моё чувствую → Результатов: 5


2.

Когда я учился в 4-ом классе, у меня случилось воспаление аппендицита.
Итак, операция. Привезли меня в операционную, надели маску для наркоза, и постепенно моё тело начало заволакивать какой-то негой.
Вообщем, я чувствую, что отрубаюсь. Вдруг надо мной включили яркую лампу, и я, испугавшись, что меня прямо сейчас начнут резать, закричал:
- Подождите, я ещё не уснул!
Последнее, что я слышал - это хохот врачей.

3.

Ничего подобного!

Особенности психики наших бредовых пациентов таковы, что любое, даже самое невероятное действие или переживание находит своё объяснение, и с точки зрения пациента выглядит вполне логичным. Есть система, и в эту систему можно уложить абсолютно всё: от подставных соседей, которых заселили с целью слежки (причём весь подъезд) до челябинского метеорита (видите, как я постарался, всё обошлось малой кровью, а ведь мог бы и армагеддец приключиться!).

Как-то раз пригласили меня на консультацию в наркологию. Мол, надо бы посмотреть одну пациентку, а то картина уж очень не похожа на интоксикационный психоз, что-то не сходится.

Веронику (назовём её так) привезли в стационар муж и свекровь: девушка, с их слов, накурилась какой-то смеси и часа три солировала в роли Мамая на просторах отдельно взятой квартиры. Помимо убитого интерьера, у семьи к даме было ещё несколько серьёзных претензий.

Ну ладно — связалась с реанимированной МММ. Ну, бог с ним — вбухала туда семьдесят тысяч, которые заняла у своих родителей. Ну, убедилась, что вложенные деньги действительно делают человека очень богатым, и все мы даже знаем фамилию этого человека. Взяла кредит, чтобы рассчитаться со стариками, когда стало ясно, что вложенные деньги не вернуть — ну, взяла и взяла.

Но пытаться реструктурировать задолженность, набирая всё новые и новые кредиты, при этом не вкладывая ни копейки собственных средств — это уже ни в какие ворота! То-то коллекторы каждый божий день звонят: не иначе, соскучились. И вот ведь непонятливые какие: объясняешь им, куда надо пойти, даёшь чёткие координаты — так нет, всё равно заблудятся и перезвонят!

Попав в отделение, Вероника пару дней вела себя спокойно. А на третий стала пробовать двери на вероникоустойчивость. И всё пеняла докторам: мол, держите тут цвет нации среди всякого отребья, гады. Ну, ничего, я вас всех тут выведу на чистую воду!

На беседу с психиатром Вероника согласилась охотно: мол, пусть убедится, кто больше дурак — она или муж со свекровью, которые её сюда упекли!

- Так вы же разбомбили всю квартиру, - сказал я. - Вероятно, они беспокоились за ваше психическое здоровье.

- Ничего подобного! - тут же возразила Вероника. - Я просто показала им, что ремонт, который делала фирма, был некачественным! И мебель они купили дрянную! Я ведь им говорила: не надо экономить на себе!

- А может быть, на вас так подействовала та курительная смесь, которую вы перед этим употребили? Вы вообще часто этим балуетесь?

- Ничего подобного! - был ответ. - Я просто показала свекрови, что мой муж не такой ангелочек, каким она его мнит. Я вскрыла его косяки: нашла у него пакетик со смесью и бульбулятор, продемонстрировала, как это делается, предложила ей самой дунуть — но ведь она у нас правильная! А теперь вы меня за дуру считаете. А эти двое чистенькие и при нимбах. И где, спрашивается, справедливость, доктор?

- Ну, хорошо. Предположим, всё так и было, - кивнул я. - Тогда поясните мне вот что. Вы, насколько я знаю, вкладывали деньги в МММ, чтобы получить прибыль, и когда...

- Ничего подобного! - воздела перст Вероника. - Причём тут прибыль? Я планомерно и целенаправленно внедрилась в эту организацию, чтобы развалить её изнутри и подобраться поближе к Мавроди! Организация развалилась? Развалилась.

- А Мавроди? - спросил я. - Разве вы оказались к нему поближе? По мне так вовсе даже наоборот.

- Ничего подобного! - привычно возразила Вероника. - Я чувствую нашу астральную связь! И он теперь от меня никуда не денется. Я его из-под земли достану!

- Ладно, доставайте, не имею ничего против. - я успокаивающе поднял ладони. - Но скажите мне, пожалуйста, вот что. Брать кредиты, чтобы заткнуть финансовую прореху, а потом кредиты, чтобы покрыть предыдущие кредиты — это разве дальновидно? Где ваша способность планировать свои действия и просчитывать вероятные последствия?

- Ничего подобного! - я знал, я знал, что она это скажет. - Я боролась с банковским террором! С их опричниками! Мне надо было их спровоцировать! А то шлют, понимаешь, свои карточки направо и налево, заманивают!

- Но ведь, активировав карту, вы соглашаетесь с условиями договора, что к ней прилагается, так?

- Ничего подобного! - и почему я был уверен, что это услышу? - они мне карточку прислали? Прислали. Она в моём почтовом ящике? В моём! На моей территории! Значит, и карта, и всё, что на ней есть — моё! Точка! Никаких процентов! Никаких звонков! Они первые начали эту войну! Но я им всем покажу! Я их выведу на чистую воду!

Вероника расходилась всё больше и больше, и коллега-нарколог, выскользнувший в ходе диалога за дверь, вернулся с запиской, что спецбригада уже в пути.

На следующий день я зашёл в приёмный покой нашей больницы уточнить, привозили ли к ним девушку из наркологии.

- Какую именно? - спросила диспетчер. - из наркологии вчера был целый урожай.

- Ту, которая на любой вопрос отвечала «ничего подобного!»

- Аа, эту! Привозили, привозили.

- Она сильно была против? - поинтересовался я.

- Поначалу да, - ответила диспетчер. - Но потом доктор сказал ей, что сейчас отпустит на все четыре стороны, и она может разбираться с банками, ремонтом квартиры и свекровью хоть до посинения, раз уж она такая смелая.

- А она?

- Она ответила — мол, ничего подобного, кладите меня скорее, я и отсюда могу управлять ходом событий. На том и порешили.

4.

Случилось, мне попасть в больничку.
Вот как бывает – за всю жизнь не имел даже карточки в поликлинике, все
болячки были только результатами травм и ранений. Жизнь прожил и не
знал, что такое насморк, или похмельный синдром, и тут – на тебе! Первый
поход к участковому врачу, обернулся срочным вызовом неотложки прямо в
поликлинику. С ветерком и музычкой домчали до ЦГХ, если кто знает.
Спасибо, телефоны теперь у каждого имеются. Позвонил. Пока делали
экспресс – анализы, рядом появилась дочка.
Вместе почитали стандартный текст, подписавшись под которым, пациент
брал на себя всю ответственность за неудачный исход операции. Пришёл
посмотреть меня хирург – приятный молодой человек, которому предстояло
провести ремонт моего двигателя. Заверил нас, что до меня у него уже
около трёхсот оперируемых прошло. Анестезиолог тоже опытный и
внимательный. Делают они всё грамотно, аккуратно, независимо от того, на
какой основе попал на стол клиент. Никому ничего платить не надо. Всё
будет хорошо…, но, всё таки, если есть какая – то возможность
отблагодарить, то они будут очень благодарны.
Я, свою очередь, заверил доктора, что очень рад, что меня будет
оперировать именно он. Сам я ничего не боюсь и понимаю, что лично мне
станет лучше, при любом исходе операции.
Наутро покатили.
Привязали покрепче и стали прилаживать к морде лица маску. Было
любопытно, как будет действовать наркоз. Внезапно маску убрали. Лежу,
прикидываю - по какой это причине прекратили подготовку. Тут замечаю,
что света нет совсем и рядом никого нет. Ни хрена себе! Бросили меня и
свалили. Постепенно глазки стали к темноте привыкать, кручу головой
туда-сюда, уже отчетливо вижу на стене полоску света. За дверью светло.
Начинаю соображать, что нахожусь совсем в другом помещении. Как же,
думаю, я не заметил, что меня перевезли в другое место. Попытка
подняться ни к чему не привела – мало того, что тяжесть в теле
необычайная, так ещё и запутали меня всякими шлангами и проводами. Рядом
приборы какие-то, а людей никого. Хотя, где-то далеко, слышны какие-то
голоса.
Стало понятно, что самое интересное я проспал - операция закончилась.
Сколько времени прошло неизвестно. Ещё непонятно, как, в этой ситуации,
простите, «до ветру» сходить. Как только мысль эта коснулась моего
мозга, так сразу ни о чём другом я уже думать не мог. Хочу в туалет и
всё тут. Ничего больше не хочу. Наконец, посчастливилось дотянуться до
клавиши в изголовье. Нажал раз, другой. Слышу голоса приближаются. Дверь
распахнулась и в палату вошли сразу три спасительницы и один спаситель.
Наперебой сообщили мне, что я жив, показания все хорошие и, главное, что
сейчас глубокая ночь, я должен спать, выздоравливать и не мешать
дежурить.
Как бы неудобно не было, но я объяснил причину беспокойства. Одна
дамочка сунула руку под моё одеяло, и успокоила, сказав, что со мной
утка и мне больше ничего не надо. С весёлым гомоном компания удалилась.
Тему завёл, аж самому неудобно. Ну, ладно.
Лежу и продолжаю мучиться.
Не знаю, по какой причине, охватили меня такие боли и спазмы, что ровным
счётом ничего не могу поделать. Набрался наглости и снова надавил на
кнопку вызова.
В ответ на мою жалобу о спазмах, дежурная успокоила – сказала, что
завтра суббота, послезавтра воскресенье, а вот в понедельник в отделение
пригласят уролога, и тот разберётся почему у меня не получается
«сходить».
Своим искромётным юмором она так развеселила всех дежуривших коллег, что
стало ясно, что среди них нет ни одного трезвого.
Одна барышня наклонилась поближе и громким шёпотом поведала:
- Мужчина, вы платили хирургу? Вот он пусть за вами и смотрит. А если
ещё будете среди ночи трезвонить на всю реанимацию, то мы соберём
коллективную жалобу со всех палат, что вы ночами буяните и мешаете
больным спать.
Попробовал наорать, но только рассмешил экзекуторов. С хохотом свалили.
Лежу, мучаюсь, вполголоса матерюсь. Не выходит у меня ничего, хоть
тресни. Смотрю, а на тумбочке моей стоит пластиковая поллитровочка с
водичкой. Решил тут я попробовать клин клином вышибить – напиться, так,
чтобы … Короче, хуже уже не будет. Дотянулся до бутылочки, испил водицы,
а как стал бутылочку эту обратно на тумбочку ставить, чувствую,
бутылочка эта ровно стоять не желает, а с поверхности тумбочки моей,
стал свет голубой разливаться. Пошарил, и в руке оказался мой родной
телефон сотовый.
Без раздумий звоню в скорую помощь. Излагаю причину вызова. Так и так,
мучаюсь, мол, от боли, но ничего не получается. Спрашивают фамилию,
возраст, а как дошло до адреса, то мой ответ, что лежу в кардиологии
знаменитого центра, поверг женщину, на том конце провода, в шок.
Переспросила, не шутка ли это пьяная. Попросила успокоиться и подождать.
Не прошло пяти минут, как в коридоре началась беготня. Ко мне в палату
влетели две знакомые «дежурные по концлагерю». Я сразу стал «миленьким»
и «лапочкой». И стали расспрашивать про самочувствие, и попросили
постараться повернуть к ним лицом попочку, и сделали мне такой
эффективный укольчик, что напряжение и спазмы как рукой сняло, и всё у
меня чудесно получилось, и получается, дай им Бог здоровья, по сей день.
Пока засыпал, слышал хождение по палатам. Очень сильный интерес к
здоровью пациентов возник среди ночи у персонала.
В понедельник, после переезда в другую палату, ко мне пришёл мой хирург.
Послушал, то -да сё. Улыбается. Спрашивает:
- жалоб нет?
- обещали – говорю – сто грамм к ужину, да не подали.

Изобретателям сотовой связи, отдельное спасибо!

5.

Шутки – шутками, а в Далласе (и области) 44 по Цельсию... Жарко, однако!
А тут еще дочка из садика притащила какую-то дрянь, типа ангины. Голос
сел конкретно, не всегда понятно, что говорю.

А теперь амбула. Обсуждаем с коллегой (пусть будет Джон) схему обработки
информации, поступающей с океанских судов. Подхожу к белой доске,
начинаю рисовать, попутно объясняя: здесь у меня это, тут у меня то. А в
этом направлении идёт мой корабль (рисую стрелочку).

Вдруг, Джона начинает пучить. Он надувается, краснеет. Глаза сначала
округляются, потом квадратизируются. Я аж остановился на полуслове...

Наконец, Джон выдыхает и спрашивает меня вкрадчиво, - "что, прости, твоё
идёт в этом направлении"? Чувствую, что что-то не то. Обычно, в таких
случаях, лучше всего использовать синонимы. Корабль мой, говорю, туда
идёт. Только вместо слова ship использую слово boat.

До Джона доходит и он начинает сползать под стол от хохота.

А теперь представьте себе картину его глазами. Приходит коллега с
шелестящим голосом, рисует: здесь у меня это, тут у меня то. Потом,
рисуя стрелочку, заявляет: а в этом направлении движется моё дерьмо
(shit). На полном серьёзе, с теми же интонациями, как будто направление
движения его дерьма является важной частью схемы измерений. Видимо, у
Джона богатое воображение :-)))