Генерал видит часового на посту с открытым над головой зонтом...

Генерал видит часового на посту с открытым над головой зонтом. - За всю свою долгую службу ни разу не видел солдата, который бы боялся дождя. - А я и не боюсь, у меня зонт.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

видел солдата разу зонт боюсь дождя боялся

Источник: anekdotov.net от 2022-7-10

видел солдата → Результатов: 20


1.

ПРЕСТИЖ

Заставу было не узнать. Все дембеля ходили с серьезными, озабоченными лицами. Они перестали заниматься воспитанием молодых солдат по ночам, перестали играть в дембельский поезд, большие гонки и другие увеселительные мероприятия, призванные скрасить дембелю оставшееся время до демобилизации. Дело было в том, что исчез дембельский престиж. Самый лакомый кусочек дембельского пирога состоял не в вышитой парадке, не в сапогах на двойных и тройных каблуках, не в дембельском альбоме. Все это давно уже было подготовлено, спрятано и ждало своего часа. Исчез последний дембельский кураж. Он заключался в совершении действия превосходящего по энергетике действия предыдущих дембелей, совершении невозможного, напряжения всех умственных и физических сил. Вишенкой на дембельском пироге прошлых лет была надпись краской на отвесной скале на высоте 10-15 метров над уровнем воды – ДМБ – и две последние цифры года. Скала была гранитной, находилась на турецком берегу горной реки, по которой и проходила граница. Откуда пошла традиция рисовать краской буквы ДМБ на скале история умалчивает, но первые буквы и цифры просматривались еще с 1965 года. Смыслом службы каждого солдата и сержанта заставы, высшей точкой сублимации его психической и физической энергии было оставление после себя на скале трех заветных букв и цифр последнего года службы. Увозя дембелей на станцию, шишига всегда останавливалась напротив скалы с заветными буквами и дембеля орали до хрипоты, фотографировались и пили брагу из местной алычи. В этом заключался высший смысл двухлетней службы на заставе, это был переход количественных изменений в качественные. Вся философия жизни отражалась в этих трех буквах, которые являли собой сакральный смысл бытия каждого дембеля. Невозможно было понять как на отвесной скале за одну ночь возникают громадные буквы. Ведь вчера их еще не было, а сегодня вот они – наглядно демонстрируют боевую и политическую подготовку советского пограничника! Как это возможно, без альпинистского снаряжения и соответствующей подготовки, думал каждый раз старшина. А может турки сами рисуют, для провокации, мелькали мысли у замполита. Командир заставы, произнося прощальную речь перед дембелями, густо замешанную на мате и угрозах, старательно прятал в усах улыбку Джоконды. Дошло до того, что офицеры заставы начали заключать пари между собой на то, появится ли надпись в этом году или нет.
Как не увещевал замполит, как не стращал старшина тюрьмой и дисбатом, надпись появлялась каждый год все выше и выше, пока не уперлась в вершину скалы. Все! Дальше было некуда! Приплыли! Финита ля комедия! Надо искать новый смысл жизни, менять систему ценностей, выстраивать новую парадигму. Этим и занимались дембеля весь последний месяц. Каждую ночь они запирались в каптерке и обсуждали возможные направления развития дембельского творчества. Старшина тихонько подходил к двери каптерки, прислушивался и через пять минут ловил себя на том, что начинает мысленно участвовать в обсуждении – это не пойдет, это не достойно, это слишком мелко, а вот это я бы попробовал. И вот ночные обсуждения прекратились! Но как ни силились отцы-командиры узнать - что решили дембеля, информация не поступала ни от стукачей, ни от комсорга, ни от каптерщика! Напряжение нарастало, день демобилизации приближался, в речи командира на утреннем разводе все больше и больше слышалось угроз и непечатных слов! Замполит каждый божий день проверял всю входящую и исходящую почту, читал солдатские письма, пытаясь найти косвенные следы задуманного. Старшина перебирал в памяти все варианты, которые он слышал и отрабатывал меры противодействия. Стукачи, мотивированные десятидневным отпуском, угощали дембелей сигаретами с фильтром и завлекали посидеть на кухне под жаренную картошечку. Каждое слово, произнесенное дембелем, тут же становилось известным замполиту и комиссионно рассматривалось под микроскопом. Но все было тщетно. Может ничего и не будет, все, баста, сдулись дембеля – мелькнула крамольная мысль у замполита.
Ночь, перед демобилизацией, выдалась неспокойная. Командир не отпустил офицеров к женам, заставляя их проводить внеплановые проверки несения дежурства нарядами. Старшина несколько раз пересчитывал спящих в казарме, причем не доверяя зрению, наклонялся к каждому и вслушивался в его дыхание, чтобы определить – спит или притворяется мерзавец. Утром, на последнем построении дембелей, командир увидел довольные и веселые лица не только дембелей, но и всего личного состава. Казалось, что все знают какую-то тайну и ждут, когда она проявится. Командиру доложили на ухо, что на скале новых надписей не появилось, ему тоже стало весело на душе и он с интересом стал ждать продолжения.
Для лучшего понимания последующих событий, надо несколько пояснить диспозицию советской и турецкой застав. Как мы уже поняли, их разделяла горная река, по которой и проходила граница. И советская и турецкая заставы находились на возвышениях, для контроля окружающей местности. Советская застава была несколько выше турецкой, и последняя хорошо просматривалась даже без бинокля. По долготе советская застава находилась западнее турецкой, которая к тому же была близко к горному хребту, поэтому утреннее солнце, появившись из-за горы сначала освещало советскую заставу, а лишь потом турецкую. На территории турецкой заставы находилась мечеть с четырьмя башнями. Как только солнце достигало минарета начинал петь мулла и начинался утренний намаз.
Построение освещенной солнцем заставы закончилось. Дежурный по заставе строевым чеканным шагом подошел к командиру и доложил о построении. Командир произнес речь, без обычных угроз последнего времени. Поздравил дембелей с окончанием службы и пожелал им достойной гражданской жизни. После речи командира, замполит дал знак оркестру – играть гимн Советского Союза. В это время утреннее солнце осветило верхушку минарета на турецкой стороне и мулла затянул свою утреннюю молитву. Командир поморщился, но тут сильные дембельские голоса начали петь гимн Советского Союза. Надо же, два года никак не мог заставить, а тут сами по своему желанию! Каких орлов я воспитал! Пронеслось в мозгу у командира. Стоя лицом к строю, он не видел турецкую заставу, а видел радостные лица своих солдат и офицеров, которые подхватили гимн Советского Союза. Пели все! В едином порыве! Их лица светились счастьем и вдохновением. Особенно старались дембеля. Некоторые были близки к экстазу! Вдруг, сзади командира, на турецкой заставе, мулла прервал молитву и отчетливо произнес русское слово с восточным акцентом – БЛИАТЬ, усиленное мегафоном, который он не выключил. Командир вздрогнул и повернулся! На освещенном солнцем минарете яркой красной краской сияла надпись – ДМБ – 90! Перед лицом командира пронеслась вся его жизнь от детского сада до сегодняшнего дня! Он повернулся лицом к строю и подхватил гимн Советского Союза зычным командирским голосом! До развала Советского Союза оставалось чуть больше года!

2.

История эта случилась несколько лет назад. Ходил в психиатрический кабинет одного небольшого областного городка (для диспансера тот городок был мал, а для того, чтобы уже похвастать психиатром в штате своей больницы — в самый раз) парнишка.

Вернее, целый парнище: пудовые кулаки, косая сажень в плечах, рост метра под два, а то и больше, ликом вылитый Валуев — словом, настоящая находка для палеоантрополога. А если встретить где-нибудь в лесах — чистый восторг для посвятивших свою жизнь поискам йети.

Коля (назовём его так) донимал психиатра просьбами отпустить его в армию. А то, мол, неудобно как-то: все соседские пацаны отслужили или собираются, а его, видите ли, не пускают. Да он бы там... Да он бы им всем... Доктор охотно верил: в Колиных ручищах даже ручной пулемёт Калашникова смотрелся бы как-то игрушечно, тут скорее какой-нибудь «Утёс» или «Корд» был бы в самый раз. А можно было и вовсе ничего в руки не давать и давить врага харизмой и добрым взглядом. Но увы: на областной медкомиссии Колю развернули, сказав, что такой разительный дисбаланс росто-весовых показателей и ай-кью просто фатален для любого противника. Нельзя так с заклятыми друзьями. И даже с террористами нельзя. И даже с запрещёнными в Российской Федерации организациями. Негуманно. Так что пусть Николай побудет негодным к военной службы в мирное время. Как оружие последнего шанса. Вот если вдруг война — тогда да, тогда его сразу расчехлят. А сейчас езжай-ка ты домой, парень.

Доктор на все просьбы как-нибудь стереть в личном деле ненужную буковку и написать «А годен» лишь разводил руками — дескать, ну никак невозможно. Ну сотрёт он буковку, ну другую напишет. Ну даже вместе с Колей прокрадётся в архивы ОВВК (опустим сцену оваций тех многочисленных зрителей, которые придут посмотреть на этот цирк) и выкрадет оттуда акт его освидетельствования. Но умище-то твой, Коля, куда девать? Да и запомнили тебя тут надолго. Ты уж лучше того. Найди себе работу по душе. Только, умоляю, не водителем маршрутки: ты видел ту маленькую кабинку?

Коля надолго задумался. На целых два месяца. А потом, аккуратно вписавшись в дверной проём, появился в кабинете снова. И поделился своей радостью: нашёл, доктор! Нашёл я своё призвание! Чую, говорит, в себе неукротимую тягу людям помогать. Поэтому решено: поступаю в медицинский, буду вашим коллегой, представляете, как будет здорово?

Доктор представил. Потом зажмурился и постарался развидеть светлый образ Коли в белом халате. Когда не получилось, он плюнул и утешил было себя мыслью о том, что экзамены тот просто завалит. Потом вспомнил про баллы ЕГЭ и целевые наборы и снова напрягся: ведь при Колиной усидчивости, да с хорошими репетиторами наскрести нужное количество для поступления в какой-нибудь провинциальный ВУЗ можно. А ещё есть и платные места. А сказать честно «Коля, ты дебил» — пусть даже это не оценочное суждение, а вполне себе диагноз — ни у кого из приёмной комиссии просто нет такого дефицита инстинкта самосохранения. А ведь, поступив, Коля имеет некоторые шансы доучиться — из-за той самой усидчивости. Прецеденты уже были.

И доктор понял, что медицину надо спасать. А то, понимаешь, заклятых друзей, террористов и запрещённые в Российской Федерации организации от Коли уберегли, а медицине отдуваться? Но как? Как развернуть этакую махину, этакого паладина сил добра с дальним светом в глазах, пусть даже этот свет — просто рефлекс с задней стенки черепной коробки? Майк Хаммер сказал бы, что действовать надо тонко, но доктор решил, что в этой ситуации нужно ещё тоньше.

И поведал Николаю, что лучшие специалисты получаются из тех, кто движется по карьерной лестнице с самых низов. От обезьяны к слесарю четвёртого разряда... тьфу ты, забудь, Коля, это вырвалось! Ну как в твоей любимой армии, если расти от солдата до генерала. Или как на заводе — от работяги до инженера, а там, глядишь, и до начальника цеха. Вот и тебе, чтобы прочувствовать все тонкости медицинской службы, начинать нужно с санитара. Заодно пока латынь подучишь.

Коля радостно согласился и пропал аж на полгода. Появился он, как всегда, фактурно и объёмно, и доктор вновь вспомнил, какой же, в сущности, маленький у него кабинет. Оказалось, в санитары Колю взяли очень даже охотно. Аж в областном городе. Аж на спецбригаду, которую к тому времени ещё и не думали сокращать. С гордостью отметил, что его там очень хвалят и ценят. Говорят, что добрым словом и вязками можно справиться на вызове с большинством буйных пациентов, а если применить к ним Колю, то обычно хватает просто доброго слова.

— Латынь тоже учу, как вы и советовали! — сообщил Коля. — До слова «copulatio» дошёл. И знаете, что, будущий коллега?

— Что? — осторожно спросил доктор, чуть не икнув на «будущем коллеге».

— Мне теперь понятно, чего это в «Ромео и Джульетте» те две семьи между собой воевали.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился доктор, забыв от любопытства даже про пугающую перспективу обрести такого коллегу.

— Ну вот сами посмотрите, — охотно развил мысль Николай, — Семья Монтекки. Нормальная фамилия, правда, не знаю, что она там могла означать, но почти как «Монте-Кристо» звучит, то есть внушительно и гордо. Правильно?

— В целом согласен, — не стал спорить доктор.

— А теперь вспомните фамилию Джульетты и её родителей! — радостно воздел нехилый такой указующий перст будущий коллега.

— А что не так с фамилией? — хитро прищурился доктор, уже начиная понимать, к чему ведёт собеседник.

— Копулетти их фамилия! Это же от слова «copulatio»! То есть, целый род — и все поголовно... ну в общем, на «ашки» заканчиваются! Да если бы меня так кто обозвал, я бы уже пять минут как дрался! А тут — вся семья! И девчонка та несчастная. Ну кто в здравом-то уме своего сына на какой-то там «ашке» женит! Это же смех на всю Верону! Опять же девушка с такой фамилией, как бы намекающей на низкую социальную ответственность...

Доктор хотел было поправить, что фамилия у Джульетты, на минуточку, «Капулетти». И что можно было бы вспомнить про Овидия и Луиджи да Порта, про Данте и его «Божественную комедию», из которой да Порта взял эти фамилии, про гвельфов и гиббелинов, про «Замковых» и «Шапочкиных»... но потом посмотрел на сияющего Колю и вспомнил фильм «Гардемарины, вперёд!». Тот момент, когда Гаврила говорит Никите Оленеву — мол, спиритус вини эста фини, при вашем телосложении яд! — а тот отвечает: дескать, латынь при твоём телосложении — яд. И, вздохнув, промолвил:

— Поразительно. И это всего лишь третья буква алфавита. Коля, ты это занятие не бросай. Кто-нибудь из вас просто обязан победить.

3.

Ввиду того, что первая история стала невероятным успехом (шутка ли, максимум плюсов из всех опубликованных мной историй за все время), продолжение. В комментариях были предположения о какой стране идёт речь, все варианты неверные, не Россия и не Израиль. Начало - https://www.anekdot.ru/id/1192441/

Когда арматура продалась и кредитную линию на время загасили, можно было спокойно дослуживать. Но что есть первый враг человека в армии, реальная причина всего нехорошего в ней от дедовщины до задалбывания солдат уставными требованиями? Скука.
Мужской коллектив, сплоченный тяготами и лишениями, выдаёт свою кипучую энергию наружу, преодолевая те самые тяготы и лишения. Именно поэтому, как гласит молва, нет дедовщины в боевых частях и, например, у таких занятых делом как пограничники. Мы же таковыми не являлись, поэтому та самая энергия направляется куда ей угодно. В моем случае на её пути оказались наши командиры. Было крайне любопытно, до каких пределов можно борзеть и расширять рамки дозволенного.

Стоит отметить, что единственный случай демократии в своей жизни я лицезрел именно в армии, солдатам позволили выбрать себе командиров отделения после пары дней от начала службы. Так уж сложилось, что такая честь выпала мне. Ребята проголосовали единогласно после того, как открывал фрамугу на занятии, а она выпала и разбилась, не была нормально закреплена. Командир взвода сказал, что надо будет возместить стоимость. Солдаты тут же решили, что все скинуться вместе, но занял принципиальную позицию, что это нам должны возмещать риск здоровью, какого черта эти фрамуги вылетают от первого прикосновения.

К третьему сбору уже был заместителем командира взвода, что позволяло борзеть не для себя лично, а для всего коллектива. Остальная рота нас недолюбливала, а как ещё! Когда командир роты втягивает личный состав в явную замануху к предполагаемому приезду то ли генерала, то ли министра, и предлагает побелить все, что должно быть белым, за одну ночь. А наш взвод почти полным составом от этого вежливо отказывается, потому что ну не могут дать увольнение всей роте, даже половине, и оказывается право, то нелегко было другим солдатам столкнуться с неравноценными отношениями "солдат-командир", где второй первому не должен ничего и никогда. В другой же случай весь наш взвод отправился в увольнение полным составом кроме одного человека, когда замполит, на всю голову общественный активист и затейник, попросил организовать школьникам познавательные мероприятия о том, как же хорошо служится в армии. Конечно, такой случай нельзя было упускать, и снова рота ворчала, когда при построениях команду "левое плечо вперёд марш" выполнял единственный солдат первого взвода.

Был лишь вопрос времени когда коса найдёт на камень, и это время однажды пришло. Чаще всего солдаты общаются со старшиной роты, этакий завхоз и ответственный по личному составу в казарме. Первые два сбора это был широчайшей души старший прапорщик, будучи уже нормально за 40, по-отечески, хоть и с руганью и матом, учил армейскому быту зелёных солдат. Житейская мудрость и правильный подход к солдатам ставили его авторитет на голову выше имевших высшее образование офицеров. "Какого хрена, дежурный, на пыли телевизора можно написать пальцем слово хуй восемь раз и ещё добавить пизда первый взвод???", но все это без злобы и даже как-то по-доброму. Тем сильнее был контраст со сменившим его к третьему сбору прапорщиком, кроме агрессии и самодурства ничего не источавшим. Человек был недалекого ума хотя бы потому, что стать старшим прапорщиком это как правило только вопрос времени, однако он умудрился к своим 40 им не стать.

Не помню, что конкретно стало причиной его особого отношения ко мне, однако сказал он как-то "ну подожди, посмотрю я как ты в дежурство заступишь". Этот день наступил, итак, шестой час утра, старшина влетает вихрем в казарму, летит к шкафу со швабрами, отодвигает его и победоносно тычет пальцем в пыль и грязь за ним. "Я тебя снимаю с дежурства! И сегодня в дежурство заступаешь снова!".
Известный способ по уставу заканать отдельного солдата, отправлять в наряды и дежурства каждый день подряд нельзя, но если его утром после бессонной (как предполагается) ночи и до законных трех часов сна утром, с дежурства снять, то тогда вроде как и можно. Не сказать, что я сильно боялся дежурств, по большому счету ты только "отвечаешь" за все происходящее, но вопрос был принципиальный.
"А вы не можете меня снять с дежурства, это может сделать только дежурный по части или его помощник!".
Слово за слово, обсуждение кто и где должен убирать, какой я мудак и другие важные вопросы, в результате прапорщик громогласно посылается на три буквы, на чем куда-то удаляется.

Убирать конечно дежурный не должен, это работа дневального, но отвечает-то за все именно дежурный, к тому же выставлять ребят крайними было совсем неправильно. Они присутствовали при обсуждении, поэтому надо ждать новых козней и пакостей, наверное не каждый день его посылали куда послали.
Подъем и буквально через 10 минут о том, что случилось, знала вся казарма, напряжение невидимо нарастало.

Отправляемся на завтрак, старшина роты шушукается с заместителем командира части по физкультуре и ещё чему-то. У столовой встречает помощник дежурного по части, некий молодой офицер, сообщает, что неправильно у меня разглажена форма, поэтому с дежурства меня снимает.
Конечно пререкаюсь, доказываю, но куда там, в качестве арбитра помощником дежурного по части подзывается проходящий мимо контрактник (сверхсрочник), "посмотрите, - говорят ему, - нормально разглажен солдат?", "- нормально", не понявший ситуации отвечает служивый. "Точно?", уточняет офицер, "а, да, не нормально", сориентировался в ситуации товарищ.

Вот щучин сын, суббота, время начало восьмого, но делать нечего, придётся включать тяжёлую артиллерию. Один штабной офицер занимал совершенно неприметную должность, учился на юрфаке заочно, и на первых сборах я ему помогал делать контрольные. К третьему же сбору диплом им был получен и карьера стремительно понеслась вверх, занимал офицер должность заместителя командира части, хотя и был младше меня.

Отхожу на десять метров, достаю из кармана неуставной телефон, что в моей ситуации было опрометчиво, но других вариантов не видел. Спустя долгие гудки слышу знакомый голос, извиняюсь за беспокойство, сбивчиво рассказываю ситуацию, понимаю, что сонный голос имеет полное право меня послать, хоть и вежливо, но спустя паузу слышу "дай помощнику трубку".
Когда подошёл с телефоном к помощнику и контрактнику, во взгляде первого сквозило желание победителя меня уделать ещё и на предмет телефона, а контрактник криво улыбался, не скрывая сарказма как дескать ему смешны мои звонки куда-то, ты в армии и никто ниоткуда вмешаться не может. Помощник все же трубку взял, через пару минут возвращает телефон и даёт мне час на приведение формы в порядок.
Победа? Ох, утро только начинается, да и дембель ещё не завтра.

Возвращаюсь в казарму, начинаю разглаживать форму, появляется старшина роты, "чего ты тут гладишь, иди на занятия со всей ротой, тебя же сняли с дежурства!"
"Меня с дежурства никто не снял", дальше удостаивать его общением посчитал ненужным.

В расположение входит командир роты, к третьему сбору им стал тот самый активист капитан, по просьбе которого наш взвод добровольцами развлекал детей. Он уже был обо всем в курсе, пять минут непредметных взаимных обвинений между мной и прапорщиком, и капитан отводит нас поочерёдно пообщаться один на один.
Мой разговор с капитаном был вторым, тянуть кота за яйца он не собирался "ты что, его нахуй послал?". "Товарищ капитан, вы же меня знаете, вы бы слышали что он говорил обо мне, моих родных", уклончиво ответил я и драматически замолчал, как бы не в силах перенести переживания от страшных воспоминаний слов негодяя старшины роты. Видимо, получилось неплохо, потому что капитан подозвал прапорщика, и запретил ему проверять уборку не общих мест, если он предварительно не давал поручений их убрать.
Фух, на сегодня кажется разрулилось.

Но, мстительный командирский состав части затаил обиду, ответ прилетел буквально через несколько дней.
Как оказалось, к обратке подключили даже заместителя командира другого взвода, который заступил в дежурство, но под каким-то предлогом попросил меня провести роту на обед.
Не заподозрив подвоха, согласился, идём. Кто-то звонит, разговариваю на ходу, заканчивается очередная казарма и из-за угла видно, что у солдатской столовой как-то много офицеров. Обычно дежурный по части отправляет к столовой помощника, который ведёт учёт сколько прибыло-убыло, а тут их не меньше четырёх.
Не закончив разговор и стараясь не палиться роняю телефон в карман, однако все увидели, ведь ждали именно меня, надо же сколько чести.

Сам командир части, дежурный по части, наш командир роты, ещё кто-то. Подхожу, докладываю кто мы и сколько нас, командир части, тот самый полковник, перебивает и короткими рублеными фразами "почему не брит!", каюсь, щетина была, "почему по телефону говорил!", "почему сапоги не чищены!" И контрольный "Пять суток Ареста" с ударением на первый слог.
Вот же блин, пытаюсь перерекаться, но прозвучала команда кругом, на этом общение закончилось. Ну что ж, на голодный желудок думать вредно, законного обеда лишить ведь не могут. Во время приёма пищи план сложился, для его реализации нашел стенд с информацией в столовой, наверное он впервые кому-то пригодился.

Отыскал командира роты, того самого капитана, и объявляю ему, что этот арест есть ни что иное как месть за историю с библиотекой. Командир части не смог мне ее простить и я намерен сообщить об этом генералу, командиру дивизии, он мне разрешал по этому вопросу обращаться напрямую, его номер телефона продиктовал капитану. Если бы этого телефона не было в столовой на стенде, кто знает получилась ли бы задуманное.
Капитан остолбенел, быстро пришёл в себя и попросил меня пару часов ничего не предпринимать.

Спустя полтора часа поступает весть из штаба, все заместители командиров взводов вызываются к штабу. Пришли, построились. Выходит командир части и начинает рассказывать как мы нихрена не знаем. И задаёт такую задачу первому в шеренге, кто должен вести роту на приём пищи - "старшина роты", верный ответ. - А если его нет?, следующему - "командир роты", неправильно, к следующему "командир взвода", неправильно, очередь доходит до меня, отвечаю "дежурный по роте", - "Верно, за правильный ответ снимаю с тебя взыскание".
Так и не довелось мне побывать на гауптвахте.

4.

"Все инструкции по технике безопасности написаны кровью..."

Народная мудрость.

Я считаю, что с этой фразы должны начинаться ЛЮБЫЕ правила или инструктажи по ТБ, может тогда будет лучше доходить. Особенно это относится к правилам обращения с оружием. Большинство знают: "Владелец оружия должен всегда обращаться с оружием так, как будто оно заряжено и готово к выстрелу.", и что категорически запрещается: "Направлять оружие на человека, даже если оно не заряжено, либо в сторону людей, зданий и сооружений...". Знают, но самоуверенно нарушают, я сам это видел неоднократно.
- А-а-а... Я был уверен, что оно не заряжено! - рыдает очередной охотник над трупом застреленного товарища.
- Ой-ой-ой, оно само выстрелило... - оправдывается следующий долбоебушка... Но сделанного уже никак не развернешь.

В тексте будет несколько историй на эту тему, произошедших лично со мною. Делить на несколько - не вижу смысла, тема то одна, а кому длинно - пусть листает..

В детстве я занимался несколько лет в стрелковом тире. Стрельба из малокалиберной винтовки и весьма успешно, на мой взгляд, в 13 лет получить 1-й взрослый разряд, не дотянув одного очка до КМС, стать чемпионом области среди школьников, считаю более чем.
Поначалу правила обращения с оружием нам вдалбливали чуть ли не на каждом занятии, но тем не менее всё равно находились придурки их нарушавшие.

Нам иногда, в качестве разрядки и для разнообразия давали пострелять из другого оружия, например, из пистолета Марголина под обычный малокалиберный патрон 5,6 мм. на 25 метров. Вот и сейчас, выдали каждому такой ствол, идем с оружейки по коридору группой из 8-ми человек во главе с тренером. Согласно правилам: ствол на предохранителе, магазин отдельно, патроны отдельно, снаряжать можно только на огневом рубеже. А один умник, ну так торопился пострелять, что подотстав, решил набить магазин заранее, вставил в пистолет, потом подумал, что ничего же не случится, если он передернет затвор и поставит обратно на предохранитель.
Что-то произошло с пистолетом, может стопор какой сломался, но он сразу стал стрелять, даже без нажатия на спусковой крючок. Так и дал неожиданную очередь из пяти выстрелов. Повезло, что уже вдолблено было на уровне рефлексов, что оружие нельзя направлять на людей, поэтому тот передергивал затвор, подняв ствол вверх, почти вертикально. Хорошо и что еще удержал в таком положении, хотя и получил между большим и указательным пальцем левой руки, острыми краями резко задвигавшегося затвора, до крови, но все равно не бросил, несмотря на боль и неожиданность. А уж как мы напугались... Пострадала только побелка на высоком потолке, наши нервы и немного наши уши и мораль, когда наш очень интеллигентный тренер, до этого называвший всех на "Вы" и со словом "пожалуйста", вдруг начал, топая ногами, дико орать на этого парнишку, брызгая слюной и практически не используя литературные слова...
Выгнали, конечно.

Следующий случай произошел через несколько лет, когда я уже занимался самостоятельно по индивидуальной программе, приходя в любое время.
Зимние каникулы, я приехал с утра. Переодеваюсь не торопясь, потому что слышу, что в оружейке много народу (человек 12) из младших. Их тренер сам выдает винтовки (СМ-2, если кому интересно). Патроны нет. В тире по-утреннему малолюдно, можно сказать и нет никого, охранник, тренер (не мой) и начальник у себя в кабинете. Народ, получивший оружие, вытягивается, через длинный коридор, в достаточно просторную стрелковую зону.
Дети, оставленные без присмотра, даже не сомневайтесь, начинают "дуреть", выплескивая неуемную энергию и придумывая на ходу невероятные шалости. Сперва пощелкали затворами, а потом один достал, заныканные на предыдущей тренировке патроны. И стали они играть в войнушку. Отламывали пули и стреляли. Сперва в стенку. Свинцовая пуля у малокалиберного патрона, вынимается (сворачивается руками в сторону) достаточно легко. Звук без пули получается негромкий, практически легкий хлопок, в оружейке неслышный, зато из ствола вырывается небольшое острое пламя. Красиво.
Заходит очередной, получивший оружие пацан, видит такое дело, тоже подключается. Отламывает пулю и стараясь не высыпать порох, аккуратно вставляет, закрывает затвор и стреляет в шутку в одного из товарищей.

Я при этом не присутствовал, только когда прибежал вместе с тренером на громкие, истерические вопли, увидел еще подергивающийся труп с аккуратной, маленькой дырочкой во лбу, и второго пацана бьющегося рядом в истерике, в широком круге уже молчаливой толпы остальных.
- Я пулю отломил! Я пулю точно отломил! Вот она! - рыдал мальчишка, повторяя это как заклинание и стараясь не смотреть на мертвого, своего лучшего друга.
Дальнейшая экспертиза показала, что в той винтовке с предыдущей стрельбы застряла в стволе пуля. Видимо бракованный патрон попался, а стрелявший, по неопытности этого не понял, когда последним выстрелом просто якобы не попал в мишень. И чистить поленился.
Директора тира уволили, без права занимать такие должности, получил он условный срок, а вот тренер сел реально. Инструкцию для тренеров переписали, а пацана всё равно уже не вернешь. 12 лет ему было. И для меня жуткая наука, на всю оставшуюся жизнь.

Может поэтому, когда уже в армии на стрельбище на меня стал двигаться ствол заряженного автомата, я без раздумий плюхнулся в пыль, вжимаясь головой в землю, стараясь стать маленьким и незаметным. Сослуживцы надо мной потом ржали и прикалывались, а я ничуть не сомневался, что сделал всё правильно и буду так делать впредь в подобных ситуациях.
Но обо всем по порядку.

Стрельбище. Стреляем из АКС-74, разбившись по отделениям. Один из наших стреляет, а мы стоим сзади метрах в пяти вольной колонной по одному, дожидаясь своей очереди. Автомат у каждого свой и магазин снаряжен, но он в подсумке и присоединять до момента пока не лег на грязную подстилку и без приказа - запрещено. Командует сержант, командир отделения. Со "скворечника" за стрельбой взвода (три стрелковых позиции по одной на отделение), наблюдают офицеры.
По команде на огневой рубеж выходит узбек из молодых. Ложится, вставляет магазин, снимает с предохранителя, передергивает, а по команде "Огонь" выстрелов отчего-то не происходит, при этом видим, что несколько раз судорожно нажимает на спусковой крючок. Может осечка, может патрон не до конца дослал, но он вдруг резко поворачивается налево, приподымаясь и изгибаясь как змея верхней половиной туловища, и двигая ствол на нас и сержанта, также продолжает раз за разом нажимать на спуск:
- Товарлицся сержанта, не стрелят... - сержант отпрыгнул в сторону, я мгновенно упал на землю, а остальные остолбенев, продолжали стоять и словно зачаровано смотреть. Сержант сбоку навалился на узбека, рукой за ствол отводя автомат в сторону и прижимая его к земле. Со скворечника по крутой металлической лестнице уже слетел и скачками бежал к нам командир взвода, красный как рак.
- Д...баев!!! Ишак тебя нюхал!! Завтра мне лично всё сдавать будешь... - на последних словах зашипел, что та кобра, видно от перехватившего горло спазма, сглотнул, махнул обреченно рукой и уже относительно спокойно сержанту, забравшему и разрядившему автомат: - Автомат в руки не давать! В наряд его по роте, пока не разрешу сменить... И чтобы вне тумбочки я его без тряпки не видел... Уф-ф, долбоеба кусок...

Вечером узбек в упоре лежа сдавал зачет по оружию и заодно устав караульной службы:
- Делай раз!
- Часовой лицом неприкосновенный... Э-э, да...
- Что "да", дурачок? - ржут деды. - Сейчас за фанеру прикосновенный будешь... Давай заново....
- Я училь...
- Встать! Смирно! Упор лежа принять! Делай раз...

А сколько нечаянно стреляли при разряжании оружия в караулке... На моей памяти раз семь или восемь. Казалось бы процедура простая: Отсоединил магазин, снял с предохранителя, передернул затвор, нажал на спуск, поставил на предохранитель. И тут умудрялись путать. Сперва передернул очередной долбоеб, а только потом магазин отсоединил - Бабах! Хорошо, что для таких случаев в караулке была установлена перпендикулярно стене, на уровне пояса, толстенная, стальная труба сотка, примерно метр длиной и все манипуляции производились, только помещая конец ствола в нее.

Следующий случай с уже пострадавшим, произошел в Узбекистане, где наш полк обретался в командировке по случаю массовых беспорядков.
Мирные вроде как узбеки, вдруг начали турков-месхетинцев жестко резать и жечь, невзирая на пол и возраст. Маргилан, недалеко от Джамбула. Все уже закончилось, но нас еще там держали. Дневные патрули отменили из-за жуткой жары в начале июня, да и нечего там было уже патрулировать, днем городок просто вымирал, а несколько наших бойцов схватили тепловой удар.

Наша рота обретается в какой-то небольшой школе. Два бойца на воротах, двое в патруле по периметру внутри забора. Один часовой у комнаты без окон, где хранятся боеприпасы. А чем остальных занимать? На улице на солнце - жуткое дело.
На мой взгляд, все проблемы в армии возникают, когда у солдата без контроля появляется незанятое любым, даже самым дубовым делом, время.

И тут. Жарко, душно, скучно... Еще раз очень жарко, и еще раз неимоверно скучно...
А ротные офицеры (пять человек) где-то надыбали видик с кассетами (тогда в новинку) и целыми днями смотрят, то голливудские боевики, то комедии, а то и порнуху, закрывшись в одном из классов, типа штаб, канцелярия роты и их спальня в одном лице.
На службу, вдали от высокого начальства, забили, тоже утомившись от безделья, жары и внятной цели. Раздевшись до трусов, целыми днями валяются на матрасах и пялятся в небольшой телик.
После завтрака, ком. роты приказал, типа чистка оружия. Занимайтесь. Три взвода - три школьных класса. А сколько его можно чистить? Ну, час, другой, а по прошествию трех, уже и самым правильным служакам сержантам надоело кого-то гонять.
Кто первый начал я не видел. Фур-х... Полетела первая протирка, из выданной под это дело старой простыни, порванной на ленты шириной 2-3 сантиметра. И понеслось..., у каждого в карманах по несколько патронов болтается, пусть и с пулей из пластика (бело-молочного цвета), выдаваемых солдатам на массовые беспорядки, но тем не менее.
Технология проста: У патрона отламывается пуля, шомполом в ствол забивается плотно протирка. Почти беззвучный выстрел и кусок тряпочки вылетает из ствола. Сразу раскрывается-распушается, поэтому летит от силы несколько метров, но выглядит прикольно.
Пулю от АКС-74, калибра 5,45 из патрона вытащить не так то просто, но быстро приспособились. Кто дверью зажимает, кто в каркас школьного стула из профильной квадратной трубы вставляет и пламегасителем автомата отламывает... Прям войнушка началась: Пуф-ф, Пуф-ф... Мне сразу поплохело:
- Пацаны..., может... ну его нафиг? - да кто бы меня слушал, я к тому моменту отслужил только год и выше еще два призыва...
Бочком, бочком выскользнул в коридор, идите нахер боевые камрады, я то знаю не понаслышке, чем такие игрища частенько заканчиваются.

И точно, через какое-то время, рев раненого вепря, маты... Хлопки сразу прекратились. Я зашел обратно, один дед скачет, зажав жопу руками, ругается не по-детски, остальные стоят в ахуе... Потом остановился и начал вытаскивать из задницы длинную, окровавленную протирку. Тащит и тащит со стоном, а она все не кончается... В итоге выташил ленту сантиметров 50, если не больше...

А как получилось: Один дед, национальностью грузин, когда у него остался один патрон, решил сделать супер выстрел. Поэтому не стал делить кусок ленты, а целиком ее запихал, очень плотно и сильно утрамбовав шомполом. Просто так стрелять неинтересно уже, а тут товарищ вовремя нагнулся, с увлечением работая шомполом...
При выстреле в упор, с расстояния один сантиметр, плотно утрамбованная тряпка не успела разойтись и потерять скорость, так и вошла, легко пробив натянутое хб и трусы. Шоркнула по ягодице изнутри и в тело - на глубину больше сантиметра, чуть сбоку от естественного отверстия.

Ротный фельдшер, метнулся под роту (в школьный спортзал) и притащил свою сумку. Залил, сильно кровоточившую рану, перекисью и приложил-прижал большой тампон: На, держи сам. Поставил в плечо укол с обезболивающим и еще антибиотик. Дед, со спущенными штанами полулежит на животе на парте, тихонько постанывая и периодически выстреливая порцией матов и угроз в сторону грузина, а остальные совещаются:
- Может так заживет...
- Пусть скажет, что упал задом на угол, лежащей на боку табуретки... - ох, выдумщики...
- Лучше скажет, что полез на яблоню за яблоками (на территории школы было несколько) и упав, напоролся жопой на сучок...
- Всё это херня, пацаны... - это уже фельдшер.
- Любой доктор определит, что это огнестрел. И само не заживет, там в ране частички сгоревшего пороха и наверняка фрагменты ниток с ткани от протирки, хб или трусов. Однозначно чистить надо. И место еще такое. Сфинктер поврежден. Короче, ротному честно сдаваться надо! Пусть машину вызывает и в госпиталь везут...
- Бля...

Парню сделали несколько операций, рана долго гноилась, в итоге комиссовали, а ему тогда уже приказ вышел... Не дослужил несколько месяцев... Грузину дали год дисбата. А роту вместе с офицерами потом долго сношали при каждом удобном случае. Вот такие игрушки...

Может, исходя из такого своего негативного опыта, я очень быстро отказался от охоты. Сперва загорелся, но съездив пару раз, особенно в большой компании и чуть не поседев раньше времени, решил, что мне точно такое не нужно. Когда нехило подпив, "охотнички" начали хвалиться стволами и стрелять по бутылкам, не соблюдая самые элементарные требования техники безопасности. Ставивший бутылки еще не отошел в сторону и пары метров, а кто-то уже палить начинает... А несколько раз я сам рукой отводил или наклонял вниз, ненароком направленный на меня или на других ствол...
- Да он не заряженный... - что тут говорить..., кому объяснять...

Товарищ тоже после одного случая завязал. Поехали они с другом на утку. Неширокая протока, обильно заросшая по берегам камышом, чистой воды немного, метров 20-30. Приехали поздно, уже ночью, покемарили пару часов в машине и на зорьке тихонько заплыли на резиновой лодке в камыш. Толкнули на чистую воду несколько резиновых уток...
- И тут я в манок крякнул... - ржет, кривясь товарищ, которого я навестил в больнице. Из камышей с того берега, такая пальба началась, стволов в пять не меньше. Я в лодке вскочил, ору, руками машу, да где там...
Лодка сдувается, в меня попали и в Витьку, но палить продолжают...
Он получил семнадцать дробин, Витька восемь, зато одну в мошонку... Все дробины зашли неглубоко, но это все равно жутко неприятно.

Как-то прочитал, что небоевые потери ВСУ на Донбассе составляют больше 30% от общего числа потерь, а в некоторых нац.батальонах и все 50%. В принципе не удивлен. При отсутствии должной дисциплины, а-ля казачья вольница, типа Запорожская сечь, да еще под гориловку, очень даже может быть. Для сравнения - небоевые потери армии СССР в Афганистане никогда не превышали 10%. Военный прокурор Украины вообще заявил, что небоевые потери превысили боевые, но начальник Генштаба Муженко его поправил, цитата от LIGA.net.: "Он рассказал, что с начала конфликта и по конец 2017 года в Донбассе боевые потери составили чуть более 2300 военнослужащих, а небоевые — 871." "Причем отметил, что такие случайные потери по сравнению с 2015—2016 годами уменьшились в разы."
Много там, даже в статистике от Генштаба, вдруг оказалось самоубийств. А я не верю, что молодые, здоровые парни, неожиданно так массово самопострелялись. Наверняка львиная доля там несчастных случаев из-за неосторожного обращения с оружием. Но представляют, как самоубийство, чтобы родственникам не платить... Тьфу, черти...

Поэтому, и на основании вышеизложенного, я категорически против свободной продажи огнестрельного оружия. И не надо мне про самооборону. Вооружатся в первую очередь преступные элементы и прочие отмороженные неадекваты. Тут некоторые дебилы на велосипедах умудряются детей насмерть давить, а вы мне про смертельно опасные стволы...
Ну его нафиг, господа...

5.

Пример для подражания

1.Авторитеты и чмыри.

- Быстро хватайте ломы, и
отправляйтесь подметать плац!
- Товарищ сержант! Зачем ломами-то?!
Мётлами будет заебись!
- Мне не надо заебись! Мне надо,
чтобы вы заебались!
(Народный фольклор)

После подъема и утренней зарядки, по распорядку дня военнослужащим предоставляется полчаса на утренний туалет.
Подразумевается, что солдаты за это время должны успеть умыться, «оправить естественные надобности», заправить и «отбить» коечки, начистить сапоги, подшить свежие подворотнички, если кто не подшил с вечера, выровнять по натянутой леске койки, матрацы, подушки, тумбочки, табуретки.
В училище мы все это делали быстро, но спокойно. Без суеты. И еще оставалось время на неторопливый перекур.
В Тикси же, в в/ч № 30223, куда я был направлен после отчисления с третьего курса ГВВСКУ, процесс заправки коечек и выравнивания растягивался и затягивался на все тридцать минут. Сержанты, «черпаки» и «деды», голосом, пинками и затрещинами, подгоняли «гусей» и «молодых», чтобы те постоянно бегали из прохода в проход, не расслаблялись и не «тащились».
Если вдруг все было выполнено, а время до завтрака еще оставалось, кто-нибудь из «авторитетов» сдвигал с места одну койку, и приказывал все выравнивать по ней.
Офицеры это время находились в канцелярии, и в процесс не вмешивались.
И вот, посмотрел-посмотрел я на это действо, выровнял и отбил свою коечку, поправил койку соседа, который был в этот день в карауле, и решил, что я, по своему статусу, не должен принимать участия в этой беготне.
Я же не гусь и не молодой.
Пусть эти, - которые гоняют, - столько послужат, сколько я прослужил.
Вышел из узкого прохода на «взлетку» и сел на табурет.
Не совсем рядом с авторитетами, но и неподалеку от них.
Они покосились на меня, кто-то сказал:
- А ты, кадет, чего уселся?! Заправлять коечки не надо?
Я ответил:
- Я. Заправил. Свою. Койку.

Они промолчали. И вроде бы потеряли ко мне интерес.
Через несколько минут ко мне подошел какой-то салага. Детское лицо, форма не ушита по фигуре – явно молодой, или гусь.
- Ты чего расселся здесь! – возмутился он.
Я спокойно поинтересовался:
- А ты кто? Народный контроль?
Он покраснел от злости и схватил меня за рукав:
- Пошли выйдем, кадет!
Я рывком освободился от его захвата:
- Пошли.
Кто-то из авторитетов, с интересом наблюдавших за нами, сказал ему:
- Медведь, потом! Ротный вышел из канцелярии.

Дежурный по роте крикнул:
- Рота! Строиться на завтрак!
Медведев прошипел мне сквозь зубы:
- После завтрака поговорим!
Я согласился:
- Поговорим.

2. Бой без правил.

«И мы, сплетясь, как пара змей,
обнявшись крепче двух друзей
Упали разом, и во мгле
бой продолжался на земле».
(М. Ю. Лермонтов).

После завтрака пошли мы с Медведевым в батальонный туалет – большой такой сарай, - и начали там кулаками махать.
Я только разок ему попал слегка по скуле, а он бил, как гвозди заколачивал.
Он неплохой боксер-то был. Потом даже первенство полка выиграл в своем весе.
Ну, я по нему не попадаю, а его удары то и дело пропускаю. Решил перевести схватку в партер. И тоже неудачно. Лежу на спине, пытаюсь отмахиваться, а он лупит мне по роже. Перевернулся на живот. Из угла рта струйка крови дугой бьет в снег. Медведев молотит меня по затылку, но это уже не больно. Думаю: "Пусть кулаки отбивает".

Тут вбегает якут-дневальный с нашей роты, наклоняется, чтобы заглянуть мне в лицо, спрашивает:
- Кадет, ты Гладков?
Медведев опустил руки, не понимает, в чем дело. Я тоже не понимаю:
- Да, - отвечаю, - Гладков.
Якут говорит:
- Тебя в канцелярию вызывают.

Медведев вскочил:
- Ты что, сука, заложил уже?
Я, с трудом шевеля разбитыми губами, отвечаю:
- Ты охуел?! Когда бы я успел-то?

Якут убежал, а мы с Медведевым медленно идем за ним. Серега (его Серегой зовут, Медведева-то) причитает:
- Ой! что теперь будет, что будет... Ты снегом утрись...
А какое там утрись, - угол рта справа рассечен так, что кровь не по подбородку течет, а струёй вперед летит.
Я удивляюсь:
- А чего ты так переживаешь-то? Ну, подрались, и подрались. Что такого-то?
Он возмутился:
- Ты сдать меня хочешь? Я две недели назад Сивому морду разбил, так мне ротный сказал, что если еще раз подобное случится, то под трибунал отправит.

«Ага, - говорю, - значит нельзя сказать, что подрались. А что тогда говорить?»
Остановились, думаем.
«Значит так, - говорю, - нашу роту в полку не любят. Это я уже знаю. Ты выводной, тебя вообще ненавидят. Ты пошел в туалет, а тут двое незнакомых солдат спросили - ты выводной? И начали тебя бить. И тут я зашел. Мне врезали, и я сразу упал. А тебя они тоже повалили, и убежали.
Пройдет такое?»
Он ответил, что должно пройти.

3. И тут началось…

Дорога к истине заказана
не понимающим того,
что суть не просто глубже разума,
но вне возможностей его.
(И. Губерман).

Медведев остался возле дневального, а я зашел в канцелярию и доложил!
- Рядовой Гладков по Вашему приказанию прибыл!
Командир роты капитан Бородин, не поднимая головы от документов на письменном столе, спросил:
- Слушай, Гладков, а где твоя комсомольская учетная карточка?
Я говорю:
- Так, наверное, она была в том запечатанном пакете документов, с которым мы сюда приехали, и который начальнику штаба отдали.
Тут он посмотрел на меня, и изменился в лице.
- Гладков! Что случилось?
- Товарищ капитан, я пошел в туалет, а там двое солдат Медведева били. Ну и мне досталось...
Он не дослушал меня:
- Это Медведев снова?! Дневальный! Медведева сюда!
Вошел Медведев.
Я быстро заговорил:
- Это не он, товарищ капитан! Его тоже били…
Ну и вместе с Серёгой мы толково изложили мою выдумку. Я упирал на то, что вообще не при делах, - я вошёл, они дерутся, меня сразу ударили, и я упал.
Ротный сразу:
- Вы их знаете?
- Нет!
- С какой они роты?
- Не знаем!
Бородин с сомнением нас слушал.

Дневальный в коридоре крикнул:
- Рота! Смирно!
В канцелярию зашел начштаба полка Грановский.

Вот тут, как я теперь понимаю, Бородин был в сложном положении.
При Грановском он не мог производить дознание. Потому что он либо контролирует положение дел в роте, либо нет. Если мы с Серегой врем, то это ЧП в роте. «Неуставные взаимоотношения», с возможным направлением кого-то в трибунал, и пятном на репутации командира роты.
А если поверить нам, то ЧП не в роте, а в полку. И пусть Грановский разбирается. А Бородин исполнит его приказы.

Вот поэтому Бородин и сказал:
- Товарищ подполковник! Разрешите доложить? Моих солдат избили неустановленные военнослужащие!
А Грановский счел, что Бородин уже во всем разобрался, и докладывает то, что ему достоверно известно.

Грановский нам:
- С какой они были роты?
- Не знаем, товарищ подполковник!
- Почему вы их не задержали? Сколько их было?
- Двое. Не задержали, потому что не справились.

Грановский возмущенно:
- Что за безобразие! Два солдата караульной роты не могут справиться с двумя?!
Бородин, отныне ваши солдаты должны не меньше двух раз в неделю заниматься самбо и боксом в спортзале. А сейчас мы пойдем по казармам искать этих…

4. И продолжилось…

Пошли мы по казармам.
Грановский, Бородин, еще кто-то из офицеров роты, может и дежурного по полку Грановский вызвал. Помню, что много было офицеров.
Какие тогда у нас были роты самые борзые? Пятая, или шестая? – Не помню. Да и не важно.
Одна рота дедов, другая – черпаков.
Медведев рассказывал про какую-то, что там офицеры вроде даже не рискуют поодиночке в спальное помещение заходить. Якобы случалось, что в офицеров заточенные миски бросали... Куда там ниндзевские шурикены...

Ну, ходим мы по казармам, а все роты были на работах. Строились перед нами дневальные, каптеры, еще кто-то... Грановский покрикивал на меня и Медведева: "Внимательней смотрите!", а те, на кого мы смотрели, с любопытством и компетентно разглядывали мою рану, оценивая красоту и силу доставшегося мне удара.
Посмеивались надо мной. Медведев улыбался им в ответ той стороной лица, которую не видел Грановский. А я улыбаться не мог.

Обошли мы все казармы полка, и меня отправили в санчасть.
Хирург моментально двумя стежками зашил рану.

Пару дней пришлось поголодать, потому что рот почти не открывался, а рассиживаться в столовой не позволяли. Две-три ложки успевал проглотить, и уже «Рота! Встать!»

Еще одно испытание пришлось пережить.

В тот же день, перед обедом, Бородин вывел меня перед строем роты, и произнес прочувственную речь о том, какой я молодец, как я смело вступился за товарища, постоял за честь роты, и героически пострадал при этом. Я не знал куда деваться от стыда.
Солдаты-то все знали, только помалкивали…

Прошло два месяца, пришли в роту гуси из Владимирской области.
Бородин и их сразу построил, и снова меня вывел перед ними. Вот, дескать, герой, по морде получил, за то, что в караульной роте служит. Даже рот ему зашивали…
Гуси загрустили, и поплямкали губами, представляя, каково это, - с зашитым ртом…

Эпилог.

Медведев быстро поднялся, в авторитет вошел. Не из-за этой истории, а по личным качествам своим.
Физически сильный, с прямым и твердым характером, он не мог не подняться.
Ко мне относился спокойно. Без дружеских симпатий, но и без вражды.
Он какое-то время еще был выводным. Потом решил, что быть вертухаем западло, и начал забивать на службу.
Долго добивался перевода в другую роту, и добился-таки. Дослуживал, если не ошибаюсь, в мехроте дизелистом.

Весной 84, после того, как ротный меня снова очередным гусям в пример ставил, я где-то в полку встретил Медведева. Сказал ему, что опять, как дурак стоял перед строем, и слушал речь о своем «геройстве». Он поржал. А я продолжил:
- Может, когда уезжать буду, сказать ротному, как на самом деле было?
Серега построжел:
- Ты охуел?! Уедешь, а мне еще полгода служить! Даже и не думай!

Из писем знаю, что и осенью 84, и весной 85 гусям приводили в пример рядового Гладкова, который, хоть и получил пиздюлей, но молодец!

6.

Колыбельная.

В далёком 2000-м году мне вручили ключи от собственной квартиры (привет родным Барановичам). И сейчас вздрагиваю, вспоминая о кредитах, подработках и желании поспать более четырёх часов. Хотя бы пять. Но речь не об этом.

Заселившись в отдельные апартаменты, я, понятное дело, рассчитывал насладиться всеми прелестями отдельного проживания. Однако судьба внесла свои коррективы, подарив неординарную соседку сверху. Подчеркну, я на третьем этаже, она на четвертом, это важно. Назовем её Алевтина. Лет 55-ти, одета аккуратно, всегда подчёркнуто вежлива и предупредительна. В общем, повезло. Казалось бы, ан нет.
— Расцвелииииииииии, уж давнооооооооооо, хризантемы в садуууууууууу.
— Ууууууууууууууууууууууууууууу!

Я с тоской посмотрел на часы: 23-00. Концерт начался точно по расписанию. А дом хороший, панельный, чтоб его. Слышимость просто невероятная. Для вечерних песнопений самое то. Обладая громким и звонким голосом, Алевтина знакомила слушателей то со шлягерами 70-х, то с народными песнями, а ровно в 23-58…
— Бухгалтер, милый мой бухгалтер…

Не поверите, даже сейчас икаю, когда слышу этот хит. И так каждый вечер, изо дня в день, из месяца в месяц. Согласитесь, засыпать под такую колыбельную, во-первых, немного проблематично, а во-вторых… Стыдно признаться, но я видел сны в зависимости от репертуара Алевтины. Например, если она пела «У солдата выходной» — меня повторно призывали в армию. На возражения, что «отслужил я, товарищ полковник», военком с улыбкой отвечал «не плачь, девчонка, Родина-мать зовет».

Была у соседки и еще одна странность.
— Ооох, бах, хорошо пошла.
Это, простите, доносилось из туалета. Также громко и звонко. Вероятно, как бывший бухгалтер, Алевтина привыкла радоваться в голос даже маленьких прелестям жизни: сведённому балансу, отсутствию дебиторки и беспроблемному выходу биологических жидкостей и твердостей из организма.

Оно бы все и ничего, конечно. Но, повторюсь, засыпать под истерические завывания получалось с большим трудом. А еще было очень жаль кота. Да, да, вы не ослышались. Именно из-за кота я и решился на активные действия. Тоша был прекрасен: огромный, ласковый и дружелюбный увалень. Мохнатый друг жил у соседей по площадке, (Михайловна и Степаныч, привет), а ко мне изредка забегал в гости на предмет «что нового, чем угощать будешь, пузико почеши».

Но если Тоша задерживался до 23-00, то…
— Расцвелииииииииии, уж давнооооооооооо, хризантемы в садуууууууууу.
— Ррр, мяуууууууууу.
Зримо увеличившись в объёмах, кот во всю силу легких выл так, что индевели пятки, а мурашки, сбегая по спине, совершали массовое самоубийство в районе копчика.
— Бухгалтер, милый мой бухгалтер…
Под гимн дебета и кредита Тоша начинал рычать, яростно вцепившись когтями в диван. Выхода не было – или придется вскоре покупать новую мебель или… война до победного конца.

Но пушки начинают говорить, когда замолкают дипломаты. Поэтому сначала я по-пробовал решить вопрос мирно:
— Извините, а не могли бы не петь после 23-00, невозможно уснуть.
— Хорошо.

Вечером:
— Ты ж мене пидманула…
— Простите, вы обещали не петь после 23-00.

Вечером:
— Бывайте здаровы, живите богата…
— Пожалуйста, давайте без концертов после 23-00.
— Хорошо.

Вечером:
— Синий туман похож на…
«Но вот настал конец терпенью».
— Хорошо, мы пойдём другим путём, — я скрипнул зубами, решив применить нетрадиционный метод.
«Я стал готовиться к сраженью».
Из двух палок (одна полтора метра, вторая – два), сколотил орудие возмездия — соединённую буквой «Г» деревянную конструкцию, которую вдобавок покрасил в черный цвет. Принцип действия несложный – длинная палка достаёт до окна соседки, короткая …
В общем, дело было так.

***
22-50. Свет выключен. Я, дрожа от нетерпения, крепко сжимал Г-образную деревяшку. 22-55. Тихо открыл форточку. 22 часа, 59 минут. Осталось 58 секунд, 40 секунд, 35, 28, 20, 10, 9…8…7…6…5…4…3…2…1. Пуск!
— Ой, цветет калина!
— Пора!
Я сильно постучал орудием возмездия в окно певицы и быстро закрыл форточку.
— … парня молодо...

Пение резко оборвалось.
— Топ, топ, топ, топ, — подбежала к окну.
— Шшыыррр, — раздвинула шторы.

Тишина. Зависла. Думает. Что тут думать! Живешь на четвертом этаже. А еще ночь, темень, буря мглою небо кроет, буря яростно летит, то, как зверь она завоет, то в окошко постучит.
— Шшыыррр, — задвинула шторы.
— Топ, топ, топ, топ, бух, скрип, скрип, бу-бу-бу, — явно укрылась с головой и шепчет молитвы.

Г-образная терапия продолжалась еще три дня, точнее вечера. Протокол лечения был стандартным: песня, тук-тук, замолчала, топ-топ, шшыырр, тишина, шшыырр, топ-топ-топ, бух, скрип—скрип, бу-бу-бу. Не поверите, помогло! Вечерние концерты прекратились навсегда. Тоша больше не нервничал, забегая в гости, а мне удавалось выспаться без кошмаров. И да, Алевтина пела уже вполголоса и только днем. Даже ватерклозет посещала молча. На всякий случай, наверное.

Эпилог.
Поговаривают, в нашем доме завелось привидение. Врут, конечно, хотя…

Автор - Андрей авдей

7.

Только что минуло 23-е февраля. В этот день моему дедушке исполнилось бы 97 лет. Я думал в память о нём 23-его и забросить эту историю, которую он мне рассказал чуть более года назад, но к сожалению не успел. Посему делюсь сейчас. Напишу от первого лица, как он рассказывал. Будет длинно, извините.

Возвращение "Домой"

Эпиграф - "Шар земной мы вращаем локтями, от себя, от себя." (В.С. Высоцкий)

"К концу января 1944-го я уже был почти здоров. Лопатка и плечо правда ещё ныли, тем более, что осколки так все и не достали. Но рана затянулась, хоть и зашили её абы как, ты же сам видел. (Пояснение - в госпитале деду рану зашили очень плохо. Между лопаткой и плечом образовалась впадина размером с детский кулак). В больничке до смерти надоело, и так уже три месяца провалялся.

Начали документы на выписку готовить. Оказалось что пишет их врач, симпатичная такая девушка, Лида. Так получилось, что пока я в госпитале был, мы познакомились. Кстати землячка, тоже родом из Белорусии. Нет, никакого романа и близко не было, просто подружились, разговаривали о том, о сём.

Начала документы писать и спрашивает меня:
- Ранение у тебя тяжёлое было. Давай я напишу, что к прохождению дальнейшей службы ты не годен. Комиссуют тебя.
- Да ты что? - говорю. - Все воюют, а я в тылу отсиживаться буду. Пиши, "годен без ограничений".
- Миша, - уговаривает меня, а сама чуть не плачет, - ну зачем тебе на фронт переться? Тебе что, больше всех надо? Ты же уже 2.5 года воюешь, мало тебе что ли? Или наград ищешь? Так у тебя орден уже имеется. Сам знаешь, пошлют к чёрту в пекло, пропадёшь ни за грош. Давай хотя бы напишу, что "ограниченно годен", в армии останешься, но на фронт не попадёшь.
- Нет, - твердил я, - пиши "годен". Я на фронт хочу.
Препирались мы с ней долго. В конце концов она и написала как я просил.
- Вот упрямый баран, - в сердцах сказала. - Ты уж не забывай, черкни весточку мне хоть иногда, что да как.
Кстати, мы с ней действительно переписывались, даже после войны. Она даже ко мне на Дальний Восток приехать собиралась в 1946-м. Ну, а когда на бабушке женился, я писать перестал...

Я теперь думаю нередко, чего я упорствовал? Ведь не мальчик уже, знал, что ни хрена на войне хорошего нет. И убить могут ни за понюх табаку. Наверное, воспитывали нас тогда по другому. Как там в песне поётся "Жила бы страна родная, и нету других забот." Вся жизнь, может быть, пошла бы по-другому.

На формировании подфартило. Я вообще везучий - что есть, то есть. Там майор какой-то сидел, на меня посмотрел, на документы. Говорит:
- Вы, товарищ лейтенант, на фронте давно, с 41-го?
- Так точно, - отвечаю.
- И сейчас прямо из госпиталя?
- Так точно, - повторяю.
- Значит так. Вижу, что вы на фронт хотите, но он от вас никуда не денется. Сейчас остро нужны офицеры для маршевых рот. Пополнение большое, а опытного младшего комсостава мало. Примите маршевую роту.
Куда деваться? Принял.

Для чего маршевые роты нужны, спрашиваешь? Видишь ли, солдат после учебки или госпиталя не сразу на фронт посылали. Обычно собирали в таких подразделениях, чтобы хоть какое слаживание произошло. Формировали роты и давали пару месяцев, чтобы солдаты друг к другу притёрлись, да и командиры к солдатам пригляделись.

Состав разный, конечно. Попадались и опытные бойцы, обычно после госпиталей. Их командирами отделений ставили. Но у меня таких было мало, в основном совсем мальчишки, прямо из учебки. Мелюзга, лет им по 17, реже 18, все 26-го года рождения. У них ещё молоко на губах не обсохло, а их на фронт. Думалось - обеднела земля мужиком, совсем молодняк в армию берут.

Я им, наверное, стариком казался, ведь мне уже целых 22 года было. Да и я сам себя так чувствовал, ведь с июня 41-го на войне. А опыт - это не шутка. Вижу, что задору цыплячьего в пополнении много, но понимаю - это не солдаты. Разве за 3 месяца учебки солдата можно сделать? Да ни в жизнь. Их, по-хорошему, ещё бы с полгодика учить надо, да кто же столько времени даст? Войне люди нужны. Осознаю, что с такой подготовкой на первом же задании половина этих мальцов поляжет. Надо хоть как-то их поднатаскать.

Гонял я их нещадно, и днём и ночью. Вижу, что им тяжело, но по мне - только так и надо, ведь лишь мёртвые не потеют. Бег и стрельба это хорошо, но ещё важнее сапёру - правильно ползать, ведь часто задания ночью. От своих, по нейтралке, и до колючки. С каждого отделения - проход 10 метров. Умри, но сделай. Туда и обратно ползком, думаешь легко?

Но главное для сапёра - это минное дело. Тут я им продыху не давал, ведь хитростей десятки, если не сотни. Это же не только мину поставить и снять. Её ещё и обнаружить надо, а немцы-хитрецы своё дело туго знали. А как проволоку правильно резать? Как проход обозначить? Как снаряжение упаковать, чтобы оно ночью, пока по нейтралке ползёшь, не загремело? Тут каждая мелочь жизнь спасти может. И погубить тоже.

Мне сейчас 95. Часто думаю, сколько из них до Победы дотянуло. Может, до сих пор ещё и жив кто из тех мальчишек, что я учил. Они же меня на пяток лет моложе. Как мыслишь?

Впрочем, особо покомандовать мне ими и не пришлось, всего пару месяцев. Прибыл с пополнением на 2-й Белорусский фронт в самом конце марта 1944-го. Тут в штаб меня вызывают и приказывают роту сдать. Ладно, а делать-то что? Вот тут и огорошили меня по настоящему.

Оказывается, немцы назад откатились, но минных полей оставили за собой множество. Надо очистить, ведь земля стонет, ухода просит. А... не поймёшь ты всё равно, ты же в деревне не жил, не знаешь, что такое поле и луг. Плюс много маленьких мостов разрушено, надо восстановить. Дают мне 4 сержанта, отделение солдат, и ... целый взвод девок. Лет им от семнадцати до двадцати. Комсомолки, доброволки. Я аж ахнул:
- Товарищ подполковник, а что мне с ними делать? Они хоть мины живьём видели? Топор или пилу в руках держат умеют?
- Они через училище прошли. Остальному на месте обучите. Предупреждаем сразу, бдить зорко - за потери будете отвечать по всей строгости.

Вот это поворот. Тут самая страда и настала. И откуда этих соплюх понабрали? Тут с пацанами-желторотиками проблем не оберёшься, а это девчонки-малолетки. Не забрели бы куда, не обидел бы их кто.

В первую очередь, на минные поля строго-настрого запретил им заходить. Все мины я, сержанты и солдаты снимали. Им лишь обезвреженные мины относить дозволил. А когда мосты строили, поручил им доски, брёвна, да инструменты таскать. Приказал - в воду ни ногой. В апреле же вода ледяная, простудят там себе что.

Ох и намучился я с ними! Они же, дуры, инициативные, всё лезут куда не надо, за ними глаз да глаз. Всё им хиханьки да хаханьки. Не понимают, курицы, что коли мина рванёт, ахнуть не успеют, как их кишки на деревьях окажутся. Думал, совсем с ума сойду, хорошо, что сержанты толковые попались, помогали. Мужики, всем лет за 30, у самих дети чуть помладше есть. Надо признать, старались девчонки, хотя с большинства от них проку как свинью стричь - визгу много, шерсти мало.

Но тут-то и случай один произошёл. Девки-девками, а службу нести надо. С них толку на копейку, значить всем остальным работать много надо. Так вот, был один солдат у меня. Имя не припомню сейчас даже, мы ему кличку "Бык" дали, ибо росту он был огромного и силы немерянной. Но лентяй и волынщик, каких сроду не видал. Всё стонал да жаловался. Гоняли его, конечно, и я, и сержанты, но не так чтобы уж намного больше других. Уж коли так его природа силой наградила, грех не использовать.

Так что стервец учинил. Надыбал взрыватель, к пальцу привязал. Когда мостик восстанавливали, чем-то тюкнул. Бахнуло, два пальца оторвало, кровь хлещет. Девки с испуга орут, он тоже. Не знаю, на что он рассчитывал - ведь и дураку ясно, что самострел. А за это по головке не погладят. Такая злоба взяла - вот сукин сын, девки стараются, из жил лезут, а на нём пахать можно, и вот что учудил.

Перевязали его, конечно. Из особого отдела приехали, опросили. Рапорт приказали написать. Впрочем, особисты и без меня своё дело знали, сразу самострел увидели. Быка увезли. Не знаю, что с ним стало, думаю, шлёпнули его, в то время с такими строго было.

Для морального духа подразделения такие случаи - это очень плохо. Девки мои скисли, да и мужики хмурые стали. Дрянное дело. У самого на душе кошки скребут, вроде бы всё правильно, а не по себе. Главное, гнетёт что я в тылу баклуши бью, пока остальные воюют. Умом, конечно, понимаю, что дело нужное делаю, а всё равно муторно.

Но я, как я и говорил, везучий. Прошла неделька, потеплело, май настал. Разминируем поле одно, а через дорогу ещё поле, его другие солдаты разминируют. С ними лейтенант. Разговорились:
- С какой части? - спрашиваю.
- Первая ШИСБр. - отвечает.
- Так и я там служил до ранения. Надо же где довелось свидеться. А где штаб ваш? - обрадовался я.
- Тут недалеко, километров 10. - рассказал, как добраться.

С делом закончили, и я туда ранним вечером направился. Деревенька полусожжённая, спросил у бойцов, где командование. Захожу в хату - и нате-здрасте, Ицик Ингерман, замначштаба батальона. Не скажу, что мы дружили, он вообще меня намного старше, да штабных мы не сильно жаловали, но тут обнял как родного. Тут на шум и комбат вышел, и другие офицеры.
- Ты какими судьбами? - расспрашивают.
- Да вот после ранения. В госпитале отлежался. В маршевой роте был, сейчас разминированием занимаюсь.
- Так давай к нам. Сам знаешь, как взводные нужны.
- Да я бы с радостью. А как это устроить?
- За это не беспокойся. Сам поеду за тебя просить. - говорит комбат.
- В какую роту попаду?
- Да в твою же, третью.
- Вот здорово. К Юре Оккерту (Юрий Васильевич Оккерт - имя подлинное).
Тут мужики нахмурились.
- Нет его больше. В том бою, тебя ночью ранило, а утром он погиб.

Расстроился я жутко. Такой хороший ротный, каких поискать. Кстати, как и я, из под Ленинграда призывался. Я потом как-то пытался семью его разыскать, да не вышло. Не судьба, видно.

- А Вася и Коля как (Василий Александрович Зайцев и Николай Григорьевич Куприянюк - имена подлинные).
- Что им сделается? Как заговоренные. Коля после ранения вернулся, а Ваську пули боятся.
Тут комбат ухмыльнулся:
- Кстати, сюрприз для тебя имеется. Орден на тебя пришёл, уже полгода дожидается. Сейчас в штаб бригады ординарец сбегает, принесёт.

Вот это сюрприз так сюрприз. Оказывается, когда меня на той проклятой высоте 199.0 ранило, и меня в госпиталь увезли, комбат про меня не забыл. К Ордену Отечественной Войны II степени представил.

Ординарец вернулся скоро. Ну, как положено, орден в стакан водки положили. Выпил, разомлел. Так тепло стало на душе.

Рано утречком поехал с комбатом к своему командованию. Они меня отпускать не хотели, подполковник сначала кричал и грозился. Потом уговаривал, даже медаль выправить обещал. Но я намертво стоял, хочу к своим, и всё тут. Плюс мой комбат рядом, а он и мёртвого уговорить может. Отпустили наконец.

С девочками и солдатами попрощался и в свою бригаду уехал. Как раз на 9-ое мая попал.

Своя бригада (1-я ШИСБр), свой 3-й батальон, своя 3-ая рота. Даже взвод свой, тоже 3-й. Ротный другой, правда, но друзья-взводные те же. А Вася и Коля - мужики надёжные, я вместе с ними с 42-го. Они в тяжёлый час не подведут.

Душа пела, я снова на фронте. Снова со своими. Вместе большое дело делаем, будем Белоруссию освобождать. А до милой Гомельщины почти рукой подать.

Вернулся в свою часть. Можно смело сказать - ДОМОЙ вернулся."

8.

Навеяно
грустным «юбилеем» событий 08.08.2008г.

1967г. - юбилей Революции 7.11. 1917г. . Поэтому поводу в школе концерт, на котором разные классы представляли союзные республики с соответствующими программами. Нашему четвертому «Б» «досталась» Грузия. «Гвоздем» программы шла песня - «Наша песня над Арагвой горы разбудила». Мы старались как могли. Исполнение «хора» из 27 пионеров тоскливой мелодии, так не похожей на наши «Ой мороз..» или «Во поле березка...», вызывало зубную боль.
Мы так старались, что с «разбуженных» гор убежали последние барсы, а в Аргентине упал самолет заправщик...(шучу)
Но! Именно тогда в моей детской душе разбудилось любопытство — ГРУЗИЯ — а она КАКАЯ?!
Что я знал к тому моменту об этой республике ? Сталин, Берия, князь Багратион, «Мцыри» и фильм «Отец солдата» и, в то же время, вживую видел чернобровых дядек с большими красными носами на рынке в кепках «аэродромах», торгующих круглый год фруктами и цветами.
Полетели года, много чего узнавал про Грузию — разного. Но любопытство не проходило. Потом, с «перестройкой», все круче: «саперные лопатки у дома правительства...», Горбачев: «...Я не знал...», Гамсахурдия — Цхинвали...Покушение на Шеварднадзе (По телеку он в белой майке алкоголичке...), и,наконец, Михаил Николаевич рвется к трибуне с красной «голландской» розой в руке. Наших выдавливают из Грузии.
Пик событий 08.08.2008 - в день открытия Олимпиады в Пекине. Через три дня опять Михаил Николаевич - сидит на троне и жует свой галстук, тоже красный, с розовым отливом. Треш. (Ирония судьбы - жизненные вихри выбросили Михал Николаевича в Голландию, любоваться на миллионы алых роз, чтобы, значит, не забывал свой звездный час... )
Чуть отвлекусь.
В этот день я понял, смысл фразы из анекдота ( ...и тут Василию Иванычу карта и поперла...) Поясню. Относил себя к «демократам». Смотрел CNN, искренне считал Запад образцом. Так вот 08. 08 — утром, по 1 каналу передают в новостях - что Грузия ...— Цхинвал, «Грады», миротворцы... Тут же переключаюсь на СNN – тут ничего. Потом наши передают открытие Олимпиады, показывают озабоченного Путина, пытающегося привлечь внимание Буша «младшего». Далее показывают заседание совбеза ООН! Смотрю СNN - опять ничего про Грузию!
И вот вечером по 1 каналу передают, что наши войска прошли Рокский тоннель, Джава..
Смотрю CNN – Ба! Русские напали на Грузию!! Ай нехорошо! Вот тут я про Василь Иваныча все и понял. Держат американцы всех за «лохов», вот карта им и прет, что понравилось, то им и принадлежит, а почему, «а потому» - «Мы исключительная нация» (Так примерно выразился Обама).
Этим летом решаем куда поехать отдыхать. Едем к «своему» туроператору. То, се, - были, хрень, жарко ...И тут звонок оператору - «...да... да, ну как, ну отлично, вино привезли? А грузины как....»
Я сделал стойку. ГРУЗИЯ — А КАК?! На своем авто ?, МОЖНО ?!!
Сборы.
Интересное наблюдение: многие знакомые спрашивают- Куда? Отвечаю — в Грузию. И наблюдаю реакцию: сначала недоумение, потом движение извилин, потом лицо озаряется пониманием - «Ах в Гру-у-узию, ааа!!!» 100%. («Да, забывать мы стали имена героев...»(О. Бендер). Добил вопрос внучки, умницы - отличницы (перешла в 4 класс!) - «Дед, а ГРУЗИЯ это ЧТО??!»
И завертелось. Через две недели с женой в автомобильной очереди в Верхнем Ларсе. Единственная открытая дорога из России в Грузию. План: едем на 10 дней в Батуми, потом на пару дней в Тбилиси. А оттуда домой.
Дорога.
Пять часов ожидания в очереди. Погранцы, досмотр, штампы в паспорте и поехали!
Ехали по Яндексу. В штатном навигаторе моего кроссовера Россия только до Элисты. (Привет от японцев за острова!?). Вы говорите в Сочи серпантин ?! «Я Вас умоляю...». На дисплее смартфона трасса пишется довольно широкой линией. На некоторых участках дисплей казался полностью заштрихованным кривыми линиями маршрута. Спустились. Перед Тбилиси свернули направо и поехали к морю. Почти сразу начался автобан. Ах, как сладко мчаться не обращая внимания на пищание антирадара!(Каюсь, но что было...) Бан быстро закончился после развилки на Гори . Пошла обычная дорога с указателями на английском — «Батуми ...км». На шоссе обилие коров. Меняются городки, зелень, сады.
Трасса стала заметно подниматься, становилась уже. Сначала пропали коровы вместе с разметкой и указателями, а потом и покрытием полотна. Исчезли встречные, а потом и попутные автомобили. И мы с женой остались в Грузии одни и только навигатор, как КПСС говорил: - «Верной дорогой идете товарищи!» Из за очередного поворота навстречу выехал белый седан.
Остановились. Семья, муж с женой и двумя сыновьями младшеклассниками. Наши. Возбуждены и встревожены. Возвращаются, потеряли веру в Яндекс. Дальше дорога с их слов — полная ж... Они решили не рисковать. На дороге есть ручьи и водопады. Пока говорили, навстречу из за поворота выруливает маршрутка!!! Типа газельки!! У нас у всех глаза на лоб. Сравнил свою машину с седаном, посмотрел вслед маршрутке кивнул жене — Поехали! Еду осторожно, вдруг вижу, меня догоняет черный кроссовер, чуть больше Нивы. Лихо обгоняет и прет дальше. Грузинские номера. В машине двое кавказских бородачей. Прибавляю газ, держу их в видимости и тоже попер. Стало заметно потряхивать. Часто, прямо посреди проезжей части, выступают здоровенные валуны типа «прощай картер». Смотрю как проезжает ручьи и рытвины попутный автомобиль. В одном месте у него вывесилось заднее колесо. Наудачу взял правее, пронесло. При взгляде в боковое левое стекло перехватывает дыхание: пропасть. Справа вертикальная стена. Никаких ограждений. Часто из пропасти видны макушки огромных елей, стволами уходящими вниз, в черную муть. Дело к вечеру. Навигатор показывает: до цели (Батуми) 150 км и 12часов хода! Решил, что навигатор свихнулся. Начинаем входить в облако, туман, запахло погребом, моросящий мелкий дождь, дорогу развезло, скользко и грязно. Одна надежда, что виден попутный автомобиль. Настроение у обоих упало. Супруга начинает выражаться не «куртуазно». Первые матерки достаются туроператору, потом себе:(какая я была дура...). Чую, скоро будет про меня... Решил опередить события и сдаться добровольно. Говорю типа да, тебе хреново, но и мне тоже, типа мне еще и рулить... На что получил неожиданный ответ строгим, «учительским» тоном: « Не смей мне такое говорить! Я — женщина! И мне - страшно!». Согласно киваю.
По сути каждое ее слово правда. Но я то, я то как раз наоборот! Настроение сразу как то улучшилось. Вспомнился А.Папанов с его «Летять утки...». И пришло понимание, что примерно, именно вот так, и выглядят наши фольклорные - «такие ебеня». Поднимаемся все выше. Туман начинает понемногу редеть. Впереди что то вроде остановки, площадка. На ней стоит жигуль «семерка», местная. Спрашиваю, когда будет хорошая дорога? Ответ — еще пять километров вверх и тридцать шесть вниз!!! Бы-ля-я!!!(Теперь у нас это домашняя поговорка ). Дико хочется в туалет, но обочины в полном ее понимании нет. И, главное, страшно потерять из виду передний автомобиль. Наконец стали снижаться. Площадка, остановка, люди. Передний автомобиль остановился. Бегу к нему. Здороваюсь с мужиками на русском. Извиняюсь, что «сел им на хвост». Обьясняю про туалет , говорю, что боюсь их потерять. Ребята с пониманием улыбаются. Говорят, что чуть отъедут вперед и подождут. Бегу за ближайший «баобаб» и снова за руль. Моргаю фарами и наша колонна снова помчалась вперед!
Туман, глубокие сумерки и первое горное село. Одну полосу движения перегораживает странная конструкция: на метровом постаменте находится огромная сковородка с углями. Над ней закреплен котел куба на два емкостью, закрытый крышкой. От крышки горизонтально отходит примерно двухдюймовая труба. (Промышленный самогонный (?!) аппарат ?). Огонь лижет бока котла. Вокруг сковороды медленно перемещаются темные фигуры, похожие на тени . Все в багровых сполохах от огня. Полный сюр. Это Ад?! Наши попутчики присоединяются к толпе у котла. Машу с благодарностью им рукой. И вперед, вниз, в ночь, в надежде добраться до цели.
Отдых.....Не буду утомлять, слишком много пришлось бы рассказать. Я бы назвал это не отдыхом, а скорее путешествием, слишком многое узнал для себя нового, набрался необычных впечатлений и ощущений. Увидел наконец прекрасную Арагви в месте слияния с Курой. Услышал и песню в храме рядом с рекой. Как они пели! Какая была акустика! Как трогало душу! Комок в горле, как вспоминаю... Возникло устойчивое ощущение, что эта страна нам не чужая. Это следует и из надгробных плит с грузинскими и русскими надписями возрастом в двести лет в православных храмах , и из искренних улыбок взрослых (поколения 40+) грузин и из их практически без акцента русского языка, и из их ностальгических высказываний : «...когда я учился в политехе в Самаре... или ..когда я служил во Владике... или ...направили меня на ВАЗ...» . Все обижаются (с кем общались и молодые в том числе), что наша страна не дает им виз. Люди по настоящему интересуются, как мы сейчас живем, что у нас нового. И еще во всем чувствуется какая то тихая грусть.
В связи с этим вспомнилась сцена из «Мимино»: « Это Тель Авив! А не Телави..Скажи - мост в Кутаиси достроили?.. Слушай, давай споем... А Почему ты не поешь? - Я плачу.». Как-то «отьехала» Грузия вместе с Мимино от самой себя в «Тель Авив». А мы? Мы мост построили и еще то и это, но, конечно, и проблем у нас...до «Рая» нам ...
Так все таки Какая она - Грузия, что успел разглядеть и почувствовать я за двухнедельное мгновение через щель в штакетнике Кавказских гор?
Главное ощущение: Эта страна — как женщина с трудной судьбой, которой чуть за … Строгая, следящая за собой, трудолюбивая, образованная, любящая чистоту. Откровенно бедная, но сегодня пытается жить «на свои». Помнит свое прошлое, помнит обиды, но как то уже не остро, так как есть возможность сравнивать... Внутри ее семьи неспокойно. Неблагодарный Сухум(и) расплевался и ушел, жуликоватый Батуми смотрит в сторону Турции и откровенно прессует «понаехавших» грузин. Ну, а Ю.Осетия боль и …
В ста километрах на восток от Тбилиси - Панкиси. Оттуда в ИГИЛ едут местные чеченцы. Там просто безнадега.
В Тбилиси на берегу Куры высится памятник погибшим в «Юбилейной» войне грузинским солдатам. Их погибло 167 (цифры разные) человек. Памятник погибшим в виде огромной наклонной связки полупрозрачных белых труб смотрится большой занозой. В чем и зачем догадывайтесь сами. Наверное там, где принималось решение о начале войны, так и задумывалось, чтобы заноза была.
Люди работают. Регулярно ходят в храмы. Выживают. Не видел вечно сидящих бездельников с вином и нардами как в Абхазии. Улицы чистые. Надо отдать должное Саакашвили. При нем страна стала другой. Кто-то здесь его помнит Робеспьером, кто-то Малютой Скуратовым. Сложно это все.
Грузия, дай тебе Бог мира и благополучия! Дай Бог нам всем мудрости!
P.S. Вино привез, обратная дорога от Батуми по карте (бумажной, по совету грузинских друзей ) была на 140 км длиннее, гораздо прямее, без серпантинов и на 7 часов короче по сравнению с дорогой от Яндекса. Отдохнули отлично! Чего и Вам желаю!

9.

Война. Лыжный батальон в наступлении. Вечером привал. К командиру обращается солдат:
— Товарищ майор, тут в двадцати километрах моя родная деревня. Три года не видел жену и детей.
— А ты успеешь?
— Я же на лыжах. Час туда, час обратно и час дома побуду.
Отпустил командир солдата. Через три часа он вернулся довольный, счастливый. Окружили его все, спрашивают.
— Ну как там дома?
— Дома все хорошо. А вот кто отгадает, какие я первые два дела сделал дома, того угощаю самогоном и салом.
Первое дело угадали сразу: понятно — жену столько не видел… А вот по поводу второго дела долго бились и никто отгадать не смог.
Тогда солдат усмехнулся и сказал:
— Что же вы, догадаться-то не смогли? Вторым делом я лыжи снял.

10.

Традиционно история опять будет длинная, кого это напрягает - просто пролистайте.
Время действия, былинные уже времена, когда СССР еще есть, но Горбачев (еще товарищ), успешно подводит его 70-летнию историю под последнею черту.
Не открою большой секрет, если скажу, что армия держится на солдатах и сержантах. Кто тебя молодого учит, и портянки мотать, и подшиваться, и автомат чистить, и строевой и пр., - только старослужащие и сержанты, офицеров там и близко нет, так, общенаправляющее и мозгоеб…ное действие оказывающие, не более того. По моим оценкам, 90-95% службы проходит вообще без присутствия офицеров. Как ни странно это звучит, но твой взвод — это твоя семья на 2 года, самые близкие тебе люди (какие они бы не были) и вся твоя жизнь, все твои поступки и действия происходят на глазах сослуживцев, и от этих глаз никуда не скроешься и не спрячешься, поэтому очень и очень трудно приходится в армии именно асоциальным интровертам и людям со слабым характером. Главный армейский принцип: Не умеешь – научим, не хочешь – заставим, не можешь – надро.., хм, натренируем то бишь. И будь ты хоть крутым боксером или неимоверно каратным, тебя все равно непременно обломают, и пол ты мыть по молодости будешь, и кровати дедам заправлять, и т.д., ну или покалечат. Не может человек воевать один против всех круглые сутки и длительное время. Понятно, сперва объяснят, обоснуют «табели о рангах»: 1-е полгода ты делаешь абсолютно все для взвода и для себя, и частично за дедов, 2-е полгода заставляешь молодых уже «летать» по уборке и пр. порядку, но себя обслуживаешь полностью самостоятельно, 3-и полгода (деды) обще надзирающие действия за порядком, «строить» всех младше себя, «просить» об мелких услугах, типа кровать заправить, сапоги почистить, постирать форму и т.д. И наконец последние полгода (дембеля) заслуженно отдыхают, редко вмешиваются в происходящее, но могут, конечно, одёрнуть зарвавшегося деда, заставить молодого песенку дембельскую спеть, койку покачать, заказать после отбоя чай и жареную картошку и пр., наверное, это и называется дедовщиной, хотя в других частях, возможно, имелось в виду что-то другое. Были, конечно, отдельные уроды, как без них, но особых «зверств» при мне уже не происходило. Нескольких таких «проводили достойно» на дембель уже оперившиеся бывшие молодые, а теперь новоиспеченные деды, да так, что мало тем явно не показалось, создали, так сказать, прецедент. Уходить из части с синей мордой, отбитыми почками и в грязной и порванной парадке желающих особо больше не было.
Наш специальный, отдельный полк обоснованно гордился, что за всю историю не было ни одного дезертирства, самоубийства и других подобных случаев. Я не знаю почему назывался полк, по составу примерно армейский батальон, общая численность вместе с офицерами не превышала 600 человек, всего пять рот (по 100 чел.), из них четыре строевые роты и одна авторота, в которую входило два взвода, собственно водителей и один хозвзвод.
Вся жизнь полка вращалась вокруг еженедельного (обычно суббота) полевого выезда с марш-броском и стрельбами. Подъем на полчаса раньше (5-30), без зарядки и без уборки, быстрый завтрак и по машинам. От стрельбища при учебном пункте (70 км от г. Алма-ата) вывозили в пустыню на 30-50 км (летом обычно 50, в весенне-осеннюю распутицу 30) и отсечка времени возврата на стрельбище по последнему бойцу из взвода. Таким образом, взвод, приходивший последним, на всю следующую неделю уходил в наряд по полку. Десять человек в караул, десять в наряд по столовой, десять отдыхали (из них четверо в наряд по роте) и так менялись по кругу семь дней с понедельника по воскресенье включительно. Мало того, командир проигравшего взвода, офицер, за неделю ходил три раза начальником караула и один раз (воскресенье, свой законный выходной) дежурным по столовой. Что такое караул для солдата? Будь ты хоть дед или дембель, но будешь все равно сутки жить в режиме два часа на посту через четыре. Напрягало это здорово, естественно все взвода старались не попасть в наряд через не могу. Командиры взводов пытались правдами и неправдами избавиться от откровенных «салабонов», спихнув их в повара, в санчасть, хозвзвод или подхоз (подсобное хозяйство). Да, было у нас свое подсобное хозяйство в предгорьях, где держали свиней, курей и не хилую отару овец, жил там постоянно примерно взвод во главе с прапорщиком и работали бойцы там, как в колхозе, оттого и мясо у нас было на столах постоянно. Кого не получалось спихнуть (считалось «западло», люди 2-го сорта) усиленно дрючили по физике, помимо утреннего пятикилометрового кросса, специально для таких устраивали еще один, каждый день после ужина, тоже пятикилометровый, да и в казарме деды таких в свободные минуты гоняли постоянно, заставляя приседать, качать пресс и отжиматься до изнеможения. А тех, кто курил и отставал, заставляли бросить. Марш-бросок в полной выкладке - это вам ни фига не шуточки. Даже я, имея разряд по биатлону и спортивному ориентированию, первые разы, мягко сказать, реально перенапрягался, не отставал, но было неимоверно тяжело, в конце сил уже не оставалось, двигался чисто на морально-волевых. Автомат АКС-74, штык-нож, каска, бронежилет, противогаз, саперная лопатка (малая пехотная) с чехлом для ношения на ремне, подсумок гранатный с муляжом Ф-1, подсумок магазинный с 2-мя магазинами, армейская фляга с чуть подсоленным чаем без сахара, вещмешок, в котором: паек на один прием пищи, армейский котелок, запасные портянки, подшива, плащ-палатка, а молодые еще обязательно таскали сапожную щетку, крем для обуви, детскую присыпку и иголку с белой и черной нитками, туда же зимой убиралась шапка (под каску надевалась черная вязанная). Не взвешивали, но примерно тянуло всё это хозяйство килограмм 20-25, если не больше. Если кто из взвода начинал «дохнуть», и когда мотивация словесная и физическая уже переставала действовать, тех сперва «разгружали», распределяя снаряжение по другим бойцам, если не помогало, то вдвоем тащили под руки, а пару раз видел, как несли вчетвером на плащ-палатке бойца полностью, окончательно «сдохшего». Такое вот, ни капли не мушкетерское, но очень жизненное: «Один за всех, все за одного» в действии. Ноги по молодости натирали страшно, портянки «с мясом» снимали (для этого присыпка), но потом такую мозолистую кожу на ногах набили, что и ножом при желании не проткнешь. Обычно первые 3-5 км бегом, а потом входили в режим: с километр рысцой, метров 150-200 шагом и опять рысцой. Несколько коротких минутных остановок, попить, перемотать портянки и снова вперед. Научили, что если повторять про себя какие-нибудь короткие рифмованные строки, то можно вогнать себя в состояние подобное трансу и тогда будет значительно легче. Я, например, повторял:
«Раз-два, горе не беда,
Три-четыре, шаг пошире» - и так без конца, главное не думать, как тебе тяжело, как болят ноги, что еще вон сколько до финиша и пр. Первые прибежавшие взвода, коротко отдохнув, повзводно и очередно шли на стрельбище, потом уже не спеша ели полевой паек (обычно банка каши с мясом), с горячим чаем из полевой кухни. К чаю давали 1-2 конфеты, типа карамельки или батончика или банку сгущенки на пятерых. Могли не торопясь почистить оружие после стрельбы и полежать, пока другие еще стреляют. Везли обратно, естественно, всех вместе, в колонне, но последние хавали в сухомятку уже в кузове, и была еще баня, в которую вели тоже в порядке прихода к финишу. Еще вот такая дополнительная мотивация. Последним доставалась почти холодная баня, холодный ужин, чистка оружия и более поздний отбой, иногда в 2 часа ночи. Следующий день выходной, но «салабоны» будут бегать свою каждодневную десятку по-любому, ибо нефиг подводить товарищей. Такая система позволяла буквально за несколько месяцев после призыва подравнять по физической подготовке состав взводов и тогда «забеги» становились уже по-настоящему «увлекательными». К тому же, офицеры полка, «покупатели» в военкоматах старались по возможности брать призывников с хоть каким-нибудь спортивным разрядом.
А где же были во время марш-броска офицеры? - спросите вы. А у офицеров было свое шоу. Высадив личный состав, офицеры сопровождения в «доставках», пересаживались за руль Газ-66 и ЗИЛ-131 (водилы непременно участвуют в марш-броске в составе своего взвода автороты), и устраивали настоящие гонки по разбитым грунтовкам или бездорожью в стиле Париж-Дакар с финишем возле стрельбища. А там уже, из прихваченного с подхоза курдючного барашка, три повара из очень Средней Азии, готовят в большом казане плов, или бешбармак, или прочие чанахи, примерно на 30 человек товарищей офицеров (включая штаб), каждый из которых прихватил с собой строго поллитру. Ибо настоящий советский офицер под такую закуску, и побухает нормально, и с пузыря не напьется в зюзю, и сможет дальше стойко и беззаветно отдавать долг Родине, находясь на боевом посту. И еще знаю, что «бились они об заклад» с немаленькими ставками на кто кого обгонит, дурачились и стреляли в вольную на стрельбище из всех видов оружия.
Авторота в наряды по полку не ходила, но проиграть было большим «западло». Морально пехота бы клевала, да и командир автороты ввел еще правило, что если какой из взводов приходит последним, то всю следующую неделю в вечернем кроссе будет участвовать весь взвод без исключения, во главе со взводным лейтенантом, иногда прихватывая и замполита роты. А если не дай бог придут последними оба взвода из автороты, то вся рота целиком, с хозвзводом, со всеми ротными офицерами и прапорщиками, включая состав нарядов по роте и парку (оставив только по одному дневальному). На моей памяти этого не было ни разу, потому что, во-первых, в автороту попасть ох как непросто, просто прав категории ВС было явно недостаточно, во-вторых, переходили туда только из строевых рот, не ранее чем через два месяца (доп. обучение в полку с экзаменом по мат.части и вождению), а в-третьих, отбирал водителей комроты лично с каждым беседуя, и очень обращая внимание на спортивную форму бойца на марш-бросках. Уж больно проигрывать не любил.
Не знаю кто придумал и внедрил эту систему (и до меня была и после осталась), но сейчас понимаю, что заслуживает она наивысшей похвалы.
И занятия, бесконечные занятия по строевой, рукопашному бою и спец. подготовке. Специализация полка была «Ликвидация массовых беспорядков», такой прообраз современного ОМОНа из солдат срочной службы. С алюминиевыми щитами чуть ниже колена и прорезью для глаз, с резиновыми палками (ПР-73), с щитками в сапогах - многократная отработка действий в составе рот, взводов и отделений. Сейчас уже понимаю, что благодаря всему этому полк имел очень близкую к максимальной боеготовность. И с вооружением все нормально было, у нас только одной «Черемухи» (слезоточивый газ) было шесть видов (от баллончиков и взрывпакетов до гранат к специальным помповым ружьям, которыми были вооружены прапорщики, и снарядам к специальной пушке на БТР, которых было 2 шт.), на полк еще две пожарных машины, затянутые по кругу и сверху стальными сетками на каркасах, с водяными пушками на кабинах, управляемыми изнутри. Водомет, который струей воды на 40-50 метрах играючи сбивает человека с ног, а на 300 может вымочить толпу не хуже грозового ливня. Ага, попробуйте там поджечь бутылку с зажигательной смесью. Про «резиновые» пули баек слышал много, но честно скажу, именно резиновых не видел ни разу, выдавали нам на такой случай (солдатам и сержантам) патроны для АКС-74 (калибр 5,45) с пулей из молочно-белого материала типа пластика. Когда стреляли такими патронами на 50 метров по ростовой фигуре, то пуля фанеру не пробивала, даже вмятины не было, но в бумажной мишени появлялись отверстия диаметром примерно 5-7 см, с краями в мелкий зубчик. Офицеры же, при реальных событиях, имели всегда оружие с боевыми патронами. Во время моей службы полк был нарасхват: Степанакерт, Агдам, Сумгаит (правда, по непонятной причине, ввели нас только на 3-й день беспорядков), Ереван, Баку, Спитак, Ленинакан, Тбилиси, Ош, Душанбе, Фрунзе (теперь Бишкек), Маргилан, Коканд (Ферганская обл.) и везде показали себя в высшей степени достойно. В последнем, например, силами всего 3-х рот (две в охранении оставались), под градом камней, разогнали многотысячную толпу отнюдь не мирных узбеков, вооруженных палками, бутылками с бензином, арматурой, некоторые в мотоциклетных шлемах и с самодельными щитами. И без всяких водометов. Отработанно построились: две роты плотно плечом к плечу, третья за ними чуть сзади, щиты у которой только у половины (задача защищать от перелетающих камней «группу поддержки» - вторую половину третьей роты). Прапора (тоже в группе поддержки, как и офицеры) постреляли по навесной траектории в толпу гранатами с «черемухой» из своих помповушек. По команде, не торопясь, в ногу пошли. На каждый шаг (удар) левой ногой – одновременный удар резиновой палкой по щиту: Бум!,.. Бум!... Бум! Темп неторопливый, но это уже психология, двигается что-то грозное, непоколебимое, неотвратимое. Попробуйте сами постучать в таком темпе, хотя бы рукой по столу, а лучше по ведру. Ну как? Звучит? Звучит!!! То-то и оно. Толпа как-то притихла, но выскочило по центру с десяток-полтора джигитов: Хочешь арматурой ударить или бутылку с бензином кинуть? Сбоку справа и слева раздвинулись щиты – короткие очереди от группы поддержки по нижним конечностям. Знающие люди говорили, что с такого расстояния попадание пластиковой пулей сродни хорошему удару молотка. Упрыгиваешь-уползаешь сердешный? Давай-давай, деморализуй оставшихся, а не можешь уже – добавим резиновой палкой-ногой-перешагнем, а товарищи сзади догасят-приберут. Дважды бабахнуло из толпы охотничье ружье, защелкала дробь по щитам и каскам и почти сразу выстрел сзади из СВД, с крыши автобуса, где разместился временный штаб полка. Толпа шарахнулась в стороны, а на асфальте остался человек с ружьем. Что не так? На войне, как на войне. Если ты стреляешь, то будь готов, что и в тебя будут стрелять-убивать. На каждую роту один снайпер (кроме автороты). Потеснили толпу, а второй взвод 1-й роты в тяжелых бронежилетах (примерно 30 кг), во главе с начальником штаба и еще несколькими офицерами уже пошел на штурм ГОВД, ранее захваченный погромщиками и теперь вооруженных пистолетами, нескольких пристрелили, остальные тогда сдались почти сразу (как штурмовали - отдельная история, может когда расскажу). ВВ-шники уже перекрывали город блокпостами и патрулями, ввели комендантский час. В итоге полком было задержано около 100 особо смелых и никаких потерь, если не считать с десяток гематом на весь полк. На этом всё, то есть совсем и окончательно. И понимаете теперь с каким чувством я смотрел на действия Беркута при известных событиях в Киеве в 2014 году. Глядя на репортажи от BBC и CNN о беспомощных действиях этого спецподразделения, меня аж тошнило, если честно, абсолютный непрофессионализм какой-то. Конечно, основные вопросы к отцам-командирам: Что же вы бойцов выстроили в с щитами в один ряд, где сзади группа поддержки? Кто будет подменять-оттаскивать (гасить и убирать вглубь задержанных)-применять спецсредства и пр.? И чего они у вас просто стоят, ничего не делая, пытаясь просто не пустить дальше беснующуюся толпу? Да и где нормальные спец. средства? Водяные пушки, слезоточивый газ, не летальные пули? А когда увидел, как Беркутовцы отступая, оставляют своего отставшего бойца, которого сразу валят и забивают палками, а никто на выручку даже не дернулся - просто рвать и метать хотелось. Что же вы, парни? У нас бы в таком случае через секунд десять, там был бы весь взвод, а то и вся рота, и через максимум минуту эти хлопцы уже бы лежали и плакали, покачивая ягодицами свои палки. Понятно, утрирую, но то, что своих не бросаем – это было железное правило, вдолбленное на многих тренировках и занятиях. Не открою большой секрет и многие со мной согласятся, что все эти революции начинают в основном маргинальные элементы, молодые хлопцы, не нашедшие себя в жизни, в основной массе холостые и безработные, а тут такая возможность побузить на халяву, посамоутверждаться, иногда помародерничать под шумок, да еще и «печеньками» накормят. Так начинались все цветные революции последнего времени, какую ни возьми, что в Египте, что в Киргизии и т.д. Потом, конечно, подведут национально-освободительную и идеологическую базу, но в начале, если не затягивать, этот малоорганизованный сброд разгоняется спецами на раз-два. Без излишней скромности скажу, что уверен: наш полк образца 1989-90 года разогнал бы Майдан в течение одних суток. Обученная, организованная, дисциплинированная сила легко рассеет неорганизованную в соотношении даже 1:50. Ну понятно, речь про тот Майдан, который был в самом начале, а не потом, когда знающие люди (или под руководством кураторов) навели там армейский порядок, организовали снабжение, поделили на десятки и сотни, подтянули дисциплину, и когда счет пошел уже на многие тысячи. Но это тоже вопрос больше количественный. Было видео в интернете, примерно тогда же, про действия таких подразделений в Германии (Кельн насколько помню) при ликвидации массовых беспорядков, организованных ультраправыми: любо-дорого было посмотреть. Организовано, быстро, целенаправленно, жестко, иногда безжалостно, не стесняясь применять спецсредства. Ты против? – Н-на резиновой дубинкой по башке и по другим европейским ценностям, и ни один правозащитник не вякнул, потому что там все понимают: если ты кинул камень в витрину, поджег или перевернул автомобиль, напал на представителя власти с палкой и пр. – ты поставил себя сразу вне закона и с тобой будут разбираться максимально жестко. Да и бойцов таких подразделений в Европе никто и никогда не подумает в чем-то обвинять – служба у них такая, тоже работа, которую, как и любую другую, надо выполнять добросовестно. В США, насколько знаю, в таких случаях, боевые патроны инструкцией допускается использовать: если ты просто осознаешь (!), что твоей или жизни твоих коллег угрожает опасность от толпы или отдельных граждан. Там из-за этого и летальных жертв от действий спецподразделений и полиции при массовых беспорядках обычно на порядок больше, чем в Европе, но никто не стонет про кровавый режим.
Скорее всего, рулили тогда Беркутом политики или чиновники, не до конца понимающие цели, задачи и тактику действий таких подразделений, да еще и оглядываясь на Европу и США, как бы пальчиком не погрозили. Глупость, также, как в Тбилиси в 1989 году, когда разгон 10-ти тысячного митинга организовывали партийные органы (напрямую ЦК КПСС Грузии). Зачем-то привлекли военных. Вообще, не их задачи, а наш полк, аналогичные подразделения и части ВВ находились уже на подлете к Тбилиси. Были там мотострелки, примерно 700 человек и десантники в составе одной роты. Войска с 3-х(?!) сторон начали выдавливать людей с площади в одну улицу. Логика таких действий мне абсолютно непонятна. Парни срочники без каких-либо спецсредств, ни чем не вооруженные, только каска, бронежилет и малая пехотная лопатка на поясе. Много шума в СМИ потом было про «рубку лопатками» и другие зверства десантников, но этих ребят и учили совсем другому, быстро «налететь» и подавить (уничтожить) противника, и никак иначе. Соответственно, когда в них полетели камни и другие опасные предметы, десантура рванула в размашистую атаку. Результат прискорбный - 19 погибших митингующих, но только один в результате черепно-мозговой травмы, 18 погибли в создавшейся давке, из них 16 женщины. За это, насколько знаю, судить пытались стрелочника, командира роты десантников, хотя фактически виноваты были, понятно другие.
Вывод сделать, вообще-то, хотел про другое, не приплетая сюда ни каким боком политику. Через какое-то время после службы прочитал интересную книгу про стили управления, в частности про «тянущую» и «толкающую» системы. Сразу вспомнилась служба и реализованная там «тянущая» система подготовки, которая оказалась весьма эффективной. В дальнейшем, где бы потом не работал, я везде старался разработать и внедрить именно «тянущую» организацию работы. Многим руководителям очень нравится полностью контролировать работу своих сотрудников, «пинать», орать, вызывать «на ковер», отслеживать чуть ли не каждый бизнес-процесс, требовать чуть ли не поминутных отчетов о проделанной работе и прочим тотальным контролем, самоутверждаясь таким образом, чувствуя себя крутым, незаменимым и очень «эффективным» менеджером. На самом деле такая система весьма порочна и малоэффективна, съедает у руководителя очень много времени, он просто погрязает в рутине, убивает инициативу сотрудников и т.д. Не в пример лучше, если работа и система мотивации организована таким образом, что любой сотрудник попавший в систему, будет вынужден «тянуться», дабы соответствовать - или уходить, потому что не может, тупой или ленивый по жизни. Например, для рядовых сотрудников: выполнение планов, рацпредложения, повышение квалификации (класса, разряда или категории), профессиональная учеба, сдача аттестаций, соблюдение дисциплины и прочие KPI – получается? Значит ты ценный и ценимый специалист с моральным и материальным вознаграждением выше рынка (иногда значительно). Не получается или не хочешь - сиди тогда на «3-х копеечном» окладе или уходи. Безусловно, это очень упрощенная схема, в жизни все посложнее будет. Но когда внедрил и отладил - работает на отлично! И у руководства появляется время и возможность, практически освободившись от текучки, заняться стратегией, отработкой тактики, совершенствованием схем, выявлению проблемных зон, свободному общению с сотрудниками и даже собственным самосовершенствованием, как специалиста. К сожалению, у нас принято работать в основном по «толкающей» схеме, или по-другому: «пиночной», «палочной», «горловой», особенно в гос. учреждениях и даже на высшем уровне, как это не прискорбно, тоже. Не отсюда ли у наших проблем ноги растут?

11.

Память народа
В последнее время, престарелые родственники и знакомые обращаются с просьбой установить по документам, опубликованных на сайтах в Интернете (прежде всего, «Память народа»), судьбу близких на той войне… И все бывают очень рады, если удается установить судьбу, точную дату (для помина важно) и места захоронения отцов и дедов. Народ благодарен С.К.Шойгу, взявшемуся за это дело еще будучи губернатором МО, и ставят свечи в церкви за его здоровье.
Конечно, страшное горе для семьи – получить такое извещение. Одна надежда – может, это ошибка. Которые, кстати, действительно на войне случались.
Мой отец как-то рассказывал, что у них в селе был такой случай. В 1941 году пришло извещение на молодого соседского парня, младшего в семье – пропал без вести. Как положено, близкие отгоревали, отпели солдата. Осенью 1942 года новое приходит. Подумали - ошибка. Где-то через год присылают еще одну «похоронку» и снова на него. Поэтому не сильно удивились, получив через год посылку с фронта.
Но с тех пор больше ни слуху ни духу.
Пришел с войны дед, бывший старшиной батареи, и успокаивает (хотя, к тому времени уже и никто в селе не верил в смерть солдата), как он тоже вот так же ошибся…
Во время обстрела видел своими глазами как рядом с солдатом их батареи взорвался снаряд и тот упал… Вечером, подавая списки погибших в штаб, включил в него и этого казаха. Так получилось, что проверка личного состава была только через несколько дней, перед маршем. И дед увидел его живым и здоровым. Переспросил:
-Г.(фамилию не помню) - ты?
Солдат удивленно подтвердил.
Старшина:
-Тебя же убили!
- Когда?
-…я сам видел как снаряд рядом взорвался и ты упал…
- А, так я раньше упал…
Писарь, к сожалению, уже «похоронку» отправил. А дед конечно нагоняй от комбата получил и хотел написать письмо в аул опровержение. Но сам солдат не разрешил: «Суеверие у меня такое… Да и это не первое и , надеюсь, не последнее на меня бумага»
Глянул на сайтах, и нашел в списках награжденных и 2 извещения, но окончательная судьба пока не ясна. Может не все документы еще опубликованы… Знаю, что родные до смерти ждали его и надеялись хоть что-то узнать.
С Днем Победы!

12.

Нартов рассказывает, что как-то Петру I и его спутникам довелось наблюдать в лондонском парке Воксхолл единоборство английских боксёров, среди которых выделялся огромный шотландец богатырского телосложения, побеждавший любого, кто осмеливался ему противостоять.

Возвратившись в свою резиденцию, Пётр рассказал об увиденном сопровождавшим его в путешествии гвардейским гренадёрам и спросил, не хочет ли кто-либо из них померяться силой с лондонским атлетом. На единоборство вызвался мощный, плотного телосложения гренадёр, «бывалый в Москве часто на боях кулачных и на себя надеявшийся». К сожалению, Нартов не называет имени гренадёра, но из рассказа видно, что тот обладал не только огромной силой, ловкостью и бойцовской сноровкой, но и сметкой, расчётливым и умным тактическим мышлением. Понимая, что он встретится с какой-то новой, незнакомой ему манерой боя, гренадёр попросил разрешения прежде посмотреть схватки англичан. «А приметя все ухватки их, уверял государя, что он первого и славного бойца сразит разом так, что с русскими впредь биться не пожелает».

Пётр улыбнулся, довольный уверенностью солдата, но строго спросил: «Полно, так ли? Я намерен держать заклад, не постыди нас». — «Изволь, царь-государь, смело держать. Надейся, я не только этого удальца, да и всех с ним товарищей вместе одним кулаком размечу…» — пообещал гвардеец, а чтобы его слова не выглядели пустым хвастовством, рассказал, что не раз в одиночку с успехом противостоял за Сухарёвой башней натиску целой кулачной стены.

Среди нескольких англичан, с которыми Пётр I находился в дружеских отношениях, был «командовавший на море» маркиз Кармартен, сын старого английского политического деятеля Томаса Осборна — герцога Лидса. К этому герцогу через несколько дней после описанных выше событий Пётр был приглашён на званый обед.

Беседуя с хозяином, царь искусно перевёл разговор на английских бойцов, которых недавно видел, и уверенно заметил, что его гренадёр «первого их витязя победит». За несколько месяцев пребывания в Британии Пётр успел неплохо изучить английский характер и точно знал, какой будет ответ. Находившиеся рядом лорды очень почтительно, но вместе с тем твёрдо заявили, что его высочество, к сожалению, заблуждается. Они совершенно уверены в «силе и мастерстве победителя своего, против которого никто стоять не мог». В подтверждение таких слов предлагали даже, если угодно государю, держать заклад. Рассчитывая именно на это, Пётр принял пари на крупную сумму — в пятьсот гиней, однако счёл нужным оговорить, что его солдат придерживается не английской, а русской манеры ведения боя, и предупредил лордов: «Но ведайте, господа, что мой боец лбом не бьётся, а кулаками обороняется».

Обед у Кармартена состоялся 20 апреля (по сведениям князя Щербатова, который вёл «Журнал, или Поденную записку блаженныя и вечнодостойныя памяти Государя Императора Петра Великого…»). Поскольку Пётр I на следующий день покинул Британские острова, схватка русского гренадёра с англичанином могла состояться 20 или 21 апреля 1698 года.

«К сражению был назначен сад Кармартена». Там собрались британские вельможи, вся царская свита и семьдесят гвардейцев, сопровождавших царя в путешествии. Проникло в сад и немало английского простонародья — «черни», как говорил Нартов.

Вышли бойцы, и все увидели, что внешне петровский солдат значительно уступает шотландскому гиганту. Просто не верилось, что гренадёр сможет устоять. К тому же ещё до боя «англичанин богатырским своим видом, при первом на соперника своего взгляде, уверял уже почти каждого зрителя, что сие есть для него малая жертва». Сама «жертва», однако, не проявляла никаких признаков беспокойства.

С первых же секунд поединка шотландец всячески старался вызвать гвардейца на атаку. Но у солдата был выработан свой план боя, и он твёрдо его осуществлял. В конце концов, уверенный в силе своего коронного удара головой, английский атлет не выдержал и ринулся в атаку сам, целясь поразить противника в грудь. Этот приём неоднократно приносил силачу чистую победу. Зрителям показалось было, что удар дошёл до цели, но в последний миг гренадёр успел обрушить свой увесистый кулак на нагнутую шею атакующего. Это был удар хорошего тяжеловеса, и шотландец рухнул на землю как подкошенный.

Объективные англичане хотя и были явно огорчены, но встретили убедительную победу русского аплодисментами и хвалили его. А Пётр I, никогда не лезший в карман за словом, повернулся к свите и, не скрывая насмешки над таким малопочтенным «употреблением головы», сказал: «Русский кулак стоит английского лба! Я думаю, он без шеи».

Действительно, всем казалось, что схватка стоила шотландцу жизни. Долгое время он лежал без сознания. Позвали лекаря, и он привёл боксёра в чувство. Вопреки английскому обычаю справедливый Пётр одинаково наградил и победителя, и побеждённого. Тот и другой получили по двадцать гиней из выигранного царём заклада. Кроме того, Пётр «весьма старался, чтобы английского бойца вылечили; сего ради, подозвав к себе лекаря и наказывая о излечении, дал врачу двадцать гиней».

«Потом, — писал Нартов, — государь приказал тут же всем своим гренадёрам прежде бороться, а после между собой сделать кулашный бой, чтобы показать лордам проворство, силу и ухватки русских богатырей, чему всё собрание весьма удивилось, ибо все находившиеся при Петре Великом в путешествии гренадёры выбраны были люди видные, рослые, сильные и прямо похожи были на древних богатырей».

Итак, русский боец в решительной схватке победил одного из предшественников первого чемпиона Англии легендарного Джеймса Фигга. В сущности, шотландец и сам был тем, кого англичане называли «чемпйен», то есть защитник — боец, защищающий свою славу сильнейшего. Потерпев поражение, он потерял эту славу. И кто знает, не будь этой схватки с петровским гренадёром, быть может, англичане провозгласили бы своего первого чемпиона страны по боксу на два десятилетия раньше…

Из книги Г. Шатков, И. Алтухов «Жестокие раунды» (Страницы истории профессионального бокса), 1979 г.

13.

Соити Йокои был солдатом японской императорской армии. Его призвали в 1941 году. Сначала он служил в Маньчжурии, потом, когда японцы начали отступать, его корпус был переведён на остров Гуам. Где он, как и многие другие солдаты, должен был охранять остров от вторжения американцев. Американцы действительно, после ожесточённых боев в марте 1944 года овладели островом.
Йокои, как и все солдаты, принял воинскую присягу в которой было сказано, что солдат императорской армии не имеет права сдаваться на милость победителю и должен сражаться до смерти. Это требовал император, это изо дня в день твердили офицеры и он верил им как и тысячи японских солдат.
Когда американцы захватили остров он не сдался и, следуя присяге, вместе с десятком выживших солдат, ушел в самую дикую и неприступную часть острова, где они обнаружили удобную пещеру и обосновались в ней. Спрятав в пещере оружие они стали дожидаться возвращения японской армии.

Шли годы, армия не возвращалась, постепенно умирали друзья Йокои. Вскоре их осталось трое, да ещё случилась беда — жуткий ураган обрушился на остров, сметая все плодовые деревья. Пищи осталось лишь на одного, пришлось бросить жребий. Соити выйграл, а остальным пришлось перебраться в другую пещеру. В течении нескольких дней они умерли, отравившись ядовитым плодом федериковой пальмы.
Йокои остался совсем один. За восемь лет он не обмолвился словом ни с одним человеком. Иногда он видел островитян, но тщательно прятался от них, так как их было много, а японскому солдату нельзя сдаваться в плен ни при каких условиях. Сети и капканы, сделанные из подручных средств, обеспечивали его пищей. Одежда истлела и Соити пришлось делать ее из подручных средств — пальмовых листьев и коры, благо до войны он был портным. Но ему на это было наплевать, лишь оружие бережно хранилось и смазывалось все эти годы, ведь в любой момент на остров могли вернуться японские офицеры и приказать ему идти в бой. Долгие годы он жил в джунглях избегая малейшего контакта с местным населением и лишь в 1972 году его схватили два местных парня когда он ловил рыбу в реке. Этого странного старика в странной одежде они отвели в свою деревню. Йокои сгорал от стыда — шутка ли его, японского солдата, присягнувшего императору, что он никогда не сдастся, взяли в плен какие-то крестьяне. Он знал, что его ждет, но ничего не мог поделать. Офицеры не раз и не два ему твердили, что в случае поимки его сначала будут долго пытать, а потом казнят. Так что он морально уже был готов к смерти, склонил голову, сложил вместе ладони и медленно брел на казнь.
Однако рыбаки отвели его не к палачу, а в полицию откуда его отправили в больницу. Поняв, что его не убьют он прежде чем отправиться в больницу вместе с одним из рыбаков отправился обратно в пещеру, где выкопал останки товарищей и сложил их в небольшой мешок с который не выпускал из рук даже на аэродроме. В больницу ему все таки лечь пришлось, на обследование. Однако он оказался совершенно здоров, несмотря на худобу. Уже на следующий день его навестил японский консул, которому пришлось отвечать на множественные вопросы Соити, которые у него скопились за двадцать восемь лет. Прежде всего он узнал, что война уже давно закончилась, Япония проиграла, а от новости, что Япония и США ныне союзники и партнеры у него вообще голова пошла кругом. Лишь узнав, что Рузвельт давно умер, он впервые улыбнулся. Японское правительство послало за своим забытым солдатом гигантский авиалайнер. В аэропорту его как героя встречали десятки тысяч людей. Император, верность которому он сохранял все эти годы, даже отправил ему приветственную телеграмму, а военное ведомство выплатило жалование за двадцать восемь лет.
Удивительно, насколько можно промыть человеку мозги.
© DI HALT

14.

Году в 1998, закончили 1-й курс военного училища и как обычно в воен. ВУЗах это практикуется, нас летом, ввиду отсутствия занятий, использовали для выполнения различных хозяйственных работ. В один из дней (очень жарких) наш взвод отправили на старый полигон для наведения порядка на складе хим. защиты (склад РХБЗ). Как и полагается, провели инструктаж, основой которого была главная заповедь солдата "не лезь туда-куда не надо, не бери то, чего не знаешь!"
На полигон ехать надо было на электричке и ещё несколько километров идти по лесу. После наведения порядка, естественно, у каждого в кармане был какой-нибудь неизвестный "сувенир" в память о таком чудесном дне. И вот наш взвод бредет по лесу на электричку, чтобы вернуться в училище и попасть на обед. Но для курсантов первого курса не должно быть прогулок, а должно быть что-нибудь аналогозамещающее т.е. марш-бросок и наш командир командует "взвод, бегом -марш!" через минуты 3 бега, когда команда курящих увеличила глубину строя метров на 100, на весь лес раздается дикий вой невиданного зверя (неслыханного тоже), этот звук сочетал в себе боль, обиду, удивление и ещё много оттенков различных эмоций. Когда мы все коллективным разумом определили, что звук совсем не дикий, а вовсе даже человечий, пересчитавшись поняли, что принадлежит он нашему товарищу. Найдя его по звуку увидели картину, как он сидя на земле, оттянув штаны спереди вливает себе воду из фляжки стараясь попасть на область защищаемую всеми мужчинами во все времена у всех народов от всех невзгод. Запах стоял вокруг как в углу придорожной остановки т.е. мочевиной, но в разы сильнее. Оказалось, что сувениром он избрал себе ампулы для дегазации оружия и обмундирования, одна из которых (с аммиаком) и разбилась в кармане от бега об другую и обожгла его "военное хозяйство".
В те-же штаны было вылито все, что у нас было т.е. вся вода и взвод снова понесся на электричек, потому, что мы уже на неё опаздывали. Хоть были 90-е и престиж армии был на нулях, решили в минус этот престиж не загонять и окружили товарища плотным кольцом, в котором многим хотелось блевать от запаха. Вид у друга был соответствующий: запах и мокрые штаны до самых сапог. В электричке ещё хуже- запах не выветривается в замкнутом пространстве и обоссанца пришлось запереть между вагонами. После обеда, зайдя навестить его в сан части увидел как на кровати,под простыней виднеются 3 ноги.
Мораль: см. В начале рассказа - она же - заповедь.
P.S. дети у него есть, сам видел в одноклассниках. Просто повезло.

15.

- Слушай, молодой человек… Ну… ведь явно косишь от армии!
Работник военкомата майор (фамилию запамятовал) сидит за столом, перед ним раскрытое мое личное дело, с недоумением в глазах в разведенных руках держит какие-то бумажки, пытаясь поверх очков разглядеть меня. Как оказалось, в одной бумажке сведения про меня о том, что я являюсь обладателем удостоверения на право управления грузовыми автомобилями без ограничения веса – категории С, так сказать. А в другой - информация про меня, что я, оказывается, чуть ли не ворошиловский стрелок. И, если с первым все было ясно – по окончании школы ребята, успешно сдав экзамены по автоделу в школе, а потом в ГАИ, получали соответствующие права. Не был исключением и я. Про существование же второго документа я даже не догадывался: в глаза не видел, в руках не держал. Все бы ничего, но у меня была к тому времени сильная близорукость, и я стоял перед майором в очках, такой шрайбикус, производя впечатление абсолютного ботана. Выяснилось следующее…
Был раньше в школе предмет НВП – начальная военная подготовка. Очень полезный предмет. И парней десятых классов вывозили на несколько дней на, так называемые, сборы. Там на практике мы получали представление о караульной службе, даже рыли окопы, физподготовка по полной и прочие прелести предстоящей службы в рядах доблестной советской армии. И обязательно стрельбы! Из «калаша»…
Незадолго перед этим как-то в разговоре со старшими товарищами, отслужившими в армии, поинтересовался: как оно – стрелять из автомата. Пояснили коротко и доходчиво. Из «пневмашки» и «мелкашки» вроде стреляешь неплохо? Значит, целиться умеешь! Из автомата то же самое – только держать надо крепко. Я и держал крепко… Результат: пять одиночных – все в десятку, шесть очередью – все кучно в корпус предполагаемого солдата противника. Видимо, военрук на радостях, где-то и отметил. А забавно то, что я уже носил очки с толстыми стеклами…
Все-таки, черти, положили тогда меня на повторное обследование в больницу.

16.

Рассказал мой друг, дембель 1971 г. Сам он родом из уральской глубинки, служил два года на западной Украине, в глухой сельской местности, никаких отпусков, об увольнениях и говорить нечего. Но служба понравилась, рядом колхоз, хорошие доярки, которые не только любили солдата, но и подкармливали местным хлебом с салом. Садясь вечером в дембельский поезд он уже был затарен любимой дояркой местным сухпайком с салом, и сразу лег спать на самую верхнюю полку общего вагона. Проснувшись поздним утром, спустился и увидел сидевшего молодого мужика с гитарой, в компании с красивой девушкой. Мужик обрадовался: " Ну наконец-то, а то не поговорить не выпить". Солдат достал свой сухпай, у соседей была водка, какие-то шоколадки, чего он давно не видел. Мужик оказался компанейским, предложил тост за дембель, пел песни, подыгрывая на гитаре. После очередного тоста, мужик спросил: "Так ты меня не узнал?"
- Да нет, откуда, первый раз вижу.
- Я Высоцкий.
- Я ж говорю, не встречались.
Мужик с девушкой переглянулись, она засмеялась, застолье и песни продолжились. Они сошли раньше, пожелали солдату хорошо отдохнуть. Вернувшись домой в сельскую местность, он с головой ушел в работу, и только через полтора года, поехав в город поступать в техникум, смог понять с кем ехал и выпивал в общем вагоне.

17.

АВАРИЯ

"Благородно только то, что бескорыстно"
(Жан де Лабрюйер)

Я сидел в машине на стоянке, ждал сына из кино и слушал радио.

В соседнем авто, точно так же скучал мужик и, как потом оказалось, тоже пережидал полнометражный мультик.

Вдруг, этот мужик вылез из машины, подошел к соседней, подложил ей под дворник какую-то бумажку и вернулся обратно к себе.

Это было по меньшей мере странно, во первых – та машина никак не могла мешать мужику выехать, да и вообще она никому не мешала. Все это было похоже на какую-то подставу. Я не поленился, вылез из своей машины и демонстративно отправился читать записку:

«Уважаемый водитель!

На вашем автомобиле разбит левый, задний фонарь повторителей поворотов, а это небезопасно и может привести к аварии.

Срочно замените!»

Поморгав, я сложил записку и вернул ее обратно под дворник, а мужик уже высунулся из своей машины и спросил:

- Уважаемый, у вас ко мне какие-то вопросы?

Слово за слово и мы разговорились, мужик оказался ГИБДД-ешником и судя по записке – не самым плохим человеком.

Он говорил, а я все больше слушал, так мы полтора часа и скоротали.

На какие только аварии его не вызывали: и напополам разорванные автобусы и мотоциклисты влетающие в окна жилых домов и мальчики налево – девочки направо (причем все без голов) и много чего еще. Ужас.

Но больше других, запала мне в душу его история про одну, ну совсем невзрачную аварию:

- Выехал я на место, вижу: слева сзади к ЗиЛ-ку с солдатами притерлась «девятка».

Все живы и здоровы, у ЗиЛа – естественно ни одной царапины, да и какие там царапины, если контакт произошел не выше колеса, а у «девятки»: правое крыло, стойка, трещина на лобовом стекле, зеркало, ну и по мелочи…

Начинаю опрашивать водителей, хотя и так ясно, что грузовик ехал прямо, никуда не сворачивал, а легковая неудачно перестраивалась и нарвалась на его заднее колесо. Да и водитель «девятки» со своим пассажиром, студенты – очкарики, что-то такое мямлили: - «Ехали-ехали, не заметили как получилось, а тут неожиданно - бах и все…»

Дошла очередь до солдата – водителя ЗиЛ-ка, а он вдруг и заявляет:

- Товарищ инспектор, в аварии виноват только я, «девятка» не виновата – это я сдуру в зеркало не посмотрел, рулем влево крутанул и черпанул ее…

Тут вмешался лейтенант – старший машины:

- Кузнецов, ты что, сдурел!? Как это? Я же все видел, они виноваты, мы ехали прямо и никуда не сворачивали!

- Нет, товарищ лейтенант, я же был за рулем, я лучше знаю.

- Кузнецов, ты что говоришь? Да я тебя с машины сниму, до дембеля будешь в нарядах гнить!

- Снимайте, товарищ старший лейтенант, хоть сейчас, только во всей части, у меня одного права категории «С». Сами будете на этой раздолбайке ездить?

- Кузнецов – это же Ч.П. и пятно на часть, ты это понимаешь?

- Понимаю, больше не повторится, но в этой аварии виноват я.

Тут из кузова ЗиЛ-а повыпрыгивали солдаты, обступили меня и вразнобой заговорили: - «Так и было, «девятка» не при делах, виноват наш Кузнецов, мы все видели…»

Делать нечего, составил я схему, оформил все, а самому слегка не по себе, от того, что чего-то недопонимаю.

Ну, допустим - «девятка» не виновата, что вряд ли, но ведь вся ситуация в пользу водителя - солдата, ему даже оправдываться не нужно было, сказал бы: - «Не видел, не знаю…» и все, и я бы обвинил студентов на легковой. Да и его товарищи по оружию повели себя очень странно – сдали с потрохами…

Перед тем, как всем разъехаться, я отвел в сторону водителя ЗиЛ-а и сказал:

- Хочешь быть виноватым – будь, дело твое, только скажи, зачем тебе нужно было брать все на себя? Не бойся, протоколы подписаны и переписывать их я не собираюсь, мне просто по-человечески интересно, а то спать плохо буду.

Солдат помялся слегка и ответил:

- Если честно, то конечно они в меня сами врезались, только не мог я их сдать, они же целый километр ехали за нами, чтобы пацанам в кузов передать пачку сигарет.

Чуть-чуть не получилось…

18.

Войну Вася застал ребенком. А вот командир автобата в Хабаровске, где Вася прослужил три года срочной, пропахал разведчиком всю Европу. (Кто видел хабаровский стадион - Вася в его постройке поучаствовал). Машина Васе досталась хорошая - Студебеккер с полным приводом на все три оси и лебедкой. За высокую проходимость машина пользовалась любовью старшин и офицеров части в качестве транспорта для поездки на рыбалки, охоты и тому подобные вылазки.

В тот день Вася повез сержанта с офицером на рыбалку. На обратном пути их остановил патруль. Разговаривать отцы командиры были не в состоянии. Трубок, чтобы отделить их фан от Васиного чистого дыхания, тогда еще не придумали. Замели на губу (гауптвахту) всех, вместе с машиной. Документы свои Вася закинул в щель в обшивке дверцы чисто из вредности.

Ночь в камере Вася, привыкший к тяготам военной службы, проспал как младенец. А под утро забеспокоился. Забеспокоился о машине. Дело было осенью и морозцы уже начали прихватывать. Вчерашним вечером Васю затолкали в камеру, не особо вникая в его просьбу "слить...". А слить надо было воду из радиатора. Теперь вода могла замерзнуть и угробить двигатель. Вася не думал о том, накажут его или нет. Вася думал о моторе. И поднял бучу. И добился своего - его выпустили к машине прогреть мотор.

Мотор урчал, Вася сидел в кабине и с грустью смотрел на закрытые ворота. Ворота на территорию губы находились прямо перед ним, через двор. И ТУТ ОНИ ОТКРЫЛИСЬ. Ворота открылись и на территорию въехала дежурная полуторка. Часовой подошел к шоферу и они оживленно начали что-то обсуждать. Прямо напротив Васи были открытые на Свободу ворота.

Вася потом не мог объяснить, зачем он это сделал. "Черт дернул" - единственное его объяснение. Сцепление - скорость - газ... и Вася на свободе, несется к родной части. Сзади за ним гналась где-то далеко полуторка, но мы же помним, - "У Студера мотор втрое!". Ребята издали заметили знакомую машину и открыли ворота. Студер влетел на территорию, сходу воткнулся на свое законное место, из машины выстрелился Вася и исчез в закоулках части. К уже захлопнутым воротам подлетела полуторка, из которой выскочил взбешенный Начальник Губы.

Командира гауптвахты вообще-то побаиваются все. Как говорится "... не зарекайся". Но только не фронтовик-разведчик. Выслушав Начальника Губы, требующего немедленно вернуть добычу, Васин командир сказал ему следующее: "А че ты ко мне приперся? Это твои бойцы обосрались, с ними и разбирайся! А я своего солдата еще и награжу за то, что сам в плену не остался и оружие не бросил. СВОБОДЕН!!!"

"Вась, тебя командир вызывает". Всё, дальше бежать было некуда и поплелся Вася пред светлы очи.
- Что же ты, солдат, сам сбежал, а офицера бросил? - начал троллить командир Васю.
- Да они же отдельно от меня.. да я же..
- Ладно. Пошутили и будет. Старшина! Собирай солдата! Раз ему назначили 10 суток ареста, значит должен отбыть!

Когда старшина с Васей уже подошли к воротам, окошко командирского кабинета открылось:
- Старшина, ты куда его вести собрался?
- Как куда, товарищ полковник, на губу. Вы же сами приказали.
- Я сказал 10 суток ареста, а не на губу! Его же там без соли сожрут, а мне солдат живой и здоровый нужен. Значит так - освободить каптерку сапожника, арестанта туда и часового поставить!

Следующие десять суток Вася отъедался и отсыпался. Как самому "несчастному" повар откладывал ему самые вкусные котлетки. Старшина плевался, ходил к командиру и просил прекратить это посмешище - работы навалом, машина простаивает, люди смеются. Но командир был тверд: "Если я за свои слова отвечать не буду, какой я командир!"
----------
Сейчас Василию Александровичу 76 и он строит дом. Говорит: "Не помру, пока не дострою". И работы там еще ДОФИГА! Я ему верю.

19.

Краткая Лениниана.

Речь пойдёт не о САМОМ вожде, а всё-таки о памятниках Ленина..
Самый смешной я видел в Сочи. Там Ленин сидит на скамеечке, жмурится на солнышко и чуть ли не болтает ножками от удовольствия. А глаза... Ну вы знаете.
Самый суровый - в Петрозаводске. Он там сорвал с головы шапку-ушанку и яростно попирает место, где стоял Петр I. Сам Пётр быстренько оттуда скрылся, долгое время бомжевал, пока не пристроился встречать интуристов на набережной Онежского озера. А Александр II, "Освободитель," опять всё прошляпил и был вторично ликвидирован. Уже в виде памятника.

В моем родном городе Кировске, родине бессмертного Венедикта Ерофеева, произошла Веллеровская история. Кировск - это не от слова "кирять". Это от партийной клички Кострикова, сталинского дружбана. Может действительно кирял. Одноименный ему памятник тем не менее в городе стоит. Победи во внутрипартийной борьбе в ВКП(б) клика Бухарина, назвали бы город Бухаринском. Думаете лучше было бы? "Бухаринск Заполярный"... С соответствующим памятником. Бухающим Бухариным. А вот памятник Ленину стоял бы при любых раскладах в ВКП(б) и властях в Кировске-Бухаринске. Что он и делает. Ну, жизнь на месте не стоит, и памятник тоже. На моей памяти раза три переезжал. А потом я сам уехал черти куда - в Эстонию. Там Ленина невзлюбили в 91 году, и памятник Ленину демонтировали. "Бронзового солдата" там тоже невзлюбили, но долго терпели. А когда терпение эстонского народа по отношению славной советской истории лопнуло - просто отправили на кладбище. В малонаселенный эстонцами район. И теперь он там олицетворяет победу советского народа над эстонскими оккупантами во Второй Мировой войне.

Я приехал в Кировск в отпуск в 2010 году. В Кировске мало что изменилось. Тем не менее, появилась шикарная, красного гранита лестница. От памятника Ленину ко Дворцу Культуры.
Однако сам памятник исчез. От него осталось мокрое место. Буквально. Большая квадратная лужа.
Я не сильно удивился, но сестру Лену всё-таки спросил: "Как, и у вас тоже?"
Оказалось - нет. Просто памятник отреставрировали и перенесли поближе к Суду, Милиции и Горсовету (бывшее здание треста "Апатит"). Облицевали постамент камнем и написали красивыми золотыми буквами - "ЛЕНИН".
В этом возрожденном и облагороженном золотыми буквами виде памятник простоял недолго.
Злоумышленник, пользуясь Полярным Днём и удачным расположением памятника, приделал спереди надписи золотую букву "Ч".
Милиция была поднята по тревоге. Букву "Ч" содрали с пьедестала.
Вместе с ней была необоснованно репрессирована и буква "Л". Из-за временных нарушений капитал-социалистической законности. Её случайно сбили с памятника "реставраторы".
Несколько дней памятник Енину (он же Членин, он же Ленин) радовал кировчан и гостей Заполярного Города. А также Администрацию, Суд и тогда ещё ту ещё Милицию.
"Апатит твою Хибины. В бога, в душу нефелины. В рот тебе Байкала гладь, апатит хибины мать!" (Крупп!)
Надпись отреставрировали. В предвкушении новых злодеяний, администрация города закупила два комплекта запасных букв. На весь сезон. Полярный День там - полгода. Была ли среди них буква "Ч" не сообщали.

Мы с сестрой двинулись домой мимо вечно не просыхающей Квадратной Лужи. Над ней всё ещё витал Дух Вечноживого. Интересно, для кого зарезервировали место?
Говорят - "Ленин - это наша история". Вот такая сомнительная история.

20.

c www.bigler.ru

Молдавское Барокко.

Осень в Тирасполь приходит медленно, и поэтому незаметно. Дожди начинают
пахнуть не летней свежестью, но уже мокрыми листьями, и однажды утром
просыпаешься, и первый раз в году приходят мысли о грядущей зиме.
Тирасполь 1985 года. Октябрь.
На гражданского прораба Петю Варажекова было больно смотреть. Печальный,
стоял он во дворе строящегося девятиэтажного дома перед группой военных
строителей и ждал обьяснений.
Мастер ночной смены вздохнул и выпалил:
- Ну, кончились у нас балконы, а план давать надо.
Петя поморщился от окутавших его паров перегара и еще раз посмотрел на дом,
всё ешё на что-то надеясь. Но ошибки быть не могло: действительно, в стройных
рядах балконов зияла дыра. Дверной проём был, окно было тоже, а вот балкона не
было.
- Что будем делать? - риторически спросил Петя.
- А давай краном плиты подымем, да подсунем балкон, когда привезут -
предложил военный строитель рядовой Конякин. Все подняли глаза на кран, в
кабине которого сидел крановой - ефрейтор Жучко. Крановой уже давно
наблюдавший свысока за собранием, приветливо помахал рукой.
- Дурак ты, Конякин, - сказал Петя с выражением. Конякин тут же согласно
закивал. - Что, давно не видел, как краны падают?
Все опять посмотрели вверх на кранового. Прошлой зимой в Арцизе упал кран.
Крановой тогда остался жив, но его списали со службы - по дурке.
- Стахановцы хреновы! - добавил Петя, - идите отсюда.
На самом деле во всем виноват был дембельский аккорд, на котором находились
монтажники, перекрывшие этаж без балконной плиты (разбитой пополам еще при
разгрузке) и каменщики, лихо погнавшие кладку поверх свежего перекрытия.
Предлагать будущим гражданским подождать с аккордом и значит с дембелем, было
несерьёзно, да и поздно уже. Дело было сделано.
Петя вздохнул. Вся неделя была какой-то сумасшедшей. Сначала приехавший после
дождя главный архитектор наступил на кабель от сварки и от неожиданного
поражения электричеством подбросил высоко вверх стопку документов с подписями.
Результатом этого была визит инспектора по Т/Б, разрешившйся большой попойкой.
Затем какая-то сволочь в лице “пурпарщика” ("прапорщика" по-молдавски)
Зинченко продала половину наличного цемента, и Пете пришлось ехать на
цементный завод и опять напиваться, на этот раз за цемент. А теперь вот - это.
Он зашел в вагончик-прорабку, где терпеливо ждал задания на день сержант
Михайлюк, призванный со второго курса физфака столичного университета. Под два
метра ростом с широкими плечами и огромными, как "комсомольская" лопата,
руками он попал в стойбат ввиду неблагонадежности, и был немедленно назначен
бригадиром - официально из-за размера, неофициально - в пику замполиту.
- Ты видел, что они там налепили в ночную? - спросил его Петя.
- Нет, а что случилось?
- Да вон, посмотри, - и Петя махнул рукой в сторону стройки.
Михайлюк согнулся пополам и стал смотреть в окно, обозревая черную дыру
отсутсвуюшего балкона и кривую кирпичную кладку над ней.
Он выпрямился, посмотрел на Петю и сказал:
- Молдавское Барокко.
Петя вздохнул.
- Чё делать будешь? - спросил бригадир.
- Да чё делать - опять нажрусь, теперь с архитектором - обреченно
констатировал Петя. - Отправь своих бойцов, пускай дверь заложат. Только
сегодня, а то какой-нибудь мудак ещё выйдет на балкон покурить. И займитесь
вторым подьездом наконец.
- Ладно, сделаем. - ответил Михайлюк и двинулся к выходу.
Петя набрал телефонный номер Управления.
- Слышь, Виталич, это я, Петя. Приезжай.
- Шоб вот это ты меня опять током бил?
- Не, Ч/П у нас - балкон пропустили, - признался Петя.
- Ни хрена себе! Шо вы там такое пьёте? - после паузы спросил Валерий
Витальевич, архитектор.
- Ой, не спрашивай, приезжай, с городом надо разбираться или дом ломать.
- Ладно, жди.
Петя повесил трубку и высунулся из окна прорабки. Увидев Михайлюка, он
крикнул:
- Бригадир! И отправь бойца за гомулой, да получше, Витальича опять поить
будем. Сержант показал пальцами "ОК", мол. И Петя скрылся в глубине прорабки.
Возле бригадного вагончика толпа воинов-строителей ожидала постановки задачи.
- Груша, Чебурашка - ко мне! - позвал Михайлюк. От толпы немедленно
отделилось два невзрачных силуэта, один из которых тащил за рукав второго -
Груша и Чебурашка, нареченные так сержантом за поразительное сходство с грушей
и Чебурашкой соответственно. Оба были призваны с Памира. Груша страдал
падучей, и эпилептические припадки его поначалу сильно пугали бригадира, но
потом он привык, и только старался оттащить бьющегося солдата от края
перекрытия, накрыв ему голову бушлатом. Чебурашка же выделялся среди земляков
необщительностью и постоянно удивленным выражением лица. Первое было вызвано
тем, что говорил он на языке, которого никто кроме него не понимал, и
определить не мог, несмотря на то, что всех, вроде, призывали из одной
местности. Русского он, естесственно, не знал тоже, а чебурашкино удивление,
судья по всему было прямым следствием неожиданного поворота в его горской
судьбе, занесшей его неизвестно куда и зачем...
Неблагонодёжный Михайлюк всегда сажал эту пару в первый ряд на политзанятиях
и втайне наслаждался очумелым выражением лица замполита, обьясняющего
Чебурашке в двадцатый раз про КПСС и генсека.

- Груша, ты старший. Видишь, вон балкона нет на третьем этаже? Заложите дверь
доверху. Окно оставьте. И не перепутай. Вопросы есть?
- Есть, - сказал Груша, - Новый кино есть, индийский. Давай пойдем?
- Груша, иди и трудись, пока я тебе в чайник не настрелял. Если все будет в
порядке, то в воскресенье пойдете в культпоход - ответил Михайлюк, применяя
политику кнута и пряника. Политика сработала, и довольный Груша потащил
Чебурашку за рукав в сторону подъезда. Чебурашка, как всегда удивленно,
оглянулся на сержанта и зашагал за Грушей, бормоча под нос что-то, понятное
только ему.

После обеда в тот же день в прорабке сидели Петя, архитектор Виталич,
замкомроты лейтенант Дмых, обладавший сверхъестественным чутьем на пьянку и
зашедший "на огонек", и сержант Михайлюк. На столе стояла уже сильно початая
трехлитровая бутыль с красным вином. Дмых рассказывал очередную историю из
своей афганской службы, когда Петя краем глаза уловил в углу вагончика
какое-то движение.
- Мышь! - заорал он.
Михайлюк, вполне захмелевший к тому времени, встрепенулся и, схватив первый
попавшийся под руку предмет, запустил его в угол. Оказалось, что под руку ему
попалась сложенная пополам нивелирная рейка, которая от удара разложилась и
придавила убегающее животное одним из концов. Лейтенант встал из-за стола,
подошел к полю боя и поднял мышь за хвост.
- По-моему, притворяется - сказал он, поднося мышь к глазам, чтобы получше
рассмотреть добычу. Почувствовав, что блеф её раскрыт, мышь изогнулась и
цапнула офицера за указательный палец.
- Ай! - вскрикнул Дмых и дергнул рукой, разжимая одновременно пальцы. Мышь,
кувыркаясь в воздухе, описала сложную кривую, одним из концов закончившуюся в
банке с вином, где она и принялась плавать. Коллектив наблюдал за ней с немым
укором.
- Что будем делать? - задал привычный сегодня уже вопрос Петя. Неделя явно
была не его.
- Какие проблемы? - спросил замкомроты - Чайник есть?
- Вон стоит, - показал Петя на алюминиевый армейский чайник, не понимая, с
какого бодуна лейтехе захотелось чаю.
Лейтенант взял чайник и вылил из него воду в окно, затем взял банку с вином и
перелил вино вместе с мышью в чайник, а после, через носик чайника перелил
вино назад в банку. Мышь немедленно заскреблась в пустом чайнике, очевидно
требуя вина.
- Всё, наливай дальше, - скомандовал он Пете.
После секундного неверия Пете вдруг стало все равно, и он стал разливать.
Лейтенант выпил первым, после него, убедившись что он не упал, схватившись за
горло в страшных муках, стали пить остальные.

Часом позже, Петя вышел из прорабки и окинул взглядом дом. Ведущий в пустоту
проём балконной двери все ещё имел место быть.
- Эй, бригадир,- позвал Петя, - вы когда дверь-то заложите? - спросил он
высунувшегося в окно Михайлюка. Тот посмотрел на дом и удивился:
- Вот уроды. Спят, наверное, где-то.
Он вышел из вагончика и направился в дом.
Петя присел на деревянную скамеечку, сколоченную из половой доски плотниками,
и зажег сигарету. Он курил, и дым уносило ветром куда-то в серое небо.
Начинались осенние сумерки.
- Уже октябрь, - подумал Петя. Он затряс головой отгоняя грустные мысли.
Из подьезда вышел сержант и, ни слова не говоря, сел рядом с прорабом.
- Ну? - спросил Петя.
- Даже не знаю, что сказать - ответил Михайлюк.
- Что не знаешь? Они дверь будут закладывать сегодня или нет?
Михайлик посмотрел на Петю и сказал:
- Они уже заложили. Входную дверь в квартиру.
Петя бросил окурок на землю и затоптал его носком ботинка. Он что-то
пробормотал.
- Что? - не услышал Михайлик.
- Молдавское Барокко - повторил Петя.