кармане руку → Результатов: 72


1.

Ну что, есть что налить? Тогда слушайте. Никаких красивых предисловий, просто история о том, как моего соседа Михалыча разложили на молекулы прямо в зале суда.

(Завязка — Запах жареного)
Михалыч — золотые руки, с конторы перешёл в свободное плавание. Сделал клиенту ремонт: ванная как с обложки журнала. Клиент посмотрел, кивнул, пожал руку. А деньги не отдал. Сказал: «Криво положил, переделывай за свой счет, и вообще — мы так не договаривались».
Михалыч пришел ко мне на кухню не плакать. Он пришел с вопросом: «Я ему сейчас переломаю то, что он не оплатил, или как?»
Я положил на стол договор. Пустой лист.
— Акт приема работ?
— Свидетели?
— Только мой уровень и перфоратор.
Я вздохнул: «Готовься проиграть. Мы пойдем в суд, но это не битва за правду. Это вскрытие твоей наивности».

(Кульминация — Момент ножа)
В суде адвокат клиента, молодой парень с глазами акулы, достает телефон Михалыча. Тот самый WhatsApp.
— Вы присылали фотографии заказчику?
— Да! Вот, смотрите, плитка же ровная!
— Отлично. А где в этих сообщениях вы пишете: «Иван Иваныч, вот этот итальянский кабанчик стоит в два раза дороже, вы точно его одобряете?»
Тишина. Слышно, как скрипят мозги Михалыча.
— Ну... это... мы голосом обсуждали. По телефону.
— Свидетель (кивает на Михалыча), а у вас есть запись этого разговора? Или, может быть, ответная смс с «Да, одобряю»?
В этот момент Михалыч похож на рыбу, которую выбросило на лед. Он смотрит на меня. Я смотрю в пол. Плитка ровная, да. Но доказательств того, что клиент хотел именно её, а не советский кафель за три копейки, — ноль.
Судья это называет сухо: «Истцом не доказана согласованная воля сторон относительно предмета договора».
Перевод с юридического на кухонный: «Ты сделал дорого и красиво, но не спросил разрешения это дорогое купить. Денег не получишь».

(Развязка — Правило бутерброда)
Мы вышли из суда. Михалыч посерел.
— Понимаешь, — сказал я, закуривая, — бытовая справедливость — это сало. Она есть, но её не видно, если ты не покажешь её на хлебе. А юридическая истина — это бутерброд, который ты должен собрать сам. Судья — это не твой дегустатор, он просто смотрит, есть ли в бутерброде ингредиенты. Если ты кидаешь на стол сырой кусок сала и говоришь «это очевидный завтрак», тебя пошлют в гастроном за хлебом. А хлеб — это доказательства.

Главная ошибка Михалыча (и ваша, я знаю): он относился к согласованию работ как к дружеской беседе, а не как к сборке пазла. В чате у него были лайки-сердечки, а нужна была фраза: «Да, Ваня, одобряю керамогранит за 150 тысяч». Сердечко в суде — это эмодзи. Фраза — это документ.

Инструкция для выживания. Сделайте это прямо сейчас:

1. Правило «Мокрого следа». Как только вы договорились устно, сразу дублируйте в мессенджер: «Иван, как и обсудили по телефону, я делаю А, ты платишь Б. Верно?» Не получили ответ «Верно» — не начинайте. Это не паранойя, это ваш цифровой бронежилет.
2. Деньги не пахнут, но должны оставлять след. Наличные — враг доказательной базы. «Я отдал 50 тысяч из рук в руки» звучит в суде как «я видел НЛО». Перевод на карту с пометкой «аванс за ремонт ванной по адресу...». Иначе это подарок.
3. Синдром «Само собой». Убейте в себе эту фразу. В суде нет ничего «само собой разумеющегося». Если вы не зафиксировали, что заказчик принял работу без замечаний, юридически вы её не сдавали. Акт — не бумажка, это ваша зарплата.

Итог: перестаньте относиться к договоренностям как к кухонному трепу. Относитесь к ним как к инструкции к ядерному чемоданчику. Одно неверное нажатие, один незафиксированный шаг — и взрыв прогремит в вашем кармане. Михалыч теперь кладет плитку только по жесткой смете и с подписанным актом. И вам советую.

2.

А вот вам за 37 минусов!

А вы торговали машинами в хохляндии? А Переяслав хмельницкий знаете ли вы что такое?

Переяслав-Хмельницкий
После сытного завтрака была экскурсия по дому и двору. Дом – полная чаша. Мебель нестарая, холодильники полны провизии, туалет тёплый, душ, газовое отопление. Во дворе каменные, как и сам дом, сараи и гаражи. Огромный огород, ещё один туалет – холодный, правда, но зато с отороченным мехом толчком и лампочкой под потолком. За огородом кладбище. Не городское Переяславское, а местное, Коммунарское. Коммуна – так называется окраина городка. Издали кладбище выглядит нарядно, и я иду посетить его.
При входе, под деревом, установлен длинный стол с лавками, для поминок, по-видимому. На перекладине установленной рядом висит диск колёсный и обломок артиллерийской гильзы. Это чтобы звонить? Могилы без оградок, так любимых в Сибири, и многие с белыми металлическими крестами. Стоят, конечно, и мраморные плиты с портретами. На плитах, с тыльной стороны, вырезаны эпитафии, и ещё некоторые из них украшены картинами. Сцены из жизни даже есть. На одной плите изображён рыбак в лодочке – видимо хозяин любил это дело…
Забавны фамилии, вырезанные на памятниках: Пыриг, Гордивко, Неежко, Зайка… А имена то какие: Оксана, Тарас, Савва!
Но пора уже ехать продавать машину. Саня слил весь почти бензин из бака Форда, разделив поровну между двумя родственниками и своим Опелем. Пропылесосил и уже стоит качает головой глядя на разбитую встречным камушком фару. Сокрушается – опять делать скидку.
Едем! Отъехав с десяток километров, «мой» Форд становится колом! Еле успеваю съехать на обочину в середине деревушки. Бензин весь вышел. Не рассчитал Саня, сливая. Не доехали то пятьсот метров! Он едет за помощью, а я иду бродить вдоль улицы. Фотографирую и собираю крупнющие орехи. Греческие. Наверное, в два раза крупнее немецких . Улица пуста, изредка проезжает велосипедист или мотоциклист(ка). Спереди у них обязательно сидит хохлёнок. Крепко держится за руль.
Ну, вот и Саня, с верёвкой. Добираемся до мастерской, но, оказывается, нужно гнать в Киев. Это сто километров! Едем, для начала, на Опеле, на заправку. Заливаем в канистру без крышки! десять литров и, вернувшись, переливаем пять в Форд. Снимаем с него же аккумулятор, а вместо него ставим дохлый, принесённый откуда-то из кустов.
Едем. Причём, при старте, я вспоминаю, что добрая Наталья Ивановна – наша гостеприимная хозяйка, утром настояла, чтобы я выпил не меньше трёх – И в плохих домах пьют три! А наш, что хуже? Я согласился, что лучше, и выпил три! А теперь вместо меня должен рулить механик Витя. И вот мы уже на окраине Киева и въезжаем в гаражный кооператив, где Фордику моему сделают кердык. Он, видимо, чует близкую смерть и начинает дёргаться, но на последних каплях горючего, под приговоры механика – давай Ё…, шуруй Ё…, дотягивает до толпы слесарей, ждущих очередную жертву. Первым делом интересуются у Сани – Как аккумулятор? Вместо него отвечает механик Витя – показывает большой палец! На голубом глазу. Аккумулятор тут же переставляют на хорошую машину… Но вот уже деньги у Сани в кармане, и я усаживаюсь в Опель, предварительно попрощавшись, мысленно, со «своим» Фордиком. Дал я ему прикурить! А он, за то, меня вывез! Теперь его органы и члены будут пересажены другим. А жаль – хорошо бы ещё побегали и в комплекте!
Музей под открытым небом
В Переяславе двадцать музеев! Это на несколько десятков тысяч жителей. Наверное, это самая высокая плотность музеев на единицу населения. Почти все музеи создал Герой Украины Сикорский. Тоже рекорд – один Герой, одной Украины и двадцать восемь музеев! К сожалению моему и всех жителей этого славного городка он умер. Говорят, были пышные похороны. И буквально за неделю до моего приезда. Говорят, был жуткий бессеребренник – всю жизнь ходил в одном пиджаке, а деньги тратил на баловство – черепки собирал… Нет, чтоб порадоваться жизни со склянкой, да со шматком хорошего сала! И вот уже скоро город девять дней будет справлять…
И я, вообще то, не только гнал машину, чтоб заработать, но и чтоб приобщиться к нашей с хохлами общей истории, то есть посетить парочку музеев и, обязательно, чтоб там было про наше с ними объединение. Но, забегая вперёд, могу вас, читающие, огорчить – в музее таком мне не удалось побывать. И, честно говоря, думаю, что такого и не будет, пока Хохлы будут глядеть на Запад. «Нахлебались» они от москалей - во как! (И газ, и нефть и пр. и пр.)
Саня выдал мне двести гривен на разграбление местных музеев, что соответствует двадцати евреям, они же евро, они же ойро.(и это было всё что я заработал за перегон!) И вывез в центр Переяслава. Там я зашёл в ларёк, купил два сорта твёрдой колбасы, по семьдесят граммов, и бутылочку пива. В музей, ещё со времён Райкина, мужики ходят с выпивкой. Я тоже. Или уж, если без бутылки, так выпимши. Выйдя из ларька, осмотрел центр. Осматривать, честно говоря, там было нечего. Круговое движение и ларьки. Гордость Переяславцев – новое здание налоговой инспекции, о котором мне поведали бабушка Наталья Ивановна и мама Оксана, из центра было не видно. Поэтому я взял такси и поехал в музей. На такси езжу не часто – приблизительно раз в два-три года, но тут нет другого транспорта, и приходится, оказавшись в калашном ряду, совать своё рыло в такси. Только тронулись, как увидел впереди памятник с танками. Выхватил фотоаппарат и стал опускать стекло. Таксист Валера, поняв, что я хочу этот памятник заснять, запросто свернул с дороги и поехал по аллее прямо к памятнику, а когда я его уже имел, свернул налево, на прилегающую дорогу и, попрыгав по ступеням, вывернул опять на дорогу к музею. Я удивился такой манере езды по лестницам и пешеходным аллеям, но не успел высказаться, как увидел памятник Володимиру Глебовичу, а потом Нестору Летописцу , а потом дом из бутылок. А ещё через пять минут я уже стоял у ворот в музей. Валера заработал тридцать гривен и обещал забрать меня в пять пятнадцать. У меня было в запасе всего два с половиной часа, и бутылка пива. Ознакомился с табличкой предупреждающей что «Распивать на территории…» и выпил перед воротами в компании местного фотографа торгующего тут своими магнитиками на холодильник. Местная псина, видя затруднения иностранца – куда деть мусор, съела полиэтилен от колбасы, а бутылку я сунул в пакет с мусором под столом фотографа. Дополнительный приработок ему. Пока пил пиво беседовал с местной интеллигенцией в лице все того же фотографа. Задал ему вопрос – как он относится к факту присоединения Украины к России? Оказалось, что такого не было! Был заключён военный союз. Вот как. Мы союзники в войне с Польшей. Не более. Три ха-ха! Значит бесполезно искать музей, посвящённый Переяславской Раде. Так как главный документ там должен быть – челобитная Рады русскому царю Алексею с просьбой принять запорожцев под свою руку. И никакого военного союза. Союз заключают с равными, а казаки в то время нуждались в заступнике. Но не в союзнике. Потому и били ЧЕЛОМ. Кланялись, то есть, очень низко. И причитали при том – возьми, дескать, батька, под свою руку. Сейчас то забылось и документ утерян. Сегодня хохлам хочется с панами в Евросоюзе побывать.
Ну, вот я и в музее. Пятнадцать гривен обеспечивают входы во все музеи, находящиеся на территории в несколько десятков гектаров. Не знаю до сих пор, как выглядит один гектар, но музей под открытым небом, это приблизительно километр на километр. Так, по крайней мере, мне показалось. Здесь есть музей Космоса, Хлеба, Православия, Сухопутного Транспорта, и ещё какие-то, которые, как и перечисленные, мне не удалось посетить, по причине наличия замков на дверях. Но я уже привык к такому сервису. Например, в Германии есть музей, в который я не попадаю уже раз семь – всё время приезжаю в выходные, или после закрытия, или до открытия. Но не унываю – время ещё есть. И в эти музеи я тоже попаду – Саня родит Луиса и, отдохнув, опять займётся перегоном машин. А тут и я!
И, хотя не попал кое-куда, но по главному музею-то я погулял! Ребята! Это нечто грандиозное! Совсем недавно был я в городе Детмольде, и там посетил такой же музей. Только называется он Freilicht Museum, а не музей под открытым небом. Что одно и то же. Там тоже очень интересно было посмотреть на жилища германцев. Кстати там всех посетителей интересовали древние туалеты. И они там были! А вот в России, а Украина это Россия, как не верти она хвостом, эта часть архитектуры отсутствует. Наверное, в подсолнухи предки ходили. Подсолнухи в музее этом растут, но какие-то ископаемые – тоненькие. Как в них Тарас Бульба при нужде прятался? Зато я увидел клуню. Всегда меня интересовало – а что это такое? Наверное, погреб, думал я. И даже, на экскурсии по двору Натальи Ивановны, спросил у неё, указывая на погреб – это клуня? И вот вижу огромный сарай под толстенной соломенной крышей с плетёными в виде тына стенами. Там стоял инвентарь, и хранилось сено. И рядом тычок с табличкой – клуня.
Кроме клуни я видел дом залежного, то есть богатого крестьянина, много прекрасных церквей , ветряных мельниц, дом бондаря, дом гребенника, много сельхоз инвентаря непонятного назначения… Любопытных, вроде меня было совсем мало – три-четыре человека, но дежурящие во дворах музеев тётеньки уделяли мне своё внимание. Встречали как гостя. Это было приятно, и я всем им говорил комплимент. Один и тот же – какой замечательный у них начальник – Сикорский, и как здорово, что и все они, музейные работники, любят свою работу. Только в музее Хлеба была суровая вАхтерша. Она просто стояла на вахте. Караулила. Когда я в пять часов зашёл в фойе музея, где собрались сотрудники музея, и попросил вызвать мне такси, а потом поблагодарил их за труд, то посетовал в адрес Хлебной дамы. Они хором рассмеялись – так она же у нас учительница! И всё стало ясно!
Но пока я ещё брожу по улицам музея и замечаю на крылечке бронзового мужика. Это Бенардос. Судя по фамилии хохол. Тут же два мужика, что-то ремонтируют. То есть один ремонтирует, а второй «трёт ему уши», то есть даёт ценные указания. Я у них поинтересовался – кто такой Бенардос. Оказалось грек. Но прижился в позапрошлом веке на Украине и изобрёл сварку. В музей его имени я не попал, по причине закрытия, и сварочный аппарат не увидел, но вспомнил казахскую сварку – когда нет под рукой у казаха, а у него всегда нет, сварки, он привязывает проволочкой. А в старину, я слышал, чумаки говорили – в хозяйстве и бычий х… хвост верёвка. То есть, я думаю, уже тогда была хохляцкая сварка – верёвочкой. Проволоки то не было ещё.
Но вот я уже всё осмотрел и еду с Валерой в Коммуну. По пути выясняю все про него – и что он недавно таксист, и что послушный сын – на звонок матери он тут же ответил – есть! И даже что брат его живёт в Германии. Что интересно – очень многие встреченные мной люди с Украины, Белоруссии, и даже России, имеют родственников в неметчине. Крепнут связи. Вот даже начальствующий, на крыльце музея Бенардоса, сообщил мне, что его сын учится во Франкфурте. А парочка, фотографировавшаяся у фонтана, спросив меня, откуда я, сообщила, что их дочь живёт в Гамбурге.
За обратный путь я заплатил уже сорок гривен. По пути зашёл в магазин и купил в шоколаде халвы. Вы подумали в шоколаде сало? Я тоже спросил его. А дали халву. Вкусно!

3.

Заходит как-то один студент в уборную - а там на четвереньках перед унитазом стоит другой студент и, запустив по плечо внутрь руку шарит. - Ты чего это? - Да, понимаешь, пиджак засосало! - Ты что, после этого его носить будешь? - Нет, но у меня там в кармане бутерброд лежит!

4.

Ноктюрн осенних листьев мне шепчет о любви...

Я однажды вырвался из чертогов общаги, купил в Кузьминках Вазисубани (это такое грузинское вино, пишу только с большой буквы, мы с ним многое пережили) и гулял в отличном настроении по столице. Мне нравилось, что имея в кармане какие-то 20-30 копеек можно было отправиться в захватывающее приключение, например, доехать на метро до случайной станции, подняться на поверхность, впечатлиться, а потом спуститься вниз и поехать дальше.

В тот день занесло меня на Планерную. Походил, позырил на 25-этажки на горизонте. Смотрю - девушка на скамейке сидит и читает, было в то время такое социальное явление. Подошёл поближе, заглянул, а там Коровьев с Бегемотом и Воланд, в общем Мастер и Маргарита. Слово за слово, зовут Валя, и мы уже идём к ней в гости, совсем недалеко...

И вот пока мы шли, меня слегка насторожило, что Валя смеялась в совершенно непредсказуемых местах, как будто ловила напрямую из мирового эфира какую-то свою радиостанцию. Ощущение причпокнутости усиливалось от того, что она прямо-таки вцепилась в мою руку, как терьер в обречённого лиса. Но в целом она была вполне ебабельная тёлочка, и вечернее солнышко ласково освещало, и во мне болтался дар с горных склонов Грузии - всё это заглушило сигналы тревоги.

Она приоткрыла дверь квартиры и крикнула внутрь: "Мама, смотри кто к нам пришёл!" Я почувствовал себя породистым котиком. Хотел ретироваться, но Валя повисла у меня на руке и похохатывая воскликнула: "Ну куда же ты пойдешь?! Не нужно никуда идти! А беляшики горячие?!" Сирена хренова. Я посмотрел в тёмный подъезд. В окно был виден кусок тёмной улицы. Где метро-то? Хз. Я шагнул внутрь...

Мама несла на лице ту же неуловимую печать странности, как и Валя. Они временно усыпили мою бдительность упоминанием горячего чая. Но при этом обменялись подозрительными взглядами.

Я пошел в уборную. Ёоооо. Вся ванная под потолок была забита каким-то барахлом, оставалось только маленькое пространство вокруг унитаза. Как они моются-то? Я закрыл за собой дверь. Лампочка почти не светила, потому что была завалена вещами.

- Ты где подобрала этого йобаря? - не понижая голоса спросила мамаша. Я немного напрягся в своей кабинке. - Он же нас ночью зарежет, как кур. [Грохот посуды, неразборчивые выкрики]
- Ну, мама!..
- Что "мама"! Что "мама"! Ты его руки видела? Он же в крааавище по локоть, не моргнёт нас придушит... [ещё грохот, звон посуды, неприятный металлический лязг] ...эти йобаные студенты... куда мешки дела?.. [дзынь!] почему ножи все опять не точены? [Мои глаза расширяются до анатомических пределов. Я понимаю, что не дышал и не моргал очень долго]
- Ну можно [неразборчиво]?
- Нет, я сказала! Вот поступишь на медицинский тогда можешь хоть... [бум-бам-брямс!!!]

Я прихуел сидя в полуметре от них в темном туалете. Который, я запоздало понял, был забит вещами несчастных жертв, с которых слили кровь, расчленили и напекли вкусных беляшей, не иначе. Хотя вроде не было ничего в газетах про массовое исчезновение... И я второй раз за вечер слишком поздно понял! Они раз в год-полтора выходят на промысел, поэтому никто не заметил пока.

Очень хотелось жить. Я высунул глаз. Никого не было видно, но было прекрасно слышно обеих. Они обсуждали как лучше замывать пятна от крови. Мамаша громко рассмеялась, отчего я замер на полпути и громко сказала, что у ментов есть специальная лампа, которая такие пятна показывает. Очень тихо, но быстро я пробрался в прихожую... Вот они, мои ботиночки! Нахуй, обуваться буду на улице, а ещё лучше в метро, где много людей! Куртку под мышку, открыть замок... Млять, кажется, вот эту штуку надо повернуть... и теперь бесшумно... ЩЁЛК!

- ОЙ, ВРОДЕ ЗАМОК ЩЁЛКНУЛ, ЩАС ПОСМОТРЮ!

Я понял, что владыка темного мира вот-вот прокомпостирует мой билетик. Из темноты ко мне тянулись руки с кровавыми когтями, и что-то шевелилось, чтобы прекратить мою молодую жизнь. И я прыгнул в подъезд, как ниндзя. Точнее, как десантник. Потому что десантники кричат когда прыгают в огонь или там в люк самолёта. Я тоже кричал и летел вниз по лестнице, ожидая сирены и пулемётной очереди, и ещё неизвестно чего. Дверные глазки таращились из дверей...

Воздух улицы был очень вкусным в этот вечер!

В общем, в жопу такие пятикопеечные знакомства...

5.

С Илюхой – Ильёй Матвеевичем нынче – уважаемый человек, главный инженер крупной энергоснабжающей организации, мы ещё в институте познакомились.

Учились вместе – в параллельных группах. Весёлый был парень, шебутной.

Потом встречались периодически – нечасто, у всех свои заботы. Большими друзьями не были- но это именно такой человек, о котором вспоминаешь не без тепла – просто неплохо, что такие, как Илья есть на свете. Вроде ничего особенного, но знаешь, что всегда поможет, если обратишься.

Он мне эту историю и рассказал – как ему довелось однажды поработать на самом переднем крае науки.

- Был такой замечательный мужик, подводник в прошлом, капитан первого ранга в отставке – доктор наук, профессор Леоненко Иван Сергеевич. На этот эффект он случайно обратил внимание – сводил энергетический баланс по второму контуру на корабле- не сходится, и всё. Откуда- то лишнее тепло в трубах – но чудес ведь не бывает?

- Причина была найдена почти случайно – из за неисправности обратного клапана в контуре, он работал, как дополнительное сопло – что именно там происходило, сразу было не понять, клапан отремонтировали, параметры встали на свои места. Профессор (тогда ещё кандидат) это запомнил, и выйдя в отставку, занялся изучением.

- Что выяснилось- если в замкнутом контуре, где воду гоняют по кругу, установить такое препятствие – вроде сопла, там действительно появляется дополнительное тепло- Иван Сергеевич потратил несколько лет, подбирая оптимальные конфигурации сопел, и режимы работы. Кроме того, надо же было дать связное объяснение происходящему- как- то объяснить физику процесса?

- Чтобы не мучить читателя умными словами – истинное состояние воды далеко не изучено – у неё существуют межмолекулярные связи, которые наука пока определять не научилась. При прохождении критического сечения сопла, на доли микросекунд вода приходит в состояние, в котором эти связи рвутся – оттуда и выделяется дополнительная энергия.

- Почему ни одна снежинка никогда не повторяет кристаллический рисунок другой? Откуда в сказках появились понятия «живая и мёртвая вода»? И если «мёртвая» - это обычная перекись водорода, не Н2О, а Н2О2- действительно останавливает кровь и заживляет раны, то живая- это вода обыкновенная? Без которой невозможно существование жизни на Земле? В которой, собственно эта жизнь и зародилась?

- Профессор сумел получить финансирование на исследование открытого им эффекта, и набирал работников себе в лабораторию. Я на них случайно вышел – опротивело на старой работе, новую подыскивал – а тут такое. Послал резюме, съездил на интервью – берут. Условия более, чем достойные, работа интересная и перспективная, годится.

- И всё бы ничего, но начальником созданной структуры назначили какого- то бывшего чиновника- очевидно такова была воля тех, кто оплачивал мероприятие- своего поставить, для присмотра. Мужичонка с говорящей фамилией Каляшкин ухитрился недели за две отравить существование всему коллективу, и уверенно заработать себе погоняло – даже говорить не буду, какое, его фамилия сама за себя всё сказала.

- Помимо просто неприязни, что он у всех вызывал, раздражала его спесь и косноязычие – а привычка читать нотации на совещаниях и засовывать пальцы в рот, якобы продолжая излагать мысль, когда уже окончательно запутался в собственных словах- это было вишенкой на пирожном. Дико это выглядело – рука во рту, а сам продолжает мычать что- то, важно так, со значением.

- Любимым развлечением «руководителя» было войти в общий зал офиса минут за пять до конца рабочего дня, и с улыбкой, по очереди болтать ни о чём с присутствующими – зорко поглядывая, у кого хватит силы воли ровно в шесть встать и попрощаться, а кто будет досиживать на рабочем месте, пока он сам не подаст вид, что можно уже уходить.

Ну говнюк и есть говнюк. Какашкин.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

- Илюха, вот тебе везёт на мудаков- начальников?

- Да мне- то похер на него, я больше в лаборатории, а не в офисе. Слушай, что дальше было-

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

- В процессе опытов выяснилась такая скверная штука – оказывается, разрыв межмолекулярных связей сопровождается появлением в воде гидроксильных групп- той самой перекиси водорода, а кроме того – атомарного водорода и кислорода- что просто опасно. Хоть там этого добра и немного было, но случись искра- мало не покажется, кислород с водородом не горят, а взрываются.

- Я профессору говорю- Иван Сергеевич, ну нельзя же такие вещи в эксплуатацию? Опасно же? Ну, положим газы воздухоотводчик стравит, а с перекисью что делать?

- Илья, вы инженер грамотный- вот о деталях и думайте. А мне глобально проблему рассмотреть предложено. Представляете, какой эффект возможно получить от этой генерации в масштабах страны? И не беспокойтесь вы о перекиси – объёмы жидкости в мировом океане несравнимы с нашими контурами, да и солнышко всё исправит- перекись штука нестабильная, в воду превращается самостоятельно.

- Ещё один неприятный момент выскочил – в замкнутом контуре вода постепенно теряла свойство генерировать дополнительное тепло – пройдёт несколько раз через сопло – глядь, по балансу – в начале было почти тридцать процентов превышения, а теперь только пять.

- В общем я долго на эту тему думал – а потом, вроде как озарило – я набросал примерную схему- не двух, а трёхконтурную котельную, с независимым контуром генерации отдельно. Подпитку предусмотрел – чтобы процесс не затухал, деаэратор с воздухоотводчиком. Неделю считал режимы – вроде сработает, убедился. Потом экономику – окупится ли? Всё сложилось – и на ближайшем совещании я доложил коллективу перспективы своего изобретения.

Дурак. Надо было Иван Сергеичу в приватной форме рассказать, не афишируя.

- В принципе, такую схему можно адаптировать к любой котельной или теплоцентру- и любой же мощности. Реальная экономия- двадцать пять- тридцать процентов топлива, безопасно, экологически чисто. Бинго. Гигакалория тепла по себестоимости не 850, а 630 рублей. Переворот рынка. Государственная премия и степень кандидата наук без защиты. Медаль во всё пузо, и лавровый венок на стену – жене в борщи класть пригодится.

- Профессор помолчал, тепло улыбнулся и выдал- «Ну что же, идея хороша, я рад, что у меня есть единомышленники».

- А Какашкин такого стерпеть просто не смог, позеленел от зависти – выскочил, чуть ли руками не размахивая – вот почему здесь у вас так, а вот тут- эдак, и вообще надо пересмотреть, откуда, например вот эти цифры? А по схеме взгляните – вот здесь откуда… Потом засунул пальцы в рот и начал убедительно мычать что- то остронегативное. Мысли в голове запутались и иссякли.

- СЯДЬ, и ПОМОЛЧИ. Это профессор говорит. Громко так, с раздражением. Какашкин покраснел, вякнул нечленораздельно «Ну мы ишшо посм…ытри…м», и вернулся на своё место.

- Через неделю Иван Сергеевич вызывает меня – Илья, мне оказией представилась возможность поучаствовать в качестве эксперта в радиопередаче – тема –«Инновационные способы отопления». Это Москва, радио «Маяк». Считаю, что ехать нужно вам – расскажете, что знаете, о вашей схеме тоже. Думаю, польза будет.

И поехал я в Первопрестольную.

- Ведущий программы коротко проинструктировал – что можно, что нельзя. Не перебивать, не повторяться, держать паузу по сигналу. Любая реклама запрещена категорически.

- Вам раньше перед слушателями выступать приходилось? Насколько многочисленными? У нас самое рейтинговое время для передачи, аудитория будет примерно девять- одиннадцать миллионов человек– будьте внимательней, это большая ответственность.

- Ни хрена себе, думаю, ситуация. Перед таким кворумом мне ещё выступать не доводилось. Тут телефон в кармане зазвонил- бл..дь, Какашкин мне инструкции выдаёт- что обязательно нужно сказать в эфир. Ну, я звонок выключил – телефон в карман – пошёл отсчёт – три, два, один – начали передачу.

- Ведущий мужик был опытный, вопросы ставил так, что мне и волноваться не надо было- тем более, я шпаргалку приготовил – с цифрами- чтобы сравнить разные передовые способы отапливать помещения. Вежливо, корректно общаемся – музыкальная пауза, три минуты болтаем ни о чём, выключив микрофоны.

Телефон в кармане бьётся, как птица в силке – Какашкин, дебил, СМС сообщения шлёт – подсказывает, что и как говорить надо. Ну неужели непонятно, что у передачи есть жёстко согласованная тема, отступать от которой нельзя? Тем более на таком уровне? А уж какой он сам докладчик – с пальцами во рту, и вспоминать противно. Ни хрена не успокоился – весь отпущенный час эфирного времени не пересыхал с наставлениями.

- Под конец ведущий задал вопрос – вроде, как у Штирлица- лучше всего запоминается последняя фраза – «А у вас есть свой дом»? «Какая там система отопления»?

- Блин, пришлось наврать на всю страну – «Конечно есть, и система с теплогенерацией».

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

- Какашкин мне такого пренебрежения своей персоной не простил. За руку здороваться перестал – буркнет сухое «Здрасти» в сторону глядя, и всё. Общение свелось к корпоративной почте – словами ему западло стало со мной разговаривать. Зато стал заваливать невыполнимыми заданиями- я ему резонно отвечаю – «Чтобы написать режимную карту для такого объекта, необходима дополнительная информация», а в ответ получаю, что будет рассматриваться вопрос о моём неполном служебном соответствии, если я не в состоянии справиться с задачей. День ото дня всё более тупые и непонятные распоряжения- постепенно положение становилось невыносимым. Премии лишили.

- Ну и после очередного «проекта», результаты которого нужно было представить через неделю, а я вместо работы отправил ему список из тридцати позиций с просьбой предоставить информацию- а в ответ получил хамское – «Вы специалист, вот вы и разбирайтесь», я психанул, вслух послал его на хер, написал заявление и отдал ему на подпись. Никогда я не видел у людей столь сладкого выражения на лице – мерзавец просто расцвёл.

- Но за две недели обязательной отработки перед расчётом, я всё же попрошу вас с этим проектом разобраться- говорит. Ну не говнюк? Фамилия обязывает...

- А дальше всё было печально. Профессор тяжело заболел, да у него вообще со здоровьем было плохо – возраст- хорошо за семьдесят, и в больнице скончался. Сразу стало ясно, что наша контора держалась только на его имени и авторитете – без Ивана Сергеевича мы все оказались ненужными. Какашкин съездил в Москву, вернулся, никому ничего не сказав, но рожа у него была вытянутая.

- Потом приехал какой- то высокий чин из министерства. Посидел на общем совещании, послушал.

- Нашей стране, говорит, сам Господь дал неисчерпаемые запасы нефти и газа – это же основа государственного бюджета! Вы тут что, хотите подорвать годами сложившуюся практику? Лишить страну валюты? Вы что, против самого Бога идёте? Поорал маленько, кулаком по столу треснул и уехал. Вот так. Накрылась контора дырявым тазом. Всем выплатили неплохие премиальные и выдали расчёт.

- А лет через пять я встретил Каляшкина в метро – это его- то, который иначе, чем на персональном шевроле Тахо, по городу передвигаться- считал оскорблением своего достоинства! Видеть надо было, с каким понтом этот мелкий прыщ забирался в кабину – а машина- то громадная- такое впечатление, что ему табуреточка требовалась под ноги- до педалей доставать.

Поскромнел, стоптался. Улыбнулся мне робко, руку протянул. Пообщались ни о чём, пожелали друг другу удачи. Больше я его не видел.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

- Илюха, так что дальше то? Так и пропало твоё изобретение?

- Почему это пропало? Все наработанные материалы забрали в Москву, в министерство. Там они и лежат – и ещё долго лежать будут. Пока в мире не встанет вопрос о полноценной замене углеводородных видов топлива. Ну, до этого далеко – мы с тобой точно не доживём. Может лет через пятьдесят- сто и вспомнят мою фамилию – как никак, а можно сказать – «Этот человек внёс реальный вклад в развитие мировой энергетики». Так что я ни о чём не жалею.

- Может напрасно я тебе это всё рассказал – нас тогда заставили подписку дать о неразглашении, но уже больше пятнадцати лет прошло, думаю, можно… Да и не сказал я ничего секретного, просто вспомнил, как было…

6.

С- Петербург, Малая Охта, 2010- 2015. Бытовые зарисовки.
Хороший сосед- это которого не слышишь, не видишь, и вспоминаешь о нём, только здороваясь, встретившись на лестнице. Но бывает и иначе.

Тринадцатая квартира была последняя коммуналка в нашей парадной- все остальные четырнадцать отдельные- в собственности жильцов. И всё бы ничего, но у одной из тёток- жильцов тринадцатой квартиры, была скверная привычка- пакет с мусором выставлять на площадку. Иногда ненадолго, иногда на несколько часов- типа, собираюсь на помойку, сейчас выброшу. А из пакета дрянь какая- то течёт на ступени. И запах.

Алкаш там ещё жил – Боря звали, его, если сильно нажрётся, жена домой не пускала – утром идёшь на работу- спит красавец на площадке, под дверью на коврике. Примерно пару раз в месяц регулярно.

Вроде и не шибко скандальные соседи, но всё равно напрягает. Поэтому, когда квартиру наконец расселили, все вздохнули с облегчением.

С полгода шёл ремонт- основательный такой. Видно было, что владелец не нищий – по качеству материалов и работ. Потом грузчики таскали мебель- ничего, вполне пристойную. Ну и наконец, появились владельцы – пожилая семья.
Появились и появились, поздороваешься на лестнице и довольно. Что главу семьи зовут Андрей, я вообще где- то через год узнал. Странный он какой- то был. Даже «который час» ухитрялся произносить назидательно и со значением- будто воспитывал кого- то.

На Пасху вместо «Здравствуйте» весело говорю ему- «Христос воскрес», у соседа морду так перекосило, как будто я ему говна на палочке под нос сунул- ничего не ответил, промолчал и поспешил удалиться. Притом сам ни разу не Еврей и не мусульманин. Хрен поймёшь.

Поздно вечером звонок в дверь, открываю.

- Простите, нельзя ли у вас попросить немного корма для собак? Я завтра куплю и отдам.

Он подобрал щенка на помойке- я аж умилился. Оказывается, мужик не чужд милосердию. Конечно отсыпал ему, что барбоса голодным держать?

- Не надо, говорю, ничего отдавать. Мне для собаки не жалко.

А вот на прогулки он своего пёсика водил более, чем своеобразно – в наморднике, но спустив с поводка. Тот носился кругами по микрорайону, по всем скверам и детским площадкам. Гуляю как- то со своим барбосом- гляжу, соседский пёс в песочнице, задравши хвост, самозабвенно отправляет естественную надобность, а Андрей спокойно стоит рядом, дожидаясь конца мероприятия. Закончили, и, натурально, собираются уходить. Ну, у меня в кармане всегда несколько полиэтиленовых пакетиков- протягиваю соседу- тот смотрит с недоумением.

- Вы за собакой своей убрать не хотите?

Слышали бы вы, с каким внутренним достоинством он назидательно ответил-

- На это есть дворники.

Ну всё. Этой фразой он мою вяло тлеющую симпатию (по сравнению с прежними жильцами) к себе на ноль помножил- людей, которые не подбирают за своими собаками, я за людей не считаю. Тем более- это была песочница на детской площадке. Дождался, пока они уйдут, убрал сам.

Шло время. Мы с соседом не общались, только здоровались. Однажды мне стоило некоторого напряжения произнести не ехидно, а по привычке- абсолютно нейтральным тоном- «Добрый день». У соседушки куртка на спине, сзади под воротником была щедро измазана собачьим дерьмом- видать сумел кого- то достать. Ну, да не моё дело.

Как- то он приехал домой с полуотодранным с ветрового стекла плакатом «стопхам»- «Мне плевать на всех, я паркуюсь как хочу». Надо отметить, что клеят их так, что не отодрав, управлять машиной невозможно – ничего не видно. Видать и тут достал кого- то. Такой человек.

А когда мы случайно столкнулись в местном минимаркете, и он, увидев меня, пытался прикрыть чем- то две бутылки водки в своей тележке- многое прояснилось.

Ещё несколько времени спустя жене моей удалось совершить маленькое чудо- заставить жилконторских бюрократов раскошелиться на косметический ремонт парадных дома. Мы каждый месяц в квитанциях на коммуналку читаем строку- капремонт. И платим. А раз платим- ремонтируйте. Эта общественная деятельность продолжалась примерно полгода, отняла кучу времени и нервов, но завершилась победой- начался ремонт.

Отремонтировали. И даже довольно прилично. Что этому Андрею не понравилось в ремонте? Не знаю. Но он счёл совершенно нормальным читать моей жене нотации на тему-

- Вы должны были согласовать с жильцами, каким цветом будут выкрашены стены. Почему выбран такой светлый оттенок? Он же будет пачкаться! Я предлагаю вам договориться с ремонтной бригадой и перекрасить стены.

Ну он что, полный идиот? Как он это себе представляет? Тут за чудо считаешь, что вообще удалось чего- то добиться, а этот романтик вполне всерьёз требует переделку? И ведь пристал, как банный лист – как увидит жену, так начинает гундосить. Потом на меня переключился.

- Леонид, я прошу вас поговорить с вашей супругой- думаю, я не единственный из жителей дома, кто не согласен со слишком светлыми стенами в парадных- давайте попытаемся добиться переделки.

Фраза «НЕ СОГЛАСЕН» произносится с явным нажимом- для усиления впечатления. Блин. От подобных предложений, кроме как повертеть пальцем у виска, более ничего в голову не приходит. Понятно, у всех свои тараканы в голове, но не до такой же степени?

Кем он себя вообще возомнил? Почему был уверен, что я тотчас побегу уговаривать жену из за его капризов? Я постарался максимально вежливо сформулировать, что никто ничего перекрашивать не будет, пытаться добиться этого- бессмысленное занятие. Как об стенку горох. Ну не понимает человек- в своей реальности живёт.

Следующая беседа закончилась уже с явным раздражением обеих сторон- достал.

- Вы упорно продолжаете игнорировать мою позицию?

- Да продолжаю, и буду продолжать. А вы избавьте меня и мою семью от вашей пьяной демагогии!

Обиделся, поджал губы и ушёл к себе лечиться от огорчения – явно без стакана там не обошлось. Но не успокоился- и следующая выходка уже ни в какие ворота не лезла- Андрей остановил на лестнице мою жену, и стал при соседях её отчитывать скрипучим голосом–

- Потому, что вы позволяете себе думать только о своих удобствах, игнорируя мнение большинства!

Интересно, где он там большинство увидел? Ну, такого терпеть я не буду. С соседом была проведена разъяснительная беседа на тему- «не дай Бог, увижу рядом с моей женой, будет плохо».

К слову сказать, мужичок был достаточно субтильный- не то, чтобы совсем соплёй перешибёшь, но мы с ним находились в очень разных весовых категориях.

Перестал здороваться, встречаешь его на лестнице, демонстративно игнорирует. Но хоть заткнулся- уже польза.

После ремонта на лестнице остались висеть пучки проводов – телевизионные, слаботочка, каждый себе в квартиру интернет проводил оптоволоконными кабелями, да система домофона по всем квартирам разведена- всего не знаю. Раньше они были к стене хомутами прикреплены, строители, когда стены штукатурили их отодрали, а на место крепить не стали- вот эти бороды и свисали от площадки к площадке.

Я пару недель потерпел это безобразие- ходишь по лестнице, чуть головой их не задеваешь- ну, раз никто об этом не беспокоится, придётся мне. Взял кабель каналы побольше размером, и за пару выходных прикрепил их по всем этажам. Процедура та ещё- пришлось изобретать специальное приспособление, чтобы можно было установить приставную лестницу на ступенях.

И вот значит, я под потолком, балансирую на лесенке как канатоходец, перфоратор лежит у ног, в руке шуруповёрт, креплю к стене очередную секцию кабель канала. Одной рукой придерживаю кабель канал параллельно ступеням, другой засовываю саморез в отверстие дюбеля, а третьей- третья рука нужна, чтобы шуруповёртом этот саморез завинтить, не нарушив симметрии. Идёт мой соседушка- проход я ему лестницей перегородил, ничего, пару минут подождёт, пока саморез закручу, потом лестницу переставлять надо, и проход освободится.

Ага, щаззз. Что делает этот идиот- пытается пролезть в створ лестницы. Там всё достаточно ненадёжно стояло- толкни, повалится. Ну, он и толкнул.

Бл…дь. Нет, БЛ………ЯЯЯЯЯ…….ДЬ!

Как я, падая успел уцепиться за перила- извернулся, схватился, основательно получил шуруповёртом по уху- хорошо, хоть он на петле на руку был надет, вниз не полетел. Иначе разбился бы- со всего пролёта падать. Собственно, и мне мало не показалось бы- туда грохнуться. У нас потолки высокие- три с половиной метра. Идиот- сосед получил по спине лестницей, на сладкое- перфоратором по рёбрам, взвизгнул, и на карачках полез по ступеням вверх- мы на пятом этаже жили- квартиры напротив.

Догонять я придурка не стал- он и так перепугался почти до икоты- глаза у меня были бешеные, а за такое одним «спасибо» под зад коленом не отделаешься- он думал, наверное, что сейчас ему будут морду бить. И поделом, заслужил, дебил. Повезло, что оба легко отделались- с лестницы грохнуться- руки- ноги переломать- запросто.
Взаимное «уважение» росло и развивалось.

Масштаб этого антагонизма достиг максимума при следующем эпизоде. Ну тут уж я просто не сдержался. Приехал с дачи, поднимаюсь по лестнице- у меня две тяжеленные сумки в руках. Сверху спускается Андрей. Нормальный человек всегда слегка посторонится, чтоб разойтись. Этот же идёт ровно по середине, игнорируя моё присутствие. И, понятно, ощутимо получает одной из сумок- я уже говорил, что мужичок габаритами был мелковат, его так конкретно развернуло- несмотря на то, что я попытался дать ему пройти. Иду дальше, а мне в спину- гневно-

- Лёня! Ты что себе позволяешь?

Что, бл..дь? Какой я тебе на хрен Лёня, да ещё на ты? Ставлю сумки на площадку, спускаюсь вниз- аккуратно беру соседа за воротник, разворачиваю, и мягко впечатываю в стену. Правая рука свободна. Глазки у него запрыгали, видно, нечасто бывал в таких ситуациях. Очки на лоб перекосились. Слегка придавливаю его вниз, чтобы коленки согнулись- и медленно, глядя в глаза-

- Лёней, кроме близких родственников, меня уже давно никто не зовёт. В друзья набиваешься? Ещё раз услышу- пожалеешь.

Легонечко толкнул его в стену, отпустил и к себе- наверх. Молчит, в себя приходит. И то сказать- можно быть болваном, но на хрена вот так на ровном месте на мордобой напрашиваться? Это я блин, гуманист, а будь на моём месте гопник?

Прошёл день, звонок в дверь- местный участковый пожаловал. Здрасти.

- Здравствуйте. Я ваш районный участковый, лейтенант Егоров. Поступило заявление от вашего соседа. Он пишет, что вы его запугиваете, постоянно угрожаете, и применяете рукоприкладство.

- Присаживайтесь, лейтенант.

Пообщались, я обрисовал ситуацию.

- Этот мой соседушка в состоянии выбесить кого угодно. До белого каления. Кто ему дал право прилюдно читать нотации моей жене? Рукоприкладство? Много чести- подержал его раз за воротник- это рукоприкладство? Стану я об него руки марать. Между нами- я в прошлом мастер спорта, и он даже не представляет, что я могу с ним сделать. Не всем везёт с соседями- мне вот не повезло.

- Вы пройдите по квартирам- спросите у жильцов, кто я, и кто он- много интересного узнаете.

- Значит имел место устный конфликт? Так и запишем.

Участковый потом заходил ещё раз- спросить, не хочу ли я письменно сформулировать свои претензии- я отказался. Прощались, сказал-

- Вы были правы, дедушка в состоянии достать кого угодно.

Такое услышать от участкового- дорого стоит. Видать сосед и в отделении всем мозги вынес.
А потом произошла история, несколько выровнявшая наши отношения. Когда к Андрею приходила в гости его дочь – барышня была взрослая, и жила самостоятельно, она обычно привязывала своего пса на площадке между пятым этажом и чердаком- видать они с соседским пёсом общего языка не нашли.

Однажды идём с собакой с прогулки. Лето, жарко. Гляжу- сидит этот привязанный, язык высунул. Мой подбежал к нему, обнюхались, поздоровались. Я поднялся, взял своего за ошейник, на привязанного смотреть жалко – от жары изнывает, бедняга.

- Что, не жалует тебя хозяйка? – а он мне руку облизал.

Спускаюсь в квартиру, беру миску с водой- и иду наверх, хоть попить дать бедняге. Не углядел сразу- пса как подменили. Нагибаюсь поставить ему миску- тот меня крепко так прихватил за руку, рявкнул, подвизгивая, завалился на бок и описался. Грешен, пнул его ногой разозлившись – да больше от неожиданности.

Эта его хозяйка, услышав возню и визг, выскочила на площадку. Я спускаюсь, миска в руке, кровь на ступени капает- она смотрит, рот раскрывает, не знает, что сказать.

- Вы ему попить… а он так…

Дура. Через час примерно поднимаюсь, слышу диалог на лестнице- Андрей выговаривает дочери-

- Сейчас он получает справку в травмпункте, а оттуда в милицию пойдёт- что ты говорить будешь?

- Он с миской стальной подошёл, блестящей, а я Рекса линейкой такой наказываю, если не слушается- стальная. Рекс полировки и испугался.

А, ну теперь понятно, что там произошло. Бить собаку – тебе бы самой, идиотка, стальной линейкой по морде. Сталкиваемся на площадке. Соседи из шеренги перестраиваются в колонну, уступая мне дорогу. Девица лопочет что- то, что собака у неё здоровая, все прививки, Андрей молчит, но физиономия бледная.

Никуда я конечно не пошёл. А уж жаловаться- тем более. Рука поболела пару дней и прошла. Дня через три, когда соседи поняли, что никаких репрессий не предвидится, Андрей, встретивши меня на лестнице, вежливо и с облегчением поздоровался. С тех пор отношения наладились.

Через полгода они переехали – тяжело стало пешком на пятый этаж подниматься – лифта у нас нет, а из за высоты потолков, пока дойдёшь, запыхаешься.

На память об этой истории остался у меня маленький шрамик на правой руке. Будем считать, что знакомство с такими людьми кругозор расширяет…

На фото- те самые кабель каналы под потолком.

7.

Племяш соблазнил экскурсией на Кольский полуостров. Там жеж Териберка… И ледокол «Ленин». Мне же без этого никак! В Антарктиду хотел? Хотел. Не срослось. На землю Франца и Иосифа хотел? Хотел. Дороговато.

А тут как раз впору. На круг 150 косарей. Всего. У меня правда и половины нет. Думал неделю. Нина подарила сто евро. Начало сделано. Уже третью неделю звонит бабулька и зовет на работу. Будет ещё сто. Но у неё не срастается – то дождь, то мороз. Переносим работу еще на неделю…

Наконец решаюсь и ищу билеты на самолет из Калининграда в Мурманск. Полдня убил на туту ру. Сайт такой для покупки билетов. Сволочной и жуликоватый, кстати. Пересадки в Москве или Питере и подолгу. Да еще и с переездами из одного порта в другой. Вспомнил, что нужно бы уже заказать машину в Калининград из Германии… Вызвонил по вацапу и телеге водителя за 180. Дорого, но человек хороший – взялся помочь с авиабилетом. Часа два старался, но с тем же результатом, что и у меня. Капризный я пассажир.

Наконец позвонила племяшка. Дядя Юра, тебе билет купить? Твои капризы?
Выложил ей все аппетиты. Через пару часов билеты в телефоне! МОлодеж! Теперь нужно бы сэкономить. Лезу на разные сайты, созваниваюсь и переписываюсь с диспетчерами и случайными попутками типа бла-бла-кара. Добываю машину за 160! Двадцатка в кармане. Отзваниваю тому перевозчику по 180. Отказываюсь от поездки.

А вот и звонок от бабульки Швабе. Такое у нее фамилиё. И утром я уже собираю абшнит. Это значить обрезки. У фрау Швабе высоченные туевые кусты окружают дом с садиком. Вот садовник их подрезает мотоножницами, а я снизу сметаю то, что падает, и в мешки, и в мешки…. Потом мешки волоку к прицепу, перекидываю через борт и там вываливаю. Много мешков! И веток. Ветки вниз, а поверх вот этот абшнит наваливаю.

Между делом в телефон поглядываю. Должен Сергей позвонить и дать телефон водителя на завтрашнюю поездку. Нет и нет его в вацапе…. Начинаю переживать. А тут-то вот и оно! Ради чего я открыл эту запись.

В очередной раз сую руку в карман, чтобы глянуть на сообщение в телефоне. И вынимаю пустую руку! Это я, вываливая горе-абшнит из мешков в кузов, вывалил из нагрудного кармана и телефон! Пять минут назад, стоя внизу был в кармане, точно помню. А теперь он под слоем хвои туевой. Но я же умный! Иду к хозяину в дом. Прошу его домашний телефон, другого они не держат, и набираю свой номер. Бегу к прицепу. Не слышно моего звонка кукарекающего. Наверное я выключил звук угождая жене. Она жеж тишину любит.

Иду к садовнику и его помощнице. Они живо принимают участие в поиске. Набирают мой номер и бродят возле кустов. Вслушиваются. Тут и хозяин – сам Шваб выходит, и тоже заглядывает под кусты. Все понимают, что это важный агрегат в хозяйстве. Но они не знают насколько нужен он именно сегодня мне! Там билеты до Мурманска через Москву, билеты обратно через Питер, билет из Калининграда на автобус до Германии. И телефонный номер Сергея. И он мне должен вот-вот звонить и сообщить время выезда…

Что ж, буду разгружать прицеп. Мелкими дозами, прощупывая каждую жменю, набираю уже три мешка. Чертовой хвои. В это время сосед в своём огороде выключает жмыходробилку – ему приспичило именно сегодня перемолоть свои кусты. И в тишине я слышу металлический стук. Неосознанно разгребаю в том месте тую и вижу его. Родимого! Он прислонился к алюминиевому борту. А если бы упал в середину прицепа два на три метра? И слой хвои с ветками толщиной в метр. До вечера мне просеивать труху!

И он тут же завибрировал у меня в руке. Я его даже до кармана не донёс! Лена звОнит. И тут же поверх её звонка вызов Сергея. Отвечаю ему и узнаю что всё в порядке. А телефон и во время разговора с Сергеем поёт мне про коня в поле. Это такой сигнал в моём вацапе. И не затихает в течение всего нашего разговора. Обрадовался возвращению? Что-то в настройках?

Но теперь мне фиолетово, кто там и про каких коней.

9.

Человек с редким именем...

На рождественские каникулы к нам приехали гости. Моя давнишняя подруга Таня (а может Аня, Маня или Дуня, это не важно для истории) недавно вышла замуж за казахского немца, переехала в Баварию из Восточной Германии. А от Баварии до нас буквально 5 часов.
Сразу скажу, что люди не молодые, у обоих не первый брак и есть взрослые дети, в Германии оба живут давно. Женились уже со своими укоренившимися привычками и процесс взаимной притирки шел сложно. По телефону она иногда жаловалась на мужа, что он немного неряшливый и неловкий. И еще у него характер не для Германии, у немцев только орднунг повсюду, а он разговорчивый, любит шутки-прибаутки, вот в Италии ему жилось бы классно. Я не очень уловила связь между порядком и разговорчивостью, но если человек веселый и общительный, то в Италии ему будет очень комфортно. Конечно же приезжайте!
Они вошли в дом, разделись и он метко бросил куртку в сторону дивана. Недолет в 2 метра, куртка приземлилась на пол и он засмеялся, а Таня сказала: «Ну, Саш, пожалуйста!». Она подняла куртку с пола, а он протянул руку и представился «Саша». Так началось наше знакомство.
Он был обычным пятидесятилетним мужиком и ничем не выделялся из толпы. Немного седой, в меру пузатый, довольно болтливый, среднего роста, одет не с иголочки, но все чистое, мужик, как мужик. А вот она.... С нее можно было писать иконы. Столько боли, скорби, страдания, отчаяния и отрешенности во взгляде я не видела никогда ни до, ни после. Да, не так я себе представляла взгляд молодоженов.

Ну что же, представились, познакомились, пора за стол. Он пошел мыть руки и минуты через 3 из ванной раздалось «Ну, Саш, сколько можно!». В ванную комнату было страшно зайти. Умывальник, кран, зеркало, шкафчики, даже стены все было в зубной пасте, на полу лужи и пена. В голове не укладывается, как это можно было сделать за такое короткое время, особенно меня беспокоил вопрос с зубной пастой, он что моей щеткой зубы чистил или у него своя в кармане была? Таня извинилась за мужа и сама быстренько убрала за своим дражайшим супругом. Это был первый тревожный звоночек и я начала понимать, откуда у нее взялись эти страдания и скорбь во взгляде. Но щетки на всякий случай всем поменяла.
Я знаю, что моя подруга не мисс вселенная, у нее, как и у всех нас, есть свои недостатки и свои тараканы в голове, на принца она уже не рассчитывала, но зачем она вышла замуж за этого кадра? Лучше бы кота завела, вреда меньше было бы.
Во время обеда пятидесятилетний Саша перебивал всех, чтоб рассказать очередной бородатый анекдот и сам же с него смеялся; дурачился, как трехлетнее дите, выбивал морзянку вилками по тарелкам, лепил снеговичков из хлеба, водил мокрым пальцом по краю стакана и пытался таким способом создать аккустический резонанс, а мы в процессе постоянно слышали «Ну, Саш, что ты делаешь», «Ну, Саш, мы ж договорились» или «Ну, Саш, пожалуйста не надо». Меня не покидало чувство, что это какая-то подстава. Вот сейчас откроются двери, зайдут 5 человек с камерой и скажут: «Улыбайтесь! Вас снимает скрытая камера», или, что более вероятно, мне вручат приз «Стальные нервы» за терпение и скажут, что я на 10 очков обошла буддистского монаха- абсолютного призера прошлых лет. Это не могло быть правдой! Взрослый дядька, пусть даже захмелевший, лепит из мякиша снеговиков и обижается, что мы их не едим.
После обеда мне позвонили соседи и спросили, не знаю ли я, чья машина с немецкими номерами раскорячилась аж на 3 места. Да уж, догадываюсь. Саша поставил машину вдоль тротуара, его не смутило, что все остальные стояли торцом. Опять «Ну, Саш, я ж тебе говорила!». Он переставил машину и сказал, что у него в Германии соседи еще хуже, все время скандалят из-за ерунды. И где эта хваленая европейская свобода. Это уже был не тревожный звоночек, это звонил колокол и бил набат. У меня в голове был только один вопрос, как он дожил до 50 лет и почему его не прибили раньше, ведь не у всех в этом мире ангельское терпение, как у его жены.
Далее он с улыбкой разбил стакан красного вина и сказал, что это на счастье, прозвучало в очередной раз «Ну, Саш, аккуратнее». Действительно, счастье заключалось в том, что залил скатерть, а не белый диван. Таня в очередной раз извинилась за него и сказала замочить пятно в газированой водой, у нее уже накопился определенный опыт в этом вопросе.
До вечера мы еще много раз слышали «Ну, Саш, пожалуйста», «Ну, Саш, не лезь», «Ну, Саш, не надо», «Ну, Саш, зачем?», «Ну, Саш, не трогай это», «Ну, Саш, поставь на место», «Ну, Саш, ты ж обещал» или «Ну, Саш, как можно?».
Так вот, к чему я это все пишу. Мой муж с детства плохо запоминает и вечно путает имена, но хорошо отличает на слух русские имена и отлично произносит сложные для итальянцев слова Сережа, Гриша или Митрофан Терентьевич. Просто он забывает через полчаса Сережа это был или Саша, или Миша, а может Леша. В данном случае он хорошо запомнил и вечером у меня спросил: «Я никогда раньше не слышал имени Нусаш. Это казахское имя, да?»

10.

Ностальгия по Социализму- кто помнит. Посвящается Советским воинам- Афганцам.

Записано со слов моего одноклассника. Возможны неточности в деталях.

После восьмого класса Серёга пошёл в автодорожный техникум, что на улице Салова. Из Купчино ехать- почти рядом, и там можно было права получить. Да ещё сразу и на легковушку и на грузовик.

Поэтому, когда после техникума его призвали в армию (шёл 1981 год), обладание заветной книжкой сразу повысило его уровень для военкомата.

Перед самой службой произошёл такой казус – Серёга потерял паспорт. Всё перерыл- нет, блин, как не было. Пришлось идти в милицию и срочно выписывать новый. В кармане уже повестка, полез в шкаф, поменять бельё на получше- там же раздеваться придётся на медкомиссии- и вот он, потерянный – среди носков затесался.

Чёрт его дёрнул отдать в военкомате старый, а новый, действительный, припрятать и сохранить. Вообще за такой подлог можно крепко по заднице получить – но никто в суете на это не обратил внимания.

Служить его отправили в Подмосковье, в Кантемировскую дивизию, в учебке Серёга освоил профессию механика- водителя БТР- он от грузовика почти и не отличается.

Кантемировская считалась «придворной» дивизией – то есть внешнему лоску уделялось внимания больше, чем в других таких же частях. Да ещё дедовщина. Первое время это сильно не напрягало, но потом стало надоедать, поэтому, когда на очередных политзанятиях желающим было предложено написать заявления на продолжение службы в «ограниченном контингенте Советских войск в республике Афганистан», Серёга подписался одним из первых.

Самолётом до Ашхабада, оттуда на грузовиках под Кушку – почти шестьсот километров. Часть занималась охраной конвоев в Герат и под Кандагар. Маршруты – когда через горные перевалы, когда по долинам и пустыне в предгорьях.

Устроились, познакомились. Пошла служба. В первый свой конвой Серёга шёл не без некоторого мандража- однако обошлось без приключений – зато безумно интересно. Ночью в горах холодно до минус двадцать, а днём по равнине – жара до плюс сорок. Красота исключительная – раньше он не видел таких ландшафтов. И это же ещё была какая никакая, но заграница, другая страна, другая культура.

- Запомните воины, наше присутствие здесь – помощь братскому народу в борьбе против империалистов – говорил политрук на занятиях. Географическое положение Афганистана таково, что кто контролирует эту территорию, тот во многом диктует свою волю всему Ближнему Востоку. Это понимали ещё в Российской Империи, в противостоянии с Великобританией в середине девятнадцатого века. В двадцатом веке, после второй мировой, когда Британия вынуждена была вернуть независимость своим бывшим колониям, на её место здесь пытается встать Америка. Ситуация обострилась настолько, что нам пришлось вмешаться.

- Кроме политического аспекта, есть и другое значение, не менее важное. Афганский план и опиумный мак – наркотики, весьма востребованные у международных криминальных структур. В сущности, это бандиты, и с ними тоже надо бороться.

Насчёт борьбы с бандитами- это куда ещё, а вот косячок засадить – на это многие в части крепко подсели. В Туркмении этого добра тоже было предостаточно. Серёга шибко не злоупотреблял, опять же если залетишь, мало не покажется – вплоть до дисбата, но прислонялся – даже понравилось. Это вам не портвейн пить из горлышка в парадной.

А вот Сашка Крюков с Воронежа – раздолбай и охламон, такой же мехвод, как Серёга – этот без плана жить просто не мог. Кликуху себе заработал – Гуинплен. Перегоняли однажды машины колонной, он следующим номером за Серёгой, пылища до небес, не видно вообще ни хрена, Сашка башку в люк высунул, и очередной косяк давит. Впереди выезд на перевал, Серёга тормозит, и получает мощнейший удар в зад. Саня, бля, тормозных огней не заметил. БТР- штука бронированная, от удара ничего не поломалось, кроме этого раздолбая –он наделся открытым ртом на закраину люка, разорвал себе пасть до ушей, и вышиб все зубы. Сидит, зубами плюётся, кровища хлещет, а сам хохочет, как дебил, не может остановиться- во как вштырило. Из госпиталя вернулся через месяц, зубные протезы ему сделали, но рожа из за шрамов стала точно, как в романе у Гюго - «Человек, который смеётся».

В Афгане колонны стояли дня по два, по три. Туда возили продукты, боекомплект, обратно раненых. Двухсотых в пластиковых пакетах тоже доводилось. Сопровождению делать было особенно нечего, повадились шляться на базары – говяжью тушёнку, солярку можно было выменять на импортную технику – всякие Шарпы и Панасоники. В Союзе этого ничего не было, и дома такое добро очень выгодно продавалось. Если удастся протащить, конечно.

Иногда получалось, иногда- нет. Начальство в основном смотрело на это сквозь пальцы – по настроению. А как- то по настроению, после очередного рейса все машины остановили, не доезжая километра до части, устроили общий шмон, свалили всю импортную технику в стороне, на пригорке, личный состав с оружием построился в шеренгу.

Командир скомандовал-

- Огонь!

Ну что сделаешь, пришлось расхерачить всё в клочья. Повеселились, бля, от души постреляли.

Случались и другие перестрелки. Колонны периодически обстреливались, дороги минировались душманами. Надо было быть повнимательнее. Но на этом маршруте духи в серьёзные стычки не вступали – обстреляют колонну, и сразу уходят в горы.

Как- то Серёга подобрал в заброшенном ауле книгу. Типа – на раскурку бумага пригодится. Тоненькие такие листки, почти прозрачные. Не пригодилось. Спросил у местного аксакала на рынке – что это? Тот аж затрясся –

- Это Коран, священная книга. А сможешь ещё привезти? Хорошие деньги дам.

В СССР ни Библию, ни Евангелие тогда было не купить. А Коран- тем более. Ни на Русском, ни на Фарси. Серёга задумался. Он этих Коранов в Герате на рынке в лавке у входа много видел – от дорогущих с тиснёной кожей, до самых дешёвеньких, в бумажной обложке.

За ту книжку дед дал ему целых пятьдесят рублей – при том, что рядовые в СССР получали тогда довольствие три восемьдесят, а сержанты- семь рублей в месяц. Опасно, конечно, если за магнитофон можно было максимум отсидеть сутки на губе, то за Коран – это уже идеологическая, мать её, диверсия – дисбат обеспечен. С другой стороны, спрятать книжку гораздо легче, чем двухкассетный Шарп.

Время шло, служба продолжалась. Серёга был уже старшим сержантом, гонял тех, кто помоложе –

- Воины, вы не на Родине, бля, или будете точно делать, как сказано, или вам пиз..ец. Здесь Афган, здесь разгильдяи долго не живут.

Ну кем надо было быть, чтобы снаряжая ленту крупнокалиберного пулемёта, треснуть по перекосившемуся патрону молотком? Дебил, первогодок. Оглох и лишился трёх пальцев. Повезло, что только один патрон разорвало.

Серёге везло. Несколько раз влетал было под обстрелы, но ни разу не был задет. И машина на подрыв не попадала. А тот, свой последний конвой, что их подразделению довелось сопровождать- запомнил надолго.

- Мехводы, ко мне! Выход в пять утра, пехота в расположении, первым идёт ефрейтор Савченко. Проверить боекомплект, заправиться. Всем всё ясно? Вольно, разойдись.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

- Товарищ капитан, разрешите обратиться? Позвольте мне первым идти? У Савченко второй рейс, зелёный он ещё совсем, рано ему колонну возглавлять.

- Сержант, у тебя дембель когда?

- Три недели осталось.

- Может не полезешь вперёд? Поедешь домой непокоцаным? Разведка утверждает, что духи в этом районе активизировались.

- Да я везучий, товарищ капитан. За полтора года – даже синяка ни одного не было.

- Ну давай. Чтоб и в этом рейсе тебе повезло, как раньше.

- Есть, спасибо!
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Машина, идущая первой, имеет самые высокие шансы подорваться на мине. Но и двигается с хорошей видимостью, а не глотая пыль от впереди идущих.

Пехота расселась на броне, БТРы заняли свои места в колонне, и конвой двинулся.

Часа через два с половиной Серёга поймал- таки свою мину. Удивительно, но рвануло под задним левым колесом- ахнуло так, что он треснулся головой о потолок кабины. Машину завалило на бок, пехота рассыпалась вокруг, занимая места для стрельбы. В ушах звон, Серёга выполз через башенный люк – глядь, Урал, что шёл за ним следом, упёрся в его БТР передним бампером, и скребёт колёсами по щебню, разворачиваясь поперёк дороги. Видать, водиле крепко досталось.

Колонна встала, кто- то орёт матом, стрельба – духи аккуратно чешут из укрытий, наши отстреливаются, прикрываясь бронёй.

Серёга дополз до Урала, забрался в кабину – водила весь в крови, но вроде дышит. Перетащил его рывками на пассажирское место, сел за руль.

Дал несколько сигналов, сдал задним ходом, и рванул вперёд – чтобы освободить путь, и вывести колонну из под обстрела. По бронежилету, висящему на водительской двери, несколько раз сильно ударило – стреляют, гады.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Ушли. Несколько человек ранило, но двухсотых- ни одного.

- Ну ты, бл..дь, точно в рубашке родился. Мало, что все с машины целы, сам цел, да ещё сумел так быстро отреагировать. Я на тебя представление напишу, на Красную Звезду – считай, ты же всю колонну спас – ещё пара минут, нас бы там так раскатали, что мама не горюй!

- Спасибо, товарищ капитан, служу Советскому Союзу!

- А это что у тебя? Зацепило, что ли?

Действительно, правая рука слушалась похуже левой, и вся в крови.

- Всё, сержант, ты своё отвоевал. Давай в санчасть, без тебя справимся. Сам дойдёшь?

- Так точно, вроде несильно цапануло.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

На дембель Серёга выбрался только через полтора месяца. Осколок, что вытащили у него из плеча, сохранил на память. Зашёл в казарму, попрощался, вытащил заныканный гражданский паспорт из тайника, и деньги, что заработал на Коранах. Завернул в штаб, за предписанием.

- Его…в! Сержант! Молодец, что зашёл. Давай руку, прощаться будем.

- Удачи вам, товарищ капитан.

- Вот что, тут сейчас бортом трёхсотых повезут в Ашхабад, давай- ка с ними – я договорюсь.

- Спасибо, товарищ капитан, ещё раз – удачи! Счастливо вам.

На вертолёте получилось гораздо быстрее, чем пылить по жаре на грузовике.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

Каждый отслуживший знает, что такое «дембельские понты». Серёга переплюнул в этом многих, если вообще не всех – подумаешь, вышитый парадный китель с аксельбантом из парашютных строп! Он ехал домой в джинсах, армейской американской куртке и ботинках – в Ашхабаде на базаре купил. Прикрепил к куртке два значка – «специалист первого класса», и об окончании техникума.

Из родного оставил только тельник, и панамку- Афганку. Вначале взял себе билет в плацкарт по воинскому предписанию, а потом вернулся в кассу, и купил СВ – гулять так гулять. Денег с собою было чуть меньше двух тысяч – мог себе позволить.

Сидит на перроне, до отправления минут десять, пьёт пиво, мимо- милицейский патруль. Посмотрели, заинтересовались.

- Молодой человек, вы кто такой, откуда? Предъявите документы.

- Да дембель я, домой еду – вот военный билет, билет на поезд и предписание, всё, как полагается.

- Да, всё в порядке. Извините, бдительность.

Так, блин. От ментов отгавкался. Но ментяра, видать инициативный попался, энтузиаст хренов. Через пять минут на перроне появляется военный патруль. Немного помявшись, представившись, что- то нечленораздельно промычав о причинах проверки, офицер тоже попросил предъявить документы. Серёга нагло вытащил из левого кармана гражданский паспорт –

- А в чём дело? Я в гости к однополчанину приезжал- служили вместе.

- Извините, у нас предписание. Всё в порядке, следуйте своей дорогой.

И уже из окна тронувшегося поезда, Серёга увидел, как на перрон выскакивают давешний мент- энтузиаст, со старшим военного патруля. Не удержался, помахал им рукой из окна. А потом прошёл в СВ – даже если и передадут вперёд по линии, искать его будут только в плацкарте. Так оно и вышло – до Ленинграда никто не побеспокоил.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Отгулявши недели две, Серёга дошёл наконец до военкомата – сдать предписание и поставить отметку в военном билете.

- Что ж вы так долго, товарищ старший сержант?

- Как все, а то вы не знаете? Пока не протрезвился, до военкомата не доберёшься.

- Ну, поздравляю вас с возвращением, каждый раз приятно говорить это воинам- интернационалистам, улыбаясь, говорил пополневший старший лейтенант, ставя печать в военник. Серёга этого старлея помнил – тот его два года назад на службу оформлял. Полез в шкаф за личным делом.

- Вот как! Тут на вас представление на награду – поздравляю, орден Красной Звезды! С честью, стало быть долг свой исполнили. Мы вам сообщим, когда, чтоб, значит в торжественной обстано…

- А это что такое? Тут рапорт ещё, чушь какая- то. Из управления ГУВД Ашхабада – какие- то подлоги с документами? Улыбка медленно съезжает с физиономии, старлей начинает краснеть.

- Ну это я случайно паспорт с собой на службу прихватил. Так получилось. Так он мне и не пригодился ни разу- только вот на вокзале…

- ЧТООО? Да вы понимаете вообще, что говорите? Да это же воинское преступление! Да за это под трибунал! Встать, смирно!

- Слышь, бля, старлей, ты пасть- то захлопни? А тон этот хамский, для тёщи своей прибереги, если борщ невкусный сварит. Ты мне штамп в военник минуту назад поставил? Всё.

- И ещё – сильно орать будешь, гляди, сам под трибунал не загреми – тот- то паспорт ты у меня забирал, твой косяк – посмотри на подпись в личном деле. Кстати, можешь на память себе оставить – мне он на хрен не нужен, да он и недействителен.

У старлея морда багровая, глазами сверкает, но сделать ничего не может – штамп- то действительно уже поставлен. Нагадить, однако ухитрился, сволочь. Орден свой Серёга так и не получил.

А уже гораздо позже, в восемьдесят девятом, его вызвали в военкомат, и вручили медаль- «от благодарного Афганского народа»- между собой все прошедшие Афган, её называли «спасибо, что ушли».

11.

Я лично впервые столкнулся буквально лоб в лоб с цыганами в 18-летнем возрасте, когда провожал до вокзала своего друга и одноклассника, который тогда уезжал на учебу в Харьков. Очевидно, думается, что это происходило еще в эпоху СССР.

На обратном пути от вокзала вдруг появляется молодая цыганка приблизительно моего возраста, причем даже немного смазливая. Я конечно-же был много наслышан тогда о цыганах, но послать ее напрямую, где ее место, не позволило мне тогда воспитание.

И начала она мне втюхивать, что ее гадание будет абсолютно бесплатным.
- У тебя же есть бумажные и металлические деньги. Так вот в руки мне их не надо даже передавать. Просто возьми немного металлической мелочи и заверни это в купюру.

Ну я хорошо ведь знал, что из бумажных купюр у меня в кармане был лишь трешник. Для тех, кто не знает по возрасту, тогда это было что-то 500-1000 р. при переиндексации на нынешний курс. Деньги конечно же небольшие были и тогда, но все это все равно как-то жалко выкидывать на ветер.

Тем не менее, раз уж мне было обещано, что бабки будто бы останутся у меня, я тогда достал купюру и всю остальную мелочь, что была в кармане и проделал манипуляцию с завертыванием. После этого с некоторой ехидцей глянул на цыганку: дескать а чего теперь?

Она меня не удивила и сказала, что это надо на время передать ей. Честно говоря, уже тогда надо было ее послать, куда надо. Но во мне вдруг проснулся какой-то азарт, поскольку многолюдный вокзал - отнюдь не место для таких афер. И я с небольшими сомнениями все-таки отдал ей в руки этот денежный сверток. А она в свою очередь, совершив ловкое движение рукой наподобие фокусника, показала мне что денег больше нет - временно исчезли дескать. Но дескать нет вообще причин для беспокойства: когда я сегодня стану укладываться спать, мне следует лишь выставить перед собой руку и на миг прикрыть глаза. А когда глаза откроются вновь, деньги чудесным образом снова окажутся в руке. И если металлические монеты вдруг покраснеют, то все у меня в будущем будет мягко говоря хреново. Ну, а в противном случае наоборот - все ок.

Если до этого мы беседовали с ней с весьма умеренной громкостью, то после этого заявления исчезла вся моя воспитанность и деликатность, и я уже повысил тон, привлекая внимание многочисленных прохожих пассажиров. Кроме того на вокзалах круглосуточно дежурили менты, что было отнюдь не на руку цыганке. В выборе эпитетов я уже особо не стеснялся:

- Возвращай бабло, сучара!

И т.п.

Однако, как тогда оказалось, у цыган кроме плана А, был еще и план Б. Откуда ни возьмись мое боковое зрение вдруг обнаруживает некоторое движение сбоку. А там, как оказалось при беглом взгляде, десяток-полтора здоровенных цыганских бабищ, которые бегут в нашу сторону. Поначалу я, признаться, несколько охренел от этого всего. Если бы это происходило где-то в глухой степи, где на несколько десятков километров вокруг нет ни одной живой души, то я определенно бросился бы наутек со скоростью звука или даже быстрее. Но разум все-таки напомнил мне тогда, что в данном случае перевес сил у многолюдного вокзала все-таки не на их стороне. И оказался прав: не добежав до нас метров 2-3, вся эта толпа остановилась как по команде в некотором недоумении. Очевидно там у них ожидалось, что я, увидев все это и обосравшись, убегу сам. Короче - психическая атака.

По всей видимости цыганские бабки подали какой-то сигнал молодухе, и она вынула откуда-то из рукава денежный сверток и отдала его мне обратно с ненавистью и презрением, сопроводив это словами:
- На, подавись, тварь, но после этого твой член будет стоять на всех!

Признаться, это цыганское проклятие не сбылось, и член почему-то был очень даже выборочен почти всегда.

Но я с тех самых пор все цыганские притязания при случайных встречах я обычно всегда игнорировал, делая вид, что просто не замечаю их. Впрочем, еще есть способ, ответить на английском языке: дескать я не понимаю ваш факинг рашн. Обычно это цыганок вводит в некоторый ступор, поверьте уж. Просто они прекрасно осознают, что с иностранца теоретически можно содрать бабла в несколько раз больше, чем с совка. Но только вот языковый барьер препятствует этому счастью.

И еще было разок, когда мы с моей матерью куда-то и зачем-то (уже даже не помню) ходили вдвоем. Я отвлекся и отлучился тогда не более чем на минутку. Однако и этого хватило одной цыганке. Я увидел уже при выходе, как она активно окучивала мою мать. И, зная определенную лоханутость своей матери, не было ни малейших сомнений, что ее обнесли бы буквально до последней копейки. Но я очень даже вовремя подошел и, взяв мать под локоток, увел ее под ошеломленным взглядом цыганки, которая даже не нашла ни слова в этой ситуации.

12.

История о валюте в начале Перестройки

В юности мы с приятелем с Ромой Рейзиком работали утюгами. Мы утюжили в Москве на Краске и на Старом Арбате в основном. В те времена нашу страну посещало огромное количество иностранных туристов, которым можно было легко впарить различные сувениры. Только что открылись границы наступила Перестройка и уже Советский Союз вот-вот развалится в страну хлынули капиталистические туристы.

Мы с Ромой знали места, где можно было купить эти вещи или достать, так же мы разбирались какие виды сувениров пользуются спросом и по какой цене их следует продавать иностранцам.

Это выглядело так, что я подходил к группе допустим итальянцев и дернув кого-нибудь за рукав показывал им часы, которых у меня на руке могло быть несколько.
И говорил им "Сеньоро, сеньоро лароджи плиз"(лароджи - это часы по итальянски) или просто показывал и говорил там "Полет", "Ракета", "Командирские" или "Moon". Иностранцы ценили хорошие механические часы производства советских фабрик. Часы могли быть нейтрального дизайна типа хронографы или Зиро от Ракеты у этих часов вместо 12 огромный ноль на циферблате или Moon по моему Слава там вместо стрелок такие Луны.
Так же мог быть обмен я мог предложить стейцу(американцу), макароннику(итальянцу) или лягушатнику(французу) или бундесу(немцу) сделать чейндж то есть обмен. Я ему допустим там часы командирские, а он мне свою бейсболку. Видя эту его кепку я уже понимал за сколько её купят у меня и от этого отталкивался либо для себя. Утюг должен выглядеть как иностранец чтобы потеряться на их фоне. Так же можно было продавать какие-то ти-шотки с матрешками или рашен водка так же мог быть Горбачев хохлома или еще что-то. Шапки ушанки с солдатскими кокардами или любую интересную советское русскую сувенирку.
И вот ты ходишь целый день по городу с этими своими товарами и втюхиваешь их иностранцам. Ну продал два три сувенира купил еще столько же или больше взял прибыть отсчитал на еду сигареты коммунальные платежи. И так каждый день ты утюг занимаешься микроскопическим бизнесом совершенно нелегально на свой страх и риск продаешь сувениры иностранцам.

Часто иностранцы расплачивались с тобой валютой. Доллары это было круто их можно было продать по выгодному курсу. Но надо понимать что владеть долларами тогда было незаконно. Некоторое время после начала Перестройки ты мог хранить что-то около 10 долларов это был разрешенный минимум ну допустим ты нумизмат и собираешь монетки или бумажные банкноты, но если у тебя было больше 15 или 20 долларов или там 100, то за это в те времена полагалось от 7 лет лагерей.

У нас с Ромой было все на двоих мы просто были лучшие друзья, кассу то он держал в кармане то я и у нас там было намного больше 10 долларов. Наш оборот мог быть около 100 долларов в день это лет на 10 примерно в те времена.

А там время от времени гоняли этих утюгов органы безопасности. Я стою в нелегальном пункте обмена куда пришел поменять доллары и меня берут два кэгебэшника в гражданском. Я говорю, дяденьки отпустите я студент просто сюда зашел. Они говорят: доллары есть? Я говорю, да говорю пять долларов у меня. Ну давай их нам, тогда отпустим.
У меня в кармане пачка 150-200 долларов там двадцатки десятки полтинник там всего лет на 10 тюрьмы и я закрываю глаза сую руку в карман и достаю первую попавшуюся бумажку и отдаю им...

Дальше вся жизнь у меня перед глазами пролетела... И парни в погонах разжимают руки и о чудо отпускают меня у них остаются мои пять долларов США, а у меня в кармане у меня остается остальная котлета на 200 бакинских. Больше я не попадался, а года через два-три этот закон отменили.

13.

Один коллега на работе, хотя и не курит, почему-то начал носить в кармане пачку сигарет. Ну как не курит, бросил некоторое время назад.
Интересуюсь:
- А ты что это снова с сигаретами? Сила воли закончилась?
- Нет. Просто это у меня вместо кольца Соломона. Случится какая-нибудь лажа, засунешь руку в карман, а там пачка сигарет. А если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день.

14.

Ностальгия по социализму – тем, кто помнит…

"Но в это просто никто не поверит, если написать..."

Попробую написать, может и поверят? Честно говоря, я и сам не очень верю в правдивость своих приключений, оборачиваясь назад… Хотя ведь было же.

Лето восьмидесятого года, я- слесарь по ремонту котельного оборудования. Аж могучего третьего разряда. В основном – подай- принеси, подержи фонарик, вон туда слазай, мне самому лень. Каунасэнергоремонт.

За выход на работу в субботу, или воскресенье полагалось два отгула. Это был способ накопить отгулов, чтобы от души побездельничать. Пару раз я так устраивал себе отпуск – даже в Ленинград слетал однажды – домой.

А в посёлке всё равно не разгонишься – по выходным делать особо нечего. Можно в Каунас или в Вильнюс съездить прогуляться- а так скучно. Посёлок небольшой, всё знакомо и надоело. Вот и работал по выходным – во всяком случае не отказывался, если приглашали.

В ту субботу меня уговорил выйти на работу сосед по общаге – Йоська. На самом деле Юозас. Юозас Жвирблис – в переводе на Русский его фамилия звучала «Воробышек». Мужик рыжий, мелкий, наглый и царапучий. Манера общения не просто агрессивная, а супер вызывающая. Как ему морду не били ежедневно? Если не знать, что в общем- то, он был нормальный адекватный мужик, выдержать его ехидные эпитеты – надо было терпение.

Ну, для примера – криком - «Что, бл..дь? Куда ты лезешь, на х..й? Ты это руками собрался двигать? Здесь автокрана мало, мудило! Если ты это сдвинуть сумеешь, я тебе, бл..дь, своё левое яйцо откусить дам!» - речь идёт всего лишь о небольшой металлической дверце, которую заклинило, но надо открыть.

Запускали один из блоков – котёл- турбина. После ремонта. По штатному расписанию, должны были присутствовать двое слесарей – мало ли что произойдёт? Вот мы значит и присутствовали.

Сидим в пультовой, смотрим лениво на работу операторов блока. Неподготовленному зрителю было бы очень интересно – внешне этот пульт напоминает космический центр – сотни рукояток, лампочек и прочих умных прибамбасов. Строго по инструкции проверяются и опробываются по очереди все системы управления котлом и турбиной. Не быстрая процедура.

Так. Оператор третий раз пытается открыть шибера в дымовом коробе. Зелёненькая лампочка включаться не хочет – горит красная. Стало быть, нештатная ситуация, стало быть нам надо лезть, и выяснять в чём дело.

Пошли. Дотопали до лаза, поотвинчивали гаечки на двери, повесили табличку – «Не закрывать, работают люди». Полезли. Сечение дымохода – камаз проедет. И идти от лаза до шиберов – метров восемьдесят. С двумя поворотами. Ага, ну так и есть – просто шлак попал в механизм поворота – вот шибера и не открываются. Размолотили в труху, пошевелили – действует. Можно возвращаться. С чувством выполненного долга лениво идём обратно. Открытую дверь по идее должно быть видно издалека – но что- то не виднеется. Куда она на хрен делась?

Светим фонарями – закрыто. Вот она, но закрытая, и похоже, завинчены запирающие болты. Что за …………? Какой мудак постарался? Таблички не видел? Йоська начинает лупить по двери молотком, сопровождая свои действия отборным матом. Эффект ноль. Я присоединяюсь. Вместе грохочем минут десять – никакой реакции.

Это сейчас у каждого телефон в кармане, и подобные ситуации разруливаются мгновенно. А тогда мы, как два дурака оказались запертыми в дымоходе – и хрен до кого достучишься. Ситуация. Что делать- то, блин? Постучали ещё. Посидели, покурили. Ещё постучали. Йоська в изощрённой форме развивает матом перспективы – что он сделает с тем мудаком, который… Ну вы понимаете.

«Пи...ц, яйца оторву и сожрать заставлю» - самое гуманное из его обещаний.

Ожидание чередуется приступами злобы – колотить в дверь молотком начинает уже надоедать, но больше развлечься нечем. Если бы это был рабочий день, нас бы давно услышали и выпустили – но в субботу на станции кроме эксплуатационного персонала и обходчиков никого нет. Котельный зал – двенадцать котлов, от начала до конца больше километра – нас решительно никто не слышит.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………здесь не просто непечатно, а непечатно совершенно. Даже для такого матерщинника, как Йоська.

А вот когда включились вентиляторы, и до нас дошло, что это уже запуск котла, все прежние слова стали пресными и скучными. Как бы и не ругань вовсе. Топку перед запуском полагается провентилировать. Уходит на это от пяти до десяти минут – именно столько жить нам и осталось. И деваться некуда. Йоська что- то бешено орёт, побежали в одну сторону, в другую, ещё постучали в дверь – уже на грани истерики.

Есть такая штука – называется взрывной клапан. Это обычное отверстие побольше окна, закрытое листом асбеста, и оцинкованной жестью, с просечкой крест- накрест. Служит для нештатных ситуаций – если в коробе взрыв – пусто лучше вскроет клапан, чем разворотит сам короб.

- Иди сюда, орёт мой напарник, вставай! – я не сразу разглядел этот клапан – на высоте примерно два с половиной метра. Я раскорячился, упёрся ногами и руками, Йоська влез мне на спину, в несколько бешеных ударов разнёс эту конструкцию на куски, потом спрыгнул.

А вот теперь оцените, насколько правильный и порядочный оказался мужик – вначале он подсадил меня, потом выкинул сумку с инструментами. Как он сам сумел допрыгнуть до отверстия – я не видел. Я сильно порезал руку об жестяную закраину, и грохнувшись с этой высоты ещё и ногу подвернул.

Валяюсь, дышу. Гляжу – вылезает рыжий. Сполз, целый. Трясёт обоих так, что зубы лязгают. Вот тут как раз и полыхнуло. Успели, блин. Чудом.

Как от него потом убегал оператор блока, который должен был убедиться, что мы вернулись, прежде чем запускать котёл, как прятался обходчик, не заметивший таблички «Не закрывать», и заперший нас в коробе – отдельная история.

Я этот спектакль наблюдал уже успокоившись – Йоська, размахивающий молотком, и побелевший от страха оператор. Сколько лет прошло, а вспомнить приятно – как заново родились…

Инструкции по технике безопасности написаны кровью – и это не преувеличение.

15.

Читаю я тут разные истории про корпоративность, стандарты и прочие аттестации, и вспомнилась своя.

Итак, самый конец девяностых, ваш покорный слуга трудится на благо всемирной корпорации Макдоналдс обычным крушником (русифицированная калька от crew member - член бригады). Кстати, только отработавшие в маке пишут "Макдоналдс" без мягкого знака, своеобразное приобретённое ОКР.

Но что-то я отвлёкся. Жизнь крушника проста и беззаботна, работай работу, чисти по ходу работы, и не дай бог тебе нарушить какой-то из миллиона стандартов. За этим следят особо выделенные менеджеры, которые когда-то были такими же раздолбаями, как ты, но потом поумнели, в отличие от тебя.

И тут, наконец-то, появляется наш главный герой - менеджер Дима (назовём его Димой, поскольку так и было). Мужик под два метра ростом, страшон как моя жизнь, мимика вызывает чувство "зловещей долины" - это когда ты видишь андроида, пытающегося выдать себя за человека, но не очень успешно, потому что он андроид. В общем, кликуха "деревянный" была очень точной.

Так вот, этот Дима имел в хвост и в гриву всех, кто хоть как-то нарушал стандарты. Он с этим боролся и искоренял с яростью инквизиции. Поймает, бывало, зазевавшегося члена бригады, не успевшего взять тряпку в руки после многочасового интенсива и очереди, выходящей хвостом на улицу, и давай ему расказывать, как некорпоративно тот поступает, не убирая своё рабочее место. Отделаться от Димы замечанием в личное дело считалось везением.

Сколько человек он уволил, и скольких заставил уволиться, доподлинно неизвестно. Но только в один прекрасный день не стало и его самого. Ещё вчера он рассекал прилавок, кухню и подсобные помещения форштевнем своего деревянного носа, а сегодня оп - нету. Если я скажу, что его стали искать, то слукавлю. Потому что все облегчённо вздохнули.

Но тебе, дорогой читатель, я просто обязан рассказать, ибо что за история без кульминации.

Диму за руку поймал директор, когда тот очередной раз вытаскивал из кассы деньги, чтобы якобы вернуть клиенту сумму уроненного/потерявшегося/остывшего заказа. Это называется "возмещение", а на простом бухгалтерском языке "сторно". Так вот, Дима за смену умудрялся сторнировать десятки заказов в пользу несуществующих клиентов, кладя полученные деньги себе в карман. Кстати, не зря тогда в маке запрещалось сотрудникам иметь в кармане хоть копейку. Но кто ж их менеджеров, проверит. Диму таки проверили, потому что кассовый отчёт его смены всегда показывал рекорды по возмещениям. Такие вот зачатки Биг Дата.

С тех пор правило "чем больше человек давит на корпоративность, тем скорее всего, гнилее он окажется" меня ещё ни разу не подводило.

16.

Просто так 5.
Про Федю.
Середина 80х, институтская общага. Приближалась зимняя сессия. Осталось 3 дня до зачётной недели. Как и у всякого настоящего студента, у меня растут "хвосты". Товарищи по комнате, разумеется, тоже настоящие студенты. В армию идти скучно. Не спим уже трое суток.
В этот день нам повезло. Мы спёрли с кафедры необходимые нам чертежи. Оставлось только их скопировать. Ввиду цейтнота, пришлось прибегнуть к помощи нехитрого устройства, под названием дралоскоп.
Для тех, кто не в "танке": Драласкоп-это технически несложное приспособление. Состоит из оконной рамы и источника света. Чертеж и чистый лист ватмана совмещаются. "Бутерброд" помещают на стекло рамы, под конструкцию ставят лампочку или светильник. КПД повышается в разы. Автор прибора неизвестен, но имя его славят все "двоечники" и разгильдяи.
Наша комната считалась в общаге "проходной", по причине неформальности и гостеприимства. Друзья заходили в любое время суток. Отсутствие хозяев дома, никого не смущало и не являлось поводом откладывать визит. Поэтому дверь, часто бывала выбиваема, иногда с замком, случалось и с петлями. Первое время мы её чинили, но потом забросили это бессмысленное занятие. Так, до самого моего прощания с общагой, она и находилась в положении "open".
Причина повышеной посещаемости, была банальна как заочница. У нас частенько было, что пожрать и всегда выпить. Нам с соседом повезло и мы подрабатывали по вечерам в ресторане. Первое время мыли посуду. После пары "пиковых" ситуаций с отдыхающими, нас повысили и мы стали "вышибалами". Денег было немного, зато мы были всегда сыты и пьяны. Недостижимая мечта, для большинства студентов того времени.
Одним из постоянных гостей нашей комнаты был "Федя". "Федя" не был Федей. Он был родом, с далёких и высоких гор. Настоящее его имя было сложно выговорить и невозможно запомнить. Я честно старался это сделать и с месяц носил в кармане шпаргалку, с его именем. Хотел сделать чуваку приятное и заодно тренировал память. При его появлении, доставал бумажку и зачитывал. Федю распирало от избытка чувств и у нас на столе появлялись ништяки, с его далёкой и высокой родины. Однажды шпору потерял и как его зовут на самом деле, сразу забыл. Ну не срослось, с проявлением участия к непростой судьбе нацмена. Количество ништяков из безвестного аула поубавилось.
Парень он был замечательный, но с неординарными приколами. У "Феди" были свои национальные "тараканы". Одной из из его "милых" привычек, была необычная манера здороваться. Когда он приходил к нам в гости, то первым делом доставал свой нож и метал его в оконную раму. Нож говорил "дзыннньь", мы отвечали: "Здравствуй "Федя". После этого следовал обмен любезностями и начинался светский разговор.
Нож у "Феди" был знатным. Он им очень гордился. Говорил что фамильная реликвия и достался ему от прадеда. Клинок был мощен и красив, приятно тяжелил руку. Почему он так похабно к нему относился-загадка. Дитя гор, нам его было не понять.
Визиты "Феди" были регулярными и скоро в нашей раме образовалась глубокое дупло. Метал наш друг очень метко и никогда не промахивался. До поры.
Было уже около трёх часов ночи. Мы усилено чиркали карандашами. Когда дралоскопы уже "расскалились добела", пришёл с визитом "Федя". Как и всегда, он поздоровался с нами, в своей неповторимой манере. Не случилось только традиционного "дзыннньь". Нож прошёл, сквозь щель в шторах, не встретившись с рамой. Оно и понятно, они были сняты на учебные нужды.
На "Федю" было больно смотреть. Он попытался обвинить в своём "фиаско" нас, но быстро сдулся и заплакал. Мы прониклись и бросив работу, потащили его на улицу. С большим трудом, уговорили вахтёршу нас выпустить и пошли искать пропажу. Проползали по сугробам до рассвета. Много чего нашли, но не то, что нужно. Пора было ехать учиться, но бросить этого утырка, мы не могли.
Пошли назад в общагу. Собрали в общий котёл все деньги и "алкашку". Пошли по этажам, формировать поисковую партию. Рекрутировали с десяток добровольцев. "Федя" пообещал, нашедшему 50 рублей. Искали до обеда, горец повысил до 100. Не помогло, так и не нашли. Больше мы "Федю" у себя в гостях, никогда не видели.
"Победа мысли над разумом". Это иногда бывает.
Владимир.
30.12.2022.

17.

Историей о приключениях с катаной навеяно.
Итак, есть у меня друг, живущий в Англии и тоже из Эстонии. Стилизуется под викинга: борода, одежда из шкур, самодельный трон из бруса и куча стилизованного оружия дома. В Англии по улице даже с ножом гулять нельзя - криминалка. Далее от его лица.

Сходил я на средневековый фестиваль в Колчестере в замковом парке. Ну, ясен пень, эля выпито было не мало. Вечером, по пути домой, вовремя вспомнил, что дома вискарика то нет, а тут по пути ASDA супермаркет. Зашёл, купил виски и колу и побрёл в сторону дома. А тут подруливает машинка с двумя ментами, которые бодро выскочили из машины и, поправляя броники, направились ко мне, вопрошая: "сэр хорошо себя чувствует?". Я им в ответ, улыбаясь во всё бородатое орало: "да зашибись, в смысле I am fine! А чё за забота такая?". Мент, который подальше стоял, руку на тазере держал, а рядом стоящий вежливо и мирно вещает: "мы, типа очень заинтересованы и озабочены" и на мой правый бок перстом указывает. Ну я накидку из шкуры распахиваю и крайне изумляюсь своей алкогольной забывчивости - за пояс заткнут подаренный другом на фестивале боевой двуручный топор. "Матъ" - подумал я и в голове пронеслись варианты: в лучшем случае - штраф, в худшем - можно и присесть. Но по любому - ночь в камере. А мент мне ласково: "дайте, пожалуйста, сюда эту штучку". Отдаю я топор и вспоминаю, что в кармане лежит пакет (положи топор в пакет, чтобы менты не докопались). А мент топорик второму передал и приглашает меня в колесницу на беседу: "типа в каком замке проживает достопочтенный викинг? С какой целью по магазинам и улицам с боевым топором шляется? А знает ли викинг о криминальной ответственности за подобные деяния?" И только тут я осознал, насколько я пьян - ремень безопасности не покорялся моим рукам, а полицейские понимали меня со второго раза. Закончив беседу, оные стражи порядка вступили в диалог с диспетчером - де, викинга отловили, оружие и алкоголь отобрали, не буйный, зело пьяный. И повезли меня по ночному городу. Как оказалось, довезли меня до дома, попросили открыть дверь и зайти в коридор, после чего вручили мне мой вискарь и топор со словами: "пожалуйста, не гуляйте больше по публичным местам с топором". И вот стою я на пороге с пакетом с вискарём и колой в левой руке и с топором в правой, провожая взглядом садящихся в машину ментов, дружелюбно помахивая топором в ответ на их "спокойной ночи".

18.

ДОРОГА ДОМОЙ

Как оказалось, дорога домой ничуть не проще дороги к месту работы, а порой и сложнее. Летом в 1974 году в Казахстанские степи в очередную экспедицию я добирался сначала самолетом из Москвы в Алма-Ату, а оттуда за сотни километров до самой экспедиции – на машине, которая ждала меня в аэропорту. Обратно домой в Москву я решил добираться поездом.

ДОРОГА К ПОЕЗДУ

Доставить меня до ближайшей железнодорожной станции руководство обещало: к этому поезду от нашей партии шла машина. Провизию в дорогу (всё-таки трое суток ехать!) взялся обеспечить наш завхоз, с которым за время работы у меня сложились добрые отношения. В подтверждение своих обещаний Василий Лукич, потряхивая большим вещмешком, приговаривал: «Голодным не останешься, жирку поднаберёшь!». Поэтому о еде я не думал – кто лучше завхоза снабдит пропитанием!

На экспедиционном УАЗике доехал я до вокзала, который располагался в каком-то маленьком посёлке (как мне тогда показалось - весь посёлок из этого вокзала и состоял). Спросил у дежурного, где мой поезд, и мне показали на сиротливо стоящий на путях пустой вагон.

И только забирая свои манатки из машины, я обратил внимание, что большого вещмешка с едой от Василия Лукича нет. Как потом выяснилось – он посчитал, что мешок положил в машину, а через полчаса после моего отъезда обнаружил его на складе. Перспектива трое суток питаться одним сухариком, обнаруженным в кармане куртки, грела мало, да что делать…

ДОРОГА ДОМОЙ

Влез я в вагон, который оказался купейным, и занял среднее купе, так как в билете не было указано конкретное место. Сижу час, сижу два, уже стало темнеть. Наконец подъезжает паровоз с трубой, из которой валит черный дым, цепляет мой несчастный вагон и куда-то волочёт. Прицепил по дороге еще два вагона и поехал дальше. Ехал долго, я даже немного вздремнул. Проснувшись и выглянув в окно, я увидел, что мои три вагона уже прицепили к настоящему поезду.

Порадовавшись этому факту, вылез на перрон прогуляться и подышать свежим воздухом, так как дым от паровоза нет-нет да и залетал в мой вагон. Вижу, к моему вагону несется бабка, вся увешенная сумками и мешками, а вдобавок тащит за руку мальчишку. Я помог ей затащить вещи в вагон, и она поселилась в моем купе. Мальчишка оказался ее внуком. Бабка ехала через Москву не то к своей дочке, не то к сыну, теперь уже не помню.

А в мешках у нее оказалось полно еды: и сало, и свинина, и гусятина, и курятина, и домашний пахучий хлеб, и куча зелени. Большая часть мяса была в стеклянных банках, как консервы, и поэтому в дороге мясо не портилось. Бабуля постоянно причитала: «Да ешьте вы, ироды, пропадёт ведь!»

Поскольку внук в основном не ел, а только и делал, что капризничал – нести основную нагрузку поглощения провианта приходилось мне. Я за эту поездку поправился на пару кило точно, как Василий Лукич и обещал. Дорога оказалась мне на пользу. Так мы и ехали трое суток втроем в одном купе в пустом вагоне до самой Москвы, как какие-то важные особы.

На вокзале из всех вагонов нашего поезда народ сыпал как зерно из дырявого мешка, а из нашего вагона торжественно вышли только я, да внук с бабулей, которая величаво смотрела, как я тащу ее изрядно опустевшие мешки.

19.

История от 09.08 о цыганке и разрезанном кармане с крышующими ментами напомнила.

Год был 98-99, не помню точно, я ещё в школе учился, класс 7-8. Жили тогда в Ташкенте, на лето уезжали к бабушке в Бекабад. Там, помимо побегать/полазить/покупаться помогали бабушке с дедушкой, те нам какие то деньги давали, бумажные, но не большие. И вот мне дали 100 сум. В пересчёт на рубли - какие то копейки. Буквально. Я их положил в задний карман, полез собирать вишню, и видимо на вишенку присел - на деньгах появилось красное пятнышко.
По возвращению в город именно эта купюра у меня осталась и я в выходные поехал на Тезиковку (рынок такой был, еще недалеко от вокзала, потом его перенесли). Рыбок хотел купить или корм для них, или всё и вместе. Помню, что купил меченосца, его мне в пакетик посадили и отдали, стою я, в одной руке пакет, в камере остатки денег вместе с той самой купюрой.
И чувствую - не то что то. Сую руку в карман - денег нет. Я даже расстроиться не успел, подошёл человек, "мальчик у тебя ничего не пропало?". Я говорю вот деньги пропали. Он такой, сейчас. Минуты две проходит, подводят дяденьку, в наручниках, просят рядом находящихся взрослых быть понятыми, заполняют какие то бумаги, и аккуратно достают у него из кармана деньги, в том числе мои. Я свою купюру с вишней сразу узнал, вот говорю, у бабушки с дедушкой поместилась она.
Вокруг народ начал ругаться на этого мужика, типа нашёл у кого красть, у школьника!
Потом оформили документы и поехали в какие то кабинеты, там позвонили родителям (мне ж ещё далеко до 18 было, а сотовых, чтоб с Тезиковки позвонить, тогда ещё не было).
Пока ждал пару опера рассказали, что этот вор - только что откинулся и они его целенаправленно "пасли". И им повезло, что я свою купюру узнал, хотя говорят лучше б, конечно, серийный номер запомнил...
Приехал папа, тоже что то подписал, и мы поехали домой. Вместо моих двух сотенных купюр начальник всего вот этого выдал одну двухсотку. Они ещё тогда новенькими были.
Потом ещё два раза из школы вызывали на опознание и в суд.
Человеку дали какой то очень приличный срок - лет 6 или 7.

А я задумался о разнице менталитетов. Мы там тогда ещё жили по инерции, как в союзе - я ходил на бесплатные кружки при школе, милиция ловила и наказывала воров, а учителя учили нас уму-разуму (в середине 11 класса мы переехали в Россию и я смог оценить разность качества образования и отношения к учителям - хотя в Ташкентской школе я учился на точки).
Может быть потом и было "крышевание" щипаяей - но я его не застал.

20.

К фильму "Будьте моим мужем" у меня особое отношение, вызванное обстоятельствами первого его просмотра.

Я служил срочную в Тикси, в в/ч № 30232.

3 июня 1984 года пришел с караула. Было воскресенье. А увольняли меня 5 июня. Билеты на самолет были уже закуплены, и дожидались этого дня в штабе полка - там существовала такая система, на которую сейчас не хочу отвлекаться.

После караула взял у старшины свою парадку - погладить надо было и перешить погоны.

Дежурный по роте крикнул: "Рота! Строиться в кино".

Я остался в бытовой комнате со своей парадкой.

Роту увели. Минут через двадцать я закончил своё шитьё, послонялся по казарме, пошарил по тумбочкам что-то почитать - ничего не нашел.

Решил отправиться в клуб. Без особого желания, потому что фильмы в полковом клубе редко показывали интересные.

По времени фильм в клубе могли ещё и не начать. Там часто задерживали начало просмотра, дожидаясь опаздывающей с работ какой-нибудь роты, или дожидаясь прибытия кого-то из старших офицеров.

Накинул на парадку шинель, пошел в клуб.

Свет в зале был уже выключен.

Шли первые кадры - Миронов ходил ко коридорам и кабинетам поликлиники, всем показывал жестами, что едет в отпуск, где будет нырять в море.

В темном зале я не мог найти свободного места. Да свободных мест может и не было - некоторые солдаты уже стояли в проходах.

Стоя в проходе, начал смотреть фильм и я.

Стоял, полностью погрузившись в сюжет, отрешившись от всего своего.

И где-то в середине сеанса, переступив с ноги на ногу, машинально сунул руку в карман брюк. И нащупал ключ от квартиры. От дома. Этот ключ лежал в кармане полтора года. С моего отпуска. И вот теперь тронул пальцами этот ключ, и пронзила радость - домой еду!

За фильмом забыл про совсем уже близкий дембель. И резко так неожиданно вспомнил.

Фильм хороший, что говорить.

Вот и недавно его пересматривал.

И всегда вспоминаю темный клуб. Стою в проходе. Опускаю руку в карман. А в кармане - ключ от дома, которым я вот уже совсем скоро воспользуюсь.

21.

История про настоящего ученого.

Возможно не очень смешная, но жизнеутверждающая.
В общем жил да был один мальчик-индус Сурен. По ошибке, он родился и жил в будущем Пакистане. Когда два государства разделялись и в бой пошла артиллерия, он вместе с семьей, в одних трусах (а может и майка на нем была?) сбежал в Нью-Дели. Долго ли коротко получил там степень Ph.D. Кто один раз прошел через потерю всего, рассказывают, что второй раз проще. Вот и он, с 50 центами в кармане, как молодой специалист ломанулся в Канаду.

В Монреале он занялся разработкой лекарств для одной фарм. компании. Однажды в руки ему попал образец почвы с острова Пасхи и пытливый ум заметил, что образцы из почвы содержат странные бактерии, которые замедляют рост грибков. Для ученого "запахло" новым лекарством, для, ни много ни мало, - для бессмертия! Сурен с ним возился как с ребенком, пытался воткнуть его куда только можно и назвал Рапамицин (остров Пасха - Рапа Нуи на местном). Если падает "с неба" бочка с медом, то обязательно с такими добавками, что есть не возможно! Вот и в нашем случае препарат не только "замедлял" рост клеток но и подавлял иммунитет. Кто это будет жрать?! И тем более за деньги? Компания закрыла разработку, лабораторию разогнали, часть сотрудников перевели в США, а лекарство было уничтожено.

Ну вернее, было приказано все уничтожить, но ведь это же был не немец, чтобы точно инструкциям следовать, а почти наш человек, индус. И это был его любимый "ребенок", а детей нельзя убивать. Сурен запаковал контейнер в сухой лед и под видом шнапса перевез контрабанду через границу США и стал хранить препарат дома в холодильнике.
Бежали года и человечество познакомилось с чудом трансплантации органов. Но была "маленькая" проблемка. Пересаженный орган часто отторгался иммунной системой. Врачи, на конференциях, матерными словами ругали такую реакцию иммунитета, пациенты "двигали кони", но фарме не было особо что предложить.

Наш индус, уже в годах, пошел к начальству: а почему бы не попробовать мой препарат? Начальство наложило резолюцию, что идея, конечно, здравая, но не практичная - все давно уничтожено. Сурен упорствовал, знаете, возможно не все образцы уничтожены. Что?!! И он притащил контейнер из своего холодильника и о чудо! препарат не испортился за 5 лет хранения!
Под рукой, без дела, маялся один аспирант, тоже азият. Индус дал образцы в пытливые лапки со словами: ты хочешь Ph.D?! Вперед мой друг! Мышиная кровь потекла рекой, аспирант перестал спать, так как то, что он видел, не лезло ни в какие рамки и не было описано ни в одной книге. Результатом экспериментов стало несколько открытий, например mTOR.
Образцы также послали в другие лаборатории, все подтвердилось и пошел слух о чудо-зелье. На запах слетелись врачи, нагнули FDA и стали давать пациентам (уже без хвоста, не мышам!) супер препарат. И иммунный ответ подавлялся и орган нормально приживался! А если дать тем, у кого трубка в сердце? Тоже работает!!! И т.д.

Загремела слава и Сурен остался хоть и не богатым человеком, но при жизни стал бессмертным. Ему устраивали экскурсии в госпиталя с детьми (с трансплантатами), где объясняли, это дядя который открыл Рапамицин и вы благодаря ему живы! Слух шел по госпиталю и уже родители и другие пациенты ломились за автографом, жали руку индусу и просто смотрели с обожанием. Именно ради таких мгновений и рубятся безвестные ученые в маленьких лабораториях. Не все успевают спасти Человечество за свою короткую неблагодарную ученую жизнь. Сурену повезло.
В такие мгновения индус был доволен как слон, что это был и его вклад в спасение людей. Особенно если учесть, что у него был диагнозирован рак в 4-й стадии, толстой кишки. Его жизнь, и не только как ученого, подходила к концу. Доктор дал ему 6 месяцев. Жена запричитала - чтобы он провел отпущенное время с ней и с внуками.

Настоящий профессионал и перед лицом смерти не теряет отваги! Конечно он продолжил ходить на работу и делать эксперименты. Но в этот раз он провел еще один и секретный, на себе! Логика была железная - если эта штука замедляет рост клеток, возможно и с раком тоже поможет? Ученому все интересно:-) Т.е. без рецепта врача, он взял в лаборатории препарат и вместо мышей, начал его принимать сам. Прошло 6 месяцев - живой. Еще 6 месяцев - не растет опухоль! Он начал выступать на конференциях в разных странах, уже с этим, новым открытием, писал статьи.

Но одна вещь ему не давала покоя: вместе с приемом своего препарата он также подвергся стандартным процедурам, химиотерапии и др. И оставался вопрос, что конкретно продолжило его жизнь? Что жена перестала пилить?! Стандартные процедуры? Или все таки его чудо-бактерии? На этот вопрос возможно было ответить только одним способом. Перестать самому принимать экспериментальное лекарство. Рука не дрогнула, он перестал. Прошло еще 6 месяцев, рак получил второй старт и добрался до легких. Азият-аспирант, точнее уже к тому времени PhD. и жена пришли в ужас от такой "последней проверки". Но напрасно они умоляли Сурена опять начать принимать лекарство, истина для Ученого превыше всего!

И умер он как настоящий мачо, с кислородной маской на балде, улыбаясь в 32 зуба и дописывая научную статью о противо-опухолевых свойствах рапамицина.

22.

Как меня в Лужниках щипачи обокрали

В 90-х и в нулевых был предпринимателем и ездил в Лужники за товаром.
Носил очень удобную жилетку, в карманах которой были разложены документы, ключи от машины, квартиры и гаража, и, конечно, деньги.

Деньги раскладывал пачками по купюрам - спереди в верхних карманах крупные, в нижних - помельче.
Десятки толстой пачкой лежали в правом нижним кармане.

На рынке толпа, толкотня...

Набрал какой-то товар у продавца, расплачиваюсь без сдачи. Из одного кармана вытянул тысячную купюру, из другого - пятисотку, сую руку в карман, где десятки, а он пустой и прорезан снизу по всей длине.
Удивленно оглядываюсь, смотрю под ноги.

А продавец спокойно объясняет:
- Тебе цыганка карман разрезала. Воооон, видишь - они пошли две? А вон те два мужика чуть позади них - менты в штатском, которые их крышуют...

Я удивлен:
- А ты видел, как она мой карман вскрывает? И промолчал?

Он рассудительно отвечает:
- Ты уедешь, а мне здесь оставаться, работать...

Украденная неполная пачка десяток не была для меня критичной. Радовался, что правильно разложены купюры по карманам - незаметно вскрыть и обчистить верхние карманы этой жилетки гораздо труднее, чем нижние.

23.

Проклятие цыганки.
Где то 2 месяца тому назад ехал я поздно вечером в почти пустом троллейбусе. Кроме меня впереди салона сидела компания цыган, миловидная старушка ну прям божий одуванчик и молодая девушка напротив меня. Во время поездки мы с ней познакомились и спокойно болтали пока в наш разговор не вмешалась цыганка и не начала навязчиво предлагать девушке погадать. Я вежливо попросил ее отойти, сказал что я не верю во всякие там гадания. Но Маша была другого мнения, она сказала что ей никогда еще не гадали и с интересом протянула ей руку. У меня в тот момент зазвонил мобильник, нужно было срочно поговорить по работе и я отошел. Через несколько минут когда я вернулся на свое место то увидел картину малом: все таки "они" очень хорошие психологи, не знаю как она ее "обрабатывала" но примерно через 10 минут ее "гадания" Маша уже протягивала ей пятитысячную купюру якобы для того, чтобы та ее заговорила на удачу. Мне стало ясно что девушка сейчас благополучно лишится своих денег и вмешался в это безобразие резко отдернув ее руку. Лишившись крупной суммы которая уже была почти в ее кармане, она округлив до нельзя свои глаза она начала кричать: "Эй! Ты что делаешь, я хочу помочь девушке а ты мешаешь, какое твое дело? Девочка счастья хочет а ты что лезешь?!". На ее вопли сбежались остальные ее спутники и устроили галдеж. С малых лет ненавижу когда обманывают, тем более Маша была очень чистой и наивной. Как бы я не пытался угомонить их они орали все громче. В конце концов один молодой цыган довольно крупных габаритов взял меня за грудки и воняя перегаром изо рта начал угрожать: "эй дядя, ты кто вообще, у тебя здоровья что ли много?". А здоровья скажу вам у меня как раз не мало, я с шести лет занимаюсь боксом а мастера спорта сделал уже в 18 лет. Да ты знаешь что я сейчас с тобой сделаю? Со словами "Да я тебя...." он замахнулся на меня. Браваду закончить он увы не смог, говорить ему мешал мой кулак у него во рту, точным ударом в челюсть я отправил его досматривать вчерашние сны. Что тут началось! Кошмар! Истерика, крики... Мне показалось что в мои волосы вцепилась вся цыганская диаспора. Из мужчин в этой шайке был лишь молодой цыган который сейчас мирно посапывая спал на полу, остальные же женщины методично выдирали мои волосы. Увидев что наших бьют перекрестившись, в драку полезла бабушка-божий одуванчик. Женщин я не бью из принципа, но так как бабушке этого делать никто не запрещал, она подобно шаолиньскому монаху метелила их широко размахивая веником которую везла домой и попутно отдирая ромал от моей многострадальной головы. Получалось у нее так виртуозно что Чак Норрис и рядом не стоял. Через пять минут все было кончено. Вдребезги разбитая вражеская армия в лице помятых цыган капитулировала и поспешила ретироваться с поля боя (то есть с троллейбуса), Уходя, та цыганка что пыталась обмануть девушку, на выходе посмотрела на меня и сквозь зубы процедила: "ты еще очень сильно пожалеешь! С цыганкой нельзя так обращаться! Ты будешь много мучаться, парализованный будешь лежать"! И жутко усмехнувшись удалилась.
Дальше ехали мы уже в спокойствии. Бабушка зачехлила свое боевое орудие (веник) обратно в пакет и так умиротворенно сказал "Эх внучата, была бы я помоложе я бы им показала как людей обманывать", мы вместе посмеялись и доехали до своей остановки уже в приподнятом настроении.

24.

Как и откуда в разгар пандемии и карантина занесло эту туристическую группу в центр Санкт-Петербурга было не понятно. Но они стояли вполне себе бодрые и уважительно глядящие по сторонам. Из под масок нет-нет, но проблескивали золотые зубы. У женщин на головах гордо покачивались перегидрольные шиньоны. Мужчины крепко прижимали подмышкой барсетки, держа вторую руку в кармане спортивных штанов с широкими и гордыми лампасами.

За пару минут до этого гид, заботливо отгоняя палочкой, подслушивающих, рассказывала о символе этого места на Фонтанке «Чижике-Пыжике»; и с умилением смотрела, как взрослые люди старательно пытались попасть монеткой в бронзовую птицу. Сейчас же она величаво и не торопясь, не просто отрабатывая оплаченную экскурсию, а как изголодавшийся гурман мучает себя предвкушением нового блюда, наслаждалась подвалившей ей в разгар пандемии и карантина работе, медленно скармливала гостям этого Великого Города историю.

- Прошу вашего внимания. За спиной у меня величавое и немного мрачноватое не только по внешнему виду, но и по тому, что там происходило – здание, прозванное в народе - Михайловский замок. По горькой иронии владелец его, построив себе место защиты, был в нем и убит 12 марта.
- Убит? – надломано всхлипнув прошелестел женский голос, и из моментально набухших глаз пачкая белизну маски симметрично скатились две черных капли.
- Да, - кивнула гид, - Как это часто бывает – самыми близкими людьми.
- Не, ну, а чо ты хотела,- мужчина положил руку с четкими, как надрезы хирурга, наколками, на плечо расплакавшейся женщине, - Европа. Подгадали под карантин.
Еще не понимая, что к чему, гид кивнула:
- Ну, да, Европа, конечно, но….
Мужчина отмахнулся:
- Да какие но, на. Это все шоу-бизнес и гейство. Если даже нормальных пацанов из шансона валят в собственном дому. Одного в Твери. Другого здесь. Скажите, а как ему удалось себе в центре такой участок оформить? Братва подогрела?
- Ему – кому? – экскурсовод чувствовала, что происходит что-то не то, но не могла уловить суть.
- Ну, Стасу Михайлову. Это же его «скворечник» или Вы нам про его однофамильца грузите?....

27.

Алексея разбудил звонок мобильного телефона. Нащупав его под кроватью, он прислонил трубку к уху.

- Леха, здоров! Ты чего, спишь, что ли?

Звонил Игорь - коллега по работе, с которым они сдружились за последний год и частенько проводили вместе время.

- Уже не сплю, - сонно пробормотал Алексей.

- Ты на парад идешь? Ну, в смысле, с портретами. Мы тут всем офисом собрались, ты с нами?

- Не, я, наверное, дома побуду.

- В смысле? - было слышно, что ответ удивил Игоря. - День Победы, вообще-то.

- Да у меня нет фотографий. Как я пойду?

- Ну и что? Хочешь, я тебе фотку своего прадеда дам, с ней пройдешь. У меня же двое воевали - один по отцовой линии, а второй по матери.

- Да ну, Игорь... Что ты говоришь такое? Это же твои предки.

- А что, западло с моими пройти? Какая разница? Давай, собирайся. После парада в лес двигаем на шашлык. Отметим праздник.

Алексей посмотрел в окно. Майское солнце уже набирало силу, и заливало светом и теплом зеленеющие деревья.

- Игорь, ты не обижайся, но я сегодня дома.

- Ну чего он там? - послышался чей-то голос в динамике. - Идет, нет?

- Да подожди, сейчас, - ответил кому-то Игорь. - Леха, давай подтягивайся. Чего ты в самом деле? Или... - он сделал паузу. - Слышишь? А у тебя, вообще, воевал кто-нибудь?

- Игорь, давай без этого? - вздохнул Алексей.

- А, ну ясно тогда всё, - как-то иронично произнес Игорь. - Всё с тобой понятно.

- Что тебе понятно?

- Да всё! А я еще с утра зашел на твою страницу, а там даже ленточки нет. Ладно, давай. Сиди дома, скорби.

- Да причем тут...

Алексей не успел закончить фразу, так как в трубке раздались короткие гудки, а за ними тишина. Он положил телефон на пол и, откинувшись на подушку, закрыл глаза. Через несколько минут он вздохнул и поднялся с кровати. Умывшись и почистив зубы, Алексей оделся и, накинув легкую куртку, вышел из дома.

- О, сосед! Леха! - послышался знакомый голос со стороны детской площадки.

Алексей обернулся и увидел, что ему машет рукой сосед по лестничной клетке - Виктор Романович. Он со своими друзьями расположился рядом с песочницей. В нескольких шагах от него на земле стоял небольшой мангал, поперек которого лежали несколько шампуров, с нанизанными на них кусками мяса. Алексей махнул ему в ответ и уже собрался идти дальше, но сосед был настроен решительно.

- Леха! Давай к нам!

Алексей показал пальцем на запястье левой руки, пытаясь объяснить Виктору Романовичу, что опаздывает, но тот не унимался.

- Да успеешь! Иди сюда!

Поняв, что так просто от него не отделаться, Алексей шагнул в сторону песочницы.

- С праздником, Леш! - сосед крепко вцепился в протянутую руку Алексея.

- И вас с праздником, - ответил он.

- Это Леха, сосед мой. Знакомьтесь, мужики.

Сосед представил каждого из своих друзей, а затем протянул Алексею рюмку, наполовину наполненную прозрачной жидкостью.

- Давай, Лех, выпьем за Победу.

- Да я ж не пью особо, дядь Вить.

- Давай, давай. Сегодня можно.

- Мне сейчас за руль садиться, мне нельзя.

- Да ничего не будет. Что там? Десять грамм. Даже запаха не останется.

Алексей взял в руку рюмку и поставил ее на скамейку, которая заменяла собравшимся стол.

- Дядь Вить, спасибо, но мне идти нужно.

- Тебе налили, а ты обратно ставишь? - набычившись, вдруг произнес один из друзей Виктора Романовича. - Или ты из этих?

- Из каких?

- Всё, всё, успокоились! Вадик, ну ты чего? - Виктор Романович встал между ними, раскинув руки в стороны. - Не хочет пить, пусть не пьет.

- Да знаю я таких, - хмыкнул Вадик, - у тебя хоть воевал кто-нибудь? Что молчишь?

- Вадик, угомонись, - вклинился в разговор еще один из друзей. - Чего ты на пацана наехал? Видишь же, молодой. Он, наверное, и не знает что сегодня за праздник.

- Так я об этом и говорю! - покачнувшись, округлил глаза Вадик. Он хотел еще что-то добавить, но лишь махнул рукой и, достав из пачки сигарету, закурил.

- Пойду я, дядь Вить, - тихо произнес Алексей.

- Ага, иди, Леш, иди, - виновато отводя взгляд в сторону, кивнул Виктор Романович. - Ты не обижайся на Вадика, ладно? Он просто очень серьезно к этому празднику относится. У него оба деда на войне погибли.

- Да ничего, - кивнул Алексей, - понимаю...

Он вышел из двора, дошел до стоянки и, нащупав в кармане брелок сигнализации, открыл свою машину. Запустив мотор, он положил руки на руль и опустил на них голову. Когда двигатель прогрелся, Алексей включил передачу и выехал на дорогу, ведущую из города.

***

- ... а я ему и говорю: «Нет у меня фотографий», с чем я пойду? А он мне: «Всё с тобой понятно». Что ему понятно? Если у меня и правда их нет? Какие-то намеки еще дурацкие... Думает, наверное, что мне есть чего стыдиться. Мол, предателями какими-нибудь были мои предки, или еще что-нибудь в этом роде.

Алексей отряхнул руки и присел на ствол упавшего дерева.

- А тот, во дворе который. Тоже странный человек - раз не пьешь, значит из этих. Из каких «этих»? Непонятно... - он пожал плечами и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. - Картинку к себе на страницу не выложил - выходит, что игнорируешь ты праздник. Ленточку не прицепил на антенну - предатель. Не выпил за Победу - значит что-то с тобой не так, что-то у тебя за душой нехорошее. Разве это правильно? Знаете, даже виноватым каким-то себя сегодня почувствовал.

Он замолчал и, сорвав травинку, принялся крутить ее в руках.

- Хотя, меня даже в школе фашистом иногда обзывали, представляете? Ну, в шутку, конечно. К девятому мая все одноклассники приносили фотографии своих дедушек, бабушек. Рассказывали про них, про их подвиги. Даже медали иногда показывали. А я никогда ничего не рассказывал. А что мне было говорить? Что сгинули они все на той войне? Что все, как один, без вести пропали? Кому такие истории интересны? Всем только героев подавай... Да что я вам рассказываю? Вы получше меня это знаете.

Алексей осмотрелся по сторонам. Деревья старого леса стояли вокруг него молчаливыми исполинами, и как будто прислушивались к его словам. Он перевел взгляд и посмотрел на небольшой холмик перед собой, на котором возвышался маленький, не выше метра, металлический обелиск с погнутой звездой на вершине. На нем не было ни имени, ни дат. Алексей поднялся на ноги и, собрав в охапку вырванную с могилы безымянного солдата траву, отнес ее в сторону. Затем вернулся и снова уселся на бревно.

- Посижу с вами еще немного. Вдвоем оно же всегда веселее будет. Кто знает, может где-то сейчас и с моими прадедами кто-нибудь пришел поговорить. Было бы хорошо. Они бы, наверное, обрадовались.

28.

Анжелика, двадцативосьмилетняя самозанятая индивидуалка, привычно обновляла в интернете объявление о своих услугах. Обычно она кратко писала «Хорошенькая девушка в центре ждёт вас», чего вполне хватало, чтобы пошли звонки от клиентов. Так же она написала и в этот раз, за исключением одной досадной неточности - она умудрилась пропустить одну букву в слове девушка.
Но именно эта её ошибка позволила объявлению всплыть по запросу в компьютере супругов Лопаткиных, занимавшихся вопросом улучшения жилищных условий.
Глава семьи гуглил варианты и договаривался о просмотрах, а супруга сидела напротив него на диване и по обыкновению слегка ворчала:
— Тебе вот вечно всё трын-трава, а я не хочу всю жизнь в этом "хруще" сидеть, как говно под лопухом.
— Живём же, — морщился Лопаткин, — и слава богу...
Тут как раз ему и попалось свежее объявление «Хорошенькая двушка в центре ждёт вас».
— Добрый день, — набрал он указанный номер, — я по вашему объявлению. А какой у вас точный адрес?
— Урицкого два, — ответил ему приятный женский голос, — это прямо угол с Тургенева.
— В принципе, нормально, — сказал Лопаткин, — но у вас тут цена не указана…
— Три с половиной... приезжайте, если устраивает, я дома.
— Ого! — не сдержавшись воскликнул Лопаткин, — а торг... торг возможен?
— Мужчина, вам не стыдно? — возмутилась собеседница, — Вы бы ещё в рассрочку попросили...
— А что, сейчас многие предлагают...
— Знаете что! — повысила она голос, — Вы или приезжайте, или голову не морочьте!
— У вас почему-то фотографий нет, — колебался Лопаткин, — вдруг я зря приеду.
— Не волнуйтесь, — хохотнули в трубке, — всё в полном порядке, останетесь довольны...
— А тогда ещё скажите, вы на альтернативные варианты согласны?
— Альтернатива возможна, — немного подумав ответила собеседница, — но, понятно, с доплатой.
— Ну, хорошо, тогда мы подъедем.
— В смысле мы?
— С супругой, я имел в виду.
— С кем?!
— С женой, — подтвердил Лопаткин, — она ж тоже хочет посмотреть...
Собеседница снова чуть помедлила:
— Посмотреть? Ну, тоже подороже будет, и чтоб тогда без фото... квартира десять...
Примерно через час после этого разговора супруги прибыли в центр города на осмотр хорошенькой двушки.
Дверь с номерком десять мягко открылась, и Лопаткин невольно застыл, увидев хозяйку квартиры. Анжелика в пёстром шёлковом халате выглядела очень эффектно с пышными чёрными кудрями, ярким накрашенным ртом и такими длинными красными ногтями, что ему на миг почудился звук кастаньет и даже гитарный рокот фламенко.
Стоявшая сзади супруга толкнула его в спину и выйдя вперёд подозрительно оглядела Анжелику с головы до ног:
— А это у вас точно не агентство?
— Нет, что вы, — заверила та, — я сама по себе, проходите...
Они прошли в зал, где Лопаткина первым делом подошла к окну, внимательно осмотрела весь двор и деловито постучав по батарее настороженно спросила:
— Зимой горячие?
— Горячие, — пожала плечами хозяйка, — а что?
— А соседи, — не ответив, задала новый вопрос Лопаткина, — соседи не алкаши, мешать нам не будут?
— Да тут одни пенсионеры кругом живут, их вообще не слышно.
— И с водой перебоев нет? — не сдавалась Лопаткина.
— Вы шутите? — догадалась Анжелика и улыбнувшись кокетливо махнула рукой в сторону спальни, — прошу...
— Сперва кухню глянем, — отрезала Лопаткина, дёрнув за рукав вновь засмотревшегося на хозяйку супруга.
На кухне, пока она допытывалась солнечная ли это сторона, Лопаткин заметил на холодильнике несколько визиток - мужа на час, сантехника, электрика.
— Ой, вы знаете, у меня вечно всё ломается, — перехватила его взгляд Анжелика, — сегодня вот фен как назло перегорел...
— А давайте я посмотрю, — предложил Лопаткин, — есть у вас отвёртка?
Отвёртка нашлась и спустя буквально пару минут фен ровно зажужжал в его руках.
— Надо же, какой вы, — игриво похвалила его хозяйка, — прямо на всё горазды!
— Ну, я же всё-таки инженер, или даже, как жена меня называет, инженегр. — отшутился Лопаткин.
— И сколько я вам должна, инженегр? — весело рассмеявшись поинтересовалась Анжелика.
— Да ничего не нужно, вы его просто перегревали, я вам тумблер отладил, сейчас не будет отключаться.
— Вот, спасибо, — Анжелика с благодарностью взглянула на Лопаткина, — а вы знаете, вы заходите в гости, просто так даже заходите, мне редко настоящие мужчины попадаются.
— Ну, всё! — не выдержав вскочила Лопаткина. — Нам пора!
Анжелика удивлённо вскинула брови:
— Так а вы же...
— Передумали! — гневно оборвала её Лопаткина, сердито кивнув мужу на дверь.
Вышла она не попрощавшись, а на улице сразу дала волю чувствам:
— Нимфоманка какая-то! Одалиска! Даже дома на каблуках ходит! А ты чего на неё так пялился? Инженер хренов!
— Да ничего я не пялился, — развёл тот руками, — она сама ко мне чего-то...
— И вправду, — задумалась Лопаткина и как-то по-особенному посмотрела на супруга, — вот уж никогда бы...
Она вдруг остановилась и крепко взяла его под руку:
— Ладно, поехали домой, что ли...
— Так ещё ж двушка в этом районе, — Лопаткин потянулся к списку в кармане.
— Поехали, — вздохнула супруга, — живём же и слава богу...

© robertyumen

31.

Скворцов и тюлень

— Это несерьёзно! — сказал фотограф Скворцов. На рекламном плакате к острову Тюленей подплывал неказистый кораблик, битком набитый толстыми туристами с дешевыми фотокамерами. Ограниченный ракурс, нет возможности выбрать правильный угол к солнцу, всеобщая толкотня, грязь и хаос, думал Скворцов. Нет, надо нанять лодку. Отельный консьерж тут же раскрыл перед ним альбом с красивыми катерами. Поглядев на цены, Скворцов подумал, что не так уж и любит тюленей.
Но выход, как всегда, нашёлся. Таксист, отвозивший вечером Скворцова в портовый ресторан, рассказал, что у рыбаков можно найти лодку на весь день, не дороже пятисот рандов. С опытным шкипером. Скворцов одобрил и дал таксисту поручение.
В порт Скворцов направился, поскольку предположил, что если где и умеют готовить рыбу, то у самого моря. Пока что в Африке кормили только невкусной рыбой. К тому же, Скворцову захотелось немного романтики: сидя в Кейптаунском порту за бокалом минералки, напевать песенку «В Кейптаунском порту». Последнее вполне удалось, хотя кроме первой строки ничего не вспомнилось. Звучал джаз, сотни лампочек отражались в темной воде, от бара к бару гуляли веселые люди. Рыба, креветки, мидии — всё, что заказал Скворцов, на вкус было одинаковым и напоминало соленую вату.
Рано утром, таксист, как и обещал, ждал у входа в отель. В багажник уже поставили заказанный Скворцовым "пикник" — большой пластмассовый ящик-холодильник, где лежали во льду бутылки с минералкой, два банана и диетический бутерброд с брокколи.
Дорога оказалось долгой. Скворцов успел вздремнуть. Проснувшись понял, что город остался далеко позади. Они ехали вдоль океана, вокруг было пустынно, изредка попадались дома и большие указатели с надписью "Пляж".
— А вот и рыбацкий порт! — наконец сказал таксист и, заметив удивление на лице Скворцова, добавил, — Старый рыбацкий порт.
Весь порт состоял из бетонного мола, длинным полукругом уходящим в море. С внутренней стороны болтались на воде лодочки, с мачтами и без. На берегу стояли ржавые контейнеры, используемые, видимо, для хранения, и высилась сооруженная из тех же контейнеров будка, с гордой надписью "Офис". От этого офиса к ним направился чёрный мускулистый парень, очень чёрный, намного чернее таксиста.
— Это ваш шкипер, — радостно объявил таксист.
Скворцов для начала уточнил расценки. Парень подтвердил, что за пятьсот рандов лодка до темна в распоряжении Скворцова, но бензин оплачивается отдельно, по факту.
— Окей! — сказал Скворцов. Он был рад, что всё удачно складывается.
Шкипер взял пикник, потянулся было за фоторюкзаком, но Скворцов понёс фоторюкзак сам.
Идти пришлось немало. Уже у самого конца мола шкипер вдруг резко повернул направо и исчез. Скворцову в первый миг показалось — прыгнул в воду, но нет, парень, как по лестнице, не останавливаясь, сошёл в небольшую моторную лодку. Скворцов устремился было за ним, но замер на бетонном краю. Ступить вниз, на качающийся нос лодки он не решался, да и высота была пугающая. Шкипер прижал борт к молу, принял у Скворцова рюкзак. Скворцов же сел на край, потом развернулся и, опираясь на руки, попытался спуститься. Шкипер поймал болтающиеся в воздухе ноги фотографа и направил их в нужное место.
Изнутри лодка показалась не такой маленькой, как снаружи. Имелся тент и непромокаемое отделение, куда Скворцов тут же запихал рюкзак. Шкипер на корме возился с мотором. Скворцов решил сказать ему что-нибудь приятное.
— А мне тут гид рассказывал, что чёрные люди боятся моря. Плохо же он знает свою страну — сказал Скворцов и посмотрел на облака. Те были не особо фотогеничны, но в целом подходили. И тут Скворцов почувствовал неладное. Наверное, парень должен был что-то ответить, но ответа не было. Скворцов перевёл взгляд на шкипера и понял, что тот побледнел. Заметить этого Скворцов никак не мог, но каким-то образом почувствовал. Выкатив глаза, парень смотрел то на Скворцова, то на воду, на Скворцова, на воду и вдруг, одним прыжком выскочив из лодки, побежал к берегу.
— Куда же... эээ, — не успел спросить Скворцов и подумал, — наверное, парень забыл что-то. Важное. Бензин, к примеру.
Скворцов обвыкся в лодке, посидел на разных скамьях, определил самую удобную. Дул лёгкий ветерок. Было приятно дышать морем, похлёбывая прохладную воду из пикника.
По молу шёл черный человек с ящиком, похожим на скворцовский, но крупнее. Вскоре стало ясно, что это не шкипер.
— Доброе утро, сэр! — сказал человек, подойдя. — Не желаете мороженого?
— Нет, не желаю, — ответил ему Скворцов. Мороженщик как будто не расслышал, он поставил ящик, открыл и стал вынимать и показывать образцы продукции.
— Очень вкусное, очень холодное, сэр! С тёмным шоколадом, с белым шоколадом. С орехами, без орехов, с кокосовой стружкой. Отличная цена, сэр!
— Я сказал уже, мне ничего не надо.
— А мороженого?
— Нет.
— Окей, сэр! Я понял вас, сэр. Я могу принести пива. Есть настоящее намибийское! Для вас шесть банок по цене пяти!
— Послушай, — с лёгким раздражением сказал Скворцов, — я ничего у тебя покупать не буду. Это понятно?
Мороженщик не ответил. Он не торопясь уложил продукцию в холодильник, присыпал льдом, и, не без труда подняв ящик, медленно зашагал к берегу.
Столько прошёл и зря, думал Скворцов, провожая его взглядом. Бизнесмен то он плохенький, не то что... я. Неожиданно пришедшее на ум сравнение пляжного мороженщика с собственным бизнесом показалось Скворцову забавным. Он рассмеялся. Затем долго наблюдал за морем, птицами, мелкими рыбками, кружившими вокруг лодки. Думал о том, как велик мир. Снова смотрел на рыбок. Прошло, однако, минут двадцать пять. Пора уже что-то предпринять. Вокруг не было ни души.
— Для рыбаков поздно, для туристов рано, — подумал Скворцов настороженно. — Если здесь вообще бывают туристы.
Посмотрел в телефон, связи не было. Да если бы даже была, позвонить Скворцов мог только в Россию. В далекую, заснеженную Россию.
Попил воды, пожевал бутерброд. Возникло ощущение, что шкипер не вернётся никогда.
Надо было вылезать из катера и топать к офису. Скворцов надел рюкзак, поднял пикник, подержал и опустил. Над лодкой возвышалась ровная бетонная стена, зацепиться не за что.
Самым высоким местом лодки был нос, но выйти на него Скворцов не решался. Волнение моря усилилось, лодку неприятно подкидывало. Чтобы хоть как-то уцепиться за мол, надо было встать на бортик, но суденышко опасно кренилось. Тяжелый рюкзак стеснял движения. В лодке его не оставишь, это же Африка. Людей вроде нет, но стоит только отойти, как тут же появятся люди и всё сопрут. Кидать рюкзак на бетон, в надежде, что не все объективы разобьются, Скворцов не собирался.
Похоже, единственный вариант сделать как шкипер — оттолкнувшись от скамьи выпрыгнуть из лодки. Но это грозит падением и гибелью всей фототехники в морской воде. Не хотелось Скворцову и акул. Он поставил ногу на скамью и тут же убрал. Скворцов не был склонен переоценивать свои прыгательные способности. Решил подождать ещё какое-то время и съесть банан. Банан Скворцову не понравился — слишком сладкий. Кожуру он положил обратно в холодильник, завернув в салфетку.
Ещё можно попытаться завести мотор и поплыть. Но куда? К берегу не подойти, там острые камни, да и волны нехорошие. Вот в порту, где вчера ужинал Скворцов, были удобные причалы и людей много. Но где тот порт, сколько туда плыть, сколько в лодке горючего? Скворцов не рискнул оценить свои мореходные способности выше прыгательных. Собственно, он даже не знал, в каком из двух океанов, Атлантическом или Индийском, сейчас находится.
И вдруг то, на что не решался Скворцов, с блеском исполнил... тюлень. Метрах в пяти от лодки из воды высоко выпрыгнул морской котик и плюхнулся на мол.
— Ух ты! — только и сказал Скворцов и осторожно полез за фотоаппаратом, боясь спугнуть. Но котик и не думал пугаться. Он преданно смотрел на Скворцова и негромко тявкал.
Скворцов защёлкал камерой. С одним объективом, с другим, с фильтрами и без, меняя параметры съемки на сколько хватало фантазии. Котик вёл себя превосходно, переворачивался с боку на бок и махал Скворцову ластами.
Сзади послышались шаги. Скворцов оглянулся — шкипер? — нет, снова мороженщик.
— Добрый день, сэр! — начал Скворцов как можно вежливее, — Я хотел вам объяснить, но не успел. У меня диабет, это такая болезнь, и я не ем ничего сладкого, никаких десертов. Вы не поможете мне вылезти из лодки?
— Но вы же ничего не купили, — как-то задумчиво произнёс мороженщик.
— Я же говорю, мне нельзя мороженого.
— Так ему можно.
— Кому ему?
— Ему, — мороженщик показал на тюленя.
— А, я понял, конечно, сейчас, — покопавшись в кармане, Скворцов протянул мятую бумажку в десять рандов.
Но мороженщик не стал за ней наклоняться. Солнце светило ему в спину, темным силуэтом возвышался он над Скворцовым.
— Сэр, — заговорил мороженщик, усиливая речь жестами, — дайте мне сразу четыреста рандов. Вынем вас из лодки, накормим тюленя, а потом мой брат отвезет вас в отель, другое такси сюда всё равно не вызвать.
Подумав пару секунд, Скворцов решил не торговаться. Он передал наверх пикник, потом, с опаской, фоторюкзак. Вцепившись в руку мороженщика, выбрался на мол и ощутил приятную твердость под ногами. Фразу про твердость Скворцов раньше где-то читал, но теперь прочувствовал и глубоко. Дал мороженщику две купюры по двести рандов. Тот принял деньги обеими руками и поблагодарил. Затем протянул Скворцову мороженое.
— Снимите обёртку и бросайте. Он поймает.
Тюлень, тем временем, аж подпрыгивал на животе от нетерпения.
— Лучше ты бросай, — распорядился Скворцов, доставая камеру, — а я фотографировать буду.
Морской котик безошибочно хватал мороженое на лету, с удивительной ловкостью вертя гибкой шеей.
На десятой порции Скворцов озаботился защитой природы.
— А ему плохо не станет? Не заболеет?
— Он привычный, — уверенно сообщил мороженщик.
Скворцов взглянул на него с подозрением.
— Так это твой тюлень? Ручной?
— Нет, сэр. Это дикий тюлень. Совсем дикий. Но мы с ним родственники через третью жену.
— Как это?
— Она тоже очень любит мороженое и такая же дикая, как он.
— А сколько у тебя жён? — уважительно спросил Скворцов.
— Четыре жены, сэр.
Скворцов подумал, что поспешил с выводом о размахе бизнеса мороженщика. Всё-таки парень содержит четырёх жен и контролирует немалую территорию на берегу неизвестно какого океана.
Поймав ещё порций пять, тюлень, похоже, наелся. Он лежал на спине и вяло похлопывал себя ластами по животу.
Скворцов собрал рюкзак. Решил высыпать лед из пикника, чтобы легче было нести. Хотел было предложить мороженщику банан, но испугался, что будет неправильно понят.
Пикник и без льда нести было тяжело. Поднявшийся ветер мешал разговору, но идти молча мороженщик, похоже, считал невежливым.
— А пиво вам тоже нельзя?
— Тоже нельзя.
— Вон за теми горами живет колдун. Могущественный колдун. Лечит от всех болезней. Мой брат много пил, а теперь не пьет, боится колдуна.
— Это тот брат, который таксист?
— Нет, сэр, другой. У меня восемь братьев. А у вас?
— Четверо, — ответил Скворцов, посчитав всех двоюродных и троюродных, включая тех, кого бы и не узнал при встрече. Отчего-то захотелось, чтобы у него тоже были братья. Между двумя порывами ветра Скворцов спросил:
— Почему шкипер убежал и не вернулся?
— А вы дали ему денег вперёд?
— Нет, не давал.
Мороженщик всем своим видом показал, что в таком случае не видит причин для беспокойства.
— Ну как же, — настаивал Скворцов, — мы же договорились, а он куда-то делся. Мог денег заработать.
— Чёрные люди, сэр. Никогда не знаешь, что у них на уме.
Скворцов отметил про себя, что чёрный мороженщик далеко не такой чёрный, как шкипер. Видимо, в этих краях это важно.
Они подошли к офису. То, что таксист оказался тем же самым, Скворцова уже не удивило. Вид у таксиста был виноватый. Опять же, мороженщик издалека начал выговаривать брату на неизвестном Скворцову языке.
— Мне так жаль, сэр, так жаль, — бормотал таксист, принимая у Скворцова пикник.
— Так что случилось со шкипером? — спросил его Скворцов.
— Не знаю, сэр, не знаю. Быть может, он на выборы побежал, у них, вроде, выборы сегодня.
— Выборы? Кого выбирают?
— Вождя.
— Всюду политика, — чертыхнулся Скворцов, — куда ни плюнь.
Он простился с мороженщиком, обещав подумать насчёт колдуна. Сел в машину. Снова замелькали пустынные пляжи. Горы то приближались, то удалялись от шоссе. Потом пошли ухоженные коттеджные поселки, пристани с множеством яхт. Вскоре начался город. Скворцов узнал набережную, где ужинал вчера.
— А я знаю, почему тюлень так мороженое любит, — сказал Скворцов.
— Почему же? — живо заинтересовался таксист.
— Рыба у вас невкусная.

©СергейОК, текст и фото
2020 г.

32.

Война в Хуторовке

(Рассказал Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения)

Вы за мной записываете, чтобы люди прочли. Так я прошу – сделайте посвящение всем детям, которые застали войну. Они голодали, сиротствовали, многие погибли, а другие просто прожили эти годы вместе со всей страной. Этот рассказ или статья пусть им посвящается – я вас прошу!

Как мы остались без коровы перед войной, и как война пришла, я вам в прошлый раз рассказал. Теперь – как мы жили. Сразу скажу, что работал в колхозе с 1943 года. Но тружеником тыла не являюсь, потому что доказать, что с 8 лет работал в кузнице, на току, на полях - не представляется возможным. Я не жалуюсь – мне жаловаться не на что – просто рассказываю о пережитом.

Как женщины и дети трудились в колхозе

Деревня наша Хуторовка была одной из девяти бригад колхоза им. Крупской в Муровлянском районе Рязанской области. В деревне было дворов пятьдесят. Мы обрабатывали порядка 150 га посевных площадей, а весь колхоз – примерно 2000 га черноземных земель. Все тягловые функции выполнялись лошадьми. До войны только-только началось обеспечение колхозов техникой. Отец это понял, оценил, как мы теперь скажем, тенденцию, и пошел тогда учиться на шофера. Но началась война, и вся техника пошла на фронт.
За первый месяц войны на фронт ушли все мужчины. Осталось человек 15 - кто старше 60 лет и инвалиды. Работали в колхозе все. Первые два военных года я не работал, а в 1943 уже приступил к работе в колхозе.
Летом мы все мальчишки работали на току. Молотили круглый год, бывало, что и ночами – при фонарях. Мальчишек назначали – вывозить мякину. Возили её на санях – на току всё соломой застелено-засыпано, потому сани и летом отлично идут. Лопатами в сани набиваем мякину, отвозим-разгружаем за пределами тока… Лугов в наших местах нет, нет и сена. Поэтому овсяная и просяная солома шла на корм лошадям. Ржаная солома жесткая – её брали печи топить. Всю тяжелую работу выполняли женщины.
В нашей деревне была одна жатка и одна лобогрейка. Это такие косилки на конной тяге. На лобогрейке стоит или сидит мужчина, а в войну, да и после войны – женщина, и вилами сбрасывает срезанные стебли с лотка. Работа не из легких, только успевай пот смахивать, потому – лобогрейка. Жатка сбрасывает сама, на ней работать легче. Жатка скашивает рожь или пшеницу. Следом женщины идут со свяслами (свясло – жгут из соломы) и вяжут снопы… Старушки в деревне заранее готовят свяслы обычно из зеленой незрелой ржи, которая помягче. Свяслы у вязальщиц заткнуты за пояс слева. Нарукавники у всех, чтобы руки не колоть стерней. В день собирали примерно по 80-90 снопов каждая. Копна – 56 снопов. Скашиваются зерновые культуры в период молочной спелости, а в копнах зерно дозревает до полной спелости. Потом копны перевозят на ток и складывают в скирды. Скирды у нас складывали до четырех метров высотой. Снопы в скирду кладутся колосьями внутрь.
Ток – место оборудованное для молотьбы. Посевных площадей много. И, чтобы не возить далеко снопы, в каждой деревне оборудуются токи.
При молотьбе на полок молотилки надо быстро подавать снопы. Это работа тяжелая, и сюда подбирались четыре женщины физически сильные. Здесь часто работала моя мама. Работали они попарно – двое подают снопы, двое отдыхают. Потом – меняются. Где зерно выходит из молотилки – ставят ящик. Зерно ссыпается в него. С зерном он весит килограмм 60-65. Ящик этот они носили по двое. Двое понесли полный ящик – следующая пара ставит свой. Те отнесли, ссыпали зерно, вернулись, второй ящик уже наполнился, снова ставят свой. Тоже тяжелая работа, и мою маму сюда тоже часто ставили.
После молотьбы зерно провеивали в ригах. Рига – длинный высокий сарай крытый соломой. Со сквозными воротами. В некоторые риги и полуторка могла заезжать. В ригах провеивали зерно и складывали солому. Провеивание – зерно с мусором сыпется в воздушный поток, который отделяет, относит полову, ость, шелуху, частички соломы… Веялку крутили вручную. Это вроде огромного вентилятора.
Зерно потом отвозили за 10 километров на станцию, сдавали в «Заготзерно». Там оно окончательно доводилось до кондиции – просушивалось.
В 10 лет мы уже пахали поля. В нашей бригаде – семь или девять двухлемешных плугов. В каждый впрягали пару лошадей. Бригадир приезжал – показывал, где пахать. Пройдешь поле… 10-летнему мальчишке поднять стрелку плуга, чтобы переехать на другой участок – не по силам. Зовешь кого-нибудь на помощь. Все лето пахали. Жаркая погода была. Пахали часов с шести до десяти, потом уезжали с лошадьми к речушке, там пережидали жару, и часа в три опять ехали пахать. Это время по часам я теперь называю. А тогда – часов не было ни у кого, смотрели на солнышко.

Работа в кузнице

Мой дед до революции был богатый. Мельница, маслобойка… В 1914 году ему, взамен призванных на войну работников, власти дали двух пленных австрийцев. В 17 году дед умер. Один австриец уехал на родину, а другой остался у нас и женился на сестре моего отца. И когда все ушли на фронт, этот Юзефан – фамилия у него уже наша была – был назначен бригадиром.
В 43-м, как мне восемь исполнилось, он пришел к нам. Говорит матери: «Давай парня – есть для него работа!» Мама говорит: «Забирай!»
Он определил меня в кузню – меха качать, чтобы горно разжигать. Уголь горит – надымишь, бывало. Самому-то дышать нечем. Кузнец был мужчина – вернулся с фронта по ранению. Классный был мастер! Ведь тогда не было ни сварки, ни слесарки, токарки… Все делалось в кузне.
Допустим - обручи к тележным колесам. Листовой металл у него был – привозили, значит. Колеса деревянные к телеге нестандартные. Обруч-шина изготавливался на конкретное колесо. Отрубит полосу нужной длины – обтянет колесо. Шатуны к жаткам нередко ломались. Варил их кузнечной сваркой. Я качаю меха - два куска металла разогреваются в горне докрасна, потом он накладывает один на другой, и молотком стучит. Так металл сваривается. Сегменты отлетали от ножей жатки и лобогрейки – клепал их, точил. Уж не знаю – какой там напильник у него был. Уже после войны привезли ему ручной наждак. А тут - привезут плуг - лемеха отвалились – ремонтирует. Тяжи к телегам… И крепеж делал - болты, гайки ковал, метчиками и лерками нарезал резьбы. Пруток какой-то железный был у него для болтов. А нет прутка подходящего – берет потолще, разогревает в горне, и молотком прогоняет через отверстие нужного диаметра – калибрует. Потом нарезает леркой резьбу. Так же и гайки делал – разогреет кусок металла, пробьет отверстие, нарезает в нем резьбу метчиком. Уникальный кузнец был! Насмотрелся я много на его работу. Давал он мне молоточком постучать для забавы, но моя работа была – качать меха.

Беженцы

В 41 году пришли к нам несколько семей беженцев из Смоленска - тоже вклад внесли в работу колхоза. Расселили их по домам – какие побольше. У нас домик маленький – к нам не подселили.
Некоторые из них так у нас и остались. Их и после войны продолжали звать беженцами. Можно было услышать – Анька-эвакуированная, Машка-эвакуированная… Но большая часть уехали, как только Смоленск освободили.

Зима 41-го и гнилая картошка

Все знают, особенно немцы, что эта зима была очень морозная. Даже колодцы замерзали. Кур держали дома в подпечке. А мы – дети, и бабушка фактически на печке жили. Зимой 41-го начался голод. Конечно, не такой голод, как в Ленинграде. Картошка была. Но хлеб пекли – пшеничной или ржаной муки не больше 50%. Добавляли чаще всего картошку. Помню – два ведра мама намоет картошки, и мы на терке трем. А она потом добавляет натертую картошку в тесто. И до 50-го года мы не пекли «чистый» хлеб. Только с наполнителем каким-то. Я в 50-м году поехал в Воскресенск в ремесленное поступать – с собой в дорогу взял такой же хлеб наполовину с картошкой.
Голодное время 42-го перешло с 41-го. И мы, и вся Россия запомнили с этого года лепешки из гнилого мороженого картофеля. Овощехранилищ, как сейчас, не было. Картошку хранили в погребах. А какая в погреб не помещалась - в ямах. Обычная яма в земле, засыпанная, сверху – шалашик. И семенную картошку тоже до весны засыпали в ямы. Но в необычно сильные морозы этой зимы картошка в ямах сверху померзла. По весне – погнила. Это и у нас в деревне, и сколько я поездил потом шофером по всей России – спрашивал иной раз – везде так. Эту гнилую картошку терли в крахмал и пекли лепешки.

Банды дезертиров

Новостей мы почти не знали – радио нет, газеты не доходят. Но в 42-м году народ как-то вдохновился. Притерпелись. Но тут появились дезертиры, стали безобразничать. Воровали у крестьян овец.
И вот через три дома от нас жил один дедушка – у него было ружьё. И с ним его взрослый сын – он на фронте не был, а был, видимо, в милиции. Помню, мы раз с мальчишками пришли к ним. А этот сын – Николай Иванович – сидел за столом, патрончики на столе стояли, баночка – с маслом, наверное. И он вот так крутил барабан нагана – мне запомнилось. И потом однажды дезертиры на них может даже специально пошли. Началась стрельба. Дезертиры снаружи, - эти из избы отстреливались. Отбились они.
Председателем сельсовета был пришедший с войны раненный офицер – Михаил Михайлович Абрамов. Дезертиры зажгли его двор. И в огонь заложили видимо, небольшие снаряды или минометные мины. Начало взрываться. Народ сбежался тушить – он разгонял, чтобы не побило осколками. Двор сгорел полностью.
Приехал начальник милиции. Двоих арестовал – видно знал, кого, и где находятся. Привел в сельсовет. А до района ехать километров 15-20 на лошади, дело к вечеру. Он их связал, посадил в угол. Он сидел за столом, на столе лампа керосиновая засвечена… А друзья тех дезертиров через окно его застрелили.
После этого пришла группа к нам в деревню – два милиционера, и еще несколько мужчин. И мой дядя к ним присоединился – он только-только пришел с фронта демобилизованный, был ранен в локоть, рука не разгибалась. Ручной пулемет у них был. Подошли к одному дому. Кто-то им сказал, что дезертиры там. Вызвали из дома девушку, что там жила, и её стариков. Они сказали, что дома больше никого нет. Прошили из пулемета соломенную крышу. Там действительно никого не оказалось. Но после этого о дезертирах у нас ничего не было слышно, и всё баловство прекратилось.

Новая корова

В 42 году получилась интересная вещь. Коровы-то у нас не было, как весной 41-го продали. И пришел к нам Василий Ильич – очень хороший старичок. Он нам много помогал. Лапти нам, да и всей деревне плел. Вся деревня в лаптях ходила. Мне двое лаптей сплел. Как пахать начали – где-то на месяц пары лаптей хватало. На пахоте – в лаптях лучше, чем в сапогах. Земля на каблуки не набивается.
И вот он пришел к нашей матери, говорит: «У тебя овцы есть? Есть! Давай трех ягнят – обменяем в соседней деревне на телочку. Через два года – с коровой будете!»
Спасибо, царствие теперь ему небесное! Ушел с ягнятами, вернулся с телочкой маленькой. Тарёнка её звали. Как мы на неё радовались! Он для нас была – как светлое будущее. А растили её – бегали к ней, со своего стола корочки и всякие очистки таскали. Любовались ею, холили, гладили – она, как кошка к нам ластилась. В 43-м огулялась, в 44-м отелилась, и мы – с молоком.

1943 год

В 43-м жизнь стала немножко улучшаться. Мы немножко подросли – стали матери помогать. Подросли – это мне восемь, младшим – шесть и четыре. Много работы было на личном огороде. 50 соток у нас было. Мы там сеяли рожь, просо, коноплю, сажали картошку, пололи огород, все делали.
Еще в 43 году мы увидели «студебеккеры». Две машины в наш колхоз прислали на уборочную – картошку возить.

Учеба и игры

У нас был сарай для хранения зерна. Всю войну он был пустой, и мы там с ребятней собирались – человек 15-20. И эвакуированные тоже. Играли там, озоровали. Сейчас дети в хоккей играют, а мы луночку выкопаем, и какую-нибудь банку консервную палками в эту лунку загоняем.
В школу пошел – дали один карандаш. Ни бумаги, ни тетради, ни книжки. Десять палочек для счета сам нарезал. Тяжелая учеба была. Мать раз где-то бумаги достала, помню. А так – на газетах писали. Торф сырой, топится плохо, - в варежках писали. Потом, когда стали чернилами писать – чернила замерзали в чернильнице. Непроливайки у нас были. Берёшь её в руку, зажмешь в кулаке, чтобы не замерзла, и пишешь.
Очень любил читать. К шестому классу прочел все книжки в школьной библиотеке, и во всей деревне – у кого были в доме книги, все прочитал.

Военнопленные и 44-й год

В 44-м году мимо Хуторовки газопровод копали «Саратов-Москва». Он до сих пор функционирует. Трубы клали 400 или 500 миллиметров. Работали там пленные прибалтийцы.
Уже взрослым я ездил-путешествовал, и побывал с экскурсиями в бывших концлагерях… В Кременчуге мы получали машины – КРАЗы. И там был мемориал - концлагерь, в котором погибли сто тысяч. Немцы не кормили. Не менее страшный - Саласпилс. Дети там погублены, взрослые… Двое воскресенских через него прошли – Тимофей Васильевич Кочуров – я с ним потом работал. И, говорят, что там же был Лев Аронович Дондыш. Они вернулись живыми. Но я видел стволы деревьев в Саласпилсе, снизу на уровне человеческого роста тоньше, чем вверху. Люди от голода грызли стволы деревьев.
А у нас недалеко от Хуторовки в 44-м году сделали лагерь военнопленных для строительства газопровода. Пригнали в него прибалтийцев. Они начали рыть траншеи, варить и укладывать трубы… Но их пускали гулять. Они приходили в деревню – меняли селедку из своих пайков на картошку и другие продукты. Просто просили покушать. Одного, помню, мама угостила пшенкой с тыквой. Он ещё спрашивал – с чем эта каша. Мама ему объясняла, что вот такая тыква у нас растет. Но дядя мой, и другие, кто вернулся с войны, ругали нас, что мы их кормим. Считали, что они не заслуживают жалости.
44 год – я уже большой, мне девять лет. Уже начал снопы возить. Поднять-то сноп я еще не могу. Мы запрягали лошадей, подъезжали к копне. Женщины нам снопы покладут – полторы копны, вроде бы, нам клали. Подвозим к скирду, здесь опять женщины вилами перекидывают на скирд.
А еще навоз вывозили с конного двора. Запрягаешь пару лошадей в большую тачку. На ней закреплен ящик-короб на оси. Ось – ниже центра тяжести. Женщины накладывают навоз – вывозим в поле. Там качнул короб, освободил путы фиксирующие. Короб поворачивается – навоз вывалился. Короб и пустой тяжелый – одному мальчишке не поднять. А то и вдвоем не поднимали. Возвращаемся – он по земле скребет. Такая работа была у мальчишек 9-10 лет.

Табак

Табаку очень много тогда сажали – табак нужен был. Отливали его, когда всходил – бочками возили воду. Только посадят – два раза в день надо поливать. Вырастет – собирали потом, сушили под потолком… Мать листву обирала, потом коренюшки резала, в ступе толкла. Через решето высевала пыль, перемешивала с мятой листвой, и мешка два-три этой махорки сдавала государству. И на станцию ходила – продавала стаканами. Махорку носила туда и семечки. А на Куйбышев санитарные поезда шли. Поезд останавливается, выходит медсестра, спрашивает: «Сколько в мешочке?» - «10 стаканов». Берет мешочек, уносит в вагон, там высыпает и возвращает мешочек и деньги – 100 рублей.

Сорок пятый и другие годы

45,46,47 годы – голод страшный. 46 год неурожайный. Картошка не уродилась. Хлеба тоже мало. Картошки нет – мать лебеду в хлеб подмешивала. Я раз наелся этой лебеды. Меня рвало этой зеленью… А отцу… мать снимала с потолка старые овечьи шкуры, опаливала их, резала мелко, как лапшу – там на коже ещё какие-то жирочки остаются – варила долго-долго в русской печке ему суп. И нам это не давала – только ему, потому что ему далеко ходить на работу. Но картошки все-таки немного было. И она нас спасала. В мундирчиках мать сварит – это второе. А воду, в которой эта картошка сварена – не выливает. Пару картофелин разомнет в ней, сметанки добавит – это супчик… Я до сих пор это люблю и иногда себе делаю.

Про одежду

Всю войну и после войны мы ходили в домотканой одежде. Растили коноплю, косили, трепали, сучили из неё нитки. Заносили в дом станок специальный, устанавливали на всю комнату. И ткали холстину - такая полоса ткани сантиметров 60 шириной. Из этого холста шили одежду. В ней и ходили. Купить готовую одежду было негде и не на что.
Осенью 45-го, помню, мать с отцом съездили в Моршанск, привезли мне обнову – резиновые сапоги. Взяли последнюю пару – оба на правую ногу. Такие, почему-то, остались в магазине, других не оказалось. Носил и радовался.

Без нытья и роптания!

И обязательно скажу – на протяжении всей войны, несмотря на голод, тяжелый труд, невероятно трудную жизнь, роптания у населения не было. Говорили только: «Когда этого фашиста убьют! Когда он там подохнет!» А жаловаться или обижаться на Советскую власть, на жизнь – такого не было. И воровства не было. Мать работала на току круглый год – за все время только раз пшеницы в кармане принесла – нам кашу сварить. Ну, тут не только сознательность, но и контроль. За килограмм зерна можно было получить три года. Сосед наш приехал с войны раненый – назначили бригадиром. Они втроем украли по шесть мешков – получили по семь лет.

Как уехал из деревни

А как я оказался в Воскресенске – кто-то из наших разнюхал про Воскресенское ремесленное училище. И с 1947 года наши ребята начали уезжать сюда. У нас в деревне ни надеть, ни обуть ничего нет. А они приезжают на каникулы в суконной форме, сатиновая рубашка голубенькая, в полуботиночках, рассказывают, как в городе в кино ходят!..
В 50-м году и я решил уехать в Воскресенск. Пришел к председателю колхоза за справкой, что отпускает. А он не дает! Но там оказался прежний председатель – Михаил Михайлович. Он этому говорит: «Твой сын уже закончил там ремесленное. Что же ты – своего отпустил, а этого не отпускаешь?»
Так в 1950 году я поступил в Воскресенское ремесленное училище.
А, как мы туда в лаптях приехали, как учился и работал потом в кислоте, как ушел в армию и служил под Ленинградом и что там узнал про бои и про блокаду, как работал всю жизнь шофёром – потом расскажу.

33.

ПРО СОЮЗНОЕ ГОСУДАРСТВО.
(придется привыкать… )

ПРИВЫКАЕТ СОБАКА К ПАЛКЕ.

Страна моя,
Народ – охреневает.
Весь, дряблый
Организм твой, дребезжит.

Собака, к палке,
Потихоньку, привыкает,
Но, каждый раз,
Она – визжит…

ДОБРАЯ РУКА.

В кармане чувствую
Чужую руку.
Ну, кажется,
Прибил бы – суку!...

Нет, не по мне –
Тюремные мытарства,
Ведь это добрая рука,
Родного государства….

34.

Бабушкина сестра поехала в город на автобусе. Сама она маленького роста и кругленькая, как шарик. Поделала свои дела и пошла на остановку. В кармане оставались последние 2 гривны на проезд. Еле втиснулась в пазик. Пришло время платить. Она раз в карман - пусто, в другой - пусто. Нет же, думает, точно в правом были. Опять туда руку - нет денег. Думает: "Ну, все, пешком придется час пилить до поселка…" Рядом мужик:
— Что ищете?
— Да вот деньги потеряла…
А он:
— Тогда в своем кармане поищите!

36.

История от бывшего начальника РОВД, теперь уже пенсионера, поведанная мне уже достаточно давно и у них это уже рассказывалась как легенда, поэтому если ранее, что-то подобное слышали или читали - не обессудьте.

Время действия где-то 70-е, 80-е года прошлого века. Крупный сибирский город. Вызывает самый главный генерал областного УВД, начальника уголовного розыска. Есть информация, полученная от такого же генерала соседней области, что таким-то поездом и вагоном, прибывает к нам в город знаменитая легенда криминального мира, вор-рецидивист, самой высокой квалификации из карманников - щипач, вернее "марвихер" так называемый. Поясню, это карманники не использующие никаких подручных средств, типа ширм (ширмач - букет или, например, перекинутый через руку плащ), режущего инструмента - типа кусочков лезвия или "писек" (остро заточенные монеты), только гениальные, чуткие пальчики, артистизм, ловкость и воровская удача.
У нашего вора вроде как гастрольный тур по крупным городам. Но со слов того генерала соседней области, у них он не "работал".

- Брешет, поди старый мерин... Наверное, взять не смогли... - генерал хихикнул, но тут же посерьезнел и хлопнул громко ладонью по столу. - А мы обязаны! Взять четко "на кармане", на кону наша честь и профессионализм. И чтобы чисто! Никакого жегловства и со всей юридически правильной доказательной базой. Утрем всем нос! Его уже пятнадцать лет посадить не могут, а мы должны! Докладывать лично мне и сразу здесь пиши мне заявку на любые дополнительные потребности (наружное наблюдение, транспорт, опергруппы) - я подпишу. Всё понятно?
- Так точно, товарищ генерал!
- Работаем...

Задача на самом деле сложная, но работали действительно профессионально, и "встретили" с поезда, и несколько высококлассных "топтунов" довели до какой-то блат-хаты, дежурило несколько опергрупп на неприметных автомобилях, с постоянными докладами наверх.

На следующий день вор - опрятно, но неброско одетый, сухонький мужчина, достаточно уже в годах, вышел из квартиры весьма поздно, погулял не торопясь по центру города, пообедал в ресторане, где оскоромился только одной рюмкой коньяка. Пасем плотно, никуда не денется.
Наконец сел в полупустой автобус, идущий куда-то на рабочую окраину. Сообразили сами, без подсказки сверху, сейчас "щипать" не будет, дождется часа пик.
Вышел на остановке недалеко от проходной крупного завода, похоже вот оно! Сегодня, как раз день аванса. Внимание!

А крепкий старикашка перешел дорогу по светофору на противоположную остановку, покрутился некоторое время поодаль, зашел в гастроном, попил томатного сока в вино-водочном отделе, снова вышел... Пропустил с десяток маршрутов и вдруг решительно двинулся к толпе у подъехавшего троллейбуса, похоже наметил жертву.

В троллейбусе традиционная давка в это время, отследить что-нибудь практически невозможно, но известно было, что вор, действует только в одиночку, поэтому решили брать на выходе. Один опер в троллейбусе, несколько машин высаживают на остановках по маршруту группы захвата. Групп целых пять, примелькаться не должны успеть. Если не вышел на этой, то снова их подбирают, по параллельным улицам обгоняют троллейбус и снова высаживают на шестой и так далее остановках.

Внимание, выходит! Только шагнул с последней ступеньки, сразу заломили руки, ни давая ни одного шанса чего-нибудь "скинуть". Троллейбус остановили: Граждане, задержан вор-карманник, прошу выйти из салона и проверить свои сумочки и кошельки. Тут же понятые и обыск. В карманах помимо прочего деньги, достаточно крупная по тем временам сумма, около трехсот рублей. Подъехал лично начальник УГРО. А вор лыбится железными зубами:
- Мои это фантики начальник! Вон у вас вместе с ксивой моей сберкнижка, а там последняя запись, что я снял 500 рублей неделю назад. Чистый я, начальничек, чистый...
- Ты мне фуфло не толкай! - и громко:
- Граждане, настойчиво прощу - проверьте еще раз свои сумки и кошельки! - в ответ тишина, только любопытные обступили. И в салоне на полу ничего.
- Завязал я давно начальничек, не щипаю больше... На пенсию вышел... - с издевкой и улыбаясь...

Похоже надо отпускать. Промашка получается вышла или слежку заметил. Троллейбус поехал дальше, а вора завели за уазик, на котором уже успел подъехать начальник РОВД.
- Соскочил ты сегодня, но чтобы духу твоего в нашем городе не было... - начальник УГРО не очень сильно двинул раскрытой ладонью по уху довольному вору. - Понял?!!
- Понял, начальник, понял... Вон у меня и билет на сегодня. Уеду от вас - злые вы...
- А чего приезжал?
- Ну это... у меня, вроде как экскурсия по местам боевой славы... - снова ехидно захихикал.

Наблюдение не сняли и даже опер проехался в вагоне поезда до границы с соседней областью, убедившись, что действительно уехал.

Когда начальник уголовного розыска уже собирался на доклад к генералу, ему сообщили, что появился "терпила" с того троллейбуса.
- .................сука! - орал он, швыряя подвернувшиеся под руку предметы.
- Где этот мудила?
- В Октябрьском РОВД...
- Сейчас сам поеду. Пусть ждут!

Потерпевший, достаточно импозантный мужчина, в шляпе и хорошем драповом пальто с каракулевым воротником, долго и путано объяснял, громко возмущаясь, что получил сегодня аванс и большую премию, всего около трехсот рублей и когда попросили проверить кошельки, то он снаружи, через пальто, похлопал себя по внутреннему левому карману пиджака, где лежало достаточно пухлое портмоне. Вот оно, на месте. И дома не сразу обнаружил, что денег в нем то нет.
- Да, как же так товарищи? Этот карманник получается, вытащил у меня портмоне из внутреннего кармана, да еще через застегнутое пальто... Открыл, вынул деньги и обратно его в тот же карман положил?! А я ничего не заметил?! И даже мужика никакого рядом не видел! Это не преступник, это фокусник Акопян какой-то!
- Не кричите гражданин... Какие купюры были?
- По 25 и по 10 рублей. Точно не помню каких сколько.
- Да, и у нашего такие... Сука! - подумал начальник про себя, тоскливо представляя свой доклад генералу.
- И вы знаете, товарищ подполковник, он в портмоне трехрублевую купюру оставил, не стал забирать...
- Идите пальцы катайте.
- Чего?!
- Отпечатки пальцев у вас возьмут и портмоне мы у вас временно реквизируем... - показательно вежливо, но кипя внутри, понимая уже, что никаких там нужных отпечатков не окажется - подполковник закрыл лицо руками, чтобы уже не видеть этого мужика.

Раздав громогласные и заслуженные пиздюлины подчиненным из УГРО, тут же ушедшие вниз по "вертикали власти", генерал немного успокоившись, приказал все-таки соединить с коллегой из соседней области, куда двинулся "гастролер":
- Нет, у нас не работал, пасли плотно... - придав уверенности в голосе, вещал генерал.
- ...
- Обижаешь...

Я ни в коем случае не пытаюсь как-то идеализировать криминальный мир и заставить восхищаться подобными ловкачами. Когда читаешь истории про лихих воров или мошенников, разведших очередных лохов и оставивших в дураках полицию, то вроде как, ты на их стороне, немного даже восторгаешься их ловкостью и хитростью. Но вот, если ты сам окажешься на месте пострадавшего, то это, мягко сказано, о-о-очень неприятно. Поверьте.

P.S. По данным российского МВД, во время чемпионата мира по футболу 2018 было задержано и помещено в СИЗО почти сотня воров-карманников (только на одной Никольской в Москве задержали 19), причем российских - считанные единицы, остальные приехали на "гастроль" со всего мира, в том числе очень издалека, типа Мексики и Бразилии, многие в составе организованных групп...
Вот, что по этому поводу сказал известный карманник времен СССР: https://www.mk.ru/incident/2018/07/05/luchshiy-vorkarmannik-sssr-ocenil-krazhi-na-chm2018.html

Будьте бдительны.

37.

Салон красоты – взгляд изнутри.

Как я писал в предыдущей истории, моя подружка работала в парикмахерской и невольно я становился свидетелем разных смешных ситуаций и происшествий. Памяти тех веселых и беззаботных дней нашей молодости посвящаю эти заметки.

Работала в парикмахерской одна симпатичная девушка. Невысокая, плотненькая, с ооочень приличным размером бюста. Девушка была немного близорука, но упорно не хотела носить очки, типа некрасиво выглядит в очках. Бреет девушка клиента, старается, а поскольку плохо видит, буквально ложится на клиента, прижимаясь к нему своей мощной грудью. Бедро девушки непроизвольно прижимается к паху мужчины и медленно движется. Клиент мужественно терпит, потом не выдерживает.
- Девушка, мне конечно приятно, но я уже не могу.
- Я что-то не так делаю? Лезвие новое.
- Девушка, дорогая, у меня сейчас штаны лопнут, а если жена зайдет, а она у меня ревнивая, всем места мало будет.
- Я через пять минут кончу.
- Девушка, ещё минута и я точно кончу.

Мастер со стажем, побрила клиента, теплый компресс, крем, массаж лица. За процедурой ревниво наблюдает жена клиента.
- Я вижу вам мой муж понравился. Хватит его уже гладить.
- По технологии массаж делают до полного впитывания крема.
- Это ты специально на него столько крема навалила, чтобы гладить. Найди себе мужика и гладь его дома сколько влезет.
- Не переживайте так, я уже закончила, сейчас сниму остатки крема компрессом, освежу туалетной водой и все.
- Я на тебя жалобу напишу, мало что ты гладишь моего мужа, так ты его ещё водой из туалета облить хочешь, одеколон экономишь.
- Мне одеколона не жалко, но не думаю, что это понравится вашему мужу.
- Я лучше знаю, что понравится моему мужу, давай, брызгай одеколоном, а то привыкли экономить.

В парикмахерской ждут проверку. Проверяющую все знают, она давно «прикормлена», но правила есть правила и их надо соблюдать. Зав парикмахерской инструктирует новую «блатную» маникюршу. Девушка не обезображена интеллектом от слова совсем.
- Марьяночка, деточка, если к тебе сядет проверяющая, обслужи, не торопись, сделай все качественно, обязательно дай сдачу до копейки, вот тебе два рубля мелочью. Если не возьмет сдачу и скажет, что это чаевые, все равно не бери, положи ее на край стола. Ты все поняла? Ты меня не подведешь?
- Да, Юрий Яковлевич.
- Вот и хорошо, иди работай.
Заходит проверяющая. В зале три маникюрных столика, два заняты, Марьяна сидит, скучает. Проверяющая садится к ней. Обслуживается, кладет на столик рубль.
- Ой, у меня нет сдачи.
- Ничего, оставь себе.
Проверяющая выходит, минут через пять, возвращается. Касса пустая. Рубль в кармане у Марьяны. Назревают неприятности. Юрий Яковлевич бросает работу, берет под руку проверяющую и ведет к себе в кабинет. Минут через 10 проверяющая уходит довольная. Заведующий подходит к столику.
- Марьяна, я же тебе лично все объяснял, я тебе дал два рубля мелочью, чтобы ты дала сдачу. Где эти деньги?
- Я в кошелёк положила.
- Так почему ты не дала сдачу?
- Я забыла.
- А рубль, что тебе дала клиентка? Почему он не в кассе, а у тебя в кармане? Ты что, совсем не понимаешь?
- Юрий Яковлевич, у меня больная голова и больное сердце.
- Марьяна, иди домой, отдохни, завтра не приходи.
- А папа сказал, что я теперь здесь буду работать.
- Я позвоню твоему папе.

Из «Книги жалоб и предложений».
«Я посетила салон красоты номер такой-то. Меня обслуживала мастер такая-то. На вопрос, какую прическу я хочу, я сказала, что меня постригли в другой парикмахерской три месяца назад и я выглядела, как примандоханая. Мастер посмотрела и сказала, что мне очень идет эта прическа. Пожалуйста, накажите ее за хамство и оскорбление клиента.»
«Я посетил парикмахерскую номер такой-то. Меня постригла мастер такая-то. После ее стрижки я стал похож на козла. Слон.»

И вишенка на торте.

Захожу в парикмахерскую, спокойная, рабочая обстановка. Клиенты ждут, мастера работают. Заглядываю в зал.
- Привет лучшим мастерам планеты, привет Вика!
- О! привет, ты пирожные принес?
- А как же, ведь обещал.
В это время влетает в зал практикантка из женского зала, молоденькая девица лет восемнадцати.
- Саша, классно, что ты пришел! Ты мне срочно нужен, как мужчина. Пойдем со мной, ты мне там всунешь.
Вика в это время брила клиента, как у неё не дрогнула рука… Я стою с обалдевшим видом.
А практикантка хватает меня за руку и тащит с воплем:
- Саша, ты понимаешь, я его подергаю, подергаю, потом засовываю, он поработает и выскальзывает, я его опять подергаю и снова засовываю, а он работать не хочет и выпадает, пойдем, я знаю, ты хорошо всунешь.

Нет, это не то, что вы подумали. Речь шла об антенном штекере и антенном гнезде в телевизоре.

Люди! Улыбайтесь. Смех продлевает жизнь.

38.

Я, наверное, один из немногих, кого в свое время выгнали из публичного дома. История эта, хоть и некрасивая, до сих пор кажется мне забавной. Мы с приятелем Арсеном пошли в ресторан, чтобы отметить одну удачную сделку. Хотя нет, соврал, мы пошли просто так чтобы напиться. Я продолжал развивать бизнес. Он же был бандитом средней руки, членом одной мелкой группировки, крышующей рынок в Калитниках. Мы дружили давно. Мне с ним было весело, ему со мной интересно. За подкладкой пиджака Арсен носил молоток. В драке страшное оружие. А если обыщет милиция, скажет, что идет что-нибудь чинить. Ели мы, в основном, соленья. Пили водку. Запивали пивом. И когда настал вечер, сделались настолько пьяными, что всякие глубокие темы отпали сами собой, и мы стали говорить « о бабах». Арсен поведал, что недавно был в « Рае» у проституток, и « вот это был вечер, лучше давно время не проводил». - А я никогда у проституток не был, - сказал я. Никогда. И опечалился. « Вот умру, - подумал я, - а так никогда у проституток и не побываю. А так хочется с ними поговорить. Как написано у этого как его» Я как раз тогда прочел книгу одного малоизвестного европейского автора, фамилию его сейчас не вспомню, да это и не важно, важно то, что на меня произвела большое впечатление его дружба с уличными девками. - Так поехали в « Рай», - взвился похотливым соколом Арсен. - Что, прямо сейчас? удивился я. - Конечно! Тут у него зазвонила трубка на столе. Он нажал отбой, вынул аккумулятор и сунул выключенный телефон в барсетку. Размером его телефон был с половину этой самой барсетки. Я свой таскал в кармане джинсовки, эта дура вечно мне мешала. Под джинсовкой у меня был пистолет в кобуре. О чем я, к счастью, благополучно забыл, когда охрана, немного помяв, вышвыривала меня вон из публичного дома. Одержимые навязчивой идеей, как это часто случается с алкоголиками, мы быстро расплатились и почти бегом кинулись на улицу. Арсен поднял руку, и тут же из темноты вынырнул жигуль с частником. Мы уселись на заднее сиденье. Арсен сказал адрес и мы поехали к проституткам. По дороге он, пребывая в приподнятом настроении, подогретый водкой и пивом, весело разглагольствовал, как отлично мы проведем время. Водитель угрюмо помалкивал, на что мы не обратили никакого внимания. Впрочем, когда я с кем-нибудь из своих друзей садился в такси, водители обычно всегда старались ничего не говорить, даже если в салоне царила гробовая тишина. Как большинство борделей, « Рай» находился в здании гостиницы. Организовано все было удобно с максимальным удобством. Войдя в центральный подъезд, посетители миновали небольшой коридор - и оказывались у стойки администраторов. Здесь пути их расходились. Постояльцам гостиницы, служившей прикрытием доходного бизнеса, следовало идти направо. Богатым развратникам отпирали дверцу слева. - Я плачу, сделал широкий жест Арсен. Я не возражал. Сразу за дверью налево (для тех, кто собирался сходить налево) открывался зал. Здесь стояло два обитых кожей красных диванчика и стол русского бильярда. Через зал можно было пройти в две крохотных спальни, оборудованных широкими кроватями и зеркальными потолками, и в помещение, где был небольшой бассейн метра три на четыре с металлической лестницей посередине. - Так, - Арсен потер ладошки, поставил барсетку на бильярдный стол, - давайте нам водочки, бутылочку, четыре кружки пива И И все, - сказал он. - Что-нибудь закусить? грузный парень весом под сто тридцать кило в черном костюме мало походил на официанта. - Не надо, - сказал Арсен. Сейчас мы слегка промочим горло, и девочек веди. Когда громила ушел, он обернулся ко мне: - Ну, как тебе? Я пожал плечами. - Пока не знаю. Гнездо разврата я оглядывал с осуждением. Спьяну во мне проснулся натуральный моралист. Мне уже казалось, что только совершенно убогие люди посещают проституток. И конечно, сами бляди бракованный человеческий материал, требующий серьезной психологической помощи. Да, я собирался помочь этим несчастным встать на путь исправления. Да так увлекся этой идеей, что через некоторое время одна из них кричала, пребывая в абсолютной ярости: « Ты меня ебать пришел или мораль читать?!!» Но пока еще до этого не дошло. Мы собирались « промочить горло» - и выбрать из предложенных девочек двух, чтобы предаться с ними Арсен жестокому разврату, я жестокому морализму. « Бутылочка водочки» растворилась поразительно быстро. Видимо, горло у нас сильно пересохло, пока мы ехали от ресторана в такси. Пиво тоже ухнуло в желудок одно за другим. Причем, я выжрал все четыре кружки Арсен не возражал, он уже был в кондиции. Пенное пойло стремительно всосалось в пищеварительный тракт, следом за сорокоградусной, - и сделало меня пьяным чудовищем. Хотя девочки еще не пришли, я разделся догола, побросал одежду на бильярдный стол под бурные возражения Арсена (он собирался загнать в лузу шар) и упал в бассейн. Вода в нем оказалась теплой и совсем меня не отрезвила. Я выбрался и принялся разгуливать по центральному залу в чем мать родила, выражая неудовольствие тем фактом, что девочки медлят. Арсен тоже был так пьян, что, казалось, не замечает, что его приятель - абсолютно голый. Наконец, явился наш крепыш в сопровождении примерно десяти разнообразных « красавиц». Я стоял, нимало не смущаясь, облокотясь на бильярдный стол. - Ой! сказала одна из них, глядя на меня. - Что « ой»?! спросил я гневно. - Да смешно просто. Она захихикала. Другие девочки сохраняли мрачность черт лица, в том числе, и их строгий провожатый. Мне показалось, он вообще лишен юмора. - Я вот эту хочу! сказал я и ткнул пальцем в хохотушку. Здоровяк обернулся к девушке, чуть качнул головой. - А мне вот эта нравится, - Арсен выбрал блондинку с длинным крючковатым носом. - Ты уверен? спросил я. Сам я всегда обожал аккуратные маленькие носики, и меня его выбор сильно удивил Уже очень скоро, буквально через полчаса, я узнал, что жена Арсена очень и очень похожа на эту длинноносую проститутку - Так, мы уже все выпили, - сказал он. Значит так. Еще бутылку водки. Два пива - Четыре, - поправил я. - Ну, хорошо, четыре И И все. - А шампанского для нас? - отозвалась девушка, которую выбрал я. - И шампанского, - не стал спорить Арсен. - Два, - уточнил я. То есть две, две бутылочки. После того, как я вырвал из рук у девушек уже откупоренное шампанское, налил его в пивную кружку и залпом выпил, состояние мое серьезно усугубилось. Я стал очень настойчиво расспрашивать шлюх, откуда они родом, и как сюда попали. В конце концов, та, которую выбрал я, взяла меня за руку и повлекла в одну из комнат. Там она села на двуспальную кровать и поманила меня пальчиком. Я стоял, прислонившись к стене в ней я нашел точку опоры. Она была мне крайне необходима. Сильное опьянение у меня всегда идет волнами я то почти трезвею, то готов упасть. - Так откуда ты? повторил я. - Я же тебе уже говорила. Из-под Ногинска. Иди сюда - Она извлекла из сумочки презерватив и помахала им. Сам наденешь или тебе помочь? - Не надо мне - воздев к потолку указательный перст, я изрек внушительно: - Не понимаю! Как! Можно! Было! Дойти до такого падения! - Ты о чем? спросила она с неудовольствием. Должно быть, такие разговоры ей надоели. - Вот скажи, - продолжал я нравоучительно. Неужели тебе нравится сосать все эти грязные члены? Неужели ты не против, чтобы чужие мужики пихали их в тебя? Пихали и пихали. Пихали и пихали. День за днем. Раз за разом. Всякую заразу. Ведь это если подумать если подумать - Пьяному сознанию очень не хватало слов: - Нравственная Дыра. Нашелся я. И добавил уже совсем грубо: - Ты нравственная дыра. Ты хоть это понимаешь, Дыра?.. - Понимаю, я все понимаю, - проговорила она, ловко распечатала презерватив и опустилась передо мной на колени. То, что она проделала в следующее мгновение, поразило меня до крайней степени. Раньше я такого не видел. Резинку она сунула себе в рот и склонилась к моему вялому органу. Я наблюдал за ней, завороженный доселе невиданным аттракционом А уже через минуту с сильно эрегированным пенисом, на котором красовалось « Изделие номер один», выбежал из комнаты в залу, где Арсен с упоением трахал деваху, разложив на одном из красных диванчиков. - Арсен! вскричал я. Ты только подумай! Она умеет надевать гондон РТОМ! - Твою мать! моя приятель дернулся всем телом и остановился. Блядь, Степа, ну ты чего делаешь, вообще?!.. - Извини-извини, - сказал я, сорвал с члена презерватив и вернулся к проститутке Только для того, чтобы в течение получаса довести ее до белого каления. Она раскричалась и вопила противным тонким голосом: « Ты меня ебать пришел, или мораль читать?!». Потом схватила вещи, которые успела снять, выбежала в зал с бильярдом, где снова помешала Арсену. « Вашу мать! - заорал он в свою очередь. Да что ж такое?! Дадут мне в этом бардаке когда-нибудь нормально потрахаться?!» Не дали. Вскоре три недовольных человека сидели на красных диванчиках, а я, глотнув еще немного горючего, расхаживал перед ними голый и читал нравоучения. - Как же так можно?! говорил я. Пребывая в вертепе, ощущать себя вполне нормально? Это же чудовищный аморализм, это полная духовная деградация. Меня так несло, что я даже протрезвел на время. И проститутки, и мой приятель Арсен, казалось, были абсолютно дезориентированы. Они не понимали, что, собственно происходит. Привычный порядок вещей был основательно нарушен. Взять вот этот шар, - вещал я, прохаживаясь вдоль бильярда. В нем души больше, чем в проститутке. Отдавая свое тело, милая девочка, ты отдаешь, на самом деле, свою внутреннюю сущность, душу. А ведь она принадлежит богу - Ну, хватит! выкрикнула та, что так ловко надевала ртом резинки. На груди у нее, между прочим, висел крестик. Ты меня заколебал. Если ничего больше не будет, то я пошла. Она вскочила с дивана. - Останься, - попросил Арсен, взяв ее за руку. Я хочу с двумя Если, конечно, никто не помешает. И тут произошло непредвиденное. Ничто не предвещало беду. Но она нагрянула. Раздался громкий стук в дверь. Причем, стучали настолько решительно, что я подумал притон накрыли менты. Метнулся к окну первый этаж, но на окнах решетки. В тот момент у меня даже мысли не возникло, что меня, собственно, забирать не за что главное побыстрее смыться, думал я. Я забегал по помещениям, простукивая стены в поисках потайной двери, но ее, разумеется, не было. Арсен и девицы сидели притихшие. Возможно, им было любопытно, чем все закончится. В конце концов, мне надоело искать то, чего не бывает, и, поскольку стук не прекращался, я пошел к двери и распахнул ее. Голый. Одеться я так и не удосужился. На пороге стояла какая-то блондинистая девица с длинным носом. Она оглядела меня с ног до головы, поморщилась, затем оттолкнула и прошла в зал. Здесь она остановилась прямо напротив Арсена. Как сейчас помню эту картину. Он сидит в самом центре дивана, обняв проституток за голые плечи. Вид у него такой ошарашенный, словно он увидел белого медведя с улыбкой Джоконды. - Вот значит как! сказала блондинка. Отлично! Прошла мимо меня и хлопнула дверью. - Что это было? спросил я удивленно. - Моя моя жена, - проговорил Арсен, затем налил рюмку водки, выпил, за ней вторую, и третью. Ты! он обернулся ко мне, вдруг став очень злым. Это ты позвонил моей жене. Больше некому. Никто не знал, что я здесь. - Окстись, - сказал я. Я твою жену знать-не знаю. - Зато ты знаешь мой телефон, - Арсен вскочил с дивана. Позвонил мне домой, и сказал, где я. Так? - Да ты совсем рехнулся, - я аккуратно переместился к бильярдному столу, на нем лежал пиджак моего приятеля. К подкладке, я отлично это помнил, была пришита петличка, а на ней висел молоток. В минуты гнева Арсен был опаснее бешеного слона. Поэтому я на всякий случай перекрыл ему путь к оружию. Слушай, брат, - сказал я, - клянусь тебе, я тут ни при чем. Я понятия не имею, как она узнала, что мы здесь. - Ну, конечно, - Арсен недобро засмеялся. Больше некому! И кинулся ко мне, выставив перед собой руки, будто собирался меня задушить. Я только успел схватить со стола бильярдный шар и ударил его прямо в лоб. Наверное, из-за яростного разбега он и рухнул так живописно - заехав своими ногами по моим, а голову, запрокинув назад. Упал, и сразу сел, закрыв ладонью лоб. Сквозь пальцы заструилась кровь. Ее было много. Он даже не стонал. Просто сидел и молчал, как громом пораженный. Девушки закричали: « Прекратите! О господи!». Одна подбежала к Арсену, другая к двери, чтобы вызвать охрану. - Стоять! - я побежал за ней, схватил за плечо. Но она уже молотила в дверь кулачками. Потом стала отбиваться от меня: - Отпусти меня, придурок! Щелкнул замок, и в зал практически вбежал здоровяк в костюме. Я по инерции продолжал удерживать проститутку. - Отпусти девушку! рявкнул он. И я немедленно ее выпустил из рук. И запрыгал перед охранником, размахивая кулаками: - Ну, давай, давай Вперед, боец. Посмотрим, чего ты стоишь. Хотя - Я вернулся к столику с напитками, налил себе водки, выпил и обернулся: - Таких, как ты, на меня нужно четверо Накаркал. Здоровяк ушел и привел с собой еще троих. Все вместе они некоторое время бегали за мной вокруг бильярдного стола. При этом я здорово веселился, хохотал и швырял в них шары. Затем они меня поймали. Пару раз приложили о стену. И влепили кулаком поддых. И понесли дебошира к выходу. На улицу меня вышвырнули абсолютно голого. За мной полетела одежда. Я принялся собирать ее по мокрой мостовой, одеваться, ругаясь на чем свет стоит. Оделся, и понял, что мне чего-то не хватает. Мобильный лежал в кармане, паспорт тоже. А вот пистолета с кобурой не было. Дверь в гостиницу-притон предусмотрительно заперли, и я принялся колотить в нее, крича: « Ствол верните, суки!» Прошло минут пятнадцать, я не успокаивался - тогда на первом этаже приоткрылось окно, и в него выбросили мой пистолет с кобурой. - Так-то, - сказал я. Подумал, а не шмальнуть ли пару раз в дверь, чтобы знали наших, но решил, что, пожалуй, не стоит. - Арсен! заорал я, вспомнив о раненом в голову друге. Арсе-ен! Он не откликался, и я пришел к выводу, что либо обиделся, либо трахает, как и планировал, сразу двух проституток и не хочет, чтобы его беспокоили Зря я оставил приятеля в « вертепе разврата». Ссадина на лбу была совсем небольшой в общем, ранение незначительное для такого типа, как Арсен. Поэтому ему заклеили рану пластырем, и принялись, как у них это называется, « доить клиента». Его поили три дня. За это время Арсена свозили в банк и с деньгами увезли далеко из Москвы в Ногинскую область, где проживала эта мерзкая шлюха. Там он чувствовал себя некоторое время королем, водил девочек по ресторанам, ювелирным магазинам, покупал им одежду, обувь и духи. Ночевали они в лучшем номере местной гостиницы. А когда на третий день у Арсена закончились бабки, и он с грустью сказал, что в банке тоже ничего нет, его попросту выгнали на улицу. Из какого- то местного телефона-автомата он позвонил мне, сказал, что у него нет денег даже на электричку, и его могут высадить, но, чтобы я обязательно встретил его на вокзале, чтобы мы вместе выпили пива. - Очень пива хочется, друг, - сказал Арсен доверительно и как-то по-детски Пока мы цедили пиво в привокзальной тошниловке, он, по большей части, говорил о жене, о том, как он ее любит, но что теперь им точно придется развестись. - Представляешь, - сказал Арсен, - тот таксист, который нас подвозил, это же ее родной дядя оказался. И главное, я его отлично знаю. Понятия не имею, как я не узнал его в темноте. Помнишь, он еще подвез нас прямо до двери « Рая». А оттуда, оказывается, поехал сразу к моей жене. И все ей рассказал. Извини, брат, что я на тебя подумал. - Ничего страшного, - ответил я, рассматривая синий лоб приятеля. Я не в обиде. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь Забегая вперед, сразу успокою тех, кто переживает за семейную жизнь Арсена с женой он не развелся. С ночными бабочками со временем завязал. Дядя больше не вхож в их дом. Мой приятель некоторое время грозился разбить предателю голову, но потом поостыл. Я убедил его, что это неконструктивное решение. Почему- то не только Арсен, но и его жена посчитали, что это именно дядя виноват в их семейных проблемах. Загадка причудливой человеческой психики. В новые времена мой приятель Арсен очень неплохо устроился. По иронии судьбы он живет сейчас в той самой области, где когда-то стал дойной коровой для пары проституток. Работает водителем и по совместительству охранником у местного главы района. И вместо молотка носит теперь в кармане бильярдный шар. Шучу. Понятия не имею, что именно он теперь носит для самозащиты и нападения. Скорее всего, что-нибудь смешное например, газовый баллончик. Я не видел Арсена лет десять. Но он иногда звонит, рассказывает, как у него дела. И каждый раз предлагает встретиться как- нибудь, когда будет в Москве посидеть в ресторанчике, выпить водки, как в старые времена. Я всегда отвечаю: « Ну да, как-нибудь». Хотя отлично знаю, что вряд ли пойду в ресторанчик слишком много работы, я уже не гожусь для праздных посиделок. Жалко времени, оно бежит все быстрее и быстрее.

39.

История, которую написал мой отец.
Цыганка Настя.
Еду в электричке в Томилино знакомиться с родителями моей невесты. В кармане 25 рублей: цветы для невесты, торт для будущей тещи и коньяк для тестя. Остаток – рублей 10 хватит дотянуть до стипендии. Конец мая. За окном поезда яркое солнце, нежная зелень деревьев. Как хорошо! Я готов лететь навстречу своему счастью. Надо как-то угомонить возбужденно-радостное состояние. Читаю «Графа Монтекристо» Дюма. Все мои мысли и чувства переключаются на похождения графа.
Однако с какого-то момента концентрация внимания рассеивается. Что-то начинает беспокоить. Закрываю книгу и поднимаю глаза. Напротив меня сидит цыганка – молодая, ослепительно красивая, элегантная, нарядная! Улыбаясь, она пристально смотрит на меня и протягивает мне руки: «Меня зовут Настя, а ты кто?» Вообще-то, цыгане не предмет моего внимания. Я стараюсь держаться подальше от этой вороватой публики. Мысленно заставляю себя отвернуться и вернуться к Монте Кристо. Вместо этого протягиваю цыганке руки и смущенно мямлю: «Я Юра». Я уже забыл про невесту и был похож на агнца, готового к закланию. «Сейчас она его облапошит!» послышался мужской голос с соседней лавки.
В этот момент цыганка села рядом со мной, ласково обняла меня, положив руку на мое плечо. «Юра! Какой ты симпатичный! Посмотри на меня!» Польщенный, я «симпатично» повернулся к ней лицом, не ведая о намерении ее проворной руки. Правой рукой она пощекотала меня под мышкой, а левая оказалась в грудном кармане пиджака - 25-рублевая купюра быстро промелькнула перед моими глазами и утонула где-то в глубине ее великолепного бюста. Только в этот момент я пришел в себя: «Воровка! Отдай мои деньги! Я еду к невесте». Пассажиры зашумели – женский голос: «Он едет к невесте! Надо вызвать милицию!» мужской: «Ай, да цыганка! Вот ловкачка!»
Я смущен, мне стыдно и обидно. Как вернуть деньги? Залезть к ней в лифчик? Абсурдно! Схватить за руку и крепко держать! Не выйдет. Эта со своими змеиными повадками скорее укусит меня и расцарапает лицо. А в конце вагона целая свора этих цыган. Они как коршуны налетят выручать свою товарку.
Цыганка же чувствует себя как рыба в воде. Она берет мою руку и начинает гадать. До меня едва доходит смысл ее слов: «У тебя дальняя, длинная, долгая дорога в глухие края. Линия жизни с бубенным интересом. Твои дети будут девочки, а внуки мальчики». Ну что же! Сейчас я могу признать – в чем-то цыганка права. Дальнюю дорогу и глухие края я уже прошел, у меня две дочери и два внука, а вот «бубенный» интерес не принес мне ни денег, ни славы.
Немного пришел в себя. Вспомнил про невесту: «Верни мои деньги! Я не могу приехать к невесте с пустыми руками!» Настя берет меня за руку: «Пойдем! Нам пора выходить. Там рассчитаемся». Глянул в окно – Томилино мы уже проехали и подъезжаем к Малаховке!
На привокзальной площади стоит широкая телега с впряженной нарядно украшенной лошадью. Вокруг толпа цыган. Два молодых цыгана с гитарами поют вместе с хором цыган. Один из них крикнул: «Настя! Выходи в круг! Спой «Цыносадо». Настя отпустила мою руку: «Не уходи! Будешь слушать, как я пою и танцую!». «А деньги?» «Потом, потом!» «Вот так номер! Мне еще предстоит пройти через это «Цыносадо», чтобы получить свои деньги!
Настя встала в круг, горделиво запрокинула голову, рукой взметнула вверх край своей широченной цветастой юбки и запела. Медленная, едва сдерживаемая страстная мелодия, готовая как пружина вырваться наружу, сменяется нарастающей в темпе песней и танцем. И вот уже вся толпа цыган поет и приплясывает вместе с Настей. А какой у нее дивный голос! И как она грациозно выделывает эти замысловатые «кренделя» цыганского танца!
Я смотрю на часы. Время уже неумолимо отсчитывает роковые минуты со знаком минус. Какой я дурак! Еду свататься, а меня охмурила цыганка! Вместо Томилино попал в Малаховку на какое-то цыганское празднество! Моя невеста предупредила: «Смотри не опоздай. Мама у меня бывает грозной». В каком виде я теперь явлюсь перед очами грозной тещи? Счастье моей жизни под угрозой!. Нет, вот я сейчас возьмусь решительно, решительно….За что же я возьмусь?»
А вот и эта самая «цыносада»! Настя дивно солирует, а ей аккомпанируют и вторят два цыгана с гитарами. А эти гитаристы? Стройные красавцы с пышными черноволосыми шевелюрами (Разве цыгане бывают лысыми?) в шелковых рубашках, в до блеска начищенных сапогах. Как они поют и играют? Ну это просто чудо! Они поют на два голоса, и играют две партии мелодии, причем вторая гитара выдает вариации невероятной сложности, достойные Николо Паганини. Между прочим, цыганская гитара семиструнная. На ней исполнять виртуозную музыку намного сложней, чем на классической шестиструнной гитаре. Вихрь песни и танца обрывается. Цыгане кричат, ликуют, зрители аплодируют. Еще бы! Такой неожиданный великолепный концерт под открытым небом!
Настя протискивается ко мне сквозь толпу: «Ну как? Понравилось?» «Еще бы! Браво, Настя!» Настя засовывает руку за пазуху («Интересно, где же у нее там тайник?») и достает небрежно помятые деньги: «Вот тебе 15 рублей для невесты. А остальное я заработала». Я почти счастлив, что легко отделался: «Настя! Я запомнил мелодию «цыносады». Напиши мне слова этой песни русскими буквами. Я играю на аккордеоне и буду петь по-цыгански. «Э, Юра! Чтобы петь эту песню, надо быть цыганом». «Я согласен быть цыганом, только ты напиши». «А в табор пойдешь?» «С тобой хоть на край света! Мне теперь все равно, грозная теща не пустит меня на порог!». «У нас с тобой разные порывы – ты готов в табор, а я стремлюсь уйти из табора, но меня не отпускают Но все равно я буду артисткой!». Настя рассказала, что она воспитывалась в русской семье, окончила школу-семилетку, потом нашлась ее мать, и ее забрали в табор. Табор стоял лагерем в Переделкино. Один «большой писатель» дал ей свой адрес, обещал определить ее в театральное училище.
На прощанье Настя меня обняла, но я на всякий случай плотно прикрыл грудной карман пиджака «где деньги лежали».
Эта история вспомнилась недавно, когда я перелистывал свои записные книжки с песнями. А вот и эта песня цыганки Насти. Вспомнилась мелодия. Что-то я добавил, что-то позаимствовал из известных мне цыганских мотивов – и получилась «Цыганская рапсодия», которую я с удовольствием исполняю на аккордеоне. Эта рапсодия и явилась стимулом к написанию рассказа о цыганке Насти.

40.

Не играл я на бас гитаре года 1,5 - 2 и тут знакомые музыканты пригласили меня поиграть в рок группу, вместо ушедшего басиста. Ну, объясняю им, что давно не играл и руки, буквально, деревянные. Барабанщик предложил купить в магазине спорттоваров ручной эстендер (такое резиновое плотное кольцо для разминки ладони и пальцев). До репетиции оставалось неделя и я, купив экстендер, постоянно стал с ним ходить. Типа просто иду по улице, зажав его в ладонь, разминаю кисть руки - устала левая, перекладываю в правую.Как-то раз, было очень прохладно и я, выйдя на улицу, засунул руки в карманы своей куртки и стал там разминать экстендером пальцы. Подошёл автобус и я сел в него (мне надо было съездить куда-то по делам).Сидячих мест не было и взял одной рукой за поручень, а второй в кармане куртки разминал кисть руки. Вдруг смотрю, на меня пялится какая-то женщина - то смотрит на меня, то на низ моей куртки в районе...ну вы поняли куда.Глаза у неё ошарашенные, а на лице немое изумление и страх. Я сначала не понял, почему она на меня так странно смотрит, опустил взгляд туда, куда она смотрела и тут до меня сразу же дошло, на что похоже данное моё действие! Не зная что сказать женщине, я вытащил руку из кармана, продемонстрировал ей экстендер и сделал несколько качков им и снова засунул руку в карман. Мадам радостно выдохнула, улыбнулась и сказала:
-Вы меня очень напугали, так как я решила, что Вы онанист - извращенец и любите делать это в общественном транспорте...

41.

История из бурных 90. Гиперинфляция, в магазинах стриптиз, если что-то выбрасывают, сразу очередь. Иду мимо винного, толпа. Достаиваюсь до прилавка, ставлю кейс на пол, беру пару бутылок грузинского белого сухого, нагибаюсь - дипломата уже нет. А там документы, пропуска куда-то там. Благо в очной аспирантуре, особо спешить никуда не надо. Через некоторое время звонок на домашний телефон (номер был записан в лежавшей там книжке за коммунальные услуги). Предложили этот дипломат вернуть с документами. За вознаграждение. Сначала за 40 тысяч неденоминированных тогда ещё рублей. Потом перезвонили со словами: я тут вышла, увидела на сколько за день яйца подорожали. Так что давай 80 тысяч. А то за твои документы мне уже больше предложили! Ага, при моем тогдашней месячной зарплате тысяч 30. Насчет 40 я бы еще подумал. Но 80 посчитал уже наглостью. Иду в ближайшее к тому магазину отделение милиции. Говорю - вот, сами позвонили, можно брать. А там смеются: это не кража, это - "злоупотребление доверием!", дело не пойдёт! Ну что. Беру рулон обоев, нарезаю пачку бумаги. Сверху кладу тысячную, снизу - пятисотенную. Все это складываю в кошелек. Можно было бы и одной бумажкой обойтись только сверху, всё равно потом вдвое сложил, но жадничать не стал - именно такую сумму я бы сам предложил, в качестве вознаграждения за возврат нечаянно потерянного. Встретиться договорились в метро, на Пушкинской. Иду один. С собой джентльменский набор тех времен - в кармане газовый баллончик, под курткой - телескопический демократизатор. Захожу в отделение на станции. Излагаю ситуацию: сперли, а теперь за деньги хотят отдать. А на меня так непонимающе смотрят. Мужик, тебе что, деньгами помочь? Такое впечатление, что они эти 80 тысяч в день на чем-то имеют. Ладно, спасибо, денег не надо, сам. На если будет какой-то шум, я вас предупредил. Подходит тетка. В руках у неё ничего нет. Изучающе на меня смотрит, проверяет, нет ли кого рядом. - Ты мне не доверяешь, я тебе не доверяю. Деньги покажи! Открываю кошелёк, уверенно показываю толстую пачку. Подходит другая тетка, из плотно закрытой кожаной индийской сумки достает мой дипломат. Я проверяю, что там все на месте, кроме небольшой суммы наличных денег, было около тысячи мелкими. Надо отдавать деньги. Молча крепко кладу одну руку на дипломат, в другой руке держу кошелек. Всем своим видом показываю, что обратно дипломат уже не отдам. Напротив как раз остановился поезд, машинист с любопытством смотрит на ситуацию. Одна тетка кричит другой - хватай кошелек! Выхватывают из рук кошелёк (я его особо и не удерживал), прыгают в поезд, машинист закрывает двери, поезд уезжает. Больше не звонили. Разве что через некоторое время звонок в дверь. Выхожу к глазку двери на площадку. Два незнакомых мужика слегка бомжеватого типа - открывай! Ребёнок из квартиры кричит: папа, не открывай! А у меня самого и мысли открыть нет. Мужики молча потоптались, так и ушли. Больше не объявлялись.

42.

История из бурных 90. Гиперинфляция, в магазинах стриптиз, если что-то выбрасывают, сразу очередь.
Иду мимо винного, толпа. Достаиваюсь до прилавка, ставлю кейс на пол, беру пару бутылок грузинского белого сухого, нагибаюсь - дипломата уже нет. А там документы, пропуска куда-то там. Благо в очной аспирантуре, особо спешить никуда не надо.

Через некоторое время звонок на домашний телефон (номер был записан в лежавшей там книжке за коммунальные услуги). Предложили этот дипломат вернуть с документами. За вознаграждение. Сначала за 40 тысяч неденоминированных тогда ещё рублей. Потом перезвонили со словами: я тут вышла, увидела на сколько за день яйца подорожали. Так что давай 80 тысяч. А то за твои документы мне уже больше предложили!
Ага, при моем тогдашней месячной зарплате тысяч 30.
Насчет 40 я бы еще подумал. Но 80 посчитал уже наглостью.

Иду в ближайшее к тому магазину отделение милиции. Говорю - вот, сами позвонили, можно брать.
А там смеются: это не кража, это - "злоупотребление доверием!", дело не пойдёт!

Ну что. Беру рулон обоев, нарезаю пачку бумаги. Сверху кладу тысячную, снизу - пятисотенную. Все это складываю в кошелек. Можно было бы и одной бумажкой обойтись только сверху, всё равно потом вдвое сложил, но жадничать не стал - именно такую сумму я бы сам предложил, в качестве вознаграждения за возврат нечаянно потерянного.

Встретиться договорились в метро, на Пушкинской.
Иду один. С собой джентльменский набор тех времен - в кармане газовый баллончик, под курткой - телескопический демократизатор. Захожу в отделение на станции. Излагаю ситуацию: сперли, а теперь за деньги хотят отдать.
А на меня так непонимающе смотрят. Мужик, тебе что, деньгами помочь? Такое впечатление, что они эти 80 тысяч в день на чем-то имеют. Ладно, спасибо, денег не надо, сам. На если будет какой-то шум, я вас предупредил.

Подходит тетка. В руках у неё ничего нет. Изучающе на меня смотрит, проверяет, нет ли кого рядом.
- Ты мне не доверяешь, я тебе не доверяю. Деньги покажи!
Открываю кошелёк, уверенно показываю толстую пачку. Подходит другая тетка, из плотно закрытой кожаной индийской сумки достает мой дипломат. Я проверяю, что там все на месте, кроме небольшой суммы наличных денег, было около тысячи мелкими. Надо отдавать деньги. Молча крепко кладу одну руку на дипломат, в другой руке держу кошелек. Всем своим видом показываю, что обратно дипломат уже не отдам. Напротив как раз остановился поезд, машинист с любопытством смотрит на ситуацию. Одна тетка кричит другой - хватай кошелек! Выхватывают из рук кошелёк (я его особо и не удерживал), прыгают в поезд, машинист закрывает двери, поезд уезжает.

Больше не звонили. Разве что через некоторое время звонок в дверь. Выхожу к глазку двери на площадку. Два незнакомых мужика слегка бомжеватого типа - открывай! Ребёнок из квартиры кричит: папа, не открывай! А у меня самого и мысли открыть нет. Мужики молча потоптались, так и ушли. Больше не объявлялись.

43.

Картинка на почте.

В очереди на получение корреспонденции стоит дедушка лет 80, уже немного в маразме, за ним молодой парень в камуфляжной форме, с погонами, очень загорелый и с характерным большим, нет, не так, БОЛЬШИМ носом.
Дедушка, оценив семитскую внешность юноши, стал вопрошать его, откуда, мол. Юноша на приличном русском сказал, что с Ближнего Востока.
Дедушка аж загорелся весь, и давай пытать, а видел ли парень снисхождение благодатного огня, и как оно происходит, был ли он на месте распятия господа нашего, а как там стена плача и не нашли ли ещё священный Грааль, когда Иерусалим уже станет полностью городом Христа. Короче, каша у деда в голове полная, и иудаизм плотно смешался с христианством.

Загар юноши с первых слов начал переходить в красноту, а на словах про Иерусалим он засунул руки в карманы и отвернулся. Дедушке, к счастью, в этот момент выдали письмо и он удалился к столику, его распечатывать.

Парень был следующим в очереди, нужно было заполнять извещение, но он стоял, не вынимая одну руку из кармана еще около минуты и шевелил губами. Потом всё же руку достал. В ней были чётки, которые он перебирал. И по губам нетрудно было прочитать произнесенное несколько раз почти шёпотом «л-Лаh».

А на куртке у него гордо красовалась нашивка на русском – «Вооруженные силы Палестины».

Я хотел было перекреститься, что все обошлось, но при нем не рискнул. Вдруг в другом кармане таки не чётки были.

44.

А расскажу-ка я Вам уважаемые вот такую штуку. Не смешную, уж извините.

Вместо предисловия

Как мало оказывается я знаю историю собственной семьи. Вот уж верно говорят, глаз замыливается, и принимаешь многие вещи как данность, а ведь если копнуть чуть глубже и задать нужные вопросы вовремя, на свет могут появиться удивительнейшие истории. Как пример, вот такой фактик из семейной истории, мои дедушка, бабушка и отец (ему было чуть более 4-х лет) переехали из Фрунзе в Нукус в 1952-м году. Я всегда на это смотрел как на обыкновенную вещь, ну переехали, мало ли что.

А ведь если взглянуть чуть со стороны напрашивается вопрос, зачем? Не так уж часто в СССР переезжали люди из города в город. И уж много реже из республики в республику. И наверное очень редко из столицы республики в малюсенький городок посреди пустыни. А если учесть что дедушка к тому времени был уже кандидат наук, бабушка работала на хорошей преподавательской должности в институте, а во Фрунзе жили их родители, то такой переезд выглядит очень странно.

Я никогда не задумывался об этом раньше, не спрашивал бабушку пока она была жива. Вот уже 15 лет как бабушки нет и я наконец надоумился спросить у отца.

"Благодарность"

Эпиграф:
Я верю в их святую веру.
Их вера - мужество мое.
Я делаю себе карьеру
тем, что не делаю ее!
(Е. А. Евтушенко)

Моя бабушка химик по образованию. Во время войны она и родители эвакуировались в Фрунзе. Первый муж её сгинул в Харьковском котле, ну а после войны она вышла замуж за моего деда. Родился мой отец, защитил кандидатскую мой дед, семья крепко стала на ноги. О защите диссертации начала подумывать и моя бабушка. Оно и правильно, уж ежели ты преподаёшь в институте, кандидатская степень не помешает.

Защитить диссертацию это целый процесс, причём очень не простой. В нюансы вдаваться я не буду ибо сам их не знаю, но как мне объяснили очень и очень многое зависит от научного руководителя прикреплённого к "кандидату в кандидаты". Моей бабушке повезло, её научным руководителем стала Вера Николаевна Крестинская (младшая сестра Николая Николаевича Крестинского, кто не знает кто это - смотрите в гугле). Вера Николаевна на удивление не была арестована в 1938, но высылки ей избежать не удалось, и она оказалось во Фрунзе. Она была не только отличным химиком, но и замечательным преподавателем и душевным человеком. И, несмотря на почти 30-летнюю разницу в возрасте, за годы подготовки диссертации моя бабушка и Вера Николаевна очень подружились.

А потом грянул 1951-й год и немного ослабленные гайки начали закручиваться снова. Не избежала очередной "чистки" и Вера Николаевна. Её как сестру крупного врага народа уволили из института и выслали из Фрунзе в Джамбул. До защиты бабушкиной диссертации оставалось всего пару месяцев, то есть по сути всё уже было готово, но в научные руководители ей конечно приставили другого человека. Более политически зрелого так сказать.

Защита прошла отлично, все замечательно, бабушке крепко жали руку и поздравляли. Можно было считать что долгожданный диссер уже в кармане. Оставалась лишь одна формальность, работа должна была быть одобренна и утверждена ВАКом (Высшей Аттестационной Коммиссией).

И тут, когда уже был виден конец очень долгого и тяжёлого пути, бабушка решает для себя "я должна отблагодарить своего УЧИТЕЛЯ, Веру Николаевну. Я должна рассказать как прошла защита, да и просто навестить её и поддержать во время очередного жизненного перелома." Она даже не делала из этого никакой тайны и когда её спросили зачем ей нужен внеочередной отпуск, она честно ответила. В институте пришли в ужас, "Как? Вы продолжаете общаться с членом семьи врага народа? Да вы знаете кто её брат?" На что бабушка спокойно ответила "Я её брата не знаю и не знала, а Веру Николаевна мой УЧИТЕЛь и отблагодарить я её должна."

Честно скажу, совсем не знаю как на это отреагировал мой дедушка, родители, и другие родственники. Не думаю что они были в восторге, но и не отговаривали. Хотя может быть бабушка привела аргумент что она и так уже есть двоюродная сестра и племянница растрелянных врагов народа, хуже уже не будет, а свой долг ученика к УЧИТЕЛЮ она должна выполнить. Конечно, будучи взрослым Советским человеком она осозновала риск, и всё же она уехала в Джамбул на несколько дней к Вере Николаевне.

Вскоре она вернулась в свой институт и там её ждала новость. "Был донос, и был навет, четыре сбоку, ваших нет." А точнее был послан "анонимный" сигнал что "Ф.А.К. продолжает общение с членом семьи врага народа. Она политически не благонадёжна. Такие как она позорят звание учёного и ей нету места ни в нашем институте, ни в рядах науки. Итд. итп." После такого ВАК естественно диссертацию не подтвердил, а институт уволил её на раз-два с белым (волчьим) билетом. А это значило одно - во Фрунзе она не сможет устроится работать нигде. Можно сказать это была эдакая "профессиональная казнь".

Почти год она была без работы. От неё отвернулись очень многие "друзья" по работе и просто по жизни. Бабушке пришлось потратить немало сил и нервов дабы найти хоть какое-то место в огромном СССР которое бы было готово закрыть глаза на волчий билет в далёком 1952-м. Но кто ищет тот найдёт, в конце концов нарисовалось скромное место в новосозданном институте в Нукусе. Повезло, дедушке там тоже было место, хотя конечно намного скромнее чем та должность что он занимал.

Дедушка ушёл с работы, дом продали, попрощались с родителями, братьями и сёстрами, взяли ребёнка и уехали что бы снова начинать жизнь почти с ноля. Невозможно, да и не нужно, оценивать сколько этот поступок им стоил в материальном и эмоциональном плане, но одно я знаю точно, дедушка никогда её не попрекнул, а бабушка никогда не пожалела о своём поступке.

Я не знаю насколько я хороший отец и правильно ли я воспитываю своих детей, это покажет будущее. И никто не знает какие трудности станут перед ними. Но если им прийдётся стать перед похожим выбором и они поступят точно также как их прабабушка, я буду считать что я прожил свою жизнь не зря.

45.

Вонь вояж.
Я тогда торговал. Вернее мы, вдвоем с Толяном. Конец девяностых. К тому времени мы, уже порядочно подуставшие от этого бизнеса, имели две-три торговые точки, магазинчик и возили парфюм и прочую шнягу в свой городишко из Владика и Хабары. Ездили всегда в ночь, чтобы к утру быть на месте и, загрузившись, вернуться назад к следующему вечеру. В очередной раз жду Толика дома к полуночи, он задерживается часа на полтора, я психую (сотовых не было) и наконец он появляется на нашем микрике, за рулем и подшофе. Я психую сильнее и, садясь за руль, обнаруживаю в темноте салона двух человеков. Спрашиваю вежливо Толю: - Че за хуйня, мол, Толя? Толя начинает бормотать про своих друзей, которым с нами почти по пути, до Владика. Ну и чтобы стало совсем по пути, нужно заехать в какую-то деревню, которая нам совсем не по пути и забрать с собой …свинью, …блядь:
- Че, БЛЯДЬ, забрать? Свинью, говорит, ночью во Владивосток по пути за парфюмом,…пообещал. Я оторопевший от неожиданности даже не орал, воткнул рычаг и медленно осознавая происходящее, молча порулил на выезд из города. Между тем мутные тени за спиной ожили и одна из них молвит:
– Здорово Леха! Это ж я, Паха!
- Какой Паха?
- Сосед твой сверху, бля. Над родителями твоими жили с мамкой, по Пушкинской, мы ж бля даже какие-то родственники!
Паху я конечно вспомнил, встречал его несколько раз в подъезде в окружении малолетних уркаганов, лет 20 назад, когда учился в школе. Ко мне они не цеплялись, видимо из-за Пахи, который помнил какое-то наше с ним родство и сдержано со мной здоровался. Примерно тогда Паху и загребли по малолетке и на долго. Ну и так случилось, что они были корешами детства с Толиком, моим теперешним компаньоном. Паха оказался разговорчивым. Бодрым прокуренным голосом он продублировал своего негромкого спутника, представив: – Абдулла! И рукой на развилке чуть в сторону перенаправил наш маршрут.
– Ща, Леха, шесть сек, свинью заберем.
Я повернул, еду. - Куда? - спрашиваю.
- Прямо.
Еду, еду, дома заканчиваются.
- Куда? - интересуюсь.
- В Донское.
….? (8 км по грунтовке и возвращаться…)
- Ну ты, Толя, блядь!
Ночь. Начинался дождь. Доехали. Полузабытая деревенька в стороне от проходных трасс. Поздняя осень. Темень. Две улочки с убогими лачугами, во всей деревушке горит одно окно. Наше. Открыли боковую дверь, просигналили, пахнуло навозом и промозглой сыростью. Колхозники не спали. Полученный накануне свиной аванс держал их в тонусе и добром расположении духа. В темноте слышались голоса, хлопала дверь. Я, пытаясь смириться с происходящим, поторопил. Паха с Абдуллой нырнули в темноту. Минут через пятнадцать открылась задняя дверь нашего грузо-пассажира, автобус закачался, голоса, возня, пронзительный визг свиньи, маты и тишина. Выгнанный мною на погрузку Толик вернулся в кабину.
- Че там?
- Сбежала.
- Заебись! А ты хули сидишь? Иди загон строй, а то она тебе на голову насрет!
Толик свалил, где-то нарыл кусок фанеры и кое-как, и не высоко, отгородил задний ряд сидений от грузового пространства. Где и как урки с колхозниками гоняли свинью скрывала темнота, а я философски себя успокоив, настроился на бесконечную ночь. Слабая надежда на свиную смекалку и вероятность ее удачного побега рассеялась, и вскоре беспокойная деревенская жизнь визгом и матом ввалилась мне прямо за спину. Осторожно трогаюсь, прислушиваясь к поведению автобуса. Не закрепленный центнер свиньи визжит и шароебится в корме, стараясь нас перевернуть. Паха за неимением кнута и пряника, перекинув руку через спинку сиденья, херачит со всей природной смекалки по подопечному загривку полторашкой «Ласточки» и на фене убалтывает свинью заткнуться.
Из сельского тупика не спеша въехал обратно в город и повернул в нужную сторону. На часах было около двух. Свинья поутихла, Паха отдышался и уже у самого выезда трогает меня за плечо:
- Лех, здесь еще налево, шесть сек!
- Нахуя?
- Да справку для ментов на свинью нужно взять у председателя, думали со свиньей отдадут, но кресты сказали, что в деревне он днем не появлялся и «гасится» в городе у своей проститутки.
Свернули в частный сектор, и немного проехав, остановились у просторного, чуть освещенного дворика с домом в глубине. Посигналили. Долго никто не появлялся, еще посигналили наконец зажегся свет и минут через десять с крылечка, опираясь на палку, спустилась довольно рослая старушенция.
- А вот и она!- гыкнул Паша.
- Может это его мать? – равнодушно предположил я.
- Неа, - о чем-то своем подумал Паша, - Праститутка.
Паха с проституткой зашли в дом, с ксивой все получилось и вскоре мы тронулись.
Минут сорок, до ближайшего поста ДПС, Паха развернуто и с плохо скрываемым энтузиазмом, отвечал на мой вежливый вопрос, о том чем все-таки вызвана необходимость такой затейливой миграции парнокопытного.
По Пахиному раскладу все оказывалось просто, как все гениальное. Обуреваемые жаждой наживы, Паша с Абдуллой пораскинули кто чем мог и припали своим пунктом быстрого питания к артемовскому аэропорту. Из ассортимента и цен представленной на мясных рынках свинины, так необходимой к столу скучающих трансконтинентальных пассажиров, они имели обоснованные претензии. Во-первых, цена на свинину была явно и необоснованно завышена, во-вторых, отсутствие на рынке некоторых жизненно важных свиных органов наталкивало на мысли о ритейлерском сговоре. Короче весь фокус их предприятия заключался в чрезвычайно глубокой переработке нашего пятого пассажира. Паха на пальцах легко накинул пятикратный подъем от стоимости живого веса, по ходу повествования пробежавшись по широкому ассортименту ожидаемо свиных деликатесов. Не забывая о воспитании подопечной и время от времени с треском просекая темноту салона пластиковой бутылкой, Паша балагурил все первые семьдесят километров. Чушку же радужные Пашины перспективы изрядно пугали. Воняло говном. Про элегантное решение по снижению себестоимости мяса за счет похеренных транспортных расходов, он вежливо упоминать не стал. Кто-то достал черпак, они пару раз пустили его по кругу, и вскоре ебанутая голова Толика начала болтаться.
Толстый мент с палкой наперевес замаячил в свете прожектора и прервал монотонное урчание дизеля. Торможу. Стандартно-неразборчивый бубнеж, и рука потянулась к моему окну за документами. Судя по тому как мент ухватил мои права, изучать документы прямо сейчас он явно не собирался, и поэтому я попытался пояснить:
- Это мои права, вот тех. паспорт, вот хозяин машины. Кивая на Толика: - А вот его паспорт.
- Разберемся, - прошамкал толстый. - Че везем?, и посмотрел в сторону тонированных автобусных стекол. Такого поворота я не ожидал. Скорее не так; за десяток лет еженедельных командировок с товаром и без, на этот вопрос я устал отвечать, но во-первых, не в каждой поездке нас останавливали, во-вторых не всегда задавали вопросы, и в последних ни разу на заданный вопрос я отвечал…
- Свинью, - говорю, как бы между делом. Мент переварил, картинно поднял очи и сделав шаг в сторону салона поднял перст.
- Откройте.
Охотиться на чужую свинью в ночном лесу мне не хотелось, и заднюю дверь я открывать не стал. Я словно театральный занавес сдвинул боковую и показал менту двух уркаганов. Аллюзия с чертом из табакерки к этому случаю - самое то, только с двумя. Служивый от неожиданности чуть присел, словно слегонца захотел по большому. Не детские лица антагонистов ввергли его в ступор. Я напомнил про свинью, махнув рукой в темноту за спинкой сиденья: - Вон там!
- Документы, - прошептал мент. Приняв протянутые паспорта, для вида быстро их пролистнул и возвращая владельцам, уже решительнее позвал за собой.
- Пройдемте.
- Всем? – поинтересовался я, он отозвался эхом. Подмывало уточнить про свинью.
В избушке было людно, большей частью маялись водилы, остановленных на посту фур. Придорожные менты в это время года промышляли чем могли. Пока не застынут таежные зимники, лес - основное богатство здешних мест, по гиблым летним дорогам из тайги почти не вывозят. Это с наступлением холодов они, словно клещи к венам, прилипают к лесовозным трассам, ведущим от отрогов Сихотэ-алиня к большим деньгам, обкладывая данью каждую лесную машину, и по сезону с ними могут сравниться, разве только давно охуевшие от шальных денег таможенники.
За огромным бюро деловито ерзал главный счетовод. Пухляк кинул наши документы на край стола и свалил. Кассир в погонах наметанным глазом просматривал накладные, путевые и прочие, и прикидывал по ходу чем можно поживиться. В голодные месяцы они не брезговали ни чем. Понятное дело, что выгодней было бы задержать партию «паленного» алкоголя, чем запоздалую свинью, но как водится «на безрыбье» однажды, с «нечего взять» у меня отмели даже запасную автомобильную камеру. Прикинув собственные риски, я ждал своей очереди достаточно спокойно. Если не считать пассажиров и подложенной Толиком свиньи, автобус был пустой. Вероятность же «попутного» мешка маньчжурского каннабиса, (пронеслось в мозгу) подложенного внезапными пассажирами стремилась к нулю, сезон давно закончился. Разве только попробуют отжать свинью?
От нечего делать я разглядел своих попутчиков. Абдулла окромя своего имени ничем особым не выделялся и являл полную противоположность известного персонажа и заклятого врага товарища Сухова. Невысокий, щуплый парень лет тридцати с приятной улыбкой и негромким мягким голосом. Паша в отличие от своего немногословного друга, был персонажем сам по себе. Среднего роста, поджарый, с черепом обтянутым кожей традиционных чифирных тонов, заметно уставшей в складках вокруг рта, и венчавшей его снизу выраженной челюстью набитой полудрагоценными металлами, он гипнотическим взглядом оглядывал милицейские декорации. Если мужчинам его подчеркнуто зековская внешность могла внушить только потенциальную опасность, женская психика, чему позднее я бывал свидетелем, на нее сокрушительно западала. А хуле, наверно думали они, такой - по любому выебет, даже если не за что.
Очередь застыла, я немного потоптавшись повернулся к его подошедшему компаньону:
- А Абдулла это погоняло? Он улыбнувшись, протянул паспорт. Я понял почему он улыбнулся когда его открыл. Да, имя Абдулла там было. Но то что было кроме, делало его имя таким же обыденным как например Виталий, и даже для русского. Там были фамилия и отчество. По понятным причинам, даже если бы я их записал или непостижимым образом сейчас вспомнил, то в моем письменном повествовании пришлось бы долго и безуспешно выдумывать немыслимые аналогии, чтобы постараться как-то передать нахлынувшую на меня бурю эмоций от этих нескольких слов. Ну как слов, хорошо известных и филигранно исковерканных матерных сочетаний. В общем, Ракова Стояна с Ебланом Ебланычем там не стояли даже рядом. Пытаясь сдержаться чтобы не заржать, я выронил паспорт в руку Абдуллы:
- Охуенно!
Абдулла это давно знал и уже улыбался вовсю. Вернулся толстый, и почему-то решив побыстрее разобраться с неординарным случаем, а может для того чтобы не мешались, пододвинул наши документы к старшему:
- Посмотри.
Тот, повертев мои права, прочитал фамилию:
- Кто?
- Я, - протиснулся я к бюро.
Он рассмотрел тех.паспорт:
- Доверенность?
- Я с хозяином, вон паспорт, - я показал на стол.
- Где хозяин?
Толик просунул сквозь очередь свою «косую» морду:
- Я.
Мент поднял глаза, сверил Толину голову с паспортом, поморщился - пьяных перевозить пока не запрещено. Он вопрошающе посмотрел на толстого, типа – и хуле?
- Там свинья, - неразборчиво прошептал толстый.
- Че? - старший снова поморщился.
- Свинья в автобусе, - сухо повторил толстый.
Блядь, как все серьезно подумал я. Старший на мгновение «завис». Ну как на мгновение, если бы речь шла о том, чтобы обыденно поинтересоваться документами на перевозимый груз, а не о способах разделки свиной туши хватило бы малой доли того мгновения. Он взял себя в руки:
- Документы на свинью есть?
Я повернулся к Пахе и мне на мгновение показалось, что дальше была его домашняя заготовка. Он мгновенно выхватил у скучающего Абдуллы свиную справку и с нарочито-серьезной мордой протиснувшись сквозь строй, оперся на ограждение.
- Вот! - протянул ее Паха.
Скучавший до этого народ, слегка оживился. Им явно не казалось тривиальным наше ночное путешествие.
Мент, зыркнув на Паху поверх очков, уткнулся в писаное.
- Вы хозяин? - поинтересовался он дочитав.
- Да, - как-то напыщенно кивнул Паха.
- Паспорт, - откинул ладошку мент.
Паха, порывшись в нагрудном кармане, протянул.
Мент внимательно пролистал паспорт до прописки, потом назад, зачем-то снова развернул справку:
- А кто такой?..., - медленно, по слогам мент начал зачитывать загадочное арабско-русское заклинание из справки, включая «Абдулла» и по тексту далее…, и в конце изо-всех сил стараясь не рассмеяться, матерясь при исполнении, наконец выдохнул:
- Где? - добавил он, забыв где было начало предложения.
Я отвернулся – народ улыбался уже во всю. Они, пожалуй, представляли дремучего чужеземного крестьянина в чалме и бурке, выжженный солнцем скалистый аул, отару свиней… или все-таки баранов…
- Я, - неожиданно, словно в сказке про старика Хоттабыча, и еле слышно пропело сзади. Толпа качнулась, и начиная хихихать вслух, повернулась на голос. Абдулла помахал менту рукой. Мент вытянул шею, затем сдерживаясь и стараясь сосредоточится повернул голову к Пахе:
- А вы…? - он медленно придумывал вопрос.
- Я нет, товарищ майор! – Паха заразительно гыгыкнул. Тоненькая ниточка в сознании майора связывающая меня со всем происходящим порвалась.
- Вы водитель? - он обращался к Пахе.
- Не угадали! - прорвало Пашу. Народ развеселился, я заплакал. Мент, ухватывая потерянную ниточку с надеждой посмотрел на Толика. Тому же вряд ли доходил весь смысл происходящего, он скорее платил взаимностью улыбающемуся менту, и как ребенок радовался вместе с ним. Я, привлекая взгляд майора, тыкнул себя в грудь, выдавив:
- Я водитель. Моя физиономия знакомой ему не показалась, скорее случилось дежавю из которого я его вывел показав пальцем на свои документы. Он что-то вспомнил и задумчиво собрав документы в кучу, протянул мне.
Из распахнутой двери автобуса пахнуло большими деньгами, и по кругу весело забулькал черпак. Мы тронулись и под утро добрались до места. Где-то в лабиринтах, накрытых утренним туманом кооперативных гаражей, я высадил пассажиров и наверстывая время, без остановки порулил дальше. А опухший Толик, на ходу постукивая головой по бортам, мокрой тряпкой размазывал по автобусу остатки чужого богатства.

46.

Знакомый рассказал, давно очень.
В студенческие годы, ездил на лекции в автобусе. Тесно, давка, толпа зажимает со всех сторон. Кондуктор с передней площадки стимулирует к оплате. Еле просунул руку в карман, вытащил горсть мелочи, отсчитал, благо держаться не надо. Остальную мелочь опять в карман затолкал.
Когда вышел на остановке задумался, откуда в кармане мелочь? Куртка после стирки. Сунул руку в карман, а там нет ничего. Вот такая история.

47.

Мама рассказывала, она ещё в девках была, где-то после войны, поехали они всей семьёй к родственникам, мать, отец, и они с сестрой. Дальше от её лица.

Стоим на платформе, ждём поезда, папа говорит - пойду говорит в туалет схожу. А туалеты там в конце платформы, за вокзалом. Ушел, а минут через пять оттуда, со стороны туалета, бегут по перрону трое. Три парня. Что есть мочи бегут, перепуганные, оглядываются. А за ними отец. Глаза страшные, лицо перекошеное, и орёт. Чего орёт непонятно, но явно не из словаря Даля. Мы от страха чуть не описались, я отца таким страшным никогда в жизни не видела. Он тихий был, спокойный.

Они мимо пробежали, мама нас в охапку, стоим, дрожим, что делать не знаем.
И тут смотрим, идёт папа назад, как ни в чем ни бывало, улыбается, папироску курит.
Мама ему - Что случилось?!
Он - А, пристали в туалете, дай мелочи на пиво. Я говорю - нету. Они обступили, чувствую - будут бить.
- Что, подрались? - спрашивает мама.
- Да куда! Трое, каждый здоровей меня! Слава богу, обошлось.
- Ага, - говорит мама, - мы видели, как обошлось. Чем ты их так напугал?
Папа говорит:
- Так я стою и думаю: отдать деньги - стыдно, не отдать - побьют. И в кармане хоть бы ножик перочинный. А нас ротный как учил: в рукопашном бою говорит главное - правильное выражение лица. При правильном, говорит, выражении лица противника можно обратить в бегство даже без применения холодного оружия. Шутки шутками, но такая меня злость взяла, говорю "Ну, гады!", и руку в карман. А в кармане расчёска. Эти кааак ломанулись, только пятки засверкали. Я специально не шибко бежал, чтоб не догнать. Думаю - догоню, а чего с ними делать? Я в рукопашную-то ходил, а драться толком так и не умею.

Мама успокоилась немного, говорит:
- Больше мы тебя одного в туалет не отпустим!
Папа говорит:
- Ага! На войну одному можно, а пописать нельзя?
Но с мамой было лучше не спорить. И всю дорогу мы как три дуры караулили его возле мужского туалета. А он над нами издевался. Войдёт в туалет и кричит оттуда:
- В помещении чисто! Хулиганов нет!
Выйдет, и докладывает, громко, специально на всю улицу:
- Товарищ командир, разрешите доложить, рядовой Смирнов оправился! Во время оправки никаких происшествий не случилось! Жду ваших дальнейших указаний!
Мама его ладошкой по спине треснет:
- Что ты нас позоришь на всю улицу!
А он:
- Я вас позорю?! Да я если бы знал, как выйдет, лучше бы я тем хулиганам всю мелочь отдал!

48.

Мы оба простужены, так что он в садик не идет, и я тоже никуда не иду. К середине дня заканчивается хлеб, а на улице мороз и солнце, но морозец такой немецкий, так что до магазина мы дойдем: он на велосипеде без педалей, я рядом потихонечку.
В магазине разводит меня на пакет своих любимых булок - уровень моего сопротивления низок из-за повышенной сопливости. Так и выезжает из магазина с булкой. И она тут же падает на землю.
С земли даже в нашем "ах таком милом и тихом" райончике не едят, в ход идет следующая. Возникли проблемы: у двухлетних моторика такая, что простая варежка может серьезно расстроить координацию между руками, ногами и ртом. Но на голосовые связки и легкие это не сказывается.
Третья булка в действии, наконец перешли дорогу, ползем в сторону дома. Он жует, я осознаю страшную вещь. Точнее две очень страшных: ключ оставила в двери, телефон в кармане разряжен. Мороз, ребенок, нервы...Третья булка не долго продержалась, а у двухлетних тоже нервы есть, и в данном случае они на пределе. Четвертую булку у меня из рук вырывают, варежку скидывают и процесс передвижения окончательно застопоривается. А как же дверь, ключ, простуда? Надо срочно куда-нибудь бежать, что-то делать...пойдем зайка, пойдем, милый, дальше!!
Милый зайка ни с места - характер частично нордический, а вопли на всю улицу, а улица проходит мимо забора - стройка какая-то, перерытая земля, наваленная техника.
Момент помутнения: вырываю у бедного, милого зайки последнюю булку, и мощным взмахом за забор ее бросаю. Ну и не доставайся ты никому, вот!
Подымаю глаза и сталкиваюсь с тремя парами других: в небольшом автобусе на переднем сидении обедают три строителя. Глаза испуганные, рты открытые, сэндвичи синхронно у всех троих подымаются выше бровей - может их так учат защищать голову от бешеных домохояек на инструктаже по безопасности? Тут все-таки Германия. Злополучная булка медленно скатывается с лобового стекла.
Подхватываю 17 орущих килограммов в одну руку, велосипед в другую, и гордо, но быстро перехожу в отступление.

А так у нас действительно благополучный район.

49.

Отличник военной подготовки.

Автор заранее приносит извинения специалистам за грубые ошибки в описании поправок при стрельбе. Ну, не помню я…

Во втором семестре второго курса университета мы начали военную подготовку. Один раз в неделю с утра до трех часов дня мы занимались на военной кафедре, чтобы по окончании университета получить звания лейтенантов запаса.

Меня сразу назначили командиром учебного взвода, состоявшего из студентов нашей учебной группы, поскольку я был старостой группы. Офицером, ответственным за наш взвод, был капитан К.К. Через год после начала наших занятий он стал майором. К.К. меня быстро полюбил за мой хорошо поставленный командирский голос; я мог своей глоткой переорать два взвода: «Сми-и-и-рна, мать вашу так!»

Для успешного продвижения по службе каждый офицер пытался пропихнуть кого-нибудь из своих студентов в отличники военной подготовки. К.К. остановил свой выбор на мне. Мне это было только на руку. Помню, выехали мы взводом «в поля». Капитан приказывает: «Отрабатываем газовую атаку. Взводу рассредоточиться цепью и окопаться. Командир (это ко мне), останься со мной». Мои сокурсники рассредоточились и окопались, т.е. в беспорядке плюхнулись в глубокий снег. Капитан мне командует: «Доставай дымовую шашку, поджигай». Исполняю приказ, ору: «Газы!» Студенты натягивают противогазы (то еще удовольствие натягивать резиновую маску на физиономию на сибирском морозе), а мне капитан говорит: «Пошли в сторонку, покурим, что ли. Она, зараза, долго дымить будет».

Прошло два года военной подготовки, приближался выпускной государственный экзамен. Я в полной степени осознал, что военного дела не знаю полностью и с трудом отличаю строевой устав от устава караульной службы. Надеялся немного позубрить уставы за те три-четыре дня, что были даны на подготовку к экзамену. Да вот незадача, моя подружка, которой я уже к тому времени сделал официальное предложение, сдавала последний экзамен на два дня раньше меня и собиралась уезжать на каникулы к маме. Жалко было с ней расставаться хотя бы на эти три недели, поэтому почти все дни, отведенные на подготовку, я провел со своей будущей женой.

В ночь перед экзаменом я спал, максимум, часа три. Пришли на военную кафедру – у меня в голове туман, ясность только в одном: вся надежда на К.К., не может он дать пропасть своему командиру. Перед экзаменом нам объявляют: «Командиры взводов заходят на сдачу экзамена последними». Я с тоской пытаюсь хоть что-то вспомнить из военного дела. Напрасно. Приходит моя очередь. Захожу в аудиторию, четко докладываю: «Товарищ майор, студент М. для сдачи выпускного экзамена прибыл!» Майор смотрит на меня с любовью и надеждой: «Тяни билет и садись вон там на первой парте». Сажусь, оглядываюсь. В аудитории три офицера. Наш майор сидит впереди на центральном ряду, по углам на последних партах еще два подполковника принимают экзамен у таких же бедолаг, как я, и пристально наблюдают, чтобы никто не списывал.

Да-а, ситуация... Что у меня в билете? Вопрос первый: «Действия командира взвода по управлению огнем в обороне». Что-то слышал, кажется этот параграф устава содержит 10 пунктов. Попробуем пофантазировать. Я написал ровно 10 пунктов (позже я из интереса сверился с уставом – у меня не совпало ни одного пункта; я же говорил, что с трудом отличал уставы...). Вопрос второй: «Структура роты связи мотопехотного полка армии США». Так, у меня в кармане лежит рабочая тетрадь с записями, попробуем списать, не смотря на бдительный офицерский контроль. Вопрос третий: «Устройство выстрела гранатомета РПГ-7». Это я, конечно, знаю, но только на уровне: «Вот эта загогулина бьет по этой хреновине, отчего вот эта штучка загорается и т.д.» Для сдачи этого явно недостаточно, нужно знать термины, как все эти штучки-хреновины называются на языке устава, что мне с недосыпу явно не по силам. Вопрос последний: «На расстоянии 300 метров слева направо бежит фигура. Отдать приказ на уничтожение». Какую же поправку надо давать при стрельбе, если она бежит? Я же физик, попробуем оценить. Начинаю списывать из шпаргалки второй вопрос. В этот момент в комнату заходит начальник кафедры: «Так, готов кто-нибудь? Ко мне для сдачи!» Смотрю, мой майор занервничал: если я попаду к начальнику кафедры, отличника подготовки ему не видать как своих ушей, об уровне моих знаний он, по-видимому, догадывается. К.К. быстро отпускает студента, сдающего ему, и обращается ко мне: «Командир, ты готов? Как нет? Командир должен отвечать без подготовки!» Ну, откуда ему знать, что я, из-за бдительного контроля его коллег, еще не до конца списал структуру этой самой роты связи? Ладно, приходится ему брать очередного студента, который вылетает из аудитории быстрее всех. Майор спешит, чтобы кто-нибудь из других офицеров не перехватил его любимого командира. «Готов?! – и уже с облегчением, – ну, давай».

– Товарищ майор, разрешите приступить к сдаче экзамена!

– Так, что тут у тебя? Действия командира взвода по управлению огнем в обороне? Ну, ты сам командир, этот вопрос, конечно, знаешь.

– Так точно, товарищ майор!

– Ага, рота связи? Как у тебя с этим?

Поскольку у меня при списывании не было времени разбираться что к чему, я просто скопировал всю страницу из своей тетради. Протягиваю ему:

– Я, товарищ майор, решил не мелочиться и нарисовал структуру всего полка сразу, включая роту связи.

Майор просматривает мой рисунок:

– Командир отделения сейчас вооружен не «Кольтом», а винтовкой М-16.

– Товарищ майор, нам на лекции так давали.

– Знаю, я тебе сообщаю новейшие разведданные. Запомни.

– Есть запомнить, товарищ майор! (И ведь запомнил же!)

– Так, третий вопрос. Ну, ты, брат, сам физик, как такая техника работает, понимаешь?

– Так точно, товарищ майор!

– Переходим к последнему вопросу. Отдай приказ на уничтожение.

Я, слегка приглушая свой командирский голос, ору:

– Прицел три, вправо четыре, короткими в пояс! Огонь!!!

Майор кривится и тихо спрашивает:

– А почему вправо четыре?

Я так же тихо отвечаю:

– Прицел плюс единица.

– Ну, что же ты так?

– Не может быть прицел пополам, товарищ майор. Я здесь сам вычислял...

– Конечно, правильно. Это не прицел пополам, что есть поправка на ... (сейчас уже не вспомню что). Но я же на лекции говорил: поправка на ветер – прицел плю-ю-юс единица, а на бегущего прицел ми-и-и...

– Минус единица?

– Правильно! Отдай приказ на уничтожение!

– Прицел три, вправо два! Короткими в пояс!!! Огонь!!!!!

Майор жмурится от удовольствия, наслаждаясь ревом моей командирской глотки:

– Молодец, командир! Отлично!

Я выхожу из аудитории в полном тумане и мы с друзьями сразу идем в ресторан отметить удачную сдачу. До выдачи зачетных книжек больше часа, мы еще успеем напиться, как и полагается настоящим офицерам...

дальше еще 23 новостей →

Партнеры

Реклама