Анекдоты про вбежала |
2
Прекрасное летнее утро. Наташа проснулась в своей пастели и вдруг услышала
чудесные звуки рояля. Наташа быстро встала и выбежала в соседнюю комнату.
Чудесная музыка слышалась уже из соседней комнаты... Наташа бежала по коридору,
открывая двери: первая, вторая, третья... Наконец, она вбежала в большой зал, в
центре которого стоял рояль, возле него сидел поручик Ржевский и играл.
- Поручик, вы играете на рояле? - спросила восхищенная Наташа.
- Да так-с, пиздячу! - пьяным голосом ответил поручик.
|
3
Во время гастролей в Москве, в Большом, Герберт фон Караян, желая придать звуку
трубы возможно большую отдаленность, посадил первого трубача на галерку. Однако
в нужный момент вместо звонкого сигнала раздался совершенно неприличный
отрывистый звук. Дирижер не растерялся и подал знак второму трубачу в оркестре,
который и сыграл требуемый сигнал. В антракте был скандал:
- Что вы наделали! Вы чуть не сорвали мне всю увертюру!
- Простите, - смущенно пробормотал трубач, - но едва я поднес трубу к губам, как
вбежала пожилая билетерша и стала вырывать ее у меня из рук со словами: "Как
тебе не стыдно, мерзавец, ведь дирижирует великий Караян!"
|
|
4
Экзамен по зарубежной литературе ХIХ века. Студентка
опоздала на полтора часа, вбежала в аудиторию тогда, когда
почти все сдали. Подготовилась не слишком хорошо, но с
билетом повезло - этот вопрос она знает. Пошла отвечать.
Преподаватель (презрительно):
- Ну, что там у вас в билете? "Рене" Шатобриана? А вы его
читали? Студентка (робко):
- Да, вот только что, по дороге, дочитала. Преподаватель
(презрительно):
- А где это вы живете, что по дороге можно Шатобриана
прочитать? Студентка (робко):
- В Строгино... Преподаватель (презрительно):
- А где в Строгино? Студентка (робко):
- На улице Твадовского... Преподаватель (в высшей степени
презрительно):
- Да, Твардовский... Он, кстати, очень хорошо отзывался о
Гюго, так что давайте лучше о нем, о Гюго, и поговорим.
|
|
6
Экзамен по зарубежной литературе XIX века. Студентка опоздала на полтора часа,
вбежала в аудиторию тогда, когда почти все сдали. Подготовилась не слишком
хорошо, но с билетом повезло - этот вопрос она знает. Пошла отвечать.
Преподаватель (презрительно):
- Ну, что там у вас в билете ? "Рене" Шатобриана ? А вы его читали ?
Студентка (робко):
- Да, вот только что, по дороге, дочитала.
Преподаватель (презрительно):
- А где это вы живете, что по дороге можно Шатобриана прочитать ?
Студентка (робко):
- В Строгино...
Преподаватель (презрительно):
- А где в Строгино ?
Студентка (робко):
- На улице Твадовского...
Преподаватель (в высшей степени презрительно):
- Да, Твардовский... Он, кстати, очень хорошо отзывался о Гюго, так что
давайте лучше о нем, о Гюго, и поговорим.
("Комсомольская Правда" 22 июня 1995 г. N 112 (21122))
|
|
8
В военный госпиталь я пришел после мед института и клинической ординатуры. Начальник госпиталя, Оговской, дыша на меня перегаром, сходу спросил: «Че могеш, бля?». Я начал было перечислять: аппендицит, грыжи…, но он меня довольно резко прервал, типа «не гони волну, и этого хватит», «а сейчас иди в прием, там лежит боец с аппендицитом. Если после твоего оперативного лечения боец выживет, ты принят в штат, если помрет – пшел на хер! » Я подчинился приказу командира и с тех пор стал служить в отделении хирургии. Но история не про это, история про Еврейчика. Оговской был бабский угодник, дебошир, распиздяй (по-другому не назовешь) и классный хирург, что называется, хирург от бога. К нему постоянно приходили какие-то делегации, как штатские, так и военные с которыми он непрерывно бухал, не забывая в перерывах разводить спирт и оперировать.
И вот, в очередное мое дежурство, уже после отбоя л/с, он вызывает меня и говорит: «Нам не хватает третьего». Я типа «не могу, я дежурный, на мне весь госпиталь», а ему уже тогда было похер. Пришлось согласиться. Вместе с нами бухал еще какой-то Еврейчик, гражданский чек, Оговской его так представил. Чисто еврей, такой упитанный, лощенный, с хитрыми, затуманенными (к тому времени) глазками и какой-то херью на щеке. После каждого второго стакана Оговской предлагал ему удалить эту херь на щеке, но Еврейчик тактично отказывался. После очередной бутылки он сдался, и тут раздался громовой голос командира, который разбудил весь госпиталь: «Срочно готовить операционную!», (причем это, не выходя из своего кабинета). Через полчаса вбежала опермедсестра и доложила, что операционная готова. «Ну, с богом»,- промолвил Оговской и чуть ли не за шиворот поднял Еврейчика, который от выпитого еле стоял на ногах. А ты, указывая на меня, будешь ассистировать. Вначале я все принимал за шутку, но, видя напор командира, понял, что ошибся.
Готового Еврейчика уложили на операционный стол, привязали, чтоб не дрыгался и процесс пошел. Оговской взял скальпель (художника в нем не убить), и хлестанул по щеке. Хлынула кровь, много крови. Я хоть и пил через одну, но тоже был под хорошим шафэ. Еврейчик все стонал: «Как там, как там? » (видно холод стали и ужасная боль протрезвили его). Этот стон остановил Оговской ревом: «Заткнись, еб твою мать! И так ни хера не получается!». Дальше началась, как нам казалась, кропотливая работа. После своего последнего штриха, Оговской заснул младенческим сном прямо в операционной. Еврейчика с его перекошенным лицом я перевязал, посадил в дежурный автомобиль (хотя с бензином тогда были проблемы) и далеко за полночь отправил домой. Командира все-таки удалось дотащить до его кабинета.
На следующий день, часов в одиннадцать, перед обедом меня вызывает командир, хмурый как туча. «Садись», говорит, рассказывай, что вчера там было. Ну, я так и так, Еврейчика оперировали.
- Как оперировали, йобанарот?
- Так и оперировали, говорю, а я ассистировал
- А где сам клиент? Живой то хоть?
- Живой, после операции уехал домой на дежурке.
- Да-ааа…
Взгляд его затуманился, видно, переваривал услышанное. Вдруг в окне перед нашим взором предстает картина маслом: бежит, нет, быстро идет, подпрыгивая и семеня короткими ноженками наш родненький Еврейчик, все бинты на роже в крови, но подмышкой портфельчик, и читаемые очертания поллитровых бутылок, а в руке паспорт. Вместо «здрассте» Еврейчик, махая перед носом полковника паспортиной, выпалил: «Командир, ты че наделал? Мне скоро уезжать на историческую Родину, а я на фото в паспорте совсем не похож! ». Оговской тяжелой походкой подошел к клиенту и приподнял болтавшуюся повязку и изрек: «О, мля, смотри, Гуимплен!». По всей щеке бедного еврея шел впечатляющий шов чуть ли не до уголка рта, как у героя «Человека, который смеется». Я выпал в осадок. Оговской, судя по всему, видел и не такое. Он спокойно
самостоятельно засадил бутылочку беленькой и снова раздался его громовой командирский голос: «Срочно готовить операционную». Еврейчику ничего не оставалось делать, как поддаться судьбе и идти второй раз под нож не трезвого хирурга. У Еврейчика на груди лежал паспорт с фотографией. Так, на всякий сличай. На этот раз операция прошла вполне успешно. Косметику наложили классно, хоть и руки слегка дрожали от похмелья. «Мастерство не пропьешь! », – изрек Оговской, вытирая кровавые руки о халат. Еврейчика с тех пор я больше никогда не видел.
Зато к нам в госпиталь прибыла гуманитарка, состоящая из американских протезов. Но это уже другая история.
|
|
9
Во время гастролей в Москве, в Большом, Герберт фон Караян, желая придать звуку трубы возможно большую отдаленность, посадил первого трубача на галерку. Однако в нужный момент вместо звонкого сигнала раздался совершенно неприличный отрывистый звук. Дирижер не растерялся и подал знак второму трубачу в оркестре, который и сыграл требуемый сигнал.
В антракте был скандал:
- Что вы наделали! Вы чуть не сорвали мне всю увертюру!
- Простите, - смущенно пробормотал трубач, - но едва я поднес трубу к губам, как вбежала пожилая билетерша и стала вырывать ее у меня из рук со словами: "Как тебе не стыдно, мерзавец, ведь дирижирует великий Караян!"
|
|
10
Было это давно, в очень советские времена. Сестре моей года три было, а мне чуть больше.
Магнитофоны были с бабинами, а по телевизору только 3 программы показывали. Цветные телевизоры еще только-только появились, и были далеко не у всех. А на кухне у нас доживала свой век маленькая черно-белая "Юность" с прилагающимися к ней плоскогубцами для переключения программ.
Сидели мы как-то раз на кухне, чай пили, родители и я. Телевизор фоном включён, смотреть там всё равно нечего было, поэтому изображение даже никто особо и не настраивал. Были тогда такие учебные передачи - преподаватели вели лекции или уроки по телевизору, история там или математика или еще что-нибудь. Для кого и зачем - вопрос интересный, конечно, но было такое, может кто-то и помнит.
Вот и тогда математик увлеченно исписывал доску интегралами, по ходу комментируя. Одет он был в какой-то демократичный свитерок, а главное - был абсолютно лысым, на экране светился его гладкий блестящий затылок, потому как стоял он задом к зрителю.
Сестра радостно вбежала в кухню, что-то собираясь показать взрослым, и вдруг остановилась как вкопанная, уставившись в телевизор. Глаза раза в два увеличились, длинные ресницы хлопали. Она растерянно произнесла:
- Аааа... где у дяди глазки?
Все перевели взгляд на телевизор. Папа упал под стол, мама сквозь слёзы:
- Доча, глазки с другой стороны!
Глаза стали еще больше, дитё испуганно попятилось из кухни и прошептало:
- Как это - с другой стороны???
Папа начал икать...
Представляю, какой вывих мозга получил ребенок. По телевизору дядя говорит непонятным языком, руками машет, а вместо лица у него ничего нет! А тут еще и мама говорит, что глазки с другой стороны. монстр просто!
PS А "Юность" еще лет 15 на даче исправно проработала, пока не надоела окончательно
|
|
11
Тамара ездила в Египет, из всех достопримечательностей ей больше всего запомнилась туземная фауна. Фауна стремилась досадить Тамаре всеми доступными способами, с первых минут принялась портить ей впечатления от отдыха.
Тамара с Галкой приехали на курорт, прямо из гостиницы отправились гулять. Тут-то фауна и дала о себе знать. Сначала на прогулке на Тамару косо посмотрели верблюд и араб-погонщик, Тамара насторожилась. Кто из этих двоих смотрел косее, она нее запомнила, в памяти отложились только смутные ощущения злонамеренности: верблюд явно собирался плюнуть, а араб — поцеловать. Араб Тамаре как-то сразу не понравился, лицо его доверия не внушало, Тамара скорее позволила бы целовать себя верблюду. По здравому размышлению она решила с обоими держаться надменно и никому из двоих не позволять фривольностей. К счастью, верблюд не настаивал, а араб очень скоро переключил свое внимание на Галку.
Галка — девушка незамужняя, свободная, она имеет право уделять свою благосклонность хоть арабам, хоть верблюдам, она подмигнула арабу, показала на верблюда и спросила:
— Верблюд, хау мач?
Араб расплылся в улыбке, закивал, показал на пальцах стоимость табуна верблюдов, тогда Галка сказала:
— Нет, нет, мне только покататься, мне не насовсем! Хау мач покататься?
Араб принялся торговаться, за десять минут Галке удалось сбить цену до стоимости одного верблюда, дальше араб отказывался снижать расценки. Знаками он объяснил, что у него семеро детей, еще столько же у верблюда, всех их нужно кормить. Галка сказала Тамаре:
— С ними замучаешься спорить, я аж вспотела! — и расстегнула верхнюю пуговичку на рубашке. В этот момент произошел обвал акций на бирже верблюжьих перевозок, араб сразу же согласился везти Галку хоть до самого Каира, притом почти задаром. Вероятно, надеялся, что в пути ей станет еще жарче, нахальный тип.
Тамара кататься на верблюде отказалась, она взяла наизготовку фотоаппарат и стала запечатлевать Галку, объезжавшую верблюда. Потом они отправились на пляж, там Тамара поняла, что неприятная фауна Египта не исчерпывается погонщиками и их верблюдами. Они с Галкой зашли по пояс в воду, только начали получать удовольствие, как Тамару укусила акула. Ну, или по крайней мере, собралась укусить.
Собственно, была ли это и в самом деле акула, или кто-нибудь другой, осталось загадкой. Никто ведь не вглядывался в воду, вполне возможно, то была вовсе и не акула, а голодная барракуда, электрический скат, или вообще рыба-молот. Тамара с готовностью допускала даже, что возможно, к ее лодыжке прикоснулась не рыба, а какое-то другое хищное морское создание, в тот момент важна была не зоологическая классификация кровожадной твари, а ее преступные намерения. Никаких сомнений быть не могло: это было самое настоящее покушение на укушение. Трогать свои лодыжки Тамара позволяет только мужу, и даже в нем не может быть до конца уверена. Тамарин муж постоянно выражает желание укусить Тамару за нежную ножку, в подобных обстоятельствах невозможно сомневаться в том, что животное, поднявшееся из мрачных глубин к Тамариным ногам, сделало это исключительно движимое стремлением вонзить в эти ноги свои зубы.
Тамара не стала дожидаться, пока плотоядная гадина начнет свой завтрак, она выпрыгнула из воды почти полностью, оглашая визгом пляж, потом с плеском рухнула обратно в воду. Этот номер она повторила три или четыре раза, потом Галке удалось ее убедить, что если зверь все еще не растоптан насмерть, то, по меньшей мере, деморализован и сейчас улепетывает со всех плавников. Тогда Тамара немного успокоилась, вышла из воды и отправилась в номер.
Галка возвращаться отказалась, на пляже было полным-полно молодых, условно неженатых мужчин, ей хотелось узнать побольше об их намерениях по отношению к ней, Галке. Тамара сказала:
— Ну и ладно, только возвращайся не слишком поздно, а то дверь не открою.
Галка проводила ее до номера и рысью умчалась покорять пляжи, Тамара осталась в полном одиночестве. Тут египетская фауна решила нанести ей последний, сокрушающий удар.
Тамара сидела на кровати, мирно читала журнал, солнце светило в окошко, ветерок надувал занавески, ничто не предвещало беды. В этот момент в окно, весело стрекоча, влетел таракан.
Приличный богобоязненный русский таракан был хорошо известен Тамаре. Он мал, плюгав и забит, у него иммунитет к отраве, а заслышав слово «тапок», он немедленно прячется под плинтус. Другое дело — египетский таракан.
Египетский таракан ведет свое происхождение непосредственно от верблюда, ростом он в женскую ладонь (во всяком случае, Тамаре так показалось), он умеет летать, и на его загорелом лице наглость и вольномыслие. Он считает себя вправе вторгаться в частную жизнь любой приглянувшейся туристки и делает это с непринужденностью профессионального казановы. Он не джентльмен, влетая в чье-либо окно, он не приподнимает цилиндр, не кланяется и даже не удосуживается представиться присутствующим дамам, а просто сразу планирует к ним под кровать. Таракан, влетевший в Тамарино окно, так и поступил безо всяких предисловий. Возможно, он был убежден, что это его собственный номер. Тамара вся замерла, внутри у нее все похолодело, она поняла, что на этот раз коренные египтяне до нее добрались. Она набрала в легкие воздуха и пронзительно завизжала.
Таракан тоже замер под кроватью — во всяком случае, Тамара не слышала, чем он там занимается. Наверняка, морально готовился к нападению, расправлял усы, натачивал клешни, тряс хитином. Тамара поняла: нужно спасаться. Каждая секунда была дорога. Одним прыжком она пересекла номер, моментально вскочила с ногами на Галкину кровать и сразу же обернулась, чтобы не оставаться к таракану спиной. Всем известно, что таракан подл и нападает в основном сзади.
Ее худшие предположения подтвердились, таракан уже успел выдвинуться из-под ее кровати на два корпуса, вытаращив глаза и изумленно шевеля усами. Тамара поняла: он перешел в наступление, снова испустила вопль, полный отчаяния и децибелл.
Таракан остановился. Связываться с истеричками ему не хотелось. Сопровождаемый криком Тамары, он убежал под тумбочку.
Через секунду в номер вбежала Галка, позади нее толпился персонал отеля и заинтригованные Тамариными криками туристы, в толпе любопытствующих отсутствовал разве что верблюд. Тамара сказала:
— Он там! Там! Под тумбочкой!
Галка храбро заглянула под тумбочку, сказала:
— Ого, таракашка!
В номер вошли две горничные отеля, отодвинули тумбочку. Под ней лежал таракан, прижимая лапки к сердцу.
— Он умер, — сказала Галка. — Томка, перестань кричать. У него от твоих криков сердечный приступ.
Тело унесли, Тамара приободрилась и позволила увести себя в бар, лечить нервы алкоголем. Фауна Египта заставила ее понервничать, но она нашла на нее управу.
— Только на верблюдов так не кричи, — попросила ее Галка. — Не расплатимся.
Тамара пообещала, что не будет кричать, если только верблюды не будут влетать к ней в окно без предупреждения. В противном случае она за себя не ручалась.
— Буду уничтожать криком еще в воздухе, — сказала она. — А пусть не лезут.
До самого конца Тамариного отпуска фауна Египта обходила ее стороной.
Во избежание.
|
|
12
Воды у нас отошли...
Помню я сидел на кухне и ел пирог с айвовой начинкой.
Запах пареной в тесте тертой с сахаром айвы, это мой запах детства.
Айва у нас росла всегда, насколько я себя помню. И этот аромат пирога с айвой, исходящий из духовки, когда заходишь со двора, вперемешку с первым морозцем и инеем, приводил меня всегда в дикий восторг.
Так вот. Я сидел и кушал пирог.
Запыхавшись, вбежала соседка. И без предисловий сообщила новость матери.
- Воды, у нас отошли!
Будучи уже тогда мальчиком с богатой фантазией, я тут же, не прекращая наслаждаться пирогом, вспомнил школу и уроки естествознания. Вспомнил про Луну и отчего бывают отливы и приливы в океанах и морях. Нам даже показывали картинки.
- Ведь это воды отходят! - поймал я себя на мысли. - А наша речка?
Перед глазами тут же промелькнула картина.
Наша речка без воды; ("Воды, у нас отошли!"); я в резиновых сапожках-ботиках шагаю по обезвоженному дну нашей речки. Собираю как дед Мазай рыбу в ведерко, и несу её маме. Мама готовит расстегаи с рыбой — к ухе...
И, схватив на веранде оцинкованное ведро, я помчался на речку.
Чтобы успеть, и быть первым.
Ведь воды, когда вернутся обратно, дослушать я не успел...
|
|
13
Во время гастролей в Москве, в Большом, Герберт фон Караян, желая придать звуку трубы возможно большую отдаленность, посадил первого трубача в зрительный зал, на галерку. Однако в нужный момент вместо звонкого сигнала раздался совершенно неприличный отрывистый звук. Дирижер не растерялся и подал знак второму трубачу в оркестре, который и сыграл требуемый сигнал. В антракте был скандал: - Что вы наделали! Вы чуть не сорвали мне всю увертюру! - Простите, - смущенно пробормотал трубач, - но едва я поднес трубу к губам, как вбежала пожилая билетерша и стала вырывать ее у меня из рук со словами: "Как тебе не стыдно, хулиган, ведь дирижирует великий Караян!"
|
|
14
Отдыхали как-то на одном из мексиканских курортов. Местный массовик-затейник с интеллектом выпускника начальной школы устроил несколько пошловатый конкурс для девушек.
Конкурс заключался в том, чтобы за установленное время (30 сек вроде, не помню) перецеловать как можно больше мужчин, наблюдавших данное действо.
По сигналу одна из участниц стремительно вбежала в толпу зрителей и, касаясь губами, обошла не один десяток мужчин. Другая же бросилась к одному, обняла и начала покрывать нежными поцелуями его лицо.
Затейник с удивлением поинтересовался причиной.
"Это мой муж, у нас медовый месяц", - последовал ответ.
Вот какие бывают женщины в эээ... русских селеньях, а может и в любых.
|
|
15
История педагогическая, с моралью
Впервые она вошла в класс к своим уже собственным ученикам 60 лет назад – 1 сентября 1960 года.
Это была «железнодорожная» школа в Щербинке– она там работала по распределению после окончания Московского областного пединститута имени Крупской.
Учились в этой школе почти сплошь дети железнодорожников.
Обязательным тогда было восьмилетнее образование.
Оставление двоечника на второй или на третий год не было чем-то неординарным. И в восьмом классе, насчитывающем до 40 человек, «на камчатке» сидели 18-летние парни, ожидающие призыва в армию.
Кабинетная система ещё не была придумана. Классные кабинеты и аудитории были закреплены за классами, а не за учителями-предметниками. Если учителю математики или русского языка для урока требовались только доска и мел, то физики, химики, географы, биологи несли из учительской на урок наглядные пособия.
Мама преподавала географию и биологию.
На перемене она бежала в учительскую, относила туда только что использованные карты и глобус, и бежала на следующий урок, держа в руках классный журнал и, например - чучело грача.
Был урок ботаники… Рассказывая о процессе размножения сосны обыкновенной, молоденькая учительница показала детям сосновую шишку. Рассказала, что в конце зимы шишки раскрываются, и семена разносятся ветром на большие расстояния.
При этом она высыпала на ладонь заранее нашелушенные семена, и дунула на них: «Видите – как легко они разлетаются?!»
С «камчатки» послышались недовольные голоса: «Нам не видно!»
Учительница встала на стул, и повторила опыт.
Надо, пожалуй, добавить, что юбка на учительнице была по тем временам предельно короткая – чуть ниже колена. И этому была чисто экономическая причина – какой отрез ткани был по карману, - такой и был куплен. Но «камчатка» притихла.
А в это время по школьному коридору прохаживалась завуч, опытным слухом контролируя дисциплину на уроках и ход учебного процесса в классах. Она была готова вмешаться, если у кого-то из молодых учителей не ладилось с дисциплиной. Проходя мимо этого класса, она встревожилась - из-за двери не слышалось даже «рабочего шума»!
Приоткрыла дверь… заглянула в щелку… Учительница стояла на стуле и смотрела в потолок… Ученики смотрели туда же...
Завуч также бесшумно закрыла дверь и вернулась к себе. В учительской у неё был отгороженный фанерой закуток.
На перемене, когда юная биолог-географ вбежала в учительскую за следующими наглядными пособиями, завуч поинтересовалась темой прошедшего урока и её такой оригинальной методикой.
Молодой специалист ответила, что сегодняшняя тема была «Размножение голосеменных», а забраться на стул ей пришлось, чтобы обеспечить наглядность.
Понятно, что во все времена хватало учителей, которые на уроках добросовестно, но бездушно только отрабатывали время. А тут – выпускница педвуза преподает увлеченно, нестандартно, и, в какой-то мере, даже безкомплексно. Да и объективные показатели результатов её работы впечатляли.
Директор школы был дружен с научным сотрудником Тимирязевской академии Василием Захаровичем Хоружим. Вскоре директор предложил увлеченной молодой преподавательнице биологии пройти практику в Тимирязевской академии. Следствием этого было сотрудничество школы с ВУЗом.
Первая благодарность в трудовой книжке - "За большую и старательную работу по планировке школьного учебно-опытного участка".
Дети охотно работали вместе со своей учительницей на пришкольном участке. А полученные знания и навыки результативно использовали на своих семейных огородах, восхищая родителей.
Отработав обязательный стаж по распределению, который составлял три года, мама решила вернуться в Воскресенск, где она выросла в детском доме, где жили многие детдомовцы, бывшие друг для друга братьями и сестрами. В Воскресенске был Воскресенский химкомбинат – шеф их детского дома. Директором завода был всё тот же Николай Иванович Докторов – который знал буквально каждого детдомовца, и интересовался каждым и после выпуска. Вернуться в Воскресенск для неё означало вернуться в родной дом.
Приехала. Чтобы устроить мелкого меня в ясли – договорилась о приеме на работу воспитательницей детского сада. Приехала в Щербинку за документами, – директор не хочет отдавать трудовую книжку. Потому что – очень ценный работник!..
Все хорошо у неё пошло потом и в Воскресенске – профессиональные успехи, титулы, награды, сотни и сотни благодарных учеников…
Мораль к этой истории подсказал дружище Ракетчик:
- Иногда, чтобы тебя заметили, достаточно встать на стул…
|
|
16
Рассказ американского туриста.
В июле я решил съездить на отдых на море в страну с жарким климатом. Не стал заморачиваться с отелями, а снял симпатичный дом в курортном городе на месяц. Зона была хорошая, магазин, небольшой домашний ресторанчик – словом, все для отдыха.
Больше всего мне нравился обширный балкон на втором этаже, с гамаком и небольшим откидным столиком. Там я и проводил ночи под звездным небом.
В тот вечер я, как всегда, вышел на балкон под астральную сень со стаканчиком виски. И только прилег в гамак, как услышал негромкий «клик». Это за мной закрылась стальная решетчатая дверь на балкон. Я бросился к двери, подергал – бесполезно. Не зря же хозяин дома уверял меня, что все замки в доме с повышенной надежностью.
Я огляделся. Все вокруг спало, было тихо. И совсем не прохладно! Я прилег на гамак и стал ждать утра.
…Проснулся я от каких-то непонятных криков: «Gulat-gulat!» Я свесился с балкона и увидел, как из дома напротив вышел высокий мужчина, ведя на поводке маленькую белую собачку. Я замахал и закричал: ”Help, please!” – и начал показывать руками, что дверь закрыта, что я не могу выйти, что сижу с вечера и..!
Сосед прислушался, кивнул головой и вернулся в дом. У меня опустились руки.
Через минуту мужчина вышел, приблизился к моему дому, широко размахнулся и закинул мне в руки пластиковую бутылку! холодной! воды!
Как я пил!
Вскоре подошли другие соседи, притащили лестницу и, наконец, я спустился на землю. Люди что-то говорили, размахивали руками, но я не понимал местного языка. И тогда мой спаситель решительно взял меня за руку, повел в свой дом и молча указал на туалет.
Я уже умывался, когда в ванную вбежала молоденькая хорошенькая девушка, завернутая в полотенце. Увидела меня, ойкнула, уронила полотенце и выскочила. Я понял, что так рано с визитами не ходят и поспешил выйти на улицу.
На моем балконе уже стучали, пытаясь открыть дверь. Сосед помахал мне рукой сверху и что-то крикнул, я не понял, просто затоптался внизу, не зная что предпринять.
Кто-то тронул меня за плечо, я обернулся. Это была та самая хорошенькая девушка. Она заговорила со мной по-английски и, наконец-то, я смог все объяснить. Что все ключи в доме, что настоящий хозяин в отъезде и дубликата ключей привезти не может.
Из дома напротив показалась немолодая женщина, видимо, жена соседа, улыбнулась мне и позвала дочку. Девушка, извинившись, ушла.
Вокруг меня люди по-прежнему гомонили, что-то объясняли жестами, но я не понимал ни слова.
Наконец-то снова появилась моя переводчица, она пригласила меня … завтракать.
Дом их оказался немного необычным: было очень много книг. Практически все стены были заставлены стеллажами. Толстые фолианты, словари, папки, набитые бумагами…
Завтрак тоже был нетипичный. Я ожидал рис, фасоль, а мне подали пышный омлет, сыр, масло тонко нарезанный хлеб и розетку с вареньем.
Хотя со мной и мать и дочь говорили по-английски, между собой они перебрасывались странными, немного резко звучащими словами.
«Вы местные?» - спросил я девушку. Она засмеялась: «Я местная, тут родилась, а мама и папа из России.»
Русские! И ведь мой хозяин что-то говорил мне про соседей – иностранцев.
Мы уже пили кофе, когда появился мой сосед-спаситель и показал жестами, что балконную дверь он открыл. «Обычным ключом,»- смеясь, перевела дочка. Вот тебе и сверхнадежные замки!
…Тем же вечером я встретился с Никитой, моим русским коллегой, он тоже отдыхал здесь, но жил в отеле.
Мы сидели у него в номере, и я рассказывал о своих злоключениях. Никита веселился: «Так мои земляки тебя спасли от жажды и голода?» Мне было не до смеха: «Понимаешь, я хочу их отблагодарить, но не знаю как. Хочется как-то сердечно, не деньги же им давать.» Никита посерьезнел: «Местные? Давно уже тут живут?» Он порылся в своем чемодане и достал небольшой пакет: «Вот, подаришь им». В пакете что-то шуршало. «Что это?» - спросил я. «Еда,» - коротко ответил Никита. «Да нет, пойми, это средний класс, я не думаю, что им не хватает продуктов,» - засомневался я. Но Никита только махнул рукой.
На другое утро я подошел к дому соседей и позвонил. Выглянула дочь, как всегда улыбчивая и красивая, вышла к воротам, пригласила: «Заходите!». Но я просто протянул ей пакет: «Это небольшой сувенир от меня». Девушка чуть нахмурилась: «Ну, зачем вы…» Я прижал руку к груди: «От всей души!» Она нерешительно взяла пакет, развернула… И вдруг глаза ее расширились, она кивнула мне: «Thank you,”- и быстро пошла к дому. Обернулась, махнула рукой: «Thanks!”
И, немного удивленный, я услышал, как она, вбегая в дом, радостно закричала: «Мама, папа, гречка!»
|
|
18
Половой вопрос
Непосредственным участником этой истории я не был, но услышал её от одного из главных персонажей. Шёл 1989 год. Советский Союз трещал по швам. Вместе с ним трещали и моральные устои. Но ещё оставались нетронутые тлетворным влиянием перестройки девушки. Именно такой и была молодая выпускница педагогического института Ирина Ивановна.
Воспитанная матерью филологом, потомственная учительница, она отворачивалась (при матери) когда по телевизору в фильмах показывали скромные советские поцелуи. А недавно вышедший фильм «Маленькая Вера» считала чёрной порнухой. Но конечно же не сдержалась и посмотрела.
7Б был бы неплохим классом. Если бы не Петя Кучеренко. Он был хулиганом и грозой параллели с 1 класса. И чем дальше, тем более отвязными становились его шутки. Тем меньше он считался с авторитетом старших. Ирина Ивановна стала первой, на ком он стал проверять степень своей безнаказанности. Но до сегодняшнего дня шутки его были глупыми и детскими.
Шёл последний урок — урок литературы. Ирина Ивановна пыталась донести до учеников всю трагедию жизни и смерти Мцыри. Его подвиг, его чувства. Но класс откровенно скучал. Петя скучал больше всех.
Никакого подвига в том, чтобы убежать из монастыря и тут же сдохнуть он не видел. Но слова «ко мне он кинулся на грудь, но в горло я успел воткнуть» не давали покоя начинающим просыпаться гормонам.
Неожиданно для самого себя, Кучеренко встал и уже почти сформировавшимся баском на весь класс сказал.
— Ирина Ивановна, может быть прекратим заниматься фигней и обсудим половой вопрос?
— Половой вопрос? — переспросила учительница.
Она все еще была мыслями в горном монастыре и любовалась красотой природы. Когда смысл сказанного наконец дошёл до Ирины Ивановны, слёзы брызнули из её глаз и она всхлипывая выбежала из класса.
В учительской сидели учителя старого поколения. Среди них выделялась Людмила Викторовна — 50 лет, завуч, член партии, КМС по метанию ядра, 190 сантиметров роста и 120 кг веса. Ирина Ивановна вбежала в учительскую, упала на стул и громко разрыдалась. После кружки чая она рассказала, что произошло.
— Я разберусь! — рявкнула Людмила Викторовна и кажется одними мышцами ягодиц отбросила стул к стене.
Как и любой класс, оставшийся без учителя, 7Б шумел. Но никто не ушёл домой несмотря на то, что урок был последний. Распахнулась дверь и в класс вошла Людмила Викторовна. Сразу воцарилась такая тишина, что стало слышно, как на шкафу совокупляются мухи.
— Все свободны, Кучеренко остался!
Класс молниеносно, но при этом в абсолютной тишине очистился от детей.
— Кучеренко, я считаю, что ты достаточно взрослый, чтобы не только обсудить половой вопрос, но и приступить к практическим занятиям, — сказала завуч и закрыла дверь класса на ключ.
Вся жизнь пролетела перед глазами Пети. Его яички сжались до размера горошин. Не так он представлял свой первый секс. Холодный пот предательской струйкой стекал по спине и щекотал между булок.
— Я… Я не хочу. Не надо. Я больше не буду, — лепетал он.
— Сейчас ты у меня будешь жить половой жизнью! — гремел голос Людмилы Викторовны. И она неумолимо надвигалась на Кучеренко как айсберг на Титаник.
Когда хулиган уже вжался спиной в дальнюю стену и между ними оставалось каких-то пару метров, она остановилась и, указав рукой в угол, сказала:
— Вон там ведро и тряпка. Берешь их и драишь полы до зеркального блеска! Вот такая у тебя будет сегодня половая жизнь!
Петя Кучеренко шёл домой. Он курил, не прячась ни от кого и улыбался. Сегодня он не стал мужчиной, но был этому несказанно рад...
|
|
19
Однажды мой тесть решил порадовать свою внучку и преподнёс ей в подарок очаровательного щенка миттельшнауцера. Ну что ж, рассудил я: раз уж миттельшнауцер, то почему бы не назвать его Митей? Семья мое предложение тут же единогласно с восторгом поддержала - Митя так Митя, имя простое и доброе.
В то время у нас уже жил кот по имени Кис. Это имя прицепилось к нему ещё в младенчестве, когда пушистый комочек только появился в нашем доме и полной грудью познавал мир. Тогда никто не мог и подумать, что этот найденыш вырастет в настоящего пацифиста, будто бы пришедшего в этот наш грешный мир с миссией примирения. За всю свою кото-жизнь Кис ни разу не обидел человека ни когтем, ни зубом, даже нечаянно не поцарапал с одной лишь оговоркой.
Хотя, если быть честным до конца, один поучительный случай всё-таки был. Как-то вечером, валяясь на кровати, я почувствовал, как Кис чинно расхаживает по моей груди - обычное дело, не придаёшь значения, ведь Кис всегда был олицетворением миролюбия. Но тут в комнату вбежала дочка, ловкая и озорная, и с детским любопытством потянула кота за хвост. Тут уж сработал древний инстинкт кота - чтобы не упасть, Кис выпустил когти, вцепившись в первое, что ему попалось, - в мою кожу. От воспоминания о тех кровавых царапинах до сих пор становится немного не по себе. Но кого винить? У кота - чистая физиология, у дочки - чистая непоседливость. В итоге "словесные люли" достались конечно же дочке, а Кис остался при своём пацифистском авторитете.
Если бы мы с самого начала подозревали о такой душевной мягкости нашего кота, его следовало бы назвать иначе - скажем, Леопольдом, чтобы каждый день озвучивался старый и мудрый призыв: "Ребята, давайте жить дружно!"
Возраст Киса так и остался для нас загадкой. Его маленьким и промёрзшим котенком подобрала дочь возле какой-то городской помойки, а домой принесла с горящими от волнения глазами. К тому времени, как в нашем доме появился Митя, Кис уже был взрослым, сытым и степенным котом.
Миттельшнауцер в общем-то - порода бойцовская, с набором инстинктов, против которых идти невозможно. Ныне, поглаживая Митю по мохнатой голове, понимаю: по всем законам собачьей природы должен был он считать кота врагом злейшим. Я помню, как однажды застал их вместе на кухне: Кис с достоинством ел из своей миски, а щенок, решив заявить о характере, подкрался к самому загривку кота, попытавшись в игре перегрызть тому шею. Но вышло довольно комично - щенок был похож то ли на медвежонка, то ли на бегемотика, и нападение выглядело нелепо и безобидно. Кис же, как истый философ, даже не обратил никакого внимания на этот инцидент и продолжил свою трапезу, словно ничего не произошло.
С этого дня главным воспитателем Мити по сути стал Кис. Каждый раз, когда дом опустевал (кто на работу, кто на учёбу) именно кот оставался наставником щенка. Воспитание получалось специфическим - Митяй начал искренне верить, что все коты на свете - его закадычные друзья. Но уличная реальность быстро внесла коррективы - встречные коты вовсе не разделяли теории дружбы и нередко вставляли Мите "по первое число" своими когтистыми лапами. Впрочем, это не поколебало веру Митяя в доброту окружающего его мира.
Они часто спали вдвоём, обнявшись и свернувшись калачиком на ковре. Но стоило мне лишь попытаться сфотографировать эту идиллию, как кто-то из них тут же просыпался, и сладкая парочка распадалась без следа. Увы, лучшие кадры так и остались только в моей памяти.
Живём мы на первом этаже, а строители нашего старого дома, видимо, полагались на безропотность жильцов и не особенно беспокоились об изоляции - под подоконником кухни в полу зияют щели между железобетонными плитами, через которые к нам заползают не только тараканы и иногда даже крысы. Однажды крысиная семейка устроила логово под нашей ванной. И вот, когда миролюбивый Леопольд впервые столкнулся с такой группой пришельцев, он, видимо, ощутил нравственное потрясение. То ли собирался свести счёты с жизнью, то ли просто решил, что спокойствие дороже. В тот же самый день, не попрощавшись ни с кем (даже с Митей) кот спрыгнул с балкона и ушёл в таинственную неизвестность. Таким вот образом Кис исчез из нашей жизни, оставив тем не менее в нашей памяти свой образ мудрого и кроткого наставника.
Для удобства нашего кота на балконе всегда стоял старенький стул - не просто предмет мебели, а особенная промежуточная ступенька между теплым домашним уютом и неизведанными просторами внешнего мира. С его помощью Кис ловко запрыгивал на балконные перила, чтобы, причудливо изогнувшись, скользнуть вниз на землю и раствориться в пыльной траве газона. Мы естественно не убирали этот стул, даже когда дни шли один за другим без единой вести о нашедшем свое приключение коте - кто знает, вдруг однажды он решит вернуться домой, и стул снова окажется ему полезен?
Я частенько стоял на балконе, подолгу куря рядом с этим стулом. Спустя какое-то время ко мне стал присоединяться уже повзрослевший Митя. Он с удовольствием, одним прыжком, вскакивал на стул, уверенно ставил передние лапы на перила и принимал вид настоящего философа, устремив вдаль задумчивый взгляд. Можно было подумать, что он тоже вышел покурить за компанию и подышать свежим воздухом, а не просто быть рядом. Я никогда не мог игнорировать этот забавный спектакль, почухивал Митяя за ухом ласково приговаривая: “Ну что, Митяй-негодяй, доволен?” — и он, хитро щурясь, улыбался во всю свою псиную пасть, мотал своим обрубком хвоста, а язык весело свешивался набок. Признаюсь, и мне тоже всегда были дороги эти минуты нашего с ним немудрёного уединения.
Однако вскоре выявилась простая, но горьковатая истина - Митяй-негодяй совершенно не переносил одиночества. Пока рядом был кот, пока существовала эта невидимая ниточка собачье-кошачьей компании, всё было спокойно - щенок знал, что не один в этом мире. Но стоило нам всей семьёй - трем составляющим его маленькой вселенной - разом покинуть квартиру, его настигала такая буря тоски, что стены сотрясались от душераздирающего воя, а соседи становились невольными свидетелями истерики отчаявшегося пса. Я поначалу отмахивался: да что вы, у нас дома всё спокойно всегда было... Но потом, сопоставив события, я понял, с тех пор как Кис исчез, дом опустел не только для нас, но и для Митяя, который остался без своего основного бессменного и молчаливого наставника.
|
|
20
Из английского языка в русский заимствовано более 10 000 слов, особенно активно — начиная с XIX века и вплоть до наших дней: от бизнес, менеджер, дилер и офис до компьютер, интернет и маркетинг.
А вот из русского в английский — значительно меньше, примерно 50–70 слов, и большинство из них связано с российским бытом, фольклором и историческими реалиями. Такие слова употребляются, как правило, только при упоминании России, например: tsar, balalaika, dacha, babushka, borscht, samovar, troika, kulak, gulag.
А вот слов, которые используются в отрыве от российской тематики, куда меньше. К самым известным из них относятся: sputnik, ставшее международным обозначением спутников; perestroika, вошедшее в политический язык XX века; apparatchik, обозначающее бюрократа любого режима; Mammoth, закрепившееся как название доисторического животного (хотя это слово попало в русский из якутского); и, наконец, pogrom — одно из немногих русских слов, которое стало глобальным термином, означающим организованное массовое насилие против этнической или религиозной группы.
Ровно 120 лет назад, 18-21 октября 1905 года, в Одессе происходил еврейский погром.
Один из самых страшных, и повлиявших на современную историю.
В нем было убито более 400 евреев, тысячи ранены. Несмотря на то, что после Кишиневского погрома 1903 года в Одессе уже действовала еврейская самооборона - и более 50 её членов погибли, защищая своих.
Этот погром описан Катаевым в повести "Белеет парус одинокий":
"...на этот раз ее безумные глаза, за, судорожное дыхание, весь ее невменяемый вид говорили, что произошло нечто из ряда вон выходящее, ужасное. Она внесла с собой такую темную, такую зловещую тишину, что показалось, будто часы защелкали в десять раз громче, а в окна вставили серые стекла. Стук швейной машинки тотчас оборвался. Тетя вбежала, приложив пальцы к вискам с лазурными жилками:
– Что?.. Что случилось?..
Дуня молчала, беззвучно шевеля губами.
– На Канатной евреев бьют, – наконец выговорила она еле слышно, – погром…
– Не может быть! – вскрикнула тетя и села на стул, держась за сердце.
– Чтоб мне пропасть! Чисто все еврейские лавочки разбивают. Комод со второго этажа выбросили на мостовую. Через минут десять до нас дойдут. ..."
Самообороне удалось приостановить погром 18 октября, но власти двинули войска ...на бойцов самообороны. Включая артиллерию. И после этого погром продолжился, еще три дня.
Одним из организаторов самообороны был Владимир Жаботинский - в последующем он стал одним из видных деятелей сионистского движения, целью которого являлось объединение и возрождение еврейского народа его исторической родины — на Земле Израиля, а также создание и поддержка еврейского национального государства..
Погромы лишили иллюзий значительное количество евреев Российской Империи. Усилилась эмиграция в США, но одновременно и началась Вторая Алия (1904–1914), волна репатриации во время которой десятки тысяч евреев переселились на историческую родину, создав основы будущего государства Израиль — создали его кибуцы, основы еврейской рабочей партии и военизированных форм самообороны (т.к. местные арабы тоже любили устраивать погромы), что и привело в итоге к возникновению Израиля.
Таким образом, погромы стали идейным и демографическим источником израильской государственности: именно они породили среди евреев убеждение, что «еврейский вопрос» может быть решён только через создание собственного государства и армии.
Если вы в английских новостях вдруг увидите знакомое слово "pogrom" — не удивляйтесь.
Это не опечатка и не новое название музыкального фестиваля, а одно из немногих слов, которые английский язык позаимствовал у русского. Увы, не «душевность» и не «щедрость» — а именно это. История так распорядилась, что одно из самых мрачных русских слов стало международным термином, понятным без перевода.
|
|
21
Дверь офиса распахнулась от удара ноги. Вбежала непричёсанная женщина, схватила одну из сотрудниц за волосы, и с криком "Как ты посмела так долго обводить меня вокруг пальца?" поволокла к лифту. Бросившихся на помощь она отталкивала ногами.
Охранника на первом этаже успели предупредить, и он разнял их, как только лифт приехал и открылся.
- В чём дело? - спросил он.
Непричёсанная женщина ответила:
- Я её пожалела! Определила в лучший дневной стационар города. Платный, между прочим. За мой счёт. Чтобы не торопилась в жизни как можно быстрее всё успеть. Полежала, отдохнула, полечилась... А потом не спеша в 30 трудоустроилась, в 40 - родила.
- "Пожалеть" и "оттаскать за волосы" не очень вяжется. А от чего полечилась?
- Да ни от чего. Как будто - от шизофрении, а по факту - ни от чего. Почиллила, как современная молодёжь выражается. Чем плохо-то было ей, что она в тайне от меня с врачом договорилась?
- О чём?
- Что она будет утром завтракать, одеваться, и вместо дневного стационара втихаря на работу ездить, а он - мне докладывать, что она - у него, лечится, всё нормально. Бедняжка, эмоционального выгорания не боится? А ещё она меня газлайтила - уведомления мне отключила и часть зарплаты на мою карту переводила. А я недоумевала, как умудряюсь столько зарабатывать. И два года так, представляете? А потом врач сменился, а новый решил в первый день мне обо всём доложить.
- Это кто ещё кого газлайтил - про делегированный синдром Мюнхгаузена читали?
- Нет. Почитаю обязательно. Это у моей дочери?
- Это у вас. А ваша дочь - настолько ценная сотрудница, что с этой секунды мы предоставляем ей бесплатно вооружённую охрану и семейное общежитие.
- Семейное?
- Ну, мамочка, теперь-то уж я могу это от тебя не скрывать - ты мне ничего сделать не сможешь. А начальство и так знает. Я тайно вышла замуж и беременна близнецами. Не в 40, а в 22!
(Мать кому-то звонит)
- Доктор! Вы не возражаете, если вместо моей дочери ездить в дневной стационар начну я?
|
|