1

Замедляя реки мы рискуем превратиться в болото.

97 +

2

Не люблю вспоминать школьные годы. Звездой школы я отнюдь не был, а был толстеньким малорослым пионером с дурацкой челочкой, делавшей мою круглую физиономию еще круглее. С одноклассниками кое-как ладил, давая им списывать, а за дверью класса начинался ад, кишащий чудовищами. Спокойно пройти мимо группы парней из параллельного класса или постарше было невозможно: дразнили, ставили подножки, щипали за бока и щеки, пачкали пиджак меловой тряпкой, играли моим портфелем в футбол и мной самим в пятый угол, толкая от одного бугая к другому. Было не больно, но очень унизительно, я презирал себя за то, что не могу дать отпор. Доставалось не мне одному, как зажимали девочек и лезли им в трусы – это отдельная тема, но сейчас я о себе.

Во дворе я предпочитал играть с ребятами помладше, а со своими обидчиками сталкивался только когда посылали в магазин. Они стояли в подворотне и отбирали у проходящих мелочь. Не всю, чтобы не дошло до родителей, стандартная такса составляла 20 копеек. Если сказать, что денег нет, заставляли прыгать и слушали, где звенит. В школе тоже отбирали, но в школу я давно перестал носить деньги, не совсем тупой. А с магазинной сдачи покорно платил налог и чувствовал себя измазанным в дерьме.

Однажды я угодил на месяц в больницу, то ли с бронхитом, то ли с воспалением легких, то ли с одним, перешедшим в другое, не помню. Про обитательниц палаты для девочек как-нибудь еще расскажу, а в палате мальчиков я оказался Гулливером среди лиллипутов: мне было почти 14, а им – от четырех до восьми. Да, такие мелкие дети лежали в общей палате сами, без мам, и нянечки заходили не слишком часто.

Кроме меня и мелюзги был еще десятилетний дебил Валера. Дебил в медицинском смысле или, может, олигофрен, в общем умственно отсталый. Он даже разговаривать толком не умел, мог сказать «дай», «отстань» и еще несколько слов, а остальные чувства выражал мычанием и неразборчивым матом. Бывают дурачки добрые и веселые, но Валера был злобным и агрессивным. Его никто не навещал, и он терроризировал малышей. Отбирал у них игрушки и сладости, прямо изо рта выхватывал и сжирал. А если отобрать было нечего, то бил их, кусал, дергал за волосы, выкручивал руки и смеялся своим дебильным смехом, когда они плакали. Нянечки пытались его увещевать, но стоило им выйти, он принимался за свое.

Когда он при мне стал выкручивать малышу руку, я в первый момент растерялся. Я был намного его старше, выше и сильнее, но это же надо решиться ударить человека, даже такого. Как сейчас стоит перед глазами его мерзкая огромная башка, неровно постриженная, в каких-то шишках и лишаях, замазанных зеленкой. По этой башке я и влепил ядерной силы щелбан. Это я умел, во дворе была популярна игра в Чапаева, где надо щелчками сбивать шашки с доски.

Ребенка он отпустил, но ничего не понял. Чтобы вдолбить дебилу логическую связь между его поведением, мной и внезапной болью в башке, понадобилось врезать ему раз десять, не меньше. Наконец дошло, он начал меня бояться, и щелбаны стали больше не нужны. Я просто складывал пальцы в позицию для щелчка, крутил рукой в воздухе и громко говорил:
- Ж-ж-ж, пчелка летит. Сейчас ужалит Валеру, больно будет. Что надо сделать?
Услышав про пчелку, он бросал свои пакости, закрывал голову руками и прятался от меня под кровать. Малышня радостно смеялась.

В палате наступил золотой век. Просвещенная монархия с добрым и справедливым королем в моем лице. Я читал детворе Жюль Верна и Вальтер Скотта. То есть помню картинку, как они рядком сидят на соседней кровати и слушают, но это же толстенные тома, я бы охрип уже на первых главах. Видимо, в основном читал про себя, а вслух – только отдельные фрагменты. Еще мы играли в Чапаева, я давал им максимальную фору, играл одной левой, без «штычков» и «ножниц», одной шашкой против восьми и все равно всегда выигрывал, но они не обижались. Валера настороженно наблюдал за нами из своего угла, и если видел, что я в игре готовлю пальцы к щелчку, с воем забивался под кровать. Одни дети выписывались, приходили другие, и старожилы объясняли новичкам обстановку: на завтрак каша, на обед котлета, утром меряют температуру и колют в попу, туалет вон там, это Филя, он добрый и с нами играет, а то Валера, он злой, но никого не трогает, потому что боится Филю.

Когда выписали Валеру, а через несколько дней и меня, уже шли летние каникулы. Остаток лета я провел в пионерлагере и у тети в деревне, а по возвращении пошел в магазин и нарвался на сборщиков дани. Трое или четверо, во главе с самым здоровым – Зигой (от фамилии Зыгарев). Зига привычно окликнул меня:
- Эй, дай двадцать копеек!

Вот тут, так сказать, пуант. Были у меня эти 20 копеек, и ничего не стоило их отдать. Но, прожив целый месяц в роли доброго великана – защитника слабых, я не сумел переключиться на роль униженного чма. Не замедляя и не ускоряя шага, не повернув головы кочан, я бросил через плечо, подражая кому-то из книжных героев:
- Нищим не подаю!

И прошел мимо, истекая холодным потом от собственной наглости. Услышал шаги позади, но продолжил шагать в том же темпе, изо всех сил уговаривая себя: не побежать, не побежать! Бежать было бесполезно – догонят в два счета – но ужасно хотелось.

Зига догнал меня, повернул за плечо, процедил сквозь зубы:
- Повтори, что ты сказал?
- Нищим не подаю, - повторил я, умирая от страха.

Он коротко ударил меня кулаком в зубы, сплюнул и вернулся к своим. Удар был довольно сильный, я пришел домой с разбитой губой и полным ртом крови. Зуб пошатался, но устоял. Родители как обычно были на работе, но бабушка всегда сидела дома и всегда во всё лезла, пришлось соврать ей, что споткнулся на лестнице.

Я с ужасом ждал мести, но ее не случилось. Наоборот, с меня перестали требовать дань. Сейчас думаю, что логично: я показал, что тычка в зубы не боюсь, а наносить более серьезные увечья значило нарываться на привод в милицию, оно им надо? Хватало тех, кто отдавал свои копейки без сопротивления. Они ведь не были ни бандитами, ни гопниками в современном смысле, просто мелкая шантрапа. В школе меня еще пошпыняли, но редко и без энтузиазма. А потом начались пуберантные перемены, я похудел, вытянулся, отпустил почти битловскую шевелюру, первым в классе отрастил усы, и от меня окончательно отстали.

Казалось бы, хеппи-энд. Но сейчас, пока я всё это записывал, вспомнил затравленный взгляд Валеры, как он смотрел на меня из-под кровати. Похоже, я стал для него тем, чем для меня был Зига. Нет, конечно, я был тысячу раз прав, защитив от него маленьких. Но что-то никакой гордости по этому поводу не испытываю, одну тоску и брезгливость. Сложная штука жизнь, ничему она нас не учит.

861 +

3

Несётся лиса по лесу, а ей навстречу неспешно бредёт макака.

Макака:

— Лиса ты чего так бежишь то?

Лиса не замедляя хода:

— Да, новый налог на мех ввели. Боюсь как бы шкуру не сняли

Тут макака как ломанётся, аж лису обгоняняет.

Лиса, удивлённо:

— Ты то чего подорвалась, голожопая?

Макака:

— А то я нашу страну не знаю с голожопых и начнут!

541 +

4

Случай этот произошёл где-то году наверное в 95-96-м. Так случилось, что на территорию воздушной гавани Петербурга - аэропорт Пулково, проник невесть откуда взявшийся бурый медведь. Косолапый пересёк ВПП, чудом уложившись в интервал между севшим и заходившим на посадку бортами, уселся по-турецки на газоне, отделяющим рулёжные дорожки от взлётной полосы, и стал спокойно наблюдать за работой воздушного узла.
Диспетчера уже отдали предупреждение о хищнике всем бортам и наземному персоналу, в аэропорт вот-вот должны были прибыть зоологи, в задачу которых входило усыпить хищника, отвезти его подальше в лес и там оставить отходить от наркоза.
Как раз в ту самую минуту, когда ветеринары медленно подкрадывались к зверю, прикрывая собой топчущихся сзади милиционеров, внимание косолапого привлёк звук заходящего на посадку самолёта. Это был французский А-340. Громадная машина аккуратно и почти бесшумно опустилась на бетонку и побежала по ней, замедляя скорость перед сходом с ВПП. Изумлённый медведь, не обращая внимания на возню ветеринаров позади себя, провожал глазами белоснежный лайнер с не менее изумлёнными пассажирами.

851 +

5

Было это давно, очень давно... еще в Допармезанную Эпоху. Когда люди разговаривали с людьми, а не с телефонами, колбаса была колбасой, по улицам (говорят!) бродили мелкие динозавры и слово „писюк“ имело совсем иное значение нежели сегодня... Праздники были ПРАЗДНИКАМИ, а если их не хватало широкой русской душе, то недолго было их и создать...

Два соседа по гаражу, а это, считай, почти дальние родственники, решили отпраздновать неожиданный, но всенародный, Праздник освобождения трудящихся от работодателей – Пятницу. Водка была заранее припрятана, банка с помидорчиками-огурчиками из погреба извлечена. Ожидался официальный визит делегации из соседнего гаражного комплекса. Коллеги пришли не с пустыми руками и принесли на дегустацию пару литров продукции местного подпольного самогонного магната. Магнат стеснялся и радовался искреннему восхищению друзей. Сегодня вниманию знатоков предлагалась новая версия „спотыкача“ с реактивной тягой более 70 градусов. Слегка потренировавшись прозаической „казенкой“ и подготовив печень к насилию, джентльмены перешли к основной части банкета. Слегка расплескав при розливе „натюр продукт“ на руки и одежду, вмазали „понемножку“. И, не особо торопясь, но и не замедляя темпа, еще по одной... и еще... Наконец кому-то пришла в голову идея заценить чистоту напитка и его градусность путем поджигания, а потом собственную крутизну – путем употреблением горящего напитка вовнутрь. Один из употребляющих, в момент пития, закашлялся и фыркнул ... Дракона огнедышащего видели? Нет?... Я тоже нет. А вот они увидели!...

Не вызов, а передача „В гостях у сказки“. Напротив сидели три черта... или трое леших... В общем, три физиономии были одинаково поджарены „огнеметом“, до состояния „легкой хрустящей корочки“, остатки волос и шапочек стояли декоративной икебаной, глаза были широко открыты, в них плескался мрачный океан пролетарской мести.

Сидели и молчали. Ибо все, и даже более, было сказано в первые минуты события.

- ... Наф-наф, Нуф-нуф и, стесняюсь спросить, Ниф-ниф ?? ...

Вопрос не был случаен. В момент обжарки к их мужественным лицам приближались стаканчики. И не обожженными остались четко очерченные „пятачки“, прикрытые рукой и стаканом.

„Вот жеж сссссцука, а...“ – наконец проскрипел один из пострадавших и осторожно шмыгнул носом

- Это что? Имя, фамилия или ученая степень ?
- Адрес, мля!...
- О! Уже хорошо. Хохмить пытаешься, значит жить будешь! Давайте-ка я вас хотя бы Пантенолем побрызгаю, чтоль...

Белая пена спрея легла маской, радикально оттенив границу ожога. Пациенты, превратившись в сборную Гаити по „вуду“, невнятно переругиваясь, полезли в машину. „Дракон“ пытался, что-то сказать, подбодрить недожаренных камрадов, но получил в ответ многообещающие взгляды и пожелания улететь в теплые края до их возвращения, в составе первого же косяка гусей или лебедей... Я толком не расслышал.
© Дмитрий Федоров

1686 +

6

Немного моросило, (издержки Августовской зимы в Австралии) и на улице было совсем неуютно. Я чувствовал себя достаточно холодно и некомфортно в своем бушлате из Бугатти. Невольно подумалось насколько «в западло» было бы быть бедным бездомным и сидеть где нибудь на цементном полу на ветхом выпуске «Сиднейского геральда» выпрашивая милостыню, которую австралийцы в основном не подают. Как бы в подтверждение моих мыслей нарисовалась молодая (лет 20-ти) девушка из «новых бездомных» сидевшая со своим ведерком мелочи у здания пожалуй самого крупного в Сиднее суперцентра.

Девушка отличалась от бездомных со стажем 2-мя вещами: была почти ухоженной – отпечаток ночевок на улице еще не оставил свой след на ее лице, второе различие было странным – на ее коленях под какими то старыми одеялами возилось неопределенное количество собак разных размеров. Остановившись закурить (шел в суперцентр а ни там ни вокруг курить нельзя) я от нечего делать стал считать собак. Все были маленькие и противные, так что дойдя до 5 я бросил.
Только я решил отчалить от девушки (не дав ей денег рассудив что в Австралии нужно хорошо постараться чтобы стать бездомным) как произошло событие в корне поменявшее мой взгляд на ситуацию. Из супермаркета выплыл жлоб Ливанского происхождения (ошибки быть не могло – молодой, здоровый, черный, выбритые виски типа малет (mullet) с косичкой – а-ля крысиный хвост. Не остановившись и не задумавшись подруливает к девченке – наклоняется к ее ведерку с мелочью, на ходу бросив – на пиво не хватает, панимаешь, сама такая! Я знаю что Австралия одна из самых безопасных стран в мире и в реальности в моем вмешательстве нет особой необходимости. Более того это то что здесь называют lose-lose situation, если я ему по рогам надаю – подаст в суд, буду выплачивать из своей зарплаты за то что дебилом его сделал (никто и не обратит внимание на то что он родился таким), если он меня уделает то в больничке придется валяться – с него как раз как с гуся вода. Но как обычно адреналин борет мозг и вместо того чтобы сделать что-то разумное я расстегиваю часы перекрутив их наподобие кастета и решительным шагом иду к «сладкой парочке». На половине дороги замечаю что «черкес» не один его поджидают 3 товарища «мал мала меньше» и эти судя по глазам – уже не за пивом а за кристалом собрались. Понимаю – тут не в больничку можно угодить пока скорая приедет – я буду материалом для сумасшедшего дома а то и для крематория. Что делать ? И тут одна из собак уловив общий настрой начинает заливаться благим лаем, маленькая черненькая похожая на лисичку. «Джигит» не долго думая вынимает нож (зачем не знаю, наверное для уверенности в себе) и заряжает по ней ногой так что та залетает назад под одеяло. Начинают лаять уже 4 собаки, одеяла ворошаться, девушка просит чечена уйти взяв все ее деньги. Черкес почуяв запах крови пытается угадать ногой уже не по собаке, а по девушке. Друзья идут на помощь (один товарищ против 5 (!) - 4 болонок и хозяйки) а мой мозг наконец берет верх и я не замедляя шага достаю на ходу мобилу и начинаю набирать 000 (австралийский - 911).

И тут происходит смена баланса сил - черкес повернувшись спиной к горе одеял в попытке – поудачней угадать по девчонке - не замечает что из под одного из одеял абсолютно бесшумно (так вот где томилась погибель моя) вылезает огромный питбуль (и как он там не заметно поместился) и не произнеся не звука вцепляется в икру бедного борца с животными так что тот падает как подкошенный (хотя наверное в данном случае все-таки подкошенный). Его доблестные товарищи тут же обращаются в бегство не удосужившись оглянуться. А я пользуясь тем что уже ответили и в Австралии 000 один на все случаи прошу приехать не полицию а скорую.
Скорая приехала минут через 15 вместе с полицией (центр Сиднея – пробки), все это время мы с девушкой его же ножом резали какие то грязные рубашки и бинтовали бедного черкеса чтобы не изошел к праотцам и 77 девственницам от потери крови. Скорая забрала «воина» кричавшего на носилках что он еще подаст в суд за свободное содержание собак убийц на улицах Сиднея. Я засвидетельствовал как было, оставил свои детали на случай суда и полицейские сказали что действия собаки (ну и хозяйки) квалифицируются как самооборона.

В общем то неприятная история – нужно бросать курить чтобы не было необходимости рассматривать бездомных девушек – а то гляди жена застукает и неправильно поймет.

1537 +