Шутки про павел - Свежие анекдоты |
106
В этот сентябрьский, продуваемый всеми ветрами день советские войска по приказу командования устремились в наступление. Пришли в движение рычащие и перемалывающие гусеницами землю танки, потянулись на запад вереницы помятых, невзрачных, но таких надёжных полуторок и измученных лошадок, тащивших за собой пушки, послушно мерила шагами километры пехота.
Небольшая каменная церквушка с белёными стенами, с покосившемся от времени, но всё ещё величественным куполом посверкивающем в лучах солнца золотом как раз располагалась на пути наступления. Настоятель храма отец Николай несмотря на возраст - статный, широкоплечий, с побитыми сединой волосами и бородой не мог нарадоваться, что в его церкви в это субботнее утро было столько народу в советской форме.
Старший лейтенант с нахмуренными бровями цвета спелой пшеницы прищурив глаза с недовольством взирал на крестящихся перед иконами солдат.
- Чем раздражены, Павел Дмитриевич? - спросил знакомого уже офицера священник с высоты своего немалого роста.
- Религия опиум для народа, - буркнул себе под нос тот, но вспомнил о чести советского офицера оправил на себе форму и фуражку добавив совсем уже другим тоном. - Я политрук, должен быть с солдатами. Раз товарищ Сталин верующим разрешил молиться, обратите внимание - без фанатизма… пусть так оно и будет.
- А сам-то верующий сын мой? - улыбнулся в усы священник, спрятав кисти рук в рукава.
- Родители верующие. Я коммунист.
Политрук на мгновение вдруг стал серьёзным-серьёзным и грудь с боевыми наградами выпятил так, что гимнастёрка на нём чуть не треснула.
Отец Николай снова улыбнулся и уже тише, произнёс офицеру на ухо:
- Не поверишь, Павел Дмитриевич, но я тоже.
Политрук замер с открытым ртом, потом звонко щёлкнув зубами захлопнул его, и тоже шёпотом спросил:
- А... а разве так бывает, отец Николай?
- Всяко бывает, - кивнул священник, выглядывая из дверей храма наружу. - Я в Гражданскую ротой командовал. Награждался неоднократно.
Больше политрук вопросов не имел, но о чём-то серьёзно задумался. Отец Николай же, пройдясь мимо солдатиков, глазевших на убранство храма, которое ему при немцах стоило сохранить большого труда (по лесам даже побегать пришлось), вернулся к политруку у входа снова бросив взгляд с крыльца на улицу где на самодельной лавочке под берёзой сидел средних лет крепкий мужик с серо-голубыми глазами и в пилотке с начищенной до нестерпимого блеска красной звездой. На погонах его было три красные полосы.
- Задам тебе вопрос, сын мой, - обратился отец Николай к офицеру и не дождавшись ответа тут же продолжил. - Скажи мне... вот эти то ребята комсомольцы, им просто интересно в храме. Все зашли, и они тоже. Бог не против, ибо злого умысла в сердцах их нет. Эти верующие - крестятся правильно, свечки ставят кому надо... а этот парень? Чего сидит не проходит?
Взглянув на солдата на лавочке, политрук просто пожал плечами, зато откуда не возьмись к ним подскочил жилистый востроглазый мужичок, который спрятав самодельный крестик из консервной банки под гимнастёрку согнулся в три погибели и поцеловал руку настоятеля.
Надо сказать, что батюшке такое поведение не слишком понравилось, но он смолчал, обтерев обслюнявленную руку о рясу.
- Это Лесков, батюшка. Тихон Лесков, - тем временем зачастил нахальный мужичок. - Он не может в храм божий заходить. Нельзя ему.
- Почему? - удивился священник, взглянув на говорившего.
- Никифоров, отставить пропаганду! - громыхнул было политрук, но увидев остановившийся напротив храма виллис с ротным, опрометью выскочил из храма затопав сапогами по крыльцу.
- Да пусть говорит, Павел Дмитриевич, - бросил в спину офицеру священник, но Никифоров молчать и не собирался, оглянувшись на Лескова под берёзой, он быстро-быстро зашептал. - Бабка его ведьмой была. Очень сильной. Её все в округе как огня боялись. Когда внучок на фронт в сорок первом уходил она его заговорила. Намертво. Его теперь ни пуля, ни штык не берут и даже снаряды избегают. В храм войдёт все иконы потрескаются. Точно-точно.
Отец Николай с удивлением уставился на мужичка на полном серьёзе раздумывая трепло он или дурак.
- Что за бред солдат? - в голосе настоятеля храма прорезались командирские нотки.
- Вовсе и не бред, батюшка. Вот послушайте. Я с ним с сорок второго, но от мужиков, его земляков, слышал, что в августе 1941 года Тихон единственный в своём вагоне выжил при бомбёжке на станции, потом под Москвой один остался невредимым из роты, без единой царапины, между прочим, а потом в одиночку взял в плен шестерых немцев, четверых застрелил. Это я сам видел! А месяц назад, - Никифоров прямо захлёбывался слюной торопясь поделится со священником накопившейся информацией, - месяц назад, он выжил при взрыве склада боеприпасов (немецкие диверсанты мину пустили), всех рядом в труху, а ему хоть бы что! Да ещё и троих раненных притащил. Ведьмины проделки это всё! Точно говорю!
Не дослушав болтуна до конца, отец Николай вышел из храма и спустившись по ступеням быстрым шагом подошёл к заинтересовавшему его бойцу. Справный, форма починена, почищена, сапоги ваксой натёрты, каждая деталь солдатская на месте. Вот только... взгляд священника как будто притягивало левое плечо сержанта, над которым и вправду будто витала какая-то чернильная тень. Сморгнёшь и нет её. Снова посмотришь - тут как тут. Волосы на затылке священника встали дыбом, но устыдившись страха, он быстро взял себя в руки мысленно прочитав защитную молитву.
- Что батюшка просветили тебя уже сослуживцы мои? Воспитывать будешь или беса изгонять? - улыбнувшись глазами поднял голову на священника Лесков.
- Правду бают али лгут?
- И правду бают и лгут. Всё сразу, - рассмеялся сержант, продемонстрировав отцу Николаю здоровые белые зубы.
Чем-то Лесков священнику сразу понравился – открытый взгляд, смуглое, волевое лицо, вот только будто усталость тяжким грузом висела на нём. Бабкино колдовство может и спасало до поры до времени, но сведёт красного молодца в могилу. Ой, сведёт.
- Можно один вопрос тебе задам, Тихон?
- Можно батюшка, кто ж мешает.
- Злишься на врага?
Лесков вдруг надолго задумался.
-… злюсь, батюшка. И вот что странно чем дальше, тем больше. Иногда хочется на куски их всех порвать. А ведь бьём мы их, бьём… легче должно быть. Отпустить что ли.
- РОТА СТРОЙСЯ! – зычно закричал политрук и солдаты, подчиняясь приказу, горохом высыпали из храма на улицу.
- Вижу беса у тебя на левом плече. Ух силён! Надо чтобы на правом ангел поселился, - быстро оглянувшись вокруг, отец Николай ловко снял с шеи массивный крест покоившийся всё это время на его груди и опустив свою левую лапищу на правое плечо Лескова, правой рукой приложил крест ко лбу сержанта неистово зашептав молитву.
Много чего в жизни священника происходило, многое он испытал, видел ещё больше, но никогда… НИКОГДА не молился он так искренне и неистово как в этот субботний день. Когда сержант покинул его и встал в строй отцу Николаю даже показалось что серебро в руке нагрелось, а сам он будто в бане вспотел.
Колонна пехоты двинулась на запад мимо его церквушки, а в «каждой дырке затычка Никифоров» подскочил к нему заглядывая в лицо.
- Батюшка! Батюшка! А что это вы такое сделали? Бабкин наговор сняли? Беса изгнали?
- Бесов изгонять не научен, - оборвал болтуна священник, сжав от нахлынувшей злости губы.
- А что тогда?
- Что-что… во всём должно быть равновесие, - непонятно бросил через плечо отец Николай, поднимаясь в храм.
Седьмая рота, надвинув на глаза пилотки и подняв воротники шинелей, дабы защититься от хлынувшего с неба дождя, двигалась на запад, а над правым плечом сержанта Лескова внимательный человек, обладающий особым зрением, разглядел бы бело-молочную дымку… вроде густого тумана на рассвете.
* * *
В сентябре 1945 года, когда листья только-только нарядились в красно-жёлтый наряд, младший лейтенант Лесков встретил идущего в храм отца Николая всё на той же самой скамейке под берёзой. Солнце недавно взошло и двое мужчин с интересом уставились друг на друга.
- Смотрю помогло, - широко улыбнулся священник, остановившись рядом с офицером. Покосившись на левое плечо бывший герой гражданской войны абсолютно ничего там не увидел. Но и над правым ничего не было.
- Вам виднее, батюшка, - нарушил молчание Лесков почесав пальцем свежий шрам, пересекавший левую щёку. – Днепр форсировал, в Польше в огненный мешок угодили и чудом спаслись, Рейхстаг брал, много чего ещё было… но жив-здоров, на своих двоих домой возвращаюсь.
Отец Николай хотел было позвать гостя в храм, теперь-то уж точно можно, да в последний момент передумал. Хотел выслушать что тот скажет. И тот сказал:
- После вас злость застилающая разум и правда прошла. Врага конечно убивал, но ничего к нему не чувствовал. Трижды ранен был. Легко. Зато сны начали сниться радостные, яркие, после них просыпался полным сил. Вот только извиняйте, рассказать о чём, не смогу. Не помню ни одного.
Мужчины дружно посмеялись, и священник похлопал мужчину по спине:
- Теперь ты сам по себе, Тихон. На равных. Как простые смертные. И плохого, и хорошего в тебе вдоволь, а что победит от тебя зависит.
Подняв с земли за лямки солдатский сидор, Лесников двинулся за священником.
- Всё-таки надумал в храме помолиться? - обрадовался отец Николай так что чуть в ладоши не захлопал.
- Для молитв мне храм не нужен, батюшка. Но другим видно ещё понадобится. Помогу вам купол поправить. Я умею…
|
107
Август доковидного года, Онежское озеро. Мы, трое слегка бородатых мужиков, сидим на бережку, пьем пиво, ловим рыбу. Вокруг чудная природа и всякое отсутствие цивилизации. Даже наш уазик, севший на брюхо метров за триста до берега, не мог испортить нам настроение.
Вечерело, пора было собираться обратно, к людям, но приступать к откапыванию машины никому не хотелось. Вдруг из кустов показался молодой парень. Его белые кроссовки, фирменная кожаная куртка и голубые джинсы больше подходили для прогулок по центру крупного мегаполиса, чем для хождения в лесу.
Вежливо поздоровавшись, парень представился Павлом и спросил:
- Вы не хотели бы арендовать на вечер баню с русской парной?
- Где? – удивились мы.
- Прямо здесь, - ответил Павел и продолжил, - полторы тысячи рублей за три часа.
- А с ночевкой можно? – вступил в разговор хозяин уазика.
- Можно, - согласился парень и молча удалился в лес.
Вся наша троица удивленно посмотрела ему вслед.
- И что это было?! – озвучил общее изумление наш водитель.
- Не знаю! – ответил я. - Но здесь точно нет никаких строений поблизости! И никогда не было!
В полном недоумении мы пребывали недолго – минут десять, а потом появился Павел. За собой, на тросе, он тянул большой деревянный плот. Посредине плота стояла аккуратная бревенчатая баня с высокой печной трубой, из которой вился беловатый дымок.
|
|
108
Павел Павлович Шуба (1926 – 2000) – известный белорусский лингвист. По его учебнику изучали современный русский язык многие поколения белорусских студентов-филологов. Этот учебник, который студенты называли просто по фамилии автора, одно время исчез из продажи, но в середине 2000-х появился вновь и стоил, после всех денежных реформ и уценок, какие-то смешные копейки.
Картина маслом. В кухне общежития БГУ два будущих эффективных менеджера с экономического факультета, понятия не имеющие о существовании упомянутого учебника, жарят себе отбивные. Рядом девушка-филологиня варит куриный супчик. Заходит по-уличному одетый парень с филологического, легонько приобнимает девушку.
– Ты куда собрался? – спрашивает она.
– В город за покупками.
– Купи мне, пожалуйста, Шубу. У всех девчонок есть, а у меня нет. Надоело у них одалживать.
– Шубу? Хорошо, куплю.
– Денег хватит?
– Да какие там деньги? Ерунда. Вечером супчиком накормишь, и будем квиты.
Филолог выходит. Эффективные менеджеры долго смотрят ему вслед.
– Да, братан, – наконец говорит один. – Мы походу не на тот факультет поступили.
|
|
110
Вот написал некий Jingle bells (видимо, любитель всего американского), что якобы СССР и Россия "обязаны" советским мороженым американцам (см. пристыкованный мемчик). А как - на самом деле? Нетрудно обратиться к истории.
Итак...
"Знакомый нам вид мороженое приобрело в XVIII веке:
французы изобрели пломбир (в городе Плобьер-ле-Бем);
в Италии создали фруктовое мороженое;
в Австрии — шоколадное,
в Америке — «пирожок эскимоса» («эскимо-пай»). Американцы, кстати, придумали и аппарат для приготовления вафельных стаканчиков.
А что же Россия? Да всё отлично! Ещё до проникновения в страну всяческих заграничных веяний у нас умели побаловать себя холодными сладкими вкусностями. К Пасхе или к Рождеству, например, делали замороженные смеси из сметаны, творога, орешков, изюма и мёда, лепили из них фигурки животных и птиц, выносили на морозное крыльцо — вот вам и домашнее мороженое!
В европейском варианте холодный десерт появился во второй половине XVIII века при дворе Екатерины II. Очень матушка-императрица его уважала, дня без мороженого не мыслила! И сама ела, и фаворитов потчевала, и гостей на ассамблеях да карнавалах многочисленных...
Судя по всему, мороженое пришлось по вкусу многим российским монархам, иначе оно бы не стало непременным составляющим коронационного обеда. Установил его Павел I, а поменяли только после Александра III."
https://vkusvill.ru/media/journal/istoriya-morozhenogo-lyubimyy-desert-imperatorov-narkomov-i-pervoklashek.html
Итого - никакой Америке мы не обязаны. В Америке если и изобрели, то только эскимо. А вот саму идею мороженого... не из России ли они сплагиатили? А?
|
|
111
Мой дpуг Павел большой любитель ходить в pазного pода походы: начиная от Кавказа и заканчивая окpестностями Питеpа. Как-то pаз, когда он со своими дpузьями возвpащался из недельного пpоживания в лесу на электpичке домой, заходит в вагон бабка, тоpгующая пиpожками. Идёт и кpичит:
- Пиpожки гоpячие! Пиpожки гоpячие!
Доходит она до голодных туpистов-путешественников, и тут Павел спpашивает её:
- А пиpожки-то у вас большие?
- Большие, - ответила бабка.
Купил он у неё пиpожок, она и пошла дальше. Идёт сpеди туpистов и pекламиpует:
- Пиpожки большие! Пиpожки большие!
Ещё один заpяд здоpового смеха получили туpисты уже чеpез месяц, когда они снова возвpащались домой. Появляется опять эта бабка с пиpожками и кpичит:
- Пиpожки гоpячие! Пиpожки гоpячие!
Дошла до туpистов:
- Пиpожки большие! Пиpожки большие!
Пpойдя дальше:
- Пиpожки гоpячие!..
|
|
112
- Продажи крайне низкие, работаем почти на грани самоокупаемости. При том что товар у нас всесезонный!! Что предложит наш маркетолог?
- Я бы посоветовал понаблюдать за конкурентами и выяснить чего не хватает их клиентам и на основании этого разработать новые продукты и услуги благодаря которым мы сможем переманить клиентов от конкурентов.
- Хорошая идея, так ты Отец Владимир в мечеть, ты Отец Павел в синагогу.
|
|
113
Полный молодой мужчина бежал, обливаясь потом, по окутанной туманом тропинке лондонского парка.
— Фууух, — громко выдохнул он, останавливаясь, — Так, сколько там у нас? Уже 200 метров. Отлично. Пора и привал сделать.
Присев на лавку рядом с тропинкой, мужчина достал из рюкзака добротный бутерброд из двух половинок целого батона, щедро сдобренного майонезом и ветчиной.
— Вот, сейчас заправимся и дальше побежим, — жадно вгрызаясь в бутерброд, мужчина не заметил как к нему из плотной пелены тумана подошли трое мужчин в форме НКВД.
— Георгий Албуров?
— Я, да, Георгий Албуров. А в чём дело? И кто вы? Хотя постойте, я наверное на съёмочную площадку забежал? Фильм какой-то снимаете исторический? Прощу прощения, я сейчас же уй...
— Нет, — резко сказал один из троицы — фильм тут никто не снимает.
— Тогда к чему этот маскарад?— с недоумением спросил Албуров.
Проигнорировав вопрос, мужчина с голубыми глазами начал говорить:
— Георгий, вам необходимо пройти с нами.
— Никуда я с вами не пойду и разговаривать с вами не буду! - мягко, но в тоже время строго ответил Георгий — И вообще, у меня тренировка. Я очень занят.
— Видим. Ну что же, дело ваше. Павел, помоги Георгию с тренировкой. У него слишком слабый темп. Добавь ему немного мотивации.
Брюнет, к которому обратился голубоглазый, расстегнул кобуру на поясе и начал доставать из неё пистолет.
Настоящий пистолет.
Георгий оцепенел от ужаса. Холодный пот начал струится по всему телу, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.
— Нет, Паш. Не нужно оружия. Жоре нужна мотивация, а не слабительное.
Слабительное Жоре уже действительно было не нужно.
Посмотрев на голубоглазого, Павел хитро улыбнулся и скомандовал в туманную пелену позади себя: «Комиссар!»
Албуров был реалистом и в чудовищ не верил. До этого момента. До этого момента у него и энуреза не было.
Из тумана, истекая голодной слюной и сверкая глазами полными ненависти, вышел доберман, размером с жеребёнка. Всё в его образе намекало на то, что рождён он для одной цели и целью сейчас был Георгий.
— Вот как мы поступим, Георгий, — обыденным тоном начал голубоглазый — мы дадим вам фору в полминуты...
Не дожидаясь окончания, Георгий рванул с места. Он бежал не оглядываясь, не думая о комиссаре и о том, что произойдёт если это чудовище его нагонит.
Не разбирая дороги, Албуров прорывался через кустарники и ветки, оставляя за собой добротную просеку.
Но подлый корень дерева, торчащий из земли, прекратил его побег. Мужчина свалился как подкошенный и в этот самый момент на его лодыжке сомкнулись стальные челюсти.
Албуров кричал, молил о помощи и прощении. Клялся, что больше никогда не будет участвовать в расследованиях ФБК и расскажет всё что знает, только чтобы комиссар его пощадил.
— Princess, stop that now!
Прекратив истерику, Георгий обернулся на старческий голос позади него.
Низенькая старушка пыталась оттащить померанского шпица, который с остервенением грыз штанину Албурова.
— Что? Женщина, спасайтесь! Тут трое маньяков людей травят собакой размером с медведя!
— Freakin immigrants! Bring no value but smoking hell of drugs and scaring normal people all around! — выплюнула в лицо Георгию благообразная старушка, — Princess, let’s go
Маленькая собачка фыркнула на грязные ноги мужчины, презрительно развернулась и закидала задними лапками ботинки Георгия.
Недоумевая, Албуров посмотрел по сторонам. Всё было тихо и спокойно. Мимо него пробегали люди, кто-то выгуливал домашних животных, кто-то просто отдыхал на лавке или читал газету.
Но одна деталь заставила его снова оцепенеть от ужаса.
На рекламном щите с изображением добермана, русскими буквами было выведено одно-единственное слово: «Скоро».
|
|
124
Анна спрашивает Бестужева: - Павел, что полезнее - солнце или луна? - Конечно, луна, Анна. - Но почему, милый? - Потому что луна светит ночью, когда темно. А солнце светит днем. Днем и так светло... == Нормальные же анекдоты были, хоть и с бородой. Их всех переделывать под Северную повесть - смешнее не станет.
|
|
129
Лежит Бестужев после ра6ения на дуэли в лазарете. Приходит Анна: - Что, Павел? Бестужев делает ей знаки. Анна протягивает ему карандаш и бумагу. Бестужев что-то пишет и закрывает глаза. Через несколько дней корабль хоронит своего капитана. Анна читает его завещание перед строем: - Он умер как герой, и перед смертью написал... разворачивает бумагу: - Анна, *урва, сойди со шланга, дышать неч...
|
|