исторический музей → Результатов: 5


1.

Пропадёт напрасно дар –
Приложи к нему пиар!

Для безвестного художника:
Парень! Ты ж не ротозей,
Дуй, шедевр свой сняв с треножника,
В Исторический Музей!

24 марта 2019
В Историческом музее неизвестные повесили собственную картину.

2.

Как наш класс в пионеры принимали.

Это было ещё при Андропове и в мавзолей мы почему-то не поехали.
Зато поехали в Исторический музей на Красной площади, что тоже было интересно.

Многие, наверное, помнят этот торжественный день, когда повязывали красный галстук и ты салютовал:
"Я, (фамилия, имя), вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь:
- горячо любить и беречь свою Родину..."

И вот, в момент салюта, который школьный фотограф запечатлел для истории, произошло событие отчасти забавное. А именно - я отсалютовал левой рукой!
Сам не знаю, как так вышло, ведь не левша и даже не амбидекстр.
На подсознательный протест системе тоже не спишешь, поскольку никаких протестных настроений у меня в тот день не было вовсе.

Что делать? Я стоял в центре, и попал на все общие фото, а их требовалось разместить на школьном стенде. А там везде дурацкая картинка - все салютуют правой, а я в центре снимка - левой.

В конце концов плюнули и разместили как есть.
Так я стал героем дня. Ребята посмеивались, девочки хихикали, а наша классная на следующий день слегка журила:
- Максим, ну как же ты так? Просто растерялся наверное?

Требовался достойный ответ, и меня внезапно осенило:
- Наталья Константиновна, я в этот день утром читал "Левый марш" Маяковского!
- Неужели?
- Да. И очень понравилось.
- Молодец. А что запомнилось?
- Вот это: Кто там шагает правой? Левой! Левой! Левой!
А поскольку мы не шагали, то я невольно левой рукой хотя бы...

Класс грохнул от смеха, улыбнулась и учительница. Вопрос был снят.
А фотография та хранится у меня в архиве, кому интересно, могу показать.

3.

Экскурсовод на Красной площади: - Обратите внимание на эти уродливые рубиновые украшения на помпезных стенах, на истертые булыжники... Здание сзади нас не достойно даже взгляда на него, аляповатая церковь, а вон там - так называемый исторический музей, в котором исторического только билетёрши... Прохожий: - Вы что такое несёте? Экскурсовод (шепотом): - Тсс, это группа из Питера!

4.

Навеяло сегодняшним анекдотом: «Экскурсовод на Красной площади:
- Обратите внимание на эти уродливые рубиновые украшения на помпезных стенах. На истертые булыжники. Здание сзади нас не достойно даже взгляда на него, аляповатая церковь, а вон там - так называемый исторический музей, в котором исторического только билетерши...
Прохожий:- Вы что такое несете?
Экскурсовод (шепотом):- Тсс, это группа из Санкт-Петербурга!»:
Приехал я как-то давно, будучи еще студентом, в Питер к приятелю. Условие было, что я у него живу, а за это в течение дня пою его и кормлю. Ну он прямо с поезда (с поезда я, но он меня там встречал) и принял на грудь пару семерочек (9 утра), а пока мы завтракали какой-то шавермой, еще парочку. Едем на метро к нему, помыться, переодеться. А ему уже так хорошо, весело, безобразничать начал, вылил мне в джинсы пол-литра минералки… Вагон так осуждающе на него смотрит, а я и говорю:
- Да, вот граждане, видите ли друг из Москвы на выходные приехал, пусть порезвится…
Все с облегчением вернулись к своим газетам и книгам.

5.

У капитана Морошкина был друг, подполковник с Военно-исторической кафедры по фамилии Калибров. Подполковник очень любил возиться в тактических ящиках с песком, где с помощью капитана декорировал сражения из нашего героического прошлого, а по ночам их переигрывал. Иногда они играли с Морошкиным друг против друга и капитан все время проигрывал. Зла за это на приятеля он не держал, но неприятный осадок оставался постоянно. Подполковник Калибров кстати, весьма не любил Кутузова. Он считал, что Бородинское сражение можно было выиграть и ни в коем случае, нельзя было оставлять Москву. И хотя как истинный представитель Советской Исторической Науки он свято верил в то, что история не может иметь сослагательных наклонений, Бородинскую битву подполковник переигрывал неоднократно, причем в чине фельдмаршала, ну и Наполеону там естественно каждый раз доставалась.
У Капитана тоже был свой исторический бзик. Он очень двойственно относился к Южанам времен Гражданской войны в США. То есть с одной стороны Конфедераты, это рабовладельцы и враги прогрессивного человечества, ну а с другой стороны они защищали свою землю, свои дома и вообще воевали против США - ныне потенциального противника, значит солдаты генерала Ли почти союзники. А уж после того, как в результате экскурсии в подвал-музей делегации африканских борцов за свободу, с ряда стендов пропало несколько фигурок, для Морошкина все стало ясно окончательно. По этому поводу капитан потихоньку стал готовить для миниатюры посвященной Геттисбергскому сражению, армию генерала Ли и естественно армию генерала Джорджа Мида тоже. А подполковник Калибров, снизойдя к просьбе старого приятеля, подкрепленной литром "ягодки" и банкой "копеечных" опят, назначил на вечер последней субботы месяца их персональную Битву при Геттисберге. Помогать капитану, естественно взялись мы с Акимом. Во первых нам было забавно и интересно, а ввиду того, что по ряду причин мы жили в общежитии Академии и не имели выхода в город, свободного времени у нас было предостаточно. Ну и во вторых мы искали любую возможность поддеть педанта подполковника, достававшего нас на занятиях своим догматизмом. Подполковник Калибров кстати, был вдобавок официальным куратором подвала-музея, по военно-исторической части.
Итак мы с головой погрузились в процесс. Готовя перенос плашек с подразделениями конфедератов и их визави в тактический ящик, мы бурно обсуждали нюансы решающей битвы Севера и Юга, и Аким бросив взгляд на стенд с боем бывших махновских тачанок с белой конницей, сказал с сожалением в голосе:
- Вот бы под Семетри Ридж сотню тачанок, и кранты тогда генералу Ханту. -
Капитан Морошкин вскинулся было, но как то сразу привял обратно:
- Так пулеметов еще не было, - уныло сказал он и тут в разговор вступил я:
- Во первых картечница Гатлинга была запатентована в ноябре 1862, во вторых бельгийский фабрикант Монтиньи создал митральезу(пулемёт "Максим") в 1851 году, так что при инициативном человеке и должном финансировании, сделать сотню другую митральез к июлю 1863 года вполне реально.
- А на что их устанавливать? - С надеждой спросил капитан Морошкин и получил вальяжный ответ от Акима:
- Так товарищ капитан, была такая веселая тележка под легкомысленным названием "вагонет", подрессоренная, восьмиместная и уж на Юге ее прообразы наверняка применялись, ставим туда митральезу и зольдатен фойер!
Две колонны по сто тачанок, это 200 стволов по 13 мм, они дадут 200 выстрелов в минуту, то есть сорок тысяч пулек по проклятым аболиционистам каждые шестьдесят секунд.
- Так у Ханта там на хребте двести орудий, они раздолбают повозки из далека, - борясь с надеждой, произнес Морошкин, но тут снова вступил я:
- А кто сказал, что к позициям противника надо подойти спереди?, - и насладившись восхищенными взглядами коллег, добавил:
- И вспомните, товарищи офицеры, как Махно взял Екатеринослав. Сотни телег с капустой приехавшие на рынок, оказались тачанками. Так кто нам мешает накрыть "вагонеты" парусиной и притвориться обозными фургонами? А что бы было еще незаметнее, рядом с ездовыми посадим кафров. Ведь были среди черных рабов сторонники Юга?!

Немая сцена, как в Ревизоре, моментально сменилась бурным обсуждением будущей операции. Задачи было две: техническая и оперативная. Техническая касалась изготовления вагонетов-тачанок и производство моделей митральез-максимов, ну, а оперативная составляющая часть плана, имеющая ввиду реальное применение тачанок в сражении и в первую очередь приближение к тылам генералов Ханта и Ховарда, была уже в основном решена благодаря моему стратегическому гению. Пришлось конечно поломать голову над тем, как внедрить в войска подполковника (он командовал Северянами) левые обозы конфедератов, но решение нашлось простое и гениальное.
Ну а с техникой все сложилось более менее. У капитана были завалы заготовок для гужевого транспорта, а митральезы сделали из заготовок для пулеметов. На маскировочную парусину для фургонов, капитан не пожалел новую казенную простыню и в расчетное время айне и цвайне колонне имени Гера Гатлинга, были готовы к бою.

И вот наступил канун 1 июля 1863 года, вернее последней субботы этого месяца. Поле битвы было готово. Аким ассистировал капитану, а я (в качестве засланного казачка) товарищу подполковнику. Я согласно указаниям командующего, переставлял группы фигурок и ненавязчиво подтягивал две колонны обозных фургонов соответственно к Семетри Ридж и тылам Ховарда. И вот когда конфедераты генерала Пикетта пошли в свою смертельную атаку и подполковник Калибров уже готовился отдать приказ своей артиллерии смести мятежников, как капитан скомандовал срывающимся голосом:
- Митральезы вперед!!!
Аким гордо перешел на мою сторону стола, отодвинул меня в сторону величавым жестом и стал быстро снимать белые верха у фургонов. В тылу Северян хищно ощетинились десятки смертоносных стволов и артиллерия Ханта и подразделения Ховарда, были выведены из строя. Войска Южан перешли в атаку по всему фронту и генерал Ли победил.

На подполковника Калиброва было жалко смотреть. Уже час он метался кругом ящика с песком, ставшего полем его позора, но любые его атаки разбивались о железные аргументы противников. В конце концов, подполковник должен был согласиться, что и технически и оперативно, присутствие на поле боя данных подразделений, в данное время и с данным вооружением исторически и технологически возможно.

Забыл сказать, что по нашему настоянию, капитан предложил подполковнику сыграть этот бой на ящик коньяка. Мы обещали при этом, что если капитан проиграет, то оный ящик поставим мы. В общем наши победили ихних...