1
У нас в институте долгое время работал некий Юра. Фотографом, и неплохим. Фотографии, слайды, на конференциях их показывать - такая вот работа. Потом он стал пить, потом - очень много пить, и в конце концов опустился окончательно, просто-таки до состояния самого настоящего бомжа. О фотографии уже вопрос не стоял, так что Юру перевели в дворники. Семьи у него не было, в квартире жила, вроде бы, сестра, так что он и жить перебрался в институт, в каморку под лестницу. У кого появлялась ненужная одежда, он приносил ее Юре, так что обмундирование у Юры было, можно сказать, казенное. Каждое утро, раньше всех сотрудников, Юра был на боевом посту и бодро держался за метлу, борясь с хроническим похмельем путем трудотерапии. Борода его развевалась по ветру, а вылинявшая тренировочная рубаха (летом) или женское потертое пальто (зимой), не знаю, где только он его отыскал, хлопали при порывах.
По вечерам Юра, распространяя зловоние и угрозу педикулеза, ходил по лабораториям в надежде выпить. Кто давал, кто прогонял, но в итоге часам к семи Юрино похмелье уступало массированному натиску и переходило в очередное беспамятство.
Пришел он и к нам. Спирта у меня тогда не было, о чем я так Юре и сказал. Но видно, его уже отовсюду прогнали, откуда могли, так что в глазах его были боль и отчаяние загнанного зверя. Порыскав взглядом по комнате, он вдруг сфокусировался и спросил:
- А это что у тебя там?
"А это" было пятилитровой бутылью со сливным спиртом.
|