Как я уже писал ранее служил я
двухгодичником. В стройбате. Стройбат
этот собственно говолря, ничего не
строил. Солдаты работали в поселковой
котельной кочегарами, на каком то
минизаводишке отливали из чугуния
водяные задвижки, так же трудились
грузчиками на разнообразных овощных и
промтоварных базах. Изредка, как правило
под праздники батальон занимался уборкой
улиц, либо ликвидацией последствий
праздничных шествий, сгребая в кучи
пустые водочные и пивные бутылки и
прочий первомайский мусор. Изредка, раз
в году рота посылалась разгружать эшелон
с цирком, ну всяких там слонов, лошадей
и прочий цирковой реквизит. Среди
офицеров это называлось "послать роту
качать слонам яйца". Но речь пойдет не
об этом. А о са-амом начале моей
армейской жизни.
Призвали меня в октябре, прямо на
праздники. Я сперва из Норильска приехал
в Новосибирск В нем в те времена
размещалось командование Сибирским
Военным Округом, в народе-Бундесвер. Из
Бундесвера меня откомандировали в
Барнаул, где стояла наша бригада. А
оттуда уже-в Тюмень.
В Барнауле меня экипировали, то бишь
выдали огроменную кучу обмундирования. Я
даже не догадывался, что офицеру СА
полагается столько одежды. Одних кальсон
три пары.. Двое суток я под чутким
руководством соседа по номеру в КЭЧ-
евской гостиничке, молоденького
лейтенантика медицинской службы пришивал
себе погоны, петлицы и прочие знаки
воинского различия. Занятие, доложу я,
не из приятных-исколол с непривычки все
пальцы. Одих погонов нужно было пришить
жуткое количество-на шинель
повседневную, на шинель парадную, на
китель повседневный, на китель парадный,
на плащ, на полевой бушлат, на ПШ... не
говоря уже о пришивании на все это
петлиц, протыкания звездочек в погонах..
Лейтенантик отнесся ко мне
доброжелательно, поделился иголками,
наперстком и зелеными нитками, и заодно
проинструктировал как правильно по
уставу нужно явиться в часть и
доложиться начальству о своем прибытии к
месту службы.
И вот настал тот дивный час моего
прибытия. Замерзший как собака, с
огроменным узлом с обмундированием
нахожу свой героический 1808 ОСТБ. На
КПП спрашиваю у солдата как пройти к
начальству. Солдатик смерял меня
скептическим взглядом, безошибочно
определив во мне шпака. Иду в штаб.
Раздевшись в коридоре, снявши шапку тучу
в дверь, громко топая сапогами вхожу в
кабинет комбата, отдаю честь и громко
рапортую: Товарищ полковник! Лейтенант
имярек к месту прохождения службы
прибыл!
Комбат удивленно поднял глаза, как то
невесело усмехнулся и буркнул: -к пустой
голове руку не прикладывают, товарищ
лейтенант...
Устроили меня временно в санчасти.
Название хорошее-санчасть. Так и
рисуются палаты, чистые простыни.. Ан
нет. Санчасть представляла собою
одноэтажную хибару с засыпными стенами
(это значит, что стены сделаны к примеру
из фанеры, внутрь насыпаны опилки) Воды,
туалета и прочих излишеств в санчасти не
было. Ночью температура падала ниже
нуля, недопитый чай замерзал в кружке.
Спать пришлось в полном обмундировании,
включая сапоги, накрывшись сверху поверх
надетой шинели одеялом и матрасом с
соседней койки.
Утром заявился я в свою первую роту.
Представление ротному прошло как по
маслу-при отдании чести шапку я оставил
на голове...
Не успел я представиться, как
выяснилось, что нужно уже бежать на
утренний развод на плацу. Как
выяснилось, моя должность называлась
"заместитель командира отдельной
строительно-технической роты по
произвозству", проще-замкомроты, и у
меня, как оказалось, на этом самом
разводе было свое место по строевому
уставу-слева от ротного. Стоим на плацу.
Вдруг играет оркестр, все делают
"смирно", я тоже. НШ, то бишь начальник
штаба через весь плац марширует под
оркестр навстречу комбату и зычно
докладает: Товариш Полковник! Отдельный,
1808-й строительный батальон на утренний
развод построен! Начальник штаба майор
Захаров! Комбат грузно поворачивается и
молодцевато говорит: Здравствуйте
товарищи военные строители"!
"Здра-жела -гав-гав-гав-гав!!!" -рявкает
батальон.
Комбат произносит с прежним накалом: "В
походную колонну! Поротно! Первый взвод
первой роты прямо,
остальные....... напра..... ВО!" И тут
батальон пришел в движение. Причем не в
хаотичное, а какое-то упорядоченное. Все
куда-то зашагали вокруг меня. Я
заметался. На меня шикнули, кто то
захихикал.. Заиграл оркестр, и я, под
хихиканье личного состава в кильватере
ротного куда-то там промаршировал по
плацу....
В этот же день ротный провел меня по
поселковым предприятиям, где трудились
наши доблестные воины. Провел по
отделам, представил. Потом сказал, что в
мои служебные обязанности входит
ежедневное посещение этих предприятий с
целью контроля личного состава. Ну
чтобы, значить, водку не пьянствовали,
девок особо не портили, и всяких
сталбыть безобразиев нарушали-но в меру.
А так же я должен был в конце месяца
получить на этих предприятиях справку об
заработанных солдатушками денюшках.
На следующее же утро я отправился в
обход. Сам. Захожу в бухгалтерию,
здороваюсь вежливо, интересуюся, как мол
тут мои солдатушки -ребятушки-работают?
И тут одна из тетушек, сидящая в отделе
как то странно на меня уставившись
произносит загадочную фразу: "Что
смотришь? Не узнал? А вчера, когда дверь
мне вышибал и кричал Мамаша открой-
узнавал, да? Какая я тебе Мамаша?"
Я от неожиданности растерялся, заблеял
что то типа "Вы меня очевидно с кем то
перепутали.." В ответ она, грозно
привстав со стула сказала-вот приду
сегодня в батальон комбату пожалуюсь-ты
у меня, женишок, попляшешь!!
М-да.. ситуация.. Иду в роту, к ротному,
рассказываю эту историю, преследуемый
каким то гаденьким внутренним чувством,
что изложение мое носит какой-то
оправдательный характер. Ротный
задумчиво потер подбородок и спросил-а
это не ты ей дверь ломал? Услышав мои
яростные заверения о непричастности, он
промолвил: -"Тогда это Шишел, больше
некому"
Шишлом называли за глаза командира
второй роты капитана Шишлакова, как
выяснилось очень эрудированного и
приятного в общении офицера, если б не
одно "но"... Шишел пил страшно, все что
горело, и допиваясь до совершенно
нечеловеческого состояния мог вытворить
такое, что потом на трезвую голову в его
голову даже прийти не могло. За что и
был разжалован из подводников в
стройбат. Ротный говорит-ты сходи к
нему, расскажи все, может он? А то
придет эта тетка жаловаться, укажет на
тебя комбату-насидишься на офицерсмкой
губе всласть, ты ж только второй день на
службе, тебя ж никто не знает-алкаш ты
или нет...
Иду к Шишелу, пребывающему с похмелья
(потом я выяснил, что он всегда в нем
пребывал), рассказываю. Шишел как то
напрягся и сказал: -Не, не я. Я вчера не
пил.
Ну чтож, делать нечего, сижу жду
дневного построения.
Ровно в 14-00 офицеры строятся перед
штабом. Выходит комбат. Со стороны КПП
солдатит ведет мою знакомицу прямо к
нам. Подходит, что-то на ухо шепчет
комбату, поворачивается к офицерскому
строю и показывает пальцем на......
командира третьей роты майора
Артеменка!!!!
Комбат мрачнеет лицом и командует: -майор
Артеменок, ко мне! Артеменок мелкой
рысью подбегает к комбату, они отходят
подальше от строя-нельзя офицеров ругать
в присутствии других офицеров и
подчиненных. Доносятся обрывки
"позор!... честь офицера советской
армии!!!..... целый майор, а не
может..... будете лично дверь менять,
товаприщ майор!!!... принесете мне
расписку..."
Майор Артеменок как побитая собака
возвращается в строй. В последствии
выяснилось, что в соседнем подьезде
проживала майорская полюбовница по имени
Маша, и майор спьяну попутал подьезды, и
ломясь в дверь кричал вовсе не Мамаша, а
Маша!
На следующий день ко мне подошел
Артеменок и спросил застенчиво-много ли
народу знает о прооизошедшем. Я честно
ответил-весь батальон. Не от меня
