Если бы в первом классе я рассказал учительнице, что к десятому буду носить в кармане четыре тома романа 'Война и мир' и еще половину школьной библиотеки, то меня отправили бы на принудительное лечение.
|
школьной библиотеки → Результатов: 2
1.
Мама и "иникдоты"
Мама никогда анекдотами не увлекалась.
Помню, как это направление фольклора неожиданно открылось для меня, и как я поспешил поделиться этим радостным открытием с мамой.
Мне было семь. Привезли меня в санаторно-лесную школу №13 (Воскресенский район, усадьба Спасское). Там, в основном, были дети из Москвы, потому что школа входила в структуру Мосгороно.
Я сразу сдружился с Димкой Евтюхиным. Много чего с ним обсудили, когда он вдруг говорит: "А ты иникдоты знаешь?"
Я - в недоумении:
- Что?
- Ну, иникдоты! Неееет?!, Ну, ты деревня!
И он начал травить мне анекдоты. Один за другим. Множество... Про ВасилийИваныча и Петьку, про русского-немца-поляка, и даже про Хрущева. Я смеялся до икоты и боли в желудке.
Потом ждал с нетерпением родительского дня, чтобы поделиться радостью этого открытия с мамой.
Наконец мы встретились, сразу выпаливаю:
- Мама! А ты иникдоты знаешь?!
Мама сразу поняла, что сбылись худшие её опасения. Её семилетний мальчик уже ознакомлен с фольклором уличной шпаны, наверное, уже ругается матом, может быть курит, а скоро начнет пить и воровать.
Она сухо ответила:
- Не "иникдоты", а "анекдоты". Мне это неинтересно.
После того, я уже анекдотами интересовался.
Заметил, что, если в молодых тогда дружеских встречах родительских друзей кто-то травил анекдоты, мама смеялась за компанию. Но сама никогда не рассказывала.
Уже в старших классах учился - случалось делился с мамой совсем уж приличными анекдотами или шутками какими-то. Один такой случай запомнился.
Рассказал ей анекдот:
Фурманов идет - навстречу Петька с книжкой:
- Привет, Петька! Из библиотеки. что ли? Какую книжку взял?
- Привет, комиссар! Книжка - про лётчиков! Ас Пушкин называется!
- Ух, ты! А кто написал?
- Еврей какой-то... Учпедгиз - фамилия.
Наше поколение обидится за разъяснение очевидного и безусловно нам известного. Но, хочется думать, что этот текст прочтут и молодые. "Учпедгиз" - учебно-педагогическое издательство, выпускающее практически все школьные учебники, и художественную литературу в рамках школьной программы. Собственно, из-за этого слова я и поделился анекдотом с мамой-учительницей. Но её реакцию предвидеть не мог.
Она улыбнулась и ответила:
- Завтра в школе Софье Борисовне расскажу. Она евреечка - посмеётся!
***
UPD
Может Димка Евтюхин отзовется? 1962 примерно года рождения.
Москвич.
Весь первый класс там мы с ним были неразлей-вода. И потом расстались навсегда.
У меня есть ещё одна история, связанная с ним...
А один из тех его анекдотов выложу в комментариях.
|
|
2.
Любовь и предательство
Эпиграф: "И если б знамя мне доверил полк…"
М.Цветаева
В студенчестве я сочла, что мне катастрофически не хватает памяти. Дескать, информационный поток не усваиваю в полном объеме, и с учебой из-за этого проблемы. Решила я тренировать и память, и мозги: запоминать и заучивать тексты и стихи. Легких путей не ищем: таблеточки там стимулирующие, укольчики укрепляющие. Нас трудные пути вставляют. Замысловатые.
Сказано – сделано. Читать мне всегда нравилось. Городская библиотека с детства была в шаговой доступности, прямо в нашем доме. Когда нужно было вызвать такси, или сориентировать гостя, мы так и говорили, что живем в библиотеке. Только и нужно, что спуститься с этажа и обойти дом.
Библиотека выручала, когда мы с сестрой теряли ключи и ждали родителей до вечера. Тихо, тепло, чисто. Можно было уроки сделать, книжки почитать. Так что ключи мы теряли часто. В шахматном порядке. То я, то сестра. То опять я. К концу нашего обучения в школе, врезать новые замки в дверь квартиры уже не получалось, пришлось менять всю дверную коробку.
Так и сидели как два воробышка, в библиотеке, ждали родителей.
Со временем, посещение библиотеки стало доброй традицией. Местом встречи. Приходили, располагались, раскладывались.
Тетки там работали понимающие и добрые. Разговаривали с нами, как со взрослыми, принуждали нас мыслить, рассуждать. Тренировали нас на внимательность. Кропотливо формировали вкус, заставляли думать. Воспитывали. Подсовывали интересные книги, не из школьной программы, и рекомендовали к прочтению.
Потом обязательный пересказ, анализ. Уточнение деталей, выводы. Эти навыки потом пригодились в жизни.
Я уже и не помню их имен, но очень благодарна этим невзрачным женщинам. Спокойным и терпеливым. Они сформировали мой характер, образ мыслей, практически проделав большую часть воспитательной работы за наших вечно занятых, замотанных родителей.
В библиотеке прошло наше детство.
Так вот, чтобы память натренировать, я брала томик стихов, Маяковского например, и учила. Там все просто: один раз читаешь, представляешь картинку.
Слог у Маяковского рубленный. Ритмичный. Маршевый. Улавливаешь шаг, ритм. Повтор два, максимум три, раза, и все, ты можешь воспроизводить, в любое время дня и ночи, без подсказок.
Я томами и авторами наизусть учила. Глотала!
Не знаю, как насчет памяти, но шестеренки в голове закрутились. Чужие мысли, изложенные на бумаге, зарифмованные и зашифрованные, заставляли думать и размышлять. Верить или подвергать сомнению.
Эмоции переполняли меня, впечатлениями от прочитанного хотелось делиться. Нужен был собеседник. Вдумчивый. Размышляющий. Понимающий.
В то время меня увлекла поэзия Марины Цветаевой, женская и многослойная, как черная вуаль.
Время ей выдалось странное, зыбкое. Судьба досталась трагичная. Стихи она выплескивала на бумагу, как бокал с болью, с кровью. Напополам. Её поэзия завораживала, в воображении рисовались батальные сцены.
"…если б знамя мне доверил полк,
И вдруг бы ты предстал перед глазами —
С другим в руке — окаменев как столб,
Моя рука бы выпустила знамя…"
И я сразу видела: Поле битвы. Знаменосец с горном и со стягом. Звон стали. Крики поверженных, упавших и затоптанных. Стоны раненых. Ржание лошадей. Кругом все кипит, только руку протяни.
А он стоит над этой схваткой. У него лишь знамя и сигнальная труба. И сила духа. И единственное задание: сберечь знамя полка. Если знамя реет над полем брани, значит наша высота не взята. Наши ряды не смяты противником. Еще есть шанс на победу.
Знаменосец со знаменем был главным ориентиром на поле брани. Юный, безусый, самый последний в шеренге. Но именно на него в пылу боя, нет-нет да и оглядывались бывалые, седые вояки.Стоит ли? Держит? Знамя наше реет?
Отдать знамя, которое тебе доверили, в чужие руки, врагу – высшая степень предательства. Значит обесславить всё. Страшный грех. А Цветаева хотела сказать, что любовь превыше всего. Любовь объяснит предательство. Оправдает.
Вот такую дискуссию я и развернула со своим поклонником. Про Любовь, про предательство. Про Цветаеву. Про поэзию.
Что я вообще могла об этом знать в 18 лет? Судить? Примерять на себя?! Давать оценки? Я рассуждала, недоумевала, горячилась. Пыталась разобрать творчество великой Цветаевой на составляющие.
Поклонник слушал. Молчал. Не дано ему много говорить. Бог задумал его таким, чтобы жизнь людям осложнять. Конкретно мне. Но согласно кивал своей гривой.
Годовщина свадьбы. 25-лет совместной жизни. Серебряная свадьба.
Устроили вечеринку. Все свои, близкие. Теплая атмосфера, душевные разговоры, воспоминания. Сидим торжественно-нарядные.
И тут старшая сестра мужа, с ней у него особенные, доверительные отношения, рассказывает историю из серии «как это было, как все начиналось»:
25 лет назад брательник всерьез влюбился.
"Она такая! Такая! Необыкновенная!" И последним аргументом к женитьбе, этаким козырным тузом из рукава на стол: «Она меня так любит! Так любит! Сказала мне, что ради меня Родину готова предать! И знамя! Все! Решено! Женюсь!»
Чё-о-о-о??! Ты охерел? Ты чего там наплёл про меня?
Так вот, молодежь. Любите друг друга! Разговаривайте! Но не забывайте следить за формулировками и описывать свои чувства корректно и доступно, с поправкой на интеллект собеседника. А то не все способны оценить ваши посылы и мысли правильно!
Здоровья и всех благ!
|
|