связь поддерживаю → Результатов: 1


4.

Я влюбился в эту девочку в первый же день, когда мама привела меня в первый класс, а ее привел в тот же самый первый класс ее отец. Это была миниатюрная девочка, похожая на ангела, с прозрачной кожей на цыплячьих запястьях, с красивым личиком, половину которого занимали огромные синие грустные глаза. Скуповатое осеннее северное солнце сначала попадало в эти огромные глазищи, и лишь потом миллионами лучиков разлеталось по праздничным букетам, цветным бантам, форменным бляхам и кокардам первоклашек. Я влюбился мгновенно и бесповоротно. И эта солнечная влюбленность продолжалось все восемь лет, пока мы учились в одном классе. Я подозреваю, что до сих пор это чувство влюбленности никуда не делось из моего сердца, хотя за долгие-долгие годы, минувшие с тех пор, когда я видел ее в последний раз (а это было весной 1962 года, когда мы закончили восьмой класс и разошлись по разным школам), я, естественно, не раз влюблялся, женился, разводился и снова влюблялся…

Нина Смирнова была из офицерской семьи, жили они на дальней окраине Вологды у берега реки в старом деревянном домике с огородом. Ее мама была портнихой, и в те, мягко говоря, скудные годы Нина всегда была прекрасно одета. Все в ней было гипертрофировано аккуратно, ладно и изящно. Всегда разные и всегда белоснежные воротнички, манжетики, изящные пуговки, заколочки, ленточки и шнурочки вызывали во мне чувство восхищения и преклонения перед этим буквально природным совершенством и гармонией. Все восемь лет, которые мы проучились вместе, я жил с этим чувством восхищения и преклонения - тайным чувством, которым невозможно было (стыдно!) поделиться ни с братом, ни с ближайшим другом. Как ни странно, я до сих пор помню ее всегда тщательно отутюженное светло-коричневое вельветовое платьице под форменным фартуком, легкую шубку из серого кроличьего меха и темную вязаную шапочку. Что-то очень особенное должно было происходить в душе мальчишки, чтобы он стал замечать такие вещи…!
Эта влюбленность будила во мне порой довольно странные реакции – я хорошо помню, как меня радовало, что количество букв в ее фамилии совпадает с количеством букв в моей, что она сидит в соседнем ряду точно на таком же месте, что и я в своем, что у нас с ней одинаковые отчества … Правда, огорчало то, что в классе было еще пара-тройка ребят, фамилии которых имели точно такое же количество букв, и что в третьем ряду точно на том же месте сидит самый сильный в классе Вовка Кудряшов, что маму Витьки Упадышева зовут так же, как ее маму.
Конечно, я был не единственным мальчишкой в классе, кто был тайно или явно влюблен в нее. Да, и трудно было в нее не влюбиться - настолько разительно отличалась она от своих одноклассниц, настолько резко выделялась она из общей среды. В то же время я не помню, чтобы она кого-то из мальчишек выделяла. По-крайней мере, я абсолютно точно знал, что на меня она особого внимания не обращала. Удивительно, но это вовсе не порождало во мне какой-то досады, боли или душевных мук, даже не доставляло мне каких бы то ни было неудобств - мне хватало моей очарованности, которая накрыла меня в первую встречу и только росла с годами. Лишь однажды что-то похожее на ревность горячей иголкой коснулось моего сердца. Это случилось, когда наш «астроном» Витя Огородов (а он действительно очень рано и очень всерьез заинтересовался астрономией) сделал потрясающе интересный доклад о Марсе… Я увидел, какими глазами Она смотрела на Витьку в эти минуты…!

Нина была домашним ребенком в интеллигентной семье. Ее высказывания всегда удивляли меня взрослой рассудительностью и необычностью взгляда на вещи. Сейчас я понимаю, что ее юная память легко усваивала интересные сентенции из разговоров взрослых, а логика отличницы легко адаптировала их к потребностям нашего детского, а потом юношеского общения. Хотя я должен сказать, что она всегда стояла несколько в стороне от событий в нашем довольно сплоченном школьном содружестве. И школьная и послешкольная дворовая жизнь пацанов и девчонок здесь, на окраине Вологды, была бурной и насыщенной, но, я думаю, Нина жила в другом мире, более взрослом и сложном, более интеллектуальном и чувственном, чем наш простой и ясный, добрый и жестокий дворовый мир городской окраины.

Каждый год с приближением летних каникул я с грустью понимал, что предстоят три долгих месяца, когда я не смогу ежедневно видеть ее и слышать ее голос. Конечно, в первые же летние дни поток интересных и важных событий целиком захватывал меня, не оставляя ни времени, ни сил для грустных переживаний. Зато последние дни перед Первым сентября были для меня наполнены сладким ожиданием. Я знал, что я обязательно увижу ее! Мир вокруг меня расцветал уже от одной этой мысли! И до сих пор я вспоминаю эти минуты как одни из самых светлых в моей жизни, как исключительный подарок судьбы…

Надо сказать, что моя потребность каждый день видеть ее заставляла меня совершать необычные поступки. Когда я болел и не ходил в школу, я при первой возможности сбегал из дому и, спрятавшись за деревьями, ждал, когда она с подружкой будет возвращаться после школы домой. Если бы кто-то из приятелей увидел меня в этот момент и понял бы, зачем я здесь, я бы прошел через такой позор в собственном дворе, как если бы меня увидели с нотной папочкой под мышкой (суров и безапелляционен был в те времена мальчишечий кодекс чести!).

Наш класс был очень сплоченным - с 1 по 8 класс состав его был практически неизменен. Может быть, поэтому многие из нас до сих пор в контакте друг с другом. Я знаю судьбы многих своих одноклассников, но, к сожалению, Нина Смирнова исчезла с нашего горизонта, и ее судьба для меня и для тех одноклассников, с кем я поддерживаю связь, пока остается неизвестной. Когда появилась возможность поиска в Интернете, я, естественно, попытался найти ее по ее прежней фамилии СМИРНОВА НИНА ВЛАДИМИРОВНА, но, к сожалению, положительного результата поиск не дал.

Я абсолютно уверен, что это был необыкновенный человек, и судьба ее должна была сложиться необыкновенно.

Кем, а главное (и может быть даже важнее!) – какой! она стала в этой долгой взрослой жизни?