Результатов: 255

251

История несмешная. Даже трагическая.

В культурной столице России, в музыкальной и околомузыкальной тусовке, возможно усмотрели бы некий комизм в ситуации, что маэстро лишился коллекции смычков и твердолобую кореянку жену не пронять ничем: не пошатнуть, не пропилить - ни смычком (в смысле переносном и прямом) ни бензопилой.

История про Москву и москвичей.

Профессор Московской консерватории им. П. И. Чайковского, солист и педагог Сергей Кравченко оказался в непростой ситуации: по его словам, часть ценных личных вещей и большая коллекция скрипок и смычков оказались у его бывшей супруги и пасынка.

Сергей Иванович утверждает, что около двух лет назад ему просто не открыли дверь в квартиру — в ней остались его мобильный телефон, 13 300 евро наличными, два заграничных паспорта и именно коллекция инструментов, на сбор которой ушли десятилетия.
Часть имущества вернули, но, по словам музыканта, наиболее ценные предметы до сих пор не возвращены.
Кроме того, ещё до этого инцидента пасынок Ко Иоханн, по утверждению Кравченко, перевёл с его банковского счёта почти 1,5 млн рублей без разрешения.
Музыкант обращался в полицию по обоим эпизодам, но следственные органы отказали в возбуждении уголовного дела.
Коллекцию маэстро собирал постепенно в течение примерно 35 лет — многое куплено во Франции, часть приобретений датируется ещё до брака.
На все инструменты и смычки у него имеются сертификаты; первый смычок он приобрёл у финского ученика ещё в 1990-е годы. При выборе маэстро ориентировался на фамилии признанных мастеров: первым в его собрании был английский мастер Джозеф Хилл.
Иногда инструменты он покупал не для себя, а для учеников — на поездках за рубежом выбирал лучшие экземпляры для студентов.
По словам Кравченко, каждый инструмент имеет «свой голос».

Профессор настаивает, что коллекция не полностью является совместно нажитым имуществом: многие скрипки и смычки были куплены задолго до брака, в том числе та самая скрипка Гварнери, которой он пользовался больше всего.
Эту скрипку маэстро купил ещё до женитьбы; инструмент ранее принадлежал известным музыкантам — братьям Ширинским и даже был рекомендован Давидом Ойстрахом для его ученицы.

Оценить стоимость самых дорогих предметов коллекции трудно — цены растут.
Сейчас, по его словам, скрипка Гварнери может стоить около 200 тыс. евро, а престижные смычки Турта — от 300 до 600 тыс. евро.
Смычки особенно дорожают, потому что их сложнее восстановить: треснувшую скрипку можно склеить и играть, а сломанный смычок почти теряет ценность.
Лучшие смычки делают из бразильского фернбамбука, который практически вырублен, и новые посадки дают материал очень медленного роста — деревья достигают нужного размера минимум за сто лет.
Есть и более дешёвые африканские аналоги, но они уступают по качеству.
Помимо материала, на цену смычка влияют оформление и отделка: простые — с металлическими обрамлениями, для средней категории используют черное дерево, а золотая отделка и черепаховая колодка удваивают стоимость.
В его коллекции были и фирменные смычки с гравировкой — подарки лучших французских мастеров.

Описывая инцидент с потерей коллекции, Кравченко рассказал: однажды вернулся домой и обнаружил, что жена и пасынок не стали впускать его в квартиру, заявив позже полиции, будто он забрал свои вещи.
По словам музыканта, он остался без одежды, без скрипки и без документов. Сейчас он приобрёл два новых смычка, а скрипку ему временно предоставил Фонд Черногории — итальянский инструмент XIX века.
По документам квартира принадлежит бывшей жене; на одной лестничной площадке у маэстро есть ещё одна квартира, купленная им за собственные средства.
Он утверждает, что после развода имел бы право на половину, но выяснилось, что квартира оказалась зарегистрирована на сына супруги, и таким образом он потерял значительную часть имущества.

О бывшей супруге, Ли Е Хи, Кравченко говорит, что она окончила консерваторию в Корее, но не работала по специальности и прекратила связь со своей дочерью на родине из-за несогласия с выбором зятя.
По мнению музыканта, это многое говорит о её характере. Отдельно он перечисляет вещи, которые не вернули: два загранпаспорта, все дипломы, большинство наград и грамот (в том числе награду от председателя Совета Федерации), почти вся одежда — из семнадцати костюмов ему отдали только один, пропали норковая шуба и шапка, часть нот и дорогие книги — одна стоила 1 600 евро.

Кравченко также рассказывает о длительных периодах, когда жена переставала с ним разговаривать из-за, как ему казалось, мелочей: например, на репетиции она потребовала сделать 20 фотографий до концерта; он отказался, и в ответ был бойкот, который длился месяцы.
Сходные реакции и раньше мешали их отношениям: спор о поездке на лечение в Турцию тоже вызывал длительное презрительное молчание.

Отношения с пасынком маэстро характеризует как “нормальные”: он помогал ему материально, в том числе с ремонтом квартиры.
По оценке Сергея Ивановича, как исполнитель Ко Иоханн средний, но как педагог «приличный» — Кравченко лично рекомендовал его на преподавательскую должность в консерваторию.
Сейчас у пасынка истекает контракт, и вопрос о его продлении остаётся открытым.

О судьбе смычков Сергей Иванович говорит, что не знает, где они: возможно, жена спрятала их или продаёт по одному. Смычки легко унести в чемодане, теоретизирует музыкант.
В январе 2024 года Кравченко подал два заявления в полицию района Тропарево-Никулино — о хищении инструментов, наличных, паспортов и телефона, а также о несанкционированном переводе с его счёта 1 340 000 рублей. По обеим проверкам вынесено решение об отказе в возбуждении уголовного дела — мотивировка: отсутствие состава преступления.
Полицейские зафиксировали, что скрипки действительно находятся у супруги; она заявила, что приобретала их сама, в том числе и скрипку Гварнери.
Защита музыканта утверждает, что нашла свидетелей, подтверждающих покупку этой скрипки Сергеем Ивановичем у мастера Анатолия Кочергина в 2005 году — за два года до его брака с Ли Е Хи.
Сейчас поданы жалобы в прокуратуру и полицию с требованием отменить решение об отказе в возбуждении уголовных дел.
Мастера, обслуживавшие инструменты Кравченко, подтверждают наличие у него большой коллекции — по их свидетельствам, у маэстро было 56 смычков.
Местонахождение смычков не установлено.
Эксперт Министерства культуры подтвердил, что маэстро обращался к нему в ноябре 2023 года, прося на время скрипку и смычок, чтобы выступить на концерте.

Из Сети

252

В 1970 году трое исследователей из Университета Южной Калифорнии — Дональд Нафтлин, Джон Вар и Фрэнк Доннелли - решили проверить кое-что провокационное. Они обратили внимание, что студенты и слушатели часто оценивают преподавателей не по содержанию лекций, а по внешней убедительности: насколько лектор харизматичен, остроумен, активно жестикулирует, рассказывает истории, а не по тому, действительно ли он чему-то учит.
Чтобы проверить эту мысль, учёные придумали один из самых дерзких экспериментов в истории педагогики.
Для выступления они наняли профессионального актёра - человека с отличной дикцией, выразительной мимикой, приятной внешностью и идеальной способностью держать зал.
Имя актёра в отчётах не раскрывается до сих пор, но знают, что он ни дня не работал в науке, не был ни преподавателем, ни врачом.
Ему придумали убедительную биографию:
Доктор Майрон Л. Фокс - эксперт по применению математической теории игр в медицине.
Звучит впечатляюще, хотя на деле - ни один из слушателей не имел ни малейшего представления, что такое «теория игр в медицинском образовании», и потому не мог понять, имеет ли лектор отношение к теме.
Организаторы сделали всё, чтобы лекция звучала научно, но при этом не содержала никакого реального смысла:
текст составили из фрагментов научных статей, между которыми не было логической связи;
добавили псевдонаучные термины;
вставили парадоксальные, местами противоречивые утверждения;
разбавили всё шутками, актёрскими паузами, улыбками и уверенной манерой речи.
Например, актёр произносил фразы вроде:
«Преобладание эмоциональной адаптивности над когнитивной реактивностью способствует повышению парадигмальной обусловленности» - то есть красивый набор слов, который фактически не значит ничего.
Именно это исследователи и хотели: пустую лекцию с эффектной подачей.
Эксперимент проходил не среди студентов-первокурсников, а среди опытных врачей, психиатров, психологов и педагогов.
Это была конференция для специалистов, которые привыкли оценивать лекции критически и должны были бы сразу заметить абсурдность содержания.
Но… Актёр разыграл свою роль безупречно:
уверенная походка;
мягкий, но энергичный голос;
улыбка профессора, который «точно знает, о чём говорит»;
импровизация;
шутки;
риторические вопросы;
активная жестикуляция;
постоянная демонстрация «уверенности».
Содержание лекции практически невозможно было пересказать - оно не имело смысла. Но подача была настолько убедительной, что зал слушал внимательно, качал головами, делал заметки.
Некоторые даже задавали вопросы, на которые актёр так же уверенно отвечал бессмыслицей, но слушатели всё равно были довольны.
Оценки, которые потрясли исследователей.
После лекции участникам раздали анкеты.
И произошло невероятное:
большинство слушателей поставили «доктору Фоксу» очень высокие оценки;
его называли «выдающимся специалистом»;
отмечали «яркий стиль», «новый взгляд на проблему» и «интеллектуальную глубину» выступления;
многие благодарили его за лекцию;
никто (!) не заметил, что содержание бессмысленно.
Учёные были поражены: слушатели не просто “повелись” на актёра - они искренне верили, что получили полезные знания.
Эффект доктора Фокса стал доказательством того, что:
Харизма часто важнее содержания.
Если человек говорит уверенно и эмоционально, мозг воспринимает речь как компетентную - даже если смысла нет.
Мы склонны доверять «экспертам», если они выглядят как эксперты. Статус, тон, манера говорить - вызывают автоматическое доверие.
Оценка преподавания по впечатлению - опасный путь. Харизматичный «учитель» может получить высшие баллы, даже если не научил ничему.
Именно по такому принципу работают «тренеры по успеху»
Бизнес-коучи, спикеры «быстрых заработков», авторы «мотивационных марафонов» - часто используют те же механизмы: создают иллюзию экспертности, но не дают реального содержания.
Результаты были опубликованы в 1973 году в статье «The Doctor Fox Lecture: A Paradigm of Educational Seduction», и с тех пор этот случай цитируют во всём мире.
Эксперимент стал классикой педагогики и психологии, и его до сих пор изучают в вузах, на тренингах для преподавателей, в курсах по критическому мышлению, в программах подготовки врачей.
Он навсегда вошёл в историю как яркая демонстрация того, что стиль подачи может полностью замаскировать отсутствие содержания.

253

Попалось мне тут американское пособие по лингвострановедению России.
Лингвострановедение - такая дисциплина для продвинутых студентов, которые уже хорошо усвоили грамматику и все остальное, и теперь им надо разобраться, не как говорят, а что имеют ввиду

Вот семь ключевых особенностей нашей с вами речи, по мнению авторов книги

1. Русские постоянно используют в речи огромное количество сарказма и черного юмора, не нужно воспринимать всё, что они говорят, буквально
2. Русские со школы очень хорошо знают свою классическую литературу и часто цитируют её произведения в бытовой речи
3. Русские часто используют в речи мат не для оскорбления, а для связности или экспрессии
4. Русские широко используют в речи тюремный сленг (так называемый блатной жаргон). Даже люди, никак не связанные с тюремной культурой
5. Оскорбления в русской речи часто используются не для оскорбления, а чтобы показать расположение и приязнь (привет, старый черт, ну здорово, козлина - не конфликт, а разговор близких друзей)
6. Речь наполнена бытовым пессимизмом и жалобами, но это не значит, что люди на самом деле так думают всё время ждут худшего, это просто часть коммуникативной культуры
7. Часто ругают свою страну и правительство, но это не значит, что они все в оппозиции, это тоже не более, чем особенность коммуникации

Согласны? Узнали себя?

254

[b]Сертифицированный неверблюд, или Справка для любимой тёщи[/b]

Началось с того лета, когда жара стояла такая, что воробьи от неё на асфальте лапки вытягивали, как покойники. А у дачников, в том числе и у моей тёщи Марии Ивановны (в быту — «Маман», а по духу — генерал-полковник в запасе), началось обострение классического синдрома «закатать в банки всё, что не приколочено, и приколоченное тоже».

Сидим ужинаем. Ленка, жена, вяло ковыряет пюре, я мечтаю о литре холодного, а тёща сверлит меня взглядом, который обычно используют для разбора сантехнических узлов на предмет утечки.

И вдруг, отложив вилку, как маршал жезл, изрекает:
— На дачу я с вами не поеду.
— Чего? — спрашиваю. — Комаров испугалась?
— Тебя боюсь, Вася. Глаза у тебя… недобрые. Бегают. Да и в новостях говорили — у мужчин среднего возраста сейчас массовый съезд крыши. Короче, пока справку от психиатра не принесёшь, что ты не буйный, ноги моей в твоей «Ниве» не будет.

Я поперхнулся куском хлеба. Думал, шутит. Смотрю на Ленку — та глаза в тарелку уткнула, шепчет:
— Вась, ну сходи… Ей так спокойнее. А то она уже соседке рассказывала, что ты, возможно, скрытый маньяк.

Понял: проще отдаться на растерзание системе, чем объяснить, почему не хочешь этого делать.

На следующий день я попёрся в наш районный ПНД. Место то ещё: забор покосился, как моя вера в человечество, на входе охрана с кроссвордами «Словесные бои», а в коридоре витает стойкий букет — хлорка, валерьянка и безысходность в пропорции 2:1:5.

Очередь — отдельный спектакль. Сидит бабка, истово крестит дверь кабинета. Мужик в камуфляже шепотом материт свой телефон. Дама в шляпке с вуалью доказывает регистраторше, что её кота облучают соседи через розетку, «и вы все в курсе!». Я пристроился в угол, стараясь выглядеть максимально адекватно, что в этих стенах само по себе выглядело подозрительно.

Наконец заход. Врач — мужик лет шестидесяти, с лицом, будто он эту жизнь уже трижды прошёл и на четвёртый не сохранился. На бейдже выцвела фамилия: Моршанский.
— Жалобы? — спросил, не глядя.
— Тёща, — честно сказал я.
Он медленно поднял глаза. Во взгляде мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее сочувствие.
— Понимаю. Но в МКБ-10 такого диагноза, увы, нет. Хотя давно пора. Что конкретно?
— Требует справку, что я не псих. Иначе на дачу не едет.
— Святая женщина, — вздохнул доктор. — Заботится о вашей безопасности. Ну, давайте проверяться.

И понеслась. Сначала надели на меня шапку с проводами — будто готовили к связи с альфа-центром. Медсестра, напоминающая габаритами трансформаторную будку, намазала голову ледяным гелем и рявкнула:
— О бабах не думать! О работе не думать! Смотреть в точку!
Попробуй тут не думай, когда в носу чешется, а на башке — антенна для приёма сигналов из космоса.

Потом тесты. Эти самые кляксы Роршаха.
— Что видите?
— Кляксу.
— А если подумать?
— Ну… бабочку. Раздавленную.
— Агрессия, — черкает в блокноте. — А здесь?
Смотрю — вылитая тёща в бигудях, когда я случайно её рассаду уронил. Но понимаю: скажу правду — закроют.
— Облачко, — говорю. — Пушистое.
Врач хмыкнул:
— Скрытность. Ладно.

Через час Моршанский закрыл папку.
— Вроде наш, советский человек. Нормальный. Но справку сейчас не дам.
— Почему?!
— Печать у главврача. А главврач на конференции по борьбе с бюрократией. Будет через неделю. И вообще, вам ещё к наркологу надо. Вдруг вы не псих, а просто алкоголик? Это разные кабинеты.

Пошёл к наркологу. Там очередь быстрее, но веселее. Дыхнул в трубку, показал вены. Врач посмотрел на меня устало:
— Пьёшь?
— Как все.
— Значит, много. Справка платная, в кассу.

Неделю я жил как на иголках. Тёща звонила каждый вечер:
— Ну что? Не дают? Я так и знала! Ленка, запирай ножи на ночь!

Через неделю возвращаюсь в ПНД. Главврач вернулся, но, оказывается, закончились бланки. «Приходите завтра». На «завтра» заболела медсестра, у которой ключи от сейфа. Я уже начал реально дергаться, глаз затикал. Думаю, вот сейчас зайду — и меня точно повяжут, потому что я уже готов кидаться на людей.

На третий заход врываюсь к Моршанскому:
— Доктор! Дайте бумагу, или я сам себе диагноз поставлю!
Он молча достал бланк, шлёпнул три печати, расписался закорючкой, похожей на кардиограмму инфарктника.
— Держи, страдалец. 500 рублей в кассу как «добровольное пожертвование на шторы».

Вылетаю на улицу, сжимаю бумажку. Там чёрным по белому: «Психических отклонений не выявлено. На учёте не состоит». Я эту справку чуть не поцеловал.

Вечером торжественно кладу её на кухонный стол перед Мариванной. Та надевает очки, долго читает, проверяет печати на свет (вдруг подделка?).
— Ну что? — говорю победно. — Съели? Официально заявляю: я нормальный! У меня документ есть! А у вас, мама, есть справка, что вы не ведьма? Нету? Вот то-то же.

Тёща отложила листок, поджала губы и выдала гениальное:
— Справку-то ты купил, это понятно. В нашей стране всё продаётся. Но раз уж деньги потратил… так и быть, поеду. Грузи рассаду.

Сидим на даче. Вечер, комары жрут, я жарю шашлык. Ленка подходит, обнимает:
— Ты герой, Вась.
— Ага, — говорю. — Только знаешь, в чём прикол?
— В чём?
— Моршанский мне на прощание сказал: «Вы, Василий, к нам через полгодика заходите. Справка-то временная. А жизнь с такой тёщей любую психику расшатает, так что мы вам койку на всякий случай забронировали».

И вот смотрю я, как мама дорогая командует, куда мангал ставить, и думаю: а ведь доктор прав. Справка у меня есть. Но в этом дурдоме она — единственное, что связывает меня с реальностью.

А вчера я эту справку заламинировал и в рамку на стену повесил. Теперь, когда с женой спор заходит, я молча пальцем на неё показываю. Крыть им нечем — из всей семьи официальный документ о наличии мозгов только у меня.

P.S. Через полгода, кстати, зашёл к Моршанскому. Он только дату обновил. Сказал: «Хорошо держитесь. Но если тёща начнёт требовать справку, что вы не верблюд — сразу пишите заявление. Это уже моя специализация».

Кажется, я нашёл в этой системе не врага, а своего циничного союзника. И, кажется, это даже страшнее.

255

В английском языке существуют слова fact и factoid. Последнее можно перевести как "неважный факт", "фактик".

Пингвины не пьют пресную воду — они умеют опреснять соленую. В их теле есть специальные железы, которые выделяют соль из воды, которая выводится через особые желобки на клюве.

Коты по природе считают каждую комнату своей территорией, а закрытая дверь выглядит как попытка ограничить их власть. Но стоит открыть дверь — они заходят, осматриваются секунду и сразу уходят. Для них важен не вход, а доказательство, что доступ по-прежнему открыт и территория под контролем.

Если мужчина сделал тест на беременность, и тот дал положительный результат, это может означать наличие рака яичек.

Форточки на окнах встречаются только в России, некоторых странах бывшего СССР и Финляндии. В английском языке она так и называются — fortochka — потому что своего слова не возникло.

Китай — самая нерелигиозная страна на земле. Опрос американского Института общественного мнения Gallup, проведенный в 2015 году, показал, что 90% ее жителей являются убежденными атеистами.

Стоимость молока мышей превышает 22 000 долларов за литр. Мышиное молоко используют в медицине. Самки мышей синтезируют лактоферрин, который используют при производстве уникальных фармакологических препаратов.