Для домашнего наказания в кабинете Шешковского находилось
кресло особого устройства. Приглашенного он просил сесть в это кресло,
и как скоро тот усаживался, одна сторона, где ручка, по прикосновению
хозяина вдруг раздвигалась, соединялась с другой стороной кресел и
замыкала гостя так, что он не мог ни освободиться, ни предотвратить
того; что ему готовилось. Тогда, по знаку Шешковского, люк с креслами
опускался под пол. Только голова и плечи виновного оставались
наверху, а все прочее тело висело под полом. Там отнимали кресло,
обнажали наказываемые части и секли. Исполнители не видели, кого
наказывали. Потом гость приводим был в прежний порядок и с креслами
поднимался из-под пола. Все оканчивалось без шума и огласкиЄ
Раз Шешковский сам попал в свою ловушку. Один молодой
человек, уже бывший у него в переделке, успел заметить и то, как
завертывается ручка кресла, и то, отчего люк опускается; этот молодой
человек провинился в другой раз и опять был приглашен к
Шешковскому. Хозяин по-прежнему долго выговаривал ему за
легкомысленный поступок и по-прежнему просил его садиться в кресло.
Молодой человек отшаркивался, говорил: "Помилуйте, ваше
превосходительство, я постою, я еще молод". Но Шешковский все
упрашивал и, окружив его руками, подвигал его ближе и ближе к
креслам и готов уже был посадить сверх воли. Молодой человек был
очень силен; мгновенно схватил он Шешковского, усадил его самого в
кресло, завернул отодвинутую ручку, топнул ногой иЄ кресло с хозяином
провалилось. Под полом началась работа! Шешковский кричал, но
молодой человек зажимал ему рот, и крики, всегда бывавшие при таких
случаях, не останавливали наказания. Когда порядочно высекли
Шешковского, молодой человек бросился из комнаты и убежал домой.
Как освободился Шешковский из засады, это осталось только ему
известно.
