ответственности общим → Результатов: 1


1.

Я помощник регионального депутата, наша приемная состоит из небольшого предбанника и собственно приемной, довольно большой комнаты, где стоят столы, мой и моей помощницы, Юлии.
А еще над нами какие-то сомнительные брокеры офис снимают. У меня складывается впечатление, что этим гражданам торговля на бирже «на сухую» (трезвыми) представляется бессмысленной. Квинтэссенцией каждого торгового дня является дикая ночная оргия с музыкой, битой посудой и девками. Празднуют столь самозабвенно, что на следующий день приезжают к одиннадцати и часто бегают в туалет пить живую воду из-под крана. Свое новоселье в нашем здании они отпраздновали уничтожением в туалете раковиной двух унитазов. Именно так, опечатки нет. Оторвали раковину и ею сокрушили два унитаза. После чего сочли свои дела в корпоративном туалете законченными и отправились допивать в офис. В итоге на два дня женский туалет стал общим. Такого единства противоположностей не припомнят местные старожилы. Брокеры ездят на черных тонированных крузаках и носят под мышкой пистолеты. Охрана их боится и прячется при первых звуках надвигающегося погрома. Вот интересно, что случится раньше: брокеры перебьют друг друга, или не выдержит здание? Ставки принимаются.
Впрочем, к делу. Накопились у меня старые кодексы. Наши законодатели не дают скучать и, руководствуясь принципом «нет предела совершенству», вносят поправки в законодательство с такой скоростью, что для промежуточных редакций не успевает сложиться правоприменительная практика. В связи с этим при покупке всяких кодексов на бумажном носителе приходится смотреть в том числе дату, в которую издание было подписано в печать. В силу оных обстоятельств, кодексов в уже неактуальных редакциях собрался вагон и маленькая тележка. Ненужный хлам пришлось урнировать старым проверенным способом- выложить на посетительский столик в предбаннике нашей многострадальной приемной. Граждане не дают там залеживаться любым материальным ценностям. Приезжаю в контору часам к десяти, смотрю, на входе какая-то бабка с двумя дерюжными мешками препирается с охранником. Он ее не хочет пускать в здание, а она ему втирает про необходимость куда-то позвонить. И, о чудо, называет номер нашего кабинета. Юльчег уже на месте, хатка открыта. Потому не тороплюсь и в холле первого этажа занимаю наблюдательную позицию. Бабкина экспрессия подавила охранника, морально и физически. Бастион пал и она действительно ломанулась в сторону приемной. С моего поста видна часть предбанника, продолжаю наблюдение. Старуха вламывается в предбанник, окидывает помещение хищным взглядом и начинает динамично набивать свои мешки моими кодексами!
При этом периодически вынимает из мешка побитую жизнью пластиковую «полторашку», отхлебывает из нее какой-то жидкости и продолжает свое дело. Книжек много, мешки набиты под завязку. Бабка окидывает добычу критическим взглядом и волочет мешки к охраннику. Ставит их перед ним и наказывает сторожить, пока она не вернется («а то ходют всякие тут, оглянуться не успеешь, как сопрут уже! Ты мне смотри тут!»)!
После чего отправляется снова в приемную! Слышу, начинает что-то бубнить Юльке, Юлька ей отвечает. Во мне боролись чувство ответственности и малодушное желание свалить открытым к отступлению путем. Но ответственность взяла верх и я потащился в свое депутатское логово, предчувствуя долгий и неконструктивный диалог с избирательницей.
Когда я вошел в помещение, бабка практически залезла к Юльке на стол и размахивая руками вещала уже на повышенных тонах. Суть экспрессивного монолога заключалась в том, что у старухи грыжа и депутат должен оказать финансовую помощь на проведение жизненно необходимой операции. Пришлось поздороваться и попросить посетительницу слезть со стола. Сообщить ей, что операции по грыжесечению входят в набор ОМС и выполняются бесплатно любому гражданину Российской Федерации. А судя по тому, как гражданка упаковывала в мешки литературу, а потом мешки эти, килограмм 30, лихо тащила через весь этаж, встреча с милицией для нее представляется гораздо более вероятной перспективой, чем попадание в больницу.
Такого поворота событий бабка явно не ожидала и с моим словами натурально со стола сползла и села на пол. Затем, что-то обдумав, бодро вскочила, зыркнула на меня и засеменила к выходу.
Мы с Юлькой весело смеялись, а из коридора раздался звук падающего предмета. Выскочив наружу, мы обнаружили, что убегавшая бабка столкнулась с двигающимся в сторону живительного туалетного родника брокером. Брокерский взгляд свидетельствовал о полном отсутствии многозадачности, нечеловеческом душевном и телесном страдании, и полной нетипичности сложившейся для пациента ситуации. Скульптурную композицию завершала перевернутая лавка.
Первой оправилась бабка. Она повторно проворно вскочила на ноги, пнула одной ногой брокера, отпихнула другой ногой скамейку, схватила мешки и вырвалась на вольный ветер.
Брокер сидел на полу и пялился полными безумия глазами на лежащую перед ним скамейку. Охранник традиционно спрятался в свою будку. Мы с Юлькой уже рыдали.