Анекдот N 1182478

На самом деле мы очень любим наши автомобили. И ведь есть за что. Вот, например, стоите вы на остановке, голосуете. И вдруг ливень. И ведь никто не остановиться. Ни Мерседесы, ни БМВ, ни Тойоты. А подъедет старенькая семерка, сядешь в нее тебе тепло, уютно. И, согласитесь, если едешь с девушкой на Лексусе, то не известно, что она о тебе думает. А если девушка едет с тобой в семерке, то это точно по любви.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

тебе нее сядешь едешь согласитесь тепло уютно

Источник: sporu.net от 2022-12-28

тебе нее → Результатов: 126


1.

Знакомая собралась как-то со своим новым парнем в ночной клуб, подошла к этому ответственно - завивка, броский макияж, нарядная блузка с голыми плечами. Он заехал к ней на своем авто, по пути в клуб остановился у своего дома переодеться и принять душ, был прямо с работы. Попросил подождать минут десять в машине. И вот она сидит, скучает, смартфон листает. Вдруг сверху женский вопль:
- Это что за овца недорезанная у тебя в машине?!
Знакомая глянула и обмерла - торчит с балкона какая-то свирепая баба, прямо на нее смотрит и орёт:
- Да, я о тебе говорю, бл.дина! Имей ввиду - этот кобель женатый!!!

Знакомая в полной фрустрации и ажитации пулей выскочила из авто, явив бабе длинные стройные ножки в короткой юбке и лучших туфлях. С балкона:
- Ну ты и вырядилась, ссучка! Щас спущусь - зенки выцарапаю, макияж поправлю!

Знакомая думала уж драпать оттуда подальше, но к машине подходил незнакомый мужик, восхищенно глянул на несчастную, потом поднял голову к балкону и заорал:
- Катюха, ты - дура!!! Вон наша тачка стоит! - и показал в другой конец двора.

Там действительно стояла машина точно той же модели и цвета. Тихо ржа себе под нос, мужик к ней направился, завелся и уехал. А вскоре появился и парень моей знакомой. Поглядел на нее еще более восторженно:
- Ух ты, какая румяная стала!

Танцевала она потом как черт, выплескивая накопившийся адреналин. Дико хохотала, рассказывая нам, что пережила в эти страшные секунды. Всё-таки самая лучшая косметика - это натуральные эмоции!

2.

Когда я учился в начальных классах, это 80е годы, СССР, у меня была одноклассница Маша. Не очень симпатичная, учебную программу плохо усваивала, о ней даже говорили, что она туповата или дебильна. Не знаю как сложилась её судьба, через пару лет она с родителями куда-то уехала, может даже в Израиль.
Так вот, однажды, когда вечером детей приходили забирать родители, Маша увидев своего отца закричала: ты принес?! И с хохотом схватив предмет из рук папки, побежала хвалиться нам, со словами: смотрите какая смешная штука!
Это был самый обыкновенный штангенциркуль. Ни на кого никакого впечатления он не произвел. Особенно на меня, у отца и деда было по такому штангенциркулью и я с ранних годов знал как ими пользоваться.
Другой раз Маше ее папа подарил на день рождения детские наручные часы. Вообще ничем не примечательные, обычные детские советские наручные маленькие ненадёжные часики. Тем не менее Маша на уроках часто на них смотрела. И вот однажды училка решила провести воспитание. Маша, у тебя много двоек, чтобы ты взялась за свой ум, я тебе запрещаю носить часы - сказала училка. Маша естественно расплакалась.
Типичное советское воспитание.
Другой раз я из дома принес кассету с засвеченной пленкой. От кинокамеры Лада. И мои одноклассники сразу заинтересовались ею. Так как слова кассета и пленка они уже знали, то решили что перед ними магнитофонная кассета. Я сказал, что на пленке ничего нет. Одноклассники решили, что надо записать что-нибудь на нее и принялись, выхватываю друг у друга из рук, подносить кассету ко рту и кричать фразы. На этот крик естественно сбежались надзиратели, пардон, старшие по рангу и возрасту. Мне пришлось им тоже всё объяснять, как и то, что пленка не магнитная и надо кинокамеру.

Вот так, это вам не кошек изучать и взрывать все подряд!

3.

ЖАЛОСТЬ

Умение влипать в ситуации у меня в крови. Повысили как-то мою коллегу, сделали начальницей отдела. Даму эту я сама к нам перетащила – знала ее по прежнему месту работы. Про себя она рассказала мне вещи интимные, которыми делиться я не имею права. Скажу только, денег у нее было мало, а ртов кормить было много, и переход на новую работу с зарплатой повыше был очень кстати. А потом она еще и получила повышение. По деньгам не шибко лучше, но форсу добавилось.

Тут начались чудеса. Сначала она мне сказала, что ей неловко, что ее повысили, а не меня, хотя это именно я ее пригласила. Я удивилась – у вас и опыта больше, и квалификация выше, чего это вы? Потом на собраниях, если я предложение какое вносила, она меня резко обрывать начала. Однажды отпустила с мероприятия, в рабочем чате устроила разнос за мое отсутствие, я – вы ж меня сами отпустили? – Прекратите пререкаться! На какие-то такие рельсы начало все сползать. Я к подруге, начальнице другого отдела – мол, ты не знаешь, что это такое? Она – дай ей время, ей освоиться нужно; она не хочет, чтобы другие думали, что она тебе покровительствует.

А тут конференция. На которой ей надо было выступать. А она объявляет, что ей нужно срочно уехать в далекий сибирский город, где живут ее родители. Суперответственный, суперлояльный сотрудник – и вдруг пропускает событие такого масштаба. Вид она имела несчастный, заполошенный. Я подумала – ну вот, еще и с родителями что-то у нее случилось, и так мало у нее бед… Ну и какого-то ляда я решила, что я ее должна поддержать материально. Знаю, сколько денег на дорогу, лекарства и прочее уходит, знаю, как трудно ей концы с концами сводить. И так ломала голову, как к ней подойти, и сяк. В нашем дружном коллективе была традиция – дарить на праздники друг другу сувенирчики всякие. С поездок всегда друг другу привозили всякие мелочи. Да тут засада – межвременье. Новый год прошел, до 8 марта еще недели две. Ну, думаю, была не была. Как говорит моя подруга, -- наше дело предложить… Нашла ее в ее кабинете, сказала, что хочу поздравить с наступающим Международным женским днем, и попыталась вручить конверт с деньгами.

Она увидела конверт – и глаза вспыхнули гневом. Спасибо, говорит, Софья NNновна, но мне не надо. Ну, не надо так не надо, (а еще говорят, что от денег не отказываются), и пошла я по своим делам. А в конце рабочего дня меня вызывают наверх. Я к ней – мол, разрешите отлучиться, и – не знаете, зачем меня вызывают? Через голову непосредственного начальника? – Нет, говорит, не знаю.

Через некоторое время поднимаюсь, захожу в кабинет – матерь Божия! Все начальство сидит! Один Директор, второй, третий – и начальница моя! Глядит в стол. И спрашивает меня Большой Начальник, какого я такого куя (но только вежливо) я даю взятку своему начальству, и какую выгоду конкретно я хочу из этого всего извлечь? Вот я изумилась! Но не буду же я им рассказывать, как мне начальница моя раньше на жизнь горько жалобилась. Вот, говорю, так и так, знаю ее как человека, за дело радеющего. Если важное мероприятие она пропускает, значит, что-то серьезное случилось. Хотела помочь. А насчет выгоды – все у меня есть, что мне для работы и для счастья надо. Большой Начальник смотрит на моего Директора – а тот головой кивает, мол, да, так и есть. Смотрю во все глаза на свою начальницу – а та уперла глаза в стол и головы не поднимает. Все помолчали некоторое время. Потом Большой Начальник говорит, мда. Даже странно, что так вот может быть. В наше-то прагматичное время.

Убитая, иду к подруге, той, что в курсе. Рассказываю, а она никак в толк взять не может. Так зачем тебя вызывали-то? Говорю, -- за попытку дачи взятки должностному лицу при исполнении служебный обязанностей. Господи, как же она смеялась! Она плакала от смеха! Ты?! Ей?! Взятку?! Нет, такое только с тобой могло случиться!!! А когда она отсмеялась, я спросила – так как надо-то было? – Надо было спросить. Если бы ты ее на самом деле уважала, ты бы спросила, как помочь. А ты решила, что все про нее знаешь. Жалко, тебе, видишь ли, ее стало.

4.

Как-то работала в одном учебном заведении. Когда увольнялась оттуда, мне сказали, что будут скучать; мол, когда дела решишь – возвращайся. Смеются, обнимают, и – в любом случае приходи, если что. Как мы будем без тебя?!

А потому что со мной никогда не было скучно. Вот однажды: утренние пары прошли, кабинет пустой. Компы выключила, и решила почистить туфли. Обувь – моя слабость, люблю, когда она сияет. А мои рабочие туфельки – замшевые, черные как беззвездная ночь, на высоченных шпильках – произведения искусства, их в руку брать --- наслаждение. Для них у меня в шкафчике специальные щеточки и пшикалки. Высунулась в окно, одну туфельку почистила – и я не знаю что на меня нашло, на миг потемнело в глазах – и я туфельку выронила. Смотрю с третьего этажа вниз – б***ь! Внизу что-то вроде колодца, пятачок между стен, пара окон туда выходит. И там в снегу, одинокая и элегантная, черная на белом – она.

Звоню в деканат, и ну надо же, на декана нарвалась. – Виктор Петрович, тут такое дело. Помощь нужна. – Что, Соня? – Мне нужно из раздевалки ко мне в кабинет на третьем этаже мои сапоги принести. – Соня, с тобой все в порядке? – Да не совсем… Я тут … туфлю в окно уронила. Стою вот, босиком. – Ты … что? Как ты умудрилась уронить? в окно? туфлю?!? Ахахахаха! Нет, ну ты! Ахаха!

В конце концов, приносит мне какая-то девочка сапоги. Спускаюсь, нахожу нужный кабинет. И тут оказывается, что то самое окно – убрано решеткой. Пошла искать завхоза. Дайте, говорю, ключи от решетки, надо наружу слазить. Щас верну. Она: – А зачем тебе туда лазить? – Да туфля у меня там. – Туфля?!? – Ну, да. Уронила в окно. – Соня! Как ты умудрилась уронить в окно туфлю?!?))))) – Ключи дайте, пожалуйста.

Открыла решетку, смотрю вниз –- а там высоко. Спрыгнуть можно, залезть обратно – надо подтягиваться. Я не смогу подтянуться. И вообще, я в юбке. Строгой узкой юбке-карандаш. И вообще, я препод. Ну ладно, есть же студенты! Смотрю в коридор, как раз двое моих козерогов мимо проходят. Ребята, помогите, надо из окна вылезти, вещь одну с земли подобрать, и обратно залезть. Эти двое заходят, идут к окну, смотрят вниз, медленно разворачиваются, глядят на меня, и спрашивают – Ну Софья NNновна! Ну как, как, как вы умудрились – туфлю! в окно уронить?))))

Лезть наружу они отказались. Сказали, перепачкаются. Наверное, не захотели позориться. Эврика! Мимо по коридору – уборщица. Я отняла у нее швабру. У меня были Страшные Глаза. Инструмент она пыталась отстоять, я им завладела в непростой борьбе. К счастью, уборщица почти не говорила по-русски.
Шваброй подцепить туфлю не получилось. Звоню Саше, разнорабочему. Он мне в кабинете как-то менял сломанный замок. Говорю жутким голосом, Саша. Мне нужна лестница. Мне нужно вылезти на улицу в окно из кабинета №13 и потом залезть обратно. Саша спросил, зачем. Саша был циничен и зол. Он единственный не ржал. Но лестницу пообещал принести. Спасибо, Саша! За мной не заржавеет!

И тут мне в голову пришла гениальная мысль. Привязала к швабре шарфик, сделала петельку. Перевесилась в окно, отчаянно стараясь не вывалиться наружу, и так, пыхтя и сдавленно матерясь, подцепила туфельку за каблучок и – затащила внутрь! Прыгаю от счастья! Оборачиваюсь на звук – в дверях стоят уборщица, завхоз, да кого только нет, хоть не декан. Позади них Саша с лестницей. -- Саша! Все! Уже не надо, я смогла достать -- шваброй! «Да твою ж м**ь», говорит Саша, и с грохотом тащит лестницу обратно.

5.

Подлинная история Красной Шапочки

На детских утренниках нашего времени красная шапочка одноименной девочки с пирожками выродилась в беретик, кепочку или чепчик. В мультиках и книжках сказок она чуть побольше, но тоже нечто маленькое на все лады. Для идей нарядов к наступающим новогодним праздникам и особенно к корпоративам я расскажу то, что сам узнал недавно - в оригинале сказки, восходящей к средневековью, девочка была одета вовсе не в шапочку, а в красный шаперон! На французском она до сих пор и называется со времен Шарля Перро - Le Petit Chaperon rouge. Но немногие помнят, что такое шаперон вообще.

Для самых культурных это такой причудливый головной убор с картин эпохи Возрождения, нечто живописно свешивающееся до пояса или до колен типа шарфа, иногда обмотанное вокруг головы вроде тюрбана, на знатных людях обоих полов, позирующих художнику спокойно сидя в закрытом помещении. Или на лужайке у своего особняка при хорошей тихой погоде. Любой мелкий дождик или шквалистый порыв ветра превратил бы этот наряд в довольно жалкое зрелище.

К реальности средневековья такой наряд имеет не большее отношение, чем самые смелые замыслы кутюрье к нашей повседневной одежде. Настоящий шаперон - это распространенная в течение нескольких столетий всепогодная штуковина для путников от простонародья до предводителей воинств в ту суровую эпоху, когда зонтики, водонепроницаемые плащи и кареты были редки, а сами дороги весьма опасны.

Красная Шаперонщица, то есть девочка, пустившаяся через лес в одиночку без охраны, чтобы накормить бабушку, к знатному сословию явно не принадлежала, прогнозов погоды не имела. Значит, ей пришлось идти в подлинном шапероне - это капюшон, накрепко пришитый к балахону, переходящий в своей верхушке в длинный колпак.

В этот колпак можно было спрятать что угодно - толстую девичью косу до самой попы, суму с деньгами, корзинку с пирожками, сменную одежду, в общем это было нечто вроде походного рюкзака, но узкой и длинной формы, и в этом тоже был глубокий смысл - перехватив этот колпак у основания, им можно было отмахаться от разбойников или диких зверей как кнутом, если выбито всё из обеих рук - меч или копье, дубина или кинжал, рогатина или щит.

В колпаке этом было спрятано самое ценное, чего владелец лишался только вместе с головой. Главное назначение шаперона было - это оставить обе руки свободными.

Если шаперон еще и красный - это цвет вызывающий, далеко заметный, отпугивающий или привлекающий к ближнему бою. Неведомый путник предупреждал им, что никакой атаки не боится. Цвет крови, недоброму встречному давался шанс поразмыслить, а чья кровь сейчас прольется - твоя или предполагаемой жертвы.

Вот шагает по лесу маленькая фигурка в толстом балахоне с капюшоном, свешивающимся почти до пят. В обеих руках рогатины, мимоходом заструганные из подобранного в пути сухостоя. При малейшем сигнале опасности натягивает шаперон до плеч типа маски-балаклавы, разумеется с прорезями для глаз. А если путь недолог или просто очень холодно, место опасное, так и пройдет всю дорогу в этой балаклаве. И тут уж хрен разобрать волку, кто там под этим шапероном и балахоном прячется - маленькая девочка или низкорослый охотник, использующий свой малый рост в качестве приманки.

В этой средневековой сказке волк безусловно одинок, что вообще говоря для этого вида нетипично, и явно не способствует дальнейшему размножению - волки охотятся стаями. Если маленькая девочка из народа просто вышла в лес покормить бабушку, не боясь никаких волчьих стай, которые сожрали бы ее немедленно, и волк попался одиночный в качестве крайне неприятного сюрприза - скорее всего, речь идет о вымирающей европейской экологии 11-15 веков, когда людей стало очень много, а лесов и диких животных очень мало.

Одинокий волк из последних - это наверно было чудо сообразительности и осторожности. Отсюда и пошли все эти сказки про волков-оборотней и говорящего коварного волка, притворившегося бабушкой и чуть не сожравшего Красную Шаперонщицу.

Меня и в детстве просто поражал идиотизм этой сказки: как можно было девочке, сумевшей не заблудиться в лесу и на своих ногах доставить пирожки любимой бабушке, перепутать ее с волком?

В народной средневековой сказке всё логично - волк этот и был оборотнем. То есть в момент встречи с Красной Шапочкой это был полноценный взрослый мужик, но небольшого роста - размером примерно с сожранную им бабушку. Подозреваю, одетый в ее балахон тоже с шапероном - он имел и функцию спальной подушки, а также согревающего ночного колпака. Плюс плохое освещение в избушке. Тут уж фиг различишь, бабушка это или оборотень, пока не нащупаешь во тьме уши и зубы - очевидно, у бабушки уши были меньше, чем у него, а зубов у нее было мало.

Так что главное для оборотня при встрече с этой Красной Шапочкой было убедить ее раздеться и лечь рядом, то есть снять свой шаперон, которым она могла и отбиться в режиме кнута.

Мораль народной сказки была простая - ни в коем случае не снимай свой шаперон, ложась спать! Тебе будет нечем обороняться при вторжении грабителей!

Шарль Перро своей литературной обработкой всё опошлил. Он писал для грамотных состоятельных семейств эпохи Просвещения, которые уже подзабыли, что такое путешествие в боевом шапероне. Для эти семейств более актуальной была задача научить свои дочерей сызмальства не ложиться спать вместе с кем попало. Перро в свой вариант сказки включил даже стихи собственного сочинения о благонравии девиц, вот отрывок:

В пути встречая всяческих мужчин,
Нельзя речей коварных слушать, —
Иначе волк их может скушать.
Сказал я: волк! Волков не счесть,
Но между ними есть иные
Плуты, настолько продувные,
Что, сладко источая лесть,
Девичью охраняют честь,
Сопутствуют до дома их прогулкам,
Проводят их бай-бай по темным закоулкам…
Но волк, увы, чем кажется скромней,
Тем он всегда лукавей и страшней!

Таким образом, сказка о Красной Шапочке в изложении Перро приобрела сексуальный оттенок, тщательно вымаранный последующими поколениями литературных обработчиков. Однажды найдется вероятно какой-нибудь бдительный педагог, который отнесет эту сказку в изложении Перро к категории 18+.

А вот для новогоднего корпоратива идея превосходная - заинтересованным дамам и джентльменам заказать пошивку этих шапотенов с балахонами и явиться в них нахлобученных как балаклавы, так что хрен различишь, кто есть кто, только на ощупь!

6.

"Это было давно и неправда." На самом деле здесь все чистая правда, только некоторые имена собственные изменены. Может, кому-то это покажется мимозой, ну что делать. Моя ближайшая подруга однажды сказала, что жизнь человека определяется любимым жанром его книг, а она всегда права. Я люблю магический реализм.

Давным-давно мы жили и работали в Испании. Как-то в выходной мы гуляли по прекрасному городу, было тепло и светло, наш малыш упорно шел вперед по узенькому водостоку посредине улочки. Вдруг он остановился, увидев красивые вещи на витрине, и свернул в магазинчик. Зайдя туда, мы купили цепочку и кулон - прозрачную граненую аметистовую каплю прекрасного оттенка в серебре. Я любила его носить, всегда вспоминала тот счастливый день.

У мужа была подруга молодости Рита, с которой из-за разных жизненных обстоятельств он годами не виделся. Я с ней собиралась познакомиться, но не получалось. И вот однажды мы оказались не так далеко друг от друга, и как раз отпуск наступал. Спонтанно решили встретиться, пусть и надо проехать несколько сот километров. Собираемся на скорую руку... И вдруг я понимаю: у нас нет подарка. А у нее был очень тяжелый период, вдобавок накатила депрессия. Я говорю мужу:

- Ты понимаешь, обязательно нужно что-то ей подарить. Пусть она сама все может себе купить, неважно, ей просто сейчас нужна какая-то маленькая радость, подарок от нас, особенно от тебя.

А подарка-то нету. Все закрыто, утром уезжать, и утром тоже будет все закрыто. Испанцы в воскресенье отдыхают. Перебрала я свои сокровища, повздыхала и положила в красивую коробочку аметистовый кулон с цепочкой.

- Но это же я тебе подарил! - сказал муж.
- Ей сейчас нужнее, а ничего подходящего у нас больше нет.
- Ну мы вернемся, зайдем в "Шелковое серебро", и я тебе снова куплю точно такой же! - предложил он. Я радостно согласилась.

Мы встретились с Ритой, отдали ей подарок, она порадовалась, как ребенок, хотя почти не носила украшений. Видно было, что она в тяжелом состоянии, но борется. Несмотря на подавленность, улыбалась нашему малышу, играла с ним, и понравилась ему. Рассказала про последние события своей жизни, которые не каждый бы пережил и остался в здравом рассудке, встряхнула черными волосами, сверкнула глазами, выпила рюмку красного и сказала - ничего! Прорвемся! Я была рада увидеть ее, и возникло чувство, что это словно родной человек.

Дальше мы путешествовали, а когда вернулись и зашли в "Шелковое серебро", не оказалось этого кулона. Возвращались туда несколько раз, так он и не появился. А потом однажды магазинчик закрылся. Заходили мы и в другие места, так и не увидели никогда ничего похожего.

Потом муж тяжело заболел. Когда Рита узнала, она все бросила и прилетела к нам из другой страны побыть с нами хотя бы недолго. Она говорила ему, что он должен жить ради меня, ради детей, бороться, что нельзя сдаваться, когда тебя так любят, и я думаю, что она подарила ему месяцы жизни. Каждый день она писала или звонила ему и мне, поддерживала нас обоих. Звала меня сестренкой. И сейчас зовет. Когда он умер, приехала ко мне поддержать меня. Мы уговорили с ней пару бутылок красного, и она сказала мне: "Ленка! Надо жить!" Я старалась.

Тем временем французы решили организовать симпозиум его памяти - муж сотрудничал с людьми из разных стран и с разных континентов, и многие его помнили и любили. Пригласили меня. Я поехала, сделала доклад, много говорили, вспоминали. Однажды вечером всех позвала к себе супружеская пара - француз Юбер и болгарка Дина. (Познакомился муж с Диной на одной международной конференции. Ее не пускали на банкет, так как она не платила обычный оргвзнос. Несмотря на ее сопротивление, муж вместе с Юбером, который тоже увидел ее впервые, взяли ее под руки и провели, внушительно сообщив стражам на входе: "Она с нами!") Дина обнимала меня и утешала. В это время к нам подошла еще одна пара, француз и аргентинка, тоже друзья мужа. Они сказали: "Ленка! Мы хотим подарить тебе кое-что на память." И вручили мне коробочку. Открываю я коробочку и вижу ту самую граненую аметистовую каплю в серебре и цепочку.

Я ношу это украшение и сейчас, и хотя я агностик, мне все время кажется, что это подарок мужа. Каждый раз вспоминаю и прекрасный день с мягким солнцем в Испании, когда мы были так счастливы, и Риту, встряхивающую волосами, на лице которой появляется улыбка, и лучи, пробивающиеся сквозь витражи старинной маленькой французской готической церкви, и звуки органа, что несут свет и освобождение от боли.

7.

Букинист приходит к своему другу проверить, нет ли у него чего-нибудь, что могло бы подойти для коллекции. - Вот, недавно выкинул довольно старую Библию, - говорит друг, - она у меня валялась черт знает с какого года. - А кто издатель, ты не смотрел? - Какой-то Гут... Гутен... - Гутенберг?!! - Да, точно, Гутенберг! - Что же ты наделал! Это же первая печатная книга, за нее тебе бы дали миллионы долларов! - Ну, не знаю... Мою бы и за ломаный грош никто не купил. Она была вся исчиркана пометками, а какой-то идиот исписал все поля своими примечаниями, да еще и подписался: "Мартин Лютер".

9.

Однажды я влюбился в блядь. Ее звали Зухроъ, все у нас складывалось хорошо, в ванной моей холостяцкой квартиры появилась ее зубная щетка, на окнах вместо жалюзи бежевые занавески, на кровати постельное белье. Я перестал тратиться на чайхану, Зухроъ отлично жарила яичницу-глазунью. Но уже в декабре 2012-го Зухроъ в г-но поругалась со своей подругой – крымской татаркой Феридэ. Феридэ позвонила мне: «ты должен обязательно это знать», мы секретно встретились в рыбожарке на Конечке. Пока несли заказ – бутылку водки, салат из соленых помидоров и 900 грамм жареного сазана, добрая подруга рассказала много интересного. Оказывается, Зухроъ успела поеб@ться со всеми моими друзьями, друзьями друзей, с соседом из 9/2, с квартирантом-военным с четвертого этажа, а один раз даже поучаствовать в групповушке. И все это за неполных три месяца нашего с ней прекрасного романа.
- Как же так? Как же так-то? – горько рыдал я, перестав стесняться своих слез.
- Такие у тебя друзья пид@разы – кивнула Феридэ.
- Друзья? – всхлипнул я, едва не подавившись соплями.
Я не притронулся к рыбе и салату, Феридэ аккуратно все сложила на лепешку и завернула в пакет:
- Ты же не будешь?
Феридэ ушла. Я пил. Оставаться наедине со своими страданиями не хотелось, я позвонил Эльдору – самому близкому другу. Услышав, что я пьянствую в рыбожарке, приятель примчался немедленно. Я заказал еще бутылку водки, половину лепешки и салат. Я рассказал чавкающему Эльдору про вероломство Зухроъ, про ее распущенность и беспринципность. Друг слушал очень внимательно, не забывая пить и закусывать, и перебил меня только один раз:
- Какой у нее, говоришь, номер телефона?
- Я вроде тебе ничего пока не говорил… – удивился я
- Ну так скажи сейчас. А то напьешься в следующий раз, хоть знать буду, где тебя искать, – как-то неубедительно объяснил Эльдор.

Anzor Bukharsky

11.

Как-то раз у моей бабушки закружилась голова и приехавший на “Скорой помощи” врач решил не рисковать и забрал старушку в больницу. Там ей подробно объяснили, что в таком возрасте бодро скакать по театрам с престарелыми приятельницами уже просто неприлично. Смерть не за горами и встретить ее надлежит как полагается – в своей постели, а не на партии в покер у подруги.
Помирать бабушка решила вдумчиво и со вкусом. В первую очередь она накупила целую кучу лекарств и обставила ими свою прикроватную тумбочку. В воздухе тут же поселилась устойчивая вонь корвалола.
Во-вторых, она напрягла всех нас, чтобы мы, жертвуя своим временем и нервами, помогали ей в торжественном процессе умирания. Она капризничала, требовала новых лекарств, вызова то врача, то нотариуса. Мама сбилась с ног, пытаясь удовлетворить все ее капризы и хоть как-то убедить, что умирать еще все-таки рано. В ответ бабуля закатывала глаза и просила накапать ей еще немного корвалола.
Но однажды в бабушкиной комнате появилась ее старинная приятельница Нелли. Слава богу, я была в то время у нее дома и имела счастье видеть это все своими глазами.
— Говорят, ты наконец-то решила помереть, — спросила она густым басом, — похвально. Надо же кому-то из нас сделать первый шаг на тот свет, чтобы все там разведать. Только ответь мне прямо – неужели ты собираешься лежать в гробу в таком ужасном виде?
Бабушка буркнула в ответ, что ей все равно в каком виде она будет лежать в ящике.
— Тебе, может, и все равно, — ответила Нелли, — а мне на этот ужас придется смотреть! Более того, мне придется это целовать! Что скажут люди?! Они подумают, что пришли на приличные похороны, а их таки подло обманули. Я просто не смогу посмотреть им в глаза!
— Причем здесь люди? — воскликнула бабуля.
— Потому что, они придут, думая, что хоронят Нелину подругу, а Неля с кем попало не общается. Но когда они увидят тебя, они подумают, что им подсунули какой-то другой труп и обидятся! Кстати, зачем тебе так много лекарств? Ты что, травишь себя этой гадостью?
— Я пытаюсь облегчить себе страдания, — пыталась сопротивляться бабушка.
— Ты пытаешься окончательно испортить себе печень – а от больной печени ужасно неприятный цвет лица. Ты что, хочешь, чтобы увидев тебя в гробу, люди в ужасе убежали прочь?
Бабушка подумала и согласилась, что в гробу лучше лежать с хорошим цветом лица. Подруга ее поддержала и предложила пойти на улицу нагулять здоровый румянец, который будет очень эффектно смотреться на смертном ложе.
Открыв рот, я смотрела, как моя, только что помиравшая бабуля, сползает с постели и бредет в душ, от которого отказывалась последних недели три. А Неля, брезгливо поджав губы, приказывает мне сгрести всю постель с кровати, чтобы отправить ее в стирку... А им самим с бабулей приготовить две чашки крепкого кофе, в которые накапать чего-нибудь коньячно-бодрящего, грамм, эдак, пятьдесят. Поскольку, коньяк хорошо влияет на тонус и на нервы. А в пресловутом гробу, как вы уже поняли, лежать лучше со здоровыми нервами и крепким сердцем...
Лучшая подруга настолько озаботилась бабушкиными грядущими похоронами, что пару недель усердно ее готовила к ним. За это время они посетили парикмахерскую, массажиста и салон красоты. Ходили по магазинам и распродажам, накупили кучу всяких милых вещей, несомненно пригодящихся на том свете, таких, как шляпка с вуалькой, перчатки, косметика.
Так что за собственные похороны бабушка уже не переживает, поскольку знает, что все пройдет на высшем уровне. А чтобы скоротать время, она вновь возобновила свои походы по подругам, партии в покер и веселые пикники. Говорит, что если смерти так уж сильно надо, то пусть сама ее поищет... Правда, безносая пока не торопиться ее искать – видимо, у бабули еще недостаточно хороший для этого цвет лица.

Автор: Ирина Подгурская

12.

Хмурая утренняя маршрутка добирается из спального района в центр. Через все пробки, заторы, светофоры Народ спит или пытается дремать. И тут на остановке вваливается мужик, довольный как целое стадо слонов. Плюхается на сидение рядом со строгой женщиной учительского вида, достает из кармана мобилу и, дыша свежим выхлопом, погружается в оживленный диалог. Але, Санька? Скажи мне срочно телефон Наташки. Какая она баба, ух, какая она баба А как она минет делает м-м-м, умереть не встать, моя жена так не умеет Да, повтори еще раз, я записываю Да, спасибо, что познакомил! - и все это минуты на три, с подробностями, эмоциями до потолка и матом через два слова на третье. Маршрутка начинает оживать. Просыпаются те, кто еще пытался досмотреть сны и ошарашенно смотрят на мужика. Учительница на соседнем сидении демонстративно фыркает и отворачивается к окну. Мужик прощается с Санькой и немедленно набирает номер Наташки. Але, Наташка? Привет! Мне так понравилось то, что мы с тобой вытворяли! Я хочу тебя еще! Да мне еще никто так хорошо не делал Да? Ты еще лучше можешь? А ну-ка, расскажи подробнее, проказница моя Учительница на соседнем сиденье поворачивается к мужику и просит его говорить потише, потому что его выражения оскорбляют ее педагогический слух. Мужик нетерпеливо отмахивается от нее и снова погружается в беседу. Меня так возбудило то, что ты побрила Понимаешь, я жене не могу такое сказать, она сразу почувствует, что я ей изменил Ну да, приходится терпеть, а что делать Маршрутка уже полностью проснулась и с интересом прислушивается к подробностям. Водитель огладывается в в зеркальце и тоже внимает, затаив дыхание. Недовольна только учительница, она просто закипает от с трудом сдерживаемого возмущения. И тут на мобилу мужику приходит второй звонок. Он прерывается, победный тон стихает, и он почти шепотом сообщает Наташке Ой, прости, не могу больше разговаривать, мне нужно ответить на звонок Жена! Я тебе попозже перезвоню, лады? Ну, пока! И уже совершенно другим голосом начинает бубнить в трубку: Да, дорогая Ой, мы так вчера пили с Санькой, так пили Ну, ты же его знаешь, а что делать Ой, плохо мне сейчас, голова разламывается Да, приму таблетку. Постараюсь прийти пораньше, да. Хотя работы много. Солнышко, ну прости, хорошо, я точно постараюсь прийти пораньше. И вот тут настает звездный час учительницы. Она поворачивается к мужику и очень внятно говорит прямо в микрофон его мобилы: Ми-илый, ну где ты там копаешься, я уже устала тебя ждаать Мне же холодно, иди ко мне, дорогой! У мужика падает челюсть, он судорожно захлопывает мобилу под дружный гогот пассажиров. Водитель бьет по тормозам и грызет руль. Мужик, поджав хвост шмыгает к дверям и просит выпустить его. Маршрутка содрогается от хохота. Хлопает дверь. Училка отворачивается к окну и довольно улыбается. Занавес

13.

РЕЦЕПТЫ УТРЕННИХ БУДИЛОК - 8. ГАМАЧНЫЕ ИГРЫ

90-е... Любимая подустала от лесной прогулки, да и утро уже позднее, начинается жара-духота. Не беда! Нахожу подходящее место для привала - берег озера с чистой водой, солнечные лучи пронизывают ее до самого дна. Видны стайки мальков, встревоженно гогочут утки над утятами, и целой эскадрой плывут на нерест караси.

На крутом берегу могучий дуб, дающий обширные сень и тень, и тут на возвышении остался тихий ветер. Вынимаю из рюкзака гамак, креплю его одном концом к шершавой коре дуба в пару оборотов, невысоко, а сам гамак оставляю лежать на лужайке под ним.

Бережно подхватываю приотставшую девушку на руки, укладываю ее в гамак, снимаю с нее обувь, а потом, увлекшись, вообще всё. Беру второй конец гамака за обе веревки, натягиваю, и - она взлетает! Парит над лужайкой, счастливо потягиваясь.

Любимая в весе барана, так что изображать из себя второй столб гамака одно удовольствие. Не тяжелее, чем носилки с бетоном или тачки с гравием в стройотряде таскать. Легко покачиваю, пока она переводит дух от похода. Потом начинаю под птичий щебет распевать что-то томное из Энигмы, махая гамаком в такт более страстно. Девушка эта большая охотница до танцев - отдохнув слегка, пробует приплясывать лежа в гамаке, широко расставив босые ноги в поисках опоры. Гамак норовит при этом перевернуться, но я тут же туго натягиваю и задираю тот край, которому это угрожает, потом другой, на который она укатилась от этого движения, так что получается нечто вроде массажа спины гамаком, или управления полетом девушки над лужайкой.

Немного освоившись с этим, начинаю распевать зажигательное латиноамериканское, ровно и мощно натягивая обе веревки в такт музыке - получается нечто вроде батута, так что любимая пляшет свои сальсы и румбы летая и отталкиваясь от гамака, как от танцпола. Напоследок устраиваю вальс, крутясь вокруг дуба, как кот ученый на цепи златой, но с гамаком и девушкой это как-то веселее, чем с цепью. Веревка быстро кончается, потом наматывается на дуб и сам гамак, любимая сваливается мне на руки, и мы отправляемся купаться.

... Нулевые. Остановились табором в несколько семей у дальневосточного взморья. Отправляюсь с сыном в путешествие вдоль пляжей, нам составляет компанию разнообразная детвора вплоть до самой малышни. Эти носятся поначалу в восторге и шустро, только успевай догонять. Но довольно быстро выбиваются из сил.

Не беда, замечаю подходящее место - в бухту впадает ручей, образовав перед впадением в море нечто вроде песчаной мелкой лагуны, отделенной от моря узкой косой. Идеальное место для самых мелких побарахтаться в теплой спокойной воде, а для старших подойдет море с легкими волнами. Выбираю подходящее дерево между ними - мелковатую, но цепкую иву с прочным стволом. Наматываю на него один конец гамака, беру в руки другой, и устраиваю детворе тот же батут, изображая голосом и махами гамака наступающий шторм, с интригой сортировки, кого куда выкину в конце - мелких налево в лагуну, а тех, кто посильнее, направо в море. Удержался пацан в гамаке на пределе моих усилий - и в море как-нибудь не потопнет. Эти сигали с гамака сами.

Признаться, я слегка приукрасил эти чудесные воспоминания, но это же баечный сайт. В меру накрашенная девушка иногда выглядит лучше, чем без косметики, вот так и байки иногда. Главный комизм тут в том, что сотни прогулок по лесам, озерам и взморьям, и с девушками, и с детьми в самом деле в моей жизни были, по самым разным местам России и в паре десятков стран прочих, а вот положить в рюкзак обыкновенный походный гамак мне просто не пришло в голову, потому что я не додумался до этих одностолбово-игровых способов его применения. Вот так и прозевал всё это почти до конца жизни.

Вплоть до возраста в 55 лет, то есть до июня прошлого года, я был убежден, что гамак - это для полежать или вздремнуть, слегка покачиваясь, где-нибудь на даче или в парке. Капитальная такая конструкция на мощных опорах, с широкими поперечными перекладинами. Я лично любил в юности кушать в гамаке свежесорванную клубнику, опрыскивая ее взбитыми сливками и озирая с косогора живописные окрестности почти до самого Китая, на ветерке при жаре - это была дача у Сиреневки под Владивостоком.

Но перед этим возни было часа на три вырыть глубоченные ямы, чтобы столбы не шатались. Да и сооружение самого гамака из подручных материалов потребовало нешуточных усилий - это был еще СССР. Сожрана клубника, иссякли сливки, зашло солнце за облака, подул холодный ветер - и чего там на этом гамаке еще делать? Встал, пошел копать картошку.

В общем, смысла в гамаке, как в шерсти от поросенка - вроде есть, но бритье не стоит затраченных усилий. Ради получаса полежать-покачаться, даже при уже врытых столбах как-то не очень хочется лезть в дальнюю кладовку, распутывать и вешать это сооружение. Проще уж в парковом гамаке полежать с минуту, если приспичило, но там всегда очередь.

Вот так, в плену дурацких стереотипов, я и остался без множества затей, возможных с походным гамаком. Коллективный идиотизм вообще заразителен. Если все граждане вокруг меня этого не практикуют - значит, оно того не стоит.

Но минута размышления, а чем бы мне заняться на пруду ранним утром в промежутках между купанием, если и в бадминтон сыграть не с кем, и во все прочие игры, пять минут поиска по Интернет - магазину, сумма что-то около двух тысяч рублей, и на следующий день в моем распоряжении оказалось просто чудо по меркам моего детства - гамак вообще без всяких перекладин, весом с полкило, легко свертываемый и умещаемый в боковой кармашек моего походного рюкзака емкостью 120 литров. Заодно заказал тем же способом и сам рюкзак, он стоил немногим дороже и прибыл одновременно. Поразительно дешевые цены, учитывая тот факт, что за год регулярного применения во все сезоны и в любую погоду всё это не порвалось и не истрепалось.

Побудило меня на это заказ мгновенное озарение, что любое нормальное живое дерево с толщиной ствола более 20 см - это и есть несгибаемый столб для гамака, данный мне матерью-природой. А поскольку я люблю купаться на свежем воздухе, предпочитаю лес, то стволов этих у воды достаточно.

Вскоре понравилось вешать гамак и нормальным способом - с опорой на 2-4 ствола, это действительно здорово повисеть в жару на пригорке с ветром.

Первый тупик применения - веревки гамака хоть и длинны, метра по полтора, и их четыре по всем углам, но либо вековые деревья слишком толсты, либо расположены слишком далеко друг от друга, в общем гамак не до всех дотягивается.

Следующий заказ - две 15-метровые веревки, общим весом грамм в 50 наверно, прочностью на разрыв в сотни кило, моток легко вмещается в угол того же бокового кармашка, что и сам гамак. Это мне стоило рублей 300.

Намотать всё это на пару-тройку стволов на расстоянии 3-10 метров друг от друга, подвесить между ними гамак - дело пяти минут. Даже для меня, образцового рукожопого интеллигента-горожанина, вообще ранее не интересовавшегося этой темой.

Для человека умелого это наверно вообще минута. Но именно в качестве начинающего с нуля я нашел прекрасную утреннюю будилку. Соображать спросонья, а не согнется ли ствол, не соскользнет ли веревка, не провиснет ли твой гамак до самой земли, сумеешь ли ты на него взобраться, если подвесишь слишком высоко, а главное - угроза, что гамак вообще рухнет, и ты больно шлепнешься - это пробуждает в организме инженерные и акробатические способности, которых я ранее в себе не подозревал. При быстром монтаже гамака, бегая вокруг необъятных стволов, распариваешься настолько, что очень хочется обратно в воду.

На мою удачу, гамак оказался узок, так что при особо неуклюжих телодвижениях с него в самом деле можно и свалиться. Мой организм это быстро понял в самых драматических обстоятельствах, когда я удерживался чудом, отчаянно барахтаясь - и вот пожалуйста, у меня не стало неуклюжих движений. Страх падения с высоты у нас вероятно начертан в геноме самыми огненными буквами. Не свалился - тело гордится и радуется, заряд бодрости и радости на все утро.

В награду за все эти минутные усилия - восхитительное ощущение невесомости, когда ты спокойно и уверенно паришь над понравившимся тебе местом. И легко его выбрать так, чтобы прямо с гамака плюхнуться в воду. В невыносимую жару - устроиться на крутом пригорке в тени и при ветре. В мороз и ветер - на ярком солнце в месте безветренном. Абсолютная свобода.

На гамаке хорошо заниматься спросонья йогой - сейчас это целое направление с регулярными занятиями. Но и освоив всего несколько простых упражнений, получаешь кайф и жизненный тонус неизъяснимые на весь день.

Еще прикольно на гамаке качание пресса. На прочном полу оно просто скучно, а тут - надо умудриться еще и не свалиться.

И это действительно прекрасный массаж для усталой спины, если научиться правильно поворачиваться - гамак обжимает туго, с силой твоего собственного веса. Не всем массажисткам такое под силу.

Особенный улет игра в файтбол на гамаке. Там вообще другая гравитация. Тело привыкло отвечать на удары, стоя на твердой поверхности, а тут воздушный бой какой-то. Левитируешь и при этом отчаянно сражаешься. Цена ошибки - разбитая губа или нос. Но именно поэтому ошибок не происходит, тело ликует, пора обратно в пруд. Тут с утра не проснется только мертвый.

Случись бы мне прожить жизнь заново, я бы знакомился с попытками серьезных отношений, брака до гроба и детей, только с девушками, которым батуты, массажи и танцы гамаком нравятся.

Не потому, что это в жизни главное, вовсе нет. Просто базовый отсев. Если девушку тошнит от таких полетов, значит у нее не было нормального детства. Ей было строго запрещено всё то, к чему нас зовут природные инстинкты с младенчества - карабкаться на деревья, скалы, крыши, нырятельные вышки, пружинисто прыгать или цепко спускаться оттуда в восторге, что ничего себе не сломала.

А если этого не было, то вестибюлярный аппарат ее то ли рассосался за ненадобностью, то ли не сформировался вовсе. Поэтому дальше ее начнет тошнить везде и всюду - в вальсе, в беременности, в морском круизе, в самолете, на американских горках, на качелях, на велике. Такую нельзя вращать над головой в танце. Ей будет тошно даже от высокого прибоя на пляже.

Ну и зачем такая? Бесплодие, выкидыши, больные дети почти гарантированы.

Впервые такой феномен, как морская болезнь, был отмечен в викторианскую эпоху в Англии, что особенно удивительно - островная водоплавающая нация, пускавшаяся в морские путешествия по всему миру. Но стоило подняться на борт первым туристам из хорошего общества, как при малейшем шторме их стало просто выворачивать наизнанку. Причина?

На мой взгляд, сидячий образ жизни с детства до глубокой старости. Первые прототипы нынешней цифровой цивилизации. Увлеченно сидели над учебниками, гроссбухами и волнительными романами как сейчас над смартфонами, результат был вполне предсказуемый - очки, лысины, головные боли, рахитичные тела, множество закоренелых холостяков и старых дев, процветающие монастыри, и главные приметы, что хреново стало с нацией - морская болезнь и отсутствие гамаков как предмета домашнего обихода в хорошем обществе.

В гамаках моряки вообще-то ночевали, обходясь без диванов и кроватей, со времен Колумба минимум, но скорее всего начиная с галер античности. В гамаках прекрасный сон для здоровых людей с нормальным детством и вестибюлярным аппаратом. И наоборот.

Предки наши предпочитали спать на полатях, чтобы избежать мороки с витьем канатов из пеньки. Но младенцев своих все-таки качали в люльках - тех же гамаках. Что сейчас мешает людям в них спать дома, и уж тем более качаться у воды на пляже? Давно наступил мир сверхпрочного и сверхдешевого пластика, с канатами ничтожного веса и какой угодно длины как естественное следствие. Но в процессе своего развития городской хомо сапиенс утратил вестибюлярный аппарат, так что гамаки ему не нужны, да и дети многим без надобности.

Я усматриваю в этом четкую корреляцию с массовым распространением сидячих профессий и увлечений. В положение британского джентльмена, привыкшего с детства сидеть в школе, в конторе и дома на твердой поверхности, и блюющего при малейшем волнении в море, сейчас попали обычные горожане.

Я избегаю подвешивать гамак на общественных пляжах, если они переполнены загорающими в разгар дня. Но довольно часто случается проезжать мимо. Глядя на эти туши, страдальчески ворочающиеся на жаре, пытающиеся разглядеть на ярком солнечном свете свои смартфоны, невольно задумываешься - а что им мешает подвесить себя чуть в сторонке, в приятной прохладе на гамаке среди свежей листвы, в невесомости?

Ничего, кроме скученности и некоторой катастрофы вестибулярной системы организма, если в гамаке качаться неприятно. Но зачем сама эта скученность? У большинства есть автомобили, ходит множество электричек, страна огромна и за пределами больших городов довольно пустынна. Гамак в таких местах - естественный предмет в боковом кармашке рюкзака просто на всякий случай, типа бутылочки с питьевой водой.

Всем хорошего отдыха! В комментах выгружу фотки ближе к вечеру, пока недосуг.

14.

Прекрасный летний вечер, последние отблески пышного заката. Фонари давно включились, но скорее слепят, чем освещают мне путь под колесами. Однако же, вокруг тихо и безлюдно, я проезжал тут час назад при солнечном свете, вряд ли муниципалы успели за это время выкопать поперек набережной очередную канаву. Гладкий асфальт, широкий тротуар, тут хоть пять человек могут в ряд шагать, как на демонстрации. И еще место для их объезда останется. Вот ничего не предвещало, качу на электровелике по тротуару безмятежно, на полной скорости. Тут главное, чтобы сзади не влепился какой-нибудь отморозок на колесе или скутере. Я зеркало на руль забыл поставить, так что спасение мое в скорости.

Показались две девушки у перил, глядящие в реку. Вот это серьезно. Хоть и спокойно стоят, любая из них может стремительно зашагать задом наперед, выбирая ракурс сфотать подружку. Принял другую сторону тротуара, чтобы не допрыгнули до меня даже нарочно, скорость снизил, и от нечего делать засмотрелся на прилегающий к набережной длинный газон. Чу! Там копошилось в сумраке какое-то крошечное существо.
Белка? Эти любят бросаться под колеса. Но деревьев тут нет. Ни разу не видел белку, лазающую по фонарным столбам.
Крыса? Они тоже таких мест не любят, скрыться негде.
Кошка? Их тут давно переловили, или запирают на ночь по домам.
Значит, собака. Пусть и микроскопическая, но больше некому. И стало быть, от нее куда-нибудь тянется поводок. Куда он может тянуться? Только к этим девушкам у перил. И пусть эта собачка находится вдали и наискось от них, она возможно копошится на месте так энергично потому, что хочет убежать еще дальше, и у нее ничего не получается. Значит, поводок может быть туго натянут, тянется поперек всего тротуара, и намотавшись мне на колесо, станет для собачки как тетива для стрелы из лука! Еще притормаживаю, вытягиваю шею, всматриваюсь - точно, вот он поводок! Прямо на моем пути! Объезжаю чертову собачку по газону, прыгаю по кочкам, останавливаюсь и гаркаю во всё горло, но вежливо:
- Девушки! Вы чего мне тут из собаки баррикаду построили? Ну ладно я, но первый же ночной курьер ее на орбиту запустит. Пожалейте собачку!
Хохочут.
- Да знаем. Чапа, дура, иди ко мне! Тебе летать что ли понравилось?

15.

АРХИМЕД

Меня всегда поражали и вдохновляли люди типа Архимеда. Ведь только благодаря их уму, гомо сапиенс до сих пор как-то выживает на нашей сказочно-опасной планете.
Сидел старичок Архимед у себя во дворе и может быть подсчитывал площадь поверхности своего тела, или массу Луны без Амстронга. Да мало ли? Как вдруг к нему во двор вломились до безумия испуганные люди и перебивая друг друга, принялись визгливо объяснять, что приближается большой вражеский флот. Через час, или раньше, он уже подойдет к берегу. Защищать город нам нечем, так что вся надежда только на тебя, Архимед. Ты ведь самый умный человек на свете, если нам не врал. Придумай что-нибудь. Спаси нас!

- Да, как же я вас спасу? Они на кораблях, их там много, а я один и мне под семьдесят.
- Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Если ты нас не спасешь, то мы все умрем. Вся надежда только на тебя, Архимедушка. Осталось меньше часа, надевай сандалии и начинай уже что-нибудь делать.
- А как вы себе это представляете? Что я должен делать? Ну, прекращайте реветь, я этого не люблю. Ладно, сейчас что-нибудь сообразим. Ну, вот, хотя бы притащите из дома все зеркала, которые у вас есть, а там посмотрим. Все, давайте выходите, а то корову мою испугали, из-за вас у нее молоко может пропасть. Да, вы не ослышались, обычные зеркала. Бегом, если хотите жить! Встретимся на берегу.

Неизвестно, спалил ли Архимед вражеские корабли, или не спалил. История это умалчивает. Но, в любом случае, от тысяч зеркал, враги на кораблях поймали таких «зайчиков» которых не видел даже самый придурковатый помощник сварщика.
Так что вражескому флоту пришлось срочно разворачивать оглобли от Сиракуз.

Из ныне живущих людей, подобных Архимеду, лично я знаком с одним — это конечно же мой старинный друг, бывший КГБ-эшник, Юрий Тарасович. Каждый раз он меня поражает своим системным подходом, быстротой и силой мысли. Он никогда в жизни не попадал в тупиковые ситуации, просто потому, что был не в курсе, что ситуация тупиковая. Для Юрия Тарасыча нет никакой изюминки и никакого подвоха в задаче про волка, козу и капусту. Обычная логистическая операция, не более того.

Несколько лет тому назад, Юрий Тарасович поехал отдыхать куда-то к друзьям на Кавказ, а заодно прихватил с собой внука Юру и его молодую жену Олю. И Тарасычу веселее и для молодых это было что-то типа свадебного путешествия.

Природа потрясающая, но от дома до берега реки топать километра три по серпантину, да и вода в реке на ощупь примерно минус тридцать градусов, особо не поплаваешь, тем более в жару. Но, куда-то ходить надо, вот Юра с женой и спускались к реке по два раза в день: утром и после обеда. А дед вообще к реке не ходил, загорал наверху, недалеко от дома. Да и чего туда ходить , силы тратить? Все же не мальчик уже, за восемьдесят. К тому же речку сверху и так отлично видно.

А, надо сказать, что жена у Юры очень спортивная барышня, она с детства занимается альпинизмом и даже что-то там такое покорила. Вот, в один прекрасный день, когда молодожены должны были отправляться на обед, Оля решила разыграть мужа. Сказала чтобы Юра пошел вперед, а она еще раз окунется и очень скоро догонит его.
Юра кивнул, без задних мыслей собрал в рюкзак покрывало, полотенца, телефоны, бутылки с водой и пошел по серпантину наверх.

А в это время Оля принялась покорять практически отвесную стену метров двадцать высотой. По подсчетам Оли, минут через восемь она должна была уже оказаться наверху. Наверху, где, ничего не подозревая, читал книгу Юрий тарасович и куда только через полчаса должен подойти уставший и удивленный Юрка.
В принципе, отличный план для девятнадцати лет.

Тарасович, сидя на кресле-качалке, действительно читал книгу, но вдруг, сквозь шум ветра и бурление реки внизу, услышал какое-то странное мычание. Прислушался. Вроде показалось. А, нет, вот сейчас не показалось. Отложил книгу, хорошенько потянулся, надел шлепанцы, неспеша подошел к краю обрыва, с интересом заглянул вниз и увидел. Оля всеми двадцатью пальцами рук и ног, впилась в отвесную скалу и не могла пошевелиться, только тяжело дышала и дрожала от страха и усталости. Из одежды на ней всего лишь купальник и все тело исцарапано до крови. Видимо она уже давно прошла точку возврата и вот, почти на самом верху остановилась. До конца оставался какой-то метр, может даже сантиметров семьдесят, но их никак уже не преодолеть, абсолютно не за что цепляться, да и спуститься вниз тем более невозможно.
Оставалось только ждать, когда силы покинут глупенькую альпинистку, руки разожмуться и она погибнет в страшных, но недолгих муках. Ждать нужно было, скорее всего, не больше минуты. Юрий тарасович оценил обстановку, присел на краю пропасти, улыбнулся, подмигнул Оле и спокойно сказал:

- Все нормально, я тебя сейчас вытащу, не переживай…

Кстати говоря, я, много раз прокручивая эту историю в голове, долго думал — а что вообще можно сделать в такой патовой ситуации?
Так ничего толкового и не придумал. За веревкой бежать некогда, спасателям звонить тоже не будешь. Да, даже за потную руку ее не схватишь, просто не дотянешься, а если и дотянешься, то все равно не удержишь . Только и остается попрощаться с человеком, или прыгнуть вслед за ним. Просто тупиковая ситуация, или в лучшем случае сцена из кошмарного сна.

Но как же поступил наш мудрый дед Юрий Тарасыч? А вот как: он, без всякой паузы снял с себя футболку и сказал:

- Оля, я сейчас спущу тебе футболку, но ты не хватай ее руками, не дергайся, просто держись за стенку как держишься. Укуси футболку покрепче, старайся коренными зубами. Не бойся, твои зубы выдержат три твоих веса. Как закусишь и будешь готова, помычи и я тебя вытащу, а ты просто помогай мне руками и ногами.
Оля прикусила футболку, замычала и уже через десять секунд оказалась наверху. Дед тянул не особо сильно, килограммов пятнадцать не больше, но этого хватило, все остальное Оля сделала сама.
Юрий Тарасович отвел ее подальше от края пропасти, а потом уже со всей дури отвесил Оле хорошего пендаля, сел на землю и завалился на бок.
У него случился сердечный приступ. Неделю в Баксанской больнице провалялся, весь отдых молодым испортил...

16.

Случаи из моей жизни. Кому, где, как и что продавали в СССР. Тема стала популярной, люди ностальгируют. Поностальгирую-ка и я вместе со всеми.

Случай 1. О том, кому продавали фототехнику.

В 1983м году, отдыхая по профпутевке "Ставрополь-Домбай-Адлер", оказался я в Сочи, и зашел в магазин "Фото" (ну или как он там назывался; фототехника, пленка "Свема" и гипосульфит). И лежит там на прилавке чудо отечественной оптики, широкоугольник Мир-10, с резьбой М42, т.е. вот прям для моего Зенита ТТЛ. Деньги были. Я подошел и попросил взвесить мне одну штучку. Продавщица засуетилась, и, вернувшись из подсобки сказала мне, что объектив этот - для ветеранов ВОВ. Мне было 22 года, и на ветерана я точно не тянул. Тогда я зашел издалека, сказавши жалостливо, что я из мест, где такого вообще не бывает; потом вкрадчиво спросил, сколько этот объектив уже лежал на прилавке (оказалось - довольно долго), и, наконец, поинтересовался, сколько, по мнению продавщицы, он еще пролежит, учитывая то, с какой вероятностью ветеран ВОВ придет в этот именно магазин, и ему захочется купить для его конкретного фотоаппарата этот конкретный объектив.
Девушка опять ушла к директору, пошушукалась, и, вернувшись, согласилась взвесить мне 1шт. объектива "Мир-10".

PS. Пришлось продать в Италии на рынке, когда все с себя продавали. Купили быстро, в отличие от самого Зенита ТТЛ, в который какой-то покупатель, тыкая пальцем, несколько раз повторил слово "Музеум!".

Случай 2. О том, что делалось на сырзаводах и не продавалось в городе по месту их нахождения.

В моем городе N был сырзавод. Делали разный сыр, творог, и даже сыр "Колбасный", который, в качестве закуски к пиву незадорого подавался в местной бане "Красное Ухо".
Но в магазинах...в магазине мы никогда и никакой продукции завода не видели.
И тут возвращается из Москвы, из однодневной командировки, сотрудница нашего НИИ, и говорит: зашла в молочный магазин, а там какая-то старушка подходит к прилавку, и спрашивает тетеньку в белом колпаке: "милочка, а творожку N-ского давно не было?".

Случай 3. Добрая продавщица Люба в КООПе.

Захожу в наш КООП магазин, в деревне рядом с НИИ. Хоть что купить на завтраки. Под стеклом - батон черной вареной колбасы (меня уверяли, что это - признак качества; мол - без нитратов), местоположение которой не менялось вот уже год, и венгерский шпик, посыпанный красной паприкой (та же скорость раскупания; альтернативой салу он был весьма посредственной). Полки пустые, на одний пылятся консервы "Минтай в томатно-масляной заливке". Ну, хоть что-то на завтрак. Хлеб был. К изжоге уже привык. В магазине, кроме меня - никого.
Беру пару банок минтая, подхожу к Любе; Люба смотрит на меня, на банки, потом жалостливо говорит, называя меня по имени, мол, погоди, я тебе сейчас хорошенького принесу (так и сказала - "хорошенького"), и, забежав в кладовку, выносит две банки НАСТОЯЩЕЙ "КИЛЬКИ В ТОМАТЕ". Надо ли говорить, что благодарность моя не знала границ (в пределах разумного).

Случай 4. Последний. Лекарства.

Пятый курс университета. Весна. Иду я по направлению к главному корпусу универа. Мы писали дипломы, и потому уже перестали быть вместе на парах; потому с сокурсниками и не виделись по нескольку месяцев. И тут мне, с грустным выражением на лошадином безволосом лице, отчего оно стало еще более лошадиным, идет мой однокурсник Момма (он в армии нечаянно ополоснул себе лицо водой из ведра, которая оказалась кислотой...но не серной. С тех пор кожа, как у младенца, и даже пух на ней не растет. Хотя ожогов нет. Такая, блин, вечная молодость). Факт того, что с таким лицом он вышел из аптеки, меня заинтриговал. Момма был много старше большинства, ему уже было за 30, тогда как мне был 21. Сказав "Привет, Момма! Как дела?", я услышал, что в центральной больнице лежит и доходит от пневмонии его годовалый сын, а антибиотиков нет вообще нигде. Он обошел все аптеки и не нашел ничего. В общем....
Так уж получилось, что в ЭТОЙ КОНКРЕТНОЙ аптеке провизором была мамина лучшая подруга Т. (мама-врач). Я попросил Момму подождать, попросил девочку у стойки позвать Т., и, сердечно поздоровавшись и обнявшись, попросил помочь, чем можно, объяснивши ситуацию. Т. мне сказала, что все, что у нее есть - это 6 ампул пенициллина, личный НЗ. Больше нет. Весь его она мне отдала. Момма, конечно, был счастлив (при том, что у нас с ним отношения изначально вообще были не очень)... Да, ребенок поправился.

Вот. Это об СССР, и о том, как, кому, где и что продавали. Или не продавали.
Память - она ведь такая штука, старается помнить хорошее.

17.

Небольшой северный поселок, в котором я частично вырос, объединял несколько экспедиций – нефтегазовую, геолого-разведочную и геофизическую. На его центральной площади располагались две основные достопримечательности – кафе «Метелица» и Дом Культуры (ДК). На самой площади, естественно, стоял памятник Ленину. Здесь происходили все основные события – культурные в ДК и менее культурные – в «Метелице». Первые часто плавно перетекали во вторые. Школьниками мы обычно посещали ДК в качестве зрителей кинофильмов, которые там крутили 2-3 раза в неделю, но иногда нам приходилось наполнять собой сцену.

В апреле 88 года нас ожидал день рождения В.И. Ленина, который наше школьное руководство решило отметить большим концертом в ДК. Там были песни, пляски, миниспектакли, викторина по фактам жизни Ленина, соревнование на быстрый сбор шалаша и т.д. Мне наказали найти, выучить и качественно рассказать со сцены какое-нибудь малоизвестное стихотворение о Ленине, потому что обычный их набор всем уже немного надоел. Я подошел к этому делу ответственно, взял в школьной библиотеке сборник стихотворений о Ленине и дома по вечерам читал его вслух маме, пытаясь понять по ее реакции, какое из них она знает меньше всего. Будучи главврачом поселковой больницы, по вечерам мама обычно не приходила, а еле приползала домой, мы ужинали и под мое чтение стихов она стремительно засыпала, поэтому задача выбора стихотворения решалась с большим трудом. Через несколько дней, когда сборник был прочитан, я определился. Это был короткий, но яркий и эмоциональный стих туркменского писателя Берды Кербабаева, который хотелось не просто читать, а именно декламировать, с выражением и революционной силой.

В день выступления за кулисами было полно школьников, которые что-то доучивали, переодевались в костюмы для выступления, таскали охапки веток для конкурса на самый быстрый шалаш и всячески суетились. По замыслу учителей в роли конферансье выступала маленькая девочка-четвероклашка с косичками. Чтобы она ничего не перепутала, у нее был листочек с названиями выступлений. ДК у нас был большой, в зале собралось человек 150-200, от руководства экспедиций до буровиков, водителей, продавщиц и всех-всех-всех. Многие из них были родителями выступавших. Все угомонились, представительный начальник геолого-разведочной экспедиции произнес речь о Ленине и его роли в нашей жизни – и пошла программа школьников. Девочка-конферансье успешно преодолела первую страницу списка выступлений, прошли танцы и прочие подвижные выступления, началась пора стихотворений. Их было три или четыре, я был вторым (имена детей немного изменены).
Конферансье, тонким голоском: «Выступает ученица 7 класса Оля Печенкина со стихотворением Александра Твардовского «Ленин и печник»!
Оля бодро и быстро отбарабанила довольно длинный стих про Ленина и печника.
Конферансье: «Выступает ученик 6 класса Петя Сидоров со стихотворением …». Длинная пауза, во время которой девочка молча вглядывалась в свою бумажку. Зал застыл в ожидании. Потом тише и как-то неуверенно-вопросительно со сцены послышалось: «Берды Кердымбаева… нет… Берды Керды… не, не так… Керды Бермамаева… да ну нет! Бер-ды Кер-ба-ма-ма… не-не-не! Бер-кер-ман-ды… нет!». Пауза. В зале звенящая тишина. Учительница быстро подошла к девочке и ласково сказала: «Ничего страшного, не волнуйся! Давай вместе прочтем». Почти хором они по бумажке начали читать: «Выступает ученик 6 класса Петя Сидоров со стихотворением … Берды Кермамбаева (голосом учительницы) Керды Бердамбыева (голосом девочки)».
Стоя недалеко от края сцены за кулисами и готовясь выйти, как только меня объявят, я видел лица людей в зале. Они были напряжены и еле сдерживались, чтобы не захохотать, уже слышны были всхлипы и всхрюки, хотя народ еще держался. При этом, наверное, из всего зала только моя мама, которая сидела во втором ряду, знала, как правильно могло звучать имя автора, хотя и это не факт. Учительница: «Ничего, давай еще раз попробуем!». Тут девочка-конферансье не выдержала и расплакалась: «Не буду я пробовать! У меня уже скулы свело эту керду произносить, я из-за него язык прикусила!», после чего бросила листок и убежала со сцены. Напряжение в зале достигло топорной плотности, красные физии руководства в первых рядах освещали сцену. Учительница наша оказалась молодцом: «Прошу прощения за небольшую заминку, Петя сам объявит свое стихотворение!», после чего выпихнула на сцену меня. Я подошел к микрофону и парадным голосом начал: «Стихотворение туркменского поэта Берды Кердыбаева «О Ленине»! Тут я в ужасе понял, что переврал фамилию! Набрался смелости: «Извините! Стихотворение туркменского поэта Керды Бекдамбаева «О Ленине»! Черт, опять неправильно... Я замолчал, пытаясь вспомнить фамилию. И тут откуда-то с галерки раздался крик: «Да ладно тебе, пацан, рассказывай уже, все равно никто не знает, как его правильно зовут!». И вот тут зал взорвался. Первые ряды с начальством еще как-то сдерживались, опустив головы и трясясь, но остальной зал выл в голос! Я смотрел на маму, которая вытирала слезы от смеха, и мне было стыдно, что я у нее такой тупой и не могу фамилию человека запомнить. Ко мне подошла учительница, и, желая исправить ситуацию, наклонилась и сказала в микрофон: «Друзья! Петя Сидоров прочтет стихотворение «О Ленине» одного из наших малоизвестных туркменских поэтов, имя которого знакомо всей стране!». Зал с такой логикой не согласился и зашумел сильнее. Я начал с выражением читать:
- Вождям от бронзового века ведется счет до наших дней!
Но не родилось человека потомству ближе и родней!
Однако меня никто не слышал. Первые ряды, наконец, прорвало и они хохотали в голос. Из задних рядов доносились выкрики «Берды!», «Керды!», «Кердык бердык…» и прочие возможные комбинации. Я возвысил голос и почти орал в микрофон, чтобы донести до этих безумствующих людей стихи поэта:
- Чем он, кто расовым различьям и расстояньям вопреки,
из уст в уста рабочим кликом соединил материки!.
Микрофон был хороший, народ начал прислушиваться.
- И тем велик Владимир Ленин, что как его не возвеличь,
он прост, и правдою нетленен, и он всегда с людьми, …
Тут голос от крика у меня сорвался, но зал вдруг хором поддержал меня: «ИЛЬИЧ!», и выдал такой шквал аплодисментов, что я от неожиданности чуть микрофон не проглотил. После этого был объявлен перерыв, чтобы народ успокоился. Все, наоборот, вскочили, смеялись, кричали «Ильич!». Кто-то взбежал на сцену, поднял валявшийся там листок с программой и в микрофон закричал: «Товарищи! Это были стихи БЕРДЫ КЕРБАБАЕВА! Запомните, БЕРДЫ КЕРБАБАЕВА!». После этого зал накрыло новой волной хохота и слышались крики «Ильич! Кербабаев!». Дальнейшую программу устроители свернули и все дружной толпой повалили в «Метелицу» напротив.

Я вернулся домой, где поздно вечером меня нашла веселая мама, вернувшаяся с праздника. Вместо того, чтобы упрекнуть меня в незнании простых туркменских фамилий, она обняла меня и сказала: «Все говорят, что это был лучший день рождения Ленина за последние годы! В «Метелице» все до ночи пытались вспомнить, как зовут автора и чуть не подрались! Я пойду на работу, потому что праздник еще не кончился и наверняка нам кого-нибудь привезут, а ты ложись спать». На пороге она обернулась и спросила: «Скажи медленно, как его зовут? Мне же всех лечить придется, спрашивать будут!».

18.

Невеста, над которой все смеялись

Богачке и единственной наследнице немалого состояния Екатерине Луниной было почти тридцать, а она все еще была незамужней. По меркам ХIХ века она считалась безнадежным перестарком. Что поделать, все признавали: девица Лунина была некрасива. Почти безобразна.
Отец Екатерины, генерал-лейтенант Петр Лунин, если верить мемуарам Казановы, в молодости был очень хорош собой и отличался пренебрежением к общественной морали. Ходили слухи о его нетрадиционной ориентации. Как утверждает Казанова, он был "умным малым", который "не только плевал на предрассудки, но и поставил себе за правило добиваться ласками любви и уважения всех порядочных людей, с коими встречался".
Проще говоря, он не только ставил себя выше всяких предрассудков, но и не стесняясь гордился тем, что своими ласками мог пленить любого мужчину. Мать Екатерины, урожденная графиня Авдотья Хвостова, отличалась редкой некрасивостью и на похождения мужа смотрела сквозь пальцы.
Кате - единственной дочери, не повезло - внешностью она пошла в мать. А от отца ей досталась любвеобильность.
По описаниям современниц во внешности Екатерины было достаточно много непривлекательного: у нее были выпуклые глаза, короткие ноги, длинная спина, толстые бока и несоразмерно большая голова. Мемуаристы порой к Екатерине Луниной безжалостны, рисуя ее карикатурной и даже уродливой. Хотя по нынешним вкусам, она, судя по портретам, была не так уж дурна. К тому же, Бог наградил ее чудесным голосом "одним из лучших в Европе" и музыкальным слухом.
Екатерина училась в филармонической академии Болоньи и одновременно со званием первоклассной певицы была удостоена почетной награды - золотого лаврового венка. После Тильзитского мира она пела при дворе Наполеона и была своим человеком в кружке падчерицы императора, королевы Голландии Гортензии.
В Москве смеялись, вспоминая ухажеров Луниной - принца Карла Бирона, взобравшегося на раскидистое дерево напротив окна спальни Екатерины и пропевшего ей серенаду, и офицера Измайловского полка француза Ипполита Ожэ, пославшего Луниной страстное восторженное письмо на пятнадцати страницах. Письмо это ходило по Москве в рукописях.
Луниным принадлежал огромный особняк на Никитском бульваре, построенный по проекту архитектора Доменико Жилярди в стиле московский ампир.
Как анекдот ходил слух об императоре Александре I, проезжавшем по Москве ранним утром по Никитскому бульвару и увидевшем ночного гостя, вылезавшего из окна спальни легкомысленной девицы Луниной.
Вернувшись во дворец, царь якобы через обер-полицмейстера попросил барышню быть осторожнее: "Иначе у вас могут похитить все, что есть драгоценного..." Такое поведение могла позволить себе замужняя дама, но не барышня.
Отличаясь эксцентричным характером, Лунина в течение последних десяти лет уверяла окружающих, что ей всего 20 лет. Она стала комическим персонажем, над которым все потешались. По понятным причинам состоятельные и родовитые женихи сторонились Екатерины Петровны.

И вот одна из самых богатых московских невест утерла нос сплетникам. Вернувшись в 1817 году из Италии, она похвасталась обручальным колечком и предъявила публике красавца-мужа. Катенька познакомилась с ним в Италии. Граф Миньято Риччи был знатен и вел свой род с незапамятных времен, от лангобардов и Карла Великого, но беден.
Стройный, темноволосый, со жгучими глазами красавчик был моложе жены на пять лет. Причем пишут, что это был брак по любви - Риччи, как и многие, был покорен соловьиным голосом Екатерины.
Риччи был не только красив, хорошо воспитан, но и талантлив. Миньято Риччи быстро стал одним из самых желанных гостей в московских салонах: его каждый мечтал зазывать к себе, "на него" заманивали важных гостей, знакомством с ним гордились. Новоиспеченная графиня Риччи ездила по городу с визитами: ей не терпелось похвастаться мужем.
Дело было в том, что граф великолепно пел, считалось, что он может дать фору оперным звездам первой величины. Когда Екатерина Лунина с Миньято Риччи начинали свой дуэт, у сидящих в зале слушателей перехватывало дыхание. Один из первых визитов Екатерина с супругом нанесли ее подруге - Зинаиде Волконской.
Красавца-флорентийца посчитали охотником за внушительным приданым. Но супруги выглядели абсолютно счастливыми. Вскоре Екатерина забеременела. К несчастью, первая ее беременность окончилась неудачно. Граф и графиня находились в Париже. Екатерина получила известие от отца. Сумасшедший старик решил проверить, насколько дочь любит его и послал Екатерине ложное сообщение о своей смерти. От переживаний у графини Риччи начались схватки и ребенок родился мертвым.
Вскоре она снова забеременела. Долгожданная дочь Александра появилась на свет в 1821 году в Москве. Девочка не прожив и года, умерла. После потери двоих детей Екатерина находилась в депрессии и ее нервы были совершенно расстроены. В 1822 году умер отец Екатерины. На этот раз по-настоящему и вдобавок промотал немалое состояние.
Екатерину с мужем по-прежнему приглашали в лучшие дома Москвы: изысканная публика, запотевшие бокалы с шампанским, множество удивительных крошечных канапе, ароматное облако духов, чудесные арии и романсы супругов, держащихся за руки...
В какой-то момент, абсолютно уверенная в прочности своего брака, вернувшись из салона "царицы муз и красоты" Зинаиды Волконской, Екатерина Петровна спросила у мужа: "Как тебе хозяйка? Правда, необыкновенно мила?"
Риччи сказал как можно небрежнее: "По-моему, ничего особенного!" Екатерина удовлетворенно заметила, что муж равнодушен к чарам легендарной красавицы, разбивавшей с легкостью мужские сердца. Но Зинаиде Волконской такое безразличие итальянского красавца к ней показалось особенно обидным.
Тем временем, певческая карьера графини Риччи неожиданно стала близиться к закату. В 1820-е годы "артистическая звезда графини уже померкла, голос ее, хотя еще обширный, высказывался визгливостью и был не всегда верной интонации. Муж же ее пел с большим вкусом и методом, но басовый голос его был глух и несилен, отчего нельзя было ему пускаться на сцену. Граф Риччи был превосходным комнатным певцом и особенно хорошо пел французские своего сочинения романсы"- в декабре 1820 года московский почт-директор А. Я. Булгаков писал брату.
Волконская начала свою охоту на Риччи. Вскоре графиня Риччи из-за наступившей беременности перестала посещать мероприятия и граф ездил один. Волконская с удовольствием аккомпанировала Риччи в своем особняке на Тверской.
Они подолгу гуляли вместе и явно наслаждались обществом друг друга. Однажды, вернувшись от Зинаиды домой, Миньято сообщил жене, что уезжает с Волконской в Италию. Оба они были несвободны. В обществе назревал скандал.
Безуспешно ухаживавший за княгиней Волконской Пушкин проводил ее злой остротой: "ни дна ей, ни покрышки, то есть ни Италии, ни графа Риччи". Екатерина Петровна осталась одна. Ее последнее объяснение с мужем вышло трагическим: она бросилась за Риччи, но подвернула ногу и упала. Случился выкидыш.
После расставания с графом Риччи Екатерина жила с матерью в Москве на съемных квартирах. Из-за долгов они были вынуждены продать свой дом на Никитском бульваре Государственному банку. Летом они жили у родственников Голицыных-Прозоровских в их имении в селе Троицко-Раменское. Голос Екатерины испортился окончательно и ее пение никому было не интересно. Драгоценности, оставшиеся от прошлой жизни, были отнесены в ломбард.
А муж тем временем наслаждался любовью со своей ненаглядной Волконской в роскошном палаццо Поли, который Зинаида сняла. Нет-нет, в его мыслях проскакивало сожаление о том, что он так некрасиво поступил с Екатериной, сказав: "Прости, но я больше тебя не люблю!" Риччи отгонял грустные мысли от себя: Зинаида не любила, когда им овладевала меланхолия. А он не любил огорчать ее.
В то время, совсем далеко от солнечной Италии, в подмосковном Раменском Екатерина Петровна готовила комнату для маленькой девочки: расставляла игрушки, развешивала крохотные платьица и кофточки.
Лизочка Нащокина была внебрачной дочерью кузена Екатерины. Взяв девочку к себе, она воспитала ее как родную дочь. Она учила девочку итальянскому и французскому, игре на фортепиано, литературе и пению. И Лиза полюбила свою приемную мать всей душой.
Лизонька выросла красивой и благонравной барышней. Вскоре она вышла замуж за хорошего и обеспеченного человека - директора местной мануфактурной фабрики Федора Дмитриева. Его ждала блестящая карьера: он стал видным ученым, профессором, управлял крупными предприятиями.
Екатерина Петровна воспитывала семерых внуков и прожила 99 лет, пережив графа Риччи на 21 год. Лиза и ее дети заботились о Екатерине Петровне.
Граф Риччи остаток жизни провел с графиней Волконской. Он начал стремительно терять зрение и вскоре не мог передвигаться самостоятельно.

Риччи ходил с палочкой, в поглотившей его темноте натыкался на мебель и стены, безумно ревновал княгиню Волконскую, заботившуюся о нем, и думал, что за все на этом свете приходится платить, - а уж за предательство вдвойне.

19.

Если бы можно было запускать в обратку процессы, которые уже произошли, то из всей съеденной мною тушенки можно было собрать обратно около 3 довольно упитанных коров. Учитывая, что это окажутся коровы разных пород (среднерусские, бурятские, монгольские и т.д. – не спец, в детали вдаваться не буду), а тушенка делается из разных по вкусу частей коров, то я давно уже считаю себя если не экспертом, то хорошим специалистом по тушенке. Перед каждым полем приходится закупаться тушней в полупромышленных масштабах (не вагонами, но тележками), причем ошибка в выборе была чревата срывом плана работ и/или всеобщим порицанием. Поэтому давно уже сложилась практика: приезжаем на рынок или в крупный супермаркет, покупаем по одной банке разных видов и тут же их открываем и пробуем. Качество даже у одного производителя со временем меняется, поэтому просто на этикетку не смотрим.
В тот раз закупались на Василеостровском рынке СПб (начало нулевых). Купили десяток банок, которые не хлюпали (уже на этой стадии пяток производителей отсеялся), на краю рынка достали ножи и ложки и приступили к дегустации. Открываем банку, пробуем на троих, ставим баллы – и берем следующую банку. К пятой банке вокруг нас стоял целый кружок из постоянных обитателей окрестных теплотрасс, любопытных посетителей и ближайших продавцов. Последние хвалили свою тушенку и делали ставки друг с другом, какую мы выберем. Наконец победитель определен. Все открытые банки, почти полные, оставили голодающим обитателям окрестностей, и пошли искать нашу тушенку в нужном нам объеме. В ларьках по столько не держат, надо собирать по разным. А по рынку уже слух прошел, что какая-то комиссия приехала, всю тушенку перепробовала и сейчас всех, у кого тушенка не прошла отбор, вязать будут! Причем какая тушенка выиграла – слух не информирует. Банки исчезают с прилавков на глазах, все попытки объяснить, что мы не комиссия, а нам просто тушенка нужна – не прокатывают. Пытаемся обогнать слух, заходим с другой стороны рынка. Тушенки ни у кого нет, кроме ларька с пожилой тетей, у которой стоят неизвестные нам банки. Поскольку выбора уже нет, подходим к ней, спрашиваем, чего она тушню не прячет, сейчас комиссия придет, вон соседи уже все попрятали. «Что вы говорите? Хорошая тушенка, берите, не пожалеете!». Обращаясь внутрь палатки: «Маша, подойди, покупатели что-то спрашивают!». Выходит девушка, говорит: «Мама очень плохо слышит, вы что-то хотели?». Говорим, дайте банку на пробу. Дает. Цена вполне нормальная, открываем. Ни до ни после я не видел тушенку из одного куска мяса. Вот просто в банке лежит кусок мяса – и все, больше ничего нет! Ни подливы, ни жира, ни хрящей… Взяли вторую – нет, все-таки жир есть, но в целом – все равно одно мясо. Спрашиваем, сколько коробок у них есть. Девушка показывает на грузовой Зил сзади, мол, вам хватит? Купили у нее раза в два больше, чем нам надо было, завезли к себе на базу через всю страну и потом ею два сезона питались. Потом еще докупали… И на месте удобно – слесари и сварщики, при необходимости, у нас не водкой брали, а тушенкой. Запасы тех лет (уже больше 20 лет прошло) до сих пор у меня в закромах лежат, радуют.
Спасибо тебе, смелая глухая тетя, благодаря тебе мы нашли нашу тушенку! Она конечно, стала немного хуже делаться, но все еще очень даже ничего, только реже попадается. Наверное, коровы все же кончаются…

20.

Сосед мой по даче, допустим Геннадий Иннокентьевич (ключи к подлинному имени разбросаны в тексте), знаменит на всю округу прежде всего тем, что сгноил в своем дачном гараже новехонькую Волгу.

Она была его мечтой с детства. Копил на нее всю жизнь, как Луковица из сказки про Чиполлино строил дом, откладывая каждый год по кирпичику. Но очередь на получение Волги подзатянулась до 1991, а сам Геннадий Иннокентьевич за это время слегка поднялся и полюбил иномарки. Пытался пару раз проехать и на детской мечте, но там что-то дребезжало, не фурычило и требовало доводки по мелочи. Ну и не стал заморачиваться, запер Волгу в дальнем гараже на черный день. Однажды он настал. Вскоре после черного вторника 2008 года Геннадий Иннокентьевич продал все свои активы, решил успокоиться на пенсии и дорихтовать наконец любимую Волгу. Открыл гараж, и - то, что он увидел там, не подлежало восстановлению. Волга сгнила вся, заживо. Возможно без всякой связи с этим открытием, его в тот же час разбил инсульт.

Все уже мысленно распрощались с Геннадием Иннокентьевичем. За последующие годы он как-то выкарабкался из паралича и потери речи, научился передвигаться странной походкой, от одного взгляда на которую всем было ясно - не жилец он на этом свете.

С каждым годом гасли силы Геннадия Иннокентьевича. Чах на глазах, но всё так же выходил и приветствовал, когда был на даче, всё более шаркающей походкой. Следы последних встреч с ним в моей памяти теряются где-то на 2015.

Но вот настала пандемия, летом 2020 зашла к нам его дочь в черном и сообщила, что Геннадий Иннокентьевич умер. Ну, помянули. Я молча удивился, что он протянул так долго.

Я редко заезжаю на дачу. Когда приехал в августе 2021, чуть не поседел - навстречу вышел Геннадий Иннокентьевич собственной персоной, приветливо махая нам костлявой рукой. Мы собирались тогда большой компанией на любимый пруд его детства под названием Алмазный. Как тут без него обойтись. Как-то доковылял, подсел и поехал с нами. Погода выдалась холодная, никто не решился сунуться в воду. Кроме самого Геннадия Иннокентьевича. Он лихо плавал где-то с полчаса, пока мы насилу не уговорили его вернуться, продрогнув до костей.

Отправившись от первоначального шока, я спросил тогда жену, а что он там делает в этом пруду, когда еще в прошлом его помянули добрым словом все соседи.

Оказалось, что это такой развесистый род, в каждой ветви которого свята семейная традиция - если довелось тебе родиться Геннадием, первородца своего нареки Иннокентием. Ну и наоборот. Там почти все мужики либо Геннадии Иннокеньевичи, либо сами догадайтесь кто. И вот один из них действительно умер летом 2020.

С 2021 года я бережно уточняю при пересказе женой телефонных новостей, а о каком конкретно представителе этой династии идет речь. Сейчас мне знакомый Геннадий Иннокеньевич чахнет по-прежнему на глазах, как и предыдущие лет сорок. Но ум его восстановился настолько, что он разрешил наконец снести свой старый гараж со сгнившей к 2008 году Волгой, произведенной в 1991. На этом месте весной 2022 года он собирается посадить картошку.

21.

Иногда жизнь дарит мимолетные встречи и ситуации, как своеобразные визуализации гариков от Игоря Губермана...
Томск, вечер, возвращаюсь в гостиницу голодный. Рядом с ней – небольшая пекарня с разными вкусностями. Вся светится и заманивает.
Захожу. На витринах – многообразие пирогов размером где-то 40 на 60 см, которые для покупателей режут на куски по их просьбе. Из голодающих я один, за прилавком – молодая девчонка, которая спрашивает, чего мне хочется. Я долго выбираю, потому что все вкусно, всего хочется, но лопнуть не входит в мои вечерние планы. Наконец выбираю непочатый пирог и прошу кусок от него. Девушка кладет пирог на большую доску, заносит над ним огромный нож и спрашивает: «Сколько?». Я прикидываю свои возможности и прошу четвертинку. Нож, начавший движение вниз, замирает. «Сколько-сколько?». «Четвертинку».
Девушка поднимает на меня большие глаза: «Вы знаете, я училась в школе на тройки и умею резать только пополам, дроби не знаю. Половину возьмете?». Честно, я этого не ожидал и немного завис, глядя на нее. Потом отвис и спрашиваю: «А два раза пополам вы можете отрезать?». «Могу, если пальцем покажете». Показал, как резать. Она заворачивает мою четвертинку и спрашивает: «А вы можете сказать, что такое осьмушка? Тут бабуля одна приходит, хочет взять осьмушку, а я не могу ей отрезать, не понимаю, а она объяснить не может, сразу ругается». Сказал, что просто надо три раза пополам порезать, показал как. Девочка себе схемку на бумажке нарисовала и спрятала, заулыбалась: «Теперь у нас продажи поднимутся! Спасибо вам!».
И тебе спасибо, девочка, за тягу к знаниям. И вам приятно съесть осьмушку, неведомая мне бабуля!

22.

СНЕЖОК

Леночка возвращалась с обеденного перерыва сытая и добрая. До весны по-прежнему было ещё далеко, но с неба тихонько падал пушистый снежок, а результаты вчерашней жёсткой метели уже сгрёб с дороги урчащий в конце улицы трактор. Сугробы стали выше и превратились в не очень белые брустверы из снега и льда. У пешеходного перехода Леночка замедлила шаг и чуть не наступила на комок снега, внезапно отскочивший от сугроба прямо ей под ноги.
- Ой!- сказала Леночка. – Ты кто?
Снег оценивающе посмотрел на нее снизу вверх и оказался шпицем.
- Ты чей? – спросила Леночка. – Ты потерялся?
Шпиц презрительно промолчал и полез Леночке на ботинок. Он являл собой целый мир, цельный и гармоничный, и потерять себя не мог по определению. Проблемы потерявшихся с другого конца поводка двуногих его не волновали. Просто лапки мёрзнут.
Леночка завертела головой, но потерявшихся людей не обнаружила. Шпиц топтался на ее ноге и соскальзывал, четыре лапки не помещались на одном ботиночке 36-го размера.
- Ну и что мы будем делать? – Леночка подняла собаку и стала осторожно засовывать себе под куртку.
- Сиди тихо, Снежок, нам ещё мимо вахты идти.
Новоявленный Снежок ничего против не имел.

В 402-й комнате, где в рабочее время жили Леночка и её сотрудники, появление гостя встретили с энтузиазмом.
Уборщица тётя Валя сказала: – Коробку ему надо с тряпкой. И водички ему налейте!
Тётя Валя в 402-й считалась знатным кинологом: она жила в частном доме, и её владения охранял здоровенный свалявшийся кабыздох.
Старший специалист Валерий Андреевич вытащил из мусорки под столом пластиковое корытце и отправился к крану, помыть и налить воды.
IT-шник Володя уже тащил из кладовки корпус от старого компа, приговаривая: «Хлам собираешь, хлам собираешь… Вот же, пригодилось!» - и требовал тряпку помягче.
Снежку здесь определенно нравилось. Он попробовал печеньку и кусок сыра, посидел на ручках у всех желающих, скептически отнёсся к пахнущей пылью железной коробке с тряпкой и отправился спать в кресло у окна. Во сне он сопел и был ещё более милым.
На повестку дня встал вопрос о розыске пропавшего хозяина.
Валерий Андреевич предложил дать объявление в «бегущую строку» на местное ТВ, но никто кроме тёти Вали его не понял.
Было решено запоститься в ВК, и на сайте местных собаколюбов, и ещё где-нибудь с пометкой «максимальный репост!». Текст был составлен, фотография спящего Снежка прикреплена, Володя уселся подбирать нужные сайты, но Юлия спросила: – Вы с ума сошли?
– Это же померанский шпиц! Он стоит знаете сколько! – и взмахнула рукой, показывая, сколько именно стоит померанский шпиц.
– А вдруг его заберут мошенники и пустят, – Юлия почти сказала «на органы», но осеклась – на продажу?!
Текст переписали, фото открепили. Были разработаны тестовые вопросы, например, «Какого цвета ошейник на собаке?» (Ошейник был красным, но под густой белой шерстью его было не видно).
Сошлись в одном: своего человека Снежок обязательно узнает. Наверное.

Леночка надеялась, что никто не откликнется и Снежка можно будет оставить себе, но не вышло. Уже через полчаса позвонила вежливая девушка Кристина, сообщила, что они живут тут рядом, во дворах старого центра, и что беглеца зовут по паспорту Зиновий фон Хайгарден, в просторечьи Зяма.

Встретить Кристину и убедить вахтёра её пропустить отрядили Валерия Андреевича, как самого взрослого и солидного. Таскаться туда-сюда не хотелось, он пытался отговориться возрастом, давлением и несварением желудка, но девчонки защебетали, насели и вытолкнули его за дверь.
Высокие лестницы старинного здания за годы службы надоели экономисту до чёртиков, он не выходил даже на обед и довольствовался заваренной кипятком лапшой в коробочке (Юлия называла её «одноразовой» и морщила нос).
На последней ступеньке он споткнулся, выругался и ввалился в холл.
У турникета сразу за краем истоптанного ковра стояла очень, очень красивая девушка в белой шубке.
– Кристина?
Девушка улыбнулась.
Она смотрела Валерию Андреевичу в лицо, как смотрит на человека синее весеннее небо – заставляя расправить плечи, подтверждая, что тебе принадлежит весь мир. Мужчина немножко забыл, как дышать, а потом вспомнил – совсем не так, как он это делал последние чёрт знает сколько лет. Протянул руку и хрипло сказал: «Я Валерий. Пойдемте со мной».
Он шёл рядом с Кристиной вверх по широкой лестнице, мрамор ступеней тихо звенел под её каблучками, шубка её пахла духами и свежим снегом. Тяжёлые портьеры плыли алыми парусами. «Несбывшееся зовёт нас», - неслышно прошептал кто-то наверху, в хрустале, и засмеялся.

Уже взявшись за ручку двери, Валерий Андреевич вспомнил о самом важном и спросил: «А он Вас узнает?» Кристина коротко кивнула, сказала: «Узнает!» – и жестом героя классических вестернов выхватила из сумочки… нет, не Смит-и-Вессон, а синюю плюшевую Мышь, изрядно замызганную. Так, с Мышью наизготовку, они и шагнули в 402-ю.
И он узнал! Зиновий фон Хайгарден рванулся к Мыши с восторгом разлучённого в детстве индийского близнеца. Он обнимал её, целовал и пел ей песни. Он всхлипывал и хрюкал. Он жаловался ей, как грустно и страшно было ему тут одному. Он выговаривал ей за то, что она его покинула, и радовался, что она всё-таки вернулась.
Тётя Валя прослезилась. Леночка придвинулась к Володе и тихонько взяла его за руку. Кристина взирала на всё это безобразие с благодушным умилением.

Они уходили в сумерки – Кристина, Зиновий фон Хайгарден и Мышь – и снег засыпал их следы. К счастью, в старинном особняке были большие окна, и все обитатели 402-й поместились у подоконников, провожая.
Кристина обернулась и помахала рукой.

23.

Выношу на ваш суд рассказ. Все события и персонажи вымышленные, совпадения случайны.
В самом конце прошлого века отбывал срок в одной из колоний строгого режима Никита Лунев, ну или просто Луня. Было ему лет 35, сидел четвертый раз и все время за наркотики. Был Луня наркоман, как говорят, конченный. Ничего святого в жизни не было, так как "святых" там вынесли с момента первой пробы наркотиков. Да и какая жизнь может быть у наркомана? Разве можно назвать жизнью вечный поиск "кайфа"? Ведь по логике Никиты, жизнь без кайфа - это "вторяк". Родители давно плюнули на сынка и даже радовались, когда Луня попадал в тюрьму. Во-первых, он их не доставал, и старики могли несколько лет жить спокойно. А во-вторых, тюрьма спасала Никите жизнь, как реабилитационный центр.

Была на воле у Луни женщина, которая как-то терпела "любимого", даже ждала. Никита очень нежно отзывался о ней. Всем рассказывал, что его Светка - баба хорошая, трое детей у нее, от троих мужиков, ну выпивает иногда. Правда, прав родительских ее лишили, но женщина хорошая. Смеялись арестанты с этих рассказов. Ну Луня, он и есть Луня.

Сидел Никита тихо и незаметно, эдаким чемоданом - где положили, там и лежит. Пока ломка закончится, пока на баланде щеки наест, так уже и освобождаться пора. Передачек ему никто не передавал и посылок не слал, так как родителям было все равно, что с сыночком, а с любимой что взять? Только детей, да и тех государство в детский дом определило. Свои лимиты на передачки и посылки он отдавал другим, хоть что-то имея с этого.

В последние дни января получил Никита письмо от приятеля детства по имени Иван, который, узнав, что тот сидит, захотел помочь ему. И решил Иван сделать Луне передачу, ну и спрашивал в письме, что и как сделать нужно. Луня обрадовался, тем более, что в начале марта у него было день рождения. Написал этому приятелю ответ, все объяснил и попросил зайти к Светке, чтобы тоже что-то передала, все-таки страдает в тюрьме любимый. И написал Никита, чтобы передачу сделали не на него, а на другого, так как свои лимиты на передачки Луня уже отдал.

Когда Светка узнала, что кто-то готов сделать передачку Никите, то она сказала об этом друзьям Луни, таким же наркоманам. И решили эти друзья сделать свой, наркоманский подарок арестанту. Где-то нашли несколько банок малинового варенья, каких-то галлюциногенных таблеток и все это смешали с вареньем. И вот этот "набор юного наркомана", вместе с чаем, сигаретами и продуктами и повез Иван в колонию. Ну и так получилось, что передавал он как раз седьмого марта.

Передачу делали на Витю Гнома. Он был не то чтобы друг Лунин, так, приятель. Гномом его прозвали за невысокий рост, был он мелкий воришка, который постоянно сидел за какие-то кражи с садовых участков. Пообещал ему Никита, что поделится передачей, вот и согласился Гном.

Пришел Витя получать передачу, а выдавала ее сотрудница по имени Анна, как ее звали арестанты Анька - Веселушка. Была она лет тридцати, работала в колонии почти десять лет, вечно веселая деваха. Все время у нее шуточки и прибауточки, глазки всем строила. Вот и сегодня у нее настроение было хорошее, так как начальник обещал завтра всем женщинам сделать выходной.

- О, Гном, - весело прощебетала Анька, увидев Витю, - а кто это тебе передачки передает?

- Да это не мое, это другому передали, - ответил Гном, - просто на меня.

- Ну ясно, - не могла угомониться сотрудница, - просто смотрю варенья много, подумала, что это ты на воле украл малины кучу, вот подельники твою долю тебе и возвращают.

- Не, я малину не крал, - смутился Витя, - я больше металл таскал.

- Если честно, то мне пофиг, что ты там таскал, - сказала Анна, - но вот в банках пропустить не могу. Тару принес, куда переливать будем?

- Так я не знал, что тара нужна, - разволновался Гном, - может как-то решим, а Анюта?

- О как, сразу Анюта, - передразнила сотрудница Витю, - решим, говоришь? А замуж возьмешь? Хотя, зачем ты мне нужен? Ты же из тюрьмы не вылезаешь, жених... Ладно, как решать будем?

- А давай так, - предложил Гном, - ну возьми себе банку одну, чай попьешь и еще что-нибудь, типа, с праздником. Остальное я в зону заберу, там перельем куда-нибудь, а банки разобьем, чтобы тебя не подставлять. Хорошо, Ань?

- Ох, Гном, толкаешь ты меня на должностное преступление, ну ладно, - смилостивилась королева передач и посылок, - я пару банок возьму, вечером чай попьем в честь праздника, все равно их у тебя тут пять штук. Но это первый и последний раз, понял?

- Понял, понял, - закивал головой Гном и начал быстро складывать все в сумку, боясь, что Анна передумает.

В тот день ответственным был сам начальник колонии подполковник Костенко Анатолий Петрович. Перед окончанием рабочего дня он предупредил дежурных оперов, что поедет домой ужинать, а к отбою вернется. Выходя из зоны, поздравил Анну, пожелал ей хороших выходных и уехал.

Вечером к концу рабочего дня Аню пришли поздравить двое оперов. Она заварила чай, выложила на стол печенье, конфеты и варенье. Поздравили, попили чая с вареньем.

Когда начальник приехал вечером, то первое, что он увидел, были опера, которые ползали на коленях перед забором и что-то рассматривали в темноте.

- Вы что делаете? - спросил подполковник.

- Следы ищем, - дружно ответили оперативники, - он только что тут был.

- Кто тут был? - не понял начальник.

- Ну он, сбежал который, - сказал один из оперов.

- Кто сбежал, - опешил Костенко, - из зеков кто-то?

- Да нет, мужик какой-то, - успокоил второй опер, - сквозь забор прошел, гад.

- А ну дыхни, - рявкнул начальник на него, - какой мужик? Ты выпил, что ли, на службе?

- Никак нет, товарищ подполковник, не пил, - бодро ответил оперативник и дыхнул, - мы у Аньки чай пили, потом вышли покурить, а он сквозь забор и прошел.

- Я сейчас вернусь, - сказал Костенко и пошел в кабинет к Веселушке.

Анна сидела за столом с остатками чаепития и тупо смотрела в стену.

- Аня, у тебя все хорошо? - участливо спросил начальник.

- Хорошо, товарищ подполковник, - ответила девушка, - кино интересное. Присаживайтесь, посмотрим.

- Какое кино, Аня? - Костенко не мог ничего понять, - Точно все хорошо?

- Я же говорю, что хорошо, - раздраженно ответила Аня, - не мешайте, дайте досмотреть.

Анатолий Петрович понял, что с ней, как и оперативниками, что-то странное происходит. Он зашел в зону и пошел в свой кабинет, откуда позвонил в дежурку и спросил у дежурного помощника начальника колонии, все ли нормально в зоне. ДПНК ответил, что все почти нормально, только два клоуна - Луня и Гном обожрались какой-то отравы, и их теперь откачивают в санчасти.

- Как обожрались? - Костенко начал о чем-то догадываться, - Чего?

- Я не знаю, товарищ подполковник, - начал объяснять ДПНК, - контролер зашел в барак, а там Гном гвозди с пола собирает, а Луня с Брежневым разговаривает.

- Какие гвозди, какой Брежнев? - прокричал начальник.

- Да никакие, галлюцинации у обоих, - успокоил его ДПНК, - стукачи сказали, что Луне сегодня передачку сделали на Гнома, наверное, что-то в ней и было. Вот и нажрались, идиоты.

Теперь подполковник все понял. Хорошо, что хоть так обошлось.

- Давай, возьми пару контролеров и беги за Веселушкой, она у себя. И еще, там опера за зоной ползают, их тоже забирай и тащи в санчасть, - распорядился начальник, - наверное Анька что-то из передачки взяла. Ее там тоже с операми "плющит". Пусть их лепила за компанию с этими дуриками откачивает.

Ночь в санчасти прошла весело. Луня о чем-то спорил с Брежневым, Гном жалел о том, сколько гвоздей на полу валяется, это же куча металла, который можно сдать и деньги пропить. Анна просто смотрела фильм, который "показывали" прям на белой стене, а опера так и не пришли к единому мнению, кто же это вышел сквозь забор.

История закончилась благополучно. Всех пятерых откачали. После санчасти Луню и Гнома закрыли в ШИЗО, где они восстанавливали силы. После этого Гном перестал общаться с Никитой и всем жаловался, что Луня, сволочь, чуть не отравил его. Анна, как и прежде, работает на передачах, но теперь ничего не берет себе и "шмонает" более тщательно. Опера продолжают нести службу. Все получили хороший урок.

И только приятель Луни так и не узнал, что рисковал многим, передавая варенье.

24.

Немного о чае

Работали в экспедиции на дальнем арктическом острове (детали раскрывать не буду, т.к. все участники еще живут и здравствуют, могут шею намылить за разглашение). Остров небольшой, народу 15 человек, столовая в большой палатке. Основная группа работает недалеко от лагеря, несколько человек, включая меня, шарахается маршрутами по всему острову. Встречаемся, соответственно, за завтраком и на ужине. Одна из центровых фигур экспедиции (помимо начальника, конечно) – механик Серега. От него зависит работа дизеля, тепло в бане, и вообще он отвечает за все, что должно крутиться и выделять тепло и электричество. Механик прошел несколько дрейфующих станций в Арктике, работал не один раз в Антарктиде, характер имеет веселый нордический и спокоен, как его трактор ДТ-75. Раздразнить его очень сложно, довести до взрыва – невозможно, поэтому затяжная позиционная война началась совершенно неожиданно – выяснилось, что и он и я нежно любили чай каркадэ. Этот замечательный напиток (кому чай, кому компотик) я любил потому, что в горячем виде его благородная кислинка с сахаром замечательно освежала после тяжелых маршрутов по тундре. Аналогичное воздействие на меня оказывало только густое варево из брусники, но в столь высокоширотной Арктике она уже не водилась. Почему каркадэ любил механик осталось загадкой, видимо, это была простая настоящая любовь, которая необъяснимая. Проблема была в том, что каркадэ в наших запасах было мало, а у Сереги был приоритет, т.к. он был Главный Механик, а я просто геолог. Пили мы каркадэ только по вечерам, строго подсчитывая листики в чужой кружке, но больше его от этого не становилось… Запасы благородного напитка были оценены нашим поваром в неделю его потребления всем составом. Пришлось временно объединиться с механиком и запугать всех остальных, чтобы о каркадэ даже не мечтали. Срок увеличился до 2.5 недель, но на фоне двухмесячных работ ситуацию это не спасло. Помогла случайность…

На противоположном конце острова была заброшенная полярная станция, на обширный склад которой мы иногда наведывались. За 10 лет после ее закрытия там никто не бывал, кроме белых медведей, т.к. даже суда сюда не заходили – далеко и ледовито. Поэтому при достаточной настойчивости можно было найти много интересного. Вот Серега как-то и раз и нашел… Привозит в лагерь с полярки две фанерные бочки, литров по сто каждая. Открываем за ужином одну – сушеный лук. Уррра, теперь все будет в три раза вкуснее! Открываем вторую – там каркадэ! Никто даже пикнуть не успел, Серега мгновенно обнял бочку: «Моё!». Мне он благородно отдал все запасы нашего каркадэ и честно заваривал свой только из бочки. Аромат от его напитка шел немного странный, но цвет его был даже гуще, чем у меня, что Серегу очень радовало. Механик поглощал напиток чуть не ведрами, листики все съедал (как и я). Единственное, что его огорчало – не было той самой кислинки, но все понимали, что для чая, полежавшего 10 лет в бочке среди медведей, это, наверное, нормально. Остальной народ радовался за нас, так как уже отвык от каркадэ и особо не претендовал ни на мой, ни на механический. Тишь да благодать установились в лагере по утрам и вечерам…

Как-то раз, недели через две, Серега подходит и спрашивает: «Слушай, а когда ты в домик на отшибе ходишь, у тебя струя какого цвета?». Нормального, говорю, обычного. «А у меня темно-красного, цвета каркадэ…». Сходи к доктору, говорю, пусть он тебе что-нибудь пропишет или анализ какой сделает… «Не, не пойду, чего он будет мой каркадэ анализировать!». И не пошел.

Подходил к концу второй месяц, готовились к переброске. Мой каркадэ почти закончился, неумеренное потребление бочкового чая механиком привело к тому, что он уже тоже нащупал дно бочки. За пару дней до вертолета он торжественно вечером перевернул бочку, вытряс из нее последние чаинки себе в кружку и потянулся за чайником. «О, смотрите, тут какой-то листочек выпал» - раздался голос нашего милейшего доктора. Он поднял небольшой клочок бумаги, выпавшей со дна бочки и прочитал вслух: «Упаковщица номер пять. Свекла сушеная шинкованная». Серегина рука застыла над столом с поднятым чайником. «ЧЕГООО???!!!».
Как выстояла кухонная палатка – никто не знает до сих пор. Стол устоял только потому, что его ножки были закопаны в землю. Народ рыдал и ползал между стульев, рвал бумажку друг у друга из рук и почти каждый орал «Упаковщица номер 5, свекла сушеная…». Двое оставшихся суток медведи обходили лагерь стороной, потому что из него регулярно раздавались крики «Упаковщица номер пять!» и остров начинал дрожать…
Серега с тех пор каркадэ не пьет совершенно, хотя цвет струи у него нормализовался довольно быстро. Я же компотик из цветов суданской розы как любил, так и пью.

25.

Не знаю почему, но что-то вспоминаются события из молодости. Она была наглая, приключенческая, с постоянными попытками взглянуть на мир под своим углом...
После 2 курса нас, геологов, ожидала практика на Крымском полигоне, где за два месяца мы должны были составить свою первую геологическую карту. Практику мы ждали с нетерпением, потому что уже были на полигоне после 1 курса. Погружение в профессию в крымских горах летом – это сказка!
Перед практикой на базу отправлялась машина с грузом (приборы, снаряжение и т.д.). Обычно это был ЗИЛ-131, который спокойно за пару дней добирался до базы под управлением шофера дяди Коли, прошедшего за баранкой не одну геологическую экспедицию. В тот год я почему-то решил, что одному ему будет ехать скучно, а со мной – веселее. Задолго до конца мая я начал обрабатывать куратора курса, что дяде Коле нужен напарник и помощник, одному ему будет тяжело и опасно. Куратор конечно понимал, что мне просто очень хочется проехать до Крыма на машине, но виду не подал и согласился. Дядя Коля, познакомившись накануне отъезда со мной как со своим незванным спасителем, приказал явиться к 6 утра на последнюю автобусную остановку на Каширском шоссе перед выездом из города, при себе иметь все вещи и не опаздывать!
Попасть к 6 утра туда, куда надо, можно было только на такси, что мне, как студенту, даже в голову не пришло. Поэтому я собрал все вещички в рюкзак и выдвинулся на точку поздним вечером, чтобы переночевать где-нибудь под кустом и в 6 утра быть на остановке. Остановку я нашел быстро, но вот где переночевать - непонятно. За остановкой длинный забор, напротив – какая-то промзона, приличных кустов нет. Пока соображал, начался дождь. Темно, мокро... Пошел к промзоне, нашел какой-то бетонный забор, обросший травой, и решил, что тут будет мой дом до утра. Вокруг все мокрое, и, не смотря на конце мая – прохладно. Но я ж геолог! Кинул на землю коврик, достал полиэтиленовую пленку, которую обычно использовал летом вместо палатки, укрылся ей и задрых. Дождь по пленке стучит, холодно, одежда влажная, но со временем закемарил...
Проснулся от того, что на меня наступили. Открываю глаза – ночь, продолжается дождь, ничего не видно, но рядом кто-то хрипло дышит и на мне стоит нога. Спрашиваю в темноту: «Чего надо?». В ответ молчание, потом какое-то ворчание, потом на меня легли. Тяжело, неудобно, кто лежит – непонятно, чего надо – неясно. Первая волшебная мысль, которая пришла в голову, вступила в коллизию с запахом, который я наконец-то учуял – нет, не женские духи. Осторожно вытащил из-под пленки руку и тихонечко начал исследовать пространство вокруг. Мысль вновь не подтвердилась – вместо нежной теплой кожи нащупал мокрую грубую шерсть. Тут меня лизнуло за руку, а потом немного прикусило. Первая мысль ушла окончательно – зубы были нечеловеческие. Прагматичное ощупывание нарисовало в кромешной тьме 3D модель огромной толстой собаки (или волка?), которая лежала на мне, используя как коврик. В лежачем состоянии она была не сильно меньше меня и весьма тяжела. На мокром полиэтилене лежать ей было скользко, она все время двигалась, пытаясь не съехать с меня, и спать в таких условиях было невозможно. Разговаривать со мной она не хотела, уходить – тоже: я был теплее, чем мокрая земля. Да и я под ней начал согреваться. Обоюдное решение пришло не сразу, а после некоторой возни и попыток договориться по-хорошему: я частично развернулся из пленки, собака легла рядом со мной на коврик, после чего я накрылся пленкой уже с нею вместе. От нее пахло мокрой шерстью, но как-то приятно, а не псиной; голову она положила мне на руку, на которой лежала и моя голова. Я грел ее спину, а она мне живот. Во сне она подергивалась, всхрапывала, иногда лизала мне руку, но чувствовалось, что снится ей что-то совершенно постороннее... До утра оставалось еще часов 5, и довольно скоро я заснул окончательно, согревшись и даже немного подсохнув со стороны собаки.
Будильник в часах запипикал в 5-30 утра. Уже вполне рассвело, дождь поутих, но все еще накрапывал. Рядом со мной, вытянувшись во всю длину, лежала на правом боку и сопела большая черная собака, похожая на лабрадора, но гораздо крупнее. Я подул ей в нос и сказал: «Собака, мне вставать надо!». Она открыла верхний глаз, внимательно посмотрела на меня и убрала голову с моей руки. Я аккуратно вылез из-под пленки, расправил скелет и огляделся. Это был край стройплощадки, мы спали под забором, до шоссе было метров 100. Собака продолжала спать. Пока я вытаскивал из-под нее коврик, разглядел, что это действительно именно собака, лет 5-7, совершенно черная. Откуда она тут взялась – непонятно, рядом не было даже сторожевой будки. Видно, это была ее территория, а тут кто-то приперся без разрешения и спать завалился... Пленку я забирать не стал, тихонечко прикрыл ею собаку. Она, не открывая глаз, лизнула меня за руку, перевернулась на другой бок и опять зафырчала-захрапела.
Через 15-20 минут к остановке, на которой я сидел, подъехал ЗИЛ. Дядя Коля, кажется, очень сильно удивился, когда увидел меня в такую рань здесь: «Ты откуда?! Почему от тебя псиной воняет? Ты что, с собаками обнимался?! Вся кабина пропахнет!». Пока я закидывал свой рюкзак в кунг, и потом, пока мы выезжали из города, я рассказывал дяде Коле про свою ночевку под забором. Тот не верил, но я был мокрый после дождя и пах черной собакой. До конца дня мы ехали на юг, разговаривали, он вспоминал свои экспедиции, я – свои, но нет-нет, да и понюхивал он меня. Ближе к вечеру, перед ночевкой, он нашел какую-то продвинутую заправку, где заставил меня простирнуть штормовку в душевом комплексе. Перед сном он спросил: «Так какая, говоришь, собака была?». Черная, говорю, породу не знаю, не спец. «И правда черная...» - задумчиво сказал он, покручивая черный волосок между пальцев, «...вот, с твоей штормовки упал». Потом посмотрел на меня и говорит: «Ты знаешь, я специально назначил встречу на той остановке, потому что надеялся, что ты опоздаешь и я поеду сам. Не люблю с попутчиками ездить, сам привык. А ты все же успел, да еще и с собакой почти породнился. Вот мы с тобой ехали, разговаривали, а я все по собаку думал. Видать, неплохой ты парень, если тебе даже собака поверила. Уж я-то знаю, вся жизнь с собаками прошла».
До Крыма мы доехали благополучно. Дальше с дядей Колей мы редко пересекались, хотя и тепло, а лет через 10 его не стало. А я до сих пор вспоминаю поверившую в меня собаку и вывод, сделанный старым шофером. И все еще стараюсь ему соответствовать.

26.

О френдзоне, женских намеках и мужской непонятливости.

Мне в институте нравилась одна девушка, пусть будет Инга. Вообще мне там каждая третья нравилась, но эта больше других. Мы не были однокурсниками, она на год младше, но жили в одном общежитии и часто пересекались, разговаривали о всяком. Грезил о ней ночами, но наяву никогда не пытался обнять, поцеловать, тем более что-то более существенное: она вся такая ах какая, а я кто? Лох ботанический дикорастущий, одна штука.

Я кончил институт, уехал работать по месту распределения и оттуда написал ей. Это была еще эпоха бумажных писем. Завязалась переписка, в основном на нейтральные темы, книги, фильмы, моя работа и ее учеба, но иногда я выдавал что-нибудь пафосное: я всегда готов тебе помочь, если любые проблемы – напиши, всё брошу, приеду, спасу. И в июне она действительно написала: приезжай, спасай, до защиты диплома осталось всего ничего, а диплом не готов, программа не компилируется, я пропала.

Приехал, конечно. День просидел над ее дипломом, программу довел до ума, не так уж много она недоделала. Она тем временем чертила плакаты к защите. Полагалось то ли 7, то ли 8 плакатов на листах ватмана А1. Настала ночь, я собрался идти искать по общаге у кого переночевать, но oна сказала:
– Спи тут. Соседка уехала, ее койка свободна, мы одни в комнате.

Улеглись, но Инга не давала уснуть, всё время меня окликала, говорила о каких-то пустяках. Когда я почти вырубился, она вдруг зажгла настольную лампу и села в кровати:
– Никак не могу заснуть. Проклятые клопы, всю искусали.
– Странно, я никаких клопов не чувствую.
– Ну как же, вот тут укусили и тут. Посмотри!

Я подошел и внимательно осмотрел то, что она показывала: голую ногу заметно выше колена и розовое плечико с тонкой лямочкой ночной рубашки. Никаких следов укуса не заметил, пожал плечами и вернулся в свою кровать. Инга со злостью выключила свет и наконец угомонилась.

Наутро я проснулся раньше нее и решил сделать сюрприз, написать заголовки на трех не законченных плакатах. Я умею работать плакатным пером, получилось на мой взгляд очень красиво. Но она, проснувшись, устроила скандал, что я испортил ей всю работу и мои заголовки выбиваются из общего стиля плакатов. С рыданиями выгнала меня из комнаты и сказала, что с идиотами водиться не может и между нами всё кончено.

Я в недоумении шлялся по Москве, не понимая, в чем провинился и что мне теперь делать следующие сутки. Зачем-то потащился в институт, под дверь аудитории, в которой Ингина группа проходила последнюю консультацию перед защитой. Вышла Инга, облила меня холодным презрением, вздернула голову и зацокала каблучками вдаль по коридору. Следом вышли Алла с Леной.

Тут нужен флешбэк на год назад, а то непонятно. На пятом курсе я записался на психологический семинар, который вел известный психотерапевт Анатолий Добрович. Психология будущим программистам ни к чему, но она тогда была в жуткой моде. Большинство участников семинара были четверокурсники, в том числе две Ингины одногруппницы, Алла и Лена. В отличие от Инги не общежитовские, а москвички, так что я их раньше не знал. Алла вполне попадала в каждые третьи, а вот Лена эффектной внешностью похвастаться не могла. Маленького роста, худющая, длинноносая, вся из углов, ходила всегда в джинсах и мужской рубашке.

В самом конце семестра, за день до моей защиты, состоялось выездное занятие семинара у Аллы на даче. Добрович показывал разные упражнения, одно называлось «хозяин и раб». Участники разбиваются на пары, один приказывает, другой повинуется, потом меняются. Я оказался в паре с Леной. Не помню, что я ей приказывал (то есть помню, но не хочу удлинять рассказ), а когда настала ее очередь, она сказала: «Поцелуй меня!».

Ну и поцеловал. Это был первый серьезный поцелуй и в моей, и в ее жизни. И дальше мы целовались, и не только, и очень не только, неделю напролет. Через неделю я уезжал на военные сборы и потом на работу. И всю неделю у меня свербело, что всё классно и замечательно, но вот бы это была не Лена, а какая-нибудь такая ах какая типа Инги. И сказал на прощание, что было хорошо, но давай оставим это в прошлом. И с работы написал Инге, а не Лене. Лох дикорастущий, говорю же. Дальше вы знаете.

Ну вот, вышли Алла и Лена, Алла увидела меня и обрадовалась:
– Откуда ты взялся? Мы как раз едем ко мне на дачу, у нас опять выездное занятие с Добровичем. Поедешь с нами?
– Конечно.

Лена весь этот разговор и всю дорогу молчала и не поднимала на меня глаз. Я тоже не мог решить, заговаривать ли с ней и если да, то какими словами. Но всё решилось без слов. Добрович на дачу не приехал, но передал задание: молчать. Такое упражнение, все пять или сколько там часов общаться невербально. Оказалось забавно. Все болтались по комнате и играли в гляделки, потом стали есть привезенные с собой бутерброды. Я жестом показал, что не наелся, и тут Лена выскользнула из комнаты в огород. Вернулась с зелеными листиками и стала меня ими кормить. Это была черемша, она же дикий чеснок – видимо, единственное, что там успело вырасти в июне. Поедание листиков быстро переросло в хватание ртом ее пальцев, а там и до губ оказалось недалеко.

В электричке на обратном пути мы опять без конца целовались, в точности как год назад. Почти не разговаривали, Лена только узнала, что мне негде ночевать. И привела к себе домой. Тихо-тихо, чтобы не разбудить родителей, провела в свою комнату. Интима не было, она всю ночь рисовала плакаты к защите. Я периодически просыпался, смотрел на склонившуюся над чертежом угловатую фигурку и отрубался опять. Под утро она прилегла в одежде рядом со мной и тоже вырубилась.

Нас разбудил стук в дверь и веселый женский голос:
– Молодые люди, вставайте! Пора завтракать.
– Мам, какие молодые люди? – крикнула Ленка через дверь. – Я одна.
– Конечно-конечно. А чьи это кроссовки в прихожей, конспираторы?

На завтрак, помимо яичницы и чая, были какие-то никогда не виданные мной фрукты.
– Это папайя, а это гуайява, – пояснила Ленкина мама. А Ленка, посмотрев на мои вытаращенные глаза, рассмеялась:
– Не пугайся, мы не каждый день так завтракаем. Мама – преподаватель русского, вчера приезжал ее бывший студент с Кубы и это привез.
Давно мне не было так уютно, как за этим кухонным столом. Хотелось остаться там насовсем, что я в итоге и сделал.

Через полгода после той памятной ночи Инга вышла замуж. Я как-то нашел ее в соцсетях. Всё у нее хорошо, образцовая жена, мать и бабушка и до сих пор очень привлекательно выглядит. Между прочим, сделала карьеру в IT, начальник отдела в известной компании. Наверняка с той программой к диплому справилась бы и сама. Иногда думаю, как сложилась бы моя жизнь, прояви я тогда чуть больше понятливости. Был бы я с ней счастлив? Не знаю. С Ленкой – был.

Счастье не имеет настоящего времени. Я имею в виду – настоящего в смысле английского present simple. Я люблю помидоры, я работаю там-то, я счастлив. Вчера, сегодня, завтра, в фоновом режиме. Так не бывает. Может, буддийские монахи умеют перманентно чувствовать себя счастливыми, а мы – нет. Для нас естественное время для счастья – прошедшее. Оглядываешься назад и понимаешь: а ведь я был счастлив тогда, все эти годы.

А еще есть сиюминутное счастье, в настоящем времени в смысле английского present continuous. Кратковременное острое переживание. Чтобы почувствовать его без особого повода, у меня есть два надежных триггера. Черемша и гуайява.

27.

Хорошо ложится на музыку «I Will Survive»
Посвящается женщинам-кошатницам
Предлагал исполнить Глорию Гейнор,
Но она сказала, что у нее уже голос
Не тот. Поэтому берите,
кто хочет спеть.


Переживу

Сначала было страшно, что пропаду.
И мне казалось, что не смогу
жить без тебя
Но ты насрал
Ты парню в тапок моему насрал
Потом загнал его в сортир
Оттуда помощь он просил
Из квартиры он бежал
Упоминая чью-то мать
Потом он с улицы кричал, что
Не желает меня знать.
И вот по прихоти кота
Осталась снова я одна,
Опять одна.

Все- уходи,
И мордой наглой не крути
Ты рыжей мордой не крути
На улицу теперь иди, и там блуди
С соседской Муркой там блуди.

И вот вернулся ты сюда,
Только я зашла, и обнаружила тебя,
С таким печальным выражением лица
Если б знала я, что ты снова
придешь жизнь мне отравлять
Послала б на хер я тебя гулять.

Я от ножа тебя спасла
Да, да спасла
Один лишь только быстрый вжик
И был бы больше не мужик.
Когда котят мне рыжих принесли,
Тогда сказал ты – не мои
Но я взяла, я их взяла
Потом друзьям их раздала
Они теперь все хорошо живут
Тебя папашею зовут
И шлют привет, тебе привет

На кухне ночью в холодильник
Ты залез,
Кусок печенки там исчез.
Опять не ты? Совсем не ты?
Сметаной морду намазал ты шпицу,
Потом орал
Вора поймал.
От рыбок золотых одни хвосты
Опять не ты?

Ведь ты мне не мать
Совсем не мать, и ни тебе решать
С кем мне гулять.
Да, да гулять.

Все уходи, и пока тебя я не прощу
не приходи.
Открыта дверь, теперь вали.
Дверь закрой с той стороны!
Тебя не ждут здесь,
развернись и уходи!
Ты причинил мне столько боли –
почему?
Думал – я сдамся?
Думал – лягу и умру?

О, нет, не я! Переживу!
И пока могу любить,
с тобой мне нечего делить.
У меня жизнь, чтобы жить,
Чтобы верить и любить.
Все пройдет, переживу!
И по морде рыжей больше не грущу
По наглой морде больше не грущу.
Когда придешь, тогда прощу
Как дура, опять тебя прощу.

28.

- Онагр! – Гошка в упор посмотрел на Леху.
- Сам ты осел, -нашелся зоологически подкованный Леха.
- Не осел вовсе, а метательная машина. Строить мы будем онагр, это интереснее баллисты и катапульты. Пушки и мортиры придется исключить, раз нас из химического кружка исключили, - с некоторой грустью вспомнил Гошка.
- Не исключили, а выгнали. Это из школы нас чуть не исключили.

- Вот именно. И главное за что? Стекла в вытяжной шкаф дядя Ваня сразу вставил, когда все потушили. В классе тоже окна быстро сделали. Столы со стульями почти целые остались. Химичка заикается до сих пор, но ей все равно, она старая, лет тридцать уже, все равно умрет скоро.
- Ну да, а географу она еще больше нравиться стала. Сам слышал, как он говорил, что ей очень идут седые пряди в черных волосах. Думаешь врал?

- Нет, наверное, он вообще лысый и еще старше химички. Химлаборатории нам больше не видать, как своих ушей. Пироксилин, гремучую ртуть, мелинит, даже дымный порох без лаборатории в нужном количестве не получить. Нитрид трииода – детские игрушки. Пушку и ядра делать не будем, будем делать онагр.
- А зачем мы вчера все остальное из книги перерисовывали? Может все-таки баллисту или требушет?
- В общем-то требушет мы и будем делать, но пусть называется онагром для секретности.

- Это почему?
- Потому что про требушет знают все, а онагра все наоборот считают ослом!
- Опять заливаешь, про требушет я и сам только вчера в книжке прочел, когда срисовывал. Никто про него не слышал. Сказал бы сразу, что запутался.
- Слышал, слышал. Да кто угодно слышал, вот хоть у Ленки спроси, - на счастье Ленка величественно, как и положено первой красавице пятого «Б», скакала мимо собеседников.

- Лен, а Лен, - позвал Гошка, - ты знаешь, кто такой требушет?
- Конечно, знаю, я про него в макулатурных Трех Мушкетерах читала…
- Вот видишь, - обратился Гошка к Лехе, - я же говорил…
- Он капитаном был, - закончила Ленка.
- Кто капитаном был? – спросили Гошка и Леха хором.
- Ну, этот ваш Требушет. Или не Требушет? .. Нет все-таки не он, но я про него точно читала. В Графине де Монсоро, вот, - Ленка приняла позу той самой графини в понимании пятиклассницы, совершенно невинно хлопнула длиннющими ресницами и улыбнулась.

- Вот видишь, – сказал Гошка, - про требушет все знают. Поэтому конструкцию будем называть онагром.
- Кого это вы ослом собрались называть? – Ленка выключила графиню, - опять что-то интересное затеяли? Или я с вами, или всем расскажу…
- Есть еще один вариант, Лен, - задумчиво процедил Леха, - можно тебя пристрелить…
- Только попробуй, - Ленкин кулачок со знанием дела попал в Лешкино солнечное сплетение и Леха сложился пополам, - да и пороха теперь у вас нет, он в лаборатории взорвался…

- Ну, ты, Пенка кисельная, сейчас как дам и не посмотрю, что ты девчонка. Думаешь если у тебя папа боксер, мама боксер, бабушка боксер и собака боксер тебе все можно?
- Мама с бабушкой не боксеры: мама метала диск, а бабушка толкала ядро. Это легкая атлетика, а не бокс, - наставительно сказала Ленка, понимавшая в атлетике куда больше, чем в Дюма.

- Гоша, зачем нам онагр, когда у нас Ленка есть? Пусть ядра метает, а мы ее тренировать будем и кормить, а то вон тощая какая,.. – Леха снова не договорил, согнувшись от новой Ленкиной оплеухи.

- Лен, ты больше его не бей, а? – заступился за друга Гошка, - он и так тебя любит. Его когда взрывом контузило, он сразу и выдал: люблю, говорит, Ленку сил нет. Вот как из-под обломков вытяжки выбрался, так сразу, жить, говорит, без нее не могу теперь. Нет, а меня-то за что? Да еще вдвоем. Тили-тили тесто.

Путем длительной погони и недолгих переговоров, строительство онагра было намечено на воскресенье. Полигоном служила ближайшая к школе строительная площадка, микрорайон вовсю застраивали девятиэтажками первых серий. По воскресеньям школьники не учились, а строители не работали. Еще субботним вечером Лешка и Гошка провели рекогносцировку, уточнили наличие материала и определись с необходимым инструментом. Привлечение Ленки к осмотрам и обсуждениям сочли нецелесообразным, потому что по заявлению Лехи, у девчонок свои инструменты, к делу строительства малопригодные. Тут прежде всего сказалась Лехина контуженная влюбленность, а также подсмотренная у мамы-психиатра машинописная копия перевода зарубежной книги про инструменты воздействия на психику.

По Ленке они и не спорили. Спорили про инструменты. Лешка считал, выступал за историческую достоверность и предлагал строить машину без единого гвоздя, только с помощью топора и веревок. Гошка же стоял за коловорот, ножовку, гвозди и проволоку. В ходе спора перестроили Кижи, дачу Лехиных родителей, плот Тура Хейердала Кон-Тики в месте с папирусными лодками и бочкой Диогена. Досталось Олегу Вещему, шведам и Александру Македонскому вместе с Аристотелем. Прогресс решили не останавливать и воспользоваться тем, что найдется.

Метательная машина упрямством напоминала осла. Четверо усталых реконструкторов: Леха, Гошка, Ленка и Джек смотрели на свое создание с осуждением, молча почесывая затылки. Первым паузы не вынес Джек, подошел к раме онагра и задрал заднюю лапу. Джек был Ленкиным боксером, собакой, ему было можно.

Битый час они пытались взвести машину, прицелиться и выстрелить. Сначала слишком тяжелым оказался противовес, сделанный из кипы строительного битума. Пришлось сделать ворот. Ворот не смогли повернуть, пришлось удлинить рычаги. Длинные рычаги не позволяли вороту сделать полный оборот, пришлось сделать храповый механизм. Храповый механизм, Гошкиной конструкции, остановил вращение в обе стороны.

- Гош, ты же сказал, что все рассчитал? - несколько раз спрашивал Леха.
- Рассчитать-то я рассчитал, там наверное в учебнике ошибка, - оправдывался Гошка. Признаваться друзьям, что из учебника по теоретической механике он не понял даже вступления про роль двадцатого съезда партии в механических расчетах, было ниже его достоинства.

Наконец все было готово. Трое создателей смотрели на машину с осуждением, а Джек подошел к машине и поднял заднюю лапу.

- Чем стрелять будем? – Леха смотрел на Джека, весь день пресекавшего его попытки оказать хозяйке хоть какое-то внимание, - есть предложения?
- Ленка с Джеком больше всего по весу подходят, - фальшиво рассудил Гошка, уворачиваясь от левого бокового подзатыльника, - но Ленкой стрелять не дашь ты, а Ленка против стрельбы собакой. Стрелять будем рулонами стекловаты. Она мягкая и ничего не сломает, даже если куда-нибудь попадет. Это же все-таки наш дом, а не вражеские укрепления.

Уложив рулон стекловаты в ложку онагра Гошка перерубил удерживающий узел. Дзынь – веревка пошла вверх, клац – Джек хлопнул пастью, пытаясь поймать убегающую игрушку, буммм – рычаг онагра остановился на упорном брусе. Кипа стекловаты по красивой дуге обогнула почти три построенных этажа будущей девятиэтажки и пропала из вида.

- Высоковато взяли, - вынес вердикт Леха, - в молоко ушла.
- А ты куда целился? – ехидно спросил Гошка, - и вообще непонятно, как из нее целиться. Можно рычаги изменять, можно вес. Можно упорный брус вперед-назад двигать. Давай еще раз попробуем…

На соседнем объекте, прям за недостроенным домом, служившим испытательным полигоном новейшего вооружения древних греков и римлян, был комсомольский воскресник. Там строили кафе «Одуванчик». В воскреснике участвовали строители вместе с работниками треста общественного питания. На втором этаже строящегося здания собирались перекусить.

- Вася, так нельзя работать, - пеняла общепитовская комсомолка строительному коллеге, - подъемник сломан, крана нет, строительные материалы женщины вручную доставляют на второй этаж. Это не порядок. Надо с этим бороться.

- Вы со своей столовой разберитесь сначала, а потом лезьте в строительный процесс, - отвечал Вася, которому общепитовская коллега нравилась гораздо больше строительного процесса, - обед должны были в двенадцать привезти, седьмой час уже, а все не везут.

- Обед, Вася, все равно привезут раньше, чем вы подъемник почините. Вот посмотрите в окно, по-моему, уже привезли. Посмотрите, посмотрите.

Вася подошел к пустому оконному проему. И не увидел обеда. Зато увидел локальное солнечное затмение. Перекрывая садящееся солнце, на Васю надвигалось нечто, напоминающее растрепанный строительный материал или большой метеорит. Эй, вратарь готовься к бою. Часовым ты поставлен у ворот, - пронеслось у Васи в голове, после чего он растопырил руки и мелкими начал выбирать место в «воротах». Место он выбрал правильное.

Рулон стекловаты пришелся аккурат по центру Васи, снес его метра на два и уложил на кучу резино-пористого утеплителя.

- Подъемник починили? - спросила наивная работница общепита, - неужели?
- Нет, мля, обед привезли, - выругался про себя Василий и громко добавил, - конечно починили!
- А насчет обеда вы посмотрели?
- Сами посмотрите, я как-то уже не голодный, тут немного полежу.

В это время онагр заряжали второй раз. Гошка пыхтя, втолковывал Лехе, что гигантомания ни к чему хорошему не приводит и тренироваться можно на уменьшенных моделях. Тем более ему тут в библиотеки попалась старая книга «Лук, самострел, праща, метательная стрела и дротики, как сделать и как научиться попадать в цель». Онагры все-таки уже в прошлом, завтра пращу сделаем.

Через десять минут в воздух поднялся еще один рулон стекловаты.

29.

Рассказ геолога, которого гаишники задержали напротив Кремля с полной машиной непонятного оборудования, напомнил по прихотливой ассоциации один случай.

У меня лет 30 уже есть одно хобби, из серии неделю не поиграл – чего-то не хватает, месяц не поиграл – ломка. Рыбаки поймут, байкеры и поклонники WoT, наверное, тоже. Думал, завяжу после переезда в США, но среди эмигрантов тоже нашлись любители.

Хобби это – разные игры в вопросы и ответы. «Что? Где? Когда?» все знают, а брейн-ринг по телевизору давненько не показывали. Там отвечает тот, кто раньше нажал на кнопку, скорость нажатия – важный элемент игры, у опытных кнопочников счет идет на миллисекунды. Для этого существует девайс под названием брейн-система. Самопальная пластмассовая коробочка, USB-порт, светодиоды и пучок проводов с кнопками на концах. Ну, представили, как выглядит. Как взрывное устройство из боевика категории B.

Году в 2010-м была большая игра в Израиле. Я взял три дня отпуска, больше не дали, и полетел туда по маршруту Чикаго – Атланта – Бен-Гурион – Эйлат. С собой маленький рюкзачок: смена одежды, плавки, шлепанцы, ноутбук и эта самая брейн-система.

Нас из разных городов США приехало пятеро, а в команде по канону 6 человек. Капитан подсуетился и взял шестой девочку из Украины. У нее был замечательный купальник с нарисованными на чашечках лифчика глазиками, так что выражение «смотреть в глаза» обретало совершенно особый смысл. Извините, отвлекся.

Покупался я три дня в Красном море, посмотрел Ирочке в глаза. Поиграл в наши игры, чего-то даже выиграл и получил приз. Пластмассовую статуэтку. Как бы Оскар, но о-очень стилизованный. До того, что получился тридцатисантиметровый позолоченный член на подставке. Или это мне после Иришиных глазок всюду фаллосы мерещатся.

Из-за этого фа...Оскара брейн-система перестала влезать в рюкзак и поехала обратно в полиэтиленовом пакете. А в израильских аэропортах очень бдят насчет терроризма. Специальная служба опрашивает всех пассажиров: откуда, куда, зачем, сами сумку собирали или помог кто. В эйлатском аэропорту девочка из этой службы сразу сделала стойку на пакет с проводами. Я объясняю: игра такая, прибор определяет, кто раньше нажал на кнопку, вот тут нажимаешь, загорается ла...

Бац, а я уже на карачках с заломленной за спину рукой, брейн-система разлетелась по полу. Хорошая реакция у девочки. Пришлось из этого положения объяснять, что ничего не взорвется и даже лампочка не загорится, там же батареек нет, она от USB работает. Девочка извинилась, внимательно всё выслушала, помогла собрать проводочки в слегка порвавшийся пакет, и я полетел дальше.

В Бен-Гурионе времени на пересадку примерно час, а очередь на проверку часа на два с половиной. Но вышла такая же девочка и крикнула: кто на рейс в Атланту, подходите без очереди. Нормальных пассажиров с чемоданами быстренько опросила и пропустила. Остался я.

– Где ваши вещи?

Да вот же, в рюкзаке. Много ли на три дня надо.

– Вы прилетели из Атланты всего на три дня? Зачем?

В игры поиграть. Нет, не компьютерные. На что похоже? Ну, на «Джепарди» (международное название «Своей игры»). Да, много, нас человек сто таких психов.

– А что у вас за бомба в пакете?

Это устройство для игры, на кнопочки нажимать. Нет, не покажу, а то будет как в Эйлате. Сами смотрите. Кто помогал упаковывать? Ваша коллега в Эйлате. Вот такое еще везу. Не пугайтесь, он пластмассовый, даже по голове нормально не дашь. Нет, не купил. Это приз, вручили за хорошую игру. Не помню кто вручил. Да, понимаю, что звучит подозрительно, а что делать?

Девочка велела подождать и привела другую, чуть постарше. Изложил ей всё то же самое в той же последовательности. Та подумала, велела подождать и привела мужика. Высоченный, прямой, лысый как израилево колено, не иначе моего фаллического Оскара с него ваяли. Прикидываю, что если первая девочка, например, сержант, вторая – лейтенант, то этот не меньше как полковник. Третье действие того же балета: кто, куда, зачем, для чего бомба, откуда позолоченный хрен в рюкзаке?

Мужик, ну сложи же два и два. Игра типа «Джепарди». В игре нажимают на кнопку, так? Вот она кнопка. В игре вручают призы – вот он приз. Всё сходится. У меня кстати американский паспорт есть. Свеженький, краска еще не просохла. Вы же по классику должны его брать, глазами доброго дядю выев и не переставая кланяться. Учитывая, сколько мы платим за ваши антиракеты.

Ни фига. Глядит, по тому же классику, как в афишу коза. Девочки принесли какие-то салфеточки, потерли брейн-систему и Оскара, посветили на них фонариком. Видимо, следы взрывчатки искали. Не нашли. Лысый спрашивает:
– Вы кого-нибудь знаете в Израиле?

О да. Знаю человек пятьдесят. Всех, с кем играл.

– Позвоните кому-нибудь.

А вот телефонов ничьих не знаю. По именам, в лицо и некоторые емейлы, но вряд ли они так сразу отзовутся.

Полковник задумался. Что-то со мной делать надо, а посоветоваться не с кем. Вряд ли в аэропорту еще и генерал есть. А часики тикают. Сколько осталось до самолета в Атланту, стараюсь не думать. Наконец говорит:
– Вы сказали, что прилетали отвечать на вопросы, так? А какой был самый интересный вопрос?

Мужик, пока я тут буду переводить тебе на английский самый интересный вопрос со всеми аллюзиями на кота Баюна, кота Бегемота, кота Матроскина и котенка с улицы Лизюкова, самолет на Атланту не только улетит, но и прилетит. Ладно, вспомнил вопрос неинтересный, зато короткий. В каком виде спорта некий венгр завоевал семь золотых олимпийских медалей. Начал рассказывать, и тут понимаю, что фамилия этого саблиста вылетела из головы вся, от первой до последней буквы. Неубедительно получилось.

– Ну тогда давайте так. Я вам задам один сложный вопрос. Если ответите, проходите.

Тоже мне, старец Фура нашелся. Сейчас спросит какого-нибудь израильского деятеля третьей руки, и попаду я вместо Атланты... куда, интересно? Вряд ли в тюрьму для террористов. Скорее всего посижу в аэропорту, пока кто-то из израильских игроков не подтвердит мою благонадежность. Тоже так себе перспектива. А полковник нагнетает саспенс, как Якубович, Галкин и Крюк вместе взятые:
– Очень трудные имя и фамилия. Я их несколько дней запоминал.

Ой. Тут уже израильтянином не обойдется. Какой-нибудь Жугдэрдэмидийн Гуррагча. Монгол, таец, может индус.

И вот он, барабанная дробь, вопрос жизни и смерти.
– Как звали первую женщину в космосе?

Спасибо, Валентина Владимировна! Ваша слава достигла самых отдаленных уголков планеты. На самолет я успел.

P.S. Прямо в эти выходные проходит большая игра во Львове, на которую я не попал из-за ковидных ограничений. Ирочке и остальным участникам пламенный привет.

30.

Я, молодой геолог, должен доставить из Москвы в Питер довольно много экспедиционного снаряжения и прочего груза, т.к. экспедиция вылетает в Якутию из-под Питера. Отправлять транспортной кампанией неудобно и хлопотно, поэтому решаю отвезти снарягу на машине. В моем распоряжении имелось на тот момент «яйцо на колесиках» - японский микроавтобус Тойота Таун Айс 1996 г., и права, полученные полгода назад. Опыт вождения уже есть, но ко всем неожиданностям на дороге еще не адаптировался. Чтобы не удлинять путь, решил выехать пораньше и пройти Москву насквозь через центр, пока нет пробок, а не ехать вокруг по МКАДу.
Итак, начало 2000-х годов, начало июня, около 4 часов раннего утра, Москва…
Живу на юге Москвы, поэтому пошел на север с целью попасть в начало Тверской улицы, а с нее уже на Ленинградский проспект и далее прямо до Питера. Начало Тверской – за Красной площадью, а с юга к ней подходит Большой Москворецкий мост (который начинается на Васильевском спуске и идет через Москву-реку на Большую Ордынку). Вот с нее я и приехал… Машин нет, народу нет, солнышко встает, спать еще хочется… Съезд с моста возле храма Василия Блаженного довольно странный на мой утренний взгляд, куча бетонных блоков и знаков стоят как попало и пытаются объяснить всем своей конфигурацией куда можно, а куда нельзя. Я решаю эту задачу в рамках своих возможностей, проезжаю прямо и поворачиваю направо, попадая на улицу, которая мне визуально знакома, но названия которой я не помню. Улица пустая, симпатичная, идет почти туда, куда мне надо. Еду не спеша, пытаясь понять, куда попал и куда она меня выведет. Проезжаю ее почти до конца и вдруг попадаю на светофор, который стоит почему-то задом ко мне, а за ним стоят машины в ряд, но почему-то во всю ширину улицы – И ВСЕ СМОТРЯТ НА МЕНЯ! Останавливаюсь чинно перед светофором, пытаясь осознать, что пошло не так, как вдруг сзади раздается приближающийся рев сирен, ко мне подлетают две гаишные машины и блокируют меня, одна спереди, вторая сзади. Из них выскакивают четыре гаишника (светофор все еще работает, машины все еще стоят и смотрят на меня), берут меня на абордаж, вытаскивают из моего микрика, забирают ключи, закрывают машину, сажают в заднюю машину, а передняя с одним водителем-гаишником остается возле моей. Машина со мной разворачивается и под сиреной несется обратно к Васильевскому спуску в сторону Кремля. В это время светофор переключается и за нами едут все машины, которые стояли за ним. Все это занимает менее минуты и только возле Кремля до меня наконец-то доходят две вещи: 1) улица, по которой я ехал, имеет одностороннее движение; 2) меня похитили гаишники и дальнейшая моя судьба непредсказуема.
Гаишники в машине зажали меня на заднем сиденье с двух сторон, молчат, но смотрят со странной смесью уважения, сожаления и удивления. Подлетаем с сиреной к началу моста возле храма, там стоит еще одна машина гаишников. Меня в нее сажают на пассажирское сиденье спереди, захлопывают дверь и возле нее встает гаишник, чтобы я не сбежал. Спереди за рулем сидит огромный мужик в форме, с погонами майора. Он что-то дослушивает по рации, поворачивается ко мне и с огромным удивлением оглядывает. Молча. Я в футболке, под два метра, стриженный налысо, весь мокрый (жарко, хоть и ранее утро).
- Ты кто такой и откуда взялся? Документы есть? – спрашивает.
Отдаю ему документы, представляюсь хрипло.
- Ты понял, почему ты у меня тут сидишь?
Говорю, что начинаю догадываться, но где накосячил – пока не понимаю.
- Ладно, - говорит, - поехали, покажу.
Заводит машину, мы выдвигаемся в начало моста и он едет по моей траектории, попутно объясняя мне, где и что я нарушил. Объясняет все спокойно, доходчиво, но в голосе его чувствуется все еще нерассосавшееся удивление перед человеком, которому он все это рассказывает. Когда мы доехали до моей машины, он закончил фразой:
- Итак, четырнадцатое твое нарушение: остановка перед светофором с его обратной стороны на улице с односторонним движением. Это твоя машина? Показывай, что везешь.
Говорю, что ключи у вашего коллеги. Оставшийся охранять мою машину гаишник по взмаху его руки открывает микрик. Майор долго молча смотрит с разных сторон на забитый под завязку салон с лопатами, генератором, кучей баулов, ящиков и т.д. После чего так же молча разворачивается, и мы вместе возвращаемся на исходную позицию возле храма.
Остановившись, он всем корпусом поворачивается ко мне и спрашивает:
- Ты понял, что я тебе рассказал и что ты сделал?
- Теперь понял…
- Повторяю: в сердце столицы, почти на Красной площади, на глазах трех изумленных экипажей машин ГАИ и лично моих глазах целого майора ты 14 раз нарушил Правила, и был остановлен только после погони в начале улицы Варварки, на которой одностороннее движение (я, про себя черт, так вот как улица называется!). Как ты думаешь, что тебе за это будет?
Раннее июньское утро постепенно начало превращаться в моих глазах в мрачные вечерние сумерки… На вопрос майора у меня совершенно на автомате был сформулирован единственный ответ:
- Насколько я понимаю, в данной ситуации вы меня даже до Лобного места не доведете, а расстреляете прям здесь, всеми тремя экипажами? Можно я хотя бы буду стоять лицом на восток: последний раз на солнышко посмотрю, да и вам целиться удобнее будет?
Майор замер, вглядываясь в меня, потом хмыкнул и говорит:
- Ты не волнуйся, мы не промахнемся, все хотят в тебя в упор по обойме засадить.
Сумерки в моих глазах превратились в кромешную ночь.
- Прежде чем мы тебя к стенке поставим, скажи, что за барахло у тебя в машине? Его после расстрела куда девать?
Я начал рассказывать, что везу экспедиционный груз в Питер, там то-то и то-то, сам из МГУ, геолог…
- Куда планировали лететь, что делаете?
Понимаю, что он хочет, чтобы я перед смертью немного успокоился и принял должное возмездие за вопиющие нарушения без нервов.
Начинаю рассказывать, что работаем мы в Восточной Арктике, изучаем вечную мерзлоту, подземные льды, в тундре, там мамонты, носороги и т.д. Как только я дошел до мамонтов, майор меня прервал:
- Подожди.
Высунулся из машины и своим ребятам:
- Так, все кто свободен – подошли сюда, открыли правую дверь и слушаем, что он говорит!
Дальше я часа полтора рассказывал про мерзлоту Якутии, мамонтовую фауну, тундру современную и тундростепь древнюю, наши в ней работы и т.д. Мне задавали вопросы (!), причем не только майор, но потом и гаишники! Я отвечал, мы спорили (!) про то, сами мамонты сдохли или им древний человек помог… Гаишники слушали с неподдельным интересом, я почти забыл, что это лекция перед расстрелом.
Когда все вопросы прояснили, майор говорит:
- Иванов и Петров (фамилии изменены, я их уже не помню), отвезите его к машине и проводите до начала Тверской, чтобы он больше никуда не заехал!
Я, в некотором офигении:
- А как же мой расстрел?!
- Пока откладывается! Дело у тебя интересное, в нем от тебя больше пользы будет, чем в виде корма червям! Но больше не нарушай, будь внимательнее! Удачи!
Я, все еще не приходя в себя:
- Спасибо!
Гаишники, пока везли меня к машине, сказали, что не иначе как где-то с обратной стороны Земли на Америку астероид упал: майор в их отделении слыл страшным монстром и не зря его ставили на контроль дорожной ситуации на самых ответственных участках. А что с ним сегодня произошло – непонятно, потому как за мои нарушения мне действительно светил расстрел. Они проводили меня с мигалкой аж до Белорусского вокзала, поставили на вылетную магистраль и только удостоверившись, что я поехал в нужном направлении, развернулись и ушли обратно.
А я ехал и не мог поверить случившемуся. До сих пор уважаю мамонтов и их соратников по тундре, за то, что они были, и что их судьба до сих пор интересует даже полицейское начальство. Осенью я несколько раз приезжал на Васильевский спуск, хотел подарить майору зуб мамонта на память, который привез с полевых работ, но так его и не встретил. Фамилию он свою не назвал.
Правила я с тех пор стараюсь не нарушать, а под лобовым стеклом у меня болтается небольшой кулончик в виде мамонта, привезенный из Якутска.

31.

Дед Мороз. Новогодняя быль.

Это случилось так давно, что, казалось бы, многие детали этой истории могли бы бесследно исчезнуть из памяти. Стереться, раствориться в годах. Тем не менее, я помню все настолько отчетливо, словно это произошло лишь вчера.

…Мне шесть лет. Я уже хожу в первый класс и очень этим горда. Мне очень нравится в школе. Только вот… если бы не было этого противного хулигана Юрки Политая. Его боятся даже старшие ребята. Он драчун и забияка. К своим восьми годам Юрка успел уже остаться на второй год в первом классе. Он до сих пор читает по слогам. А мы уже закончили букварь. У нас даже «Праздник Букваря» был. А сейчас мы готовимся к встрече Нового Года. Репетируем песни и стихи – в школе второго января будет новогодний утренник.

Я с особым нетерпением жду наступления Нового Года и мечтаю о том, что в этом году Дедушка Мороз принесёт мне в подарок коньки “Снегурки”. Такие белые, высокие ботинки. А на кончике полозьев непременно должны быть нарезки – чтобы крутить пируэты. А то у меня не получается в старых коньках моего старшего двоюродного брата. Они простые, черные, с длинными полозьями. Мальчишеские. Я уже поделилась своей мечтой с бабулей и она сказала, что если я буду послушной, то непременно Дед Мороз придёт с подарками. Что я, маленькая? Я и так знаю, что Дедушка Мороз приходит только к хорошим детям. А к таким хулиганам, как Юрка Политай, он не приходит. И подарки им не дарит. Я это Юрке и сказала на переменке, когда он опять больно дернул меня за косичку. А он в ответ только скривился. Сплюнул прямо на пол и заявил:
- Дура ты! Никакого Деда Мороза нет. А подарочки вам ваши родители под ёлку ложат!
- Во-первых не «ложат», а кладут, а во-вторых сам дурак! Ко мне Дед Мороз приходит каждый год. И к девочкам приходит! Правда, девочки? - я обратилась к притихшим одноклассницам.
- Правда! Есть Дед Мороз, только живет он далеко, в Сибири! – поддержала меня Ирочка. У нее папа военный. Они в Сибири жили, Ирочка точно знает, что там очень холодно, и у Деда Мороза там избушка.
- Нету никаких Дедов Морозов! - не сдавался Юрка.
- А, вот и есть! Есть!
- А ты его видела?
- Нет… - растерялась я.
- А вы его видели? – обратился он к девочкам.

Они помотали головами. Оказалось, что живого Деда Мороза не видел никто.
- Я ж говорю, нету никаких дедов морозов! – обрадовался Юрка.
- А вот и есть! Он каждый год ко мне приходит, и подарки под ёлкой оставляет. А к тебе он не приходит, потому что ты хулиган и двоечник! – распалилась я.

Я не успела ничего понять, как Юркин кулак въехал мне прямо в нос. Слезы брызнули из глаз.
- Ах, так! – я бросилась на Юрку, колошматя его кулаками…

…Мы стояли перед учительницей. У меня из носа текла кровь. Белый воротничок был оторван, один манжет болтался на ниточке, другой закапан кровью. Вместо аккуратных косичек «крендельков» волосы торчали в разные стороны, а на них сиротливо висели ленточки… У Юрки вид был не лучше. Лицо расцарапано. Волосы взъерошены, а под глазом уже наливался синяк.

- Очень красиво! – произнесла учительница, - И не стыдно? – поинтересовалась она почему-то только у меня.

Я угрюмо молчала, и изо всех сил старалась не зареветь. Мне было очень обидно. Но я продолжала молчать.
- Политай, с тобой разговор отдельный, останешься после уроков. А ты, - учительница обратилась ко мне. - Пойдешь сейчас и приведешь себя в порядок, а потом мы поговорим.

В туалете меня окружили девочки. Я закусила губу, но не плакала. Мне было обидно. Ну, как он может говорить, что Деда Мороза нет?…

…Бабуля всплеснула руками:
- Как же это так случилось! Ты что, подралась? Ты же девочка! А почему ты в тапочках? Где сапожки?

Я забыла поменять сменную обувь и всю дорогу от школы шлепала по сугробам в тапочках, даже не замечая, что ноги насквозь промокли…

- Юрка Политай сказал, что Деда Мороза нет! – выпалила я, и тут меня прорвало. Я залилась слезами и всхлипывая рассказала все бабуле.

Бабуля помогла мне переодеться. Ловко замочила платье и фартук в миске с горячей водой, сыпнув туда стирального порошка. Ленты из косичек были выплетены. Лицо умыто. Бабуля прижала меня к себе и, убаюкивая, сказала:
- Конечно, Дед Мороз есть. А как же? Кто же приносит ребятишкам новогодние подарки?
- А почему его никто не видел? – спросила я.
- Потому что он приходит, когда дети спят. Он ведь один, а вас много, ему знаешь сколько успеть нужно в новогоднюю ночь? Но ты не сомневайся. Дед Мороз точно есть!
- А ты его видела? – с надеждой спросила я
- Видела, – серьезно ответила бабушка.

Я окончательно успокоилась. В доме было тепло, уютно. Пахло ванилью и корицей. Бабуля пекла коржики… Напившись горячего чаю с малиновым вареньем и коржиками, я уснула. А когда я проснулась, в комнате царил полумрак. Я услышала мамин голос. Но встать не было никаких сил.
- Мама, - позвала я.
- Она уже проснулась. Да, непременно. Спасибо. – мама говорила по телефону, догадалась я и испугалась.

Мама вошла в комнату, присела на кровать рядом со мной. Я прижалась к ней. Мне очень хотелось спать.
- Да ты вся горишь! – сказала она.
- А ты не будешь меня ругать? - Спросила я шепотом.
- Драться, конечно, не хорошо, и ты это сама прекрасно знаешь.
- Знаю, но…
- Я разговаривала с учительницей. Она мне все рассказала.
- Я больше так не буду… - прошептала я.
- Я знаю. А теперь давай-ка измерим температуру, и ты выпьешь чаю с малинкой.

Болела я долго. Мне все время снились сны про Деда Мороза. А потом откуда-то возникало Юркино лицо. Он что-то кричал, я с ним спорила, и просыпалась от собственного вскрика. Мама и бабушка все время были со мной, поили меня чаем и бульоном, давали лекарство. А по вечерам папа читал мне книжки, но я, не дослушав историю, проваливалась в сон. И опять мне снился Дед Мороз и Юрка…

…Я проснулась от яркого света. Солнышко заглядывало в расписанные морозом окна. Иней переливался, искрился множеством искорок. Ветки деревьев прогнулись от снега. Крыши домов нарядились в снежные шапки.
- Мама, - позвала я.
В комнату вошла бабуля.
- Ну, как ты, доченька?
- Я хорошо. – Мне действительно больше не хотелось спать. - Я выздоровела.
- До “выздоровела” еще далеко, но похоже ты пошла на поправку.
- А Новый Год? – вспомнила я.
- До Нового Года еще три дня. А в школе каникулы. Так что у тебя еще есть время окрепнуть. Только ты должна обязательно покушать. Тогда окончательно поправишься.

Я почувствовала, что жутко проголодалась.
- Только ты пока не вставай, я тебе сейчас принесу.
Суп был потрясающе вкусным, и пирожки, и чай, и коржики. Я не могла наесться, а бабуля не могла нарадоваться. Я и в хорошие времена была не ахти каким едоком, а во время болезни вообще ничего не ела.
- Одни кожа да кости, - причитала бабуля. А я, насытившись, почувствовала усталось, и меня опять начало клонить в сон.

Мне больше не снился Юрка. Зато приснился Дед Мороз. Он был большой, с белоснежной бородой, с мохнатыми бровями и очень добрый. Он был наряжен в длинную красную шубу, и красные руковицы, а в руках он держал мешок с подарками…

К Новому Году я уже ходила по дому. Но еще была слаба. А на дворе была настоящая зима. Яркая, морозная, снежная. Безумно красивая. С сугробами и голубым дымком над печными трубами. Перед нашими окнами соседские дети слепили снежную бабу. Она была смешной, с черными угольными глазами и бровями, носом-морковкой, а губы ей покрасили помадой. На голове красовалась дырявая соломенная шляпа…

Вечером мы всей семьей наряжали ёлку. У нас много ёлочных игрушек. Есть даже очень старые. С прищепками вместо веревочек.Они очень красивые. Мама говорит, что этими игрушками наряжали ёлку, когда она была такой, как я. Неужели мама была такой как я? А я тогда где была? “Тебя еще не было. Ты родилась потом. Когда я с папой познакомилась и вышла за него замуж.” - Объясняла мама. Папа приладил макушечку на елку и стал проверять гирлянду.
- Удивительно! Все лампочки горят! – радостно сообщил он.

Я помогала накрывать на стол. Вкусно пахло ёлкой, мандаринами, сладким печеньем. Чувствовала я себя прекрасно, но где-то в глубине души волновалась. А вдруг Дед Мороз не придет. Я ведь подралась с Юркой. А Дед Мороз приходит только к хорошим детям. Спросить родителей я не решалась. Ничего, осталось совсем немного. Я непременно не лягу спать и дождусь Деда Мороза, если он, конечно, придет ко мне.

За праздничным столом было много гостей. Все шутили, поднимали бокалы с похожим на лимонад пузырящимся вином. Называлось это вино очень красиво – шампанское. Разгадывали загадки, и папа, приклеив бороду из ваты и подмигнув мне, доставал из большой красной наволочки подарки для гостей. Я, конечно, понимала, что папа просто играет в Деда Мороза. А настоящий Дед Мороз придет тогда, когда все улягутся спать. По телевизору пел какой-то дяденька. Слова песни были не совсем понятными для меня:

…У леса на опушке жила зима в избушке
Она снежки солила в березовой кадушке
она сучила пряжу,
она ткала холсты,
ковала ледяные да-над-реками мосты…

За столом все гости подхватили:
«Потолок ледяной, дверь скрипучая!
За шершавой стеной тьма колючая,
Как шагнешь за порог всюду иней,
А из окон парок синий-синий».

Я представляла себе избушку на детской площадке, в которой мы летом с девочками играли «в дом», а зимой у нас там была крепость. Мы играли в снежки с мальчишками, запасаясь снежками именно в этом домике. Я тоже пела. Мне было очень весело и радостно. Только пела я неправильно – мне казалось, что из окон виден не «парок», а порог синий-синий. Я его очень даже отчетливо представляла – такой порожек, деревянный, покрашенный в синий цвет.

«…Ходила на охоту, гранила серебро,
Сажала тонкий месяц в хрустальное ведро.
Деревьям шубы шила,
Торила санный путь, а после в лес спешила,
Чтоб в избушке отдохнуть…»- продолжал дядька из телевизора.

Мне было жаль месяца, который злая старуха сажала в хрустальное ведро. Зачем она это делает, задумывалась я. А слово «торила» я вообще не поняла и пела “кроила” – потому, что бабушка совсем недавно кроила мне новогоднее платье. Это было понятно… И что такое «гранила серебро»? Наверное, дяденька ошибся – надо петь «хранила серебро» – думала я.

…Гости веселились, подпевали. А потом в экране телевизора появились кремлевские куранты. Все встали с бокалами и стали поздравлять друг друга с Новым Годом. Я изо всех сил боролась со сном. Еда в моей тарелке оставалась нетронутой. И бабуля недовольно хмурилась. Я стала клевать носом, и меня попытались увести в другую комнату спать. Я отчаянно сопротивлялась, и родители оставили меня в покое. Уснула я прямо за праздничным столом, а проснулась уже утром. До сих пор помню, как у меня в эту минуту колотилось сердце. Я вскочила с постели, коря себя, что проспала приход Деда Мороза. В гостиной под ёлкой, мерцающей в полумраке цветными искорками гирлянд, лежали два свертка. С замиранием сердца я вытащила один. На нем было написано моё имя. Я схватила подарок и помчалась в кухню вне себя от счастья. Бабуля мыла посуду, мама вытирала фужеры мягким белым полотенцем.

- Он приходил?! – то ли утвердительно, то ли вопросительно закричала я.
- Ты же видишь, что приходил, - ответила улыбаясь мама.
- Это мне?
- Ты же читать умеешь, там Дед Мороз тебе написал.

В красиво завернутом пакете были «Снегурки». Я завизжала от радости и тут же начала их примеривать.
- Только осторожно, пол порежешь! – всплеснула руками бабушка.
- Не порежу, у этих коньков на полозьях есть такие штучки. Пластмассовые. Они надеваются когда не катаешься, а когда на лед выходишь, их снимаешь… - Обьясняла я пыхтя, пытаясь зашнуровать ботинки.
- А вы его видели? – вспомнила я.
- Нет, мы уже спали, наверное, - ответила мама.
- Жалко… - пыхтела я. И вдруг я вспомнила, - а кому под елкой еще один подарок лежит?
- Не знаю. Пойдем посмотрим. – удивленно пожав плечами и откладывая полотенце, сказала мама.

Я нырнула под ёлку. Вытащила подарок, и у меня открылся рот от удивления. Я ещё раз перечитала надпись, думая, что ошиблась.
- Тут написано: «Для Юры Политая». Как это?
- Ну-ка, дай-ка я посмотрю. – Мама повертела подарок в руках. – Да, действительно. Для Юры.
- А почему он здесь? – моему удивлению не было предела.
- Наверное, Дедушка Мороз не смог попасть к Юре и оставил подарок у нас под ёлкой. Ну, чтобы мы передали, наверное. – Предположила мама.
- Но ведь он плохой. Он драчун… - я прикусила язык и посмотрела на маму. «Я ведь тоже драчунья. Я сама дралась с Юркой.» Словно прочитав мои мысли, мама прижала меня к себе:
- Но он обещал больше не драться. Мне учительница ваша звонила. Сказала, что Юра исправил все свои двойки. И даже выучил стишок к утреннику.
- А как же мы ему подарок отдадим?
- Мы можем к нему сходить домой. Отнести, – предложила мама. А пока сними коньки, в доме на коньках не катаются. Затем умываться и завтракать. А потом пойдем к Юре.

Я тащила Юркин подарок, держась за мамину руку. От морозного воздуха, такого вкусного, свежего, зимнего, слегка кружилась голова. Мы шли по заснеженной улице, похожей на сказку. Я вспомнила вчерашнюю песню.
- Мам, а почему старуха сажала тонкий месяц в хрустальное ведро?
- Что? – удивилась мама.
- Ну, вчера, то есть ночью, дяденька в телевизоре пел – «Ходила на охоту, хранила серебро, сажала тонкий месяц в хрустальное ведро.» – напела я.
- Действительно, интересно, - сказала мама. – Это песня про зиму. Наверное под хрустальным ведром подразумевается… - она задумалась. – Может быть облако? Или даже всё небо? А ты молодец. Внимательная. Я никогда не задумывалась. – Мама с удивлением посмотрела на меня.
- Ну, да, там про избушку на детской площадке пелось, только она стояла «у леса на опушке»…
- Здесь кажется. - Мама сверилась с адресом. - Да, точно здесь. Ну давай, постучи в дверь.

Я вытащила руку из варежки, которая сразу повисла на резинке. Чтоб не потерялась. Дверь открыл какой-то дед.
- Здравствуйте. С Новым Годом вас. А Юра дома? – спросила мама.
- Да, где ж ему еще быть. Проходите. – ответил дед. У него были высокие валенки, без галош, а на плечах и груди крест-накрест был повязан серый пуховый женский платок.

По узенькой тропинке, расчищенной от снега, мы прошли к крыльцу дома. Дед открыл дверь и позвал:
- Юрка, к тебе гости.

Юрка выскочил из какой-то темной комнаты. Взъерошенный, заспанный и безумно удивился, увидев нас с мамой.
- Ты? Чё пришла?
- Мы тебе принесли подарок. От Деда Мороза. – сказала я тихо.
- Подарок? Мне? От Деда Мо… - Юрка запнулся на полуслове и оглянулся на деда.
- Он к нам ночью приходил, наверное, к вам попасть не смог – вот смотри, написано: Юре Политаю.

Юрка нерешительно взял сверток в руки. Губы его шевелились. Он читал свое имя на открытке, прикрепленной к подарку.
- Врешь ты все… - начал было он, но опять осёкся.
- А ты разверни и посмотри, что там – предложила мама.

Дрожащими руками Юрка стал развязывать тесемки. Они не поддавались. Мама помогла, и обертка скользнула на пол. В подарке была коробка на которой был нарисован планер.
- Планерная модель! – выдохнул Юрка. – Это мне? – все еще не веря, спросил он.
- Тебе, тебе. – Ответили мы с мамой почти хором.

Юрка открыл коробку. В ней лежали разные тоненькие дощечки, крылья из плотной пергаментной бумаги, маленькие колесики и даже красный пропеллер.
- Там, наверное, есть инструкция. Разберешься? – спросила мама.
- Разберусь, - шмыгнув носом, ответил Юрка.

Сейчас он был совсем не страшным, гроза первоклашек Юрка Политай. Вздернутый курносый нос, обсыпанный веснушками. Рыжеватый чубчик надо лбом. Мальчишка, как мальчишка, подумала я. Только руки в цыпках. Наверное, варежки потерял…

Пока мы с Юркой разбирались с планером, мама с дедом пили чай в маленькой кухоньке. Говорили они тихо, но до меня время от времени доходили слова деда. Я услыхала, что Юркин отец «пропал» еще до юркиного рождения.
– И как сгинул – сообщил дед. А мама его, дочка моя, Танька, беспутная, завербовалась куда-то на север, и ни слуху ни духу от ней… - продолжал он. - Иногда перевод пришлет рублей двадцать. Да моя пензия. – Он так и говорил. «Пензия»… - Вот так мы с Юркой и живем… Спасибо вам - помолчав, сказал дед…

Планер мы собрать не успели. Но мама пообещала отпустить меня к Юрке в другой день.
- Ты к нам, Юра, приходи. Просто так поиграть, а наш папа сможет тебе помочь с планером, - сказала мама, помогая мне застегнуть шубку.
- Приду, - пообещал Юрка.
- Не забудь, завтра утренник. Ты придешь? – прощаясь, спросила я.
- Угу, - ответил Юрка, посмотрев на деда.
- Придет, придет. – Подтвердил тот.

Что было на утреннике, я помню уже смутно. Но после этого Нового Года мы подружились с Юркой. Мы вместе возвращались из школы домой. Бабуля кормила нас, а потом мы вместе делали уроки.

С ёлки сняли игрушки и гирлянды и папа, ворча, долго пылесосил ковер в гостиной. Мне было немного жаль ёлочку, но я была уверена, что она возвратится в лес, чтобы в следующем году снова вернуться к нам домой к Новому Году.

(с) Стелла Иванова

32.

Однажды...
Я уже собирался домой, но обшарив карманы, понял, что забыл на производстве телефон. Предупредив охрану, двинулся на его поиски. В цеху было все так же, но были и отличия от дневного рабочего гомона и шума оборудования. Какие-то дополнительные и непривычные звуки заставили меня напрячься и прислушаться.
-Чертовщина какая-то, - подумал я озирая помещение. Звуки явно доносились из холодильника готовой продукции. Чем ближе я подходил, тем явственнее доносился оттуда крики и гулкие удары. - Кто здесь? - подойдя к дверям, спросил я как можно громче, предварительно включив в камере свет и подергав ручку. Холодильная камера была закрыта на замок.
-Кто-кто! Снегурочка, блядь! Открывай! - раздался приглушенный женский голос.
-Какая снегурочка? - опешил я, - сентябрь на дворе.
-Открывааай! - у снегурочки явно была истерика, крик сорвался на самой высокой ноте и перешел в какой-то нечленораздельный вой, с фрагментами ничего хорошего мне не предвещавшими.
-Ты это, не ори! Сейчас я за ключом на охрану сбегаю! - крикнул я. Охранник выслушав мою сбивчивую торопливую речь и требование дать ключи, на секунду задумался. Ключи дал, но на всякий случай поинтересовался:
-Там всем наливают? - видимо моя речь о снегурочке его сильно впечатлила. Но я его не слушал, через пару минут повернув в замке ключ, дернул ручку и предусмотрительно отскочил в сторону. И не зря. Снегурка хотя и была довольно симпатичной, но быть на ее пути я бы не рискнул.
-Колбасу брось! - проследив за ее спринтерским рывком в сторону бытовых помещений только и успел крикнуть я, - охранник не поймет! Как ему объяснять, что ты ее в дверь тарабанила и она тебе как родная.
Снегурочка, превратилась в бухгалтера только после третьей кружки чая. Рассказывая нам с охранником, как в конце рабочего дня хотела сверить фактическое наличие. А потом потух свет, она вытащила из ушей наушники, но была тишина. На ощупь добралась до дверей, но те были закрыты. Как несколько часов в полной темноте при трех градусах по цельсию боролась за жизнь и свободу. Что телефон в холодильнике не ловит. И много еще чего. А я смотрел на нее и чувствовал себя дедом Морозом и наплевать, что до Нового года было еще очень далеко.

33.

«Жаворонок» – так называлась снятая в 1965 г. на Ленфильме кинокартина о подвиге советских танкистов в годы Великой Отечественной войны (сценаристы – Михаил Дудин и Сергей Орлов, режиссеры – Леонид Менакер и Николай Курихин). События происходят в центре Германии в 1942 г., когда Восточный фронт подходил к Сталинграду и Кавказу и немцы, даже обжегшись под Москвой, все еще были уверены в своем фюрере и в своей победе. На артиллерийском полигоне для испытания новых противотанковых снарядов они использовали в качестве мишеней трофейные советские танки Т-34 с экипажами из пленных танкистов – по-существу, смертников. Единственной надеждой на выживание был умелый маневр в движении по предписанному маршруту, но редкие машины дважды выезжали на полигон, на это поле смерти. Подбитые танки горели, а оставшиеся в живых танкисты загонялись в бараки и пополняли следующие экипажи.

Однако одна «тридцатьчетверка» три раза выходила целой из этих смертельных игр. Немецкие военные инженеры сначала недоумевали, а потом решили: «Иван очень умело ведет свой танк и не подставляет борт». А представители вермахта стали обвинять инженеров в неэффективности их боеприпасов. Обстановка на наблюдательном пункте накалялась. Поэтому руководитель испытаний назначил на следующий день еще один отстрел. Машину было намечено пустить по неблагоприятному для нее маршруту, когда большую часть пути она будет вынуждена подставлять под снаряды свой борт.

Не зная об этом, экипаж, готовя машину, понимал, что четвертый выезд может быть последним. Было решено устроить в танке ложный пожар и, остановив его, заглушить двигатель. Когда же стрельба прекратится и к машине направится вооруженная команда, обследующая машину, подпустить ее поближе, внезапно завести двигатель и, развернувшись, на большой скорости вырваться как можно дальше за пределы полигона. А там видно будет что делать. Главное – вырваться из плена!

На следующий день события развивались по намеченному плану. Немецкие инженеры, артиллеристы и представители вермахта, увидев черный дым, валивший из люков остановившейся и заглохшей машины, нарушили инструкцию и, не дождавшись вооруженной команды, вышли из укрытия и направились к якобы подбитому танку. Когда до него оставалось всего несколько десятков шагов, его могучий мотор вдруг взревел. Танк развернулся и, оставляя за собой шлейф черного дыма, стал быстро уходить прочь. Тридцатьчетверка, без боеприпасов и с малым количеством топлива, стремительно неслась по гладким немецким дорогам, пролетая городки, гарнизоны, мосты. Ее появление в центре Германии наводило панику на немцев, вызывало радость угнанных в рабство советских женщин. Они видели в ней предвестника освобождения. Это был жаворонок грядущей победы!

Остановившись, танкисты стали думать, что делать дальше. Можно было бросить машину и разбежаться. Но в баках танка еще оставалось немного топлива. Значит, для танкистов война еще не закончилась. А так как неподалеку находился военный аэродром (об этом догадались, заметив идущие на посадку «Хейнкели»), было решено ворваться на него и передавить гусеницами все, что можно.

Увы, до аэродрома они не добрались, погибли по одному. И в конце концов «тридцатьчетверка», покинутая экипажем, – оставшийся еще в живых механик-водитель выскочил на ходу, чтобы спасти мальчика, оказавшегося на пути машины, – на малой скорости ушла в бессмертие…

В заключение этого берущего за душу фильма звучит печальная и торжественная песня на слова поэта-танкиста Сергея Орлова в исполнении незабвенной Майи Кристалинской.

Наряду с артистами, служебными собаками и лошадьми, в этом фильме предстояло сыграть свою роль и настоящей «тридцатьчетверке» образца 1942 г., с литой башней и 76-мм пушкой. Директор фильма Джорогов нашел и отремонтировал на танкоремонтном заводе эту красавицу. На студии рядом с ней стоял, как жертвенный агнец, старенький, но опытный и на ходу легковой «Ханомаг», которому предстояло стать раздавленным «танком».

Но некоторые сложные эпизоды нельзя было снимать в натуре. Было решено использовать съемочную аппаратуру, позволяющую работать с объектами, уменьшенными в три раза. На Ленфильме в то время работала группа великолепных специалистов-бутафоров, способных сделать все что угодно: макет линкора, рухнувшего моста с железнодорожным составом, слона, пуделя, трупа с оторванной головой… Но действующий, управляемый сидящим в нем человеком танк в 1/3 натуральной величины, они сделать не могли.

Долго размышляя, как выйти из положения, постановщики фильма вспомнили о картинге – новом тогда виде автомобильного спорта. Они полагали, что если на этот низенький, стелящийся по земле гоночный автомобиль установить фанерный танк в нужном масштабе, то все проблемы будут решены. А я в то время работал главным конструктором Ленинградского завода, выпускавшего строительные и дорожные машины для городского хозяйства. И для того чтобы занять досуг инженеров и рабочих опытного производства, предложил построить гокарты и организовать спортивные соревнования. С энтузиазмом мы взялись за то дело. Вскоре в Ленинграде появилось несколько десятков подобных машин разных классов и меня, как основателя отечественного картинга, избрали президентом секции Ленинградского городского автомотоклуба ДОСААФ.

Ленфильмовцы, придя на завод, попросили меня пристроить на гокарт макет съемочного танка. Как бывший танкист, я сразу понял, что эта бутафория не будет похожа на движущуюся «живую» тридцатьчетверку. Кроме того, гоночный гокарт с массой всего 70 кг, даже с водителем и с надстройкой, не будет способен эффектно давить автомобили и разрушать стены, что требовалось по сценарию. Я убедил в этом киношников и предложил сделать для съемок настоящий, действующий и движущийся, но только в три раза уменьшенный танк Т-34, управляемый сидящим в нем водителем.

Узнав о том, что я берусь за две недели изготовить чертежи этой машины, и имея у себя на студии прекрасно оборудованные механические мастерские, ленфильмовцы с радостью согласились. Мне были обещаны златые горы, но меня привлекал не гонорар, а возможность решить интересную техническую проблему. Как конструктор я, начиная с 1951 г., занимался разработкой небольших колесных и гусеничных машин, обладающих высокой поворотливостью и проходимостью. Танк Т-34 мне был хорошо знаком по послевоенной работе в Кубинке, и в 186-м танковом полку, где я был зампотехом танковой роты. Выпускавшаяся нашим заводом тротуароуборочная машина ТУМ-57 с бортовой системой поворота имела главную передачу с реверсом и двумя бортовыми фрикционами и сблокированными с ними тормозами, что по габаритам и мощностным характеристикам идеально подходило для маленького танка. Идеально подходил для него и двигатель внутреннего сгорания от мотороллера «Тула». Этот двигатель мощностью 8 л.с. с воздушным принудительным охлаждением был компактным и сочетал в одном общем картере коленчатый вал, коробку передач, сцепление и механизм запуска.

Сложнее было с размещением водителя. Расстояние от пола днища корпуса танка до потолка-крыши башни, уменьшенное в три раза в сравнении с Т-34, составляло всего 630 мм. Если посадить на днище модели мужчину среднего роста с выпрямленной спиной и головой, то не хватало 150 мм. При углублении места в днище на 50 мм и при наклоне головы вперед, поза водителя позволяла на короткое время, достаточное для проведения съемок, управлять машиной.

Рычаги управления бортовыми фрикционами располагались между ног водителя, как в «Шермане». Управление сцеплением мотоциклетного тросового типа находилось на левом рычаге, управление подачей топлива – на правом. В качестве рычагов использовались две половинки мотоциклетного руля. Бензобак емкостью три литра располагался над карбюратором.

Рабочие чертежи я делал дома, благо вся семья была на даче; их я передал в мастерские студии через 10 дней. Корпус модели был изготовлен из 4-мм листовой стали. Из нее же были выточены опорные катки, ведущие колеса и ленивцы. Гребневые, холостые траки и пальцы гусениц директор фильма умудрился заказать и быстро изготовить на Кировском заводе. С литой башней дело было сложнее. Из металла ее было невозможно быстро изготовить. Выручили студийные бутафоры: увидев, как мы со слесарем-сборщиком обкатываем по территории Ленфильма нашу игрушку без башни, они взялись сделать ее по моим фотографиям. По сути дела, эта башня была как бы крышкой, закрывающей голову и плечи водителя: она плотно входила в круглый проем крыши корпуса и не требовала крепления.

Машина развивала скорость до 18 км/ч, легко разворачивалась, преодолевала препятствия, брала подъем в 30° и могла пробить деревянный забор, построенный из не очень толстых досок. Управлять ею (без башни) было даже приятно. Моя танковая душа испытывала большее наслаждение, чем при езде на гокарте. Вспомнилось, как в 1947 г. в Кубинке офицеры-технари помоложе катались, ради забавы, на немецкой танкетке-торпеде, у которой был электропривод от двух танковых аккумуляторов. Но по плавности хода и простоте управления наш маленький танк превосходил немецкую «торпеду». Появилась мысль превратить малютку-«тридцатьчетверку» в подвижной тренажер для обучения вождению водителей танков. Через год эту задумку я и осуществил в Ленинградском военном округе (об этом будет рассказано в другой публикации).

Недостатком нашей игрушки было только то, что с установленной башней водитель ничего не видел впереди себя. Поэтому впоследствии, на съемках, пришлось прорезать отверстие в днище корпуса, через которое можно было держать курс по меткам, нанесенным на дороге.

Съемки фильма производились в павильонах студии и в Ужгороде. На первых съемках в студии, которые велись в дневное время, Джорогов попросил меня поуправлять танком. Директор завода, на котором я работал, начал ворчать: «Ты что, в артисты хочешь? Думаешь тебе больше будут платить?» Он сам, получая 200 рублей в месяц, платил мне 180. Я попросил Джорогова перенести съемки на вечер или ночь. Это было нелегко, но мое требование было выполнено. А съемочный эпизод был сложным. Танк, раздавив бензовоз и пробив стену солдатского кинотеатра, давя стулья, въезжает в зал. На экране в это время демонстрируется специальным проектором из стеклянной будки подлинная немецкая военная кинохроника тех лет: фюрер с поднятыми кулаками что-то кричит. В этот-то момент и нужно было въехать в экран и раздавить Гитлера. Таков был замысел режиссеров.

Три раза у нас не синхронизировались движения. Почти все бутафорские стулья были раздавлены, и каждый раз все повторялось сызнова. Зал задымлялся, машина старилась грязными мокрыми тряпками, чтобы не блестела, Гитлер начинал орать, и условным стуком по башне мне давали команду двигаться. Пробив экран и стенку, мне нужно было останавливать машину по меловой метке. Если бы я ее проскочил, то свалился бы со съемочного подиума высотой около метра. Только под утро все было закончено. Я, качаясь от усталости, шел по Кировскому проспекту к себе домой на Выборгскую сторону и думал: «И на кой черт я с ними связался?».

На съемках же в Ужгороде снимался эпизод, когда танк (модель) проезжает по деревянному мосту (тоже модели), который тут же рушится. Дело было рискованное, разъем моста удерживался чекой в месте начала разрушения. При выдергивании чеки с помощью длинной веревки мост и должен был обвалиться. По расчету операторов чеку нужно было выдергивать в тот момент, когда третий опорный каток ходовой части танка наезжает на разъем. Но водитель (местный танкист-прапорщик) наотрез отказался участвовать в этой съемке: «А если чеку вырвут на полсекунды раньше, что будет со мной в этом железном гробу с гусеницами?».

Решение было мудрым – танк через мост благополучно (с точки зрения съемок) протащили на тонкой проволоке-буксире, а мост вовремя рухнул. При просмотре фильма даже опытные танкисты не могли сказать, когда на экране появлялся дублер, неотличимый от настоящего танка. Во время последних павильонных съемок на студии известный артист-комик Филиппов, узнав у меня, что за всю работу я получил 250 рублей, сказал, что я дурак. За эту работу нужно было требовать не менее 5000 рублей…

В наше время, когда 100-тонный «Буран» при сильнейшем боковом ветре с посадочной скоростью в 200 с лишним километров в час был с ювелирной точностью посажен на аэродром, когда мы начинаем страдать, если не работает дистанционный пульт управления телевизором, когда системы управления на расстоянии достигли совершенства, описанное решение задачи может показаться смешным, наивным. Но не надо спешить с оценками. Через несколько десятков лет наши теперешние успехи тоже могут показаться детскими нашим потомкам.

Все течет, все изменяется, все совершенствуется. Такова диалектика жизни. Вот только великий подвиг нашего народа, наших воинов, наших танкистов навсегда останется высоким, светлым и неизменным.

Автор: Рем Уланов, Журнал «Танкомастер» №1 - 1998

34.

Я никогда ни на кого не нападаю. Я только защищаюсь.
А вот в жизни вообще никогда не мщу. Вот вообще!
Даже если человек меня достал настолько что нужно ему на спину плюнуть, я просто молча отхожу в сторонку.
Некоторые считают это малодушием.
Но нет! Я оставляю прерогативу отомстить этому ублюдку самой жизни.
Я давно заметил, если я отомщу, то это будет быстро и как-то...хммм...по детски что ли, по сравнению с тем что творит жизнь с моими обидчиками! Ох она их и избивает! настолько, что мне даже иногда своих обидчиков становится жалко. По человечески жалко. Настолько жестоко сама жизнь им мстит за меня.
В общем, я давно усвоил, что нужно просто запастись попкорном на берегу реки. И наступит жесть!
Самая крутая мстя от жизни у меня произошла пару лет назад, с моим Обидчиком из детства. Я буду его называть с большой, потому что мне его реально жалко. Пусть хоть заглавная буква станет ему утишением если он это прочитает.
Немного о наших странных отношениях с Обидчиком: я даже имени его не знал и не знаю до сих пор. он был старше меня, мы в разные школы ходили, но жили в соседних дворах. Но как только Обидчик меня видел - он тут же срывался с места и гнался ко мне что бы избить, унизить, если ехал на велосипеде - отдавить ноги, если я проходил мимо его квартиры - плюнуть или запустить яйцом, и прочая необоснованная ненависть ко мне с какойто оголтелой агрессией.
Я был ребенок, отбивался как мог, с друзьями подлавливал негодяя, но ничекго не помогало. У обидчика него был явный бзик ко мне. Вот только я где-то появлялся в его обозрении, он как бык рвался что бы сделать мне неприятное. И делал явно наслаждаясь моей обидой.
К сожалению я не всегда мог дать сдачи Обидчику. Приходилось терпеть, проглатывая слезы.
Но, я я вырос и стал более заметный центральным парнем на районе, и этот ублюдок посчитал что нападать беспричинно и без основы на меня уже себе дороже. На этом наша совместная история практически была закончена.
Наши дорожки в жизни и разошлись. Я его забыл на многие года. Вот выбросил из головы Обидчика. И славабогу! такое гавно как Обидчик вспоминать - только настроение портить.
Прошло более 15 лет.
Я давно живу за городом, а родители до сих пор в своей городской квартире.
Время от времени навещаю их, и всегда через магазин. Ну что они могут себе позволить на свою пенсию? А я радую стариков вскуснякой, бытовыми приборами, и ремонтными мероприятиями.
Так и в тот раз.
Я как раз сменил авто на новое, черное безпробежное. Думаю обкатаю до города, заодно и родителей навещу. Ну и похвастаюсь, а как же.
Приехал к родителям подкинуть продуктов.
Зашел в магазин, и там мне понравилась одна девочка. Красивенькая, чего уж там. Начал клеить. А она возьми да и склеилась!
Покупаю пол тележки продуктов родителям, и пол тележки винчика-сыра-вкусняшек для нашего совместного приятного времяпрепровождения с ней, потому что она сама хочет заморочится с незнакомым презентабельным музЧиной.
Выхожу из магазина с девушкой под локоточек. Трещу ей с юморком да без устали, что мол, сейчас навестим моих родителей, я отдам им продукты, а потом поедем ко мне на дачу. ты не переживай, у меня там полный комплект: свой бойлер, так что есть всегда горячая вода, генератор, так что электричество не зависит от природы, полный евроремонт и отличная мебель, теплый санузел не во дворе, свежие полотенца ... и простыни. Если тебе будет необходимо что то, то свожу в сельмаг, там есть все - от гигиены до продуктов. Так что выходные проведем у камина на ковре попивая полусладкое... Открываю машину, вгружаю продукты. Девочка садится на пассажирское, я иду на водительское, хищно потирая руки.
И тут вижу ЕГО! Ага, того самого. Обидчика из детства. Имени которого даже никогда не знал.
Какое-то поношенное рванье, в руке крепкое пойло для быдла, да и сам выглядит престарелым хиппи. во второй наверно найденая на помойке коляска с личинкой, у которой явно Альцгеймер проявился раньше времени. Орет мол усралось. Рядом с обидчиком его баба. дада, именно баба, а не жена, или женщина, или еще какой синоним. Это ж блин столько надо было выпить пойла для быдла что бы заделать ей личинку?
Реальный тираннозавр - здоровое неопрятное тело в леопардовых лосинах, перетянутые в обтяжку свисающие телеса, пасть черноротая, что то там орет на этого чувака, перерыженые клочковатые явно давно не мытые волосы, и сцуко килограмм 150 чистого сала. А голова меньше сиськи. Страх! Ейбогу я заметил у нее как растопленое сало вытекает на оголённые короткие рученки, выглядывающие из под топика с титаником. Ужас!
И тут мы встретились взглядами с Обидчиком.
Он меня узнал. Я его тоже. И вот именно для него это был шок!
И в этот момент я понял, почему никогда ему не мстил за испорченное детство.
За меня отомстила сама жизнь.
КАК ОН НА МЕНЯ ПОСМОТРЕЛ! Это было одновременно жалось к себе и зависть ко мне. Он до сих пор остался жить в квартире покойных родителей, я же своим живым родителям всегда делаю подарки. И он как житель соседнего двора знает об этом. Я на машинке неженат рассказываю юной прелестнице как мы отлично проведем время на даче со всеми удобствами, а он будет сидет перед старым телеком в одутловатых труселях и алкоголичке слушая вопли личинки и тиранозавра с пивом в руке.
И я это увидел.
У него в глазах было... даже не знаю как назвать. Исступление что ли. От его тупорылой жизни и безысходности бытия до самой смерти. И зависть. Лютая неприкрытая ничем зависть к моему образу жизни, и еще...не знаю как назвать... обида на самого себя что у него был шанс не чмырить меня а со мной дружить. Ведь во оно как в жизни то обернулось!
И мне в этот момент стало его жалко! Искрене по настоящему сильно жалко!
Думаю он это увидел в моем взгляде. Жалость к нему и прощение за его поведение.
Потому что ТАК отомстить за меня могла только сама жизнь!

35.

Знакомая в отрочестве отдыхала на бабушкиной даче, каждый день бегала с компанией купаться на реку мимо давно заброшенной, полуразрушенной церкви. Это середина 80-х где-то. И вот однажды возвращаются они поздно вечером - а храм издалека стало видно, весь воссиял, ярко горят окна и дыры в стенах. Зашли внутрь - пылает там сотня свечей, и никого вокруг. Кто поставил и зачем - неведомо, кругом глушь. В следующие вечера это маленькое чудо не повторилось, забылось на годы.

Когда девочка подросла, она поступила на филфак МГУ из-за любви к литературе, но обнаружила там мерзость полнейшую - поголовное табакокурение и коноплекурение, алкоголизм и беспорядочные половые связи. Это было самое начало 90-х. Шокированная первокурсница навела справки, а где еще в России кроме МГУ можно получить качественное филологическое образование без соблазнов спиться, скуриться, сколоться, свихнуться и подхватить букеты.

На то время центром сбора уцелевших Сил Добра, в том числе и вполне атеистических, стала московская Православная академия. Туда и перевелась эта первокурсница после первого же семестра. Пришла в восторг от этих людей - что педагогов, что студентов. У нее появилась лучшая подруга. И вот они разговорились как-то о чудесах. Подруга вспомнила:
- У меня только одно чудо в жизни было, да и то вполне объяснимое без всяких божественных вмешательств. Лет в 10 я застудилась сильно, началось что-то вроде ревматизма. Сколько ни таскали меня по врачам, ничего не помогало. Кто-то посоветовал родителям деда-пасечника, он укусы пчел ставил, и вроде вылечивались. Ну и отвезли меня к нему на неделю. Купаться мне было запрещено, по лесам бродила. Из детей там только дачники московские были - наглые, шумные, я их сторонилась. Любила проходить мимо храма на берегу. Молилась там на всякий случай, чтобы вылечиться наконец. Жалко мне было этот храм - пустой он стоял и темный. И вот однажды - как будто голос во мне прогремел: жалко тебе, что храм темен? Ну так возьми и засвети!

И в самом деле, у деда-пасечника свечей было столько, что он уж не знал, куда их девать. Дед по своему закону жил - выжал мед, вылепил свечи, кому-нибудь да сгодится. Ну и я попросила, выдал вволю. Пошла в храм, расставила и зажгла все. Пожара не боялась - все, что там могло сгореть, давно сгорело. Но запылало так, что самой стало страшно. Возвращалась на пасеку, когда стемнело уже, издали оглянулась - а храм стоит светел, издалека виден, красиво так. Вот и всё мое чудо - что свечи сама зажгла, и что хворь с тех пор не возвращалась. Скорее всего, просто совпадение, а вылечил дед своими пчелами.

Подруга глядела на нее ошеломленно. Наконец вымолвила:
- Пески, начало августа 1984, день Ильи-пророка?
- ... Ну да. А ты откуда знаешь?!

36.

Он сел на соседнее сиденье в поезде Нюрнберг – Мюнхен. Я заподозрил в нем русского и собирался заговорить, когда у него зазвонил телефон.

– Привет, Катенька! – сказал он в трубку. – Всё в порядке, еду в аэропорт. Вечером вас увижу. Лего купил, куклу тоже купил. И тебе кое-что купил. Нет, даже не намекну, терзайся в догадках. Тебе понравится. Всё, целую. Куда? Дома расскажу, а то тут сосед подслушивает.

– Жена? – спросил я.
– Жена. Не поверите, каждые три месяца езжу в командировку и каждый раз не могу дождаться, когда вернусь. Так скучаю по ней и детям, хоть не езди. Но нельзя, работа хорошая, я кормилец.
– Такая любовь редкость в наше время. Как же вам так повезло?
– А давайте расскажу. Вы ведь тоже до Мюнхена?

По-видимому, Deutsche Bahn располагает к дорожной откровенности не хуже российской плацкарты, так что я выслушал его исповедь, которую и постараюсь передать.

– Началось с того, что приятель позвал меня на шашлыки. Я не любитель незнакомых компаний, но Сереге очень надо было, чтобы кто-то его отвез, а я был идеальной кандидатурой: с машиной, почти не пью и в тот период совершенно свободен. Мама и бабушка пытались меня с кем-то знакомить, но я отказывался, искал ту единственную.

Приехали. Я шапочно кое с кем познакомился, сгрыз шашлык и вскоре заскучал от пьяных разговоров. Решил, чтобы не терять напрасно целый день своей единственной жизни, пойти порыбачить, там Ока недалеко. Полез в машину за удочками, и тут ко мне подошла девушка. Карие глазищи на пол-лица, пухлые губы, бюст, талия. Брючки в обтяжечку. Спрашивает:
– Вы на речку? Возьмете меня с собой? Хочется погулять, а не с кем, все уже пьяные. Я, кстати, Катя.
– Максим, – говорю.

В общем, рыбе в тот раз повезло. Четыре часа мы бродили по берегу, и четыре часа не смолкал разговор. Нашлись общие интересы, и так она увлеченно слушала, так меня подхватывала на полуслове, что я не мог оторваться. Вернулись в компанию, когда уже стемнело. Серега мой накидался до полного нестояния, его уложили ночевать. Остальные были немногим лучше. А Катя получила СМС и сказала, что ей срочно надо в Москву. Что-то там с отцом, то ли упал с лестницы, то ли просто плохо стало. Я, конечно, предложил отвезти, по дороге мы еще говорили. Телефон не дала.

Наутро я стал играть в Шерлока Холмса. Через Серегину соцсеть (инстраграмма тогда еще не было, но что-то ж было, то ли фейсбук, то ли ВК) нашел участников шашлыков, с кем успел познакомиться, перерыл их друзей и друзей друзей. Катю не нашел. Но дня через три она написала сама, нашла меня тем же способом. У меня, в отличие от нее, был открытый профиль. Предложила погулять в Коломенском. И опять четыре часа разговоров и поцелуй на прощание. Всего один поцелуй, но такой, что розовый туман в голове не отпускал потом очень долго.

Начали встречаться, но над ней витала завеса тайны. Если я звал ее куда-то, она почти всегда была занята. Если звала она, я бросал все свои дела и ехал. Чем мы занимались? Гуляли, катались по Москве, где-то ужинали, иногда шли в клуб или на концерт. Платил всегда я, но это не напрягало, было в рамках моих доходов. Напрягало то, что через месяц я по-прежнему не знал, где она учится и работает, с кем живет – иногда говорилось, что с родителями, иногда – что снимает квартиру с подругой. Даже фамилии ее не знал, мы переписывались в мессенджере, где она фигурировала под ником. «В женщине должна быть загадка» – отвечала она на все попытки проникнуть в ее жизнь глубже.

Когда меня стала тяготить такая неопределенность, она вдруг спросила:
– А чего ты меня никогда в гости не зовешь?
А я звал десять раз, она всегда отказывалась. В тот раз не был готов к приему гостей, дома был, мягко говоря, холостяцкий беспорядок, но не упускать же такой случай. Еще в лифте она прижалась ко мне всем телом, а когда вошли в квартиру, стало уже абсолютно неважно, где у меня что валяется и сколько мышей повесилось в холодильнике. Я не пуританин, много чего умею с девушками, но что она тогда со мной вытворяла – некоторые элементы я даже в порнухе не видел. Ночевать не осталась, опять срочные дела. А я снова был готов на всё, лишь бы это однажды повторилось.

Повторилось всего пару раз, чаще она ограничивала меня прогулкой и ужином, а еще чаще писала, что очень занята. Постепенно общение сошло на нет. И вдруг, после двух месяцев молчания, она пишет: «У моей подруги день рожденья, они сняли коттедж в Подмосковье, поедешь со мной?» С ней, к ее друзьям, с перспективой провести ночь вместе – ну конечно, нечего даже спрашивать.

Коттедж оказался аж в Ярославской области, но ладно, доехали. Куча машин во дворе и за воротами, толпа людей в доме. Все радостно кидаются обнимать Катю, она там душа общества. На меня поглядывают с недоумением. Когда наелись-напились и расползлись по дому маленькими группками, я случайно услышал кусочек разговора Кати с именинницей. Ну как случайно – крутился в пределах слышимости от нее, можно сказать, что подслушивал. Надеялся что-то о ней узнать.

– Что за Максим? – спросила именинница. – А как же Толик?
– А что Толик? – возмущенно ответила Катя. – Нет никакого Толика, забудь. Был и сплыл. Я свободный человек, что хочу, то и делаю.

Она оторвалась от подруги и нашла меня. Прижалась всем телом и шепнула, что наверху есть прекрасная спальня... надо ее срочно занять... и чтобы я принес из машины ее вещи.

Я оделся и вышел во двор. Подошел к своей машине, достал Катину сумку и рюкзачок. У нее был очень приметный рюкзак, кислотно-оранжевый, с брелоком в виде плюшевой коалы. Тут подъехала Ауди, из нее вышел какой-то хмырь на голову выше меня, посмотрел на рюкзак.
– Ты, что ли, Катю привез? – спросил он мрачно.
– Ну, я. А что?
– Привез и молодец. Давай ее вещи и вали отсюда, чтоб я тебя больше никогда не видел.
– А ты, стало быть, Толик? – догадался я.
– Толик.

На этом месте рассказа мой попутчик вдруг замолчал и уставился на проплывавшие за окном баварские деревеньки. Я некоторое время ждал продолжения, потом не выдержал:
– А дальше что? Давайте угадаю. Вы бывший десантник и прописали этому Толику ижицу?

Максим молча помотал головой.

– Значит, он вас отметелил, а Катя потом приходила в больницу?
– Тоже нет. Я отдал Толику ее вещи, сел в машину и уехал. Я вдруг понял, что означала вся ее загадочность. Она просто держала меня в резерве. Встречалась со мной, когда не ладилось с Толиком или он был занят. И даже если сейчас Толик действительно получил отставку и я перешел из резерва в основной состав, это ничего не изменит. В запасе появится какой-нибудь Алик, Славик или Гарик. Прямо из машины я позвонил бабушке и взял телефон внучки Марьи Петровны. Через неделю я пригласил эту внучку в ресторан, а через месяц сделал ей предложение. По совпадению она тоже Катя. У нее, конечно, нет таких чудесных глаз, и фигурка попроще, и в разговоре поначалу возникали паузы, и в сексе ее пришлось всему учить. Зато никаких тайн и никаких Толиков.

37.

Два года сюда не писал. Мне друг сказал: «Как ты по-русски пишешь, лучше совсем не пиши». Я и не писал, хотя иногда получались безумно смешные случаи. А в марте познакомился с русской женщиной, очень культурной. Она Навальному помогала, и пришлось в Грузию уехать, чтобы не посадили. «Давай, - говорит, - я тебе русский усовершенствую за небольшие деньги». И усовершенствовала. Теперь снова писать буду.

Есть у меня друг Вано. Его жена хотела машину водить. Я не понимаю, зачем грузинской женщине машину водить. У нее муж есть или братья, если нет мужа. Но этой очень хотелось самой. Пошла в автошколу, сдала на права. В прошлые выходные поехали мы на Тбилисское море. Туристов там сейчас мало, а вино и шашлыки-машлыки как всегда. Когда возвращались, мы с Вано почти трезвые были, но не совсем. Манана, это его жену Манана зовут, говорит: «Вано, ты пьяный, давай я машину поведу» и повела. Пока ехали протрезвели от ужаса, но доехали живыми и в аварию не попали. Когда из машины выходили она мужа спрашивает:
- Сколько ошибок я сегодня сделала?
- Чемо карго, - отвечает Вано, - ты сделала только одну.
- Какую?
- Села за руль.

38.

Есть такое интернет-сообщество "онкобудни". Его участницы - женщины, которые перенесли рак или борются с ним прямо сейчас. Они там как могут помогают друг другу, обмениваются опытом, контактами врачей, диетами, просто словами поддержки, короче - живут. Кто год после диагноза, кто три-пять, а кто и десять-пятнадцать. Они не считают, что если не удалось вылечить рак навсегда, то всё было зря и сопротивление бесполезно. Если удалось продлить жизнь хотя бы на год, то это целый год. 12 месяцев, 52 недели, 365 дней, 8760 часов. Рассказывает киевлянка Людмила Пухляк, основатель сообщества.

Я, кажется, не рассказывала эту историю. Рита была боец, каких мало. Она перепробовала кажется все, что было в арсенале докторов, и побывала везде. Ее рак постоянно рецидивировал, а она пробовала и находила на него новую управу. И в какой-то из дней 5 лет назад мне написала знакомая: "Рите надо сделать повторную гистологию, а блоки ее (то есть образцы опухоли) остались в Лисоде (киевская больница), ты не знаешь, как их забрать и передать в Москву?". Казалось бы, простая задача, но не в нашем же неспокойном мире. На дворе 16-й год, между нами нет никаких сообщений, кроме поездов - ни одна служба доставок не работает. Больница отказывается отдавать биоматериалы незнакомым людям без доверенности. Мы лихорадочно ищем выход.

Первой сдалась больница и передала блоки моей знакомой, которая тогда там лежала. Ее мама ехала от нее и мне надо было сделать простую вещь - выйти в условленное место в оговоренное время и забрать пакет. Я прихожу и жду... 15 минут, полчаса, час... замерзаю, как цуцик. На трассе случился сумашедший затор, через полтора часа приезжает совершенно измученная женщина, очень извиняется за то, что случилось никак не по ее вине.

Курьерку никакую не нашли, поэтому я решила, что на следующий день приеду к поезду и уговорю проводника или проводницу взять пакет, хотя в тот момент это ужасно строго запрещено. Я просыпаюсь, а на улице то, чего 13-го ноября быть не должно - снегопад! Сыпет снег, сыпет и сыпет и к вечеру город стоит весь. От меня до вокзала 20 минут тролейбусом, но тролейбусы перестали ходить, такси вызывать бесполезно и я, лихорадочно найдя зимнюю одежду, пробираюсь через сугробы к метро.

Доезжаю до вокзала и по дороге думаю о том, что кажется всё таким странным и сложным, как будто кто-то хочет мне сказать - на фиг тебе оно надо? Я нахожу поезд и обхожу все вагоны от головы до хвоста, прошу каждого проводника/проводницу и мне все отказывают и шикают на меня так, будто я самая страшная террористка на белом свете.

Я стою на пероне перед этим поездом, всё в снегу, и я вся в снегу и я плачу. Плачу обо всем на свете - о том, что есть рак, о том, что есть война, о том, что нам так сложно услышать и помочь кому-то. Каким-то чудом я собралась и перестала рыдать. Посмотрела вокруг и увидела женщину, которая курила перед отправкой поезда. И я не знаю, что меня подтолкнуло к ней. Но я подошла и сказала: "Помогите мне, возьмите с собой маленький пакет, его очень ждут в Москве". Она вначале испугалась и отказалась, а потом на минутку так замешкалась, посмотрела на заплаканную меня и спросила - "а что там?" - "Там блоки из больницы, по которым нужно сделать гистологию..." - начала я и осеклась - откуда нормальному человеку про это знать? - "Понимаете, у моей знакомой рак и чтобы ей подобрали лечение, нужны вот эти штуки." И тут случилось что-то. Между нами как будто рухнула стена. "Давайте, я отвезу их. Запишите мой номер телефона." - номер не русский и не украинский, показала паспорт, она оказалась гражданкой то ли Великобритании, то ли какой-то другой страны, а потом она быстро так заговорила: "Я теперь понимаю, что сегодня случилось. Я летела в Москву, мне очень туда надо, а нас посадили здесь и мне пришлось из аэропорта ехать на вокзал, покупать билет на поезд, слава богу были места. Я курила тут и думала: что за невезение такое? А тут вы. У меня мама умерла от рака и я понимаю очень, как это важно. Видимо, я здесь оказалась для того, чтобы отвезти этот пакет".

Я отдала пакет, отправила девочкам в Москву контакты, номер вагона и время прибытия поезда. Еще раз заплакала. Шла назад через снег и думала о том, как удивительно иногда изворачивается пространство, и сколько сложных переплетений случилось в том, чтобы к Рите приехал этот маленький пакет, который мог дать ей еще один шанс. Я, кстати, так и не знаю, получилось ли что-то толковое по тому анализу для нее, но с тех событий она прожила еще 2,5 года. А меня эта история изменила. Это была какая-то такая ключевая точка, когда что-то во мне щелкнуло и стало на место - именно в тот момент приняла, что как бы что-то туго ни шло, но я какая-то деталь в этой картине мира, которая добирается до тех, кого пересадили с самолета на поезд...

39.

Идеи поздравлений на днюху супруга? Да запросто.

"С днем рождения!" - сказала жена и распахнула дверь спальни. В нее вошли: дюжина веселых девиц в полупрозрачных накидках наложниц на смотре у султана, за ними ансамбль цыган с медведями, ведя под уздцы коня.
- Что это?! - оторопело спросил муж.
- Решила подарить тебе праздник жизни. Сегодня ты можешь трахать всех! Но и все тебя.

Нелегкое раздумье. Девицы хороши, но есть некоторая обеспокоенность по отношению к цыганам, медведям, и особенно к коню.

- Да пошли вы все на ... !!! - отчаянно орет муж. Включаются репликаторы многократного эха. Жена сдергивает занавеску с подарка - экрана на всю стену. На нем аплодируют друзья, родные и близкие. Скупо улыбается теща-затейница.

40.

Эту историю мне напомнил вот этот комментарий:

« crystalviper• 30.10.21 16:35
А куда Вове эти деньги девать ? У него и так все кого он лично знает уже миллиардеры. Чего народу раздать что бы он себе жрачки купил ? Ага а на сытый желудок ненавидеть Запад совсем не хочется .»

Когда то давно, очень давно, отгрузил наш завод на Магадан пятьсот кубов пиломатериала не обрезного. По факту, ничего неординарного, да и рекламацию по нему предъявить довольно сложно. Это конечно не «горбыль», но и хорошего слова об нем не скажешь. Да и пара командировок до этого с комплектами домов, в этот Магадан, показала мне, что идет он в основном на дрова. В общем ничего плохого я не ожидал. Но как говорится, беда пришла откуда не ждали. Ведь до Магадана только морем, морской фрахт, как не крути. Суденышко для пяти сотен кубов конечно небольшое, но простой его стоил денег. А начальник биржи, где-то что-то проворонил и один вагон, чуть меньше пятидесяти кубов был обвязан в две нитки, вместо трех. А для морских перевозок это недопустимо. В общем приходит с порта телефонограмма, типа, судно на простое, отгрузка приостановлена в связи с тем то и с тем то, срочно высылайте представителей. На заводе небольшая паника, кого послать. Директор подумал, ведь начальник биржи женщина и вызвал меня. Мол, ты за снабжение и сбыт отвечаешь, ты и езжай. Возьми пару человек, изыщи на месте проволоку и сделайте эту гребанную третью нитку. А то они сейчас нам насчитают. В общем завтра или послезавтра вопрос закрой, но лучше завтра. Возьмите уазик главного инженера и гоните. Вот тут история и началась.
-Николай, поедешь со мной и Витька возьмем. - я выбрал самых работящих и не пьющих. - идите получайте командировочные и вперед.
-Мне командировочные не дадут! - уперся Николай.
-С какого хрена? - опешил я.
-Я заявление написал чтобы все деньги которые мне причитаются переводили на книжку.
-Ну так сними с книжки, всего то делов, а бухгалтерия перечислит.
-Не могу, книжка у жены, на ее имя.
-Ладно, хрен с ним, я получу на всех, а потом разберемся, когда приедем, - произнес я, но разговор мне запомнился.
До порта, почти четыре сотни километров, по не очень хорошей дороге. От нечего делать я понял, что спасет только разговор, ну и спросил у Николая:
-Так как ты, Коля, до такой жизни докатился? Это ж получается что жена тебя по тяжелой прогнула, ты подкаблучник что ли?
-Почему подкаблучник?! - опешил он, - я же сам так решил. Не сразу конечно, со временем.
-На машину что ли копишь?
-Да нет, я машины не люблю, от них один геморрой. После первой зарплаты я с коллегами решил эту зарплату обмыть. Ну и дообмывался так, что утром проснулся в какой то канаве. Весь в грязи, денег какая то мелочь в карманах. То ли пробухали все, то ли потерял где-то. Но хорошо хоть не зима, а то еще бы инвалидом остался.
-Это не исключено, если так бухать. Что спокойно не получается что ли? Обязательно надо до свинячьего визга? Рылом в канаву?
-Да и по другому тоже не очень хорошо, - тяжело вздохнул он, - когда следующий аванс был, ну все скинулись, я конечно тоже, что же мне от коллектива отставать. Но первый опыт показал, что надо как то по другому. Поэтому когда бухнули, я в споры и разговоры вступать не стал, оделся потихоньку и домой. Иду, никого не трогаю, слышу — мужик дай закурить! Я смотрю, ребята молодые, человек пять, я их даже нахер не успел послать. Часа через два оклемался. Потом в больнице сказали, что два ребра сломаны и переносица. Ну естественно и от аванса в карманах ничего. Я задумался, может зря я домой поперся, сидел бы с мужиками, может все бы и ничего. В канаве у меня хотя бы ребра целые были и нос.
-Коля, ну разве так бухают. Культурные люди, едут к какой нить подруге, пьют в объятиях и поцелуях. И главное туда приходят трезвыми и уходят тоже протрезвев. И никаких тебе канав, никаких дай закурить. - Николай тяжело вздохнул и посмотрел на меня очень внимательно и опять вздохнул. - Что не так? - не понял я.
-Да так на третий раз и было, - опять тяжело вздохнул он, - так мы и сделали. Всей компанией ввалились в женскую общагу. Бухали в объятиях и поцелуях, к утру, денег все равно не было. Этих девок там почти сотня, бухают так, что мы и рядом не стояли. В общем, денег нет, а трепак есть. Но я об этом потом узнал, позже, когда уже свою Надьку наградил. Она до сих пор вспоминает как мы семейную жизнь начинали. Замахивается и бьет всем, что у нее в этот момент в руках есть. Эмоциональная. Так и пришлось женится, она же истерику закатила, типа, кто меня теперь замуж возьмет после твоих подарков. Ну мне пришлось сказать — я. Вылечились и расписались. А я сразу на нее сберкнижку и оформил. Ну а зачем мне деньги? Зачем?
-Ну так то да, да! - задумчиво протянул я. - действительно, зачем?

Так вот может и этот crystalviper этого не понимает, а Вова ему просто жизнь спасает. Чтобы не умер где в канаве, не был избитым и без трепака. Я его спросил, может ты как то по другому хочешь деньги использовать, может бизнес какой построить, типа платного туалета на проходном месте. Но он молчит, хотя в своих требованиях очень настойчив. А может человек то неплохой, просто не понимает пока.

41.

Задача:
Допустим, я заняла у тебя 100 рублей.
Пошла в магазин и потеряла их. Встретила подругу. Взяла у нее 50 рублей и купила две шоколадки по 10. У меня осталось 30 рублей, я отдала их тебе. И осталась должна 70. И подруге
50. Итого 120. Плюс 2 шоколадки. Итого
140! Где 10 рублей?!

42.

А расскажу-ка я про Джона.

1.
К середине девяностых в Москву слетелись в жажде наживы все флаги, но в основном, конечно, звездно-полосатый, который исторически пользовался приязнью Горби. В одну из американских фирмочек с разбегу влетел и я. Ставка инженера в полторы штуки уе приятно контрастировала с аналогичной местной вакансией, за три-то сотни деревом.
- ...Джон, к вам бандиты! - веселый звонкий голос в интеркоме.
- Fifteen minutes, я заньят, Наташа, сделай им коффи.
Выхожу из шефьего кабинета, на полном серьезе сидят трое в цепях, с чашечками, ждут аудиенции. Американцев тогда крышевали и конторские, и менты: не забалуешь.
За неделю я с инженера взлетел до Господина Технического Директора - Джон был сильно удивлен наличием серьезных технарей в нашей соломенно-глиняной пластилиновой местности; впоследствии инженеров набирал уже я. Одним из них был весьма толковый прогер Гена - толковый-то да, но подорванный на бутылке. Как-то Джон на вечернем "митинге" спрашивает, что с сайтом, который должен уже неделю работать. Я, уставший периодически отмазывать Генку, рубанул: - Да блин. В запое он. Ни стыда ни совести, такую работу профакивает.
- Так, стоп. - Джон потыкал кнопки карманного переводчика. Поднял бровь. Взял мышь, покнопал в инете. Округлил глаза и выдал: - В английском языке отсутствуют термины "запой" и "совесть". Объясняй.
Встал, вышел в приемную, сделал два коффи, достал вискарик, усадил меня на диван, уселся насупротив. Болтали - долго.
Назавтра тренинги для продажников закрылись. Открылись через две недели - с русским, а не привозным, "тьютором" и программой, которую писал лично Джон, все эти две недели. Позже, еще тепленькую, эту программу он успешно впарил еще десяти аналогичным конторкам и грозился отчислять мне роялти с продажи книги, которую засел писать на тему Russian Psychology. Но - не срослось.
Портретно напоминая Дедушку Ленина - бородка клинышком, прическа скобкой вокруг лысины, - Джон отличался баскетбольным ростом и литым бюргерским брюшком, что сыграло ему не на руку. А на ногу. В первые весенние деньки шеф вдребезги размозжил себе колено о крылечко собственного офиса, не будучи осведомлен, что чистить снег в Москве не принято. Южанин, что взять.
Дня через четыре прямо из больницы он улетел на родину, протезировать сустав. А вместо Джона хозяйка бизнеса прислала нам невестку своего сына - молоденькую, глупую и довольно вредную девку, принципиально не желавшую учить ни слова на русском. С таким "executive directorом" я предсказуемо не сошелся и вскоре отчалил строить собственный бизнесок. Переписывались мы с Шефом еще несколько лет.

2.
Этой весной, шагая в составе комиссии по локомотивному депо заказчика, я с недосыпу споткнулся о циклопический паровозный болт. Шипя от боли, присел вытереть кроссовку салфеткой и - осенило: Знак. Завернул болт в ту же салфетку и беспардонно его спиздил. У себя в мастерской тщательно отчистил Болт от песка, солидола и ржавчины. И назавтра, на глазах всего офиса, возложил сей Болт на работу.
Покнопавши в инете, через час (вот он - Знак) нашел в airbnb чудо - скромную виллочку чуть севернее Бодрума! в пик сезона!! - и немедленно снял ее на месяц.
Стою в бассейне по плечи, усиленно делаю вид, что поддерживаю дитя под брюшко: младшая вчера бросила нарукавники и отлично плавает, но - только если знает, что я ее держу.
Между чадом и мной, отфыркиваясь, всплывает коричневая голова с белоснежными бровями - Sorry! - Sorry! - и вдруг глаза жилистого старикана становятся знакомо круглыми. - Билл?! - Джон?!!
Оказалось, Джон уже полтора года арендует дом в том же кондо и, что немаловажно, после дня рождения в его кладовке пылится добрая половина ящика калифорнийского пино-нуар. Дважды приглашать меня не пришлось. Болтали - долго. И не раз.
Джон похвалился, что в свои 83 года имеет с десяток некрупных бизнесков по всему миру, от сборки скутеров в Китае до пары ферм вот тут, в Турции, живет где вздумается и особо не парится о доходах. Миллионов 5-8 в год выходит, ему вполне хватает, мидл-мидл класс. А я?
А что я... по пьяни русского человека, понятно, рвет на политику. Рассказал, во что превратилась страна, при рождении которой он присутствовал, про развал образования, медицины, чебурнет, цензуру. Рассказал, что за витриной любого АО или ГУПа скрипит ржавый советский тепловоз или водокачка, старше меня, который ежедневно латают за свой счет сами нищие работяги, короче про весь совок, в который мы скатились.
По мере моих разглагольствований с Джона постепенно сползла фирменная американская улыбка. Когда я переводил дух, он меня припечатал:
- А ты не поумнел, Билл.
Я вскинулся было, но подумал и притих.
- Помнишь, мы полночи сидели с кофе и виски, когда ты сказал мне про Совесть и Запой? Я тогда перечитал половину ваших классиков и помалу начал понимать, что к чему. А ты, похоже, не начал. Или, думаешь, я не читаю новостей? Читаю. Что ты хочешь? Чего тебе недостает?
- Покой и воля! - я было попер, размахивая бокалом, пафосно цитировать Наше Всё.
- Не выпендривайся. Тебе, конкретно тебе?
- Ну... возможность жить по потребностям, и чтобы первый же блатной не имел возможности отобрать у меня нажитое, и чтоб мне не врали из каждого утюга. Человеческое образование детям и...
- Стоп. Ты хочешь в Советский Союз, в котором вырос. Но - большинство ваших людей и так уже загнали в макет Советского Союза! Им врут из телевизора, что всё прекрасно, им обрезали внешние СМИ, они в изрядной мере ничего не делают и получают жалованье, небольшое, но с голоду не умрешь, а то и стащишь что на работе. При этом у них есть свобода тихонечко, на кухне, ненавидеть Путина и правящую партию. Стандартная советско-российская шизофреничная жизнь, со времен Щедрина и Царя-Гороха: жизнь на два лица, одно домашнее, одно для начальства. Ты этого хочешь? Живи так, что тебе мешает?
- Тварь ли я дрожа...
- Нет, не имеешь. Ни в одной стране мира. Если ты клоп, на тебя наступят. Если ты слон, в тебя засадят крупным калибром. Помнишь Анатолия?
Помню, финдиректор нашей конторки. Впоследствии немелкий банкир. Земля пухом.
- Ты хотел бы стать олигархом? Ты мог, тогда, в девяностые. Ты не был дураком. Почему не стал?
- Боги упаси. Жестокость не мое. Вообще, не воин.
- Совесть, иначе говоря, да? Олигархи, чиновники - они живут снаружи загона, который последние 30 лет строился для плебса. Они - фермеры, плебс - шерсть и мясо. Так было везде и всегда, все довольны: совок, как ты сказал, привычен уборщику, а вырезка под соусом - олигарху. Какие у тебя с этим проблемы? Образование, говоришь? Ты не тянешь приличную школу? Но ты тянешь месяц в недешевом углу Турции. Логика?
- Да тяну, тяну я школу. А остальные?
- Кто остальные? Домашнему скоту образование не нужно и даже вредно. Образованный скот начинает думать. Опять - совесть, Чернышевский и прочая ересь? Или ты заботишься о детях олигархов? Билив ми, они сами о них позаботятся.
Долго помолчали.
- Я знаю, что тебе хотелось тогда и хочется сейчас. Быть средним классом, как я. Не олигархом, но и не мясной коровой. В твоей стране так не получится, читай наконец классиков так, как прочел их я, а не как вдолбила тебе твоя учительница сорок лет назад.
- Кому в цивилизованном мире нужен гастарбайтер из глиняно-соломенной страны, немолодой и детный? Ты же об этом?
- Об этом, но ты говоришь про Европу, вы, русские, уперты почему-то только в нее. В Европу тебе поздно.
- Азия?!
- Может быть. Приезжай зимой ко мне на Филиппины.

Умный дядька Джон. Очень умный. А чем черт не шутит... и приеду.

(c).sb.

43.

Как мы с подругой прикольнулись...
В коробку из-под стирального порошка насыпали сахарную пудру, а во флакон из-под шампуня налили йогурт. Сели в автобус. Я достаю из сумки коробку порошка и ем из нее. Подруга вздыхает и укоризненно говорит:
- Сколько раз тебе повторять: запивай, а то потом изжогой мучиться будешь.
И протягивает мне флакончик шампуня...

45.

Многим из вас знаком портрет Веласкеса (http://images.vfl.ru/ii/1631975960/f6195a1f/35910910.jpg
), на котором изображен мужчина с проникновенным взором. Но немногие знают, какая удивительная история стоит за этим великим полотном.

Их было двое братьев: Диего и Себастьян. С детства мальчишки знали, что станут художниками. Не было для них ничего прекраснее, чем утащить из мастерской отца пару банок акриловой краски и до утра малевать под одеялом, в темноте, при свете одной лишь слабенькой восковой свечи.

Но отец и слышать не желал об увлечении своих сыновей. У него была хлебная должность в Севилье: он гримировал покойников. А Диего и Себастьян не желали следовать по его стопам. Их властно звала к себе настоящая жизнь.

Целых пять лет мальчики стояли на паперти возле собора Санта Мария де-ла-Седе, и наконец собрали достаточно денег, чтобы отправить одного из них учиться в Королевскую академию живописи в Мадриде. Но только одного! Что же делать? Они решили бросить жребий. Длинную спичку вытянул Диего. "Что ж, как говорят у нас в Севилье, latrante uno latrat stati met alter canis, что означает: светя другим – сгораю сам", – сказал ему напоследок Себастьян и благословил брата.

"Клянусь тебе, я вернусь в Севилью, едва закончу обучение, и тогда настанет твоя очередь овладеть великим искусством живописи", – пообещал ему Диего.

Мальчики, плача, обнялись и простились.

Прошло восемь лет. Однажды перед процветающим домом придворного гримера остановилась роскошная карета, запряженная шестеркой великолепных першеронов. Из нее вышел Диего Веласкес, прославленный живописец Мадрида.

– Мать! Отец! Себастьян! Я вернулся! – крикнул он.

В честь старшего сына Веласкесы устроили торжественный пир. Все поднимали тосты в честь Диего. "И Ме-ни-ны! И Ме-ни-ны" – скандировали гости, восхваляя великую картину, которую Диего преподнес жене короля Испании Филиппа Четвертого Кристине. Наконец поднялся сам Диего.

– Дорогой брат, – сказал он и положил на стол пачку облигаций. – Это я скопил для тебя за годы своего обучения. Я брался за любую работу. Я разрисовывал вывески. Я красил потолки. – Голос его прервался. – Но это все не важно. Важно, что теперь ты, мой милый Себастьян, тоже сможешь поехать учиться и станешь художником.

Наступила тишина. И вдруг все увидели, что по лицу Себастьяна текут слезы.

– Почему ты плачешь? – тревожно спросил Диего.

Вместо ответа Себастьян поднял свои руки.

– Поздно, – сказал он. – Прости, брат! Мне нечем держать кисть.

Диего зарыдал.

– Тогда, – сказал он, – тебе будут каждый день, где бы ты ни был, приносить от меня цветы.

Прошло больше двухсот лет. Диего увековечил Себастьяна на картине, которую он назвал просто: "Картина". Но люди, в чьих сердцах живет Любовь, переименовали его в "Портрет брата".

А в тени за сидящим Себастьяном спрятан букет черных тюльпанов – цветов, символизирующих братскую самоотверженность.

(c) Елена Михалкова

46.

На кухне теща стряпает пельмени. К ней подходит маленький котенок и просит у нее мясо:
Мяу, мяу!
Теща отпихивает его ногой:
Отстань!
Котенок опять подходит и опять просит мясо
Уйди! отпихивая ногой, кричит теща.
Кот снова за свое. Теща, разозлившись, отшвыривает его ногой.
Заходит на кухню зять. Теща:
Садись, любимый зять, я тебе пельмешек настряпала!
Зять садится за стол, теща накладывает ему пельмени. К зятю подходит котенок и лапкой просит пельмень:
Мяу, мяу!
Зять:
На, мой хороший, скушай пельмешек!
Котенок радостно съедает пельмень и замертво падает на пол.
Зять теще:
Ах, ты...!!! Отравить меня вздумала?!!!
И как даст теще, что та отлетела в угол.
уеs!!! приоткрывая глаз, подумал котенок.

47.

Некоторые особенности московского дождика

"Перед тем, как высунуться наружу, москвичи раздумывают о погоде так, как будто им предстоит пахать целый день в чистом поле" (народная мудрость)

Дорогая одежда и косметика, накладные ресницы и уязвимые к воде туфли тому виной, полагаю. Далеко не у всех они есть, но для массового сумасшествия достаточно маленькой кучки особо буйных крашеных блондинок. У настоящих темперамент не тот. А у крашеной в ливне за минуту может пог/хибнуть всё ее состояние - прическа, платье, сумочка, шпильки, смартфон. Креатива у них не хватает петь и плясать босоногими черноволосыми девчонками под теплым летним дождем, как в детстве. Были бы неотразимы. А так - при виде граждан, мечущихся под солнечными струями дождя, как черти под лучами света, задумчиво распеваю под нос песню: "Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, лишь бы нафиг свалили с пути..."

В среду 18 августа, около четырех часов дня я покончил с делами, отобедал дома, высунулся в окно и догадался, что несмотря на прекрасную погоду, моим дальнейшим планам, и я бы даже сказал, мечтам искупаться в пруду может помешать некая тучка на горизонте. Мне не понравился ее сизоватый отлив. Вообще было очень тепло, но слишком тихо. Так затихают дети перед тем, как учинить какую-нибудь пакость.

Глянув на карту прогноза погоды, я увидел, что через полтора часа ожидается дождь, сначала сильный, потом слабый, но долгий - до самого утра. Так что, если я намерен купаться, то должен оторвать жопу от кресла немедля и ехать навстречу туче, а искупавшись, успеть вовремя удрать от нее. Велик электрический, прогноз спутниковый, следить за тучей можно в режиме реального времени - я не видел причин, способных помешать моему плану, взял да поехал. Прикинул, что туча уже льется вовсю, а в городе штиль, так что вылиться может этот ливень, до меня не доползя вовсе. Так что на пруду меня может ожидать прекрасный погожий вечер, как собственно и случилось впоследствии.

Уже в пути понял - а чего мне от дождя скрываться вообще? Вода в пруду тоже мокрая, а именно к нему я и еду. Какая мне разница, что происходит на поверхности пруда, если я у него внутри?

Увы, администрация парка думала иначе. Уже за полчаса до предполагаемого дождя она закрыла парк, включая пруды, и выгоняла оттуда прохожих при прекрасной погоде. На главном входе с колоннадой это выглядело как сцена горького исхода одного темпераментного народа из Египта. Массово плакали дети, матери помогали им идти грозными криками прямо в уши.

Вот будь у нас действительно демократическое общество, я знал бы, где сидит человек, издавший такой приказ, как его зовут. Вежливо зашел бы, хоть вживую, хоть в форум к этому человеку, и спросил бы:
- Митрич! Парк понятно, дерево какое свалится может, но вот нахрена ты закрыл пруды?
- Так это, представь - молния как ебанет в пруд, люди же заживо сварятся! - ответил бы Митрич.
- Митрич, ты физику учил?! - возразил бы я - пруд со всех сторон окружен дубами. Случись молния, догадайся с двух раз, куда она ебанет - в пруд или в дуб? Дубам по триста лет, чё им будет с этой молнии?
- Так-то оно так - задумчиво бы ответил руководитель парка - но в этом-то и беда! Старые они, эти дубы. А ну как рухнут на отдыхающих?
- Митрич! Здоровый дуб тыщу лет живет! А то и две. У тебя вокруг пруда трехсотлетний дуб-молодняк. Умные люди садили. В сторонке эти дубы от берега. Молнию перехватят, а вот чтобы ветку у дуба шквалом оторвало, до пруда добросило и точно в пловца попало - это я с трудом себе представляю. В конце концов, увидев такое безобразие, что на него хрень какая падает, он может и нырнуть. Люди для себя и для своих далеких потомков делали, на века, себе во славу и на добрую память. А вы что, Митрич? То тополей понасажаете, а они потом на людей падают и пухом всех душат. То пруд выроете, а он тут же зарастает. То асфальт каждый год на плитку меняете, то обратно приходится, потому что и плитка, и асфальт у вас хреновые, и класть их вы не умеете. Ты не обижайся, Митрич, я не про тебя лично - я про вас всех вместе взятых - рукожопых и лукавых горе-садоводов, паркоустроителей и прудостроителей последнего столетия. Что у вас хорошо получается - это таблички повсюду тыкать - "купаться запрещено!", тут не ходить, там не курить, здесь костер не жечь. Ну и заборы повсюду ставить. Тут вы мастера. Вот чего ты меня сейчас на пруд не пускаешь? Не ты его делал - не тебе и запрещать мне в нем купаться.
- Эка завернул! Мне ради таких извращенцев, как ты, чтобы в дождь купаться, пруд не закрывать что ли? - честно ответил бы Митрич - пара человек в грозу непременно нажрутся и тут же утопнут. Ну их всех нах! И тебя нах! Заколебали! Вон все из парка! И из прудов тож! Разбродились тут. Наконец-то дождик надвигается, как тут всех не разогнать.

Грустно прокрутив в голове этот демократический диалог, я полюбовался на закрытый парк снаружи и поехал домой. Ливень потом в самом деле был, на полчаса примерно у моего дома, и шквал был минут на десять. По климатическим меркам 90% территории нашей страны, это была отличная погода. Через час дождь прекратился, показалось солнышко, и тут вдруг проснулись станции громкого оповещения МЧС, зарокотали аццкими басами с перегудами. Не разобрал ни слова, но вообще такой ужас надобно включать только в случае ядерной атаки, да и то уже бесполезно. То, что дождь уже кончился и возобновляться в этот вечер не собирается, до МЧС дошло еще через час.

Столько суеты, а ведь будь мы обычными крестьянами, как наши предки, вообще бы не обратили внимания на эту тучу. Ну, полило слегка, просохло. Я их достойный наследник - легкая рубашка, шорты, сланцы на голую ногу, никакой косметики. Чего б мне было с этого дождя? А купаться не пустили.

И вот я задумался - сколько же серьезных, деятельных профессионалов внесли свой вклад в эту мою беззаботную часовую прогулку на пруд - все эти бдительные администрации парков, все эти тысячи охранников, добросовестно выполняющие их распоряжения, все эти метеорологи, неспособные правильно предсказать погоду даже на час вперед, все эти мчсовцы, неспособные даже акустику нормальную сделать на своих системах оповещения, задолбавшие меня своими ежедневными смсками, что сегодня опять надвигается природный катаклизм - то дождик, то солнышко слишком яркое. Доверь этим людям парковые репродукторы, они вообще весь день напролет начнут бубнить - если пасмурно, то что возможны шквальные порывы ветра, если ясно - что опасно находиться на солнце. Если пруд - что запрещено нырять и подбрасывать друг друга, чем собственно все нормальные люди на пруду и заняты.

Что объединяет всех этих, столь разных людей? Это люди, в сущности, одной профессии - как бы чего не вышло. Профессионалы предупреждать, предотвращать, бдеть, тащить и не пущать. Им сильно не повезло этим летом в Москве - оно, как назло, отличилось феноменально хорошей погодой. Но работать-то им хочется!

Однако задумаемся, что произошло бы, если бы все эти профи не вышли бы на работу вовсе в роковой вчерашний день, когда в кое веке случился долгожданный ливень. В отношении меня лично - ничего страшного, окромя радости, что не вышли. Приехал бы на пруд, искупался, а завидев тучу, либо успел бы вернуться домой, либо переждал бы дождик в самом пруду. С другой стороны, те, у кого хватает ума во время шквала отдыхать под большими деревьями или лезть в пруд, не умея плавать, всё равно убьются тем или иным способом. Таких хоть из дома не выпускай вовсе - разожрутся и досрочно помрут от ожирения.

С другой стороны, какие же молодцы были люди, которые двести - триста лет посадили эти дубы и устроили эти пруды в таком месте, что вода там до сих пор чистая. Этих профессионалов уже и на свете давно нет, а результат их труда меня до сих пор радует. Вроде простое это дело - вырастить дуб, устроить пруд. Но много ли вы видели широких дубрав и чистых прудов в 15-миллионном мегаполисе под названием Москва? А вот охраняющих, предупреждающих и запрещающих деятелей тут до хрена. Я бы охотно поменял их всех на сотню дубов и пару чистых прудов, мне много не нужно.

48.

Все началось давно, так давно, что были еще колхозы. В одном из таких колхозов в отделении на ферме работал Серега. Хотя может быть и не Серега, но имя мне нравится, поэтому пусть так и будет. Серега был скотником. В его ведении была дойная ферма и нестандарт. Так он его называл, быка-производителя, с кличкой Мишка. Почему нестандарт, спросите вы? Потому что Мишка был килограмм шестьсот или больше весом и среди коров выделялся как гулливер среди лилипутов. Серегу это бесило. Сильно бесило, ведь стоял Мишка на такой же привязи как и коровы, но при этом высовывался в центральный проход на полтуловища и мешал Сереге на «шастике» развозить корм. Либо отступал назад, когда его этим «шастиком» таранили с разгону, вставая ногами на заднюю площадку и мешал пройти со скребком. В общем бил Серега Мишку, то «шастиком» это трактор такой Т-16, то скребком, то вилами, то чем нипопадя. Мишка басовито мычал, глаза его наливались кровью, но была цепь крепка, а Серега быстр. Все так и было до одного дня. В этот день, а точнее поздний вечер, Серега шел по ферме с обходом, намереваясь после него сбегать домой и что то ему не нравилось. Что, он не понимал, но какое то беспокойство наполняло его изнутри.
-Блин, а где Мишка? - вдруг сообразил он, - где этот бычара-нестандарт!? - в этот момент, сзади что то звякнуло и Серега повернувшись охренел. Мишка стоял в центральном проходе. Цепь была, но на полу. - Наверное осеменаторы не закрепили, - мелькнула мысль, но бык уже бил копытом и глаза наливались кровью. Бежать можно было только в одну сторону, противоположную от быка и Серега рванул. Мишка походу тоже. Цепь сзади звенела, слышалась тяжелая поступь и такое же тяжелое дыхание. Какую скорость набрал Серега, судить трудно, но был бы на Олимпиаде, стал бы призером.
-Хорошо, ворота для проветривания открыты — мелькнула мысль и Серега ломанулся на улицу, совсем не придав значения, что там выгребная яма, заполненная навозной жижей. Куда он и погрузился. Что это даже хуже чем бык, который вовремя тормознул, он понял после нескольких движений, тщетно пытаясь зацепиться за склизкие бетонные стены. - Вот так и сдохну в говне! - понял он, когда набухшая одежда тянула его вниз и подступала безысходность. - Ты прости! - только и смог крикнуть он. Не хотелось с грехами уходить из этой жизни и Мишка подошел к краю ямы, как бы прислушиваясь. Потом мукнул и мотнул головой. И цепь, длинная цепь свешивающаяся с его шеи скользнув по стене ямы, упала Сереге почти в руки. Он схватился за нее как муравей за спасительную соломинку, - давай, Миша! - прохрипел он. И бык стал пятится назад. Когда Серега вытащенный на проход, обессиленный отпустил из рук цепь, бык больше не обращая на него внимания повернулся и побрел на свое место.
С этого дня ситуация изменилась. Мишка, из «нестандарта» переименовался в «братана», вместо тычков и ударов, отодвигался с прохода поглаживаниями и вкусняшками.
-Ты мне жизнь спас, а это больше чем братан! - поглаживая быка по огромной башке, приговаривал, Серега. Беда подкралась незаметно.
-Скоро сдадим на мясокомбинат! - заявила заведующая. - Стар уже Мишка для осеменения, да и осеменаторы говорят, что пора на искусственное переходить!
-Кто стар?! - опешил Серега, - да он в самом расцвете сил. Не веришь, сама попробуй. Я постоянно это вижу. Да он знаешь какой производитель!
-Вопрос решенный, хватит тут ерунду морозить. Сказано на мясокомбинат, значит туда и поедет! - поджав губы , произнесла заведующая. Наверно обиделась на приглашение на пробу. И Серега понял, что уговоры бесполезны и рванул на центральную усадьбу.
Просидев рядом с секретаршей битых два часа, он все же попал к председателю.
-Нельзя Мишку на мясокомбинат, это братан мой! Он меня от смерти спас! - с порога начал он. Председатель посмотрел на него непонимающе. Выяснив, что Мишка это бык на ферме, он произнес:
-Братан, не братан, а людям надо деньги выдавать. Да и действительно, стар он уже. Но если хочешь, купи. По приемочной цене отдам. Деньги есть? - Серега замялся, денег у него таких действительно не было.
-Я займу или в рассрочку можно? - взмолился он, - я отработаю.
-Ждать не могу. Вернее я то могу, люди не поймут, мне за уборочную надо рассчитываться. Так что если денег нет, поедет твой братан на мясокомбинат. И разговор окончен.
У Сереги оставался один выход и он им воспользовался.
-Надо дергать братан, - отцепляя цепь произнес он, - бежать надо, заколбасят тебя! - И Мишка отвечал, мукая с пониманием.
Шли они всю ночь. Полями, перелесками, дорог не выбирали, было только направление. Когда забрезжил рассвет, уткнулись в какую то деревеньку. Серега постучал в первую попавшуюся избу. Дверь отворила бабулька.
-Мамаша, тебе производитель нужен? - выдохнул Серега.
-Мене? На кой?! - опешила та, опасливо, но смотрела на Серегу заинтересовано, окинув его взглядом с головы до пят. Тяжело вздохнула и добавила — стара я уже для производства-то, но у нас в деревне и молодух полно. Ты то парень видный.
-Да я не для себя спрашиваю, для братана. Бык-производитель тебе нужен — кивнул он за спину. Мишка стоял смирно невдалеке.
-Да на кой!? - опасливость бабки сменилась на какой то страх, когда она посмотрела за Серегином кивком.
-Ты пойми мать, его хотят на мясокомбинат отдать, а он мне больше чем братан, он мне жизнь спас! Я ведь за бесплатно предлагаю - и Серега поведал свою историю.
-Сейчас люди скот на пастбище будут выгонять, пойдем поговорим. Я бы взяла, да сено косить уже не в силах. Помогут, оставим. У нас сгодится, хороший производитель, хороший приплод. Не то, что эти местные недоростки, что и на корову запрыгнуть не могут.
Народ согласился, обещая бабке помочь сеном и комбикормами.
-Я к тебе обязательно приду, братан! - прощаясь с быком, произнес Серега. И на перекладных отправился в обратный путь. К деревушке, что они вышли, была другого района. - И это хорошо, - подумал Серега. Но хорошо было не все. На ферме его ждал участковый и главный зоотехник.
-Где бык?! - поперли они нахрапом.
-Не скажу. - уперся Серега.
-Под суд ведь пойдешь. Тебе дома не живется что ли? На зоне сгнить хочешь? - напирал участковый, - А быка мы все равно найдем!
-Да мне плевать, я братана спас, а вы как хотите. Ищите.
Суд был довольно скорым. Не любили при советской власти расхитителей народного имущества. Прокурор напирал. Адвокат мычал. Серега молчал. И полтора года «химии» с возмещением заработал сполна. Судье видимо тоже колбасы не хватало.
Полтора года пролетело кому то быстро, а кому то долго. Но срок Серегин кончился и попер он не домой, а в ту деревушку. Нашел бабкин дом и постучал в двери. Бабка его узнала.
-На племянников с племянницами приехал посмотреть? - улыбнулась она.
-На каких таких племянников? - опешил он.
-Ну если Мишка твой братан, значит они тебе племянники. Вон там пасется сегодня стадо. И Мишка там и вся твоя родня. Иди смотри. Потом приходи чаю испить.

49.

Если ты бродишь по Германии (с кем не бывает), натыкаешься на автобусную остановку и несколько дней тщетно ждешь автобуса, знай: скорее всего, ты наткнулся на поддельную автобусную остановку. На нее никогда не придет автобус или даже самая завалящая маршрутка. У нее совсем другие цели.

Поддельные остановки, псевдоостановки или остановки-фантомы имеют в Германии вполне конкретное и практически непроизносимое для русского языка название Scheinbushaltestelle. Они выглядят совсем как настоящие: тут тебе и лавочка, и расписание маршрутов, и стеклянная будка. Тем не менее все это мираж. Фикция. Фантом.

Впервые такие остановки появились в 2006 году в рамках эксперимента, но с тех пор их количество исчисляется десятками. И вот зачем они нужны.

Scheinbushaltestelle располагаются на территории или рядом с территориями больниц, клиник и домов престарелых, где живут пациенты с деменцией или болезнью Альцгеймера. Если бы мы были грубее, мы бы написали, что псевдоостановка служит ловушкой для таких пациентов. Так. Кажется, мы это все-таки написали. Поясняем.

Очень часто страдающие деменцией или Альцгеймером люди уходят из дома, а в данном случае из больницы и, завидев остановку, рассчитывают, что автобус увезет их подальше. Они остаются на остановке в ожидании автобуса, который никогда не придет.

Там их зачастую и находят врачи и персонал заведения и уговорами просят вернуться обратно. Иногда даже уговоры не нужны: пациент уже мог забыть, что хотел уехать.

Хорошо, будем объективны: Scheinbushaltestelle не всегда ловушка, порой она выполняет роль спасательного круга. Пациент может уйти из клиники посреди ночи и, оказавшись на улице, испугаться принятого решения. Он уже не помнит, зачем ушел, и не знает, куда ему идти дальше. Видит остановку — и остается на ней, рассудив, что это самое безопасное место.

Несмотря на то что некоторые врачи критикуют практику использования псевдоостановок, за последние 15 лет они оказались так эффективны в отлавливании сбежавших пациентов, что их с каждым годом становится все больше. И не только в Германии. Подобные остановки есть в Варшаве, а с недавних пор еще и в Минске.