! Сэр! - Обернулся, смотрю – черный, но одет вроде нормально и не пахнет.
- Hey, man, – говорю ему, - What's up? – и собираюсь слинять побыстрее. Я от таких дел всегда держусь подальше.
- Не будь дураком, – остановливает он меня, - Увидеть вампира - к деньгам. Не спеши, посмотри поближе, будет больше денег, - и протягивает бинокль.
Бинокль оказался таким сильным, что следующего летуна, казалось, можно было тронуть рукой. Это была полуголая девка с ярко-красным ртом, из которого торчали клыки. За ней появился мужик в черном плаще с красными воротником и подкладкой.
- Кто эти вампиры? – спрашиваю я моего нового приятеля, - Типа черти?
- Нет, не черти, - говорит он, - скорее, ожившие покойники. Во время Великой депрессии это здание оказалось заброшенным. Затем его купил за символичесий один доллар какой-то сумасшедший эмигрант из России. И тогда же здесь появились вампиры. День они проводят в подвале, потому что боятся света. Вечером улетают, возвращаются к утру. Видят их редко и немногие, но знает о них вся местная публика, и уж точно те, у кого есть собаки. Из-за того, что собаки на них воют. Так или иначе, считается это место гиблым, по вечерам его обходят. А я – нет! Увидеть такое зрелище, как сегодня, мне удается нечасто, но когда удается, на следующий день обязательно еду в казино...
- Обожди, - перебил я его, - они опасные или нет?
- Ну да, в принципе, опасные: пьют человеческую кровь, обладают сверхъестественными способностями, почти бессмертные... А не в принципе, тусуются в Манхеттене среди богатых и знаменитых, обычные люди вроде нас с тобой их не интересуют. Только под руку им не попадай...

Стало совсем темно. Я решил, что полюбуюсь моей собственностью завтра, и готов был уйти, как вдруг что-то стукнуло мне в голову. Я спросил:
- Слушай, а что было в этом здании перед Великой депрессией?
И услышал в ответ:
- Электростанция железнодорожной компании «Гудзон и Манхеттен».

Окончание следует. Читайте его в завтрашнем выпуске anekdot.ru

9

Сказка про белого бычка. Или про белый Мерседес.

Слышали ли вы, куда потом, после службы, деваются желтые такси Мерседес, которых так много в Германии?
Ответ вобще-то не пахнет новизной. Но опыт, сын ошибок трудных, шепчет нам, что многие таки не любят читать сайты типа анекдот.ру, а предпочитают купить Мерс прямо из Германии, с пробегом в 50 тыщ за 5 лет.

Ну так я еще разок расскажу, почему так получается.

Вообще-то желтое такси Мерседес на самом деле - абсолютно любого цвета. Все начинается с того, что организация покупает такие машины со скидкой порядка 25-30%, как оптовый покупатель. Сразу после покупки такая машина едет на специальную СТО и проходит три обязательных процедуры:

- Ее оклеивают желтой пленкой. Да-да, пленкой, их никто и никогда не не перекрашивает, скоро вы поймете, почему.
- С нее снимают родные сидения, плотненько пакуют их в пленку и отправляют на склад.
- Ставят фирменные сидения для такси из кожзама.

А далее машина пашет. И пока она будет наматывать свои километры 5-6 лет, я вам расскажу, что такое частная собственность по-немецки. И, что бы не растягивать, скажу сразу - если вы купили машину, то она вся целиком ваша!

И спидометр тоже. Улавливаете? Спидометр (одометр) тоже ваша полная собственность, и километры пробега на нем тоже. Другими словами, никто вам не может запретить скрутить спидометр до любых цифр. Справедливости ради скажу, что при продаже внутри Германии вы обязаны указать это в документах, поставив всего 2 маленьких буквы перед текущими показаниями одометра и приписав в договоре фразу типа - "купил машину такой, какой вижу".

Ну, наши люди уже все поняли.

Спустя 5-6 лет такая машинка имеет пробег 500-600 тысяч и не стоит ничего. Ее загоняют снова на спец-СТО, хорошенько в камере пшикают паром. Вся пленка слазит. Родное лаковое покрытие под ней блестит, как будто только что с завода. Достают родные сидения, ставят их на место. Подкручивают пробег до 50 тысяч, шаманят пластик и все доступные поверхности, готовят договор и идут искать лохов, очень желательно - не из Евросоюза.

А далее стандартный рассказ про дедушку, который так идеально сохранил авто, что даже сидения под попой не промялись. Да он на ней только по выходным в церковь ездил! Потому за 5 лет такой пробег маленький. Повезло вам, и стоит совсем недорого. И документы в порядке.

Документы действительно почти в полном порядке. Но по немецкому законодательству.

Многие верят. Легко обмануть человека, который хотел бы обмануться. За халяву, как известно, можно и последнюю рубашку отдать.

10

Банный день

После третьего курса я проходил в одном тюменском главке месячную практику. Отдел, куда я попал, был полностью женским, что меня, впрочем, никоим образом не радовало. Не радовало, потому что состоял он из одних престарелых бабулек, чей точный возраст помогла бы определить только дендрохронология. Меня эти вековухи называли «сыночка» и беспощадно гоняли в соседний гастроном за различными деликатесами.

И вот, на моё счастье, примерно через неделю такой инквизиции перевели к нам одну симпатичную молодую сотрудницу. Сама кудрявая, фигура как рюмка, глаза большущие и синие как изолента. Одним словом, красавица, хоть духи из неё делай. Я, разумеется, воспылал и давай к ней втихаря швартоваться, хоть это при наших бабках и нелегко было.
Хорошо, что девушка она оказалась курящая, и принялись мы с ней вместе на перекуры выдвигаться. На том и задружили. И даже более того, в процессе совместных походов в курилку начало между нами вырисовываться что-то похожее на взаимную симпатию.

Но так как подобные беспонтовые связи между мужчиной и женщиной длятся обычно недолго, то вскоре я, как и полагается, предложил ей осквернить святость и чистоту нашей дружбы какими-либо плотскими отношениями.
Та в ответ повела себя как леди, то есть не сказала ни да, ни нет, ни нет, ловко переведя наше общение в плоскость ужимок и прыжков столь любимую нашими девушками. Тем не менее, все эти мои сексуально окрашенные намёки не пропали даром и спустя ещё неделю привели к логичному и приятному результату.
Короче говоря, доштырились мы с ней в уикенд переместиться к ней на дачу. Точнее не к ней, а к тётке её, что как раз собралась проведать сына в городе. На даче якобы и посексовать можно и в баню сходить, только помидоры полить надо, да собаку покормить, что там подживает, и всех делов.

И вот, наконец-то, выходные, долгожданные, как медляк на школьной дискотеке, наступили, я выклянчил у бати «шестёру», и мы двинули на тёткину дачу. Приехали, дача, как дача, хомо советикус, пять соток, домик щитовой, банька три на четыре, будка с собакой. Что за собака я, кстати говоря, так и не понял, видно было только, что здоровенная, да кудлатая. Но ко мне она так и не вышла, и только грозно рычала, изредка выглядывая из будки, как фашист из-за бруствера.

Ну, мы сперва за дело, покормили эту тварюгу, помидоры полили, баню затопили, туда-сюда, стол накрыли, вино выставили. Леди моя зажгла свечку и притащила банку с водою, куда я с эротизмом воткнул ветку сирени, что спёр у соседей. Сидим попиваем. Романтика.

Поели, попили, свечку задули и на диван перебрались. Некоторое время, сосредоточенно сопя, мы мяли там друг дружке первичные половые признаки, после чего решили переместиться в баню, куда, утратив остатки былой застенчивости, отправились уже полностью голые.
Оказавшись в парилке, моя пассия, не мешкая, забралась на нижнюю полку, где и замерла в коленно-локтевой позе, во всей власти женской грации. Увидев вышеописанную картинку, я тоже предпочёл не медлить и с брусиловским натиском ринулся на неё, сходу пристроившись сзади. Процесс, как говорится, пошёл.

Но, увы, длился он недолго. Вскоре выяснилось, что в этой уютной ситуации я непозволительно мало позаботился о своей личной безопасности. Потому как по прошествии буквально пары минут этого приятного действа я вдруг почувствовал, как мне в задницу внезапно вкручивается что-то большое, холодное и влажное.

Поверьте, сказать, что я просто испугался, это ничего не сказать. Со страху я просто чуть не сдал все анализы разом, заорав так, что моя партнёрша в панике взлетела на верхнюю полку, перевернув при этом стоявший там тазик с холодной водой. Часть воды она умудрилась опрокинуть на себя, завизжав при этом как циркулярка, а остальное попало на каменку, обдав нас густым облаком горячего пара.

Как я уже впоследствии понял, залегшая в своей будке псина зачем-то оттуда выбралась, прокралась в баню, каким-то непостижимым образом сумела открыть дверь в парилку, и, вероятно принюхиваясь с целью знакомства, ткнулась мне своим холодным и чёрным носом точно промеж булок. Но всё это я, конечно, уяснил потом. А в тот момент я орал как трубадур в унисон с воплями моей леди, которой пыхнувшим от камней паром обожгло физиономию.

Собака, видимо напугавшись наших криков, снова метнулась к себе в будку, где и залегла мордой к выходу, организовав таким образом прочную круговую оборону.
Моя же избранница продолжала завывать на одной ноте, поливая лицо холодной водой и размазывая слёзы по щекам, что быстро окрасились насыщенным розовым колером. Раньше, по-моему, такой называли «цвет бедра испуганной нимфы».

На этом эротическая часть поездки закончилась. Пришлось срочно собраться и, несмотря на выпитое, везти свою хнычущую мадемуазель в травму. К счастью, доехали мы тогда без приключений и меньше чем через час ей уже мазали щёки каким-то пахучим лечебным средством.

Пару дней после этого её не было на работе, а когда вышла, то выяснилось, что она на меня почему-то обиделась. Курить со мной больше не ходила, и даже демонстративно от меня отворачивалась, словно я ей в косметичку плюнул. Так, до конца моей практики, и прокосились друг на друга.

Вот такая вот была со мною страшная история, а кто слушал тот слушатель.

11

много букв

Давным –давно, когда я был молод и смел, сплавлялся по горным рекам и поднимался на заснеженные вершины, дёрнул меня чёрт поехать с весёлой компанией на знаменитый Грушинский фестиваль. Тогда ещё КСП-шники не разделились на «какздоровцев» и «миломаевцев», а были весёлой общностью шалопаев и пьяниц. Мне возле каждого костра был почёт и уважуха, как представителю человеческой популяции, о которой и пели все барды и менеcтрели, как правило, ни разу не бывавшие в горах.

Мои друзья уехали в Самару за неделю раньше, и вот, ранним утром четверга, я добрался до знаменитой поляны. Мой народ был мрачен и хмур, девки украдкой вытирали слёзы. Начал разбираться и выяснилось, что вчера, мои ленивые друзья-уродцы отправили двух бестолковых девах, Лену В. и Карину М., в город с целью – купить водки, еды и билеты на обратный путь, вручив им при этом все паспорта и деньги… В магазине девушки успели купить два килограмма гречки, а потом обнаружили, что пакет с деньгами и документами разрезан, и всё упёрто подчистую.

Грустные девушки поехали на вокзал, и в это время в трамвай врезался КАМаз, сбив его с рельсов. Потрясённые, но уцелевшие девушки, выскочив из трамвая, вместе со всей толпой внимательно смотрели, как трамвай ставят на колёсики и утаскивают на буксире, и только тогда обнаружили, что единственное, что у них уцелело, т.е. два пакета гречки, уехало вместе с трамваем…

И в такой вот кризисный момент довелось приехать мне. Я задумался над происшедшим и сразу начал помогать людям прийти в себя, - т.е. орать, заставлять наводить порядок на стоянке, заготавливать дрова, окапывать палатки, и мирная жизнь сразу стала налаживаться. Но во время колки дров тяжёлое полено, сорвавшись с топора, описало плавную кривую и брякнуло по башке одной из девушек, Лене В., выключив её из бытия на некоторое время. Приведя её в чувство, я немного задумался.

Наступил следующий день. Дежурные, чтобы уменьшить мои вопли по поводу порядка, приготовили офигительный борщ, ингредиенты которого были, по моему настоянию, нарезаны кубиками строго сантиметр на сантиметр. Одна из дежурных, Лена В., светясь свежим синяком, налила раскалённого борща в жестяную миску - кошатницу, и бегом понесла её своему парню, сидевшему на пеньке, но, споткнувшись, полетела вперёд и вылила раскалённый борщ прямо ему на брезентовые шорты. Юноша зашипел, высоко подпрыгнул, и срывая дымящиеся паром штаны, метнулся к реке. Но это его не спасло. Кожа моментально облезла спереди везде, и как боец, он был уничтожен… А я всё понял!

Отозвав Лену В. в сторонку, я спросил: - Ты часто ломала руку?
- Да как все – ответила Лена В, - четыре раза, а ещё ногу и ключицу, и у меня три раза было сотрясение мозга!
- А ты ничего странного в этом не замечаешь?
- Нет! – и Лена с ужасом посмотрела на меня.
- Понимаешь, ты - магнит для несчастных случаев, вестник беды, и поэтому, бери вот эту палатку, и вали на тот бугор, если ударит молния или упадёт метеорит, то невинные люди не пострадают!
- Но я-то в чём виновата? – Ленка зарыдала.
- Вали-вали, не болтай – в загрубевшей в горных походах моей душе не было места сомнениям и состраданию. Главное было сберечь людей!

В остальные дни происшествий больше не было, и я начал было успокаиваться, удовлетворённый своей мудростью и дальновидностью. Ленка жила одна в палатке, еду ей носили прямо туда, её друг лежал в речке и облезал, в общем, всё было хорошо, но беда стояла за спиной…
Дело в том, что я много лет мечтал посмотреть концерт с воды, с какой-нибудь лодки, привязав её к сцене-гитаре. И это случилось! Мне пригнали вёсельную лодку!
Я составил экипаж, мы вымыли лодку изнутри и снаружи, запаслись выпивкой и закуской, и уже готовились отплывать. И тут кто-то робко прикоснулся к моей руке, я обернулся - это была Ленка В. Синяк у неё почти прошёл, глазищи ярко сверкали, высокая грудь под тельняшкой взволнованно вздымалась!
- Скажи, Паша! Ты лично боишься чего–нибудь? Меня – боишься?
- Нет, лично я ничего не боюсь, - сдуру ляпнул я.
- Возьми меня на лодку матросом, я всё буду делать, закуску резать, наливать, порядок наводить!
Мне давно было жалко Ленку и я согласился…

Ничто не предвещало беды, мы привязали лодку к сцене, слушали концерт, выпивали, закусывали, общались с любимыми бардами. Вечер удался. Ближе к полуночи, мы, утомлённые водкой и таким близким для нас искусством, нечаянно позасыпали на жёстком пластиковом днище…
- Выступают Валерий и Вадим Мищуки! – услышал я сквозь сон голос ведущего. Открыл глаза и начал расталкивать дрыхнущий экипаж, требуя прибраться, навести порядок, налить и слушать прекрасное. Экипаж ворочался среди пустых бутылок, стаканов, кусков хлеба и консервных банок. Ленка прибиралась на днище лодки.
- Ой! Что это за колечко такое! – проговорила она и выпрямилась, держа в пальцах пробку от дна лодки, которую мы, готовясь к походу, так и не смогли вывернуть плоскогубцами. Ударившая снизу струя выбила пробку из её руки, и она исчезла в чёрной ночной воде. Борьба за живучесть корабля ни к чему не привела, судно погружалось, быстро набирая воду. В свете прожекторов, под песню Мищуков, под ржание ста тысяч зрителей, корабль утонул, оставив на воде головы экипажа и пустые бутылки. Концерт прервался. Вадик Мищук, с трудом сдерживая смех, спросил у меня: - Пашка, ты жив?
Я пыхтел, вытаскивая за ремень бултыхающую ногами Ленку на край гитары.
- Пусть бы меня метеоритом убило, - плача проговорила она.
А я промолчал. Я был с ней полностью согласен…

12

И только по недоуменному взгляду начальника понял, что еще вчера отсюда уволился (с)

Преамбула. Турция. Где-то под Стамбулом. Небольшой «сити» (несколько многоэтажных домов), где в числе прочих проживают преподаватели из разных стран, читающих лекции в стамбульском университете. Утром университетский автобус увозит их на работу, вечером – привозит.
Профессор Александрос из Болгарии. Преподает экономику. Небольшая деталь. Лифт в его доме останавливается не на этаже, а на пролет ниже (или выше). Соответственно, он каждый день едет на работу с 11-го этажа, а возвращается домой на 12-тый после чего спускается один пролет до квартиры.
Собственно история.
Александрос вызвал лифт, поднялся на нужный ему этаж, добрался до квартиры. Открыл дверь, скинул куртку и начал готовить ужин.
- Странно. Почему я не голодный? Ощущение, что только что поел.
Пытался припомнить сегодняшние события, где же он успел поужинать. Обычно все на автомате, все стандартно. События дня нагло прятались в закоулках памяти. Забыл все, кроме завтрака.
Что неудивительно. Про его рассеянность в городке ходили легенды. Если в начале он знал стандартное приветствие на турецком, то с началом занятий по турецкому языку вместо приветствия звучали абсолютно неуместные свежевыученные слова. Ляпнул и пошел, оставив всех в недоумении. Умудрялся путать не только этаж, но и свой дом – они в городке очень похожи, чуть-чуть отличаются цветом. Дважды пытался открыть «свою» квартиру в чужом доме, напугал проживающую там женщину. Никакой истории аля «с легким паром» из этого не вышло. Вызванной полиции все соседи объяснили, что хорошо знают его рассеянность и грех таких судить.
Вспомнил!!! Хлопнул себя по лбу. Накинул куртку и побежал вон из квартиры. Все это с причитаниями «это ж надо», «ну что ж я так», «автобус, только бы успеть на автобус». В принципе ничего мудреного. В лифте его переклинило, условные рефлексы спутались – вместо «на работу» сработал алгоритм «домой». Итог: позавтракал, вышел из квартиры, спустился на полэтажа, сел в лифт и «поехал домой». Пропустив ненужные «автобус, лекции» и прочие атрибуты работающего человека.

Для меня эта история была бы смешной, если бы событие, приведенное в эпиграфе, не случилось лично со мной. Да и сейчас, буквально полчаса назад вернулся из путешествия на другой конец города за забытой сумкой в камере хранения супермаркета.

bahruz

13

Дистанционное управление.

В конце 80-х подрабатывал я ремонтом бытовой техники. В те времена профессия довольно востребованная, особенно в дальних селах, куда районный быткомбинат носа не показывал. Однажды заскочил проездом в родную деревню, родственников навестить перед праздниками. Тут меня и перехватил мой двоюродный дядька, мол, зайди посмотри телевизор, что-то барахлить начал, полчаса работает, а потом только шипит.
- Ну если только посмотреть,- говорю,- а то у меня инструмента с собой нет.
- Да ты только глянь, может запчасти какие нужны для ремонта, а то я его включаю, как раз программу "Время" посмотреть хватает, а потом амба. Тетка сериалы к соседям бегает смотреть.
Зашли к нему домой, вижу, телевизор старенький, ламповый, шипит и полосы по экрану скачут. Стукнул его пару раз - появилось изображение.
- Ничего страшного, контакт надо пропаять, на днях приеду и сделаю. А вы пока, если не будет работать, стукните его пару, как я делал и всё.
На днях у меня получилось где-то через месяц, запарка была перед праздниками. Каждый хотел на Новый год посмотреть "Голубой огонёк" или "С лёгким паром", в те времена это был ритуал какой-то. На этот раз меня "выловила" жена дядьки. Я начал извиняться, но она рукой махнула.
- Да телевизор-то работает, но ты все равно зайди. А то мой дед там такого нахимичил, что, боюсь, мне хату развалит. Дистанционное управление соорудил,- с трудом выговорив малознакомые слова, сказала тётя.
Это меня заинтриговало. Тогда уже появлялись телевизоры с дистанционкой, некоторые самоделкины дорабатывали свои телевизоры сами, но прилепить ДУ к старому ламповому телевизору было трудно даже с моим инженерным образованием. Дядька мой, конечно, был человеком мастеровитым, с выдумкой, из той породы, что имеют шило в одном месте. Тем более, что на пенсии у него времени было навалом, с его идеями он мог и самолет сварганить, но я что-то не замечал у него глубоких познаний в радиоэлектронике.
То, что я увидел у него дома, меня действительно поразило. Неугомонному дядьке лень стало каждые полчаса вставать с дивана и лупить кулаком по ящику. Поэтому он собрал целую конструкцию. От дивана к телевизору через систему блоков была протянута прочная леска. На одном конце лески, под потолком, над телевизором висел обыкновенный старый валенок. Другой конец лески упирался в какие-то рычаги, катушку от спининга, которые были прибиты к стене возле дивана.
- Два дня собирал,- похвастался дядька. - Я же знал, что у тебя времени будет в обрез и ты не скоро ко мне заглянешь. Зато работает моя система, как часы. Смотри, через пять минут телевизор выключится.
Через несколько минут по экрану поползли полосы. Дядька дернул за рычаг и валенок плавно опустился вниз и слегка ударил по телевизору, появилось изображение. Дядька дернул за другой рычаг и валенок, так же потихоньку, занял исходную позицию.
- Я в валенок немного песка добавляю, а то со временем стучать все сильнее надо!
- Ладно, - говорю, - выключай свою механизацию. А то еще меня по башке долбанет, пока паять буду.
Через десять минут ремонт был закончен. Стукнул пару раз по телевизору, проверив нет ли еще непропаяных контактов.
- Всё, разбирай, дед свою конструкцию, больше не понадобится!
- А жаль, - с какой-то грустью в голосе проговорил дядя. - А я уже тут схему придумал, как прилепить старый будильник, чтобы автоматически все работало.
Его размышления прервала тетка.
- Давай, сматывай свои удочки! Слышал, что мастер сказал? А то налепил здесь такого, что в гости стыдно кого-нибудь пригласить! Ты же, если, тьфу-тьфу, холодильник сломается, к нему наверно ракету присобачишь!
Ночью мне приснилось, что дядька из старого пылесоса "Ракета" соорудил какого-то монстра, который, брызгая искрами, ездил по комнате и лупил огромным резиновым молотком по телевизору. А потом подумал, что, может быть зря поспешил с ремонтом. Повремени я немного, глядь, через месяц-другой дядька точно придумал бы симпатичного робота, который не только бы стукал по телевизору, но и еще и чай умел заваривать...
Недаром говорят, что человек все свои изобретения придумал исключительно из-за лени!

14

С легким паром, чикагский вариант.

У нас в Чикаго есть корейские бани, весьма популярные среди русскоязычного населения. Чистенько, много парилок с разными прибамбасами, а главное – доступные цены. Причем оплата не почасовая, а один раз заплатил и сиди хоть сутки, они круглосуточно работают.

Вот два перца, Женя и Валера, случайно там встретились и зависли до глубокой ночи. Теоретически в бане пить нельзя, но кто станет проверять, что за целебный чаек у тебя в термосе? Чаек у обоих был V.S.O.P. и термосы почти литровые, так что беседа текла гладко.

Первым делом попытались похвастаться новыми айфонами, но не вышло: айфоны оказались совершенно одинаковые, одинаковой последней модели. Потом Женя похвастался, что недавно переехал в новый дом. Ну, не дом, а так, таунхаус, пол-Чикаго такими застроено. Двухэтажный недодомик вплотную между двумя такими же, внизу гараж и гостиная, совмещенная с кухней, наверху спальни. Валера резонно заметил, что у него такой же таунхаус уже лет восемь как.

О женах тоже поговорили. Женя похвастался, что его Таня стала ходить на фитнес и теперь влезает в одежду четвертого размера. Валера мог бы ответить, что его Наташа без всякого фитнеса из четвертого размера никогда не вылезала, но предпочел промолчать. Ему и так не сильно нравились взгляды, которые Женя иногда бросал на Наташу. Нет, он, конечно, полностью доверял жене, но с таким другом, как Женя, лучше перестраховаться.

В термосах еще оставалось, когда решили одеваться и разъезжаться по домам. Это оказалось непросто, пол в раздевалке подозрительно вздыбился, на брюках выросло по четыре штанины. Приятели все же справились, распихали по карманам айфоны, при этом нечаянно ими обменялись, что и послужило толчком для дальнейших событий. Валера на автопилоте доехал до дома, загнал машину в гараж, понял, что на второй этаж ему по лестнице не взобраться, и уснул на диване в гостиной.

С Женей получилось сложнее. У него автопилот на новое место жительства еще не настроился. Кругом тьма и мрак, все улицы на одно лицо, но в двух экземплярах, черт его знает куда ехать. В таких ситуациях на помощь человеку приходит техника. Женя достает айфон (Валерин, напомним), открывает программу-навигатор и тычет пальцем в кнопочку Home. Навигатор говорит ему человеческим голосом: поверните направо, поверните налево, Женя послушно рулит.

Кое-как доехали. Открыватель гаражной двери работать отказался, попасть ключом в замочную скважину не удалось даже с пятой попытки. Но Женя знал, что Таня всегда забывает запереть вторую дверь, ведущую из кухни к мусорным бакам. Дверь и правда оказалась открыта, через нее Женя и проник в дом. В отличие от Валеры, он ставил супружеский долг выше опасности сломать шею, отважно ринулся на штурм лестницы в спальню, после нескольких неудачных кульбитов ее одолел и заполз на свою половину двуспальной кровати.

На этом месте мы его деликатно оставим, подождем до утра и вернемся в гостиную. Там жестокий сушняк поднял Валеру с дивана и погнал к холодильнику, где на нижней полке ждет полбутылки «Хайникена».

На беду, Женю сушняк погнал в том же направлении и в то же самое время. Почти не открывая глаз, ибо открывать глаза нестерпимо больно, он ощупью пробирается к холодильнику и шарит на нижней полке, где по его версии должно находиться три бутылки «Короны». Валера следит за ним, онемев от офигения. Да и кто бы не офигел при виде наглеца, который как у себя дома выходит в трусах из твоей с женой спальни и лезет в холодильник за твоим пивом?

Женя, не найдя «Короны», приканчивает невесть откуда взявшийся «Хайникен» и уже чувствует себя в состоянии приоткрыть левый глаз. Но тут в этот глаз прилетает Валерин кулак. Начинается потасовка, которая сопровождается обрушением легкой мебели и падением с высоты различных малоценных и быстроизнашивающихся предметов и заканчивается на полу перед телевизором в положении Женя верхом на Валере.

- Валер, ты чего? – сочувственно интересуется Женя. – Классно же посидели. Нет, приперся чуть свет ко мне домой и давай драться.
- Это я приперся к тебе домой??? – в изумлении переспрашивает Валера. – Ты этот дом уже своим считаешь? Ну, шустёр!
- Валерочка, это мой дом. Я его купил два месяца назад.
- Разуй глаза. Вокруг посмотри, что ты видишь?

Женя с некоторым усилием разувает правый глаз (левый уже заплыл и разуваться отказывается) и начинает перечислять:
- Диван из Айкии. Шкаф оттуда же. Телевизор. Хороший телевизор. Сони, 52 дюйма. На сейле покупал.
- Идиот. Это мой шкаф из Айкии. Это я телевизор на сейле покупал. Сони, 52 дюйма. Ты на картины посмотри.

Картины, действительно, Жене незнакомы, равно как и некоторые другие предметы обстановки. Теперь настает Женин черед офигевать.
- Елы-палы, - говорит он ошарашенно. – Это я что, правда к тебе приехал? Ну ни хрена себе я даю. Как это меня угораздило? И с кем я тогда спал?
- Я тебе сейчас покажу, с кем ты спал, - снова закипает Валера. – Я тебе так покажу, ты вообще забудешь, чем люди спят.
- Только спал, только спал, – пугается Женя. – Лег и сразу заснул. Больше ничего не делал, клянусь.
- Ты мне тут баки не заливай. Тоже мне, заливная рыба.
- Ничего не было, пальцем не тронул, - божится Женя. - Я же пьяный был.

Валера раздумывает, верить ему или нет, но тут сверху спускается разбуженная шумом Наташа в халатике.
- Валер, чем ты там гремишь? – спрашивает она еще с лестницы. – Детей разбудишь. Ой, Женя, привет. Мальчики, что за разгром, что у вас случилось?
- О, ты-то нам и нужна, - реагирует Валера, - Ну-ка скажи, я к тебе приставал сегодня ночью?
- С ума сошел, такие вопросы при посторонних?
- Он тут уже, кажется, не посторонний, - мрачно цедит Валера. – Тут уже, кажется, я посторонний. Быстро отвечай, было у нас что-то ночью или нет?

И в ожидании ответа нацеливает кулак в правый, еще не тронутый Женин глаз. Женя, который на самом деле ни в какой степени приближения не помнит, что было ночью, покорно ждет своей участи.

- Конечно, нет – говорит Наташа.

Валера опускает кулак.

- Ты же вчера так напился, что даже до спальни не дошел, - продолжает Наташа. – Так и дрых тут на диване.
- Откуда ты знаешь?
- Да что тут знать, вон плед разложен и твои очки на тумбочке. Да и все равно не получилось бы, я же не одна спала.

Валера поднимает кулак снова.

- Ленча с вечера рассопливилась и не засыпала, пришлось мне остаться у нее в детской, - заканчивает Наташа. - Женя, а ты что, так в трусах и приехал?

Вот так детские сопли спасли и мир в семье, и мужскую дружбу. А может, и не сопли, а Наташина находчивость, кто ж теперь расскажет. В любом случае, Валера еще раз убедился, что с такой женой ему не страшна никакая ирония судьбы.

15

-= Перейти пустую дорогу =-

Всем вам, наверное, известна ситуация, когда вы только-только собрались перейти абсолютно пустую дорогу, как в тот же час, откуда ни возьмись, появляется поток машин, и вам ничего не остается, лишь только стоять и наблюдать, пока весь этот "прибывший паром" разгрузится.
Так вот, картина маслом: стоит человек и уныло смотрит на проезжающие мимо него машины. Вдруг из одной высовывается морда и лукаво провозглашает:
- А мы тебя специально ждали!!! - и уезжает дальше.

16

Человеческий фактор наоборот

2008 год. Работали мы командой на одном из предприятий в районе Сибири,
налаживали технологию на одном мясоперерабатывающем заводе,
расположенном в глуши. Завод только-только поменял владельцев и нас
пригласили помочь наладить проблемные участки. Там было много забавных
историй, о которых я обязательно расскажу, но позже. А сегодня расскажу
уникальный случай, которому я так до сих пор не могу дать оценку.
Постараюсь рассказать популярно, без специфики и профессиональной
терминологии.
Итак, поступила задача от руководства завода разобраться и наладить
работу дефростера. Дефростером на мясокомбинате называют помещение, в
котором идет разморозка полутуш свинины и говядины до необходимой
температуры, как в толще мяса, так и на его поверхности. По всему
дефростеру снизу расположены трубы, по которым циркулирует пар и есть
сопла, откуда пар поступает в камеру. В мясо втыкается термометр,
подключенный к блоку управления. Как только температура в толще мяса
достигает нужной – процесс останавливается. Очень важный процесс! Не
разморозишь до конца - потом обвальщики будут ругаться и руки морозить.
А если слишком сильно разморозишь, то мясо начнет нагреваться и как
следствие сушиться – терять влагу из мышц, что чревато потерями.
Инструкция от блока управления им по наследству не досталась. Директор
завода сказал, что надо настроить все, а то у них или ледяное мясо или
потери. Говорит – может, мы с управлением не можем разобраться? Мы с
инженером-механиком-холодильщиком из нашей команды отправились
осматривать проблемный участок. Заходим, начинаем рассматривать
конструкцию, все изучать. Появляется дедок, в засаленном ватнике, в
такой же засаленной ушанке и начинает за нами наблюдать, очень сильно
интересоваться тем, что мы делаем.
Дед: - Здорова сынки, а чо вы тут делаете, а?
Я: - Привет дед, работаем. Не мешай.
Дед: - А что делаете-то?
Я: - Дед не мешай, говорят же тебе.
Мы уже привыкли, что всегда, когда приезжаешь на объект работать – все
рабочие все выспрашивают, интересуются. Перед каждым не
"наздоровкаешься" – надо работать.
Дед: - Ну, я тогда пойду?
Я: - Ну иди, конечно.
Дед ушел, мы продолжили заниматься изучением блока управления. Тыкали
кнопки, смотрели что происходит. Изучали следственную связь от нажатий
кнопок. Нажимаешь кнопку – через некоторое время начинает подаваться
пар. Многое было непонятно. Дед постоянно приходил и поглядывал на нас
и опять исчезал, словно растворялся в висящих под потолком тушах в
клубах пара и тумана.
Прошло несколько дней, в течение которых мы делали эксперименты.
Размораживали полутуши, прикидывали параметры программы, писали
инструкцию по пользованию. Деда видели постоянно, он все время крутился
где-то рядом, помогал грузчикам закатывать туши по подвесному пути,
убирался в дефростере.
Настал день, когда мы пригласили руководство в дефростер, вручили им
распечатку с инструкцией по эксплуатации, что я писал по вечерам,
продемонстрировали размороженные полутуши, показали принципы управления.
Директор предприятия говорит: - Молодцы ребята! Дело сделали! Теперь
объясните все Семенычу, и я подписываю акт приемки работ.
И тут выходит тот самый дедок. И хитрющее так улыбается. Руководство
отдает распечатку и уходит. Семеныч остается.
С: - Ребятки, так что же вы тут делали-то?
Я: - Дефростер настраивали, искали оптимальные режимы для автоматики.
С: - Так автоматика ваша нихера не работает уже как лет пять.
Я: - Не понял тебя, дед, о чем ты?
С: - Повторяю, автоматика ваша нихера не работает. И не работала
НИКОГДА!
Я: - Дед, да ты чего? Ну как не работает? Ну, все же работает, ты чего?
Мы же тут не один десяток тонн за неделю дефростировали.
С: - Так пока я не включу вентиль с паром, ничего и не работает.
Я: - А как же все наши режимы работали-то?
С: - Так я покручусь около вас, пойму, что вам надо, так и делаю. Смотрю
«пуск» нажали – я вентиль немного приоткрою. Тут только один вентиль – и
от того насколько я его открою все и зависит. Потом потрогаю мясо – и
уже решаю, что ему нужно. Есть грех – могу остограмиться в обед. Отсюда
и косяки - могу заснуть, могу не поймать температуру!
Я: - А почему ты раньше не сказал?
С: - Так вы же оба меня слушать не хотели, все отмахивались! Ладно,
пойду вентиль крутить, - сказал дедок и опять затерялся в висящих тушах
и тумане.

Мы с коллегой переглянулись и молча смотрели друг на друга.
Такого в нашей практике не было.