Анекдоты про бабы давали |
2
Помню, как один парень на полном серьезе рассказывал мне, что наливал полную ванную шампанского, чтобы там плескаться с бабами, и они, бабы ему за это давали с огоньком и плескались в ванной с шампанским.
И вот сегодня я подумал, что, вероятно, я зря ему поверил тогда, лет 25-35 тому назад. Ведь слизистая у баб, ну там, ну вы понимаете, да и у мужиков чувствительна, так что сидеть в 10-12% спиртовом растворе не очень-то и приятно, сожжешь все на хрен. А я ведь поверил, да и он тогда работал на НЗШВ (Завод шампанских вин), и у него технически действительно было столько шампанского, что он мог не только ванную набрать, а даже небольшой детский бассейн, и ему это ничего не стоило. Обманул он меня, а я, идиот, ему поверил, даже представлял, как это выглядит, ну примерно.
|
3
Было это лет 10 назад. Тогда работал в Интернет-компании. Был там один балбес. Гадёныш этот женился на хорошей девчонке, а в свадебное путешествии уехал с мамой... На наши вопросы, что за херня, отвечал просто, женился, потому что надоело за шлюх платить, а так бабы ему не давали и от армии прятаться, а с мамой уехал, потому что она его вырастила... Девчонка подала на развод после его отлёта.
|
|
4
Во времена СССР мой двоюродный брат Серёга служил борттехником в транспортной авиации ВВС. Ну и захотелось ему денег подзаработать с чеками (тогда валюту не давали) для магазинов "Берёзка". Ну, как водится, подал рапорт по команде, и рапорт был рассмотрен вышестоящим командованием положительно. Попал служить в Африку, в Анголу (будь она неладна). Жарища адова, с бабами африканскими заигрывать нельзя, ибо особисты не дремлют, да и бабы все сплошь заразные. Народ в бедности страшной, злой, подозрительный. В город их конечно вывозили на экскурсии и по магазинам, но централизованно. А так всё время на базе околачивались.
И вот первый полёт. Загружают их по самое не-балуй стрелковым оружием и боеприпасами. Маршрут - дальний аэродром в мятежной провинции. Командир сразу загрустил (он уже третий год там служил): "Жопа, мужики. Летим к партизанам, которые, типа, за нас. Берите пистолеты на всякий случай. Если что, лучше застрелиться, чем в плен попасть". Взлетели. Дошли до точки без проблем. Сели. Оказалось, что это не аэродром, а дорога недостроенная прямо в джунглях. Сидят, курят. Тишина. Вдруг со всех сторон к самолёту начали бежать вооружённые, одетые как попало люди. Подъехало насколько джипов. Ну, открыли наши грузовую аппарель, а негры давай ящики с оружием и боеприпасами вытаскивать. Потом внезапно, как появились, так и исчезли. Опять тишина. Все пот вытирают, а брат у командира спрашивает: "Батя, чего не взлетаем?". Тот отвечает: "Странно, обычно с ними наши военные советники на приёмку груза прибывают. А тут даже как будто нас и не заметили. Что-то здесь не то. Ну ладно, взлетаем".
Вернулись на базу, пошли на доклад. Зашли к командиру, доложили. Командир спокойно выслушал и говорит: "Сейчас пришла радиограмма от партизан: "Спасибо за груз, еле его отбили. В следующий раз будем в точке разгрузки без опозданий".
Вот так и летали. Непонятно, кому везли, и непонятно, кто получал - свои или чужие.
Я потом, посмотрев по видику, братом из Анголы привезённому, фильм "Эйр Америка", долго ржал. Ну прям один-в один...
|
|
5
Говорят на Мундиале,
Ай-люли, ай-люли!
Бабы русские давали
Как смогли. Ох, смогли!
Обслужили даже геев
Под шумок...
Говорят и Акинфеев,
Что-то смог.
И его волшебны ляжки,
И растяжку, и шпагат,
Не забудут ввек испашки -
Не дал, гад!
Но прошли те Мундиали,
Ай-люли, ай-люли!
Бабы русские рожали
И в грязи, и в пыли.
Нарожали "всяких геев",
Вот итог, так итог!
А несчастный Акинфеев
Не остался чуть без ног.
Ведь его лохматы ляжки,
Прям по самое яйце,
Захотели взять монашки,
Побирашки с РПЦ.
Настрогали с них бы мощи,
Хоть на день, хоть на год,
Подороже иль попроще,
Покупай, дурной народ!
А родившие мамашки
Посдадут детей в приют,
Где им сказ про Чебурашку -
Черножопую мордашку,
Воспиташки, няшки-фашки, аденоидно* споют.
* строка памяти Аденоида Хинкеля.
|
|
6
Я был очень близок со своим дедом и думал, что я знал о нём почти всё, но оказалось, это не так. После недавнего разговора с матерью и её двоюродным братом я выявил одну страницу его биографии, которой и делюсь с Вами. Мне кажется, что эта история интересна. Предупреждаю, будет очень длинно.
Все описываемые имена, места, и события подлинные.
"Памятник"
Эпиграф 1: "Делай, что должно, и будь, что будет" (Рыцарский девиз)
Эпиграф 2: "Если не я за себя, то кто за меня? А если я только за себя, то кто я? И если не сейчас, то когда?" (Гилель)
Эпиграф 3: "На чём проверяются люди, если Войны уже нет?" (В.С. Высоцкий)
Есть в Гомельщине недалеко от Рогачёва крупное село, Журавичи. Сейчас там проживает человек девятьсот, а когда-то, ещё до Войны там было почти две с половиной тысячи жителей. Из них процентов 60 - белорусы, с четверть - евреи, а остальные - русские, латыши, литовцы, поляки, и чехи. И цыгане - хоть и в селе не жили, но заходили табором нередко.
Место было живое, торговое. Мельницы, круподёрки, сукновальни, лавки, и, конечно, разные мастерские: портняжные, сапожные, кожевенные, стекольные, даже часовщик был. Так уж издревле повелось, белорусы и русские больше крестьянствовали, латыши и литовцы - молочные хозяйства вели, а поляки и евреи ремесленничали. Мой прадед, например, кузню держал. И прапрадед мой кузнецом был, и прапрапра тоже, а далее я не ведаю.
Кузнецы, народ смекалистый, свои кузни ставили на дорогах у самой окраины села, в отличие от других мастеров, что селились в центре, поближе к торговой площади. Смысл в этом был большой - крестьяне с хуторов, деревень, и фольварков в село направляются, так по пути, перед въездом, коней перекуют. Возвращаются, снова мимо проедут, прикупят треноги, кочерги, да ухваты, ведь таскать их по селу смысла нет.
Но главное - серпы, основной хлеб сельского кузнеца. Лишь кажется, что это вещь простая. Ан нет, хороший серп - работа штучная, сложная, больших денег стоит. Он должен быть и хватким, и острым, и заточку долго держать. Хороший крестьянин первый попавшийся серп никогда не возьмёт. Нет уж, он пойдёт к "своему" кузнецу, в качестве чьей работы уверен. И даже там он с десяток-два серпов пересмотрит и перещупает, пока не выберет.
Всю позднюю осень и зиму кузнец в работе, с утра до поздней ночи, к весне готовится. У крестьян весной часто денег не было, подрастратили за долгую зиму, так они серпы на зерно, на льняную ткань, или ещё на что-либо меняли. К примеру, в начале двадцатых, мой прадед раз за серп наган с тремя патронами заполучил. А коли крестьянин знакомый и надёжный, то и в долг товар отдавали, такое тоже бывало.
Прадед мой сына своего (моего деда) тоже в кузнецы прочил, да не срослось. Не захотел тот ремесло в руки брать, уехал в Ленинград в 1939-м, в институт поступать. Летом 40-го вернулся на пару месяцев, а осенью 1940-го был призван в РККА, 18-летним парнишкой. Ушёл он из родного села на долгие годы, к расстройству прадеда, так и не став кузнецом.
Впрочем, время дед мой зря не терял, следующие пяток лет было, чем заняться. Мотало его по всей стране, Ленинград, Кавказ, Крым, и снова Кавказ, Смоленск, Польша, Пруссия, Маньчжурия, Корея, Уссурийск. Больших чинов не нажил, с 41-го по 45-ый - взводный. Тот самый Ванька-взводный, что днюет и ночует с солдатами. Тот самый, что матерясь взвод в атаку поднимает. Тот самый, что на своём пузе на минное поле ползёт, ведь меньше взвода не пошлют. Тот самый, что на своих двоих километры меряет, ведь невелика шишка лейтенант, ему виллис не по ранжиру.
Попал дед в 1-ую ШИСБр (Штурмовая Инженерно-Сапёрная Бригада). Штурмовики - народ лихой, там слабаков не держат. Где жарко, туда их и посылают. И долго штурмовики не живут, средние потери 25-30% за задание. То, что дед там 2.5 года протянул (с перерывом на ранение) - везение, конечно. Не знаю если он в ШИСБр сильно геройствовал, но по наградным листам свои награды заработал честно. Даже на орден Суворова его представляли, что для лейтенанта-взводного случай наиредчайший. "Спины не гнул, прямым ходил. И в ус не дул, и жил как жил. И голове своей руками помогал."
Лишь в самом конце, уже на Японской, фартануло, назначили командиром ОЛПП (Отдельного Легкого Переправочного Парка). Своя печать, своё хозяйство, подчинение комбригу, то бишь по должности это как комбат. А вот звание не дали, как был вечный лейтенант, так и остался, хотя замполит у него старлей, а зампотех капитан. И такое бывало. Да и чёрт с ним, со званием, не звёздочки же на погонах главное. Выжил, хоть и штопаный, уже ладно.
Пролетело 6 лет, уже лето 1946-го. Первый отпуск за много лет. Куда ехать? Вопрос даже не стоит. Велика страна, но места нет милей, чем родные Журавичи. От Уссурийска до Гомельщины хоть не близкий свет, но летел как на крыльях. Только ехал домой уже совсем другой человек. Наивный мальчишка давно исчез, а появился матёрый мужик. Небольшого роста, но быстрый как ртуть и опасный как сжатая пружина. Так внешне вроде ничего особого, но вот взгляд говорил о многом без слов.
Ещё в 44-м, когда освобождали Белоруссию, удалось побывать в родном селе пару часов, так что он видел - отчий дом уцелел. Отписался родителям, что в эвакуации были - "немцев мы прогнали навсегда, хата на месте, можете возвращаться." Знал, что его родители и сёстры ждут, и всё же, что-то на душе было не так, а что - и сам понять не мог.
Вернулся в родной дом в конце августа 1946-го, душа пела. Мать и сёстры от радости сами не свои, отец обнял, долго отпускать не хотел, хоть на сантименты был скуп. Подарки раздал, отобедал, чем Господь благословил и пошёл хозяйство осматривать. Село разорено, голодновато, но ничего, прорвёмся, ведь дома и стены помогают.
А работы невпроворот. Отец помаленьку опять кузню развернул, по договору с колхозом стал работать и чуток частным образом. На селе без кузнеца никак, он всей округе нужен. А молотобойца где взять? Подкосила Война, здоровых мужиков мало осталось, все нарасхват. Отцу далеко за 50, в одиночку в кузне очень тяжело. Да и мелких дел вагон и маленькая тележка: ограду починить, стены подлатать, дров наколоть, деревья окопать, и т.д. Пацаном был, так хозяйственных дел чурался, одно шкодство, да гульки на уме, за что был отцом не раз порот. А тут руки, привыкшие за полдюжину лет к автомату и сапёрной лопатке, сами тянулись к инструментам. Целый день готов был работать без устали.
Всё славно, одно лишь плохо. Домой вернулся, слабину дал, и ночью начали одолевать сны. Редко хорошие, чаще тяжёлые. Снилось рытьё окопов и марш-бросок от Выборга до Ленинграда, дабы вырваться из сжимающегося кольца блокады. Снилась раскалённая Военно-Грузинская дорога и неутолимая жажда. Снился освобождённый лагерь смерти у города Прохладный и кучи обуви. Очень большие кучи. Снилась атака на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина и оторванная напрочь голова Хорунженко, что бежал рядом. Снилась проклятая высота 199.0 у села Старая Трухиня, осветительные ракеты, свист мин, мокрая от крови гимнастёрка, и вздутые жилы на висках у ординарца Макарова, что шептал прямо в ухо - "не боись, командир, я тебя не брошу." Снились обмороженные чёрно-лиловые ноги с лопнувшей кожей ординарца Мешалкина. Снился орущий от боли ординарец Космачёв, что стоял рядом, когда его подстрелил снайпер. Снился ординарец Юхт, что грёб рядом на понтоне, срывая кожу с ладоней на коварном озере Ханко. Снился вечно улыбающийся ротный Оккерт, с дыркой во лбу. Снился разорванный в клочья ротный Марков, который оступился, показывая дорогу танку-тральщику. Снился лучший друг Танюшин, командир разведвзвода, что погиб в 45-м, возвращаясь с задания.
Снились горящие лодки у переправы через реку Нарев. Снились расстрелянные власовцы в белорусском лесочке, просящие о пощаде. Снился разбомблённый госпиталь у переправы через реку Муданьцзян. Снились три стакана с водкой до краёв, на донышке которых лежали ордена, и крики друзей-взводных "пей до дна".
Иногда снился он, самый жуткий из всех снов. Горящий пароход "Ейск" у мыса Хрони, усыпанный трупами заснеженный берег, немецкие пулемёты смотрящие в упор, и расстрельная шеренга мимо которой медленно едет эсэсовец на лошади и на хорошем русском орёт "коммунисты, командиры, и евреи - три шага вперёд."
И тогда он просыпался от собственного крика. И каждый раз рядом сидела мама. Она целовала ему шевелюру, на щёку капало что-то тёплое, и слышался шёпот "майн зунеле, майн тайер кинд" (мой сыночек, мой дорогой ребёнок).
- Ну что ты, мама. Я что, маленький? - смущённо отстранял он её. - Иди спать.
- Иду, иду, я так...
Она уходила вглубь дома и слышалось как она шептала те же самые слова субботнего благословения детям, что она говорила ему в той, прошлой, почти забытой довоенной жизни.
- Да осветит Его лицо тебя и помилует тебя. Да обратит Г-сподь лицо Своё к тебе и даст тебе мир.
А он потом ещё долго крутился в кровати. Ныло плохо зажившее плечо, зудел шрам на ноге, и саднила рука. Он шёл на улицу и слушал ночь. Потом шёл обратно, с трудом засыпал, и просыпался с первым лучом солнца, под шум цикад.
Днём он работал без устали, но ближе к вечеру шёл гулять по селу. Хотелось повидать друзей и одноклассников, учителей, и просто знакомых.
Многих увидеть не довелось. Из 20 пацанов-одноклассников, к 1946-му осталось трое. Включая его самого. А вот знакомых повстречал немало. Хоть часть домов была порушена или сожжена, и некоторые до сих пор стояли пустыми, жизнь возрождалась. Возвращались люди из армии, эвакуации, и германского рабства. Это было приятно видеть, и на сердце становилось легче.
Но вот одно тяготило, уж очень мало было слышно разговоров на идиш. До войны, на нём говорило большинство жителей села. Все евреи и многие белорусы, русские, поляки, и литовцы свободно говорили на этом языке, а тут как корова языком слизнула. Из более 600 аидов, что жили в Журавичах до войны, к лету 1946-го осталось не более сотни - те, кто вернулись из эвакуации. То же место, то же название, но вот село стало совсем другим, исчез привычный колорит.
Умом-то он понимал происходящее. Что творили немцы, за 4 года на фронте, повидал немало. А вот душа требовала ответа, хотелось знать, что же творилось в родном селе. Но вот удивительное дело, все знакомые, которых он встречал, бродя по селу, напрочь не хотели ничего говорить.
Они радостно встречали его, здоровались, улыбались, сердечно жали руку, даже обнимали. Многие расспрашивали о здоровье, о местах, куда заносила судьба, о полученных наградах, о службе, но вот о себе делились крайне скупо. Как только заходил разговор о событиях недавно минувших, все замыкались и пытались перевести разговор на другую тему. А ежели он продолжал интересоваться, то вдруг вспоминали про неотложные дела, что надо сделать прямо сейчас, вежливо прощались, и неискренне предлагали зайти в другой раз.
После долгих расспросов лишь одно удалось выяснить точно, сын Коршуновых при немцах служил полицаем. Коршуновы были соседи моих прадеда и прабабушки. Отец, мать и трое сыновей. С младшим, Витькой, что был лишь на год моложе, они дружили. Вместе раков ловили, рыбалили, грибы собирали, бегали аж в Довск поглазеть на самого маршала Ворошилова, да и что греха таить, нередко шкодничали - в колхозный сад лазили яблоки воровать. В 44-м, когда удалось на пару часов заглянуть в родное село, мельком он старого Коршунова видал, но поговорить не удалось. Ныне же дом стоял заколоченный.
Раз вечерком он зашёл в сельский клуб, где нередко бывали танцы под граммофон. Там он и повстречал свою бывшую одноклассницу, что стала моей бабушкой. Она тоже вернулась в село после 7-ми лет разлуки. Окончив мединститут, она работала хирургом во фронтовом госпитале. К 46-му раненых осталось в госпитале немного, и она поехала в отпуск. Её тоже, как и его, тянуло к родному дому.
От встречи до предложения три дня. От предложения до свадьбы шесть. Отпуск - он короткий, надо жить сейчас, ведь завтра может и не быть. Он то об этом хорошо знал. Днём работал и готовился к свадьбе, а вечерами встречались. За пару дней до свадьбы и произошло это.
В ту ночь он спал хорошо, тяжких снов не было. Вдруг неожиданно проснулся, кожей ощутив опасность. Сапёрская чуйка - это не хухры-мухры. Не будь её, давно бы сгинул где-нибудь на Кавказе, под Спас-Деменском, в Польше, или Пруссии. Рука сама нащупала парабеллум (какой же офицер вернётся с фронта без трофейного пистолета), обойма мягко встала в рукоятку, тихо лязгнул передёрнутый затвор, и он бесшумно вскочил с кровати.
Не подвела чуйка, буквально через минуту в дверь раздался тихий стук. Сёстры спали, а вот родители тут же вскочили. Мать зажгла керосиновую лампу. Он отошёл чуть в сторонку и отодвинул щеколоду. Дверь распахнулась, в дом зашёл человек, и дед, взглянув на него, аж отпрянул - это был Коршунов, тот самый.
Тот, увидев смотрящее на него дуло, тут же поднял руки.
- Вот и довелось свидеться. Эка ты товарища встречаешь, - сказал он.
- Ты зачем пришёл? - спросил мой прадед.
- Дядь Юдка, я с миром. Вы же меня всю жизнь, почитай с пелёнок, знаете. Можно я присяду?
- Садись. - разрешил прадед. Дед отошёл в сторону, но пистолет не убрал.
- Здрасте, тётя Бейла. - поприветствовал он мою прабабушку. - Рад, что ты выжил, - обратился он к моему деду, - братки мои, оба в Красной Армии сгинули. Дядь Юдка, просьба к Вам имеется. Продайте нашу хату.
- Что? - удивился прадед.
- Мать померла, братьев больше нету, мы с батькой к родне подались. Он болеет. Сюда возвращаться боязно, а денег нет. Продайте, хучь за сколько. И себе возьмите часть за труды. Вот все документы.
- Ты, говорят, у немцев служил? В полицаи подался? - пристально глянул на него дед
- Было дело. - хмуро признал он. - Только, бабушку твою я не трогал. Я что, Дину-Злату не знаю, сколько раз она нас дерунами со сметаной кормила. Это её соседи убили, хоть кого спроси.
- А сестру мою, Мате-Риве? А мужа её и детей? А Файвеля? Тоже не трогал? - тихо спросла прабабушка.
- Я ни в кого не стрелял, мамой клянусь, лишь отвозил туда, на телеге. Я же человек подневольный, мне приказали. Думаете я один такой? Ванька Шкабера, к примеру, тоже в полиции служил.
- Он? - вскипел дед
- Да не только он, батька его, дядя Коля, тоже. Всех перечислять устанешь.
- Сейчас ты мне всё расскажешь, как на духу, - свирепо приказал дед и поднял пистолет.
- Ты что, ты что. Не надо. - взмолился Коршунов. И поведал вещи страшные и немыслимые.
В начале июля 41-го был занят Рогачёв (это городок километров 40 от Журавичей), потом через пару недель его освободили. Примерно месяц было тревожно, но спокойно, хоть и власти, можно сказать, не было. Но в августе пришли немцы и начался ад. Как будто страшный вирус напал на людей, и слетели носимые десятилетиями маски. Казалось, кто-то повернул невидимый кран и стало МОЖНО.
Начали с цыган. По правде, на селе их никогда не жаловали. Бабы гадали и тряпки меняли, мужики коней лечили.. Если что-то плохо лежало, запросто могли украсть. Теперь же охотились за ними, как за зверьми, по всей округе. Спрятаться особо было негде, на севере Гомельской области больших лесов или болот нету. Многих уничтожали на месте. Кое-кого привозили в Журавичи, держали в амбаре и расстреляли чуть позже.
Дальше настало время евреев. В Журавичах, как и в многих других деревнях и сёлах Гомельщины, сначала гетто было открытым. Можно было сравнительно свободно передвигаться, но бежать было некуда. В лучшем случае, друзья, знакомые, и соседи равнодушно смотрели на происходящее. А в худшем, превратились в монстров. О помощи даже речь не шла.
Коршунов рассказал, что соседи моей прапрабабушки решили поживиться. Те самые соседи, которых она знала почти 60 лет, с тех пор как вышла замуж и зажила своим домом. Люди, с которыми, казалось бы, жили душа в душу, и при трёх царях, и в страшные годы Гражданской войны и позже, при большевиках. Когда она вышла из дома по делам, среди бела дня они начали выносить её нехитрый скарб. Цена ему копейка в базарный день, но вернувшись и увидев непотребство, конечно, она возмутилась. Её и зарубили на собственном дворе. И подобных случаев было немало.
В полицаи подались многие, особенно те, кто помоложе. Им обещали еду, деньги и барахлишко. Они-то, в основном, и ловили людей по окрестным деревням и хуторам. Осенью всех пойманных и местных согнали в один конец села, а чуть позже вывезли за село, в Больничный лес. Метров за двести от дороги, на опушке, был небольшой овражек, там и свершилось кровавое дело. Немцам даже возиться особо не пришлось, местных добровольцев хватало.
Коршунов закончил свой рассказ. Дед был хмур, уж слишком много знакомых имён Коршунов упомянул. И убитых и убийц.
- Так чего ты к нам пришёл? Чего к своим дружкам за помощью не подался? - спросил прадед.
- Дядя Юдка, так они же сволочи, меня Советам сдадут на раз-два. А если не сдадут, за дом все деньги заберут себе, а то я их не знаю. А вы человек честный. Помогите, мне не к кому податься.
Прадед не успел ответить, вмешался мой дед.
- Убирайся. У меня так и играет всё шлёпнуть тебя прямо сейчас. Но в память о братьях твоих, что честно сражались, и о былой дружбе, дам тебе уйти. На глаза мне больше не попадайся, а то будет худо. Пшёл вон.
- Эх. Не мы такие, жизнь такая, - понуро ответил Коршунов и исчез в ночи.
(К рассказу это почти не относится, но, чтобы поставить точку, расскажу. Коршунов пошёл к знакомым с той же просьбой. Они его и выдали. Был суд. За службу в полиции и прочие грехи он получил десятку плюс три по рогам. Дом конфисковали. Весь срок он не отсидел, по амнистии вышел раньше. В конце 50-х он вернулся в село и стал работать трактористом в колхозе.)
- Что мне с этим делать? - спросил мой дед у отца. - Как вспомню бабушку, Галю, Эдика, и всех остальных, сердце горит. Я должен что-то предпринять.
- Ты должен жить. Жить и помнить о них. Это и будет наша победа. С мерзавцами власть посчитается, на то она и власть. А у тебя свадьба на носу.
После женитьбы дед уехал обратно служить в далёкий Уссурийск и в родное село вернулся лишь через несколько лет, всё недосуг было. В 47-м пытался в академию поступить, в 48-м бабушка была беременна, в 49-м моя мать только родилась, так что попал он обратно в Журавичи лишь в 50-м.
Ожило село, людьми пополнилось. Почти все отстроились. Послевоенной голодухи уже не было (впрочем, в Белоруссии всегда бульба с огорода спасала). Жизнь пошла своим чередом. Как и прежде пацаны купались в реке, девчонки вязали венки из одуванчиков, ходил по утрам пастух, собирая коров на выпас, и по субботам в клубе крутили кино. Только вот когда собирали ландыши, грибы, и землянику, на окраину Больничного леса старались не заходить.
"Вроде всё как всегда, снова небо, опять голубое. Тот же лес, тот же воздух, и та же вода...", но вот на душе у деда было как то муторно. Нет, конечное дело, навестить село, сестёр, которые к тому времени уже повыходили замуж, посмотреть на племяшей и внучку родителям показать было очень приятно и радостно. Только казалось, про страшные дела, что творились совсем недавно, все или позабыли или упорно делают вид, что не хотят вспоминать.
А так отпуск проходил очень хорошо. Отдыхал, помогал по хозяйству родителям, и с удовольствием нянчился с племянниками и моей мамой, ведь служба в Советской Армии далеко не сахар, времени на игры с ребёнком бывало не хватало. Всё замечательно, если бы не сны. Теперь, помимо всего прочего, ночами снилась бабушка, двое дядьёв, двое тётушек, и 5 двоюродных. Казалось, они старались ему что-то сказать, что-то важное, а он всё силился понять их слова.
В один день осенила мысль, и он отправился в сельсовет. Там работало немало знакомых, в том числе бывший квартирант родителей, Цулыгин, который когда-то, в 1941-м, и убедил моих прадеда и прабабушку эвакуироваться. Сам он, во время Войны был в партизанском отряде.
- Я тут подумал, - смущаясь сказал дед. - Ты же знаешь, сколько в нашем селе аидов и цыган убили. Давай памятник поставим. Чтобы помнили.
- Идея неплохая, - ответил ему Цулыгин. - Сейчас, правда, самая горячая пора. Осенью, когда всё подутихнет, обмозгуем, сделаем всё по-людски.
В 51-м семейство снова поехало в отпуск в Журавичи. Отпуск, можно сказать, проходил так же как и в прошлый раз. И снова дед пришёл в сельсовет.
- Как там насчёт памятника? - поинтересовался он.
- Видишь ли, - убедившись что их никто не слышит, пряча взгляд, ответил Цулыгин, - Момент сейчас не совсем правильный. Вся страна ведёт борьбу с агентами Джойнта. Ты пойми, памятник сейчас как бы ни к месту.
- А когда будет к месту?
- Посмотрим. - уклонился от прямого ответа он. - Ты это. Как его. С такими разговорами, особо ни к кому не подходи. Я то всё понимаю, но с другими будь поосторожнее. Сейчас время такое, сложное.
Время и впрямь стало сложное. В пылу борьбы с безродными космополитами, в армии начали копать личные дела, в итоге дедова пятая графа оказалась не совсем та, и его турнули из СА, так и не дав дослужить всего два года до пенсии. В 1953-м семья вернулась в Белоруссию, правда поехали не в Журавичи, а в другое место.
Надо было строить новую жизнь, погоны остались в прошлом. Работа, садик, магазин, школа, вторая дочка. Обыкновенная жизнь обыкновенного человека, с самыми обыкновенными заботами. Но вот сны, они продолжали беспокоить, когда чаще, когда реже, но вот уходить не желали.
В родное село стали ездить почти каждое лето. И каждый раз терзала мысль о том, что сотни людей погибли страшной смертью, а о них не то что не говорят, даже таблички нету. У деда крепко засела мысль, надо чтобы всё-таки памятник поставили, ведь времена, кажется, поменялись.
И он начал ходить с просьбами и писать письма. В райком, в обком, в сельсовет, в местную газету, и т.д. Регулярно и постоянно. Нет, он, конечно, не был подвижником. Естественно, он не посвящал всю жизнь и силы одной цели. Работа школьного учителя, далеко не легка, и если подходить к делу с душой, то требует немало времени. Да и повседневные семейные заботы никто не отменял. И всё же, когда была возможность и время, писал письмо за письмом в разные инстанции и изредка ходил на приёмы к важным и не важным чинушам.
Возможно, будь он крупным учёным, артистом, музыкантом, певцом, или ещё кем-либо, то его бы услышали. Но он был скромный учитель математики, а голоса простых людей редко доходит то ушей власть имущих. Проходил год за годом, письма не находили ответа, приёмы не давали пользы, и даже в тех же Журавичах о событиях 1941-го почти забыли. Кто постарше, многие умерли, разъехались, или просто, не желали прошлое ворошить. А для многих кто помладше, дела лет давно минувших особого интереса не представляли.
Хотя, безусловно, о Войне помнили, не смотря на то, что День Победы был обыкновенный рабочий день. Иногда проводились митинги, говорились правильные речи, но о никаких парадах с бряцаньем оружия и разгоном облаков даже речи не шло. Бывали и съезды ветеранов, дед и сам несколько раз ездил в Смоленск на такие.
На государственном уровне слагались поэмы о героизме советских солдат, ставились монументы, и снимались кино. Чем больше проходило времени, тем больше становилось героев, а вот о погибших за то что у них была неправильная национальность, практически никто и не вспоминал. Фильмы дед смотрел, книги читал, на встречи ездил и... продолжал просить о памятнике в родном селе. Когда он навещал Журавичи летом, некоторые даже хихикали ему вслед (в глаза опасались - задевать напрямую ШИСБровца, хотя и бывшего, было небезопасно). Наверное, его последний бой - бой за памятник - уже нужен был ему самому, ведь в его глазах это было правильно.
Правду говорят, чудеса редко, но случаются. В 1965-м памятник всё-таки поставили. Может к юбилею Победы, может просто время пришло, может кто-то важный разнарядку сверху дал, кто теперь скажет. Ясное дело, это не было нечто огромное и величественное. Унылый серый бетонный обелиск метра 2.5 высотой и несколько уклончивой надписью "Советским Гражданам, расстрелянным немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной Войны" Это было не совсем то, о чём мечтал дед, без имён, без описания событий, без речей, но главное всё же сбылось. Теперь было нечто, что будет стоять как память для живых о тех, кого нет, и вечный укор тем, кто творил зло. Будет место, куда можно принести букет цветов или положить камешек.
Конечно, я не могу утверждать, что памятник появился именно благодаря его усилиям, но мне хочется верить, что и его толика трудов в этом была. Я видел этот мемориал лет 30 назад, когда был младшеклассником. Не знаю почему, но он мне ярко запомнился. С тех пор, во время разных поездок я побывал в нескольких белорусских деревнях, и нигде подобных памятников не видел. Надеюсь, что они есть. Может, я просто в неправильные деревни заезжал.
Удивительное дело, но после того как обелиск поставили, плохие сны стали сниться деду намного реже, а вскоре почти ушли. В 2015-м в Журавичах поставили новый памятник. Красивый, из красного мрамора, с белыми буквами, со всеми грамотными словами. Хороший памятник. Наверное совпадение, но в том же году деда снова начали одолевать сны, которые он не видел почти 50 лет. Сны, это штука сложная, как их понять???
Вот собственно и всё. Закончу рассказ знаменитым изречением, автора которого я не знаю. Дед никогда не говорил эту фразу, но мне кажется, он ею жил.
"Не бойся врагов - в худшем случае они лишь могут тебя убить. Не бойся друзей - в худшем случае они лишь могут тебя предать. Но бойся равнодушных - они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательства и убийства."
|
|
7
Белорусов зовут бульбашами. Они не обижаются. "Бульба" - это по-белорусски картошка. Поначалу мне это показалось странным: питаются белорусы очень хорошо и разнообразно, и доля картошки в ней не маленькая, но не настолько, чтобы ... пока не залип перед прилавком Дома Книги в Минске, на котором лежала книга "500 блюд из картофеля". Съездив с классом "на картошку" и познакомившись с бескрайними её полями и классической белорусской пейзанской кухней, согласился с термином, а со временем и сам немного обульбашился. Обульбашиться - это как обрусеть, только наоборот.
У знакомых есть дочка, настоящая белорусочка-блондинка с зелёно-голубыми глазами. Гламурность ей по возрасту ещё не положена, но она уже тренируется:
- Доча, воспитательница жалуется, почему ты в садике не обедала?
- Картошку давали, а я её не люблюуууу!!!
- Вот поедешь к бабе в деревню, чем она тебя кормить будет?
- Бульбой! У бабы бульба вкусная!
Ээээ ... хммм ...
- а если я тебе бульбы сварю, будешь?
- Конечно!
Наутро в детском саду отменили картошку. У детей повысился аппетит. Рецептура осталась неизменной, и на одном мерчандайзинге эффект продержался не очень долго. А когда бульбу опять заменили на картошку, комбинаторы и вовсе потерпели поражение. Возмущённые дети жаловались мамам, что им под видом картошки давали бульбу.
А вот со взрослыми такое проходит, и довольно часто.
|
|
8
Я никогда не любил вино.
Не понимал этот напиток абсолютно. Очень кисло, или напротив — слишком сладко, пахнет как-то тухловато, приторно, да и вообще стоит дорого, а выхлоп даёт практически нулевой. Пьёшь его пьёшь, уже устал пить, а всё одно — сидишь трезвый, как собака бешеная. Только в туалет тянет. Вот зачем такое? Я так сок пить могу, только сок в отличие от вина — вкусный.
Опять же пробка эта чёртова. Ну вот откуда у студента-первокурсника с собой может быть штопор? Нет, были у нас такие тёмные личности, которые всегда носили с собой ножи с миллиардом лезвий, среди которых имелся и искомый инструмент для культурного извлечения винных пробок.
Но они, эти личности, как правило либо не пили, и как следствие — их чудодейственные ножи были далеки от наших пьянок, либо появлялись уже тогда, когда ты эту чёртову пробку или уже выковырял своим перочинным ножичком, и теперь в винишке плавает россыпь пробковых крошек, или продавил внутрь могучим ключом от железной двери подъезда, естественно облившись при этом с ног до головы вытесненной, согласно закону Архимеда, жидкостью.
Мне сейчас, возможно, возразят — да ты, папаша, не пил вина хорошего, и я без всякого боя с этим соглашусь. Да, не пил. Оперировал я в своём питейном опыте исключительно винами магазинными, не имеющими на своём купаже вековой подвальной пыли и завораживающей родословной тоже не располагающими. И вот они мне все до одного не нравились. Девчачий напиток. Обязательно на пьянку был такой пункт у нас в расходах — бабам вина. Ну потому что бабы вначале всегда кобенились и заявляли, что водку пить не будут, она видите ли горькая. А вино пили. Вино им, понимаете ли, не горькое было.
Но то бабы. А вот сам я, сколько не пробовал — не нравилось мне это ваше вино и всё тут.
А вот портвейны маргинальных сортов — те хлестал, да, пусть и без удовольствия, но — зато в изрядных количествах. Ибо были они недорогими, отвратительными на вкус и убивали юный мозг перед рок-концертом быстро, качественно и относительно надолго. Взяли на троих пять бутылок «Анапы», культурнейше злоупотребили оными в ближайших кустиках, закусили «Магной» из мягкой пачки и отлично! Вечор заиграл сокрытыми доселе полутонами, и приятная истома сменилась общей приподнятостью и неким даже буффонством. Ты деловито бодр, излишне смел и решительно готов абсолютно ко всему. И друзья твои не отстают, они теперь такие же мушкетёры, а это, доложу я вам, дорогого стоит! Нет ничего лучше, когда пять подвыпивших подонков идут по тёмным переулкам, и ты — один из них.
Но, конечно, ядовитая составляющая тех портвейнов была велика и свой первый опыт противоестественного вывода пищи из организма через отверстие, в которое она, эта самая пища, недавно поступила, я получил именно под воздействием этих бюджетных продуктов плодово-ягодной промышленности. Иными словами — блевалось с них волшебно а местами, так и вовсе — высокохудожественно. С рёвом, эдаким даже взрывом, густо, сочно, чудовищно ароматно и с весьма затейливым колорированием.
Равно и похмелье, само по себе явление досадное и глупое, с данной категории напитков бывало весьма удручающих масштабов. Бороться с ним не имело никакого смысла и лишь редким везунчикам удавалось его заспать. Остальные молча страдали, хмуро курили и малодушно давали клятвы впредь быть более рассудительными и знать меру. Цену этим клятвам, я думаю, многие из вас знают лично.
Коньяки. Коньяки тоже как-то мимо меня прошли. Нет, я признаю за ними определённые магические свойства и выпил их достаточное количество, но всё равно — не моего формата напиток. Коньяк подразумевает некую вдумчивость потребления, как мне кажется, не бывает такого, что ты выпил полторы бутылки коньяка в одно лицо, тебе стало непреодолимо одиноко и ты рванул в другой город к каким-то весьма поверхностным знакомым узнать, как там у них дела.
Коньяк — его выпил, посмотрел сериальчик, помурлыкал с бабой да и уснул, блаженно раскорячившись на диване. Никаких неожиданных эффектов.
Такой эффект давала только водка и за подобное волшебство она неизменно была фаворитом в моём алко-хит-параде. Водка и какой-нибудь лимонад, в качестве запивки — вот, пожалуй главная составляющая всех приключений моей сомнительной юности. Про врождённую, генетическую дурь, которую приличествует в хорошем обществе оправдывать чрезмерным принятием на грудь, я скромно умолчу.
Я пил ром, текилу, агаву и абсент, всевозможные вискари и блядские коктейли деструктивно воздействующие на личность, пил самогон простой и самогон процеженный через таблетки активированного угля, а затем проваренный ещё с каким-то отваром трав, пил чачу, привезённую знакомыми армянами прямо из Еревана (скорее всего врали) и вермуты неприятного цвета.
Пил горячее сакэ и деревенскую медовуху, которую по правилам производства зарывают в землю на полгода, и потом она пьётся как святая вода, оставляя голову светлой, но напрочь руша при этом вестибулярный аппарат, превращая простой поход покурить в безобразное представление разнузданных клоунов-сатанистов.
Пил ещё что-то, название и происхождение чего память моя не сохранила, и всё это было не моё.
Вот водка, можно без закуски (не будет тянуть блевать) с лимонадом, сигаретами и правильным настроем — всегда было лучшим выбором. Ну и пиво, разумеется, куда же без него.
Увы мне, но два этих напитка частенько пересекались, иногда выгодно дополняя друг друга, а иногда становясь причиной событиям, последствия которых тянулись потом разноцветными лентами и грохочущими консервными банками за моей и без того не простой биографией.
Водка была тёплая, а была и холодная, была хорошая, дорогая, а была системы «лотерея», когда ни у кого из игроков нет уверенности, состоится ли на утро пробуждение и будет ли пробудившийся по прежнему зряч, вменяем и снабжён ровно тем набором внутренних органов, с которым садился за стол с вечера.
Водка была мягкая, когда пьёшь и до самого конца всё помнишь, и на утро тебе не стыдно, за то, что ты помнишь, а бывала жёсткая, когда ты вроде бы на минуточку прикрыл глаза в самый разгар весёлого кутежа, а открываешь их уже только утром у себя дома, и нет никакой возможности понять, как ты сюда попал, почему ты спишь в сапогах и косухе, и кто эти господа, которые приблизительно в таком же убранстве тревожно дремлют на заблёванном линолеуме.
А в голове тьма и неприятное ощущение, что что-то нехорошее точно сделано, но пока ещё непонятно — что именно и в каких объёмах.
Водку не надо было смаковать. Её не выдерживали в дубовых бочках, сделанных руками под скудным северным солнцем, для неё не требовалось специальных бокалов, концентрирующих аромат, никто не вёл споры — правильно ли закусывать её лимоном, или же всё же лучше шоколад практиковать для подобного, у водки нет каких то редчайших сортов, выдержки и особых мест произрастания пшеницы, из которой получаются потом какие то там особенные, изысканные водки.
Одним словом, я сказал бы вам — пейте водку, иногда запивая её пивом, но я не скажу вам этого. Лучше вообще ничего не пейте, но это, разумеется, нужно осознать исключительно личным, опытным путём, жаль только, что иногда, осознав, уже нет возможности поступить так, ибо необратимых изменений в организме и органических повреждений гойловного мозга ещё никто не отменял.
Мне можно сказать повезло, проскочил, а вам — ну пусть тоже повезёт, так или иначе.
Берегите себя, ребята.
|
|
9
Поговорим о рыбалке. Тема большая, ведь видов рыбалки много. Есть, например, летняя, зимняя, подводная, морская и другие. А методов поимки вообще без счёта - от браконьерства с динамитной шашкой до спиннинга, от остроги до ловли руками. Сам я не рыбак, но довелось и мне поучаствовать в "ловле" одной хищной рыбины, о чём собственно и хочу рассказать. Предупреждаю заранее, история будет ОЧЕНЬ длинной, уж не обессудьте.
"Ловля на Живца"
Эпиграф: "Месть - это блюдо, которое подают холодным."
Впервые я увидал Филю в ресторане "Зима-Лето" (это в Питере). В своё время (а может, даже и сейчас) там периодически собиралась околотранспортная тусовка, общались и решали вопросы. Скажу честно, это была неприязнь с первого взгляда, мне аж стыдно было сначала. "Ну как же так?" - убеждал я себя - "Ты же культурный человек, вырос в интеллегентной трёхкомнатной семье. Как можно судить о человеке лишь по морде лица и нескольким фразам? Разве этому тебя учили родители и бабушки-дедушки?" Но чуйка упорно посылала сигнал тревоги. И чем дольше продолжалось общение, тем чаще рука самопроизвольно проверяла наличие кошелька в кармане.
Нет, и ещё сто раз нет. Низкий лобик, лысина с тщательно зачёсанными редкими пегими волосёнками, надутые щёки, кривые зубы, пухлые ручки с короткими пальцами, фальшивый смех, дребезжащий фальцет и, главное, маленькие, постоянно бегающие, бесцветные глазки абсолютно не внушали доверия. Чуть позже я узнал, что у Фильки и погоняло было весьма говорящее: Срук.
Тут, пожалуй, следует сделать объяснение. Наверное, я не раскрою большой тайны, когда скажу, что подавляющее большинство товаров, импортируемых в РФ - голимый контрабас. Честно ввозят лишь иностранные представительства, а потом жутко удивляются "как же их обгонали, как стоячих, всякие дельцы?". Можно, конечно, встать в позицию оскорблённой невинности и бить себя пяткой в грудь, отрицая очевидное, но факты - штука упрямая. Практически вся шняга - от красных труселей до норковых шуб, от ювелирки до косметики, от моторного масла до запчастей, от сидюх до компов, от обивочных гвоздей до диванных подушек - всё ввозится с нарушением буквы закона. Вариантов блуда много - это и откровенная чернуха, и подмена кодов на таможенных декларашках, и договорняки с досмотровыми, и "резка" веса контейнеров, и многое-многое-многое другое.
В Питере международные перевозчики, таможенники, брокеры, погранцы, контрабандисты-тушканы, и решалы - это эдакий большой, и в то же время закрытый, круг людей и людишек, которые варятся в одном котле и знают друг друга, если не лично, то однозначно через одно-два рукопожатия. В этом зверинце я бы характеризовал Срука как хорька, то бишь был он хищник мелкий, но опасный. На крупного зверя не нападёт, побоится, но если увидит слабую добычу и подвернётся шанс, то горло перегрызёт, два раза не задумается. Алчный, понтовитый и беспринципный жульман.
Следует признать, что кое-какие связи у него были. Он действительно мог протащить груз, но репутация у него была, как у подпольного ростовщика-спрута. От хорошей жизни к нему не обращались, но клиенты, наверное, находились, ведь на первый взгляд Срук отнюдь не бедствовал. Рассекал по городу на чёрном Ленд Крузере (а как же иначе), обитал в шикарных хоромах (бывшая расселённая гигантская коммуналка в историческом доме) на Петроградке, сверкал Омегой, на стол нарочито небрежно клал Vertu и регулярно тусил в гламурных местах.
На майские праздники наша контора конечно работала, ведь поток грузов не останавливается, но интенсивность падала. Пользуясь затишьем, руководство разъежалось по краткосрочным отпускам. Оставшимся менеджерам давался простой наказ: "Зорко бдите поляну и не вписывайтесь в мутотень. Серьёзные вопросы старайтесь отложить на после праздников. Если кипеж, звоните в любое время дня и ночи."
Возвращаюсь отдохнувший и в хорошем насторении в родной офис. Обхожу дозором разные департаменты, болтаю с руководителями направлений, дабы узнать, чего пропустил за две недели. Смотрю, в диспетчерской Вадик (зам. начальника колонны) сидит букой, чуть не плачет. "Кто дитятку обидел?" Молчит как беларусский партизан. Начинаю пытать: "Ну-ну, колись, труженик тыла. Всё равно же узнаю. Тут "не вынесла душа поэта", и он огласил мне историю, холодящую кровь, заламывая руки и перемешивая её горестными стенаниями.
Вкратце, вот что. Был у нас один клиентос Рустам, жгучая смесь горячих кавказких кровей. Наполовину ингуш, а в оставшейся половине кто только не потоптался - и аварцы, и лезгины, и ещё кто-то. По большому счёту, отмороженный на всю башню конь. Бритый череп со шрамами - лучшая характеристика. Отслужил своё в Афгане, предсказуемо в 90-е подался в братву. В отличие от многих, выжил, и в начале нулевых грамотно переобулся в воздухе. Отжал и отгородил пятно в подмосковье, устроил на нём что-то типа стройбазы, и занялся торговлей. Мы ему возили ковролин, ламинат, паркет, плитку, и т.п. Не без греха конечно, вес контейнеров резали, но блуд был соразмерный, в рамках приличий. Не хуже остальных, ибо эволюционный процесс никто не отменял. Не бывает так, вчера друг друга кушали, а сегодня все в белых смокингах, ходят в оперу, и локти на стол не кладут.
Пока всё руководство холдинга благополучно грело пузы по Кипрам и Египтам, этот самый Рустам и нарисовался с одним мутным контейнером. Была в нём сборная солянка из элитнейших отделочных матерьялов под заказ, электроника, инструменты, плюс чёрт в ступе и ведьма на метле. И нужно это счастье вчера, сроки горят (не знаю, чего там у него изначально с доставкой не срослось). Если ящик таможить без особых хитростей, то выходило очень дорого, на такую сумму наш абрек однозначно был не согласен, ибо профита получалось с пшик. Рустам, как настоящий герой, решил идти в обход и спросил Вадика, сможет ли тот притаранить груз леваком.
Вадик отеческий наказ помнил, "фирму не подставлять." Грамотно, естественно, было бы просто вежливо отказать. Но кто ищет лёгких путей? Вадик решил проявить инициативу, которая, как издревле известно, наказуема (а скорее всего попросту захотел ещё и срубить влёгкую пару штук грина на стороне, ибо счастье фраера ярче солнца). Он предложил вариант - контора ящик тащить не будет, но он знает тех, кто провезёт его по одной из серых схем. Стоить это будет сумму Х, но всё равно это куда дешевле, чем альтернатива. Рустам похмыкал, покручинился, черепушку почесал и согласился. Запрошенную денежку Вадику отдал, а тот, в свою очередь, связался с Филькой и попросил решить вопрос. Почему Вадик выбрал Срука из всех тушканов, понятия не имею. Может, других в майские было не вызвонить.
Гладко было на бумаге, но Срук оказался... Сруком. То, что это частная инициатива Вадика, он просёк сразу. Рассудил в меру здраво, Вадик как контрагент сам по себе никто и звать его "никак". Попросту - добыча. Пиастры Срук с удовольствием сгрёб, и... банально кинул наивного чукотского юношу. Детали я опускаю, главное, что ящик встрял, на звонки Срук не отвечал, и Вадик почувствовал себя явно не в своей тарелке. Особенно, после того, как заявился Рустам с вполне разумными претензиями.
Сын гор прижал горе-комбинатора и заявил прямолинейно что дескать "Я нынче честный коммерц, но иногда тоскую по нравам и обычаям времён, не совсем давно минувших. Расклад очень прост - денежку скушал, отвечай за базар." На робкое блеяние логиста, что "не виноватый я, это всё козни Срука" Рустам заявил, что "Никакого Срука я не знаю. Денежку брал ты, так что проблемы ковбоя - это проблемы ковбоя, и шерифа они не е***. Варианта есть два, первый - это растаможенный контейнер появится на складе через несколько дней, или второй, но этот вариант тебе однозначно не понравится."
Позвонить с проблемой он побоялся, думал что его тут же уволят. В итоге несчастный Вадик напряг все свои связи, взмолился о помощи, бил поклоны всем ангелам и демонам, потратил кучу нервов и сил, и, наконец, нашёл другого решалу, который и вызволил злосчастный ящик. Рустам был доволен, как слон, но вот Вадик был в печали, ведь забесплатно разрешить ситуёвину было невозможно. Всё, что он копил на покупку мечты всей своей сознательной жизни (в меру поюзанный Крузак), - всё было потрачено, и даже пришлось взять в долг.
Через пару дней вернулся Сёмка (в то время совладелец фирмы), мы сели в его кабинете, и я огласил расклад описав этот цирк с конями.
- Подводим итоги. С Рустамом всё чётко, клиента мы сохранили. Вадюха в расстройстве, что понятно. Впрочем, рассуждая из сугубо капиталистической точки зрения, поделом. Как говорят, слово "нет" до сих пор является самым эффективным методом против нежелательной беременности. Не надо было искать приключений на свою задницу. В принципе, мы смело можем самоустраниться и размышлять о суете людской и бренности бытия. Хотя, лично мне "птичку жалко". Ну что, дело можно закрывать? - резюмировал я и вопросительно посмотрел на Сёму.
Тот задумчиво повертелся на кресле, покрутил в руках старинное пресс-папье, и несколько раз раз молча прошёлся по кабинету. Минуты две мы молчали. Наконец, еле слышно, явно убеждая самого себя, Сёма произнёс:
- Тоже мне, толстовец нашёлся. Убивать таких толстовцев надо.
Потом задал неожиданный вопрос:
- Ты фильм "Храброе Сердце" (Braveheart) смотрел?
- Ясен пень. Правда давно. Зачётное кино. А причём тут Голливуд?
- А при том, мой юный, но не дальновидный друг. Протокол оформлен правильно, всё верно, но есть и другая сторона медали. В этом фильме есть ключевая фраза. Я раньше внимания не обращал, а недавно фильм пересмотрел и заценил. "Атака на солдата короля - это то же самое, что атака на самого короля." Рустам наш клиент. Вадик наш сотрудник, хоть и действовал, как сугубый единоличник. Кидок был по бизнесу. Так что, "это не мне дали 15 суток. Это НАМ дали 15 суток." Надо включать ответку. Иначе каждая собака в Питере скоро будет говорить, "что они МУРовца могут напугать." Будем мстить и мстя наша будет страшна.
- Я надеюсь, ты не собираешься кошмарить нашего бритоголового друга? Напоминаю, у меня здоровье одно, и у тебя, кстати, тоже. - уточнил я.
- А его за что? Он в своём праве, ведь он денежку заплатил. Тут обид нет. А вот Срука надо поставить на место, причём изящно.
- В принципе, я за, но в рамках правового поля. Хотя кое-кто, возможно, и усомнится в чистоте и благородстве наших помыслов.
- Ты снова забыл, что я чту уголовный кодекс. Отринь сомненья, друже, наша цель высока. Мы - санитары леса. Доктора даже. Наше кредо - всегда, а миссия - лечить пида****в. Можно смело сказать, что мы выполняем общественно-полезную функцию. Занимаемся чистой благотворительностью.
- Признаюсь, меня смущает этот аспект.
- Не журысь, как говорила моя бабушка. Благотворительность, поставленная на широкую ногу, должна, и будет приносить доход. Итак, оглашаем диспозицию - Филя наш поциент. Давай определим, что же может мотивировать этого хмыря?
- В принципе, у всех мотиваторы одинаковы, "асть, есть, ость, ысть." (страсть, месть, опастность, корысть). У Срука, я думаю, первичный мотиватор именно "ысть", остальные вторичны. Но вот центральной идеи нет. Единственное, что приходит на ум, это старинный трюк великого комбинатора - прогулка тёплым вечером у Чёрного моря, нежное пощупывание вымени, и портсигар с десятью тысячами.
- Ты забыл аксиому, которую использует почти всякий "загадошный рюсски дюша."
- Я слушаю более чем внимательно.
- Запомни и вызубри наизусть - "понты дороже денег."
- Эту концепцию я знаю. Но, к сожалению, не знаю как применить. Сосуд моих скромных мыслей показывает дно, мой эмир.
- Бензин ваш, идеи наши. Кстати, общее направление ты обозначил верно, нужна вкусная приманка. На которую наш кадр однозначно клюнет, - и Сёмка огласил детали своего дерзкого плана.
....
- Должно сработать. Срук - попутавший края кидала, а такие редко думают, что проглоченный кус может быть привязан к леске,- утверждал Сёма.
- А если он всё-таки будет платить?- сомневался я.
- Это вряд ли, уж слишком "живец" хорош. Но даже в этом пиковом случае мы просто продаём товар в розницу, и ещё с процентами, нам же лучше. Начинаем гранд операсион "Большая Рыба". Давай, звони Славику.
Тут я снова отступлюсь и дам пару пояснений. В нашем холдинге было много бизнесов, в т.ч. была у нас и площадка, где мы торговали б/у (реже новыми) легковушками из США. Помимо обыкновенной торговли, мы возили и машинки под заказ.
Славик тоже был нашим клиентом. Бывший типичный советский инженер родом из какой-то сибирской глуши. Как он выживал в 90-ые, я не знаю, но в нулевых выяснилось, что он весьма хваткий деляга. Основал маленький бизнес, который потом неплохо поднялся. Правда, в олигархи Славик не вышел, впрочем, наверное, и не стремился. Помнится, мы возили ему в Тюмень и Нижневартовск какие-то трубы, насосы, перемычки и т.д.
В отличие от большинства привычного контингента, он был очень приятный и порядочный (по крайней мере, с нами) мужик. Хотя, бзики у него были. Пожалуй, не припомню его в одном и том же головном уборе. Тонные британские кепи, легкомысленные французкие береты, панамы от Монтекристо, кепки-аэродромы, ковбойские Ресистолы, тирольские шляпы с пёрышками, федоры от Борсалино и бейсболки менялись калейдоскопом на его голове. Помню, даже раз под Новый Год он появился у нас в дивной шапке с волчьим хвостом. Впрочем, я отвлёкся.
К описываемому времени Славик решил сделать себе подарок, соотвествующий в его понимании статусу "а ля жизнь удалась." А если точнее, он дал нам 20% аванса, и мы ему тащили шикарнейший, нафаршированный по самое не балуй, нулевой Рэндж Ровер изумительного цвета свежевыпавшего снега (эдакий белый цвет с синеватым отливом). Агрегат дорогущий (даже в США он был более $100К), рассчитанный на настоящего автофила-ценителя. Комплектация у этой гордости автопрома была редчайшая, такой в те годы в Питере было не найти. Машина только что прибыла на площадку, и на неё сразу многие положили глаз.
По печальному совпадению, за недельки две до событий, у Славика начались серьёзные проблемы. Он вписался (а точнее, наверное, не вписался) в какой-то крупный тендер с грозными конкурентами, и началась веселуха. Даже маски шоу приезжали к нему в офис и кошмарили всех подряд. Конечно, об этом печальном обстоятельстве он не распространялся, но кому надо, те всё знают (а нам, ясное дело, было надо, ибо за должником надо следить). В такое критическое время было понятно, что Славик не сможет заплатить остаток. Продать тачку другому была не проблема, но земноводное душило отдавать аванс. Одновременно, и не хотелось обижать хорошего человека в тяжёлой ситуации, и не хотелось прослыть шакалом.
Звоню, через пару гудков взвинченный голос отвечает:
- Слушаю.
- Граф, вас беспокоят из преисподней,- стараюсь говорить нарочито спокойно.
- Привет. Что-то срочное?
- Да ничего особенного. Лишь хотел сообщить, что твой четырёхколёсный друг уже стоит на площадке и топает копытом в ожидании встречи.
В ответ тяжёлое дыхание и сопение. Даже по телефону чувствую муки Тантала. Происходит борьба между хотелкой и здравым смыслом. Как раз время надавить.
- Славик, ты что? Где крики "ура" и чепчики в воздухе?
- Я рад. Просто... Видишь ли... Понимаешь, я не могу сейчас заплатить оставшуюся сумму, - смущённо сознаётся Славик хриплым голосом.
Надо дожать.
- Ещё раз повтори, пожалуйста, эту обманчивую фразу. Что-то плохо стало слышно.
- У меня сейчас сложная ситуёвина. Не могу заплатить остаток. Может, подождёте месяца 3-4 пока я разгребусь. За хранение я компенсирую.
- Славик, ты издеваешься или шутишь? Может, твоя девичья фамилия Арканов? Мы как бобики метались по всему США, искали агрегат по твоим хотелкам. Думаешь, это легко, раз и взял? Потом тетешкались с ним как с родным. Теперь торчим далеко за $100 штук грина, а ты тут устраиваешь вторую часть мерлезонского балета. У тебя вообще совесть есть? Может, ты ещё и аванс обратно попросишь?
- Да, было бы неплохо в моей ситуации, но я человек порядочный, за заказ отвечаю. Просто сейчас, ну никак заплатить не могу, - чуть не плачет Славик.
- Слава, я отношусь к тебе как к близнецу, с которым мы разлучились в роддоме. Не хочу тебя обижать, но если ты её сейчас не выкупишь, она уйдёт другому. Как только я объявлю, что она продаётся на площадке, у нас за неё будет такой бой быков, какого в ихней далёкой Севильи отродясь не видали. А аванс... стой... тут Сема трубку рвёт, хочет пару слов сказать.
В сторону, прикрыв трубку, тихо говорю: "Пациент готов. Грузите апельсины бочками."
- Славик, привет. Да, да... Уже слышал... Сволочи... А кто?... Да ну?... Конечно позвоню... Чем смогу... По нашему вопросу.... Да, да, я понимаю... Но... Да... Но и ты меня пойми, мы не можем заморозить столько денег, пока ты выкарабкаешься... А если нет?... Я понимаю, что ты не хочешь терять аванс... Что я предлагаю? Смотри, давай будем откровенны. У тебя с баблом напряг, машину держать, что бы она тебя ждала, я не могу. У нас на примете есть точно такая же, только чуть-чуть б/у. Всего пару тысяч миль. По сути новьё, муха на минутку села. Один в один. Ты даже не отличишь, тот же фарш, тот же цвет. Будет через месяца 3-4. К тому времени ты свои проблемы решишь, и она твоя.. Аванс пойдёт зачётом на неё.... И скинем чуток за то, что б/у. Да всегда, пожалуйста. Ну ты же меня знаешь. А то я не понимаю.... Ну всё, по рукам. Договорились, - Сёма повесил трубку.
- Учись студент. Ловкость рук, и никакого мошенничества. Теперь возьмём несколько дней паузы, дабы Филька не подумал худого. Через неделю, в тяпницу, поедешь с Сашей (наш главный спец-продаван легковушек) в "Шаляпин" (ресторан), будете Фильку соблазнять. Там у Толика (ещё один известный тушкан) днюха. Весь бомонд, век бы его не видать, там будет. Слушай чего говорить надо…
В пятницу Срук был в ресторане. Шиковал. Ну и правда, чего не погулять на чужие. Подошёл, поручкались, он в компании, все навеселе, жизнь бьёт ключом. Вскоре Срук со своими дружбанами на перекур выходит, мы следом. Он сигаретку разжигает, я сигары достаю. Саше даю и Сруку щедро предлагаю. Расчёт точный, сигары хорошие - кубинские Upmann, а Срук не может халяву пропустить. Опаньки... близко подплыла рыбка, теперь главное не упустить. Угостился, раскурил. Теперь правила хорошего тона уже его обязывают - хоть немного, но с нами поговорить. Впрочем, там все хитрованы, уши греют, вдруг кус падёт. Хорошо, нам этого и надо, начнём.
И как бы продолжаю разговор с Сашей:
- Ну короче, он отказался. "Аванс ваш," - говорит. Сёмка рвёт и мечет, подойти страшно. Может, просто сольём эту байду по-быстренькому? Процентов 10-15% скинем, ласточка влёт уйдёт. И нам хорошо, и кому-то подфартит. Такой ляльки нет нигде.
Срук ушки навострил, этот шанс не упустит.
- О чём толкуете?
- Да тут бес один от заказанного Рендж Ровера отказался. Тачка нулевая, фаршированная. Не машина, мечта поэта, - опционы расписал. - Ей на рынке ценник о-ё-ёй какой, но нам срочно её продать надо. Итак, сколько денег заморозили, Сёмка в бешенстве. А я что, виноват? Ты не знаешь никого, кто бы взял?
- Рендж - штука дорогая, - деланно засмеялся он. - Вот если бы дешевле было, можно было бы посмотреть.
Видит рыбка приманку, однозначно видит.
- Ой, не прикидывайся. Тоже мне, босяк без шнурков. Да для тебя деньги, как для моряка брызги. Такая машина будет лишь у тебя и у Майкла Джексона.
Тут уже вся шобла на нас смотрит. Срук же марку должен держать, обратной дороги нет.
- Вообще, интересно.
- Кстати, можем взять старую машину взачёт. У тебя же вроде Крузак. Какого года?
- Да вот она стоит, пройдём покажу. Ребята (это он своей компании), я сейчас вернусь.
Так-так. Понты качнул. Теперь рыбина наживку тихонько дёргает. Подошли. Достойный автомобиль, ничего не скажешь. Плюс, Срук на него кенгурятник нацепил, прибамбасы всякие.
- Трёхлетка, - вмешался Саша. - Надо, конечно, её на подъёмник, чтобы на состояние взглянуть, но для зачёта неплохо. И километраж невысокий. О, идея есть. Можешь Ренджик в лизинг взять.
- Вряд ли мне кто-либо его даст.
- Дадут, тут не сомневайся. Мы с одной компанией работаем, у меня там козырный контакт. Договоримся, без проблем. Крузак взачёт, ну и налик, чтобы догнать сумму до 50% от стоимости, а на остальную они тебе лизинг на 3 года дадут, - уверил Саша. - Давай так: ты завтра к нам на площадку подъезжай, там и твой аппарат оценим, и на Рендж посмотришь, а я ребят из лизинговой компании попрошу примерный расчёт сделать.
- Ладно, подъеду. Покумекаем, может и подсоблю вашему горю, возьму вашу тележку.
- Давай, будешь как рыцарь на белом коне. Все бабы твои будут.
Вернулись к компашке.
- Ну, Филю поздравить можете. Скоро новые колёса обмывать будем.
- О, поздравляем. Молодцом.
- Да ну. Рановато ещё, - засмущался Срук. - Завтра посмотрим.
Всё, на сегодня хватит. Теперь ему гонор и понты соскочить не дадут. Клюнула рыбина.
Тут я снова должен отступить и объяснить ещё одну штуку. Помимо торговли легковушками, была у нас в холдинге и лизинговая компания. Особо мы её принадлежность к холдингу не афишировали, да и находилась она в другом месте. Идея для её создания была проста, и посему гениальна.
Дело в том, что одним из основных бизнесов для холдинга была торговля б/у тягачами из США. Привозили мы Фреды (Freighliner), Пети (Peterbuild), Интера (International), и т.д., шаманили их и выставляли на площадку. В тучные докризисные времена (2007-2008) продавали в среднем по 75-80 машинок в месяц. Конечно, крупные парки у нас машины не покупали, ибо те ездили на "европейцах" типа Вольво, Скания, МАН (они же ходят в Европу, т.е. проходят по длине автопоезда), но и без этого хватало на хлеб с маслом и икрой. Типичный клиент - это либо маленький парк (обычно до 10 машин), либо водила, который хочет работать сам на себя.
Не буду петь самому себе дифирамбы, но скажу, что в пятёрку крупнейших поставщиков американских тягачей в РФ мы наверняка входили. Клиенты ехали к нам со всей РФ, от Москвы до самых до окраин. Даже из далёкого Казахстана приезжали, ибо репутация была отличная. Думаю причина проста - директором направления был Костя (я о нём немного уже писал в рассказе "Автобус для Президента"). Его основная бизнес концепция: "Обещаю две вещи. 1) Дешёво не продам. 2) Не обману."
Сами понимаете, обычно, торгаши б/у машинами исповедуют другую заповедь: "не обманешь - не продашь." Так вот, у Кости такого не было от слова совсем. Он говорил: "Я отвечаю за каждого продавана и за каждого предпродажника. А они отвечают за каждое слово и каждую гайку на каждой машине. Это не машины по дорогам едут, это моё имя и репутация едут." Посему, мы и закупали машины получше, и на предпродажку тратили больше. Соответственно, и машины были куда достойнее, чем у конкурентов. Более того, особо торгующимся клиентам напрямую предлагали пойти к конкурентам и давали адреса. Посмотрев и сравнив, процентов 80-85% потом возвращались и брали у нас.
Проблема была в том, что очень часто приезжали клиенты, у которых денег на покупку было в обрез (бывало, и на солярку, чтобы домой доехать, не хватало). Многим вообще машину покупать не следовало бы. Не понимаю, чем они думали. Может, желание работать на себя, а не на дядю, затмевало разум и способность элементарно считать. Самые глупые покупали у конкурентов откровенный хлам, который ломался, едва выехав с площадки. Потом они долго скандалили, кричали, плакали, и в итоге оставались вообще без копейки и в долгах после ремонта.
Другие, кто чуточку поумнее, брали хорошую машину, но в лизинг через нашу же компанию в холдинге. Вносили 30-40% стоимости, потом выплачивали машину за 2-3 года. В течение периода лизинга машины принадлежали нам, пока их не выкупали. Конечно, проценты были конские, но и риск был большой, ведь дефолтов была масса.
Более 40% лизинговых клиентов элеметарно не умели работать сами на себя, или тупо не умели считать доходы и расходы. Они тянули платежи, покуда могли, но часто конец (особенно, когда грянул кризис) был печален - они переставали платить. Мы посылали письма счастья, предупреждали, что если они пропустят 2-3 ежемесячных платежа подряд, то машинку заберём. Потом конфисковали, ремонтировали, и ...выставляли на продажу снова. Обычно, после подсчётов на ремонт, эвакуацию, амортизацию и т.д. к возврату клиентам оставалось немного. У нас даже были тягачи-рекордсмены которые продавались и по 3, и по 4 раза.
Самая тяжёлая часть лизинга - это забрать обратно технику. Изредка горе-клиенты возращали агрегаты сами, но чаще приходилось использовать силовой элемент. В детали сейчас вдаваться не буду, но если хотите настоящий экшн, очень советую попробовать забрать тягач где-нибудь из-под Красноярска, или прицеп из Надыма зимой. Или что угодно в любое время года в Дагестане или Осетии. Гарантирую, ярких впечатлений будет масса, на всю жизнь хватит. На моей памяти мы конфисковали под сотню единиц техники, такие истории бывали, книжку писать можно.
Как уважаемые читатели наверное поняли, весь расчёт был на то, что Срук возьмёт машинку в лизинг. Не может понтовитый халявщик пройти мимо. Если он будет платить, замечательно. Тогда мы продаём машину, и ещё получаем проценты по лизингу. Но скорее всего, выложив всего 50% за шикарную тачку, Сручья сущность возьмёт своё. Его логика проста и примитивна - "Без лоха и жизнь плоха. Машина уже у меня, нахрена за неё платить. Ну как эти офисные крысы смогут у меня, великого Фила, что-то забрать?" То бишь, почти 100%-ый шанс, что он просто-напросто попробует кинуть лизингодателя. У таких людей основной инстинкт работает по принципу "берёшь чужое, отдаёшь своё."
Срук и впрямь на площадку приехал на следующий день. Его Крузак оценили очень разумно, расчёт по лизингу гуманный, а главное, конечно, Ренджик под ласковым майским солнцем притягивал взгляды как магнит. По загоревшимся глазкам Фильки было ясно, без машины он не уйдёт. Торговался он, правда, упорно и вымотал всю душу. Потом позвонили в лизинговую компанию, ребята прислали обновлённый расчёт. Далее всё уже происходило без меня, но вскоре наш герой уже рассекал по Питеру на своём новом белом коне.
И снова сидим в кабинете у Сёмки.
- Ну что же. Половина дела закончена. Теперь будем полагаться на дедушку Фрейда и на низменные инстинкты Срука, - довольно сказал Сёма.
- Меня гложут сомнения, - заметил я. - Он такими глазами смотрел на тачку, что мне кажется, он её не выпустит. Продаст почку, но будет платить.
- Такие люди добровольно не платят. Не такое у них воспитание. Готов поставить тыщу долларов против бублика, что он не заплатит ни одного платежа.
- Не привык держать пари против своих интересов. Тем более, для меня это социальный эксперимент, можно ли приучить дикого Срука вести себя прилично в капиталистическом обществе.
- Поживём - увидим. Главное, отчётность по платежам мониторь. Скажи ребятам, чтобы они Крузак не продавали. Пускай почистят, подшаманят, и под навес загонят на площадке. У меня на него есть особые планы.
- Всё понял. Заседание продолжается.
Прав был Сёмка, знаток душ человеческих. "Ысть" действительно оказалась главенствующей чертой Срука. Всё лето, чуть ли не через день, я терзал девчонок из бухгалтерии одним и тем же вопросом - "был ли платёж?" и каждый раз слышал отрицательный ответ. "Не вздумайте ему звонить. Только ежемесячное письменное уведомление о просрочке платежа по адресу официальной прописки," - напоминал я.
Простите дамы, не могу удержаться от скабрезности. Просмотрев лизинговые документы, я заметил, что Филька, несмотря на шикарные апартаменты на Петроградке, официально был прописан в деревушке Скотное (это в Ленобласти, чуть севернее Питера). А если ехать туда с родного Выборгского шоссе, то надо было проехать через деревню Лупполово.
Регулярно Сёмка интересовался:
- Ну как там наша скотина из-за Лупполово?
- Не мычит, не телится, - бодро отвечал я.
- Спокойствие, только спокойствие, - ухмылялся он, и начинал фальшиво напевать бессмертный хит Abba "Money, money, money. Must be funny. In a rich man's world."
И вот настал день "Д". Мы с Сёмкой снова засели в кабинете
- Прошло 3 месяца, уже осень. Как наш залупполовец?
- Ты был прав. Ни одного платежа. Горбатого только могила исправит, - ответил я.
- Видишь, я же говорил "не сцы в компот, там повар ноги моет", - усмехнулся Сёмка. - Слушай меня и учись, пока я жив.
- Слушаю и повинуюсь, блистательный и солнцеподобный халиф.
- Теперь пора потрогать клиента за вымя. Махмуд, зажигай.
Казалось бы, чего легче. В машине (как и всегда) установлен секретный маячок, отследить не проблема, административный ресурс в наличии, да и опыта хоть отбавляй. Сколько мы тягачей и прицепов за просрочку лизинговых платежей позабирали, от Брянска до Омска, от Мурманска до Краснодара. А вот тут, в самом Питере, накладка вышла - и какая.
Опростоволосились и ребята из лизинга, и продаваны с площадки (ну и, естественно, мы с Сёмой пенку пустили), отдали Сруку по дурости все ключи. Не продумали до конца, сказалось отсутствие опыта с легковушками, ведь для того, чтобы завести американский тягач, - ключ не проблема. У нас были и свои умельцы, и вообще, под многие тягачи постарее подходил чуток переделанный ключ от Волги. А вот сделать работающий дубликат на Рендж Ровер без самой машины невозможно. Оставался один выход - утащить машину на эвакуаторе.
Но эвакуатор - это же не ковёр самолёт, дунул-плюнул, и ты там. Водила должен знать куда ехать, хотя бы за час-полтора. Да и сам процесс загрузки машины не секунду занимает. А Срук, мерзавец эдакий, как будто почуял, что запахло жареным. То он вообще из города уедет в какой-нибудь Выборг, мы сидим кукуем. То он где-то в Гатчине тусит, мы посылаем эвакуатор туда, а он хлоп, и умотал в Петергоф. На следующий день он в Сестрорецке, эвакуатор за ним, а он уже где-нибудь в Саблино. Эвакуаторщик не может за ним по всему Северо-Западу ездить. И так - неделя за неделей. Послать эвакуатор тоже денег стоит, и неважно, забрал ты машину или нет. Так что убытки одни. Звериный нюх у Фильки на опасность, что есть, того не отнять. Менеджер лизинговый, бедолага, днями сидит, за маячком следит, а всё бестолку. Мы уже отчаиваться начали.
Думаете, наверное, "а чего же вы такие тупые, что не попытались взять медведя у берлоги?", у дома то бишь. Пробовали, пытались, да зуб обломали. Красиво нас Срук обул, ничего не скажешь. Дело в том, что проживал он в старинном доме на Петроградке, а там дворик был внешне простой, а в реалии очень хитрый.
Дореволюционные здания Петроградского, Василеостровского, Адмиралтейского, и Выборгского районов - именно их снимками украшают обложки журналов. Именно ими и восхищяются миллионы туристов, бесперерывно щёлкая фотоаппаратами и телефонами. Но редкий человек видит, что скрывается за красивейшими фасадами, а ведь там истинная изнанка города. Только свои заходят туда, а чужакам там не место. Мрачные дворы-колодцы с потемневшими от сырости стенами и падающей штукатуркой, укромные тёмные уголки, куда никогда не попадает солнце, навсегда забытый хлам и отходы, когда-то замурованные двери в подвалы, массивные железные решётки в неожиданных местах, запахи из открытых окон коммуналок, и хитрейшие проходы, зная которые, в минуты можно уйти от любой погони. Какие страсти, драмы, радости, и трагедии происходили там. Какие тайны навсегда молча хранят в себе эти дворы. Надеюсь, найдётся кто-нибудь, кто приоткроет завесу, что висит десятилетиями и веками.
Двор дома, где обитал Срук был именно такой. Проходя или заезжая через арку, где стоял шлагбаум, посетитель попадал во двор. Там и парковалось большинство жильцов. Большинство, но не Филька. В конце двора была ещё одна, маленькая и узенькая арка, и после поворота за неё появлялась ещё одна мини-парковочка, буквально на 2 машины, слева и справа. С другой стороны эти места надёжно охранялись старинной чугунной кованной оградой, за которой был сквер. Именно там Филька и устроил лежбище для белоснежного красавца. Кроме того, окна его квартиры смотрели прямо на машину. Более сохранного места придумать было нельзя. Незаметно вытащить авто, не повредив, была воистину невозможная задача. К машине можно было подойти, потрогать, но забрать её было никак - близок локоток, да не укусишь.
Узнав про наши потуги, Сёмка разрубил этот Гордиев узел одним ударом.
- Старого пса новым трюкам не обучишь. Бросим приманку ещё раз. Дай я позвоню одному человеку.
На следующий день.
- Ок. Звонил Лёше, это мой друг детства. Вообще-то он механик, но актер мастерский. Ему бы в театре играть, а он мотористом вкалывает. Дал ему телефон залуполловца, он представится а ля Вадик номер 2. Встретятся в "Айвенго", он сообщит когда. Там парковка для нашей цели очень удобная, и наш безопасник с ментами на всякий случай договорится. Наш малоуважаемый неплательщик оглянуться не успеет, как шашка прыгнет в дамки. А всех расходов-то - лишь на бесплатный ужин и пузырь вискаря. Хотя, если дело выгорит, дам Лёше ещё тысяч пятнадцать.
- Не мало?
- Я бы больше дал, не жалко, но он, как деньги шальные появляются, сразу в запой уходит. Так-то он зп домой несёт, а вот весь левак прогудеть должен. Есть, к сожалению, такие люди, им больших денег нельзя на руки давать, дуреют они от этого.
Не смог Срук пропустить жирную наживку. Всё-таки неистребима алчность человеческая. Узнав, что он сможет кинуть ещё одного бедолагу, Филька метеором помчался на встречу. Лёша специально пораньше пришёл и занял столик подальше в глубине зала, дабы парковку не было видно. В нём действительно пропадал талантливый актёр. Во время встречи плакался о сволочах-конкурентах, клял бессовестных таможенников, сетовал на тяжёлую судьбину, хватался за голову, молил о помощи, и обещал золотые горы. Срук же распушил хвост, вешал лапшу на уши, снисходительно похлопывал собеседника по плечу, и в конце выкатил ценник. Лёша униженно благодарил, обещал ответить завтра, порывался Фильку обнять, даже слёзы счастья пускал.
Операция прошла на ура. Пока шло лицедейство, эвакуаторщик, ребята из лизинга и безопасник сработали чётко. Выйдя из ресторана, Лёша тут же укатил (для такого дела ему специально на день выделили Камри), а Срук... увидел пустое место. Надо отдать должное, он сразу обо всём догадался. И тут же у меня зазвонил телефон.
До сих пор жалею, что не записал этот монолог. В нём было всё - и рык раненного тигра, и вой волчицы о погибщих волчатах, и шум горной реки, и плач Ярославны. А какие прилагательные, существительные, глаголы, и деепричастные обороты использовал пылкий оратор. Какие эпитеты лились рекой из его уст. Сколько страсти, эмоций и надрыва было в его голосе. Жаль, я не филолог, этого материала однозначно бы хватило на докторскую диссертацию. Наконец, мне надоело:
- Срук, тьфу, Филя. Я тебя внимательно слушал. Одного не понял, чего ты сказать-то хотел? Ты договор подписывал? Подписывал. Тебе письма посылали? Посылали. Ты платил? Не платил. Ну так какие претензии? Не расстраивайся ты так. Пустяки это всё, дело житейское. Машиной больше, машиной меньше. Но спасибо, что позвонил, всегда рад поболтать, только сейчас некогда.
Ребята из лизинга оперативно сделали подсчёт. Учли амортизацию, эвакуацию, ремонт, пропущеные платежи, пени, пени на пени, неустойку, штраф за досрочное расторжение договора, короче подсчитали всё, что можно. С душой отнеслись, пассионарно. К возврату Сруку осталось совсем немного.
Он снова закатил скандал и истерику, правда в этот раз я во внимающей аудитории не был, это счастье выпало на долю ребят из лизинга. Говорят, он кричал, грозился, стращал. Потом просто умолял вернуть денежку обратно. Ему ребята ответили просто: "Вот расчёт. Хотите? Приезжайте, подписывайте бумажки, и его переведём вам. Только велели передать, если заберёте, то без обид. Все транспортники будут об этой истории знать. Так когда вас ждать?" Срук затих, обещал подумать. Так и не приехал.
И вот мы снова в кабинете у Сёмки.
- Подбиваем баланс. Раз - Рустам до сих пор наш клиент. Это уже хорошо. Два - Славик Рендж выкупил, нахвалиться не может. Молодец, нечего сказать, - и с тендером, и наездом разрулил. Глянь, нам два Стетсона в благодарность передал. Чур, я себе бежевый возьму. Кстати, предпродажникам, что тачку чистили, премию выпиши. Но немного, нечего их закармливать. И не забудь, Саше к бонусу тысяч 25 добавь. Три - я думаю Вадика обрадовать, а то он в депресняке тоскует. Дам ему бонусом на Новый Год Филькин Крузак. И, главное, скажу, как он к нам попал.
- Щедрое телодвижение.
- Вадюха работник в целом хороший. И урок свой уже получил. А тачка пока на балансе компании повисит. Сразу обговорим, это его бонус на три года вперёд. Отработает, перепишем колёса на него. И сотрудника перспективного удержим, и на бонусе сэкономим. Блин, запамятствовал, ребятам из лизинга тоже небольшой бонус дадим, хоть они и с ключами маху дали.
- Лады. А Лёша как?
- Дал я ему уже двадцатку. Как чуял, не надо было. Запил, даже трубку не берёт. Ты всё записал? Давай, подсчитывай итог.
- Смотри. Движухи много, а профиту серединка на половинку.
- Война - фигня. Главное манёвры. Как доход с благотворительной акции, совсем недурно нам мальчишкам на молочишко осталось. Ну а с тобой мы в конце года посчитаемся. А главное, мы выполнили обшественно-полезную воспитательную функцию и восстановили справедливость, чем вполне можем гордиться. Ведь правда?
- В чём сила? В правде.
- То-то и оно. Ну ладно, закругляемся. Нас ждут великие дела в борьбе за денежные знаки.
Вот, пожалуй, и вся история. А, чуть не забыл.
Срук из поля зрения резко исчез. Месяца через 3-4 я краем уха слышал, что он кинул серьёзных парней, и его ищут. Ещё через полгода кто-то упомянул, что его квартиру банк забрал, и она выставлена на продажу. Думал, брешут, но оказалось правда. Впрочем, далее судьбой Фильки я особо и не интересовался, грянул кризис 2008-2009 гг и так было чем заняться. Вскоре я о нём совсем позабыл.
Как-то в середине весны 2010-го я вечерком возращался из Матвеевского сада, собаку выгуливал. По пути домой я должен был пересечься с Вадиком на Большом Проспекте, тот должен был мне кое-какие бумаги подвезти. Встретились, разговариваем. Вдруг смотрим, Филька. Весь помятый, постаревший, но несомненно он. В нарядном прикиде вылезает из вусмерть убитого Фокуса, только запарковался. Наверное, в ресторан "Капулетти" направляется.
- Сколько лет, сколько зим, - замахал рукой я.
- О, какие люди без охраны, - весело заорал Вадик.
Срук резко поднял голову, узнал нас. Потом увидел свой, вернее уже Вадика, приметный Крузак. Побледнел, искривился, на секунду замер, потом прыгнул обратно в машину, резко дал по газам и умчался прочь.
Даже "здрасте" не сказал. Обиделся, видать. Вот чудак-человек.
|
|
10
Памяти Б.Н.М.
В советское время я учился в ПТУ на водителя автокрана. По окончании училища сдал на права категории «С». Надо сказать, что принимали экзамен строго и из 60 человек ПДД и вождение с первого раза смогли сдать только 2 человека. Через неделю поехал в ГАИ и пересдал на категорию «В» - заплатил десять рублей за вступление в общество авто-мотолюбителей, и мне даже не поставили отметку «без права работы по найму».
Ну а потом начались рабочие будни. В строительном предприятии назначили наставника с краном. Надо сказать, что при выпуске из ПТУ я получил 5 категорию, что давала право управлять краном, но кто новичка сразу за рычаги посадит? Поэтому я поначалу под присмотром наставника выставлял кран на опоры, стропалил, а уже где–то через неделю управлял краном, и перегонял его с объекта на объект, в то время как наставник «заправлял pizdynцa» в уши каменщикам. Надо сказать, что он это делал мастерски. Вот одна из его историй.
- Михалыч, а правда что ты бабу за pizdy кусал?
Он усмехнулся немного застенчивой улыбкой и начал:
«Под окончание войны из таких же как я пятнадцати-шестнадцатилетних пацанов сформировали отделения «ястребков» - мы должны были по лесам вылавливать немцев и предателей. Выдали форму – румынскую, естественно без знаков различия и винтовку – мне берданка досталась, но патронов не дали. В лесу мы разбредались в разных направлениях, и я часто ложился спать в кустах, обняв винтовку. А что, парень молодой, работал, ну и погулять охота, а как выходной выпадет – в лес гонят. Неважно, что в лесу никого нет, положено и всё.
Вот в тот день проснулся я от того что нечем дышать, на руки навалились, на ноги, шевелиться не могу. На лице кто-то мохнатый сидит, шевелится, ну я и грызнул со страху. Сразу дышать легче стало, а потом бабы, которые за руки и ноги держали, закричали и бросили меня. Я, не будь дураком, сразу винтовку схватил и на них направил. Патронов нет, но они же об этом не знали. Одна баба по земле качается, орет, остальные просто орут. Заткнулись после того, как я отплевался от волос и их по матушке обложил – поняли что русский. До их села недалеко оказалось, а там быстро разобрались, кто есть кто. Меня не наказали ни за покусанную бабу, ни за сон. Только посмеялись.
Вот еще одна из его баек:
- Это было в те времена, когда мы еще с Китаем дружили. Жена пришла с работы добрая-добрая, аж страшно стало.
- Сегодня на работе давали деликатес из Китая, так я взяла, а еще бутылку водки купила, - улыбается и она и кума рядом с ней улыбается подозрительно.
- Ну, я кума позвал, благо через забор жил. Сидим, на водку посматриваем, закусь ждем. Жены на кухне ее варят, рецепт соблюдают. Внесли на тарелке, кум посмотрел, и сразу сказал, что водки мало, я согласился. Кума побежала за добавкой. Очень ей хотелось посмотреть, как мы закусывать будем. Я разлил по первой, выпили с кумом, занюхали рукавом и смотрим на тарелку. А там лежат две вареные гусеницы, только большие, размером с сардельку. Разлил я остатки по стаканам, и говорю куму – ты как хочешь, а я допью, и пойду жену кормить китайским деликатесом. Выпив за это, мы пошли искать жен, а они как сквозь землю провалились. Пришлось отдать деликатес коту – не съел, собака тоже отказалась. Как же китайцы такую гадость ели?
|
|
12
Сила дури.
В далекие голодные времена я с подругами челночила из Туркмении в Польшу. Однажды на Крещенские морозы пришлось ночевать в Москве у моей тетки. Адрес и план своего дома она мне написала еще летом - от остановки автобуса идти поперек пустыря к третьему справа подъезду.
Ночь. Снега навалило с мой рост... Мы видим вдали цель - подъезд! Одеваем стопудовые рюкзаки и... пошли вперед!!!
Часа полтора мы пробивали тоннель в толще снега. Падали, материли всех и вся, начиная с правительства, заканчивая их единоутробными братьями - нашими мужьями-скотами ленивыми. Пришли злые, мокрые, уставшие..
Утром тетка спрашивает - Это не вы ли поперек пустыря перлись??? Весь дом удивляется - кругом дорожки прочищены и песком посыпаны, а три бабы с баулами и матами полночи спать не давали... зачем-то через снег ломились! Еще и обсуждали кого-то из правительства..
Мы глянули в окно. Через пустырь виляла лохматая тропинка. По ней шли люди к остановке. Все-таки доброе дело мы совершили в состоянии обостренной дури!!
|
|