1

Эволюция бабкиных советов со временем. Сначала бабки просто приставали к молодёжи с советами из своего личного опыта. Потом стали звонить и пересказывать по телефону советы Малышевой и Мясникова. И вот буквально недавно эта методика передачи мудрости от поколения к поколению достигла вершины - бабки стали отправлять молодёжи по мессенджеру ценные советы, которые им дал ИИ.

88 +

2

Доктор Жизнь. Оглохнув и лишившись речи, Николай Бурденко продолжал спасать

11 ноября 1946 года консилиум врачей собрался около кровати профессора Николая Бурденко. Он протянул им листок, на котором было написано: «Пора умирать». Николай Нилович уходил из жизни сильным, несгибаемым человеком. Величайшим врачом и уважаемым во всем мире учёным.

Считается, что пальцы у хирургов должны быть тонкие и длинные, как у пианистов. А у Николая Бурденко были крепкие, мясистые, крестьянские руки. Над ними смеялись. Но это было в самом начале пути пензенского паренька.

У него и не могло быть других рук. Он родился и вырос в крестьянской семье бывших крепостных в Каменке. Отец, работавший писарем, хотел определить сына в духовенство: священником всегда можно было «прокормиться».

Николай с родителем не спорил, но в училище пошёл своим путём: стал читать запрещённую тогда в России литературу, заинтересовался марксизмом. А потом решил ехать учиться на врача из Пензы в университет в далёкий Томск. Родители вздохнули и отпустили. Помочь ему они не могли.

Юноша зарабатывал себе на жизнь сам: занимался репетиторством и много учился. Не пропускал занятий в университете. Своими знаниями он восхищал не только однокурсников, но и преподавателей.

Его блестящая карьера чуть не сорвалась: Бурденко присоединился к молодёжи, которая выступила с прокатившимися тогда по стране акциями протеста. Николая исключили из университета. За то, чтобы восстановили такого студента, радели профессора. И делали это не зря. Для многих Николай Бурденко стал настоящим спасителем.

Его первой войной стала русско-японская, куда он поехал помощником врача. Выживаемость раненых на ней была около 20%. Система эвакуации была выстрое-на таким образом, что многие раненые умирали от кровотечений по дороге в тыловой госпиталь. Николай Бурденко на собственном опыте убеждается, что систему надо менять.

В страшной битве под Вафангоу Николай Нилович получил боевое крещение. Медотряд расположили вдали от сражения. Николай Бурденко добился того, чтобы, в разрез с приказом, поменять дислокацию.

Добравшись до поля боя, он бросился к раненым. Не замечал ни пуль, ни осколков. Лишь позднее увидел, что его фуражка была пробита в двух местах. За спасение раненых под огнём его наградили солдатским Георгиевским крестом. Это был исключительный случай для медперсонала.

Он всегда бился за своих пациентов. И дело было не только в мастерстве хирурга. В Первую мировую войну он не постеснялся сказать в глаза принцу Ольденбургскому, который курировал военные госпитали, о бардаке, который там творится. В Гражданскую войну использовал смекалку, чтобы спасти раненых красногвардейцев от белых, захвативших госпиталь.

«Не советую ходить по палатам, – предупредил Бурденко офицеров. – У нас карантин по тифу». Белые испугались и ушли.

После Гражданской войны Николай Бурденко яростно занялся наукой и преподаванием. Его интересовало многое. Переливание крови, лечение суставов, язва желудка – это были лишь одни из тем, которым он посвящал свои работы. Он делал прорывные открытия во многих направлениях.

Но, главное, он изучал головной мозг. Николай Нилович стал во главе зарождающегося в медицине направления – нейрохирургии. Он научился удалять опухоли, которые до него считались смертельными. Его успехи и успехи его учеников были настолько велики, что нейрохирургию стали называть «советской наукой».

«Николай Нилович способствовал тому, что уровень медицины значительно вырос. Он разработал методы лечения, которыми врачи пользуются до сих пор», – отмечает заведующая отделом мемориального дома-музея Н. Н. Бурденко Дарья Сучкова.

Николая Бурденко избрали Почётным членом Лондонского королевского общества хирургов и Парижской академии хирургии. В СССР потянулись специалисты со всего мира для того, чтобы посмотреть, как врачи в молодом государстве, которое только начало отстраиваться после войн, научились так лечить.

Не все иностранцы могли понять Бурденко.

«У нас он мог бы зарабатывать миллионы, а здесь он получает копейки, да ещё передаёт свои знания ученикам. Почему?» – переводил переводчик смысл слов одного из иностранных журналистов.

Николай Бурденко не жалел, что делится своими знаниями, он восхищался тем, что на его лекции студенты приходят с горящими глазами, пустых мест на его занятиях не было.

Он не мечтал о богатстве и не завидовал роскоши. Хотя зависть испытывал, но – совершенно по другому поводу: ему нравилась жизнь, которую вёл его брат Иван, работавший в Пензенской области лесником. Николай Нилович самозабвенно любил природу.

В 1941 году, когда началась Великая Отечественная, Николаю Ниловичу было 65 лет. В первый же день войны он пришёл в военно-санитарное управление.

«Считаю себя мобилизованным, готов выполнять любое задание», – заявил он. Задание ему дали: он стал главным хирургом Красной армии. На этом посту сделал столько, сколько, наверное, не удалось бы и целой команде.

Он настоял на том, чтобы военнослужащим делали прививку от столбняка, чтобы использовался пенициллин – именно грязные, инфицированные раны часто становились причиной смерти бойцов.

Он сделал так, чтобы медики как можно ближе находились у передовой и в первые часы после ранения могли оказать помощь. Он внедрил сортировку раненых и их поэтапную медицинскую эвакуацию.

Он выстроил работу военных врачей так, что в 1941-ом, самом тяжёлом году Великой Отечественной, они вернули в строй более 70% раненых. Это была величайшая победа советской медицины. В Вермахте в строй возвращали менее половины.

И, конечно, Бурденко оперировал. Много, порой сутками. Не щадя себя. Прямо под обстрелами противника.

«Разве стоит так рисковать, в Красной армии только один главный хирург», – говорили одни.

«Вам не страшно?» – спрашивали другие.

Бурденко в таких случаях редко отвечал и продолжал работать. Эмоции у Николая Ниловича вызывали совершенно другие вещи.

Он был назначен главой судмед-экспертов, которые расследовали преступления фашистов в освобождённых городах. Это он устанавливал, что советские солдаты погибли от того, что их сожгли заживо, а дети задохнулись из-за того, что их также живыми закопали в землю.

Это он фиксировал в документах, как именно пытали бойцов Красной армии и истязали местных жителей. В эти дни он, и без того не слишком словоохотливый, особенно много молчал. Пытался справиться с собой.

Волю эмоциям он дал позже. О зверствах фашистов он громко заявил на весь мир. Авторитет профессора был настолько высок за рубежом, что его высказывания печатали в иностранных СМИ.

Позднее задокументированные им факты легли в основу обвинения на Нюрнбергском процессе.

Бешеный ритм жизни не мог не сказаться на его здоровье. От полученных на войнах контузий он начал глохнуть. Во время Великой Отечественной войны у него был инсульт, он терял речь. Но силой величайшей воли научился говорить заново, добился того, что ему разрешили вернуться в строй.

Летом 1945 года у него случился второй инсульт, а в 1946 – третий. После него он прожил всего несколько месяцев. Урна с его прахом захоронена на Новодевичьем кладбище в Москве.

автор текста: Ирина Акишина
АиФ - Пенза. 11.11.2023

279 +

3

Давно хотел поделиться замечательной, почти неправдоподобной (хотя совершенно правдивой!) историей поэта, которого мы все знаем, как Афанасия Афанасьевича Фета.
Начнём с того, что Афанасий — плод большой и чистой любви. Богатый русский дворянин Афанасий Неофитович(!) Шеншин, находясь в турпоездке по Германии, пренебрёг принципом «русо туристо — облико морале!» и соблазнил замужнюю даму. Банальным адюльтером дело не закончилось: дама, которой вскружил голову отставной ротмистр, согласилась поменять скучную европейскую жизнь на всегда интересную российскую, и отправилась за возлюбленным в даль светлую. На Родине наш Дон Жуан не кинул даму, как можно было ожидать, а обвенчался с ней в храме Господнем. И стали они поживать как голубки, окружённые многочисленным потомством, среди которого самым заметным был, конечно, первенец, названный, в честь отца Афанасием.
Афоня, типичный представитель золотой молодёжи, жил в своё удовольствие, и вот тут, когда парню было 14 лет, судьба, как видно из каприза, ему сюрприз преподнесла.
Внеплановая проверка в приходской церкви, которая фиксировала все события в жизни дворян Шеншиных, выявила чудовищный подлог: оказывается, отрок Афанасий появился на свет в результате преждевременных родов, то есть раньше, чем его родители сочетались православным браком.
А, следовательно, парень был незаконнорожденным, бастардом, выблядком, — называйте, как хотите, но в любом случае этому человеку не полагалось ни дворянство, ни даже фамилия родного отца. Грандиозная несправедливость: накосячили родители, а вся тяжесть возмездия пала на их чадо.
Афанасия Шеншина вычеркнули из списка дворян (по тогдашнему изящному выражению «похерили», — то есть перечеркнули крест на крест, в виде буквы «Хер») и выдали новый паспорт, — с фамилией Фет.
Что это за фамилия? Фет (а на самом деле, конечно, Фёт) — это была фамилия его мамы до того, как она стала Шеншиной, то есть это фамилия её первого мужа, того самого рогоносца, которого она и покинула. Какая злая ирония! Дворянин Афанасий Шеншин в одночасье превратился в мещанина, и получил фамилию человека, которого он никогда не знал, и с которым не имел ничего общего.
Юноша достойно перенёс удар судьбы, но обрёл мечту и цель жизни: теперь больше всего на свете ему хотелось вновь стать дворянином! Вернуться в благородное сословие, в сообщество людей, которых Государь Александр назвал «ум, честь и совесть нашей эпохи».
Самый верный путь в дворянство лежал через ратную службу: капитанское звание давало право на потомственное дворянство. И, окончив университет, юный пиит (его стихи уже благосклонно оценили критики) поступил в кирасирский полк.
Военная карьера его не прельщала, он больше всего хотел быть литератором, но цель была одна: стать дворянином!
Афанасий служил добросовестно, исправно продвигался по чинам, и в какой-то момент вожделенные капитанские эполеты вместе с сопутствующим дворянством уже замаячили на горизонте…
Но судьба не дремала. Опа! Высочайшим указом дворянская планка была поднята чуть выше: теперь для получения документа о голубых кровях требовалось майорское звание.
Куда деваться? Скрипя сердцем, молодой улан (из кирасиров он перешёл в уланский полк) продолжил путь к заветной цели.
Вы не поверите, но шутка судьбы повторилась точь-в-точь: едва потенциальный дворянин ещё приблизился к заветной цели, она отодвинулась вновь, — планку опять подняли. Теперь критерием был чин полковника.
Это уже чересчур! Наплевав на мечту всей жизни, на 13 лет беспорочной службы, увенчанной орденами Святой Анны 3-й и 2-й степени, медалью за участие в Крымской войне, гвардейский штаб-ротмистр вышел в отставку.
Афанасий не просто смирился со своим мещанским сословием, он решил стать образцом мещанина: женился на купчихе с капиталом, купил поместье в Орловской губернии, и целиком погрузился в выращивание укропа с петрушкой, лишь изредка отвлекаясь на стихотворчество.
Представьте себе: отставной офицер оказался талантливым менеджером сельскохозяйственного производства! В хозяйстве как на дрожжах росли надои, привесы и урожаи!
И вот, посетив Орловскую губернию с рабочим визитом, Государь Император выразил местному губернатору благодарность за выдающиеся показатели в деле сельского хозяйства во вверенном ему субъекте. Губернатор, будучи порядочным человеком (а может просто свидетелей было много) отметил, что показатели губернии формирует, по сути одно хозяйство, под руководством видного агрария Фета.
Впечатлённый государь решил поощрить успешного фермера… Та-да-да-дам… Он пожаловал ему потомственное дворянство!!! Судьба решила показать, что её сюрпризы бывают не только негативными: и вот, махнув рукой на мечту всей жизни, Афанасий Афанасиевич, откуда не ждал, получил её исполнение.
Государь вернул ему и право на фамилию отца, так что дворянин Шеншин вновь вошёл в списки дворян Орловской губернии.
Однако поэт Афанасий Фет никуда не делся: до конца жизни литератор подписывался этой, случайно доставшейся ему фамилией, поскольку она уже прочно вошла в русскую литературу. И заслуженно: стихи его прекрасны и удивительны.
Кстати, Фету принадлежит совершенно уникальное произведение: единственное стихотворение на русском языке, в котором нет ни одного глагола.
Шёпот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья,
Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица,
В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слёзы,
И заря, заря!...

313 +

4

Очередь на границе

Получил однажды от женщины увесистый удар кулаком по шее. Вообще-то, она это сделала не без причины. Я ударом ноги помял капот её машины. Но и у меня не было возможности поступить иначе.

Это произошло летом 2011 года. Я с сыновьями отправился на Украину навестить бабушек.
К пограничному пропускному пункту «Бачевск» мы подъехали в субботу в 10 утра. Очередь легковых автомобилей растянулась там километра на два.
К нам тут же подошел местный житель и предложил на своей машине проводить нас до Екатериновки, где по его словам очереди нет совсем. Свои услуги он оценил в шестьсот, «ну, ладно, - пятьсот рублей». Я полсмотрел карту, - дорога простая, - и, сэкономив пятьсот рублей поехал самостоятельно.
В Екатериновке очередь оказалась меньше не на много.
Посадил старшего за руль, чтобы он двигал машину в очереди, а сам пошел вперёд — посмотреть, как и что происходит.
Много стояло машин с номерами сорок шестого региона. Это местные — Рыльские — для них это скопление машин радость и хороший заработок.
Они занимают очередь, честно отстаивают её, а потом продают своё место за полторы-две тысячи рублей тем, кто только что подъехал и ужаснулся.
Походил вдоль нагретой солнцем автоколонны, присмотрелся к людям, и предложил им организовать пикет, чтобы не пропускать никого без очереди.
«Тогда, - говорю, - эти сорок шестые доедут до границы, и развернутся. Им же на Украину не надо. Зато с хвоста уже никто перед нами не встанет..»
Мужчины и женщины в возрасте от сорока до шестидесяти охотно поддержали моё предложение.
Из молодёжи никто не присоединился.
И вот мы группой человек в восемь стали на дороге и никого не пускали.
«Сорок шестые» не знали, как им реагировать. Деньги, которые они уже мысленно получили и посчитали, на глазах уплывали из рук.
Короткие диалоги:
- Ты чего здесь раскомандовался?! Езжай в свою Москву, и там командуй!
- А это моя страна! Чего ж мне здесь не командовать?!
___
- Мы уже позвонили! Сейчас наши ребята приедут, с тобой разберутся!
- Это хорошо! Пусть приезжают! Я их сфотографирую, статью напишу, денег заработаю, а они прославятся!
___
- Куда же вы все едете? На кого Москву-то оставили?! (С ехидством.)
- Так ведь там, - я показываю рукой в сторону Украины, - родина. И там, - машу в сторону Москвы, - тоже родина. Как же нам не ездить?!
Реплика произнесённая с искренним удивлением:
- Вы же москвичи! Вам что, две тысячи за очередь отдать жалко?
Я отошел от нашего импровизированного поста посмотреть – что там происходит у шлагбаума.
Вернулся – женщины стоят перед капотом уазика с черными номерами. Говорю:
- Это же армейская машина. Пропустите!
Пассажир – мужик лет сорока в штатском – в это время уже демонстрировал своё удостоверение майора погранвойск.
Я ему говорю:
- Вы же на территорию КПП едете? Вызовите милицию, пожалуйста! Думаю, она здесь понадобится. Нам уже драку обещали.
Он встревожено вскинулся:
- Какую драку? Кто обещал?
Я объяснил:
- Да эти сорок шестые. Которым мы бизнес порушили.
Он вышел из машины и пошел проводить воспитательную работу с местными водителями.
Вскоре они, - то один, то другой, - начали выезжать из очереди, предрекая нам всякие неприятности.
Я снова отправился к шлагбауму погранцов, а когда возвращался к нашему пикету, увидел едущую мне навстречу машину, с кричащей женщиной на капоте.
Я понял, что водитель не в себе. В этой очереди нервы у всех были на пределе.
Чтобы уберечь себя от возможного иска о возмещении ущерба, на бегу вынул из поясной сумки фотик-мыльницу, сделал снимок, и, набежав на машину, ударил каблуком по капоту.
Металл продавился с характерным хлопком. Машина встала. К моему удивлению, из-за руля вышла женщина. Взглянув на капот и увидев вмятину, она отвесила мне оплеуху.
Второй удар я блокировал. А потом между нами влез мой младший и схватил её за руки.
Набежали люди. Водительница и её муж кричали о возмещении ущерба. Я отвечал, что сделаю это по решению суда, на котором будет рассматриваться её наезд на пешехода и движение «по встречке» с человеком на капоте.
Женщина эта сказала, что у неё умерла мама на Украине, и она спешит на похороны.
Люди не верили, удивляясь отсутствию даже намёка на траур в её одежде.
За неё очень активно заступалась девушка-москвичка, которая заплатила за очередь аж три тысячи рублей, но вперёд проехать не смогла – очередники не пропустили. Деньги же ей сорок шестые не вернули.
Моя визави снова посмотрела на вмятину и закричала, что сейчас вызовет милицию и заставит меня платить.
Ей напомнили, что она спешит на похороны.
Её муж осознал, что вызов милиции сулит им большие неприятности, чем мне.
Погранцы, которым не нужны скандалы на прилегающей к их посту территории, предложили мне пропустить эту пару.
Я ответил, что ничуть против этого не возражаю, и берусь остальных в этом убедить.
Их пропустили, конечно.
Если она врёт – это будет на её совести. И пропустив её, мы усугубляем эту её вину. А если говорит правду - мы не берем грех на душу.

Проезжая мимо, она крикнула в мою сторону:
- Чтоб ты разбился!
На что я, перекрестив её, кротко ответил:
- Вразуми тебя Господь!

1546 +

5

Что имеем - не храним, потерявши - плачем

В сборниках мультфильмов Текса Эйвери регулярно попадается один персонаж - волк, который со всей дури лупит себя по башке молотком, когда видит сногсшибательную красотку. Однажды и я себя почувствовал таким волком.
Дело было в большом ночном клубе. Был какой-то праздник, клуб был переполнен, в нем было не меньше сотни девушек, среди них немало красивых. Но когда я увидел эту, мне захотелось сказать - дайте скорее мне молоток! Она стояла на сцене и отвечала на какие-то вопросы ведущего, который проводил очередной конкурс. И она была прекрасна. Высокая, стройная, в красивом вечернем платье, подчеркивающем все округлости фигуры, на высоченных каблуках, с очаровательной улыбкой. Но когда первый шок прошёл, я понял, что у меня нет никаких шансов с ней познакомиться. Помимо того, что она находилась в компании представителей золотой молодёжи, она еще была на полголовы выше меня.
Они сидели за одним из дальних от нас столиком, и я иногда украдкой ею любовался. Через пару часов мы решили уходить и тут моя спутница подошла к этому столик и поздоровалась с той девушкой. Оказалось, что они давно знакомы. Воспользовавшись ситуацией, я подошёл поближе и тут у меня второй раз приключится шок. Я узнал эту девушку. Полтора года назад мы встречались с ней.
Первый раз я увидел ее в одном из магазинов. Она была одета в серенькое пальто, элегантное, но при этом очень скромное, без макияжа и без ярких аксессуаров, максимально неброско. Если бы не улыбка, я бы, возможно, и не обратил на неё внимания. Но улыбка у неё была красивая, еле заметная, одними уголками губ. Сразу подойти я не решился, но увидел, как девушка переговорила с подружкой, догнал её и попросил телефон девушки. Что, понравилась? — улыбнулась та, и сначала отказала, но потом, после уговоров, все-таки дала номер.
Спустя небольшое время я позвонил, она отвечала очень настороженно, но я был убедителен, и мы все-таки встретились. И встречались ещё несколько месяцев. Тогда у меня было очень много работы, без выходных, с утра и до позднего вечера. Поэтому она обычно приезжала ко мне, и мы встречались дома. Там регулярно бывали коллеги, мы общались и с ними. Она всегда одевалась очень неброско, обувь на низких каблуках, длинные свитера, неяркие плотные платья ниже колена и никакой губной помады или лака на ногтях. С первого взгляда и не заметно, что у неё была лучшая фигура из тех, которые я встречал в жизни, её даже кружевное белье, которое я ненавижу, не могло испортить. Хотя один из коллег, пожилой мудрый еврей, опытным взглядом все замечал, он был в восторге от её коленей и регулярно смущал её комплиментами по этому поводу.
Все было хорошо, и тут я влюбился. В другую девушку. Ненадолго, чувства быстро закончились, но в тот момент эти встречи стали мешать. Она тоже что-то почувствовала, и во время очередного разговора по телефону мы начали о чем-то спорить и перешли к взаимным обвинениям. Обвинения были абсолютно незаслуженными, но надо было сжигать все мосты сразу, чтобы потом не было соблазна и возможности помириться и начать все сначала. Мы ругались, бросали по очереди трубки, потом перезванивали, чтобы продолжить и сломать все окончательно.
И у нас получилось. Больше мы не встречались, до того раза в клубе.
И вот тут-то я впервые и пожалел о том, что тогда натворил.

1068 +

6

Работаю журналистом на крупной радиостанции. Припомнил недавнюю забавную историю. Автомобилисты помнят, что кто-то из депутатов Госдумы внёс законопроект, согласно которому участники ДТП должны проходить переподготовку - причём не только виновник, но и пострадавший. В итоге его отменили, причём со скандалом, но дискуссия была оживлённая. Я тоже обзванивал всякие ассоциации автошкол. Все, конечно, согласны, что надо переобучать не только участников, но и пассажиров, а заодно желательно членов их семей и всех очевидцев, причём принудительно, а ещё бы и плату двойную брать, для профилактики, так сказать. И вот звоню одному из тамошних деятелей, его имя на слуху, в своих кругах известен, да и вы, читатель, его припомните, если немного напряжётесь.
Он как обычно начал мне втирать о том, где и сколько народу погибло в ДТП, как важна безопасность на дорогах, на каком месте Россия по этому параметру в Европе, и проч. Очень ярко, со свойственной ему выразительностью, и с фактами, подробными цифрами, и т.д. Прям идеальный собеседник. Я решил приколоться, и под конец его монолога заявляю с сомнением: "Да, вы всё, конечно, правильно говорите, но как же быть с ценой вопроса? Не окажется ли она обременительна?" Он мне с таким р-р-раскатом, словно председатель колхоза из советского фильма 50-х годов: "Молодо-о-о-ой человек! Да разве жизнь человеческую измеришь в звонкой монете? Вы вот парень-то ещё юный, сколько вам?"
- 27, - отвечаю.
- И вы представьте, что вдруг ваша жизнь юная оборвётся! (Трагичная нота в голосе) Сколько вы могли бы увидеть закатов на море, восходов в горах, сколько приятных моментов пропустите. А первые улыбки детей? - (Голос слёзно дрожит) - А их первые шаги? Вы готовы лишиться всего этого по вине неквалифицированного водителя? Нет? Вот и я о том. Тут, поймите, не деньги важны, деньги это - тьфу! Чушь, ерунда! Плевать я на них хотел с высокой колокольни! Важны непреходящие ценности, о которых мы все в этой спешке, в этой круговерти мегаполисов стали забывать...
Я делаю паузу, как будто прочуствовался, и заявляю ему, чуть подшмыгивая носом: "Да, но я имел ввиду не цену вопроса для водителей. Проект закона предполагает то, что автошколы будут переучивать участников ДТП за свой счёт".
- Как это? - тут же насторожился он.
- Ну так: если человек попал в аварию, значит ему оказаны некачественные услуги по обучению, и автошкола будет обязана...
- Чего это она будет обязана? - произносит с ехидным сомнением. - И того, который не виновен, тоже обучать?
- Ну как же, вы сами говорили - Европа...
- Да какая к чёрту Европа? Что мы всё Европа-Европа, у нас свои условия, нечего на иностранщину оборачиваться!
- Но продолжительность жизни, закаты на море...
- Вы редиски побольше ешьте и бегайте по утрам, как я, и будете жить долго. А в мой карман для этого лезть не надо! И, знаете, молодой человек: откровенно говоря, того водителя, которого в первый раз не обучили, того и во второй учить бесполезно!
Ну и долго ещё извергался в адрес злого государства, которое только и думает, как бы к работящему человеку в карман влезть, и т.д. Я про себя ржал. Редактору тоже понравилось, однако, сюжет всё же не вышел в эфир. Друг наш молодёжи и борец за продолжительность жизни позвонил главному и слёзно упросил снять интервью с эфира. А жаль...

953 +

7

И опять в продолжение историй про всякие низкотемпературные хладагенты... В середине 80-х мне довелось работать на радиозаводе, наш участок КИП и автоматики находился рядом с большим "предбанником" возле основного цеха. В этом помещении всегда стояли танки с жидким азотом и там же его разливали по дьюарам поменьше. У наших работяг жидкий азот пользовался спросом, ибо с его помощью было очень удобно охлаждать разведённый технический спирт, коего на заводе было предостаточно. Как известно, спирт смешивается с водой с выделением тепла, и пить теплую как бы водку было не слишком приятно. Посему бралась небольшая кастрюля, у разливающих азот выпрашивался литр-другой этой ужасно холодной (-196 градусов) жидкости, и в кастрюлю на несколько минут или даже секунд погружался чайник с напитком. И вот однажды в момент опускания чайника в кастюлю на участок с воплями вбежал кто-то из КИПовцев - где-то загорелся шкаф с контрольным оборудованием, работницы основного цеха в панике, и вообще - всем срочно бежать и устранять! Ну и побежали...

Когда про спирт вспомнили, кастрюля уже выкипела полностью, а в чайнике фигурировала глыбка твёрдого, как камень, льда. Мучения участников драмы трудно было описать - вот он, вожделенный продукт - но видит око, да зуб неймёт, даже лизнуть лёд при такой температуре нельзя. После этого старые работяги стали относится к идеям научно-технического прогресса сугубо отрицательно и на все попытки молодёжи охлаждать по-научному отвечали угрюмо-матерно в духе "Наохлаждались уже..."

1095 +