Анекдоты про беспомощные |
Мадам Дюпон больна. Она лежит в постели и просит мужа заварить чай.
Мсье Дюпон кричит из кухни, что не может его найти.
- Как же так! - удивляется жена.- Какой же ты недотепа,
живешь, будто квартирант, а не хоэяин. Запомни: чай на полке в
коробке из-под какао, на которой приклеена бумажка с "надписью
""соль""." О, эти беспомощные мужчины!
|
Две истории из серии "Говорят дети". Происходили они уже очень давно с моими очаровательными племянниками. А так как им уже от 18 до 21 года, вот и считайте, как давно.
Первая была связана с рождением племянницы Насти. Она была третьим ребенком у сестры, первые два, Гриша и Саша, а вообще они трое "погодки". Так вот, родилась Настя, привозят ее из роддома, все мы, родственники, столпились вокруг и дружно умиляемся. Конечно, двое пацанов подряд, а тут девчонка. Настя, голенькая, в развернутых пеленках, дергает ножками, вызывая нашу радость. И тут к сестрёнке пробираются братики, 3-х и 1,5-а лет соответственно, и внимательно ее разглядев, с ужасом спрашивают у мамы (моей сестры):"Мама! А как она будет писять? У неё ведь там ОДНА ЖОПА!"
Вторая история произошла чуть позже, старшему, Грише, было уже лет 4-5. Мы жили тогда в деревне, куда переехали из города. Так как были городскими жителями, то многие вопросы, связанные с сельским хозяйством, были для нас в диковинку. И вот, забеременела у нас свинья, и пришёл ей срок пороситься. Мы находимся в сарае, свинья рожает и появляется первый поросёнок. Мы думали, что поросята рождаются, как котята или щенки: голые, слепые и беспомощные. Поэтому никак не ожидали, что только родившийся порося, начнет резво скакать по загону. Мама моя, царство ей небесное, начинает его ловить со словами:" Ты что делаешь, дурачок, ты что так прыгаешь, ты же ноги себе сломаешь!".
Роды проходят успешно, все поросята целые и здоровые, и мы возвращаемся в дом. Там мама в подробностях и эмоциях, рассказывает, как все прошло. В том числе, и как её удивил факт резвости поросят сразу после рождения. Рядом вертится Гриша и внимательно все слушает. Когда история доходит до слов "И тут поросёнок вылез, и давай прыгать по загону...", Гриша спрашивает:"А они не должны были пьигать (прыгать)?" Мама:"Я думала, что нет". Гриша:"А надо было их топоём (топором), топоём стукнуть. И они бы не пьигали!"
Вот такие две детские истории.
|
|
Зима. На улице мороз градусов 20. В троллейбусе, которым мне довелось возвращаться с работы, «подмёрзли» средние двери: открываются нормально, но на некоторых остановках полностью закрываться не хотят. Водитель до поры до времени на это не обращает внимания, поскольку после пары колдобин неплотно закрытые двери становились плотно закрытыми. Наконец, на одной из остановок двери не захотели закрыться вовсе. В микрофон наш рулевой объявил:
- Товарищи-господа пассажиры, если хотите ехать дальше, то попробуйте закрыть двери вручную. С открытыми дверями не поеду!
Ближе всех к «месту происшествия» оказался невысокий худой мужичонка. Минуты две несильными ударами он пытался их закрыть. Наконец, водителю, наблюдавшему за происходящим через зеркальце, надоело смотреть на беспомощные попытки пассажира и он выдал замечательную тираду:
- Ну что вы как маленький! Сильнее трахнуть надо. РУССКАЯ ЖЕ ТЕХНИКА!
|
|
ОЖИВШИЙ МЕДНЫЙ КОНЬ - 2 (в смысле, у Пушкина один был уже)
В город Чандигарх (не подозревал доселе о его существовании) я попал после 40-мин. перелета на север от Дели. После ужасающей нищеты и загазованности индийской столицы готовился ко второму кругу ада. Из-за провинциального статуса и полной неизвестности этого города для внешнего мира.
По Дели у меня сложилось впечатление о всей стране как о королевстве бродячих кошек - бесконтрольно размножились до уже почти полутора миллиардов, ни хрена не делают, бог весть чем питаются, круглый день спят или бесцельно шатаются.
Самым достойным придумывается особо почетное безделье - шестеро автоматчиков у входа в хороший отель, еще десяток в форменках приветствуют тебя у входа, а уж два чела, которые открывают тебе дверь - вообще звезды по свободному английскому, манерам, эрудиции, обаянию и внешности. Ради любого из них можно легко уволить проректора по международным делам среднего российского вуза. Из-за полного проигрыша наших бонз по всем этим параметрам.
Но индусы добрые, автоматическую дверь не ставят - иначе и эти звезды останутся без работы. Сейчас их работа - сказать Hello! и открыть дверь. Но я разговорился с несколькими в ожидании такси. Блин, такие полноценные интеллигенты водились только в дореволюционной России.
А уж окраины Дели! В России остались еще единичные вонючки по загазованности. Центр Москвы и прочих крупных городов, несколько уцелевших комбинатов, но достаточно отъехать от любого из них на десяток километров - и нет вонючки, воздух свежий на все оставшиеся 17 миллионов квадратных километров.
Я даже не понимал, какое это наше национальное сокровище - свежий воздух. Пока не поездил по газовой колбе Дели. Там, если отъехать от центра хоть на 50 км - вонь только усиливается во все стороны. Потому что полмиллиарда человек окружают это мрачное место. Окружают нон-стоп без перерывов на отдельные города, все они давно срослись, и жгут мусор прямо на своих дворах. Жилье у них - обломки и картонные коробки на весь горизонт за горизонтом. Знаете, чем больше езжу не по курортным местам шарика, тем больше понимаю, как повезло мне со страной, в которой родился.
И вот представьте, что из этой столицы, где есть хотя бы выдуманная работа для лучших и хоть какое-то дело принимать иностранные делегации, я лечу на маленьком самолетике, единственным белым человеком на борту, в Мухосранск (зачеркнуто) Чандигарх неподалеку.
И вот я провел пару дней в этой неизвестной мне ранее выхухоли. Более счастливым давно не был. Ребята, обнаружен мегаполис в 12 миллионов чел, похожий на копипаст из скучнейшей, благополучной, раскидистой, хорошо спланированной американской глубинки. Никаких нищих на улицах, и вообще прохожих, низкоэтажные современные здания, мимо по широким улицам без всяких пробок несутся автомобили, и им есть куда нестись - в Парк роз, Парк камней, на набережную обширного озера, и много куда еще. Уровень и простор каждой такой достопримечательности - не бог весть что, но ни один российский город даже близко пока чем-то подобным не обзавелся. Там счастливо. Там люди гуляют, тысячами, и им не тесно. Всё утопает в цветах даже в декабре, под диковинными тропическими деревьями. Женщины на этих прогулках сами похожи на цветы - плывут в сногсшибательных национальных одеждах. От одного их вида может излечиться дальтоник.
В российских городах попадаются попытки, спасает прошлое наследие и его реконструкции. Но не дошли пока руки у городских администраций - хоть в одном городе огромной страны создать такое, для полного счастья хотя бы на полдня.
А гостиница! Не бог весть что, четыре звезды. Но просторный бассейн на открытом воздухе, на высоте, в десяти метрах - сауна. Ныряешь то в прохладную воду, то в жар. Ау российские пятизвездочные! Где еще можно найти такую простую штуку на нашей пятой части суши?
Над всем этим великолепием нищей страны Индии в получасе езды от Чандигарха возносятся снежные вершины Гималаев, оттуда веет прохладой. Туда и ездят, за глотком свежего горного воздуха. Рядом резиденция Далай-Ламы. Но и в самом городе дышать можно, на уровне московских окраин. Зубастые снежные пики видны совсем рядом при посадке. Но на земле они открываются только ночью - огнями сквозь дымку на неописуемой высоте. Это светит хайвей на Гималаи.
А вообще ощущение, что самые богатые буратины-индусы давно свалили подальше на север от благодатного, но невыносимо жаркого климата своей страны. Началось это еще с колонизаторов-англичан - даже Дели такой, он на крайнем севере страны Чандигарх - следующаяя точка прорыва "слоны идут на север". Узкий аппендикс территории, стиснутой между Китаем, Непалом и Пакистаном. Дальше на север просто некуда. Вот на этом клочке и удалось индусам построить нечто близкое к западной цивилизации и к нормальному российскому климату. Летнему. Зимой. Остальные сезоны непоправимы :) Поэтому Чандигарх похож на Милан - расположен на теплой равнине, но когда припекает, легко свалить в горы.
Но все это, собственно, беспомощные путевые заметки автора, ошеломленного своим географическим открытием. Теперь сам прикол. По приезде в отель Taj Chandigarh меня поразил грандиозный медный конь в лобби. Он тупо стоял в полном боевом вооружении, вплоть до нахлобучек закрыть коню глаза, чтобы не обосрался при атаке. Это единственный до сих пор замеченный мною глюк провинциализма в этом безупречно западном городе. Типа, некоторые отели в России ставят на входе чучело вставшего на дыбы медведя.
Я бы и забыл об этом коне, но это была ночь с субботы на воскресенье. Я расспросил консьержа и поехал в лучший по его мнению танцевальный ночной клуб. Он назывался Tao. Таксист долго блукал, опрашивал прохожих, и высадил меня в конце концов, явно чтобы избавиться от взбешенного пассажира, возле клуба под названием Пурпурная Лягушка. Он клялся, что это и есть Тао после ребрендинга.
И вот там я провел такую ночь, что до сих пор ржу. Помимо города, я открыл еще и новую нацию. Это не индусы. Точнее, индусы там попадались - бритые или безволосые, иногда с усиками как у испуганного таракана. Но масса - поголовно с бородами и усами, сильные лица, крупные фигуры, половина в тюрбанах. Какие-то чечены напополам с хитрожопыми персами. Типа, прирежет не задумываясь, но перед этим расскажет занимательную историю.
Половина была в тюрбанах. Вы думаете, что знаете - что такое тюрбан? Хе. Это не просто прикольная фигня на тыкве. Если кто тюрбана коснется - тому не жить. И вот все эти серьезные люди, абсолютно счастливые, танцевали под Леди Гагу, Шакиру и так далее. Танцевали, скача по-лошадиному. В духе мемуаров гусара "Путешествие из Петербурга в Москву" - "Выехал на рассвете. Тыгы-дык, тыгы-дыг, тыгы-дык ..." (500 стр.). Рожи - как у выпущенных из бутылки джиннов. Хитрованы-обалдуи.
Джиннов особенно выпускало на волю то, что среди танцующих изредка попадались девушки. Вообразите горячих джигитов, буравящих томными взглядами обступленную девицу. Всемером. А она уже с восьмым - кавалером. Но такой восторг на этих жуликоватых физиономиях! Периодически они делали селфи, с теми же восторженными взорами взирая на собственное отражение.
И тут зазвучала индийская музыка. С этими завываниями, как будто кому-то прищемили яйца. И случилось чудо. Все перестали скакать по-лошадиному вразнобой. Сплотились в слитную стаю селедки, пошли волнами, задрали к потолку руки и красиво вращали ладонями. Индийское кино советских времен воскресилось предо мною. Но меня ждало еще и воскрешение монумента! Все еще припрыгивая по-конски и плывя волнами по-индийски, после невесть какой бутылки пива я ввалился наконец в свой отель и увидел, что спокойно стоявший доселе в лобби монументальный медный конь вдруг встал на дыбы!
Я сильно поморгал и сказал себе: "Леша! Это же надо ж так было набраться! Спать!"
Поутру я разобрался. С левой стороны конь стоит спокойно, на обоих левых копытах. А вот с правой - высоко задирает переднее копыто и прыгает задней ляжкой. Спереди смотреть - одна и та же ехидная конская морда. А сбоку - два совсем разных коня. Возможно, это улыбка скульптора над вернувшимися навеселе :)
|
|
Смена поколений.
Позвонила мать: "Ой, где-то потеряла трубку от пылесоса. Коротенькая есть, а второй нету, неудобно пылесосить".
Сначала не понял - как можно потерять то, чего быть не должно? Созвонились, приехал, посмотрел. Оказывается, в прошлый раз я пылесосил и щетку телескопическую сдвинул до минимума, аппарат в кладовку засунул. Пришлось объяснять, что нужно "на вот это надавить и раздвинуть до нужной длины". Мать посмеялась: "Вот мы, стародревние, все хитрО придумано, оказывается!". И отправляет на кухню: "Я тебе пирог мясной испекла, доставай из духовки".
Лезу в духовку, наблюдаю пышащий жаром, ароматный пирог в глубокой чугунной сковородке, которую еще наблюдал в русской печи своей бабушки в деревне. Кричу матери: - "Мам, сковородка без ручки, как тянуть?"
Ответ: "А ты что, чепелу на столе не видишь?, И чего это вы такие беспомощные нынче?"
PS Чепела - ручка для сковородок и чугунков.
|
|
У нас всё просто-наш дембель 90!В 1989 году нёс я службу в рядах ВС СССР. Кто помнит те весёлые времена?Ага. Мы-срочная служба, замполита уже за человека не считали. А как? Он нам талдычит одно, а по телеку-его словам с высокой трибуны совершенно противоположное!Вот и верь после этого людям. Как-то очередной раз погнал он нас на очередное политзанятие. Зашли расселись. Он вышел. Снова зашёл. Рота смирно! ДЕЖ по роте докадывает-Тащстаршлейтнт! Рота по вашему приказу для прохождения политзанятий готова! Вольно. Садись .Сели. Ждёмс. Тема нашего занятия(мы наизусть знали-какая-2 раза в год, 4 раза за 2 года-одно и тоже. Как не знать?)Ленинская работа" Как нам реорганизовать РабКрИн". И тут тянется чья-то рука(кому-то жопу чесать лень было).-А можно вопрос тащсташлетнт? -Давай.- А что такое РабКрИн? Замполит впал в ступор. Мы сидим ждём. В зале началось какое-то нетерпение, движение. Не знает!И тут помощь зала- Так что-же это такое РабКрИн? Тут беспомощные глаза замполита, выискивая кого-то ,впёрлись в меня!№"%;?ов!Я!Ты ДОЛЖЕН знать! А Вас тащсташлейтнт этому 5 лет учили, ВЫ забыли? Да забыл. Напомни.- А я там не учился. Ну скажи. Ему явно не хотелось быть идиотом. Но это ему не хотелось! А нам наоборот! И, потянув паузу, я выдаю-РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ!бЛЯДЬ!Рота легла под парты. Ржали даже узбеки и таджики, которые только мат и понимали, но суть они уловили. А я в наряд по кухне вне очереди.Ибо нехуй.
|
|
Ультиматум Хемингуэя: "Выбирай, или ты корреспондент, или женщина в моей постели"
Блондинке с чуть вьющимися волосами, ослепительно белой кожей, тонкой талией и стройными ногами дерзости было не занимать.
Марта Геллхорн родилась в семье врача-гинеколога и ярой суфражистки, боровшейся за права женщин. У девочки было трое братьев и она росла сорванцом. С детства Марта писала стихи и рассказы.
После школы она поступила в престижное образовательное заведение - Колледж Брин-Мар, но проучившись год, бросила его и сбежала в Париж.
Богемный Париж тридцатых встретил Марту с распростертыми объятиями: французы оценили шарм юной американки из Сент-Луиса. Девушке предложили работу в модельном агентстве гламурного "Vogue".
Работа модели не пришлась ей по вкусу: встань так, улыбнись, прогни спину, отставь ножку. Скоро она была сыта этим по горло. Бросив работу модели, Марта устроилась в "United Press International" репортером. Тогда же случился ее первый роман с известным журналистом и философом маркизом Бертраном де Жувенелем.
Обаятельный красавчик Бертран, на удочку которого попала Марта, взял ее тем, что стал расхваливать ее бездарный первый роман. Она поверила и влюбилась со всем пылом. Страсти бушевали нешуточные и влюбленные собирались пожениться. Но оказалось, что Бертран женат, а жена отказалась давать ему развод. Беременная Марта решилась на аборт и поставила точку в отношениях.
Обеспокоенные судьбой дочери родители потребовали ее немедленного возвращения домой. Беспутную дочь надо было срочно спасать и мать Марты написала письмо своей сокурснице Элеоноре Рузвельт, жене президента. С ее помощью Марту устроили обозревателем в Федеральную чрезвычайную организацию помощи.
Журналистский талант у девушки явно был. По поручению администрации президента Марта ездила по городам США и написала ряд очерков о том, какие последствия имела Велика депрессия для разных слоев населения. Результаты наблюдений были изложены ею не только в статьях, но и в книге "Бедствие, которое я видела", которые получили высокую оценку рецензентов.
Однажды, зайдя в бар "Sloppy Joe’s" во Флориде вместе с братом, 28-летняя Марта обратила внимание, что на нее смотрит во все глаза крупный темноволосый слегка нетрезвый мужчина с волевым подбородком в засаленной рубашке. Она и понятия не имела, что это известный и любимый ею писатель Эрнест Хемингуэй.
Стремясь привлечь внимание длинноногой блондинки, Хемингуэй зашел с козырей: "Если я угощу вас выпивкой, мне не придется драться с вашим мужем? Я скоро уезжаю в Испанию, воевать с фашистами и снимать с другом фильм о войне..."
Девушка с внешностью голливудской звезды ответила, не раздумывая : "Я непременно поеду в Испанию. А мужа у меня нет, это мой брат". Допив свой напиток, Марта расплатилась и вышла, оставив изумленного писателя в одиночестве.
Она была дочерью знаменитой Эдны Геллхорн, посвятившей свою жизнь борьбе за права женщин, поэтому незамысловатые подкаты Хемингуэя нисколько ей не польстили. Хемингуэй любил рассказывать о том, что "сначала влюбился в ее стройные ноги, а уж потом - в нее саму".
Дома Марта взяла рюкзак, пятьдесят долларов, выпрошенное у знакомых удостоверение военного корреспондента и отправилась в дорогу.
Следующая встреча Марты и Эрнеста произошла тоже во Флориде: "Флоридой" называлась гостиница в осажденном националистами Мадриде. Она просто кишела военкорами всех стран.
Их любовь началась в охваченной огнем Испании. Марта увидела Хэма в военной форме и ее сердце забилось чаще. Она заметила, что страстный роман, начавшийся во время бомбежек, давал ни с чем несравнимое чувство опасности, экстрима, остроты. Много виски, много секса и любви.
Хемингуэй поддерживал Марту, а она видела в нем учителя и восторгалась его смелостью. Впрочем, Эрнест также был покорен отвагой своей новой возлюбленной.
Он довольно жестко критиковал ее за беспомощные первые репортажи, которые называл "розовыми соплями". Марта постепенно оттачивала мастерство и ее статьи об ужасах войны стали хлесткими, узнаваемыми.
Оказалось, что эта трудная и страшная работа - единственная, которая была по ней. Ничем больше заниматься она не хотела, только показывать человечеству зеркало, в котором отражалось его безумие.
Вернувшись из Испании, влюбленные решили не расставаться, но было одно препятствие. Ситуация в жизни Марты повторилась: Хэм был женат, а его супруга Полин не давала развода и угрожала, что покончит с собой.
Хемингуэй купил роскошную виллу Finca Vigia на Кубе и мечтал о том, что они с Мартой заживут семьей.
Развод писателя длился долго. Пожениться Марта и Эрнест смогли только в декабре 1940 года. Геллхорн в начале их брака называли "Хемингуэем в юбке".
Оказалось, что Хэму нравится праздность: он с удовольствием выходил в море на своей яхте Pilar, рыбачил, охотился, устраивал посиделки с друзьями, а по утрам писал роман "По ком звонит колокол", посвященный Марте.
Хемингуэй на войне и Хемингуэй в благополучной мирной жизни - это были вообще два разных человека.
Марта маялась: нежится на солнце и спать в роскошной кровати было так скучно... Она выращивала цветы и не находила себе места. Когда Марта улетела в Европу, где полыхала вторая мировая война, Хэмингуэй страшно разозлился и расстрелял все ее цветы в саду. Эрнест жаловался друзьям: "Она самая честолюбивая женщина из всех, что жили на земле".
Спокойной семейной жизни не получилось. Марта то ехала в Хельсинки, где шла советско-финская война, то в Китай, куда вторглась Япония. Она писала талантливые репортажи, а Хэм мрачнел и пил.
Из-за постоянных разъездов Марты Хемингуэй поставил ультиматум: "Или ты корреспондент на этой войне, или женщина в моей постели".
Марта не хотела быть домохозяйкой, ей было невыносимо в мирной жизни с Хэмом: он оказался неряхой, любителем подраться и не просыхал от попоек с дружками. Эрнест считал, что нет ничего лучше "Кровавой Мэри" на завтрак. Их семейная жизнь продлилась пять лет. Двум сильным личностям было не ужиться под одной крышей.
Геллхорн оказалась единственной женщиной, которая сама ушла от Хемингуэя и подала на развод, не дожидаясь, когда он ее бросит. По законам Кубы все имущество остается оставленному супругу, и Хемингуэй не отдал Марте ни ее пишущую машинку, ни свои подарки. Он не хотел ее отпускать.
Попытки вернуть Марту обратно носили радикальный характер: на встречу с Геллхорн в только что освобожденном Париже Хемингуэй привел целую армию своих поклонников из войск союзников и принялся угрожать жене пистолетом, заявляя, что лучше убьет ее, чем разведется.
На защиту Геллхорн встал Роберт Капа. Некогда близкий друг Хемингуэя, Капа немедленно был объявлен предателем, получил бутылкой шампанского по голове и больше никогда не разговаривал с Хэмом. Примирения не случилось. Хэм женится на блондинке и журналистке Мэри Уэлш.
Через несколько лет после развода с Хемингуэем, Марта сделает еще одну попытку быть счастливой. Она усыновит полуторагодовалого мальчика, купит дом на берегу океана.
Это не внесет в ее жизнь гармонию. Она также, как и Хэм, начнет пить по-черному, станет завсегдатаем местных баров.
В один прекрасный день ей станет страшно: куда она катится? Тогда она примет предложение и выйдет замуж за своего старого поклонника - главного редактора "Тimes" Томаса Стэнли Меттьюса.
Она попробует себя в роли жены и примерной матери двоих детей ( у Томаса от первого брака был сын). Это потребует от Марты мобилизации всех сил и через год она будет рыдать в кабинете психиатра, повторяя, что готова убить своих детей и мужа. Томасу надоест такая жизнь и супруги разведутся.
Марта еще не раз попытается остепениться. Купит девятнадцать домов в разных местах планеты. Обустроит их в своем вкусе, но не проживет ни в одном и нескольких недель.
То же и с личной жизнью. До глубокой старости она сохранит стройную фигуру, оставаясь всю жизнь в одном и том же весе - 52 килограмма. Случайные встречи, бары, виски, сигареты, мотели, и снова бесконечные дороги войны.
За шестьдесят лет карьеры в журналистике Геллхорн не потеряла чувства сострадания к жертвам конфликтов, напоминая своим читателям, что за боевой статистикой скрываются судьбы реальных людей.
Ее репортажи об освобождении Дахау потрясли весь мир. Марте было 81, когда она в последний раз работала военным корреспондентом. Панама стала последней из войн Марты Геллхорн.
В Америке в честь Марты выпустили почтовую марку и учредили ежегодную премию для журналистов.
Узнав, что неизлечимо больна и болезнь вот-вот победит ее, Марта приняла душ, надела красивый комплект одежды, постелила чистое постельное белье, включила любимую музыку и проглотила капсулу с цианидом. Это произошло 15 февраля 1998 года. Ей было 89 лет.
Марта была официально включена в пятерку журналистов, которые оказали самое большое влияние на развитие американского общества в XX веке.
Доктор online ©
|
|
Драматургическая природа Колобка. . Добро побеждает Зло. Это аксиома драматургии. Герой должен победить врагов или погибнуть, но и в гибели своей он должен утвердить торжество Добра и Справедливости. Всё так. Но как же тогда понимать финал « Колобка»? Герой гибнет от зубов Лисы. И всё. И никакая справедливость не торжествует. Победы Добра над Злом нет. Есть очевидная, ясная как день победа Зла над Добром. Так я думал до вчерашнего дня - и ошибался. Теория права, надо только поменять местами амплуа. Колобок не герой - он главный злодей произведения. Взгляните - Дедушка и Бабушка хотели есть. Старые беспомощные люди в пустом доме. Еды нет. Последние крупицы муки надо подметать с пола. Они приготовили себе пищу - а пища стала Пищей и ушла. Голодная смерть - вот что преподносит Колобок Дедушке и Бабушке в первом акте драмы. Заяц, Волк и Медведь, олицетворяя нарастание драматической ситуации, пытаются восстановить справедливость: а справедливость в том, что Колобок должен быть съеден. Ведь он не человек, не зверь - он еда! Но возомнившая о себе Еда трижды отрекается от своего назначения, с каждым разом все больше разбухая от гордыни. Песня Колобка-Нарцисса посвящена единственному предмету - себе, любимому. Гордыня его и погубит. После неудачи Медведя - самого сильного зверя в лесу - кажется, что никто уже не сможет остановить циничное шествие Колобка. Но тут происходит перелом и появляется настоящий герой этого загадочного произведения. Подобно бойцу айкидо, который черпает энергию в силе противника, Лиса обращает песню Колобка в орудие его же поражения. Круг замкнулся! Рожденный в печке попал на зуб. Городскому зрителю жаль говорящую булочку? Но вспомним, что « Колобок» - русская сказка. Голодные дети русской деревни смотрели на бегство Колобка иначе, чем смотрим мы, старые и сытые горожане начала ХХI века. И хорошо, наверное, что мы перестали понимать смысл этой сказки. Ибо, как говорится в одном анекдоте: « Не дай Бог так оголодать!»
|
|
За последнюю неделю на этом сайте появилась серия историй, как авторов мучили в детстве - кого классической гитарой, кого тромбоном или акробатикой. Читая, я испытывал не только сочувствие, но и светлейшую радость, что эта участь меня миновала. Но и вообще, восхитительно написано. Особенно у Garda Lake и Хренонимуса. Пережитые страдания отчеканились в искрометных, весьма эмоциональных текстах. А вот пародии на них потянулись беспомощные и унылые.
Тромбон меня заинтересовал насколько, что я почитал о нем самом. Оказывается, он возник как инструмент католического средневекового жульничества. Представьте - стоит такой хор папских кастратов на балкончике, мужички упитанные, но субтильные, мощности голоса на весь собор не хватает. И вот чудо! Поют сверхъестественно звучно, и как бы не совсем человеческими голосами, а скорее ангельскими. Это потому, что за ними спрятаны те, кто петь вообще не умеет. Зато мощно дуют и водят трубками, переставляя ноты. Громкость хора при этом удваивалась и даже учетверялась. А звук тромбона на высоких нотах практически неотличим от человеческого голоса, лишь более гладок и силен. То есть искусственная металлическая глотка частично заменила человеческую.
Эта находка развеселила меня и вовлекла в размышления о губительном воздействии профессионалов на детское развитие и творчество.
Вот бродили когда-то отроки пастухи по альпийским лугам, перекликались друг с дружкой, грозно или призывно орали на стада. Бегали за заблудшими баранами, махали кнутами - крепкие, подвижные ребята. Натурально голоса у них вырастали звонкие и сильные. Как у Орловой и Утесова в «Веселых ребятах». Пели эти пастухи-пастушки для своего удовольствия и развлечения. И чтобы очаровывать противоположный пол, как это свойственно даже птицам. Мелодичный мощный голос, желание петь от избытка сил и радости жизни - это как бы сертификат полного здоровья, нормального развития и темперамента.
Но самых звучных отроков подмечали коварные папские нунции, зазывали в церковный хор. Если выискивались таланты, ребят ждала ранняя певческая карьера в городах всё более крупных и прекрасных, восторг публики. И делать им там больше ничего было не надо, кроме как петь иногда. Сидеть учить слова, ноты. Лежать или кушать, отдыхая от столь невыносимого труда.
Но вот проходила всего пара-тройка лет, начинал ломаться голос, и для особых любителей такой жизни наступала полная катастрофа! Нет уж, лучше чики-чики, чем возвращаться баранов пасти - решали многие.
И эта кастратская традиция тянулась довольно долго, хотя сами кастраты не размножаются. Им постоянно требовалась свежая кровь в виде новых вовлеченных отроков.
Как только какие-то гуманисты ввели в моду оперы, в которых можно было петь и взрослым голосом, членовредительское музыкальное течение иссякло само собой.
Ту же эволюцию проделал и заменитель человеческой глотки тромбон. За несколько столетий он расползся по всем октавам и пребудет с человечеством навечно, пока существуют свадьбы и похороны, а на них традиция приглашать живых музыкантов. Но вместо веселого самостоятельного пения по альпийским лугам дуть в тромбон, таскать его и смазывать маслом - довольно тяжкий и скучный труд, новых учеников-отроков на который найти довольно трудно. Ряды тромбонистов нещадно косит алкоголизм, в рекордной степени среди всех духовых инструментов. Вот и остается мастерам охмурять мальцов, чтобы заполнить естественную убыль своих рядов в оркестре.
Но это я как бы притчу выдал, заведомо утрированную и упрощенную, а вот в какой степени профи-энтузиасты коснулись в детстве меня лично.
Меня музыкальная школа к счастью миновала, но мама однажды поддалась на заверения одной репетиторши, что она легко научит меня и сестру петь под пианино, играя при этом самому. Как собственно умели практически все дети из хороших семей до революции, так что родителям это показалось логичным - а чем советское культурное воспитание хуже старорежимного?
Но уроки репетиторша вела только на дому у заказчиков. Это было частью ее метода - чтобы талантливое дите в любой момент могло присесть за клавиши по своей охоте.
Так что первым делом пришлось купить пианино за 630 руб., но хорошие видимо начинались где-то тысяч с пяти. От этого же звук был просто мерзкий по сравнению с тем, что стояло у профи на концертах.
Я вспомнил приключения солдата Швейка и добросовестно симулировал музыкальный идиотизм, чтобы отвертеться от этих занятий, сэкономить родителям хоть деньги на них. Пианино всегда можно продать, а потраченных на уроки денег не воротишь! Орал как раненый слон, причинив этим видимо невыносимые музыкальные страдания репетиторше - она меня забраковала тут же.
Хотя петь до сих пор люблю, но только на свободе, не тревожа окружающих - носясь на велике по безлюдным паркам или плавая вдали в пруду.
Сестра же категорически отказалась петь сразу, однако игру на пианино добросовестно изучала еще года два. Видимо просто из чувства ответственности - деньги потрачены, пианино занимает изрядное место в доме, и все ради нас. Ну и жалко ей было репетиторшу - та же ничего больше не умеет, и звезды концертной из нее не вышло. В общем, сестра добралась до сложных классических произведений, но однажды вскипела и сказало свое твердое НЕТ. С тех пор не любит ни петь, ни играть.
С годами я понял, что у нас нормальный музыкальный слух, но потребительский, на восприятие. То есть мы оба любим слушать музыку, четко слышим, когда кто-то фальшивит. А меня лично вообще воротит, если сам фальшивлю, когда пытаюсь напеть понравившуюся мелодию. А если получается правильно - я в восторге, так что часто пробую. Сестра же оставила все попытки петь с детства, просто поверив авторитетному мнению профессионала - вокального таланта точно нет, а играть может и научится.
С детским спортом ровно тоже самое. По сравнению с пытками акробатики, мне достался спорт, скорее похожий на праздник - конькобежная секция на лучшем катке СССР, Медео. Там была поставлена уйма мировых рекордов скорости из-за разреженной атмосферы и льда, таящего нанослоем под ярким горным солнцем. В мае еще можно было кататься благодаря мощным холодильникам, установленным подо льдом по всей его поверхности. Это я любил особенно - катались голыми по пояс, приятно обдувало. После жаркой духоты города свежайший воздух и катание как танец - всегда играла зажигательная музыка. Даже хорошему танцору невозможно мчаться со скоростью коня, а у нас на коньках это получалось.
Фигуристы, мимо которых мы проносились, казались замершими на месте со всеми своими па и пируэтами - как и балет, это все-таки девчоночий вид спорта. Трудно и кропотливо им заниматься, зато приятно смотреть со стороны. Так что пока я носился кругами по 500-м треку, мимо меня мелькали черные пики гор, сверкающие ледники, сосновые рощи и красивые девчонки. Периодически взрывы смеха при одном только виде, как бегут мои товарищи-соперники.
Вот казалось бы, как можно испортить столь прекрасный вид спорта? Оказалось, можно! Видимо, задача любого тренера - научить терпеливо переносить боль и страдания. А если их нет, то надобно их создать. В максимально возможном количестве, качестве и ассортименте.
В июле, например, когда холодильники не выдерживали и каток закрывался, нас везли в сущности в рай - на озеро Иссык-Куль, где воздух и вода солоноваты как в море, вода чистейшая и прохладная даже в жару, а берега густо поросли абрикосами и черешней. Что делал бы там нормальный ребенок? Купался бы самозабвенно, нырял бы с высоченных вышек, поглощал бы фрукты пудами. Это очень способствует и физическому развитию, и обыкновенному здоровью.
Вместо этого под руководством опытного тренера мы долгие часы прыгали по песку лягушками вдоль берега. Оставаясь в спортивной одежде, чтобы не было соблазна окунуться в озеро хоть на минуту своевольно. Только в награду за результат!
Отчего так происходило? Узкая специализация спорта. Тренеру по конькобежке было абсолютно фиолетово, насколько хорошо мы плаваем, как здорово ныряем и тем более сколько фруктов мы сумеем сожрать - для прыжков лягушкой это только помеха.
Очевидно, мечта любого тренера - вырастить существа по своему образу и подобию. Олимпийского чемпиона, мирового рекордсмена. На худой конец, уйму мастеров спорта. Если уж довелось стать таковым самому, то на это понадобилось столько целеустремленности, что вот наш тренер например возможно вообще не умел плавать и нырять с высоты. Во всяком случае, в иссыкульскую воду он заходил крайне редко, только по грудь и всегда пешком. Ну и осторожность - если кто из подростков утопнет сдуру, отвечать ему. Вот лучше пусть не плавают вовсе.
Но даже на льду Медео тренер умудрялся превратить естественную радость быстрого качения в мучение. Подающий серьезные надежды конькобежец не должен отвлекаться на красоты вокруг, а уж на фигуристок тем более! Его задача - глядеть только вперед и думать только об одном - что покажет секундомер на следующем круге, как вынести эту невыносимую физическую усталость и мучительную одышку от скорости на пределе своих сил. Всегда требовалось чуть выше. Только начал кататься с радостной физиономией - вот тебе новая планка, чтобы ты стал снова полон страдания и волевого усилия.
Был и азарт - секция с прекрасным тренером, и при этом бесплатная. Меня переполняла гордость, что я экономлю деньги своим родителям, катаюсь на таком катке на халяву благодаря своему терпению к некоторым неприятным мелочам. А поездки на Иссык-куль вообще джекпот - туда не всех брали, а только самых болеустойчивых и подающих надежды на будущие чемпионы.
Я прокатился туда дважды. Но систематическое прыганье лягушкой по мокрому песку без возможности поплавать убило во мне всякое желание стоять под флагом при гимне с медалью на шее.
Ушел я из большого спорта мальком на выросте добровольно и внезапно для себя самого вчерашнего, как бывает в пору бунтарского отрочества, по случайной причине.
Родителям тогда навязали полную медицинскую энциклопедию за несколько томиков то ли Дюма, то ли Конан Дойля, то ли Стивенсона. Мне ее читать запретили, иначе бы и листать не стал. Но как добрался до статьи с непонятным словом мазохизм, решил что вот это оно и есть в нашей секции - боль себе в радость, официально признана извращением.
Когда объявил тренеру, что ухожу, он реагировал будто я его предал. Он так на меня надеялся! Уговаривал остаться так трогательно, что я чуть не сдался.
Вырвался оттуда как из секты. В ряды многообещающих конькобежных дарований я попал вероятно потому, что лет с двух люблю быстро ехать на велике. Тоже на пределе своих сил, но к какой-то увлекательной цели, чтобы добраться туда как можно быстрее. Цель могла быть купание, рыбалка, грибы, ягоды, костер с шашлыком или печеной картошкой, фруктовые сады, фехтование с друзьями, добраться до скалы, на которую интересно забраться, и еще множество, но главное, что они были! А тут, как ослик бегом за морковкой, вращаешься по Медео тысячами кругов, а вместо морковки тебе какой-то разряд по секундомеру.
Примерно в этом духе я и объяснил тренеру, почему ухожу.
Но сейчас, по прошествии почти полувека с тех времен, я понимаю, что он был просто мой спаситель, втянув в меня в эту секту. В гопницкие 90-е сильные меткие ноги не раз меня выручали, ударами в череп или по яйцам, или стремительным бегом при численном превосходстве противника.
Однако удивляюсь, почему родители до сих пор подписывают своих детей на мучительные виды спорта, когда есть уйма радостных.
"Малыш уж отморозил пальчик, ему и больно, и смешно, а мать грозит ему в окно" - вот что бывает, когда ребенок занят чем-то для него увлекательным.
Я морозил пальчики на руле велика, оттого они и горячи до сих пор в холодную пору. И при беге на коньках пальцы рук мерзли, потому что были в бездействии, но как-то выучились греться сами.
Секции и секты - примерно одно и тоже. Идиотская с виду вера дает иногда полезные плоды.
|
|
