На дороге

На дороге: запорожец (л)оха подпирает сзади 600 мерс Нового Русского.
НР: Ты что, мужик, ох@ел?
Л: О, прости, не досмотрел!
НР посмотрел - ну что с него взять? И поехал дальше.
На следующем перекрестке лох опять врезается в НР.
История повторяется еще два раза.
На четвертый раз НР в бещенстве выскакивает из машины.
Лох сидит, не выходит и из салона машет рукой: "Да свои, то, свои".

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

лох свои два раза четвертый история опять

Источник: vysokovskiy.ru от 2006-7-3

лох свои → Результатов: 5


1.

" Врачу, исцелися сам!"
Cura te ipsum!
Это библейское изречение, очень глубокомысленное, о котором можно говорить часами.
Я, однако, применю это выражение для глубоко личной - и трагикомичной истории о прикладной венерологии, темой, поднятой моим коллегой накануне.
К окончанию четвёртого года меда и двух суровых лет медбратом в реанимации Первой городской больницы " Скорой помощи" я, как и полагается, мнил себя готовым медицинским светилой.
Там, наверху, было принято решение- научить щенка скромности.
Шкодливый ангел был послан, однако, для моего перевоспитания...
Об этом- моя история.
Мои блудливые школьные приятели 1979 года выпуска периодически обращались ко мне с воплем о помощи- Миня, помоги, писаю и трубы гну от боли! Триппер намотал!
Я подходил к лечению серьёзно, с посевами и анализами, с полным курсом антибиотиков и профилактическим лечением возможного сифилиса бициллином.
Болючий он был, собака- бициллин и лечил и воспитывал более осторожное отношение к жизни у моих приятелей.
Я много и сурово работал- отдыхал очень редко, но с размахом, часто- до амнезии прошлой ночи.
Возмездие за мои прегрешения и гордыню тем временем готовилось- медленно и неумолимо.
Оно, воспитательное возмездие, пришло в виде мутных выделений и жжения...
Классика- тем более что моя гулянка в пригороде, далёком и неблагополучном, случилась аккурат неделю назад, подробности опускаю- но незнакомая женщина там была...
Я стоически воспринял расплату- поначалу.
Послал анализы- забор крови у самого себя, противоестественный процесс самопричинение боли. Засадил я себе и бициллин- после чего я уверенно был готов к пыткам, никакой палач не мог бы превзойти этой боли.
Пролечился.
Течёт.
Хм, пролечился антибиотиком второго ряда.
Плачет, одноглазый, слезится..
Тьфу ты, неладная- третьего ряда, ядерный антибиотик, тактика выжженной земли.
Течёт...
Запаниковал.
Упал духом и пошёл сдаваться- благо вендиспансер напротив реанимации, были там и старые связи. Назвался Мишей Смирновым, по совету персонала, псевдоним, адрес, однако, дал свой, поцоватый лох- конспиратор.
Доктор, толстый и нелюбезный - чем-чем вы это лечили?!?! Дустом не пробовали?!?
Коллега- зачем?!? Всё ваши анализы приходили отрицательные, вот и наш не подтверждает вашего диагноза...
Ну, голубчик- нельзя же быть таким невежественным неврастеником, вы же себя и свою медицинскую семью позорите( узнал, очкастый!)"
Засадил он мне местного антисептика- ТУДА!!
Я аж зашипел от боли- подготовка к пыткам Инквизиции прошла успешно.
На выходе из процедурной- он уважительно оценил мой стоицизм-
" Миша, отцовский совет- самолечение плохая идея, особенно с ограниченными знаниями и неврастенией, бросьте вы этот синдром четвёртого года лекаря- недоучки... Не было у вас ничего, банальный случай уретрита, вы здоровы, идите домой и берегите себя! Родителям привет!"
Ну уж это шиш- привет, обойдёмся без родителей...
Ангел- воспитатель поставил точку и захлопнул папку- дело о прививке скромности и сочувствия закрыто, успешно.
Там их много, папок с моими деяниями...
Среди них- " Дело о воспитательной венерологии "
Не болейте- ничем и никогда!

2.

ЗЯМА

Если бы эту странную историю о вампирах и хасидах, о колдунах и книгах, о деньгах и налогах я услышал от кого-нибудь другого, я бы не поверил ни одному слову. Но рассказчиком в данном случае был Зяма Цванг, а он придумывать не умеет. Я вообще долго считал, что Б-г наградил его единственным талантом - делать деньги. И в придачу дал святую веру, что наличие этого дара компенсирует отсутствие каких-либо других.

Зяму я знаю, можно сказать, всю жизнь, так как родились мы в одном дворе, правда, в разных подъездах, и я – на четыре года позже. Наша семья жила на последнем пятом этаже, где вечно текла крыша, а родители Зямы - на престижном втором. Были они позажиточнее ИТРовской публики, которая главным образом населяла наш двор, но не настолько, чтобы на них писали доносы. Когда заходила речь о Цванге-старшем, моя мама всегда делала пренебрежительный жест рукой и произносила не очень понятное слово «гешефтмахер». Когда заходила речь о Цванге-младшем, она делала тот же жест и говорила: «оторви и брось». Ей даже в голову не приходило, что всякие там двойки в дневнике и дела с шпаной всего лишь побочные эффекты главной его страсти – зарабатывания денег.

Я, в отличие от мамы, всегда относился к Зяме с уважением: он был старше, и на его примере я познакомился с идеей свободного предпринимательства. Все вокруг работали на государство: родители, родственники, соседи. Некоторые, как я заметил еще в детстве, умели получать больше, чем им платила Советская власть. Например, врачу, который выписывал больничный, мама давала три рубля, а сантехнику из ЖЭКа за починку крана давала рубль и наливала стопку водки. Но ЖЭК и поликлиника от этого не переставали быть государственными. Двенадцатилетний Зяма был единственным, кто работал сам на себя. Когда в магазине за углом вдруг начинала выстраиваться очередь, например, за мукой, Зяма собирал человек десять малышни вроде меня и ставил их в «хвост» с интервалом в несколько человек. Примерно через час к каждому подходила незнакомая тетенька, обращалась по имени, становилась рядом. Через пару минут елейным голосом велела идти домой, а сама оставалась в очереди. На следующий день Зяма каждому покупал честно заработанное мороженое. Себя, конечно, он тоже не обижал. С той далекой поры у меня осталось единственное фото, на котором запечатлены и Зяма, и я. Вы можете увидеть эту фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Зяма – слева, я - в центре.

Когда наступал очередной месячник по сбору макулатуры, Зяма возглавлял группу младших школьников и вел их в громадное серое здание в нескольких кварталах от нашего двора. Там располагались десятки проектных контор. Он смело заходил во все кабинеты подряд, коротко, но с воодушевлением, рассказывал, как макулатура спасает леса от сплошной вырубки. Призывал внести свой вклад в это благородное дело. Веселые дяденьки и тетеньки охотно бросали в наши мешки ненужные бумаги, а Зяма оперативно выуживал из этого потока конверты с марками. Марки в то время собирали не только дети, но и взрослые. В мире без телевизора они были пусть маленькими, но окошками в мир, где есть другие страны, непохожие люди, экзотические рыбы, цветы и животные. А еще некоторые из марок были очень дорогими, но совершенно незаметными среди дешевых – качество, незаменимое, например, при обыске. Одним словом, на марки был стабильный спрос и хорошие цены. Как Зяма их сбывал я не знаю, как не знаю остальные источники его доходов. Но они несомненно были, так как первый в микрорайоне мотороллер появился именно у Зямы, и он всегда говорил, что заработал на него сам.

На мотороллере Зяма подъезжал к стайке девушек, выбирал самую симпатичную, предлагал ей прокатиться. За такие дела наша местная шпана любого другого просто убила бы. Но не Зяму. И не спрашивайте меня как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с шпаной.

Потом Цванги поменяли квартиру. Зяма надолго исчез из виду. От кого-то я слышал, что он фарцует, от кого-то другого – что занимается фотонабором. Ручаться за достоверность этих сведений было трудно, но, по крайней мере, они не были противоречивыми: он точно делал деньги. Однажды мы пересеклись. Поговорили о том о сем. Я попросил достать джинсы. Зяма смерил меня взглядом, назвал совершенно несуразную по моим понятиям сумму. На том и расстались. А снова встретились через много лет на книжном рынке, и, как это ни странно, дело снова не обошлось без макулатуры.

Я был завсегдатаем книжного рынка с тех еще далеких времен, когда он был абсолютно нелегальным и прятался от неусыпного взора милиции то в посадке поблизости от городского парка, то в овраге на далекой окраине. Собирались там ботаники-книголюбы. Неспешно обсуждали книги, ими же менялись, даже давали друг другу почитать. Кое-кто баловался самиздатом. Одним словом, разговоров там было много, а дела мало. Закончилась эта идиллия с появлением «макулатурных» книг, которые продавались в обмен на 20 килограммов старой бумаги. Конечно, можно сколько угодно смеяться над тем, что темный народ сдавал полное собрание сочинений Фейхтвангера, чтобы купить «Гойю» того же автора, но суть дела от этого не меняется. А суть была в том, что впервые за несчетное число лет были изданы не опостылевшие Шолохов и Полевой, а Дюма и Сабатини, которых открываешь и не закрываешь, пока не дочитаешь до конца. Масла в огонь подлили миллионные тиражи. Они сделали макулатурные книги такими же популярными, как телевидение – эстрадных певцов. Ну, и цены на эти книги - соответствующими. Вслед за макулатурными книгами на базаре однажды появился Зяма.

Походил, повертел книги, к некоторым приценился. Заметил меня, увидел томик «Библиотеки Поэта», который я принес для обмена, посмотел на меня, как на ребенка с отставанием в развитии, и немного сочувственно сказал:
- Поц, здесь можно делать деньги, а ты занимаешься какой-то фигней!

В следующий раз Зяма приехал на рынок на собственной белой «Волге». Неспеша залез в багажник, вытащил две упаковки по 10 штук «Королевы Марго», загрузил их в диковиннную по тем временам тележку на колесиках, добрался до поляны, уже заполненной любителями чтения, и начал, как он выразился, «дышать свежим воздухом». К полудню продал последнюю книгу и ушел с тремя моими месячными зарплатами в кармане. С тех пор он повторял эту пранаяму каждое воскресенье.

Такие люди, как Зяма, на языке того времени назывались спекулянтами. Их на базаре хватало. Но таких наглых, как он, не было. Милиция время от времени устраивала облавы на спекулянтов. Тогда весь народ дружно бежал в лес, сшибая на ходу деревья. Зяма не бежал никуда. Цепким взглядом он выделял главного загонщика, подходил к нему, брал под локоток, вел к своей машине, непрерывно шепча что-то на ухо товарищу в погонах. Затем оба усаживались в Зямину «Волгу». Вскоре товарищ в погонах покидал машину с выражением глубокого удовлетворения на лице, а Зяма уезжал домой. И не спрашивайте меня, как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с милицией.

Однажды Зяма предложил подвезти меня. Я не отказался. По пути набрался нахальства и спросил, где можно взять столько макулатуры.
- Никогда бы не подумал, что ты такой лох! - удивился он, - Какая макулатура?! У каждой книги есть выходные данные. Там указана типография и ее адрес. Я еду к директору, получаю оптовую цену. Точка! И еще. Этот, как его, которого на базаре все знают? Юра! Ты с ним часто пиздишь за жизнь. Так вот, прими к сведению, этот штымп не дышит свежим воздухом, как мы с тобой. Он – на службе, а служит он в КГБ. Понял?
Я понял.

В конце 80-х советскими евреями овладела массовая охота к перемене мест. Уезжали все вокруг, решили уезжать и мы. Это решение сразу и бесповоротно изменило привычную жизнь. Моими любимыми книгами стали «Искусство программирования» Дональда Кнута ( от Кнута недалеко и до Сохнута) и «Essential English for Foreign Students» Чарльза Эккерсли. На работе я не работал, а осваивал персональный компьютер. Записался на водительские курсы, о которых еще год назад даже не помышлял. По субботам решил праздновать субботу, но как праздновать не знал, а поэтому учил английский. По воскресеньям вместо книжного базара занимался тем же английским с молоденькой университетской преподавательницей Еленой Павловной. Жила Елена Павловна на пятом этаже без лифта. Поэтому мы с женой встречались с уходящими учениками, когда шли вверх, и с приходящими, когда шли вниз. Однажды уходящим оказался Зяма. Мы переглянулись, все поняли, разулыбались, похлопали друг друга по плечу. Зяма представил жену – статную эффектную блондинку. Договорились встретиться для обмена информацией в недавно образованном еврейском обществе «Алеф» и встретились.

Наши ответы на вопрос «Когда едем?» почти совпали: Зяма уезжал на четыре месяца раньше нас. Наши ответы на вопрос «Куда прилетаем?» совпали точно: «В Нью-Йорк». На вопрос «Чем собираемся заниматься?» я неуверенно промямлил, что попробую заняться программированием. Зяму, с его слов, ожидало куда более радужное будущее: полгода назад у него в Штатах умер дядя, которого он никогда не видел, и оставил ему в наследство электростанцию в городе Джерси-Сити. «Из Манхеттена, прямо на другой стороне Гудзона», как выразился Зяма.
Я представил себе составы с углем, паровые котлы, турбины, коллектив, которым нужно руководить на английском языке. Сразу подумал, что я бы не потянул. Зяму, судя по всему, подобные мысли даже не посещали. Если честно, я немного позавидовал, но, к счастью, вспышки зависти у меня быстро гаснут.

Тем не менее, размышления на тему, как советский человек будет справляться с ролью хозяина американской компании, настолько захватили меня, что на следующем занятии я поинтересовался у Елены Павловны, что там у Зямы с английским.
- У Зиновия Израилевича? – переспросила Елена Павловна, - Он самый способный студент, которого мне когда-либо приходилось учить. У него прекрасная память. Материал любой сложности он усваивает с первого раза и практически не забывает. У него прекрасный слух, и, как следствие, нет проблем с произношением. Его великолепное чувство языка компенсирует все еще недостаточно большой словарный запас. Я каждый раз напоминаю ему, что нужно больше читать, а он всегда жалуется, что нет времени. Но если бы читал...
Елена Павловна продолжала петь Зяме дифирамбы еще несколько минут, а я снова немного позавидовал, и снова порадовался, что это чувство у меня быстро проходит.

Провожать Зяму на вокзал пришло довольно много людей. Мне показалось, что большинство из них никуда не собиралось. Им было хорошо и дома.
– Не понимаю я Цванга, - говорил гладкий мужчина в пыжиковой шапке, - Если ему так нравятся электростанции, он что здесь купить не мог?
- Ну, не сегодня, но через пару лет вполне, - отчасти соглашался с ним собеседник в такой же шапке, - Ты Данько из обкома комсомола помнишь? Я слышал он продает свою долю в Старобешево. Просит вполне разумные бабки...

Сам я в этот день бился над неразрешимым вопросом: где к приходу гостей купить хоть какое-то спиртное и хоть какую-нибудь закуску. – Да уж, у кого суп не густ, а у кого и жемчуг мелок! – промелькнуло у меня в голове. И вдруг я впервые искренне обрадовался, что скоро покину мою странную родину, где для нормальной жизни нужно уметь выстраивать отношения со шпаной или властью, а для хорошей - и с теми, и с другими.

Следующая встреча с Зямой случилась через долгие девять лет, в которые, наверное, вместилось больше, чем в предыдущие сорок. Теплым мартовским днем в самом лучшем расположении духа я покинул офис моего бухгалтера на Брайтон-Бич в Бруклине. Совершенно неожиданно для себя очутился в русском книжном магазине. Через несколько минут вышел из него с миниатюрным изданием «Евгения Онегина» – заветной мечтой моего прошлого. Вдруг неведомо откуда возникло знакомое лицо и заговорило знакомым голосом:
- Поц, в Америке нужно делать деньги, а ты продолжаешь эту фигню!
Обнялись, соприкоснулись по американскому обычаю щеками.
- Зяма, - предложил я, - давай вместе пообедаем по такому случаю. Я угощаю, а ты выбираешь место. Идет?
Зяма хохотнул, и через несколько минут мы уже заходили в один из русских ресторанов. В зале было пусто, как это всегда бывает на Брайтоне днем. Заняли столик в дальнем углу.
- Слушай, - сказал Зяма, - давай по такому случаю выпьем!
- Давай, - согласился я, - но только немного. Мне еще ехать домой в Нью-Джерси.
- А мне на Лонг-Айленд. Не бзди, проскочим!
Официантка поставила перед нами тонкие рюмки, каких я никогда не видел в местах общественного питания, налила ледяную «Грей Гуз» только что не через край. Сказали «лехаим», чокнулись, выпили, закусили малосольной селедкой с лучком и бородинским хлебом.
– Неплохо, - подумал я, - этот ресторан нужно запомнить.

После недолгого обсуждения погоды и семейных новостей Зяма спросил:
- Чем занимаешься?
- Программирую потихоньку, а ты?
- Так, пара-тройка бизнесов. На оплату счетов вроде хватает...
- Стой, - говорю, - а электростанция?
- Электростанция? - Зяма задумчиво поводил головой, - Могу рассказать, но предупреждаю, что не поверишь. Давай по второй!
И мы выпили по второй.

- До адвокатской конторы, - начал свой рассказ Зяма, - я добрался недели через две после приезда. Вступил в наследство, подписал кучу бумаг. Они мне все время что-то втирали, но я почти ничего не понимал. Нет, с английским, спасибо Елене Павловне, было все в порядке, но они сыпали адвокатской тарабарщиной, а ее и местные не понимают. Из важного усек, что документы придется ждать не менее двух месяцев, что налог на недвижимость съел до хера денег, ну и что остались какие-то слезы наличными.

Прямо из конторы я поехал смотреть на собственную электростанцию. В Манхеттене сел на паром, пересек Гудзон, вылез в Джерси-Сити и пошел пешком по Грин стрит. На пересечении с Бэй мне бросилось в глаза монументальное обветшалое здание с трещинами в мощных кирпичных стенах. В трехэтажных пустых окнах кое-где были видны остатки стекол, на крыше, заросшей деревцами, торчали три жуткого вида черные трубы. Солнце уже село, стало быстро темнеть. Вдруг я увидел, как из трубы вылетел человек, сделал разворот, полетел к Манхеттену. Не прошло и минуты – вылетел другой. В домах вокруг завыли собаки. Я не трусливый, а тут, можно сказать, окаменел. Рот раскрыл, волосы дыбом! Кто-то окликнул меня: - Сэр! Сэр! - Обернулся, смотрю – черный, но одет вроде нормально и не пахнет.
- Hey, man, – говорю ему, - What's up? – и собираюсь слинять побыстрее. Я от таких дел всегда держусь подальше.
- Не будь дураком, – остановливает он меня, - Увидеть вампира - к деньгам. Не спеши, посмотри поближе, будет больше денег, - и протягивает бинокль.
Бинокль оказался таким сильным, что следующего летуна, казалось, можно было тронуть рукой. Это была полуголая девка с ярко-красным ртом, из которого торчали клыки. За ней появился мужик в черном плаще с красными воротником и подкладкой.
- Кто эти вампиры? – спрашиваю я моего нового приятеля, - Типа черти?
- Нет, не черти, - говорит он, - скорее, ожившие покойники. Во время Великой депрессии это здание оказалось заброшенным. Затем его купил за символичесий один доллар какой-то сумасшедший эмигрант из России. И тогда же здесь появились вампиры. День они проводят в подвале, потому что боятся света. Вечером улетают, возвращаются к утру. Видят их редко и немногие, но знает о них вся местная публика, и уж точно те, у кого есть собаки. Из-за того, что собаки на них воют. Так или иначе, считается это место гиблым, по вечерам его обходят. А я – нет! Увидеть такое зрелище, как сегодня, мне удается нечасто, но когда удается, на следующий день обязательно еду в казино...
- Обожди, - перебил я его, - они опасные или нет?
- Ну да, в принципе, опасные: пьют человеческую кровь, обладают сверхъестественными способностями, почти бессмертные... А не в принципе, тусуются в Манхеттене среди богатых и знаменитых, обычные люди вроде нас с тобой их не интересуют. Только под руку им не попадай...

Стало совсем темно. Я решил, что полюбуюсь моей собственностью завтра, и готов был уйти, как вдруг что-то стукнуло мне в голову. Я спросил:
- Слушай, а что было в этом здании перед Великой депрессией?
И услышал в ответ:
- Электростанция железнодорожной компании «Гудзон и Манхеттен».

Окончание следует. Читайте его в завтрашнем выпуске anekdot.ru

3.

О писаре бедном замолвите слово

Из рассказов отставного офицера МВД

В 90-е в нашей родной милицией творилось сами помните что. Описывать и рассказывать можно долго и нудно, но сегодня не об этом.
В этот период во всем МВД в Москве был только 1 отдел, который работал с удивительно высокими результатами. Это был отдел МУРа по борьбе с карманниками. Причина этого была банальна - очень многие бывшие сотрудники этого отдела помогали своим действующим коллегам в сей нелегкой работе, причем на совершенно безвозмездной работе.
Сразу поясню - тут речь идет именно о профессиональных карманниках, "писарях" высокой квалификации, а не о огромном потоке наркоманов и делитантов. Их тоже массово ловили, но тут ничего интересного нет. Другое дело- профессионалы.

Для начала - 2 истории:

Сотрудники отдела перед работой проводят совещание: Что-то несколько дней Петровича не видно. Странно. До этого как часы работал. Надо бы узнать у агентуры что с ним - а то упустим.
Один из сотрудников на встрече с агентурой: А что с Петровичем? (имен не привожу, но это легенда среди "писарей") Почему его в городе не видно?
-Да беда с Петровичем случилась. И сказать кому- засмеют.
-А что так?
- Короче, Петрович клиента одного выпас. Клиент- просто пряник ванильный, такие даже в наши дни редкость. Без охраны, явно залетный, но бабок- просто вагон. Ну плюс часы и прочее. И ведет себя ну как полный лох. Такого обработаешь- год почивать на лаврах можно. Ну, момент улучшил, полез в карман - и тут как заорет! И руку в кровище выдергивает, а в палец крыса вцепилась! Клиент его сразу бить, благо хоть свой оказался- ментов вызывать не стал - говорит- ты и так наказан, работать пару месяцев не сможешь. И ведь как в воду глядел - мало того что пальцы пока нерабочие- так ещё жопа вся в уколах от бешенства!

В другой раз один из бывших сотрудников отдела, помогавший им в этом нелегком труде, пас молодого, но на редкость плодотворно трудящегося парнишку. Тут нужно сделать отступление -во-первых, времена тогда были далекие от сегодняшней толерантности. А во вторых, у каждого сотрудника, а бывших то особенно, были свои "фишки" в работе, позволявшие задерживать карманника с поличным и главное- иметь при этом железобетонную доказательную базу.
Ибо ключевая задача- закрыть его по максимуму, но пи этом честно.
Наш сотрудник, благородно выглядящий мужчина лет 60, обладал молниеносной реакцией и работал без технических средств типа рыболовных крючков в кармане.
В его заднем, "чужом" кармане, лежал туго набитый бумажник с суммой, достаточной для закрытия "писаря" ( в свое время ввели минимальную сумму и от этого очень страдали бабки, обкрадываемые на копейки - брать преступника, укравшего ниже минималки не было смысла).
Так же от него несколько пахло коньяком, который был растерт по шее и губам - сам сотрудник вообще не употреблял выпивку.
Проблемой было то, что на молодого человека был только фоторобот, и в лицо его сотрудник не видел. Но вот в "рабочей зоне" нарисовался кадр, уж больно смахивающий на фоторобот. Вел он себя не очень профессионально, но в целом работал явно по сценарию. После определенных манипуляций сотрудник наконец почувствовал сзади определенное прикосновение. Затем он снова почувствовал движение сзади. Но при этом он понимал, что бумажник находится все ещё на месте.
Через несколько секунд он почувствовал уже откровенные движения в области кармана - такое мог себе позволить только совсем уж неопытный воришка, но раз уж так- нужно брать то, что есть, решил сотрудник. Но бумажник то до сих пор в его кармане, а денег оттуда не вынимая не достать! (Купюры тоже все помеченные- профессионалы могу вынув деньги положить бумажник на место, особые эстеты берут только часть денег, вводя людей в состояние анабиоза и разборок с теми, кому платили последний раз доставая кошелек). В этот момент молодой человек внезапно приобнимает сотрудника и наклонившись к его уху шепчет: "Телефончик запишешь?"
Сотрудник, выйдя из ступора, даже не смог ничего сказать - просто трясся от хохота...
Нетрадиционал же явно растерявшись, ретировался.

А плодовитого на подвиги "писаря" мужик так выпас:)

4.

Случай в пивной

История рассказана другом, с которым знаком давно и посему вполне доверяю.

Преамбула:
Друг мой был в школе и в институте похож на ммм…. лоха. Именно лоха, а не лузера, геймера и тп. Есть такой тип людей. Высокий, худой, неспортивный, не в такт шутящий, учился средне, одевался не в тему, хоть и не бедно, бриться не любил, но все же пару раз в месяц брился. В общем видок у него был ещё тот. И главное, что было в его виде - это какая-то неопределенность что ли… глаза интеллигентные, говорит по делу, но все остальное просто караул.
Собственно этот мой друг вот второй половине двухтысячных придумал один интересный узко сегментарный товар (что именно писать не буду, чтобы не палить друга), оный взорвал свой минирынок и сделал друга типичным бизнесменом средней руки с несколькими направлениями деятельности. Надо признаться, что талант у него есть, хоть и не особый.
Так вот, несмотря на некоторые попытки внести изменения в свой имидж с учетом резко выросшего социального статуса, в моменты, когда дел было много, друг впадал в то же школьно-институтское состояние. То бишь пребывал с немытой пару дней головой, заросшей шевелюрой, но главное – выглядел в целом ну очень смешно. По мнению большинства мужиков в нашем бизнес-клубе, с первого взгляда больше чем на менеджера низшего звена он явно не тянул. Да и при детальном рассмотрении выше в их глазах не поднимался.
В ту неделю у друга была дикая запарка. Ему выпала возможность на крайне выгодных условиях войти в швейный бизнес, в котором у него внезапно нарисовались с одной стороны партнеры с производством, а с другой – его собственные деньги и адм. ресурс по площадям. В общем, проект обещал быль очень успешным.
Со стороны партнеров с производством был директор серьезного завода, и девушка, начинавшая шить на собственной машинке дома, а затем раскрутившаяся с нуля до уровня собственного цеха. Директора представляла его любовница, оную друг мельком видел на одном мероприятии, и особо не запомнил, да и она его тоже. Девушка она по слухам была глубоко не глупая и с серьезной деловой хваткой.

В конце этой злополучной полной запарки недели друг выглядел как полный и редкостный лох. Джинсы до попы в грязи (не терплю пробки, на метро быстрее – этот пункт особенно убивал всех знакомых, знавших, что покупка мерседеса для него вопрос лишь похода в банк), рубашка мятая и не в тему, свитер в катушках да и все остальное с прибавлением сюда кругов под глазами, небритости, в которой в его случае было что-то в лучшем случае подростковое, но никак не брутальное – в общем это было нечто.
И тут звонит телефон – партнер с производства, девушка self made, говорит что нужно срочно обсудить некие конфиденциальные вопросы по финансам с любовницей директора завода, которая ведет дела.
Амбула: Встречу назначила любовница директора в некой пивной, до которой наш друг добрел от метро. В пивной был биток - через час-другой был важный матч и люди занимали места. Но телевизоры были выключены и было на удивление тихо и спокойно. Друг занял один из последних свободных столиков в центре зала – телевизор оттуда было видно плохо, но вот зал – прекрасно. Пивная была верхнего сегмента – мужики в основном были в костюмах или просто хорошо упакованы, а рядом стояли недешевые машины. И на парня в залитых грязью джинсах, который вместо пива взял чай и к тому же сразу начал что-то строчить в исписанной записной книжке смотрели, если и смотрели вообще, с некоторым удивлением.
И тут в пивную входит ОНА. ОНА была с какого-то крутейшего приема, на оный ходила вместе с директором завода, и выглядела даже не на 10. Там были брюлики на миллионы, шикарное платье от великого дома моды и главное, в добавок к её естественной красоте стилисты сделали просто изумительную работу. Мужики резко оторвались от пива, ибо друга девушка не заметила, ибо видела 1 раз в жизни мельком, и стала смотреть по рядам.
(Я впоследствии видел эту девушку в более простом наряде, но даже в нем она произвела фурор на посещенном мероприятии).
Девушка искала глазами друга минуты полторы, во время которых друг был углублен в писанину в своей записной книжке и не замечал ничего вокруг.
Наконец ОНА его увидела и подсела за столик. Заказав чай, она наклонилась к его уху и стала задавать вопросы по финансовой части проекта. Вопросы реально были конфиденциальны и не могли терпеть, поэтому друг так же на ухо начал отвечать.
Пообщавшись в таком ракурсе минут 15 девушка уехала, чмокнув на прощание в щечку. И тут друг оглянулся. На него реально смотрел весь мужской состав зала. Все эти упитанные мужики в дорогих костюмах, приехавшие на лексусах и кайенах смотрели на нашего менеджера низшего звена, который на их глазах изменил их представление о том, чего не бывает, точнее бывает только в кино) После этого друг заказал себе пива и подумал о том как прекрасна жизнь….
P.S. Проект к сожалению провалился, причем что вдвойне обидно по вине той самой девушки, которая сделала себя сама и раскрутилась с ноля…..

6.

ЗАЯЦ И ЛИСА

Каpоче, жил один pаз такой пацан, типа Заяц. Деpжал недвижимость -
пpавильнyю pеальнyю хатy, че-как, нy, блин, - бyнгало ваще. А pядом, -
два лаптя по каpте, одна Лиса-кидала кpyтилась - нy, типа, деловая, блин,
в натypе. А тyт по веснякy контоpy Лисы - бац! - спалила налоговая,
и осталась Лиса не пpи делах.
Она, такая, имидж на моpдy пpицепила - и до Зайца. Сдай, типа,
Заинька, халабyдy свою в аpендy, а я потом тебе баксов отстегнy немеpяно.
Заяц, в натypе, клюв pазинyл и лоханyлся конкpетно. Сдал свой квадpат,
покатил на Канаpы оттянyться.
Взад подгpебает, а Лиса хатy yже втихаpя на себя заpисовала и сидит,
такая, типа, все пyчком и с понтом здесь выpосла. Заяц, такой, в обидy и
бакланит:
"Домой пyсти, что ли, коза, блин!" А Лиса лыбy отшаpила до макyшки
и тянет: "Ты че, лох yшастый, гонишь, ваще нюх отоpвало? Давай вали
отседова нафиг и не возникай, пока в чеpеп не схавал. Моя собственность."
Заяц, лошаpа, по гоpю двинyлся и пошел в мyсоpник слезy давить.
- Ой, кинyли меня, ментики-бpатики, пpодинамили по полной пpогpамме!
Выpyчайте-спасайте, закона хочy.
Подоpвался такой весь из себя опеp-Волк, пошел закон исполнять.
Тычет свою ксивy в окно, маyзеpом машет, хвост напpyжинил:
- А нy, Лиса, освобождай помещение!
А Лиса высyнyлась, пальцы вееpом, и гонит:
- Слышь, мент, не доводи до pазбоpок - башка, блин, y тебя что ли
бpониpованная? Я не фpайеp позоpный - ксивy мне в нос пихать! Иди комаpов
пинай.
Волк хвост к носy, пpикинyл: нафиг надо за такyю заpплатy бедy себе
цеплять? Отвял. А Зайцy откоpячкy слепил: тyт, мол, чисто не наше ментовское
дело - по законy все стpого. Тебя ж не бьют? Hе нpавится что-то - в сyд
подавай.
Побежал Заяц к сyдье Медведю. "Какой-такой, - кpичит, - закон есть,
чтоб с хатой кидать?! Хочy иск вчинить. Hате вам пять штyк баксов для
подмазки и давайте халyпy мою взад по сyдy."
Взял Медведь бабки, пошел на Лисy наезжать согласно законy.
- Hате вам, Лиса, сеpьезнyю бyмагy с pеально набитой каpтиной. Сyд
pешил вас выселить.
А Лиса, типа, зевает:
- Слышь, ваше благоpодие, не волоси. Тебе чего дали за это pешение?
Пять? Hа еще десять, чтобы его не исполнять. И не pазмножай мне мозги
всякой чепyхой. Вот тебе еще две штyки за то, чтоб я тебя тyт в жизни
не видела.
Медведь баксы по поpтфелю pаспихал и Зайцy-теpпиле докладывает:
"Все, мол, ништяк, дело свое вы выигpали, поздpавляю. А остальное,
в смысле, - не наша забота."
Пошел Заяц вешаться. Хаты нет, бабки yшли, кyда ни кинь - везде
облом. Расклад - только лапы надyть. Hо тyт катит мимо такой пpавильный
пацан Петyшок-стpиженный гpебешок в споpтивном пpикиде. Даванyл косяка,
как Заяц петелькy мастыpит, и спpашивает:
- А ты че тyт ваще?
- Да вот, говоpит Заяц -... Каpоче, доложил обстановкy. А Петя емy
бодpяка:
- Да не хнычь, бpатан! Я за тебя впpягyсь. Пеpетpем щас темy с ней
конкpетно, а не вpyбается, так замочим этy отмоpоженнyю - и без базаpy!
Забил Лисе стpелкy на pазбоpки. Лиса является в малиновом смокинге,
пpи "меpсе" и всех делах.
- Hy че, - говоpит, - надо? Гоpя хочешь?
- Слышь, сестpила, в два гоpла жpешь, - говоpит Петyшок. - Пацаны
обижаются. Веpни бpаткy хатy.
- Да ты ваще под кем ходишь, козел? - yдивляется Лиса. - Да я чисто
бpатве своей свистнy... Да за меня сам Лев подпишется! Да я... Да мы!..
- Кpyтая, блин, аж башню сносит! - yхмыляется Петyшок. - А вот подпискy
от всего Московского зоопаpка видела? А с бpатанами с Севеpного Ледовитого
хошь побазаpить?
Как yслышала Лиса пpо севеpных отмоpозков, тyт ее на изменy и пpобило.
Утyхла конкpетно, свеpнyлась в тpяпочкy и без вопpосов из хаты слиняла.
- Живи, бpатила! - говоpит Зайцy классный пацан Петyшок. - Весь чyлан
твой бyдет! Сyетись, бабки делай, меня коpми. А я бyдy твоя кpыша.
И зажили они, каpоче, с тех поp, как белые люди.