Результатов: 8

1

Мало кто знает, но у семьи Джареда Кушнера (зятя Дональда Трампа) есть удивительная и драматичная история.

Во время Второй мировой его бабушка, Рая Кушнер, пережила Новогрудское гетто. Она стала одной из тех, кто совершил легендарный побег через подземный туннель - крупнейший успешный массовый побег узников гетто в годы войны.
После этого выжившие присоединились к партизанам и продолжили сопротивление.

Отец Джареда, Чарльз Кушнер, много лет приезжал в Беларусь. На собственные средства он поддержал создание в Новогрудке Музея еврейского сопротивления - места памяти, где рассказывают историю гетто, побега и борьбы людей, которым удалось выжить.
Чарльз Кушнер занимался бизнесом в сфере недвижимости и жилищного строительства. Он получил в наследство от отца портфель из 4000 квартир и построил бизнес-империю, став миллиардером.
С 11 июля 2025 года - он назначен послом США во Франции и Монако.

Мать Чарльза Рая была дочерью зажиточного скорняка Зейделя, у семьи было два магазина. В 1941-м семью Кушнер, как и 24 тысячи евреев из окрестных городов, нацисты отправили в гетто, которое расположилось недалеко от Новогрудского замка. При этом мать 16-летней Раи - Хинду и старшую сестру Эстер расстреляли.

Пережив пять отборов на массовые расстрелы, Рая с братом Хоней и другими узниками гетто решили организовать побег. Они стали копать тоннель под ограждением. Сначала использовали руки и ложки, затем придумали хитрые инструменты, которые облегчили работу. Среди узников нашлись электрики, которые смогли провести в тоннель свет, а землю прятали в двойных стенах.

Тоннель длиной около 200 метров копали заключённые 6 месяцев.

Побег произошёл 26 сентября 1943 года.

Это был крупнейший успешный побег евреев за всю Вторую мировую.

Рая была одной из организованных участниц бегства, именно её группа выходила ближе к середине колонны.

Через тоннель сбежали 360 человек, выжить удалось не всем.
Уцелевшие, среди них была и Рая Кушнер, а также Йозеф (будущий муж Раи) присоединились к еврейскому партизанскому отряду братьев Бельских - крупнейшей еврейской партизанской группе Второй мировой войны. Она не участвовала в боевых операциях, но выполняла ключевые функции внутри лагеря: готовила пищу, помогала организовывать быт, шила одежду, участвовала в распределении пайков и обеспечении зимних запасов. В условиях лесного лагеря, где жили до 1200 человек, такие задачи были жизненно необходимыми и составляли основу функционирования отряда.

Кроме хозяйственно-логистической работы, Рая участвовала в эвакуации женщин и детей при угрозах нападения, а также помогала в маскировке лагеря и поддерживала дисциплину среди беженцев. Её роль сочетала организационный и социальный вклад: она помогала выжившим справляться с потерей семей, поддерживала порядок и моральное состояние людей, что было критически важным для устойчивости партизанского поселения.

Йозеф участвовал в снабжении лагеря: доставлял продовольствие, перевозил припасы, помогал в хозяйственных вылазках и занимался ремонтом инструментов. Он также работал в лагерных мастерских, обеспечивая функционирование швейных, плотницких и сапожных участков.

После освобождения Новогрудка Красной армией в 1944 году Рая и Йозеф, как и многие выжившие евреи, не смогли вернуться к нормальной жизни: их дома были уничтожены, большая часть семьи убита.

После освобождения восточноевропейских территорий многие евреи, возвращавшиеся из гетто и лагерей, сталкивались с агрессией местного населения. Главной причиной было то, что их довоенные дома и имущество в период оккупации были заняты соседями или переданы новым владельцам. Возвращение выживших означало возможные требования вернуть собственность, что вызывало страх, враждебность и попытки предотвратить такие претензии насилием. Этому добавлялись довоенные антисемитские стереотипы, которые никуда не исчезли после войны.

Другим фактором было нежелание некоторых жителей, сотрудничавших с оккупантами или участвовавших в преследовании евреев, столкнуться с разоблачением. Вернувшиеся могли свидетельствовать против них, что приводило к новым нападениям. Дополняли ситуацию послевоенный криминальный хаос, слабость органов власти и слухи, подогревавшие недоверие.

Кроме того, территория переходила под контроль советских властей, и многие бывшие партизаны — особенно еврейские — опасались репрессий, допросов или ограничений на выезд. Для Йозефа и Раи перспектива нормальной жизни в СССР практически отсутствовала.

Всё это создавало атмосферу, где безопасность для евреев была крайне нестабильной, что и подтолкнуло многих из них — включая Раю Кушнер — к решению уходить на запад, в американскую зону оккупации в Германии, где действовали лагеря для перемещённых лиц.

Переход проходил наземным маршрутом: через Польшу и Чехословакию, нелегально и малыми группами, пока они не достигли американской зоны оккупации Германии. Там Рая была зарегистрирована в DP-лагере, получила документы, медицинскую помощь и жильё, а позднее вышла замуж за Йозефа, после чего в 1949 году они эмигрировали в США.

Они поселились в Нью-Джерси, где начинали практически с нуля.
Йозеф Кушнер начал работать на самых простых должностях — разнорабочим, ремонтником, строителем.
Он трудился по 12–14 часов в день, постепенно откладывая деньги и покупая первые небольшие дома, которые ремонтировал и сдавал в аренду.

Параллельно он начал скупать небольшие дома и многоквартирные здания, постепенно превращая эту деятельность в полноценный девелоперский бизнес. Благодаря постоянной работе, предельной экономии и умению вести сделки он в течение нескольких десятилетий создал одну из крупнейших частных коллекций жилой недвижимости в штате.

К моменту своей смерти в 1985 году Йозеф Кушнер оставил наследникам уже сформированную империю недвижимости — около 4 000 квартир, которыми владела его семья. Именно этот масштабный портфель стал фундаментом крупной девелоперской корпорации Kushner Companies, которую позже развил его сын Чарльз и которая сделала фамилию Кушнер одной из самых влиятельных в американской недвижимости.

В 2019 году в Новогрудке открыли Мемориальную стену в память о побеге, ее строительство профинансировала семья Кушнер. Есть в городе и музей еврейского сопротивления, часть экспонатов тоже была передана семьей Чарльза.

Джаред в 2009 году женился на Иванке Трамп — дочери будущего президента США. В первый срок Трампа он работал старшим советником в администрации и, как считается, имел серьезное влияние в формировании как внешней, так и внутренней политики.

Вот так семейная история Кушнер — новогрудских евреев, прошедших через гетто, побег и партизанское движение, — неожиданным образом перекликается с современностью: люди, чьи корни уходят в белорусское сопротивление времён Холокоста, сегодня входят в семью Дональда Трампа и участвуют в процессах, оказывающих влияние на мировую политику.

2

Рассказал Эммануил лет 30 назад. - Мойше, наш дядя Генри Форд умер, вот письмо из благословенной Америки! - Ах, мой Б-г, какое несчастье! - Погоди, он таки нам завещал свои заводы в Детройте... - Ах, дай ему Б-же здоровья!//////// издеваешься? Форд помогал гитлеру в преследовании евреев, если что.

4

Лекция по философии. - Счастье, - говорит профессор, - состоит не в достижении цели, а в преследовании еe. - Интересно, - голос с галeрки, - а Вы когда-нибудь пробовали дождливой осенней ночью догнать последний автобус? . .

5

Лекция по философии. - Счастье, - говорит профессор, - состоит не в достижении цели, а в преследовании еe. - Интересно, - голос с галeрки, - а Вы когда-нибудь пробовали дождливой осенней ночью догнать последний автобус?..

6

Лекция по философии. - Счастье, - говорит профессор, - состоит не в достижении цели, а в преследовании её. - Интересно, - голос с галерки, - а Вы когда-нибудь пробовали дождливой осенней ночью догнать уходящий последний автобус?..

7

Закончив родное морское училище, я не только остался работать в этом же городе, но и поселился от того заведения в двух шагах. К тому же моя жена была его сотрудницей, поэтому даже и через много лет после его окончания, я не потерял с ним связь.
Вот и в тот день мне зачем-то понадобилось заглянуть на работу к жене, поэтому я и отправился туда, надев свой любимый костюмчик. Костюмчик этот, по тем временам, не только смотрелся импортно и дорого, но и, как впоследствие выяснилось, делал его владельца выше и шире, чем тот был на самом деле. Оказавшись в нужном мне помещении, я, помимо уже известных мне предметов, обнаружил там незнакомую женщину страдальческого вида и с мольбою в глазах. Поняв, что я являюсь мужем ее собеседницы, женщина бросилась ко мне с просьбой:
- Молодой человек, сразу видно, что вы - хороший и воспитанный! Помогите мне, пожалуйста. Я - мама одного из курсантов, Сережи Курочкина. (Или она была мамой Васи Пирожкова - не помню уже). Сережа учится на первом курсе и живет в первом экипаже. Сходите, пожалуйста, к нему, и пригласите его сюда. Меня туда дежурные не пустят, а у вас этих проблем не будет. Только не говорите, что его ждет мама; скажите просто, что его вызывают в библиотеку.
И жена поддакивает:
- Сходи, это и пяти минут не займет.
"Экипажем" на местном жаргоне называлось курсантское общежитие, состоявшее из комнат-"кубриков", и заселенное лоботрясами в синей форме с полосатыми воротниками, исключительно мужского полу, под надзором офицеров в черных кителях с кортиками. Поэтому бдительный первокурсник-дежурный и вправду мог не пропустить туда незнакомую женщину, сделав исключение для незнакомогого мужика. Ну а по поводу того, почему мне не следовало сообщать Курочкину, что приехала его мать, я как-то и не задумался - мало ли какие сюрпризы могут быть у матери для сына. Поднявшись на нужный этаж, я попросил невысокого худосочного дневального позвать ко мне Курочкина, но получил ответ, что вся их рота была отправлена на общественно-полезные работы и вернется нескоро. Оставив с дневальным сообщение, что Курочкину нужно навестить библиотеку, я с чувством выполненного долга вернулся назад.
Продолжение я узнал через некоторое время. Мать Курочкина оказалась яркой представительницей той категории людей, которых называют родителями-вертолетами, по меткому выражению одного американского школьника:
"My mother hovers over me like a helicopter!"
Тетка настолько задолбала своего сына материнской опекой, что бедняга не только начал от нее прятаться, но даже проинструктировал всех кого мог в своей роте, чтобы ее даже на порог не пускали. Но в моем случае произошел перекос.
Не зная, что я был заслан его матерью, дневальный передал Курочкину примерно следующее:
- Слыш, Серега? Тебя тут какой-то мужик искал. Весь из себя здоровый такой, высоченный, в дорогом костюме. Я не знаю, кто он такой, но наверное он кто-нибудь из местной мафии. Не знаю, какие у тебя с ними дела, но похоже, они тебя ищут. Мой тебе совет - никуда не ходи, и вообще не появляйся нигде один, без друзей.
Тут надо сказать, что хотя местную мафию никто никогда в глаза не видел, очень многие, тем не менее, о ней слышали. Зачем понадобилось местной мафии искать Сережу Курочкина или Васю Пирожкова, они не знали, но оба курсантика были приезжими, а мафия - местная. Поди - разберись. Поэтому Курочкин послушался совета и "залег на дно". Его матери, помимо уже приложенных, потребовались нечеловеческие дополнительные усилия, чтобы сынка перехватить и призвать к ответу. На первом же материнском допросе сынок раскололся и рассказал о свалившемся на него преследовании.
Повеселевшая мать сразу же во все вникла и объяснила сыну его заблуждения. Но мотор продолжал работать и вскоре вошел в свой нормальный режим. Мощно взмахнув всеми своими пропеллерами, вертолет завис над Курочкиным и, зловеще покачиваясь, спросил:
- Ну так скажи-ка мне дорогой: с кем же ты тут связался и чего ты тут натворил, если настолько испугался розыска местной мафии?

ГКЧП