Цитата #437973

Не понимаю людей постоянно жалующихся на то, что не могут встать по будильнику.
Я 8 лет вставал в 6.00 на работу.
Теперь работаю в 10 минутах ходьбы от дома.
Это такое мучение - просыпаться как и раньше в 6 и не знать чем себя занять полтора часа.

Аналог Notcoin - TapSwap Получай Бесплатные Монеты с Телефона

такое просыпаться мучение дома раньше полтора часа

Источник: bash.org.ru от 2016-2-15

такое просыпаться → Результатов: 3


1.

Работал я тогда в пионерском лагере , вожатым. И раз в смену каждому из нас приходилось становится дежурным вожатым по лагерю.Это значит снимают тебя с отряда, и отвечаешь за всё – столовка, линейка, привезли продукты – увезли бельё, навестить больных в изоляторе и пр. Начинался день с планерки , все отряды отдавали дежурному расписание на день, ну да там если нет походов – рыбалок и прочих спортивно патриотических зарниц, всё просто :утром в лес, после полдника - на пляж или наоборот.
В мое дежурство зарядил дождь, сполшняком, мелкий, небо без просвета.Все выкручиваются как могут, кто день именниника пишет , кто просит что бы киношку вечером привезли, ну и кружки конечно , от шахматного до мягкой игрушки с утра до вечера.Даже интересно стало, что младший отряд напишет, у них там детишки от 6 лет, ещё дошкольники, в кружки – рано, в спортзал или в актовый на бальные танцы – тем более.И вот подает мне их вожатая план, а там от завтрака до обеда, а потом от полдника до отбоя : «ТИХИЕ ПОЛОВЫЕ ИГРЫ».
Внимательно смотрю на неё, может чё-та раньше на замечал, может не углядел чёрта в тихом омуте, нет, несчастное такое существо , доверчиво и жалобно смотрит ; - типа, что там не так?
Пытаюсь не ржать, строго :
- А вам не кажется, что для детей такого возраста это не совсем подходящее занятие, да ещё целый день?Как Вы себе это представляете?
Ответ убил:
- Да так, сидят на полу , играют….
( эта фраза стала очень популярной)
Кстати, в этом же младшем отряде были 4 «подводника», которых в интервале 12 – 1 ночи нужно было разбудить и отвести в туалет. Сия почетная обязанность тоже возлагалась на дежурного вожатого. А в моё дежурство как раз одной очень хорошей компанией собрались мы ночью посидеть в сауне не без рюмки чая и прочих излишеств. Поэтому, для подстрахуя, я попросил одну из своих напарниц по отряду ( с другой у меня были прескверные отношения) , на всякий случай , если я не успею , отвести писунов.Вернулся я как-раз к часу, и страшно довольный, что не пришлось никого напрягать, пошел будить водолазов.Заспанная мелюзга напрочь не хотела просыпаться, уверяла, что они уже писали и больше не хотят, но я был неумолим.
Утром, на планерке, вторая моя напарница – сцука, нагло заявила, что вчера некоторые безответственные товарисчи пьянствовали водовку , из-за чего, другие ответственные товарисчи не спали всю ночь и водили спецконтингент на спецзадание.Вторая моя напарница ( мысленно выставив перед собой пальцы с заточенным маникюром в сторону моей обидчицы) заявила, что я её обо всем предупредил и спецконтингент был пописан с её, а не какой-то там овцы, помощью.О том, что я их тоже водил отлить, я решил промолчать.

2.

Что было в Советском Союзе такого, чего не было нигде? Правильно, плацкартного вагона. В стране с ее огромными расстояниями, поезд был достаточно дешевым и удобным средством передвижения, ну а плацкартный вагон вообще был символов нашей непритязательности и коллективизма, словом, советского образа жизни. Вот такие мы были совки.
Ехал я как-то раз в одном таком плацкартном вагоне. Время было такое, билетоажиотажное: купейных билетов не было даже за месяц вперед, хотя, помню, напряженка с билетами была у нас всегда, даже зимой. Занимал я верхную полку, а на нижней расположился здоровенный такой мужик по фамилии Ворона. Почему фамилию запомнил? Может из-того, что сам отношусь к птичьей фамилии, может у него на билете случайно прочитал, но все же, думаю, из-за нижеслучившегося. Перед самой отправкой в купе пришел демобилизованный солдатик и занял третью полку. Занял и занял, сразу лег, положил вещмешок под голову и уснул. Никто и не обратил на это внимание, кроме гражданина Вороны. Тот сразу заявил, мол, на нашей железной дороге при внезапной остановке солдатик обязательно свалится прямо на голову и непременно ему, Вороне. День проехали нормально, хотя вагон и покачивало и резких остановок хватало. Все вроде заснули, а ночью гражданину Вороне захотелось в туалет. Мог бы молча сходить, не надо было к своему личному делу общественность привлекать, т.е. других пассажиров. А он, мол, вот в туалет ему надо, вагон постоянно дергается, солдатик, гляди того, ему на голову свалится. Короче всех разбудил и, естественно, достал. В глубине вагона люди стали просыпаться, спрашивают, мол, какая остановка. На что кто-то сердито ответил:
- Вороне посрать захотелось.
Кто-то засмеялся, где-то, как водится, заплакал маленький ребенок. Короче, вагон проснулся без всякого там пограничного или таможенного контроля, как сейчас. Проснулся и солдатик, тем более Ворона наконец-то шумно встал, в очередной раз прошелся по солдатику на третьей полке и стал тапочки надевать для похода а туалет.Солдатик повернулся лицом в проход, голову свесил вниз, чтобы посмотреть, кто там его вспоминает всуе, тут вагон и дернуло. Хорошо так дернуло, как Ворона и прогнозировал. Солдатик полетел вниз, как положено, прямо Вороне на голову. Крик, мат, ругань, словом полная бесовщина и барковщина. Вроде, как солдатик и Ворона не пострадали: солдатик, так тот быстро назад заскочил, а Ворона поначалу замешкался до тех пор, пока одна женщина, видно принюхавшись, удивленно не заявила:
- Люди, что-то говном пахнет.
Вагон тоже стал приглядываться, принюхиваться, особенно к малолетним детишкам, пока тот же озорной голос уверенно не заявил:
- Наверное, Ворона обосрался.
С этими словами Ворона неправдоподобно быстро рванул по проходу в туалет под смех и улюлюканье проснувшихся пассажиров. Так его больше в вагоне никто и не видел, может в соcеднем вагоне укрылся, может со стыда в туалете в унитаз просочился. Утром проводницу спрашивали об обосравшемся пассажире, но она со смехом отвечала, что, мол, не волнуйтесь, все в порядке. Вот так, сейчас думаю, не надо было Вороне каркать, глядишь, все бы и обошлось, а так, как доехал, что с ним случилось, вопросы до сих пор остались.

3.

Ни для кого не секрет, что в наших благословенных странах, совсем недавно (в историческом масштабе) еще бывших одной страной, и доныне как руководство к действию процветает лозунг "хорошего врача народ прокормит". Надеюсь, вы уже поняли, что речь пойдет о столь деликатном моменте, как не предусмотренная никакими прейскурантами благодарность пациента врачу.

Надо сказать, что со времен великого и могучего, ассортимент благодарностей и фантазия благодарящих существенно не изменились. Самым популярным выражением признательности был и остается "пузырный занос". Вообще-то есть такая болезнь, но в данном случае речь о подношении разномастных алкогольных напитков от мутной ароматящей самогонки до дорогущих изысканных вин и коньяков. Самым расточительно-бесполезным есть дарение цветов. Сей вид благодарности в нашем отделении достается исключительно мне, а моими коллегами-мужчинами классифицируется не иначе как "негодная закусь". Не будем строить из себя святош и стыдливо тупить глазки, наиболее оптимальным вариантом глубочайшей признательности врачу по-прежнему считается ее (признательности) денежный эквивалент, вполне логично именуемый "конвертацией". Все, что не попадает в три вышеуказанные категории, по умолчанию относится в разряд "борзых щенков". Почему? Ну-ка, ну-ка, припоминаем классику: Н.В.Гоголь, "Мертвые души", Ноздрев. Припомнили? Вот и отлично, едем дальше.

В один прекрасный (или злополучный?) день "такую пару, просто мороз по коже продирает!" (все тот же Гоголь и его Ноздрев), не смотря на жалкие попытки отказаться, получила и я. Притащила домой фирменный пакет с большой коробкой, старательно упакованной в красивую оберточную бумагу. Уже заранее предопределив судьбу щенков с точностью процентов на девяносто, но движимая исконно женским любопытством, аккуратно распаковала коробку, сохраняя целостность обертки, и раскрыла ее. На подложке из серебристого шелка, старательно обернутые тонкой лощеной бумагой, лежали две кофейные чашки с блюдцами. Тонкий, почти прозрачный на просвет фарфор, изящные формы, благородно-нежный рисунок – красотища, да и только! Вовремя подоспевший муж оглядел мой рабочий трофей, примерил чашечку к руке и констатировал:
- Чудненько, почти дивненько! И размерчик как раз подходящий.
И уже с характерной хитрой ухмылкой добавил:
- Может, по такому случаю не я, а ты будешь кофе по утрам варить?
- Слушай, у нас этих чашек – хоть задницей ешь. Давай оставим кому-нибудь на подарок.
- Понятно: просыпаться на пятнадцать минут раньше ты не согласна.
Мне, закоренелой сове, и так вынужденной вставать на работу безобразно рано, оторвать от сладкого утреннего сна драгоценные пятнадцать минут?! Конечно, не согласна. Бережно упаковав всю эту неземную красотень обратно, я отправила ее на балкон и оставила до лучших времен.

Лучшие времена не заставили себя долго ждать. Недели эдак через три после моего почти категорического отказа варить по утрам кофе на работе случился конфуз. Внезапно вспомнилось (именно так: внезапно и -лось – не кем-то конкретным, а трудовым коллективным разумом), что завтра у нашей страшной сестры день рождения, а подарок купить мы катастрофически не успеваем. Страшная она совсем не потому, что нехороша собой или имеет отвратительный характер, просто она старшая сестра отделения. Вот тут-то припасенные мной до оказии борзые щенки и пригодились! Дело в том, что у страшной сестры, женщины бальзаковского возраста, уже свободной от взрослых детей и давно избавившейся от мужа, недавно образовался ухажер. Был он большим любителем кофе, и чашечки оказались вполне подходящим к текущему моменту подарочком: так сказать, тонкий фарфор на толстые обстоятельства. Посему назавтра же заветный пакет был мною возвращен туда, откуда и забран – в родную богадельню. Дружеская попойка по случаю дня рождения удалась не очень: день был сложный, насыщенный, график операций и состояние пациентов совсем не способствовали расслаблению. В результате мы все дружно пропустили торжественный момент вскрытия подарка и положенных восторгов и лишь после выходных узнали, что таки да – понравился и подошел. Я порадовалась, что угодила, и даже представила себе, какие большие последствия могут вытечь из маленькой чашечки кофе.

Однако последствия оказались совсем не теми, что ожидались – новый ухажер нашей старшей застрадал не только страстью к кофе и женщинам бальзаковского возраста, но и болями в желудке: то ли кофе перепил, то ли старшая оказалась редкой язвой. Так что через пару-тройку месяцев после дня рождения страшная сестра решительно взяла дело в свои руки и повела кавалера на обследование – фиброгастроскопию. По непреложному медицинскому правилу от своих ни конвертов, ни пузырей, ни борзых щенков не берут
(негодную закусь как раз таки можно). Но так уж случилось, что у старшей практически вся родня поголовно маялась животами, потому к эндоскопистке она обращалась нередко и с завидной регулярностью. Видать, совсем уж неудобно ей показалось идти к докторше с очередным клиентом и совершенно пустыми руками. К чему я веду, вы наверняка уже поняли, – проблема пустых рук была успешно решена с помощью некогда припасенных мною (а затем аналогично и сестрою) кофейных чашечек, кои после настоятельных уговоров были таки вручены докторше-эндоскопистке. Правда, на тот момент я ни о чем таком даже не догадывалась, все выяснилось довольно неожиданно и гораздо позже.

Дело в том, что докторша-эндоскопистка не просто моя коллега: наши родители в молодости дружили, потому знакомы мы с ней с самого детства и до сих пор приятельствуем. Как-то, улучив свободную минутку, заскочила к ней на женские почесалки языками, тут-то и приключилось нижеследующее. В кабинет к нам заглянул начмед:
- Девоньки, выручайте. Бегу на свиданку к новой пассии, причем домой к ней, – он игриво повел бровью. – Заезжать в магазины уже времени нет, цветы и конфеты у гинекологов добыл, бутылка, ясен пень, у меня имеется. Мне б еще презентик какой чисто женский, нет под руками ничего подходящего?
Мы обе уже было поджали губы и развели руками, выражая сожаление, что не можем ему помочь, как вдруг моя приятельница радостно воскликнула:
- Кажись, есть!
Ну, кто же мог подумать, что докторша-эндоскопистка маялась той же формой скупердяйства, что и мы со страшной сестрой. Устремившись к шкафу, она радостно достала из него хорошо знакомый мне пакет с не менее знакомой коробкой.
- Чашки классные, чего себе не оставила? – спросила я, когда полностью укомплектованный презентами начмед удалился.
- А ты откуда знаешь, что там чашки? – удивилась приятельница.
Я поведала ей непредсказуемый путь борзых щенков, мы обе повеселились, потом разошлись и очень скоро об этой забавной мелочи совсем забыли.

Еще через несколько месяцев начмед позвонил к нам в отделение и попросил взять под крыло "его" пациента, который оказался отцом той самой пассии. Я обеспечивала больному анестезию на операции, а потом больше суток всяческими хитромудрыми способами уговаривала его повременить с уходом туда и побыть еще здесь (ну, это просто как закон: больные от начальства никогда беспроблемными не бывают). Закончилось все благополучно, и в назначенный день выписки благодарная дочь, вся в слезах и паутине от счастья, прежде чем забрать домой отца, носилась по богадельне с пакетами признательности. Правда, она с ними как пришла, так и ушла – вспоминаем непреложное правило от своих не брать (пассия-то начмедовская). На следующий день мне все же передали пакет, сообщив, что занес его не кто-нибудь, а сам начмед, так что отказываться нельзя. Держать интригу дальше не представляется возможным – что там было, не трудно догадаться. Но зуб даю, в тот день я ни о чем не подозревала: пакет был совсем другой, и его содержимое разглядывать мне было некогда. День выдался трудный, собираясь домой, я бросила пакет в багажник и вспомнила о нем только на выходных.

Когда извлекла хорошо знакомую коробку, теперь уже без обертки и слегка потрепанную на уголках, даже не удивилась. Просто посмотрела на мужа с немым вопросом в глазах: как тебе это нравится?
- Доктор! На ваше счастье, нам удалось приобрести пару для вашего канделябра! – воскликнул муж и разразился роскошным баритональным смехом. (Теперь откладываем в сторону Гоголя и вспоминаем коллегу нашего Антон Палыча Чехова, рассказ "Произведение искусства").
Муж открыл коробку, и тут я заметила, что между ее стенкой и роскошной шелковой подложкой что-то торчит. Решив, что это каталог фирменной продукции, потянула за краешек и вытащила небольшую открытку. В ней были очень трогательные и искренние слова благодарности, под ними – дата и фамилия пациента, который преподнес мне чудные чашечки еще тогда, без малого год назад. Я оторопело перечитывала написанное снова и снова и никак не могла взять в толк: как же могло случиться так, что во всей этой чехарде никто так и не обнаружил открытку вплоть до сегодняшнего дня. Муж заглянул через мое плечо и понял, что вызвало у меня растерянность и растроганность:
- Такое нельзя никому передаривать.
Развернул чашки и блюдца, поставил их на парадную кухонную полку, чмокнул меня со своего высока в макушку и улыбнулся:
- А кофе варить утром я давно привык, так что раньше будить не стану.