Дождавшись осмотра больного мужа

Дождавшись осмотра больного мужа, жена кидается к врачу и судорожно
хватает его за лацканы халата:
- Доктор, что с ним? Это серьезно?
- Вашему мужу необходим полный покой, я выпишу очень эффективный
транквилизатор.
- А как ему принимать это?
- Принимать будете вы.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

принимать полный покой необходим мужу серьезно вашему

Источник: vysokovskiy.ru от 2005-6-18

принимать полный → Результатов: 8


1.

Пару лет назад на *ской АЭС согласно графика техобслуживания были заменены два крана: для слива воды и гидравлики. Вдаваться в подробности не стану, дабы случайно никого не подставить. Для приема работ ВЫСОКОЙ КОМИССИЕЙ пропускная способность кранов должна была быть проверена специальным расходомером. Сиречь — комплектом из мерного ведра и секундомера.
Начальник техотдела послал работягу к уборщице за ведром — но КОМИССИЯ сказала: «Хрен вам! Принимать работы на АЭС с помощью непонятно какого ведра мы не будем. Ведро для такой специальной цели должно быть специальным».
Начальник сказал: «хорошо» и попытался заказать ведро в хозчасти. Но там для изготовления инструмента затребовали от него полный комплект чертежей: размер, материал, форму. Отдельно на донышко, стенки, ручку и изделие целиком.
Прикинув, что ценник ведра стремительно прыгает со 100 рублей куда-то за 10 тыр, Начальник попытался тупо купить ведро в магазине — но хрен там. Купить за свой счет он не мог — непонятно, как ставить ведро на баланс и выдавать КОМИССИИ, а купить ведро за счет АЭС он не мог, поскольку любые закупки госпредприятия, согласно инструкции, требовали проведения тендера. Причем — через Москву.
Вконец офанарев от такой проблемы, Начальник позвонил нам и попросил купить и прислать ведро «в комплект» к кранам, благо нам, как частникам, никакие тендеры для этого не требовались. И мы купили. Не хухры-мухры, а настоящие немецкие мерные ведра по 270 руб за штуку.
Но хрен вам!!!!! Оказалось, что немецкий мерный инструментарий КОМИССИЮ не устраивает. Ей потребовался сертификат российской метрологической службы. Таким образом ведра поехали на ***с, где их 2 недели (!) за 1500 рублей (!) изучали какие-то специально обученные ученые специалисты. И пришли к выводу, что немецкие ведра для измерения объемов российской воды все-таки пригодны.
КАТАРСИС:
Командировка выписана, билеты куплены, гонец «под парами» — а посланная за ведрами на ***с машина стоит в пробке на Лиговском проспекте. Поскольку время поджимало, мы идем в подсобку, берем у уборщицы ведро и литровую банку из-под хлорки, заливаем воду из-под крана, отмечая уровни маркером, а затем отправляем гонца с этим «изделием». Отсканированный сертификат метрологической службы отправляется следом по электронной почте.
И вуаля: ВЫСОКАЯ КОМИССИЯ благополучно подписывает акт приемки! Скорость наполнения ведра уборщицы, но с метками от маркера ее вполне устроила.
Что касается ведер, то их судьба тоже оказалась весьма примечательной. Благодаря наличию сертификатов, они приняли активное участие в обслуживании реакторов АПЛ, после чего отмыты от масла (интересно, чего они там мерили этими ведрами?) и ныне отправились на работу в Индию. Что характерно, от секундомеров индусы отказались. Сказали, этого добра у них у самих хватает. А вот сертифицированные ведра-а-а...

2.

Женат уже 20 лет.
Работаю в сфере строительства одного крупного города РФ. На днях был очень нервный объект в центре города, беготня, оформление документов, в общем в голове полный хаос. Предстояла приемка объекта техническим надзором. Ходили слухи, что принимать объект будет сам начальник отдела технадзора по данному району. А начальник - женщина за 45, но еще вполне себе выглядящая.
Ну в общем, вечер перед сдачей, объект вылизан, все по СНиПам и ГОСТам. Возвращаюсь домой в космическом состоянии, ужинаю не глядя в тарелку, и перед сном для снятия стресса выпиваю пару рюмочек. И снится мне ночью, что поставили мне условие - тетку надо подмаслить любым способом, но денег она не берет. Ну в результате я сдаюсь, иду к ней, делаю всякие намеки, короче говоря - оказываемся мы в постели. Тут я вспоминаю всю свою постельно-акробатическую молодость, в общем вытворяю черт знает что. Тетка вроде довольна, судя по звукам. В общем, после третьего подхода я позволяю себе откинуться на подушку и передохнуть. И тут понимаю, что рядом со мной лежит не тетка, а собственная жена в полном изнеможении, и очень внимательно смотрит на меня. Далее задается вопрос из серии "что это с тобой сегодня". В общем отмазываюсь как могу "соскучился" и т.д... Недоверие остается, но претензий больше вроде нет...
P.S. А что поделать - бизнес
P.P.S. Объект я все-таки тетке сдал с первого раза. За деньги.

3.

САЛВАР-КАМИЗ

Марик Фарбер самый рыжий из моих приятелей. Его шевелюра похожа на солнце над Карибским морем в ясный день за пятнадцать минут до заката. Мы познакомились еще во время вступительных экзаменов в университет и с тех пор наши жизни шли параллельными курсами, но близкими друзьями мы так никогда и не стали. Может быть потому что в любом, пусть самом пустяковом, деле ему обязательно нужно быть первым и лучшим, а я соревноваться не люблю.

Однажды Марик заметил, что почти все его соперники и родственники уже находятся по ту сторону границы, и тоже решил перебираться. Выбрал для себя США как страну с самыми широкими возможностями по части конкуренции. Широко разрекламированные трудности эмиграции его не пугали за исключением английского языка. С языком была просто беда. В школе Марик учил французский, в университете – английский. Научную литературу читал естественно на английском. Помнил много терминов, но не знал как спросить где туалет. А если бы спросил, то никогда не понял бы ответ. Его жена Жанна учила в школе и институте английский, но за много лет неупотребления совершенно забыла. Нужно было принимать срочные меры, а именно найти хорошего частного преподавателя. Понятно, Марик был согласен только на лучшего и такого, который был бы и носителем языка. Но ни англичан, ни американцев, ни даже канадцев или австралийцев в нашем городе не было. Поэтому носителем языка в его версии оказалась энергичная немного за 30 дама по имени Марина, прожившая пять лет в Индии. Логика в таком выборе была: английский там, как известно, является одним из разговорных языков. Правда, если быть совсем точным, не английский, а индийский английский, что не совсем одно и то же. Но тогда Марик этого не знал.

После первого урока Марик поделился с Жанной своими сомнениями. Во-первых, ему не понравилось что весь урок изучали старые журналы “Сosmopolitan”, которые Марина привезла из Индии. Во-вторых, по мнению Марика ее произношение сильно отличалось от произношения ведущего его любимой радиопередачи «Час Джаза» Виллиса Конновера. Жанне больше всего не понравилось как Марина поглядывала на Марика. Говорить об этом она не стала, но полностью согласилась с мнением супруга. На второе занятие Марина пришла в индийском национальном наряде: очень широкие вверху и очень узкие внизу длинные брюки и свободная навыпуск блуза с невиданной отделкой. Все из умопомрачительного материала. На Жанну этот костюм или как выразилась Марина «салвар-камиз» произвел неизгладимое впечатление. Она потихоньку перерисовала в тетрадку фасон, а в перерыве утащила Марину в другую комнату чтобы ознакомиться с деталями. Во всем остальном второй урок не отличался от первого. Третьего урока не было.

В поисках нового учителя Марик двинулся по знакомым и в какой-то момент вышел на меня. Я познакомил его с Еленой Павловной. Тогда мы с женой занимались с ней уже почти два года. Марик все допытывался лучшая ли она, а я не знал. Сообщил сухие факты: преподает в университете, учит нас по американским учебникам и аудиокурсам, определенно понимает радиопередачи и песни. После полугода занятий я вполне прилично смог объяснить японцу свой стендовый доклад на конференции в Москве, а начинал с того же разговорного нуля что и он. Я бы мог добавить что по моим наблюдениям ее ученикам сопутствует удача в новой жизни, но Марик такие вещи не понимает. Поэтому я промолчал.

Елена Павловна не впечатлила Марика: слишком молодая, слишком несолидная. Правда, рыжая как и он сам. Марик подумал, что можно попробовать, и после первого же занятия решил что его все устраивает.

Через несколько месяцев Елена Павловна сказала:
- Я совершенно упустила что вам нужно работать над спеллингом. В английском спеллинг – важный аспект языка, по нему даже проводят национальные соревнования. Чтобы улучшить спеллинг я вам советую писать диктанты. Берите урок, который мы уже проходили, и диктуйте друг другу. Интересно кто из вас напишет лучше?

Марик занервничал. Он даже представить не мог что лучше напишет родная жена, но скорей всего так и должно было случиться. Недолго думая, Марик нашел подходящий текст и аккуратно его переписал на чистый лист в общей тетради, где вел записи. Тем же вечером предложил Жанне написать диктант и «случайно» открыл книгу на переписанной уже странице. Первой диктовала Жанна, а Марик писал. Когда закончили, Марик вырвал заранее подготовленный лист и отдал жене. После этого супруги поменялись ролями. Жанна тоже вырвала исписанный лист. Начали проверять. Жанна сделала двенадцать ошибок, Марик – одну. Жанна горько зарыдала.
- Какая я идиотка! – повторяла она снова и снова, - Я же учила этот проклятый английский девять лет, и через считанные месяцы ты пишешь лучше меня!
Сердце Марика дрогнуло и он повинился. Жанна жутко обиделась, но в конце концов Марик вымолил прощение.

Примерно через неделю написать диктант предложила Жанна.
- Только теперь страницу буду выбирать я, - сказала она.
- Жанночка, - ответил Марик, - как ни жаль, но мы попали в ловушку. Откуда я знаю что сегодня ты не переписала страницу заранее? Ни ты, ни я теперь страницу выбирать не можем потому что в этом выборе мы не доверяем друг другу. Выбирать должен кто-то третий.
Жанна в который раз подивилась как хорошо организованы тараканы в голове ее муженька и возмутилась:
- Какой еще третий? Может быть кошка?

Тут нужно сделать отступление и сказать что кошка для Жанны такая же привычная фигура речи, как для некоторых Пушкин. Когда другие говорят «Рассказывай это Пушкину!», Жанна говорит «Рассказывай это кошке!». Поэтому кошка не была для Марика неожиданностью.

- А почему бы и не кошка, - сказал он, - берем старое Мишкино домино с большими костями, раскладываем на полу, запускаем Муську. Подходит она сначала к четыре-два, пишем 42-ю страницу, или 24-ю.
Жанна кое-как согласилась, домино разложили, кошку запустили в комнату. Но ...
шесть-два Марик достал не из коробки, а из кармана и заранее потер кость кошачьей мятой. Поэтому Муська первым делом побежала к шесть-два. А Марик уже переписал и 62-ю страницу и 26-ю тоже. Снова слезы, снова сердце Марика дрогнуло, снова Жанна простила мужа, но работа над спеллингом между тем зашла в безнадежный тупик.

На следующем уроке Жанна не выдержала и пожаловалась Елене Павловне на коварство Марика.
- У меня студенты тоже пытались пользоваться «бомбами», но я нашла простой выход, - сказала Елена Павловна, – За день до экзамена они приносят мне стопку бумаги, я густо прокрашиваю торец каждый раз в новый цвет и на экзамене выдаю по несколько листов для подготовки. У вас бумагой может заведовать Жанна, а тексты выбирать Марк. Правильно?
Жанне идея понравилась и она перевела вопрос в практическую плоскость:
- Елена Павловна, а какой краской вы пользуетесь?
- Любой. У меня есть немного красок для ткани. Могу отсыпать и вам.
И немедленно отсыпала.

Следующий диктант написали по рецепту Елены Павловны, и его результат оказался сильным ударом по самолюбию Марика. Что делать он не знал, но и сдаваться не собирался. Решил что купит краски сейчас, а что делать придумает потом. К его удивлению ни в одном магазине обнаружить их не удалось.
- А что, красок для ткани нет? – спросил он на всякий случай у продавщицы в хозяйственном.
- А что, все остальное есть? – спросила продавщица у него и окинула взглядом абсолютно пустые полки.

Марик разозлился и решил что сделает краски собственными руками как уже три года делал вино. В конце концов, химик он или не химик? Покопался в институтской библиотеке и наткнулся на «Очерки по окраске тканей местными растениями в древней Руси» 1928 года издания. Взял домой, проштудировал и пришел к выводу что краски из растений в условиях глобального дефицита именно то что ему нужно. На дворе стоял 1991-й год. Оборудование в институте, где работал Марик, еще не растащили. После обеда в лабораториях было совершенно пусто. И он решил попробовать.

Вообще-то Марик занимался вибронными состояниями в координационных соединениях и в последний раз работал с выпаривательными чашками и колбами много лет назад в университете на лабораторных. Теперь пришлось многое вспомнить. Он сушил, толок, вымачивал, выщелачивал, фильтровал. Через полтора месяца пришел первый успех: получилась черная краска из дубовой коры. Сначала она упорно красила в грязно-темно-серый цвет, а теперь окрашенный кусок старой простыни, которую он утащил из дому для экспериментов, смотрелся как драгоценный бархат с картин старых мастеров. Потом был длительный застой, но вдруг вышла удивительно глубокая и сочная оранжевая. Другие цвета после оранжевого пошли хотя и с трудом, но легче.

Марик не узнавал себя. Он давно охладел к своей науке, а когда решил уезжать и понял что докторскую никогда не напишет, охладел совсем. А тут в нем проснулся энтузиазм, какого он не помнил и в молодые годы. Почему? По вечерам в пустом институте Марик часто думал над этим, но ответа не находил. Может дело было в свободе от начальства, отчетов, карьеры, рецензентов? Может быть потому что приготовление красок скорее не наука, а ремесло? Ремеслами Марик никогда не занимался и только теперь стал понимать чем они отличаются от науки. В науке нет тайн и любой результат должен быть воспроизводим. Ремесло – набор больших и малых секретов, а результат может быть, как и искусстве, абсолютно уникален. Поэтому хорощий студент может, например, как бы заново создать периодическую систему элементов, но никто пока что не повторил скрипки Страдивари.

Марик был так увлечен своей новой деятельностью, что частенько стал отвечать на вопросы невпопад. Убегал из дому с горящими глазами, а приходил поздно и усталый. И вообще был настолько явно счастлив, что жена заподозрила неладное.

В четверг вечером, когда Марик задержался на работе в третий раз за неделю, Жанна села на троллейбус и поехала к его институту. Больше всего она боялась что ее туда не пустят. Обычно Марик заказывал пропуск или звонил на проходную, но сейчас нужно было пробиваться самой. С одной этой мыслью в голове она даже не заметила как благополучно миновала по краю темную посадку между улицей и зданием и подошла к освещенным стеклянным дверям. Двери были закрыты. Жанна постучала. Из подсобки вышла вахтерша, сонно посмотрела на позднюю гостью, отодвинула засов и приоткрыла дверь. Вдруг глаза вахтерши округлились, а рот открылся как у вытащенной на берег рыбы. Жанна обернулась и увидела что с другого края посадки к проходной бежит высокий мужик в распахнутом длинном плаще, а под плащом ничего нет. Сердце у Жанны бешенно забилось. Она вдавила себя внутрь и закрыла засов. Вахтерша, не оборачиваясь, побежала в подсобку, Жанна за ней. Там вахтерша достала бутылку самогона, заткнутую пробкой из газеты, разрезала напополам соленый огурец и налила понемногу обеим. Выпили и только после этого заплакали.

- Уволюсь я отсюда, - жаловалась вахтерша, - сил моих нет. Вчера какой-то придурок с топором бегал, жену искал, а сегодня этот чебурашка... – и спросила, - Ты к кому?
- К Фарберу из 206-й комнаты.
- К рыжему что ли? Ты ему кто?
- Жена.
- Ну иди, - сказала вахтерша и снова налила, но на этот раз только себе.

Жанна поднялась по темной лестнице и пошла по длинному гулкому коридору вдоль закрытых дверей. Дошла до 206-й. Из комнаты через матовое стекло двери пробивался свет и доносились звуки вроде тех что женщина издает во время любви. Кровь ударила Жанне в голову, она рванула ручку... В лаборатории тихо рычала центрифуга, слегка парил темно синий раствор в колбе, на столе красовался ворох цветных лоскутов. Из Спидолы пела свой неповторимый скэт Элла Фицджералд. Ее Марик сидел в кресле и перебирал карточки с английскими словами. Больше никого в комнате не было.
- Ты не с топором? - поинтересовался Марик, глядя на возбужденную жену, - А то вчера здесь уже один бегал.
- Сегодня нет. А что ты здесь делаешь ночью? – поинтересовалась в свою очередь Жанна.
- Краски, - ответствовал Марик, - смотри какие красивые!
- Тогда зачем ты красишь тряпки? Давай покрасим что-нибудь хорошее!

В магазинах тогда не было ни хорошего ни плохого, и Жанна достала из шкафа семейную реликвию - отрез некрашенного тонкого шелка. Его подарил Жанниной бабушке какой-то местный пациент в 1944 году в Самарканде, где та работала в военном госпитале. Сначала попробовали на лосутках – краски на шелк ложились отлично! Воодушевленные успехом, покрасили «узелками» всю ткань и просто ахнули как здорово получилось. Глядя на эту красоту, Жанна стала думать что бы из нее сшить и никак не могла придумать: ни к одному из современных фасонов эта супер расцветка не подходила. В конце концов извлекла из глубин подсознания салвар-камиз и решила рискнуть. Отделку, конечно, взять было негде, хорошо хоть удалось достать цветные нитки. Но результат все равно оказался ошеломляющим. Все подруги немедленно захотели такие же, а Марик сказал что из этого можно сделать профессию. Однако вскоре пришел долгожданный вызов из посольства США. Начали собираться, распродавать вещи, почти каждый вечер с кем-нибудь прощались. И так до самого отъезда.

Никто не любит вспоминать первые пять лет эмиграции. Не будем трогать эту тему и мы. А по прошествии этих лет Фарберы жили в собственном доме в небольшом городке недалеко от Нью-Йорка. Сыновья учились в хорошей местной школе, Марик занимался поиском багов в компьютерных программах, Жанна работала на Манхеттене секретарем у дантиста. Небо над ними было голубым и казалось что таким оно будет вечно. Именно тогда и грянул гром – Марика уволили.

Те кто терял работу в США знают что первые две недели отсыпаешься и оформляешь пособие, потом, отдохнувший и полный энтузиазма, начинаешь искать новую. Но если работа не находится в течение полутора месяцев, нужно срочно искать себе занятие – иначе впадешь в черную меланхолию, которую американцы называют депрессией. Я, например, начал писать истории и постить их на anekdot.ru, но абсолютное большинство народа начинает ремонт или перестройку дома. Польза от этого двойная: и ты занят и дом повышается в цене. Марик домом заниматься не хотел. Поэтому вначале он делал вид что учит QTP, а потом по настоянию Жанны записался сдавать учительские экзамены и делал вид что к ним готовится.

А тем временем заканчивалась зима, и был на подходе самый веселый праздник в еврейском календаре – Пурим. В этот день евреи идут в синагогу в маскарадных костюмах, во время службы шумят трещотками, а после службы напиваются допьяна. Жаннин босс пригласил Фарберов на праздник в свою синагогу и подарил билеты. Деваться было некуда, и Жанна начала перебирать свой гардероб в поисках чего-либо подходящего. Единственной подходящей вещью в итоге оказался тот самый салвар-камиз, о котором она не вспоминала со дня приезда в США. По крайней мере он удовлетворял формальным требованиям: прикрывал локти и колени, не подчеркивал дразнящие выпуклости, был необычным, нарядным и праздничным.

В синагоге после чтения «Мегилы», когда народ приступил к танцам, еде и «лехаим», к Жанне подошла местная дама из тех что одеваются подчеркнуто скромно и подчеркнуто дорого. Она искренне похвалила Жаннин наряд и поинтересовалась где он куплен. Жанна сказала что сшила его сама и снова получила целый ворох комплиментов. Жанна растаяла и призналась что краски сам сделал ее муж. Дама с интересом посмотрела на Марика и заметила, что умей она делать такие краски, было бы у нее много миллионов. Подошел босс и представил стороны друг-другу. Дама оказалась сотрудницей секции «Мода и стиль» газеты «Нью-Йорк Таймс». В этот момент Марик понял что замечание насчет миллионов совсем не шутка, а будут они или их не будет зависит только от него.

На последние деньги он оборудовал самую что ни есть примитивную лабораторию в собственном гараже. Разыскал лабораторные журналы и похвалил себя что не поленился их привезти. Через два месяца разослал образцы своих 100% органических красок производителям 100% органических тканей. От пяти получил заказы. С помощью старшего сына составил бизнес-план и взял у банка заем на открытие малого бизнеса. Наодалживал сколько мог у знакомых. Заложить дом не удалось: в нем было слишком мало денег. Снял помещение, нанял рабочих. Через год расплатился со всеми долгами и расширил производство вдвое. Марику повезло: спрос на органику рос тогда экспоненциально. Но согласитесь, к своему везению он был готов.

С тех пор прошло немало лет. Марик перенес свою фабрику в Коста-Рику поближе к дешевым сырью и рабочей силе. Заодно построил большой дом на Карибском побережье и живет там большую часть года. Время от времени прилетает в Нью-Йорк, где у него тоже есть квартира. Иногда звонит мне. Тогда мы встречемся в нашем любимом ресторане в Чайна-тауне и едим утку по-пекински в рисовых блинчиках. Я знаю что Марик достанет свою кредитку первым (потому что должен быть первым во всем!) и заказываю хороший мозельский рислинг к утке и «Remy Martin Louis-XIII» в качестве финального аккорда. Судя по чаевым, счет Марика не напрягает.

Жанна большую часть года живет в нью-йоркской квартире и время от времени летает в Коста-Рику. Главное место в ее жизни делят фитнес и внуки.

Елена Павловна продолжает готовить своих учеников к максимально комфортному пересечению границ, потому что язык – самое ценное и самое легкое из того что можно взять с собой. Сейчас она это делает из Новой Зеландии и в основном по Скайпу.

Когда Марика спрашивают как случилось что он занялся красками, он говорит что его фамилия Фарбер переводится с идиш как «красильщик», а значит это ремесло у него в генах. Марик – молодец. Когда нужно, на любой вопрос он может дать точный короткий и совершенно понятный ответ. А я так не умею и скорее всего уже не научусь.

Abrp722

4.

Раз уж тут пошли рассказы про тубусы, напишу и свою историю,
произошедшую где-то на рубеже девяностых.
Одна из дальних аудиторий в институте имеет неправильную геометрическую
форму, плохо освещена, всего одно окно. Видимо был какой-то свободный
угол, решили сделать там аудиторию, отгородили и что получилось - то
получилось. Занятий там практически никогда не было, охрана,
представляющая собой бабульку, по причине своей лени в этот дальный
уголок не заходила. Это место называлось у студентов "Клуб "Три
кабанчика", никогда не пустовало, пъянки, карты, трахи - полный аншлаг.
Это вступление, основные действия происходили недалеко от входа в
институт.
Занятия закончены, гонцам от группы даётся задание принести в
"Кабанчиков" полтора десятка бутылок портвейна из местной "стекляшки".
Сумки и портфели иногда шмонали на вахте на предмет проноса в институт
запрещённых предметов. Найдут бухло - выговор в личное дело. Второй раз
- строгий выговор. Третий раз - отчисление. А вот тубусы почему-то
никогда не проверяли, мне по крайней мере такие случаи неизвестны. Итак,
стандартный советский тубус для листов формата A2. Вместимость - три
стандартных советских бутылки портвешка. Выпивка закуплена, загружена,
студенты с тубусами стоят курят недалеко от входа, обсуждают планы на
ближайшее будущее. И вдруг у одного из тубусов c одной стороны
отрывается ручка. Тубус, болтаясь на одном конце, начинает из
горизонтального положения принимать вертикальное. Нет бы, товарищу
покрепче зажать ручку, чтобы не выскользнула из кулака, авось заклёпки
на неоторвавшейся части выдержали бы. Но он, не ожидав наддого
происшествия, наоборот выпустил ручку и обеими руками попытался
перехватить тубус за основание. Не поймал. Тубус приземляется на асфальт
в положении готовой к взлёту ракеты. ЦЗЫНЬ! ПХК! "Верхняя" бутылка
разбивает горлышком дно "средней", "средняя" в свою очередь разбивает
дно "нижней". Виновным в таких ситуацтях всегда является тот, кто на
момент "ДЗЫНЬ" держал в руках "общественное достояние". И тогда его
наказывают синяком под глазом и покупкой утраченного за счёт своей
стипендии. Может в будущем с главным героем так и поступили. Но
кульминация момента такова: моментально осознавшие, что произошло,
студенты подхватывают тубус, открывают, выкидывают оттуда на асвальт
испорченые чертежи, бережно вынимают уцелевшую "верхнюю" бутылку и
крупные осколки. Всё это сопровождается словами, которые в книгах писать
не принято. Затем кто-то находит чистый носовой платок, обматывает им
горловину тубуса (чтобы битое стекло отфильтровать) и этот "кубок"
пускается по кругу. Каждый, наклоняя тубус и стараясь не уронить ни
капли, сквозь носовой платок делает по паре глотков драгоценного
напитка.

P.S. Тубус не пострадал, я его ещё не раз потом видел, а вот чертежи
бедняге очевидно переделывать пришлось.

5.

Поехали как-то Хохол и Чукча за границу.
Заходят в ресторан, садятся за столик. Подходит к ним официант
принимать заказ.
Языка естесссно они не знают. Бээ... Мээ... Мучились, мучились,
объяснялись как могли - не понимает официант-вражина! Хохол говорит:
- Знаю шо делать, - щас я ему шо-то покажу, и он сразу всё поймёт.
Повёл официанта за угол, потом возвращается назад:
- Ну всё, щас принесёт.
И точно: идёт официант и несёт - сосиску и два варёных яйца.
Чукча это увидел, вмиг подпрыгнул и потащил официанта за тот же угол.
Возвращается довольный, красный:
- Полный порядок, заказал.
И точно: идёт официант и несёт его заказ - мочёный перец и две чёрные
маслины.

6.

Женщина приводит мужа к врачу. Она обеспокоена тем, что супруг выглядит
очень неважно и у него очень часто повышается давление. Обследовав ее
мужа, врач говорит:
- В общем-то ничего серьезного нет, но вашему супругу необходим полный
покой. Вот рецепт на сильное успокаивающее средство, лечение необходимо
начать с сегодняшнего же вечера.
- Сколько таблеток в день ему нужно принимать?
- Ему - нисколько, а вам по одной таблетке утром, в обед и вечером.

7.

После осмотра больного жена буквально силой выволакивает врача в коридор и
судорожно хватает за лацканы пиджака:
- Доктор, что с ним ? Это серьезно ? Надо принимать меры, да ?
- Вашему мужу необходим полный покой; я выпишу очень эффективный
транквилизатор.
- А как ему принимать это ?
- Да не ему - Вам !

8.

Дождавшись осмотра больного мужа, жена кидается к врачу и судорожно хватает его
за лацканы халата:
- Доктор, что с ним? Это серьезно?
- Вашему мужу необходим полный покой, я выпишу очень эффективный транквилизатор.
- А как ему принимать это?
- Принимать будете вы.