Брежнев прощается на аэродроме с одним из политиков США.

Брежнев прощается на аэродроме с одним из политиков США. Они долго обнимаются и
целуются. Наконец, политик поднимается в самолет и улетает. Брежнев плачет. К
нему подходит Суслов:
- Ну что вы, Леонид Ильич, перестаньте. Ведь как политик он ничего не значит.
- Он как политик ничего не значит, но как целует!

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

политик ничего брежнев значит суслов ведь целует

Источник: vysokovskiy.ru от 2004-3-16

политик ничего → Результатов: 3


1.

Ну раз уж я прошлый рассказ написал про барана, пущай этот будет про свинью.

"Верный Свин"

Вообще свиноводство это таки не аидише гешефт. У нас с этим представителем фауны сложные отношения. Мы его не употребляем (по крайней мере не должны) и не любим. Ну а за это свинки любят нас. Но как обычно есть одно "НО".

Мой дед вырос в типичнейшем Белорусском селе. Смесь беларусов, поляков, евреев, цыган, русских, украинцев и литовцев. Отец его был кузнецом, 6 ртов кормить надо. А чёрт, забыл. Молотобоец ещё есть. Его надо не только кормить, но и ещё денежку ему платить.

При НЭПе было хорошо. Не скажу сытно, но и не худо. Прадед был очень хорошим кузнецом и его фишка была серпы. "Ха, серпы" скажете вы. И будете не правы. Самый что ни на есть сложный крестьянский инструмент. Качественный серп больших денег стоит потому что работа очень большая. Хороший металл нужен, грамотная ковка, зубчики набить надо вручную, наточить, на правильные рукоятки насадить и тогда ему сноса не будет. Умные крестьяне много серпов пробовали перед тем как выбрать.

Прадед за позднюю осень, зиму, и раннюю весну заготавливал чуть ли не 500 серпов. Работал с утра до ночи. Не, конечно и другое делал тоже, треноги, ухваты, ножи, лошадей ковал, но всё равно жили в основном серпами. Ему даже в гражданскую когда деньги были не деньги за серп однажды заплатили наганом, то бишь взамен серпа дали наган и 3 патрона. Наган лет 30 прятали в соломенной крыше, но в конце концов дед его выбросил. Да и свой фронтовой парабеллум тоже.

Да так я отвлёкся. Серпы серпами, но всё таки столько ртов прокормить, надо ещё что-то. Ну при НЭПе проданных серпов хватало, но потом торговлю по большому счёту прикрыли. Либо иди работай в колхоз, то есть тебе не деньги, палочки за трудодни, а это голод. Ну или иди в артель. А там свой большой политик. Не колхоз конечно, но и там деньгами не пахнет. Значит надо работать кустарём-одиночкой, по договору с колхозами. Там тоже деньгами не пахнет, но зато колхоз по договору должен дать зерно, сено, картошку, итд. Но деньги то всё равно нужны, а где их взять? Ведь одежду, керосин, дрова, итд всё за деньги покупают.

Прадед был мужик смекалистый. Какие-то уже деньги были конечно. Для начала купил сепаратор, больших денег стоил. Многие приходили, пользовались, взамен платили молоком. Своя корова была, так что часть молока была лишним, можно было продать.

Затем закупал гусей. Гусь это птица, прав был Паниковский. Это опера "Кармен", цсем птицам птица. От него ничего не пропадает, всё в дело идёт. И перо, и пух, и жир, и мясо. И в личное употребление и продавать можно. Дальше больше, он бы ещё одну корову взял, но очень не хотел быть раскулаченным. Одного ареста и убитого тестя от самой гуманной власти на свете ему хватило на долгие годы.

И решил он сделать радикальный для религиозного аида шаг. Купил поросёнка. "Ой вей" ахнула моя прапрабабушка. "Осе цорес" ужаснулась жена (прабабушка). "Мишугене" заорал его отец (мой прапрадед). "Шейгиц, шлемазл, унглик, мамзер" посыпались на него слова от соседей, раввина, учителя из хедера. Но прадед был непреклонен. Своим он вежливо сказал что "цыплят по осени считают", а чужим сказал "какен ханд, энд тынкен у дивант" (то бишь идите насрите себе в руку и мажьте себе потолок).

Как он прабабушку уговорил за свинюкой ухаживать, мистика. Но уболтал. К осени вымахал цельный хряк, размером с грузовик. Дед думал Кирилла (молотобойца) уговорить завалить свина, но потом решил, черт с ним, продам целиком. Навар получился весьма ощутимым. На следующий год эксперимент повторили, и опять удачно. Даже прабабушка не особо возмущалась. Обзывать его соседи меньше конечно не стали, но чувстовалось что тут уже играла зависть.

Несколько лет держали свинок на продажу. Одну, много-две. Побаивался больше держать, ведь с Советской властью шутки плохи. Но в конце концов произошло одно "НО". Купили поросёнка. Славненький, розовый, хрюкает. Просто лапочка. Кормили его конечно, но не в коня корм. Точнее не в свинью. Жрал то он много, но оставался худющий, поджарый как беговая лошадь. Зато он всю семью полюбил. Радостно встречал весёлым хрюком и лез играться.

Наверное кто-то навёл, а может ушлые люди сами надумали, но в одну ночку воры утащили чуть ли не весь копяк бульбы, бельё, и хряка. Утром встали, начали горевать о покраже. И вдруг здрасте, приходит хряк, верёвка на шее. Сбежал от ворюг и вернулся. "Здравствуй родной дом, я соскучился".

Пришла осень, нет такого не продать, худее свинюки нету в деревне. А завалить, так там мяса нет. Решили оставить ещё на год. И ни хрена. То есть жрёт то он нормально, но мяса как не было так и нет.

Будете смеяться, но на следующий год опять покража была, и снова хряка украли. И снова он сбежал и пришёл домой. И снова по осени, прожорливую худющую скотину не продать. Мучился прадед с ним, но на следующий год непонятно с чего, но свин начал толстеть. К осени вымахала гора. Прадед радостный был, продадим деньги будут. На дворе уже 1940-й, деда моего в армию провожать, отвальную сделать надо.

Летом нанял мужика, Колю. Тот с гражданской обрез припрятанный держал, тем и кормился. Да нет, не грабил он никого. Сторожем нанимался к тем кто опасался покражи частным образом. Так хряка и уберегли.

Продали свина в конце лета. Радость с одной стороны, вроде бы деньги-то хорошие. А вот грустно стало, вроде бы животных много, а пусто. Всё таки почти 2.5 года животина с ними жила. Но деньги для отвальной нужны, как иначе. Начали думать чего прикупить и здрасте, на утро опять хряк сбежал и к ним пришёл. С соседней деревни. Как дорогу нашёл? Не знаю чего, но прадед деньгу покупану вернул. И забить свина на мясо что бы продать рука не поднялась.

А дед в Армию Советскую ушёл долг отдавать. Письма домой писал и ему отвечали. Писали что хряк жив ещё. Вот вернётся дед из армии, продадут свина, праздник справят. Пусть он главное служит хорошо ибо "Жила бы страна родная, и нету других забот."

Ну а в 1941 сами знаете чего произошло. И дед вернулся лишь в родную деревню в 1946. А хряк... что хряк...? С ним всё понятно. А пол деревни до 1946-ого так и не дожили.

Вот такая история.

2.

История эта относится к тому времени, когда, как говорится, “и водка была вкусной, и девки молодыми”…

То есть было это в начале 90-х прошлого века.

Вчера встречал одного своего давнего приятеля, сейчас это степенный, уважаемый политик (его частенько показывают по телеку), который говорит очень правильные вещи и все такое. И вот что-то ударились мы в ностальгию, и припомнил я ему множество историй, связанных с его наездами в город трех революций – Ленинград – Санкт-Петербург.

Было у Мишани (назовем моего приятеля так) хобби – на выходные приезжать/прилетать в Питер и “оттопыриваться по полной”!

Ну, то есть сходить на какую-нибудь модную (в те времена) дискотеку или ночной клуб (что, по сути, почти одно и то же), побухать, поплясать и по возможности снять какую-нибудь девочку, хотя Мишаня не говорил никогда “девочку”, а называл все своими короткими, но понятными всем выражениями – “снять бабу”.

Дальше я должен сделать одно небольшое пояснение, ну, а потом, сразу уже и перейти непосредственно к рассказу.

Ленинград, кто не знает, – город коммуналок. По крайней мере, в то время он в основном таким и был, особенно в центре. Коммуналки были такие, что можно заблудиться, с несколькими туалетами и более чем с десятком, а то и намного больше, комнатами. Я сам был в шоке, когда впервые увидел квартиру, как в песне Высоцкого – “система коридорная, на 38 комнат там всего одна уборная”.

То есть проживали в таких коммуналках иногда по нескольку поколений, одним словом, весело. Не так, конечно, как в одесских дворах, но тоже не соскучишься!

А дальше уже пишу с Мишаниных слов:

– Представляешь, такую бабу в этот раз снял, ты не поверишь… Ну, пятый номер, все как надо, ноги, жопа, все дела… и интеллигентная ссука, аж прям до мозга костей. Короче, настоящая петербурженка!

Позвольте, будьте любезны, со мною строго на Вы, чувствую себя точно папа ееный. Говорит из профессорской семьи и все такое. Я ее в Планетарии снял (в то время там была самая модная дискотека – Стардаст). Прикинь, в три часа ночи она меня приглашает чаю попить к ней в гости, ну, я молчу, чаю так чаю, тока, говорю, лучше водки, не так часто в туалет хочется.

Но она настаивает на чае, сказала, покажет мне одну очень интересную штучку. Гыыы, а то я этих штучек не видел! Но оказалось, речь шла про какую-то редкую книгу этого… Кухельбекера или Кухельштукера (забыл уже, но неважно), мне-то, сам понимаешь, что Кюхельбекер, что Кюхельштукер, лишь бы трусы побыстрее снимала.

Пошли мы к ней, в аккурат Дворцовый на 10 минут свели, как вы тока с этими мостами живете…

По Невскому, красиво, ночи белые – романтика.

Часам к четырем доковыляли (не хотела на машине, пойдем, говорит, вдохновения наберемся). Ну, вдохновения, так вдохновения. Пока дошли все ноги натер… Вдохновение.

А там… Ееееее…. Как вы живете… Натурально общага. Коридор длинный и комнаты сплошные по две стороны, еле мы ее комнатушку в темноте нашли.

А эта сука еще свет не включает и все время тсыкает, типа тише, а то перебудишь всех. Ну, натурально тока в комнате свет и врубила, и сразу давай мне этого Кухеля книгу совать. Говорим, и то шепотом.

Я ей говорю – давай трусы снимай, утро уже… Она с чаем с этим…

Короче, стал я штаны снимать, ремень упал, пряжка об пол шибанулась, так она бедная чуть с ума не сошла – там, типа за стеной бабушка старенькая спит.

Ботинки снял, один упал, опять шум, опять крики (шепотом) – да Вы что, всех соседей перебудите, за соседней стеной папа с мамой (профессора – божьи одуванчики) спят.

Короче, я уже ничего не хочу, ни вздохнуть, ни пернуть, все строго в тишине.

Говорить тока шепотом, не кашлять, не чихать, а вообще лучше никаких звуков не издавать, а сразу … замереть…

И тут я это… короче тихо-тихо, но снимаю-таки с нее трусы… и… тово!

И что тут началось! Ты бы знал! Ты бы видел! Точнее слышал!

Ты слышал, как ревут в жару белые медведи? Или раненые в жопу бизоны?

Она орала просто как умалишенная!

Я уже молчу про выражения, какие она издавала! Такого трехэтажного мата я сам никогда не слышал. Ее лексикон был гораздо мощнее, чем у вокзальной проститутки, совокупляющейся сразу со всем вокзалом!

Такие образные выражения! Такие фигуры речи!

Я боялся одного, лишь бабушка не кончилась от этого многоэтажного ора!

Что было с остальной профессорской семьей, мне даже сложно представить при всем буйстве моей фантазии.

И вот наконец-то она в буквальном смысле изнасиловав меня всем доступными способами, откинулась на своей несмазанной (плюс ко всему) кровати и ШЕПОТОМ (ше-по-том!!!) сказала:

- Тсссс… Вы, Михаил, пожалуйста, потихонечку одевайтесь, чтобы кого-нибудь не разбудить и осторожненько выходите…

Вспоминая за вчерашним ужином эту историю, мы с Мишаней ржали так громко, что люди начали на нас искоса посматривать, но, думаю, если кто-то из наших вчерашних соседей прочитает сейчас эту историю, то наверняка простит нам наше не очень приличное поведение…

P.S. Самое смешное в этой истории, что она таки имела продолжение…

Мишаня говорит, что встретился как-то с этой “бабой” на каком-то очень приличном мероприятии, она-таки тоже стала известной (причем очень – в своей теме), но… об этом в другой раз расскажу…

3.

Приезжает известный российский политик в родную деревню к бабушке.
На следующий день после приезда бабулька говорит внучку:
- Помоги мне, внучек, в коровнике навоз собрать. А я тем временем
в поле поработаю.
Политик согласился.
Вечером бабулька проверяет коровник и удивляется - весь навоз собран
в большие бочки.
Бабуся:
- Неправду, внучек, про вас, политиков, говорят, что вы делать ничего
не умеете - видишь, какой ты молодец.
На другое утро бабулька опять к внучку:
- Помоги мне, внучек, весь этот навоз по полю разбросать.
Политик согласился.
Вечером бабулька проверяет поле и опять удивляется - весь навоз разбросан
равномерно по полю.
Бабуся:
- Молодец какой! Я думаю, это специально на вас, политиков наговаривают,
что вы делать ничего не умеете, а ты вон какой молодец.
На третий день бабулька говорит внучку:
- Помоги мне, внучек, в курятнике яички перебрать: те, которые побольше,
в левую корзину, а те, которые поменьше - в правую корзину.
Политик согласился.
Вечером бабулька заходит в курятник и видит задумчивого политика перед
пустыми корзинами, а в руке у него по яйцу.
Бабуся:
- Внучек, что случилось, почему ты не перебрал яички?
Политик:
- Да понимаешь, бабка, когда надо говно собирать или разбрасывть - это
мы могём. А вот когда решение принимать - так вот тут и не получается!