История №10 за 19 мая 2021

Назначили мне профилактически принять три капельницы. Когда прибыл для этой процедуры, медсестра, солидная дама, далеко за сорок, легко попала мне в вену и заклеила это место лейкопластырем. Время прошло быстро, и когда пришла снимать иглу, то предупредила, что сейчас будет что-то типа эпиляции. Когда сняла лейкопластырь, на нем было несколько волосков. Как ответную шутку, сказал, что так вполне ничего, хорошо что это не зона бикини. Медсестра, видимо в своих мыслях ответила, что туда еще дотянуться нужно. Через пару секунд, посмотрела на меня. Дальше смеялись вместе.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

медсестра ничего вполне хорошо зона сказал несколько

Источник: anekdot.ru от 2021-5-19

медсестра ничего → Результатов: 60


1.

Молодая медсестра проходит практику в клинике. Врач водит ее по палатам и рассказывает что и как. Заходят в мужскую палату, а там на первой же койке лежит мужик и мастурбирует, медсестра в ауте, врач ее успокаивает:"ничего страшного, милая, у него повышенный уровень тестостерона, вот и сбрасывает каждые 3 часа". Идут дальше, в другой палате картина маслом - мужику медсестра делает минет. Медсестра в полуобморочном состоянии, врач снова ее успокаивает:"ничего страшного, милая, у него повышенный уровень тестостерона, вот и сбрасывает каждые 3 часа". Медсестра спрашивает:"а в чем разница? у того повышенный уровень тестостерона и этого тоже, только там сам сбрасывает, а тут..." Врач:"а разница, дорогая, в страховых компаниях".

2.

Приходит гей к врачу и говорит:
- Доктор, у моего партнера СПИД нашли, и я боюсь, что и сам болен.
- Ну, сдайте анализы, посмотрим.
Приходит гей через пару дней за анализами, а врач ему:
- Вынужден вас огорчить, результаты положительные, у вас СПИД.
Гей расстроился, а врач ему:
- Но вы не расстраивайтесь. Поскольку у вас только начальная стадия СПИДа, есть одно средство проверенное народное, 100 % на начальной стадии помогает. Берете три литра молока, мелко режете туда соленые огурцы, сыпете квашеной капусты, крошете селедки. Потом все это двое суток отстаивается и все залпом выпиваете.
- Спасибо, доктор, огромное, вы меня просто спасли.
Уходит. Тут медсестра, которая сидела и все слышала спрашивает:
- А зачем вы ему все это наговорили? У него же анализы нормальные.
- А ничего: Пусть на толчке посидит и подумает, зачем мужику жопа нужна!

3.

ВРАЧИ ИЗ ГОРОДА «ДОКТОРА ЖИВАГО»

Прошло несколько лет, как я закончил свою «участковую карьеру педиатра» и стал изображать из себя как бы отечественного бизнесмена, зарабатывающего где, чем и сколько можно. При этом частенько на меня выходили то знакомые, то коллеги, то бывшие пациенты или родители бывших пациентов с просьбой «посмотреть, посоветовать, проконсультировать».
Вот и тут будущая супруга попросила «просто глянуть ребёнка подруги, что-то болеет».
Да с удовольствием. Приезжаем вечером к подруге - ребёнку лет 10-12, такой упитанный, спокойный, все у него в порядке, ничего не болит.
Дня три назад слегка прихватило живот.
Мама вызвала участкового - что-то типа легкого гастрита.
Бабушка вечером вызвала «скорую» - те, кроме красноватого горла, ничего не нашли.
Дедушка позвал хорошего знакомого - профессора из мединститута - остаточные явления ОРЗ.
Маме показалось мало и она снова вызвала участкового - за что и получила от него легкий втык за бессмысленное беспокойство.
Потом была ещё, по-моему, неотложка...
Я посмотрел ребёнка, тоже ничего не нашёл - горло чуть отечное, лимфоузлы средние, дыхание чистое, живот жирненький, мягкий, почки не реагируют.
По лицам окружающих понял, что совершенно не оправдываю их надежд - и ещё раз посмотрел. Снова ничего. Осуждение и разочарование мною у домочадцев усилилось...
Перестал трогать и смотреть на ребёнка, просто сел рядом и начал его «чувствовать».
Окружающие продолжили тихонько недоумевать и усилили выражение лиц...
...горло - ничего, сердце - ничего, легкие - ничего, желудок - ничего, печень - чуть-чуть что-то чувствуется (толстенький парень, или желчный пузырь барахлит, или протоки сужены), почки - ничего...
Посидел, подумал, звоню другу-хирургу: извиняюсь почти за ночной звонок, так мол и так, все нормально, ничего не вижу, если уж очень придираться - что-то в области печени, неудобно беспокоить, но люди хорошие, смотрят осуждающе, не хочется опарафиниться, опять же будущая супруга рядом, не соизволит ли Великий Гуру дать совет...
Андрей хмыкнул что-то про туповатых экс-педиатров, лезущих не туда (в живот??) и спросил адрес. Через минут триддцать - мы кофе с мамашкой ребёнка допить не успели - приезжает. Хищно повёл усами, обаял маму заодно с бабушкой, осмотрел ребёнка и говорит собираться и ехать в больницу, смотреть подробно. На предложение бабушки «подождать до утра» вежливо ее послал. Ей же было сказано сидеть дома, а вот маме - плотоядно окинув ее взглядом поручика Ржевского - надо тоже ехать.
Андрей на своей машине, мы с ребёнком и егойной мамашкой - на своей, через час в 4 ГКБ.
Осмотр, экспресс-анализ крови, выходит довольный Андрей и говорит, что сейчас сделают лапароскопию (маленький прокол в передней стенке живота) и через зонд посмотрят, что там и как, поскольку в анализах явное воспаление, минут через 15-20 он все нам расскажет.
Через 15 минут заглянула его медсестра, хорошо знающая меня, поздоровалась. Ещё через 15 минут сделала нам всем чаю, поставила коробку конфет, попутно дежурно попеняв мне, что «Андрей Владимирович двое суток ведь отдежурил, только что уехал домой, а Вы его обратно притащили, вот он то, небось, даже чаю дома попить не успел».
Ещё через 30 минут она сказала, чтобы мы не волновались, так как «вся бригада уже приехала и все в операционной».
Глянув на побелевшую мамашку, участливо спросила, причем у меня, а ей лучше накапать валерьянки или сразу налить коньяка?
Сошлись на валерьянке.
Часа через два приходит улыбающийся Андрей.
«При внешнем осмотре ничего нет. Но мне, как и тебе, что-то не нравится в области печени. А вот в анализах - явное воспаление. Делаем лапароскопию - ничего, но кровеносные сосуды расширены, возможно катаральный аппендицит. Самого аппендикса не видим, он спрятался за кишкой. Даём наркоз и идём на полостную операцию. Завожу руку за кишку - аппендикс вздут. Когда мы его убирали, он лопнул в салфетке прямо у меня в руке. Гнойный аппендицит. Ещё максимум час-полтора - и гарантировано получили бы перитонит».
Домой Андрей уже не поехал, «я до твоего звонка успел пол-ужина дома съесть, так что сейчас тут посплю, через три часа все равно смена начинается».

Спустя двадцать пять лет, весной 2020 года, главный врач 4 ГКБ Ронзин Андрей Владимирович, в том числе, за организацию лечения коронавирусной инфекции, указом Президента России награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

В этом, вышедшем под Новый 2021 Год, ролике про ковид пели и играли сотрудники 4 ГКБ; первый запевала, усатый и в очках - главный врач, Андрей Ронзин.

4.

МАНУАЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ
Очень долго, можете сразу пропустить.

Первый раз неудачно чихнул я ещё в институте, где-то на старших курсах. Чихнул так, что волна колебаний прошла по позвоночнику и, как много лет спустя стало понятно, сдвинула пятый поясничный позвонок по крестцу вперёд.
Боль была приличная, дня три вообще ходить не мог, отлеживался в общаге. На панцирную койку под матрац положили две спинки от кровати, типа «жестко и ровно», под головные ножки кровати - два кирпича для создания уклона, из полотенец сделали две крупные петли - подмышки и к головной спинке кровати. Получилась такая импровизированная вытяжка. Полежал дней несколько, полегчало, снова на занятия и шабашки.
В следующий раз так же неудачно чихнул через несколько лет, уже работая участковым педиатром в поликлинике. Чихнул - и ноги подкосились от боли в пояснице. Сначала вроде терпимо было, мог ходить и лежать, сидеть не получалось, а потом уже и лежать не мог, только в ходьбе как бы чуть полегче было.
Ночью шёл на кухню, становился коленями на стул, грудью и животом ложился на стол и в таком положении удавалось подремать минут 10-15.
Таблетки ел горстями - аспирин, анальгин, димедрол...боль притуплялась ненадолго, а вот голова тупела ощутимо.
Начал с завотделением разговаривать про больничный. А ей зачем молодого врача отпускать, который и на приеме двойную норму успевает принимать, и на вызова по два участка ходит. Плюс по две-три смены неотложки в неделю закрывает.
Да и недолюбливала она меня. Правда, взаимно.
Посмотрит на меня, хмыкнет, мол, само пройдёт, иди работай.
Да и я особо выхода не видел - понимал, что в больнице мне физиопроцедуры назначат, поколят что-нибудь в задницу...никакого другого лечения тогда не было...потом какая-нибудь операция на позвоночнике...нехорошее слово инвалидность стало маячить вдалеке на горизонте...

Случайно встретился с добрым своим знакомым, Сашей Алымовым (кто в теме - впоследствии многолетний главный тренер сборной России по кеокушинкай, воспитавший массу всевозможных победителей страны, Европы, Мира; его воспитанник стал победителем открытого чемпионата Японии...едва-ли не первый иностранец за всю историю кеокушинкай, кто понимает), он глянул на мое шкандыбание, хмыкнул и посоветовал подойти к какому-то их спортивному доктору, Косте.
Добрел я до этого Кости...
Медицинская кушетка. Положили меня на неё на торец, так что живот и грудь - на кушетке, а бёдра вниз под прямым углом висят, крестец кверху торчит вместе с задницей.
Подошёл толстый добрый доктор Костя, потрогал спину и слегка всем весом надавил руками на крестец. Щелчок, боль, мой отчаянный мат и довольное хмыканье доктора...и мне говорят, что можно вставать, идти домой и больше не чихать.
Встал, пошёл, могу ходить, могу сидеть, могу лежать, спать могу...жить могу!!!
Меня эта история зело впечатлила, ну как так - боль, отсутствие методов лечения, боль, инвалидность...а тут въ@#ал слегка по спине кулаком - и все встало на место, и живой, и здоровый. Внешне-то все легко и просто было.

Года три-четыре прошло и расцвела перестройка, дикий капитализм и новые возможности.
Приехал к нам в город-миллионник проводить платный обучающий семинар по мануальной терапии мужик из Москвы, фамилии, к стыду своему, не помню, что-то на «В», Воротников, Вадяпин, Веретенников...
Очень интересно было, каждый день теория по часу, затем показ практик, на дом он давал задания - руки практиковать.
Я шёл вечером на дежурство к себе в детский центр реабилитации, после отбоя и укладки детей объявлял мамочкам тему домашнего задания, «Шея», например.
В спортзале, где стояла массажная кушетка, на гимнастической скамейке усаживалось 3-4-5 мамочек-добровольцев, желающих «поправить» шею.
Я, читая конспект, что-то осторожно пытался делать на шее первой.
У второй, изредка подсматривая в конспект, делал с шеей те же манипуляции.
У третьей и всех последующих мамочек шею правил уже без конспекта.
Мамочкам - развлечение и здоровые шеи, мне - офигенная практика и уверенные зачеты.
К концу обучения на каждую тему собиралось по 7-10 добровольцев, практически все, кто оставался с детьми на ночь.
Сдал экзамены, получил корочки, стал работать уже с детьми в центре реабилитации.
Основные группы были часто болеющие: постоянные простуды, бронхиты, пневмонии, аллергии и бронхиальные астмы, у них позвоночник всегда перекошен, и, выровняв позвоночник, поставив на место позвонки, зачастую получали видимое улучшение состояния здоровья, особенно работая в зоне 4-5-6 грудных позвонков.
И группа детей с ДЦП, у тех мышцы и связки так напряжены и перевиты, что даже простые стандартные манипуляции приводили к значительному расслаблению и увеличению подвижности и амплитуде движений. Конечно же, здесь это не лечение ДЦП, а метод облегчения состояния.

Вскоре после получения мной «корочек» пришла как-то на приём мамочка с ребёнком, мальчиком 9 лет. Постоянные простудные, мгновенно переходящие в обструктивный бронхит. А теперь ставят и бронхиальную астму. Где-то мамочка услышала легенду про доктора, который «может вылечить всё» и приехала из другого города.
Смотрит на меня насторожено-недоверчиво, как будто идти ко мне ее кто-то заставил, сама бы она ни в жизнь.
Посмотрел я ребёнка, послушал, постучал - ничего необычного...
А мамочка симпатичная такая, но недоверие ко мне у неё растёт прямо на глазах...и решил я хоть что-то хорошее для ребёнка сделать, заодно перед мамочкой хвост распустить.
«Ща, говорю, мы ему спинку выправим».
Кладу ребёнка на кушетку на живот, делаю постизометрическую релаксацию, расслабляющий массаж и тихонько давлю с боков позвоночника между лопатками.
Щелчок был не просто громкий или звонкий. Он был - смачный!
Терпение мамочки закончилось вмиг - она рванулась вперёд, меня снесло куда-то к стене, ребёнка буквально выдернула с кушетки и убегая что-то очень нехорошее кричала в мой адрес.
С тихой грустью я смотрел вслед симпатичной фигурке...

Через пару месяцев прихожу на работу, старшая медсестра заходит ко мне в кабинет и протягивает какой-то свёрток.
Коньяк. Качественный. Это в провинции то, в 91-м году, когда непаленая водка была почти запредельным подарком. Кто не жил тогда, все равно не поймёт.
Смотрю на старшую - она рассказывает, что приезжала «та чокнутая мамашка ребёнка-астматика, сказала спасибо и что у ребёнка за два месяца ни разу не было одышки и он ни разу не болел».
Причина понятна - у ребёнка был сильный блок, «подвывих» пятого грудного позвонка, с соответствующими ущемлениями корешков нервов, обеспечивающих работу легких.
Поставил позвонок на место, освободил зажатые корешки, восстановилась нормальная иннервация бронхолегочной системы, дальше организм справился сам, ребёнок перестал болеть.

В это же примерно время захожу как-то в здание центра, на вахте сидит Татьяна, наша бессменная вахтерша. Лет ей 25-28 тогда было, немного полноватая, улыбчивая, очень доброжелательная и обязательная. У неё всегда порядок был.
С 15 лет страдает гипертонией, не поддающейся лечению. Постоянные сильные головные боли, ничем не снимающиеся. Школу не смогла закончить, работать не может - «если держу голову прямо, то ещё терпеть можно, привыкла, но стоит наклонить хоть немного - сразу дикая боль», вывели на 3 группу инвалидности, сидит целый день на вахте, детей и родителей встречает-провожает. В журнале ничего писать не может - надо голову наклонять.
Я молодой был, сдуру ничего не боялся. «Ага, Танюша, а давай-ка я тебя полечу».
Отказать она не смогла и побрела в массажную.
Сделал ей стандартные манипуляции, что-то у неё в шее похрустело, в спине потрещало, в пояснице щелкнуло. Соотношение костей черепа поправил, после веревочкой померил - все одинаково стало.
Ну, сделал и сделал, и тут же забыл об этом, жизнь в начале 90-х летела как с высокой горы на санках, держись крепче и зубами не щёлкай - язык откусишь, а там уж докуда сможешь докатиться.
Через месяц при входе в центр натыкаюсь взглядом на Татьяну и вдруг до меня доходит, что она месяц не попадается мне на глаза и не заходит в кабинет.
Ох и нехорошее предчувствие какое...
«Таня, привет, как дела?»
(Б#яяяя... надо бы про здоровье спросить, но реально боюсь...было бы хорошо, сама бы подошла...)

«Я тогда домой еле дошла, перед глазами все плывет, в разные стороны качает, и шум в голове, как будто я слышу, как кровь по сосудам бурлит. Тошнит и мутит.
Сразу легла, смогла уснуть.
(Самое любимое мое время - утром, три секунды между сном и «уже проснулась». В это время я почти не чувствую боли).
На следующий день начинаю просыпаться, и ловлю и растягиваю эти «три секунды почти без боли». Эти три секунды стараюсь тянуть и тянуть, наверное, наслаждаюсь ими, не знаю, как правильно сказать.
Боюсь не то что голову повернуть, глубоко вдохнуть страшно, чтобы ничего не нарушить.
И тут до меня доходит, что я точно больше трёх секунд лежу, глаза уже давно открыты, а боль все не приходит.
Я так и пролежала не двигаясь и почти не дыша, пока рука не затекла и телефон не иззвонился - на работе меня потеряли, я на полтора часа опоздала, лёжа в кровати не шевелясь.
Днем с работы позвонила своему врачу-терапевту, рассказала. Она вечером прибежала ко мне домой, давление сама померила - норма. Раз пять перемеряла - норма.
На следующий день перед работой прибежала - давление в норме. Вечером - норма.
Четыре дня ко мне так бегала, давление сама меряла, медсестре своей не доверяя.
Сейчас в шутку ругается, что теперь надо меня с инвалидности снимать, а как это обосновать - не знает».

Всем, кто сумел дочитать - спасибо и здорового позвоночника.

5.

Утром в газете, вечером в куплете...

Три дня назад в Филаделфии у черного парня с давней историей психических расстройств случилось обострение. Родные позвонили 911. Приехали полицейские, он выскочил с ножом, на приказы полицейских не реагировал - его застрелили. Толпа в ответ уже привычно пошла грабить магазины.

Почти 20 лет назад.
Герой этой истории, Росс, был нашим соседом, а также коллегой и самым надежным товарищем моей жены. Коренной тексан - все известные ему предки родились и выросли в Техасе - он был меньше всего похож на голливудского ковбоя. Блондин, рост 165-170, вес не больше 60-ти. Жена тоже не типичная, испанка из Испании , но маленькая, тихая, светловолосая девушка. Дочка через пару лет у них родилась, так мы ее не почти разу и не слышали.
Росс говорил, что однажды пробежал марафон, уложившись в 4 часа и хотел бы повторить. Когда-нибудь потом, конечно. Тогда у них был другой супер-марафон - интернатура в хирургической программе одного из госпиталей НЙ-ка. Что это такое красочно описано в книжке "The House of God", вернее как это было в 70-е. Нравы бесусловно смягчились за 30 лет, трагедий в моей истории не будет. Но оставались и унижения и дедовщина и, главное, расписание. В один из месяцев я подсчитал, - получилось в среднем 96 рабочих часов в неделю. Объяснение простое: резидент это уже врач (на бейджике написано MD), а платят ему в 2-3 раза меньше, чем медсестре и в 5-10 раз меньше, чем настоящему доктору. У медсестер к тому же еще и профсоюз имеется.

Случилось это во время их практики в самом сердце Бронкса. Когда говорят, что в Бронксе два зоопарка, один внутри забора, а другой снаружи - это про те места. Я пару раз туда заходил - полицейских в больнице больше чем медперсонала. По ночам крутые ребята подвозят ко входу трупы и тяжелораненных. Нередко можно видеть молодых ребят в инвалидных колясках. Спросил у местных, что за эпидемия такая. Оказалось, что это провинившиеся члены банд. Им гуманно стреляют в позвоночник так, чтобы пуля не задела важные органы. Веселый район. Но не все так однозначно в городе контрастов Нью-Йорке - по ночам они иногда выходили перекусить в соседнюю круглосуточную забегаловку и даже не задумывались, что это может быть опасно. Наверное, их скрабы (униформа) защищали - надежнее любых охранников и бронежилетов.

У больных после операции, когда отходит наркоз, случаются психозы. Это не редкость, особенно для наркоманов, и персонал обычно к этому готов.
Но тут пациент был неординарный. Похож, говорят, на Тайсона, но размером с Шакила О"Нила. И очень буйный. Медсестра зашла в палату и сразу выскочила. Посовещалась с подругами и решила звать полицию. Пришла, тяжело дыша, полицейская дама, роста нормального, а веса примерно такого же как пациент. Заглянув в палату, вынесла мудрый вердикт: этот человек опасен, и его надо привязать к кровати. Она согласна сама надеть на него наручники и зачитать ему права, но...сначала он должен получить укол и успокоиться.
К тому времени у палаты собралась небольшая толпа, и все смотрели друг на друга. О!, вдруг озарило первую медсестру - у нас как раз молодой доктор сейчас дежурит. Позвонили доктору. У Росса шли последние часы его 36-часового рабочего дня.
-Доктор, больному нужно ввести седативное, но, видите ли, доктор...
-Шприц! , прервал рассказ доктор и протянул руку. Ему вложили шприц и расступились.
Громила поднялся навстречу, мыча и вращая глазами, навис над мальчишеской фигурой доктора. Подглядывающие сестры и мужественная полицейская дама зажмурились. Росс положил руку на плечо Кинг Конгу и слегка нажал. Пациент покорно сел на кровать и сидел неподвижно пока ему делали укол.
Потом доктор дал ему ватку и попросил прижать ее пальчиком, дотронулся до его лба, - пациент лег и быстро уснул.

И был день, и была ночь, и новый день, и новое дежурство. Росса встречали апплодисментами, хлопали по плечу, расспрашивали подробности. Росс не мог им ни чем помочь - весь эпизод полностью стерся из его памяти.

P.S. Пару лет назад проезжаем по этому району. На светофоре я отвлекаюсь и трогаюсь на зеленый не сразу. Пересекая наш путь, проносится белый Хаммер. Машина сверкает разноцветными огнями, из открытых окон - оглушительный рэп. Ничего не случилось, но о вечном задумались.
-Знаешь, если со мной что-то случится на дороге, и ты сможешь повлиять на то, куда меня отвезут, пусть везут сюда.
-Сюда?! Почему не в Коламбию? Ты была там счастлива, рассказывала какие замечательные у тебя коллеги и учителя, ты до сих пор им иногда звонишь по делу. Ну и, вообще, Коламбия - это мировое имя.
-Да, они, правда, очень умные, читают все статьи, сами пишут, на конференциях выступают. А здесь, в травме, хирурги просто каждый день собирают людей по частям. 24 часа в сутки.

6.

ПАРНИ НАШЕГО ДВОРА

У нас не слишком старый двор, еще в 1920-х это был просто зеленый луг у речки. На них паслись и пили коровы.

В середине 20-х нашлись энергичные люди в пыльных шлемах, вскоре сменив их на кепки, которые принялись восстанавливать одну из близлежащих руин рухнувшей цивилизации - закоптелый и давно брошенный кирпичный заводик царской эпохи. У них получилось, страна соскучилась по толковой работе. Самые работящие хотели в Москву, потому что вокруг них было еще хуже. Откуда ни возьмись, на лугу выросли бараки с многотысячным людом, заводик ожил, на него тут же повесили план, и заводик принялся его гнать. Из его же кирпича к нему стремительно достраивались новые мощности.

Это было время розовых мечт, социальной справедливости и смелых экспериментов.

- Зачем мы живем в бараках? - стали недоумевать прибывшие трудящиеся - гоним кирпич всему городу, а сами живем черт знает в чем. Ну вот, завод мы восстановили и расширили, план выполнили и перевыполнили. А на остатки кирпича может и сами себе чего-нибудь построим?

Как ни странно, они успели это сделать до закручивания гаек в середине 30-х. Строили свои дома своими руками в свободное от работы время, вечерами и в выходные, и им разрешили брать для этого кирпич со своего заводика.
Для этого дирекции пришлось походить по высоким кабинетам. Дело облегчалось тем, что на одних и тех же каторгах сидели.

- Привет, Паша. Ты чего это удумал? Завод - государственная собственность. С какой стати вы будете забирать государственные кирпичи себе на личное строительство?
- Так извини, государственный план мы выполнили?
- Ну да. И что?
- Нас кто-то обязывает работать после выполнения госплана?
- Нет пока. И что?
- Ленинский лозунг "Фабрики рабочим" кто-то отменял?
- Нет, конечно. Но там имелись ввиду все фабрики и заводы в совокупности. Всем рабочим в совокупности. Кто-то же должен и распределять.
- Ну так вот и распределили - госплан. Мы его выполнили. Дальше завод наш? Это же не круглосуточный цикл. В ночное время завод простаивает. Ну вот давай и будем считать, что это нечто вроде спорткомплекса или дома культуры - трудящиеся в свободное время пекут кирпичи на своем заводе для себя самих. Чистая самодеятельность для повышения культуры быта.
- Так вот именно что самодеятельность! Вы там налепите себе черт знает что в ночное и выходное время. А потом эти дома развалятся, погибнут люди.
- Знаешь, люди делятся на тех, кто ищет причины запретить, и тех, кто находит возможность сделать. Вот чертежи. Архитектор - Корбюзье. Знаешь такого? Проезжал мимо, нашим планам восхитился, чертежи подарил, обещал присматривать за строительством. Чего тебе еще нужно? Ты ради этого запрета делал революцию?

Вот это и есть уровень первой самодеятельности моего двора. Захотели - двор построили. В свободное время. Таких людей хоть на Марс выпусти - через пару лет можно будет принимать экскурсии. А ведь могли еще лет пятьдесят жить в бараках, застроив хоть всю Москву кирпичами, и ныть на окружающую их беспросветную действительность.

Но один разговор с недорасстрелянным большевиком и другой с вовремя найденным архитектором - и вот пожалуйста, мой двор окружают дома постройки начала 30-х, по проекту того самого Корбюзье. Сам двор после снесения бараков стал просторен и зелен, дома до сих пор в отличном состоянии. Строили ведь сами и для себя, с дирекцией не во главе, а среди прочих рабочих.

В одной из таких квартир я и живу до сих пор, и счастлив - снаружи всё скромное, внутри квадратное и просторное, особенно кухня. Окна окунаются в высокую зелень, это парк практически. Основатели двора не забыли посадить на лугу саженцы.

Но - не стало самого двора, каким его помнят старожилы. Он пуст. Его жизнь пытаются реанимировать чуть ли не электрошоком городские власти - мы просидели в осаде весь 2019 год, когда уткнувшиеся в смарты выходцы из солнечных республик понаставили нам не торопясь спортивных и детских площадок, столов для пинг-понга, качель, тросов для катания и батутов, все в открытом доступе - обзавидовался не только бы любой фитнес-центр, но и любая столица мира. Двор остался пуст, еще задолго до карантина. И не возродился, когда его отменили.

Что такое этот двор, когда он живой? Старожилы показывали - вот тут сидели шахматисты, там доминошники, здесь преферансисты, там лото, тут у нас одно время была секция игры в го, а тут нарды, и если не хватает скамейки, мужики же не с руками из жопы, соорудят вмиг новую. Вот тут собирались гитаристы, там - баянисты. У каждого подъезда - бабки на лавочках. В кустах сирени целуются.

А тут был турник, вертели солнышки при многолюдной толпе восхищенных зрителей, из которых особенно значимы были юные зрительницы. Здесь гонялись наперегонки на мопедах. Тут, там и там - высоченные качели, от желающих не было отбоя. Вот там была эстрадная площадка для самодеятельности, тщательно подготовленной. Синяки укрывались за гаражами и продержались дольше всех, но и гаражи потом снесли, уже при Собянине. А здесь мы заливали каток на зиму. А тут дети играли в ножики и вечно что-то поджигали. Хотя главное конечно место - это танцевальная площадка. Мы умели не только рок-н-ролл, но и свинг, и фокстрот, и латиноамериканского тьму ритмов (рассказ одной старушки).

Всё это ушло к концу 60-х, по ее воспоминаниям. Первая цифровая революция в России - это когда все уткнулись в телик. Первый результат - двор опустел, и люди перестали знать даже своих соседей по лестничной площадке. Пофиг эти сложные социальные отношения двора, пофиг хобби, и на турнике можно ведь опозориться - пришел с работы усталый, лежи смирно, на диване. Окунись в новую реальность Мосфильма, при скромной помощи Ленфильма и киностудии Довженко. Профи победили самодеятельность, но хорошо ли это было для народа и его счастья?

С начала 70-х после 18:00 стали гаснуть окна окрестных институтов, ранее горевшие всю ночь. К началу 80-х стало неудобно выставлять свое тело во дворе, где прожил всю жизнь, для прощания с соседями перед отъездом на кладбище - а кто тебя вспомнит? Тут такие дела - генсеки очередью туда же отправляются, прилавки пусты, страна рушится. Черта ли вспоминать, что твой сосед или соседка в 60-х жили настоящей жизнью, и кто именно из них усоп сегодня? В высшем смысле он усоп для окружающих, как только купил телевизор и перестал посещать двор.

Нынешних, подозреваю, по дороге на тот свет сопроводит лишь пара лайков весьма двусмысленного значения.

Однако же, за несколько месяцев домашнего ареста в 2020 я стал находить признаки жизни и в нашем дворе. Чуваков оказалось трое.

№1 - был известен мне лишь по звуку. В пятницу вечером, и далеко не всякую, с дальнего конца двора доносилось:
- РУССКИЕ (пауза, как будто войска набирают полную грудь после приветствия главнокомандующего) НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ!
Это повторялось раза три, с концов двора настолько удаленных, что понятно - источник звука перемещается с изрядной скоростью.

№2 - известен лишь по джипу, всегда на виду. Вечно опаздывает ко времени, когда разобраны все нормальные парковки, и торчит в самом соблазнительном для эвакуатора месте. На его правом борту нарисованы 666, демоны и огни аццкого пламени, на левом - какие-то ангелочки и трогательная надпись "Любимая, спасибо за сына!"

№3 - философ, наверно. Высоколоб, дорогие очки. Он привязался ко мне в момент, когда у меня был наверно особо осмысленный вид - за сигаретой я размышлял над самодеятельной универсальной теорией устойчивых информационных систем, в частности над теорией мира как компьютерного симулятора, существенной надстройкой над Илоном Маском. Пазл начинал складываться. Этот чудак попросил зажигалку, задал вопрос, с ходу оказался в теме, наш дебат занял бы страниц сто, но после третьей сигареты я распрощался, ибо мозги вскипели.

Три таких парня для одного двора - это не так уж и плохо. Но к маю я заметил их вместе, всех троих, проезжая мимо - тот самый философ садился в тот самый джип, отчаянно оря:
РУССКИЕ - НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ!

Стало быть, парень нашего двора остался один, и он за 60. Больше нет никого.

В августе я снова встретил его - остановился перекурить с видом на Введенское кладбище по случаю соответствующих мыслей. А тут он такой, бодрый и веселый. Идет быстрым шагом. Дошел, поглядел на часы, грустно замер. И стоит, как сусел какой у норки на страже. Молча. Последний парень нашего двора сдался?

Огляделся - ну да, 7:55. Рядом вход в трэш-магазин под условным названием Пятачок. Новый пазл сложился.
- Привет, Саша. За пивом небось пришел? Что, раньше 8:00 не продают?
- Ну да. Ты за ним же?
- Еще чего. Мне хватит. Но раз стоишь тут в безделье, посоветуй пожалуйста - куда еще в Москве стоит съездить? Мы все вроде объездили, нуждаюсь в советах.
- А какие тут могут быть советы? Я тоже всё давно объездил, осточертело. Всё, что могу посоветовать, ты и так знаешь.
- Давно - это когда?
- В конце нулевых закончил.

И тут я охренел.
- То есть, с тех пор ничего интересного в Москве не появилось и не построилось?
- А что ты можешь предложить такого, что стоит внимания? Заметь, я слежу за новостями и знаю всё из существенного.
- Правда? А что ты знаешь о (длинный перечень пропускаю, при наличии интереса выгружу в комментах)
- Хм. Ничего. Надо же. До сих пор считал, что последние пару десятков лет последний придурок во дворе - это я. Ты принципиальной новый - суешься во дворы окрестные, и вроде бы остался жив. Наверно, там тоже стало пусто, раз не вломили. Согласись, что двор наш мертв. Лет так 40-50.
- Саша, я не считаю, что нужно реанимировать мертвое. Я за то, чтобы сохранить все живое, что там было. Случилось так, что я скромный автор мегасайта самодеятельных историй. Ты - последний островок самодеятельности нашего двора. Тебе 5 минут ждать до пива. Ну вот представь, что через пять минут тебя хватит кондратий или вытолкнут под софиты на обозрение всей стране - что ты успеешь сказать людям? Из всего, что прожил? Ты ж вроде звезда КВН был, а это означало клуб веселых и находчивых.

На таких подначках настоящие мужики находятся сразу. Соображал с чего начать он всего пару секунд.

- О себе ничего, позорище одно. Дед у меня классный был. Рано выучил числа и услышал, что все мы смертны, и что срок нам отмерен максимум сто лет, в сентябре 1897. Подсчитал и расстроился, что жить ему осталось всего 95, и те не гарантированы. Разрыдался, чтобы ему хотя бы эти сто дали. Ну вот чего он 110 не попросил? Дед был интересный человек, мне нравилось с ним общаться. Только отпраздновали его 100-летний юбилей в 1992, как возле Елоховской его сбила машина.

Но самая жуть была, что все его детские мечты осуществились. До Первой мировой весьма патриотическое было время. Он мечтал увидеть Государя, или на худой конец каких-нибудь особ императорской фамилии. Все это осуществилось, но путями непростыми. Был специалист по алмазам, пошел на фронт добровольцем. Сначала их закусали вши. Потом бросили на передний край. Они стали раздумывать, где переночевать, пригляделась глубокая воронка. Нашелся знаток, вспомнил, что в одно место снаряд не падает. Натянули тент сверху и завалились спать. Деда спасло только то, что нашлась медсестра, которая захотела спать с ним в любом, но другом месте.

Потом их траванули газами. Случай деда был сложный, для лечения пришлось отправить в Петербург. Там он и увидел Государя, но не заметил его. Мимо проходила пышная свита, и какой-то невзрачный человек пытался с ним заговорить, но дед чувствовал себя плохо и разговора не поддержал. Потом ему объяснили, что это и был император.

С особами императорской фамилии получилось то же самое. Дед удивился, выходя из беспамятства, что у медсестер необычайно белые руки. Это все, что он об них запомнил. Потом ему объяснили, что это были дочери императора.
Через пару лет они будут расстреляны, а дед так и дошагает до 1992 года, чтобы быть сбитым у церкви.

- Саша, ну это конечно офигенный рассказ для сайта юмора. Еще сигарету хочешь? Расскажи пожалуйста чего-нибудь более веселое.
- Так ведь 8:00 уже. Давай я сначала за пивом сгоняю?
- Гони. Но и мне пора. Допустим, у тебя есть еще пять минут. Стоит ли пива еще одно последнее, что ты можешь рассказать этому миру? Русские не сдаются, не правда ли? Обещаю рассказать в выпуск.

Задумался Саша. Настоящий квнщик реально устойчив. Он продержался до 8:30, не выдержал я. Был потом у него на даче, там оставалось только моргать глазами - парни нашего двора никуда не делись, они просто свалили от Москвы подальше со всею своею находчивостью и оригинальностью. Но рассказ мой делается длинен, я не собираюсь занимать своей простыней весь выпуск. Если интересно, потом продолжу.

Если кто думает, что это городской сумасшедший, предложу простой тест: как использовать такое конкурентное преимущество, как плохие дороги на безлюдье в пространстве между Москвой и Петербургом, в безнадежном для бизнеса 2020 году, для вполне выгодного бизнеса именно в этих условиях? Он смог, и по мне городские сумасшедшие - это те, кто продолжает исправно ходить на работу или тосковать на пенсии в условиях пандемии, в принципе не смея даже абстрактно придумать тот бизнес, который он основал. Расскажу о нем как-нибудь независимо от голосовалки унылых нытиков. Они умеют жать на минус, а он умеет делать дело.

А пока финалка по уже сказанному:

- Саша, вот нафига тебе эти 666 и аццкое пламя на борту?
- Так это ж правый борт. Меня не подрезают.

- А нахрена тебе это "спасибо за сына" с ангелочками на левом? Твоему сыну сороковник скоро будет, сколько помню, народил что ли новых?

- Так это, жена садится с левого борта. И я ей по-прежнему благодарен за сына, ей приятно.

- А зачем эти пьяные вопли, что русские не сдаются, по вечерам?

Насмешливый взгляд поверх очков:
- Самое грустное и забавное, Леша, состоит в том, что я позволяю себе такое орать только в абсолютно трезвом состоянии и не более трех раз. А самое главное - в том, что русские действительно никогда не сдаются.

7.

Я обладаю тем свойством, которое французы называют сообразительностью на лестнице, а русские – «задним умом крепок». То есть хороший ответ приходит ко мне в голову с опозданием, когда на полминуты, а когда на несколько лет. Тем ярче помнятся немногие случаи, когда ответ пришел вовремя. Вот один из них. Придется начать с длинного и не смешного предисловия, потерпите.

В начале 90-х моя семилетняя дочка попала под машину. Можно сказать, удачно: очень худенькая и легкая, от удара бампером она отлетела в сторону и обошлась без повреждений внутренних органов. Переломы обеих бедренных костей, сотрясение мозга и ссадины по мелочи.

Вторая удача состояла в том, что в Морозовской больнице ее снимки посмотрел великий профессор Немсадзе, главный детский хирург Москвы. Помню эти снимки: на левой ноге обломки кости не сходились на две трети толщины, а на правой вообще не соприкасались. Но Вахтанг Панкратович сказал, что оперировать ее не надо, может не выдержать наркоза. Полежит два месяца на вытяжке привязанной ногами к потолку, тут и тут (он нарисовал фломастером) образуются костные мозоли, и всё срастется, еще танцевать будет. Оказался прав. Танцевать дочка не любит, но 12-часовые смены на ногах (она медсестра в реанимации) и многокилометровые горные походы выдерживает без проблем.

Назавтра я раздобыл белый халат, накупил авоську продуктов, включая только что появившийся в продаже и стоивший ползарплаты йогурт, и с утра явился в отделение.
- Что вы хотите? – спросил меня лечащий врач.
- Быть с ней.
- Вы что, это же женская палата. Пусть придет мама или бабушка.
- Мамы у нас нет, одна бабушка живет за тысячу километров, а другая работает. И у нее стаж побольше моего, должность более ответственная, да и зарплата выше. То есть я могу взять отпуск за свой счет, а она нет.

Так я на два месяца оказался в девичьей палате. Сидел там каждый день с подъема до отбоя, меня не выгоняли, хотя мам других девочек пускали только в приемные часы. Наверное, потому, что дочка была самой тяжелораненой в отделении. Был, правда, еще десятилетний чеченский мальчик, который играл в футбол на окраине Грозного и наступил на мину. Одну ногу ему отняли до паха, а вторую, заключенную в сложный аппарат, пытались спасти. Но он лежал в отдельном боксе, а общие палаты населяли в основном подростки, неудачно покатавшиеся на лыжах, коньках и санках – была зима.

Почти всё время я проводил лицом к дочкиной кровати: кормил ее, мыл, смазывал от пролежней, менял памперсы (тоже только что появившиеся в продаже, стоившие ползарплаты и очень нас выручавшие), заставлял делать дыхательную гимнастику, а остальное время читал ей вслух. В центр палаты старался поворачиваться пореже, чтобы не смущать девочек. Разве что иногда протирал полы, да один раз вынес утку из-под лежачей девочки, когда ходячие не смогли договориться, чья сейчас очередь.

Девчонки очень быстро привыкли к моему присутствию и уделяли мне не больше внимания, чем швабре в углу. Я попал в положение натуралиста, изучающего изнутри жизнь обезьяньей стаи. Нравы в стае меня не особо радовали, а сказать прямо - шокировали. Мы такими не были. Хотя мои дети тоже выросли не такими. Дочка, наслушавшись их, потом рассказала мне такую сказку:
- Одна девочка очень любила ругаться блинами. И когда она сказала «блин» в тысячный раз, на нее с неба посыпалсь блины. И засыпали ее с головой насмерть.

Если бы эта сказка была правдой, палату заваливало бы блинами, хреном и другими менее аппетитными предметами каждые полчаса.

По вечерам в гости приходили пацаны из мужских палат, так что я имел сомнительное удовольствие присутствовать и при обрядах ухаживания. Альфа-самцом в стае числился переросток Марат. Он был явно старше 15 лет и не подходил для детской больницы, но почему-то его взяли, то ли по блату, то ли решили завершить лечение там, где начали. Не все в отделении щеголяли гипсом или аппаратами Илизарова, многих лечили от внутренних костных болезней. Марата, похоже, лечили от гигантизма: по размеру он тоже был переростком, головой под потолок и с непропорционально длинными конечностями.

Ухаживание у них было такое, что я бы предпочел находиться среди настоящих обезьян. Я не присматривался, но судя по девичьим «Отвали!» и юношеским «А чо?», происходило оно в основном на тактильном уровне, до выражения чувств словами мои обезьянки еще не доросли. Верхом остроумия считалось залезть к девочке в тумбочку, вытащить оттуда лифчик и перебрасывать его друг другу с комметариями: «Гы, глянь, лифон! Машка лифон носит!». При этом Машка не очень настойчиво пыталась его отобрать, притворно смущенная, но явно довольная таким вниманием.

В этих обезьяньих играх, кроме моей дочки, не принимала участия только тринадцатилетняя Оля. Отгородившись от всех одеялом, она обычно читала или что-то записывала в общую тетрадь. На заигрывания Марата и компании не реагировала никак. Им это, естественно, не нравилось, конфликт зрел и однажды прорвался: Марат полез к Оле к тумбочку. Заметив это, она кинулась к тумбочке первой, выхватила из нее – нет, не лифчик, а свою тетрадку – и выскочила с ней из палаты. Вернулась уже без тетрадки, явно успокоенная.

Назавтра в палату явилась толпа гнусно ухмыляющихся парней во главе с Маратом. В руках у Марата была слегка помятая Олина тетрадь.

- Гляньте, что я в мусорке надыбал! – объявил он. – Олькин дневник. Вот сейчас почитаем, что она про нас написала. А может, и не про нас, может, она влюблена в кого-то без памяти. А, Олечка?
- Отдай! – отчаянно закричала Оля и стала прыгать вокруг Марата, пытаясь отобрать тетрадь. Но куда там! Она не могла достать не только до поднятой к самому потолку руки, но даже до его мерзкой рожи. Остальные пацаны, да и девчонки, хихикали над ее отчаяньем.

Пришла мне пора выходить из роли наблюдателя-невидимки. Но, положа руку на сердце, что я мог сделать? Смешно попрыгать вокруг Марата? Он меня нисколько не боялся, был выше и сильнее, даже если не учитывать остальных троглодитов. Сбегать пожаловаться медсестре? Позорно было бы спасовать перед молокососом, да и сестры он бы вряд ли испугался.

- В мусорке нашел, говоришь? – насмешливо переспросил я. – Молодец, не побрезговал. Там же столько всякой дряни было. Бумажки всякие, салфетки с соплями, даже прокладки, наверное. А ты в этом всём копался, копался руками, так?

Марат растерянно посмотрел на свою руку с тетрадкой. А я продолжил:
- А в унитазе ты случайно ничего не нашел? Иди поройся. Руки длинные, много интересного достанешь.
- Да-да! - обрадованно подхватила Оля, - иди в унитазе поищи.

Марат брезгливо кинул тетрадку на Олину кровать, бросил мне что-то неразборчивое вроде «А вы заткнитесь» и вышел из палаты. Оля забрала тетрадку и не выпускала ее из рук, пока назавтра не отдала пришедшей навестить маме. Обезьяньи посиделки прекратились, видимо, перенеслись в другую палату.

Эта история имела неожиданное продолжение. Несмотря на гигантскую разницу в возрасте... стоп, я знаю, что вы подумали. Нет. Несмотря на гигантскую разницу в возрасте – тринадцать лет и семь – Оля крепко подружилась с моей дочкой. Позже, когда дочка вошла в неизбежную полосу подростковых кризисов, наличие рядом взрослой подруги оказалось очень кстати. Они общаются до сих пор, хотя живут на разных континентах. От дочки я знаю, что у Оли в жизни всё хорошо.

8.

ПРО КАК

Анализы сегодня сдавал- кровь из пальца.
Пришел, сел, на суетящуюся молоденькую медсестричку поглядываю. Полную готовность изображаю.
Смотрю, а на направлении на анализ написано: "Направление на КАК".
Как "КАК"?
Про "как" мне ничего не говорили. Только про кровь.
Говорю медсестричке: "Я конечно дико извиняюсь, но никаких "каков в коробочке" я не принес, потому как не был извещён. А сейчас не смогу выдавить "как" ввиду полной своей утренней несостоятельности".
Медсестра отвечает мне: " Пациент, не суетитесь и не занимайтесь самолечением. Никаких ваших "каков" мне не требуется, так как "КАК" - это "Краткий Анализ Крови", а не то что вы там себе напридумывали".
Затем она навыжимала из моего пальца требуемое количество крови к нашему всеобщему удовольствию.

9.

Так случилось, что я рожала прямо в коридоре роддома, не успели довезти. На следующее утро медсестра решила меня успокоить и рассказала историю, мол, это еще ничего, вот два года назад у нас женщина вообще родила еще на стоянке. А я слушала и молчала. Не говорить же, что это тоже я была...

10.

Не наживи себе врага, или мужская солидарность

В 1943 году в одном из полков знаменитой 23 армии ( по сути стояла на линии фронта с Финляндией и не вела активных боевых действий) служил в звании старшего сержанта молодой писарь. По мере рабочей необходимости постоянно перемещался по расположению части, и имел несколько больше свободы, чем прочие солдаты. У писаря была зазноба - медсестра. Боев нет, из работы разве что дизентерия да продуктов достать ( с учетом блокады Ленинграда с питанием нередко была напряженка). Поэтому времени побыть вдвоем у них было немало. Да и роман протекал как то не по фронтовому - не было ощущения, что сегодня- последний день жизни. В связи с тем, что на других участках фронта бои шли без перерыва, из состава армии постоянно "вытаскивали" те или иные подразделения, иногда - конкретных офицеров. В одну из таких перестановок в полк был переведен новый начполка. Осмотрев позиции, новое начальство сразу положило глаз на медсестру. Быстро выяснив, кто его конкурент, начполка попросил комдива перевести "талантливого и образованного парня" в штаб дивизии - тоже писарем. В связи с обстановкой людей с красивым почерком и 10 полными классами образования было мало, поэтому начдив сразу согласился. Но писарь продолжал наведываться в полк по рабочим вопросам, и отношения с зазнобой не прекращались. Кроме того - они оба были холостые, а начполка имел в тылу жену и пару детей. Но - когда враг не наступает, хочется "гульнуть". Поэтому при поездке в штаб армии комполка начал на все лады расхваливать нашего писаря. В итоге "товар" быстро нашел "купца" в рамках штаба. А намек на то, что писарь отлично пишет, но проводит слишком много времени в разъездах, был понят правильно - после перевода писарь был завален работой по самое не балуйся. Так пролетел 43, начался 44 год. Писарь, с трудом выпросив полдня свободы, съездил в полк и обнаружил свою зазнобу с командиром. Разговор не вышел, но уже после возвращения нарочный передал ему записку, где было описано, как начальник её фактически вынудил в сожительству. Осознав ситуацию, писарь начал думать думу, как быть. Вернуться в полк было невозможно по многим причинам, да и что солдат может сделать с целый майором? Написать жалобу - тоже не вариант, про его семью он не знал, да и кто знает, чем это обернется - армия стоит без движения, дел у начальства мало...
Прошло ещё несколько месяцев и тут по всему фронту началось наступление. Майор тот был на передовой, получил подполковника, но только вот загадка - не считая пары медалек - ни одной награды начполка не получил. Наградных на него было - куча. Даже к ордену красного знамени представляли. Но - ничего. Бои были тяжелые, практически до конца войны, и стоявший до этого без дела полк попал в самое пекло. Времени о наградах думать не было, тем более что комдив подписал ему все наградные- и тут уже исключительно вопрос времени. Только уже в апреле 45 начполка решил наградить свою ППЖ орденом - но снова приказа о награждении не последовало! Комполка лично поехал в штаб армии разбираться. И к своему удивлению в наградном отделе встретил нашего писаря, который ко всему прочему стал фактически руководителем наградного отдела (ответственный офицер был чьим-то сынком и часто отсутствовал). Разговора не вышло - писарь твердо заявлял, что все листы, которые к ним попадали, он исправно отправляет наверх в штаб фронта, а уж как там решают, ему не ведомо. Ну а дальше - а что дальше?
Про судьбу начполка ничего не известно, про медсестру - тоже. А писарь в 1946 получил дембеля и очень хорошо устроился в Ленинграде, дослужившись аж до секретаря райкома Партии.
Эту историю он рассказал моему знакомому номенклатурщику уже в 70-х, в обмен на его рассказ "как наказать руководство".

P.S. А при чем тут солидарность? Так вот , в наградном отделе армии работал не он один. Но НИКТО его не сдал - более того, носили ему наградные листы с соответствующей фамилией. А он с ними ходил в сортир.

P.S. 2 Морали нет, но если серьезно - не за награды же люди воевали?

11.

Случай был в отделении травматологии. Там нечто подобное периодически бывает.
Случай не со мной был, ночью дежурит мой коллега, травматолог Гоша. С ним в смене мед.сестра Маша, прожженная жизнью женщина, удивить её уже трудно чем-то. (Но в этот раз, видимо, удивилась, всё же).
Привозит скорая в отделение пациента с разбитой головой и белой горячкой, пациент бредит, галлюцинации есть и т.д.
Рану на голове не даётся шить, сопротивляется.
Вызвали психиатрическую бригаду. Приехали, посмотрели-поспрашивали: как зовут, какое сегодня число, где находится, как обычно.
Психиатр говорит: - Абсолютно адекватный пациент, ничего особого, острой психической патологии нет.
Наши рассказывают что творил пациент, а психиатр: - Всё это фигня, всё нормально, не бздите.
И делает запись в Истории болезни: всё нормально.
Больному говорят: - Надо зашить рану головы, заходи в перевязочную.
Тот соглашается.
Заходят врач, медсестра и пациент в перевязочную (психиатр, в это время, еще делал запись в истории).
Пациент разбегается и головой в окно, как дельфин, пробивает стекла насквозь (окно обычное) и вниз головой с 4го этажа. Насмерть, конечно.
Гоша смотрит на Машу- а у неё кровь из носа пошла, от стресса.
А психиатр такой сидит в коридоре: - Надо же...
Пришлось ему переписывать данные осмотра, пациент не совсем адекватный.

12.

Размышления о правилах и стражах правопорядка.

В любом обществе есть правила. Есть школьные правила, есть правила дорожного движения, есть правила техники безопасности, есть правила поведения в общественных местах. Человеческая жизнь от рождения и до смерти состоит из правил. За соблюдением правил следят сначала родители, потом воспитательницы, школьные учителя и наконец стражи правопорядка. А вот кто следит за выполнением правил этими самыми стражами правопорядка и что бывает, если они его нарушают?

События, описанные в этой истории, имели место быть более двадцати лет назад. Я тогда работал сисадмином в медицинском центре по лечению людей плохо воспринимающих объективную реальность. В клинику, кроме скорбных на голову, привозили на психиатрическую экспертизу подозреваемых в преступлениях. Хотя подозреваемый находится на территории клиники, и покинуть её не может (его переодевают в больничную пижаму, а по правилам клиники, больным в пижамах запрещено покидать территорию, охрана не пропустит и забор высокий), при нём постоянно находится полицейский, который несет персональную ответственность за арестованного.

Меня не удивило появление на территории клиники полицейской машины, я достаточно часто наблюдал, как привозят и увозят на экспертизу или меняют полицейских. Поздним вечером была какая-то суматоха, бегали санитары, были слышны крики и вопли, но быстро всё стихло, я закончил свою работу и ушел домой.

Утром, придя на работу приготовил себе кофе, раскурил трубку - и что я вижу. Полицейский автомобиль и стража порядка, который возле него переодевается, снимая больничную пижаму… Что среди полицейских встречаются придурки, меня не сильно удивляет, но чтобы вот так… Это уже совсем интересно. А не сходить ли мне к охранникам, уж они-то точно в курсе всего. Прихватив с собой кофе, прошел на КПП.

- Ребята, а что у нас полицию тоже переодевать начали?
- Не, это у них в отделении веселуха была, вон Костя сменился, сюда идет, сейчас расспросим.
- Костя, что у вас вчера было, что мент в больничном ходит. У него тоже крыша поехала, лечение проходил? ))
- Да так, мента с пациентом перепутали.
- Чего уж там, рассказывай.

- Привезли вчера урода, то-ли грохнул, то-ли трахнул кого-то и под придурка косит. Я его в душ, переодел. В палату определил. Полицейский с ним, всё, как обычно. В ужин накормили обоих (кухня в клинике отменная) и полицейскому стукнуло в его дурную голову принять душ, мол потный, рубашка к телу прилипает. Ладно, наблюдаемый адекватно ведет себя, в отделении санитары, выйти он не может, вот полицай и расслабился. Принял душ, почувствовал себя, как дома. В раздевалке есть шкаф с пижамами для больных и этот полудурок не придумал ничего умнее, как переодеться в больничную пижаму, а мокрую от пота форму повесить на двери шкафчика в душевой. Документы тоже оставил в кармане формы, взяв с собой только сигареты и зажигалку. Поел, попил, помылся, хорошо бы сигаретку выкурить. В вот те х.., а не сигаретку. В отделении курить нельзя, а двери заперты. Подходит к медсестре.

- Дай ключ, я выйду покурить.

Медсестра – тетка привычная к заскокам больных, даже не повернула головы в его сторону.

- Иди в палату к себе, вот Сергей (санитар) придет, он всех выведет во двор покурить.
- Я не больной, я полицейский.
- Очень хорошо, молодец, иди в палату побеседуй с президентом.
- Она, что не видела его, когда заводили арестованного?
- Так я о чем говорю, пока мент купался у нас пересменка была. Орли с Роненом ушли, а Сергей в Валей заступили.
- А ты где был?
- А я прилег в сестринской и задремал, проснулся от зуммера тревоги.
- Какого зуммера?
- Мента Валя отправила с президентом беседовать, так он вайдос поднял, типа: «Ты что, не поняла, я – полицейский. Быстро открыла мне дверь», - и полез в ящик стола. Нашел, мудак, на кого орать, и где. Валя нажала тревожную кнопку. Я выбегаю, вижу, хрен в пижаме ручонками и ножками сучит, Брюса Ли изображает, подбегаю, сдергиваю с него штаны до колен и резко на себя, он падает и так аккуратненько мордой в пол, Сергей его прижал, Валя уже шприц принесла, вколола дозу, а он сука, здоровый, вырывается, ну Валя ему ещё одну дозу вкатила, всё, обмяк. Мы его в «наблюдательную» отволокли, уложили на койку и на «вязки» зафиксировали. Пусть поспит.
- А ты что, не видел, что это мент?
- Я что, обязан помнить каждого придурка? Постоянных я помню, а тут рожа новая, незнакомая, в пижаме, буянит…
- А кстати, что там у вас за президент?
- А то ты не знаешь, Витя с Барухом его у тебя забирали.

Точно, было дело.

За пару дней до описываемой истории было у меня небольшое происшествие. Сижу у себя в кабинете, ремонтирую компьютер (материнку менял), вдруг открывается дверь, входит какой-то мужик в больничной пижаме и заявляет на чистом русском языке:
- Я – президент Израиля вот моё удостоверение, - и показывает мне телефонную карточку.
- Прекрасно. Слушайте, господин президент, вы из какого отделения?
- Вас завтра расстреляют.
Ага, понятно. Снимаю телефонную трубку, звоню в приемный покой.
- Девочки, в каком отделении у нас президент?
- В ..ом отделении.
- Спасибо.
Набираю телефон отделения.
- Добрый день, ребята, у вас президент не пропадал?
- Бл.. уже минут сорок ищем, на минуту забыли дверь запереть. Где он?
- У меня в кабинете, в административном, рядом с серверной.
- Не выпускай его, сейчас будем.
- Господин президент, присаживайтесь, сейчас за вами придут ваши телохранители. Конфетку хотите?
Буквально через три минуты забегают санитары и аккуратно под руки выводят президента.

- Ладно, с президентом понятно, но как вы узнали, что это мент?
- Так Сергей проверял отделение, нашел форму в раздевалке душевой, посмотрели документы, нашелся, куда он денется, будить не стали, пусть отдыхает привязанный, не надо было выеживаться.

- А что с арестованным?
- Это вообще песня. Видишь парочка гуляет? Хроники наши: Квазимодо и Квазимодо. Серёга им по пачке «Ноблесса» (самые дешёвые и вонючие сигареты) презентовал, так они всю ночь за нашим арестованным ухаживали: в туалет водили, одеялом укрывали, говорят, даже колыбельную пели. Вроде, назад в тюрьму просится.)))

На этом можно было бы закончить историю. Ах, да. Небольшое дополнение, этакая мораль.
Господа стражи порядка. Правила пишутся для всех и вы тоже обязаны их соблюдать. А то привяжут к кровати и доказывай потом, что ты здоровый.)))

P.S. Для тех, кто сомневается в подлинности этого повествования. Господа, не верьте. Вся история и её герои – плод фантазии автора. Совпадения имен, названий и событий случайны.

13.

Война в Хуторовке

(Рассказал Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения)

Вы за мной записываете, чтобы люди прочли. Так я прошу – сделайте посвящение всем детям, которые застали войну. Они голодали, сиротствовали, многие погибли, а другие просто прожили эти годы вместе со всей страной. Этот рассказ или статья пусть им посвящается – я вас прошу!

Как мы остались без коровы перед войной, и как война пришла, я вам в прошлый раз рассказал. Теперь – как мы жили. Сразу скажу, что работал в колхозе с 1943 года. Но тружеником тыла не являюсь, потому что доказать, что с 8 лет работал в кузнице, на току, на полях - не представляется возможным. Я не жалуюсь – мне жаловаться не на что – просто рассказываю о пережитом.

Как женщины и дети трудились в колхозе

Деревня наша Хуторовка была одной из девяти бригад колхоза им. Крупской в Муровлянском районе Рязанской области. В деревне было дворов пятьдесят. Мы обрабатывали порядка 150 га посевных площадей, а весь колхоз – примерно 2000 га черноземных земель. Все тягловые функции выполнялись лошадьми. До войны только-только началось обеспечение колхозов техникой. Отец это понял, оценил, как мы теперь скажем, тенденцию, и пошел тогда учиться на шофера. Но началась война, и вся техника пошла на фронт.
За первый месяц войны на фронт ушли все мужчины. Осталось человек 15 - кто старше 60 лет и инвалиды. Работали в колхозе все. Первые два военных года я не работал, а в 1943 уже приступил к работе в колхозе.
Летом мы все мальчишки работали на току. Молотили круглый год, бывало, что и ночами – при фонарях. Мальчишек назначали – вывозить мякину. Возили её на санях – на току всё соломой застелено-засыпано, потому сани и летом отлично идут. Лопатами в сани набиваем мякину, отвозим-разгружаем за пределами тока… Лугов в наших местах нет, нет и сена. Поэтому овсяная и просяная солома шла на корм лошадям. Ржаная солома жесткая – её брали печи топить. Всю тяжелую работу выполняли женщины.
В нашей деревне была одна жатка и одна лобогрейка. Это такие косилки на конной тяге. На лобогрейке стоит или сидит мужчина, а в войну, да и после войны – женщина, и вилами сбрасывает срезанные стебли с лотка. Работа не из легких, только успевай пот смахивать, потому – лобогрейка. Жатка сбрасывает сама, на ней работать легче. Жатка скашивает рожь или пшеницу. Следом женщины идут со свяслами (свясло – жгут из соломы) и вяжут снопы… Старушки в деревне заранее готовят свяслы обычно из зеленой незрелой ржи, которая помягче. Свяслы у вязальщиц заткнуты за пояс слева. Нарукавники у всех, чтобы руки не колоть стерней. В день собирали примерно по 80-90 снопов каждая. Копна – 56 снопов. Скашиваются зерновые культуры в период молочной спелости, а в копнах зерно дозревает до полной спелости. Потом копны перевозят на ток и складывают в скирды. Скирды у нас складывали до четырех метров высотой. Снопы в скирду кладутся колосьями внутрь.
Ток – место оборудованное для молотьбы. Посевных площадей много. И, чтобы не возить далеко снопы, в каждой деревне оборудуются токи.
При молотьбе на полок молотилки надо быстро подавать снопы. Это работа тяжелая, и сюда подбирались четыре женщины физически сильные. Здесь часто работала моя мама. Работали они попарно – двое подают снопы, двое отдыхают. Потом – меняются. Где зерно выходит из молотилки – ставят ящик. Зерно ссыпается в него. С зерном он весит килограмм 60-65. Ящик этот они носили по двое. Двое понесли полный ящик – следующая пара ставит свой. Те отнесли, ссыпали зерно, вернулись, второй ящик уже наполнился, снова ставят свой. Тоже тяжелая работа, и мою маму сюда тоже часто ставили.
После молотьбы зерно провеивали в ригах. Рига – длинный высокий сарай крытый соломой. Со сквозными воротами. В некоторые риги и полуторка могла заезжать. В ригах провеивали зерно и складывали солому. Провеивание – зерно с мусором сыпется в воздушный поток, который отделяет, относит полову, ость, шелуху, частички соломы… Веялку крутили вручную. Это вроде огромного вентилятора.
Зерно потом отвозили за 10 километров на станцию, сдавали в «Заготзерно». Там оно окончательно доводилось до кондиции – просушивалось.
В 10 лет мы уже пахали поля. В нашей бригаде – семь или девять двухлемешных плугов. В каждый впрягали пару лошадей. Бригадир приезжал – показывал, где пахать. Пройдешь поле… 10-летнему мальчишке поднять стрелку плуга, чтобы переехать на другой участок – не по силам. Зовешь кого-нибудь на помощь. Все лето пахали. Жаркая погода была. Пахали часов с шести до десяти, потом уезжали с лошадьми к речушке, там пережидали жару, и часа в три опять ехали пахать. Это время по часам я теперь называю. А тогда – часов не было ни у кого, смотрели на солнышко.

Работа в кузнице

Мой дед до революции был богатый. Мельница, маслобойка… В 1914 году ему, взамен призванных на войну работников, власти дали двух пленных австрийцев. В 17 году дед умер. Один австриец уехал на родину, а другой остался у нас и женился на сестре моего отца. И когда все ушли на фронт, этот Юзефан – фамилия у него уже наша была – был назначен бригадиром.
В 43-м, как мне восемь исполнилось, он пришел к нам. Говорит матери: «Давай парня – есть для него работа!» Мама говорит: «Забирай!»
Он определил меня в кузню – меха качать, чтобы горно разжигать. Уголь горит – надымишь, бывало. Самому-то дышать нечем. Кузнец был мужчина – вернулся с фронта по ранению. Классный был мастер! Ведь тогда не было ни сварки, ни слесарки, токарки… Все делалось в кузне.
Допустим - обручи к тележным колесам. Листовой металл у него был – привозили, значит. Колеса деревянные к телеге нестандартные. Обруч-шина изготавливался на конкретное колесо. Отрубит полосу нужной длины – обтянет колесо. Шатуны к жаткам нередко ломались. Варил их кузнечной сваркой. Я качаю меха - два куска металла разогреваются в горне докрасна, потом он накладывает один на другой, и молотком стучит. Так металл сваривается. Сегменты отлетали от ножей жатки и лобогрейки – клепал их, точил. Уж не знаю – какой там напильник у него был. Уже после войны привезли ему ручной наждак. А тут - привезут плуг - лемеха отвалились – ремонтирует. Тяжи к телегам… И крепеж делал - болты, гайки ковал, метчиками и лерками нарезал резьбы. Пруток какой-то железный был у него для болтов. А нет прутка подходящего – берет потолще, разогревает в горне, и молотком прогоняет через отверстие нужного диаметра – калибрует. Потом нарезает леркой резьбу. Так же и гайки делал – разогреет кусок металла, пробьет отверстие, нарезает в нем резьбу метчиком. Уникальный кузнец был! Насмотрелся я много на его работу. Давал он мне молоточком постучать для забавы, но моя работа была – качать меха.

Беженцы

В 41 году пришли к нам несколько семей беженцев из Смоленска - тоже вклад внесли в работу колхоза. Расселили их по домам – какие побольше. У нас домик маленький – к нам не подселили.
Некоторые из них так у нас и остались. Их и после войны продолжали звать беженцами. Можно было услышать – Анька-эвакуированная, Машка-эвакуированная… Но большая часть уехали, как только Смоленск освободили.

Зима 41-го и гнилая картошка

Все знают, особенно немцы, что эта зима была очень морозная. Даже колодцы замерзали. Кур держали дома в подпечке. А мы – дети, и бабушка фактически на печке жили. Зимой 41-го начался голод. Конечно, не такой голод, как в Ленинграде. Картошка была. Но хлеб пекли – пшеничной или ржаной муки не больше 50%. Добавляли чаще всего картошку. Помню – два ведра мама намоет картошки, и мы на терке трем. А она потом добавляет натертую картошку в тесто. И до 50-го года мы не пекли «чистый» хлеб. Только с наполнителем каким-то. Я в 50-м году поехал в Воскресенск в ремесленное поступать – с собой в дорогу взял такой же хлеб наполовину с картошкой.
Голодное время 42-го перешло с 41-го. И мы, и вся Россия запомнили с этого года лепешки из гнилого мороженого картофеля. Овощехранилищ, как сейчас, не было. Картошку хранили в погребах. А какая в погреб не помещалась - в ямах. Обычная яма в земле, засыпанная, сверху – шалашик. И семенную картошку тоже до весны засыпали в ямы. Но в необычно сильные морозы этой зимы картошка в ямах сверху померзла. По весне – погнила. Это и у нас в деревне, и сколько я поездил потом шофером по всей России – спрашивал иной раз – везде так. Эту гнилую картошку терли в крахмал и пекли лепешки.

Банды дезертиров

Новостей мы почти не знали – радио нет, газеты не доходят. Но в 42-м году народ как-то вдохновился. Притерпелись. Но тут появились дезертиры, стали безобразничать. Воровали у крестьян овец.
И вот через три дома от нас жил один дедушка – у него было ружьё. И с ним его взрослый сын – он на фронте не был, а был, видимо, в милиции. Помню, мы раз с мальчишками пришли к ним. А этот сын – Николай Иванович – сидел за столом, патрончики на столе стояли, баночка – с маслом, наверное. И он вот так крутил барабан нагана – мне запомнилось. И потом однажды дезертиры на них может даже специально пошли. Началась стрельба. Дезертиры снаружи, - эти из избы отстреливались. Отбились они.
Председателем сельсовета был пришедший с войны раненный офицер – Михаил Михайлович Абрамов. Дезертиры зажгли его двор. И в огонь заложили видимо, небольшие снаряды или минометные мины. Начало взрываться. Народ сбежался тушить – он разгонял, чтобы не побило осколками. Двор сгорел полностью.
Приехал начальник милиции. Двоих арестовал – видно знал, кого, и где находятся. Привел в сельсовет. А до района ехать километров 15-20 на лошади, дело к вечеру. Он их связал, посадил в угол. Он сидел за столом, на столе лампа керосиновая засвечена… А друзья тех дезертиров через окно его застрелили.
После этого пришла группа к нам в деревню – два милиционера, и еще несколько мужчин. И мой дядя к ним присоединился – он только-только пришел с фронта демобилизованный, был ранен в локоть, рука не разгибалась. Ручной пулемет у них был. Подошли к одному дому. Кто-то им сказал, что дезертиры там. Вызвали из дома девушку, что там жила, и её стариков. Они сказали, что дома больше никого нет. Прошили из пулемета соломенную крышу. Там действительно никого не оказалось. Но после этого о дезертирах у нас ничего не было слышно, и всё баловство прекратилось.

Новая корова

В 42 году получилась интересная вещь. Коровы-то у нас не было, как весной 41-го продали. И пришел к нам Василий Ильич – очень хороший старичок. Он нам много помогал. Лапти нам, да и всей деревне плел. Вся деревня в лаптях ходила. Мне двое лаптей сплел. Как пахать начали – где-то на месяц пары лаптей хватало. На пахоте – в лаптях лучше, чем в сапогах. Земля на каблуки не набивается.
И вот он пришел к нашей матери, говорит: «У тебя овцы есть? Есть! Давай трех ягнят – обменяем в соседней деревне на телочку. Через два года – с коровой будете!»
Спасибо, царствие теперь ему небесное! Ушел с ягнятами, вернулся с телочкой маленькой. Тарёнка её звали. Как мы на неё радовались! Он для нас была – как светлое будущее. А растили её – бегали к ней, со своего стола корочки и всякие очистки таскали. Любовались ею, холили, гладили – она, как кошка к нам ластилась. В 43-м огулялась, в 44-м отелилась, и мы – с молоком.

1943 год

В 43-м жизнь стала немножко улучшаться. Мы немножко подросли – стали матери помогать. Подросли – это мне восемь, младшим – шесть и четыре. Много работы было на личном огороде. 50 соток у нас было. Мы там сеяли рожь, просо, коноплю, сажали картошку, пололи огород, все делали.
Еще в 43 году мы увидели «студебеккеры». Две машины в наш колхоз прислали на уборочную – картошку возить.

Учеба и игры

У нас был сарай для хранения зерна. Всю войну он был пустой, и мы там с ребятней собирались – человек 15-20. И эвакуированные тоже. Играли там, озоровали. Сейчас дети в хоккей играют, а мы луночку выкопаем, и какую-нибудь банку консервную палками в эту лунку загоняем.
В школу пошел – дали один карандаш. Ни бумаги, ни тетради, ни книжки. Десять палочек для счета сам нарезал. Тяжелая учеба была. Мать раз где-то бумаги достала, помню. А так – на газетах писали. Торф сырой, топится плохо, - в варежках писали. Потом, когда стали чернилами писать – чернила замерзали в чернильнице. Непроливайки у нас были. Берёшь её в руку, зажмешь в кулаке, чтобы не замерзла, и пишешь.
Очень любил читать. К шестому классу прочел все книжки в школьной библиотеке, и во всей деревне – у кого были в доме книги, все прочитал.

Военнопленные и 44-й год

В 44-м году мимо Хуторовки газопровод копали «Саратов-Москва». Он до сих пор функционирует. Трубы клали 400 или 500 миллиметров. Работали там пленные прибалтийцы.
Уже взрослым я ездил-путешествовал, и побывал с экскурсиями в бывших концлагерях… В Кременчуге мы получали машины – КРАЗы. И там был мемориал - концлагерь, в котором погибли сто тысяч. Немцы не кормили. Не менее страшный - Саласпилс. Дети там погублены, взрослые… Двое воскресенских через него прошли – Тимофей Васильевич Кочуров – я с ним потом работал. И, говорят, что там же был Лев Аронович Дондыш. Они вернулись живыми. Но я видел стволы деревьев в Саласпилсе, снизу на уровне человеческого роста тоньше, чем вверху. Люди от голода грызли стволы деревьев.
А у нас недалеко от Хуторовки в 44-м году сделали лагерь военнопленных для строительства газопровода. Пригнали в него прибалтийцев. Они начали рыть траншеи, варить и укладывать трубы… Но их пускали гулять. Они приходили в деревню – меняли селедку из своих пайков на картошку и другие продукты. Просто просили покушать. Одного, помню, мама угостила пшенкой с тыквой. Он ещё спрашивал – с чем эта каша. Мама ему объясняла, что вот такая тыква у нас растет. Но дядя мой, и другие, кто вернулся с войны, ругали нас, что мы их кормим. Считали, что они не заслуживают жалости.
44 год – я уже большой, мне девять лет. Уже начал снопы возить. Поднять-то сноп я еще не могу. Мы запрягали лошадей, подъезжали к копне. Женщины нам снопы покладут – полторы копны, вроде бы, нам клали. Подвозим к скирду, здесь опять женщины вилами перекидывают на скирд.
А еще навоз вывозили с конного двора. Запрягаешь пару лошадей в большую тачку. На ней закреплен ящик-короб на оси. Ось – ниже центра тяжести. Женщины накладывают навоз – вывозим в поле. Там качнул короб, освободил путы фиксирующие. Короб поворачивается – навоз вывалился. Короб и пустой тяжелый – одному мальчишке не поднять. А то и вдвоем не поднимали. Возвращаемся – он по земле скребет. Такая работа была у мальчишек 9-10 лет.

Табак

Табаку очень много тогда сажали – табак нужен был. Отливали его, когда всходил – бочками возили воду. Только посадят – два раза в день надо поливать. Вырастет – собирали потом, сушили под потолком… Мать листву обирала, потом коренюшки резала, в ступе толкла. Через решето высевала пыль, перемешивала с мятой листвой, и мешка два-три этой махорки сдавала государству. И на станцию ходила – продавала стаканами. Махорку носила туда и семечки. А на Куйбышев санитарные поезда шли. Поезд останавливается, выходит медсестра, спрашивает: «Сколько в мешочке?» - «10 стаканов». Берет мешочек, уносит в вагон, там высыпает и возвращает мешочек и деньги – 100 рублей.

Сорок пятый и другие годы

45,46,47 годы – голод страшный. 46 год неурожайный. Картошка не уродилась. Хлеба тоже мало. Картошки нет – мать лебеду в хлеб подмешивала. Я раз наелся этой лебеды. Меня рвало этой зеленью… А отцу… мать снимала с потолка старые овечьи шкуры, опаливала их, резала мелко, как лапшу – там на коже ещё какие-то жирочки остаются – варила долго-долго в русской печке ему суп. И нам это не давала – только ему, потому что ему далеко ходить на работу. Но картошки все-таки немного было. И она нас спасала. В мундирчиках мать сварит – это второе. А воду, в которой эта картошка сварена – не выливает. Пару картофелин разомнет в ней, сметанки добавит – это супчик… Я до сих пор это люблю и иногда себе делаю.

Про одежду

Всю войну и после войны мы ходили в домотканой одежде. Растили коноплю, косили, трепали, сучили из неё нитки. Заносили в дом станок специальный, устанавливали на всю комнату. И ткали холстину - такая полоса ткани сантиметров 60 шириной. Из этого холста шили одежду. В ней и ходили. Купить готовую одежду было негде и не на что.
Осенью 45-го, помню, мать с отцом съездили в Моршанск, привезли мне обнову – резиновые сапоги. Взяли последнюю пару – оба на правую ногу. Такие, почему-то, остались в магазине, других не оказалось. Носил и радовался.

Без нытья и роптания!

И обязательно скажу – на протяжении всей войны, несмотря на голод, тяжелый труд, невероятно трудную жизнь, роптания у населения не было. Говорили только: «Когда этого фашиста убьют! Когда он там подохнет!» А жаловаться или обижаться на Советскую власть, на жизнь – такого не было. И воровства не было. Мать работала на току круглый год – за все время только раз пшеницы в кармане принесла – нам кашу сварить. Ну, тут не только сознательность, но и контроль. За килограмм зерна можно было получить три года. Сосед наш приехал с войны раненый – назначили бригадиром. Они втроем украли по шесть мешков – получили по семь лет.

Как уехал из деревни

А как я оказался в Воскресенске – кто-то из наших разнюхал про Воскресенское ремесленное училище. И с 1947 года наши ребята начали уезжать сюда. У нас в деревне ни надеть, ни обуть ничего нет. А они приезжают на каникулы в суконной форме, сатиновая рубашка голубенькая, в полуботиночках, рассказывают, как в городе в кино ходят!..
В 50-м году и я решил уехать в Воскресенск. Пришел к председателю колхоза за справкой, что отпускает. А он не дает! Но там оказался прежний председатель – Михаил Михайлович. Он этому говорит: «Твой сын уже закончил там ремесленное. Что же ты – своего отпустил, а этого не отпускаешь?»
Так в 1950 году я поступил в Воскресенское ремесленное училище.
А, как мы туда в лаптях приехали, как учился и работал потом в кислоте, как ушел в армию и служил под Ленинградом и что там узнал про бои и про блокаду, как работал всю жизнь шофёром – потом расскажу.

14.

Веня стоял в отдалении и с тоскливо размышлял, как ему поступить. Он чувствовал, что все проходящие мимо него смотрят, и понимающе ухмыляются. Выждав какое-то время, он с безразличным видом отошел в сторону, чтобы никто ни чего не подумал. Но идти надо было. Он с тоской смотрел на табличку у входа. «Бляяя….почему не могли просто написать КВД. Почему на стене кричаще заманивающе сияли три слова: Кожно-венерический диспансер». Он чуть не застонал.
Веня знал, что сифилис, это будет наименьшее из бед, что ждет его, когда он возьмется за ручку двери. Кто-то из пацанов говорил, что молекула сифилиса живет 30 секунд. Веня никак не мог подгадать, потому, что в дверь кто-то постоянно заходил, и выходил. Наконец ему повезло. Локтем он зацепил ручку, и проскользнул внутрь.

Хлорированное равнодушие холла встретило его белым кафелем и обилием черно-белых фотографий и бумажек, напечатанных в типографии, предупреждающих об опасности случайных встреч. Веня чуть не взвыл от ужаса.
Пару часов назад отстояв в районной поликлинике очередь, в которой были люди по номеркам, по живой очереди, и – только спросить, он, бодро зайдя к дерматологу, деловито буркнул: «Мне справку в бассейн». Врач взял карточку, начал писать справку и вдруг устало снял очки:
- Тебе полных-то лет сколько?
- Четырнадцать.
- Ну, так, милый мой, тебе теперь не к нам.
- А куда?
- Едешь угол Наличной, там КВД, там тебе все выдадут.
- Куда?- недоумение Вени было настолько искренним, что врач заухмылялся.
- КВД. Знаешь что это?
- Вы наверное не поняли. Мне – справку в бассейн!!!! Я здоров. Мне – в бассейн,- Веня пытался объяснить этому тупому доктору, что справка ему нужна - в бассейн.
- Да я понял-понял. Ты по возрасту уже не проходишь. Дуй туда, там все дадут. Все.
Он нажал кнопку. Лампочка за дверями моргнула, и какая-то мамаша с ребенком, выпихнула его за дверь. Он стоял в полном недоумении и прострации. КВД. От самого этого слова веяло заразой. И воспоминания о матросах Колумба – были отнюдь не уважительны.
И вот теперь, чувствуя себя почти голым, он напряженно стоял перед окном, на котором малярной кистью, обреченными красными буквами было написано: «Регистрация». Чтобы никто ничего не подумал. Веня громко и отчетливо прокричал:
- Мне справку в бассейн.
- Чего орешь,- шикнула на него тетя из «окошка», - На направление на первичный прием.
- Какой первичный,- перешел на доверительный шепот Веня, - Мне справку….Я в яхт-клубе... а мы в бассейн ходим, - сбивчиво стал оправдываться он.
- Второй этаж, первичный прием в порядке живой очереди, - и тетя уткнулась в свои дела на столе.
Собрав в кулак волю и мужество, стараясь ни к чему не прикасаться, Веня поднялся на второй этаж.
- Мне справку в бассейн. Кто последний?
Он неуверенно пискнул, увидев разбитную очередь из десятка мужиков, галдевших в коридоре. Мимо независимо промаршировал известный певец, исполняющий песню про то, как хорошо в Комарово. По коридору прошла медсестра.
- Трое первичных проходим.
- Извините, - дернулся Веня.
- Что?
- Мне справку в бассейн.
- Заходи тоже.
Мужики строем вошли в кабинет и замерли ленивой шеренгой. Где-то у стены за столом сидел врач и что-то писал.
- Штаны снимаем, оголяем крайнюю плоть.
- ……я не буду, - тихо охнул Веня.
- Тебе чего?- врач поднял голову.
- Мне… мне справку в бассейн, - тоскливо пробубнил Веня.
- Снимаем рубашку, штаны приспускаем, оголяем крайнюю плоть, - меланхолично ответил врач, возвращаясь к своим бумажкам.
- Я не буду, - твердо ответил Веня.
Мужики заржали:
- Слышь, эскулап, чо ты парня гноишь. Он еще болт не мочил поди, а ты ему – оголяем.
Врач по-Чеховски посмотрел на Веню.
- Так, все вон, а ты ко мне.
Краснея и холодея от ужаса, он подошел ближе.
- Рубашку задери. Аллергии нет? Половой жизнью живешь?
- …….., - что-то невнятно сипел Веня.
- Одевайся, - улыбнулся доктор, - Что за спорт?
- Парусный.
- Ого. Красиво. Сейчас справку напишу, печать в регистратуре.
Начиная любить этого мудрого доктора, путаясь в пуговицах, Веня стал приводить себя в порядок. Сгорая от смущения, он поднял глаза, и увидел на листе ватмана, растянутого где-то под потолком, аскетичную, и по-Хаймовски, емкую фразу. Эта фраза во многом определила ему философский взгляд на будущее. Фраза, которую он бормотал и на «стрелках», и на гонках, да и так, в минуты хандры:
«Все болезни от нервов, только венерические – от удовольствия».

15.

Вовочка был светловолос, голубоглаз и пятилетен. Внешний вид херувима, и такое же внутреннее наполнение.
Хочу сразу расставить точки во все места – Вовочка не рос в погребе, и не был забитым ребенком. Отнюдь. Слова: «нельзя», «не до тебя», «отстань» - не использовались в этом доме. Уверенные в том, что на запретах долго не протянешь, предки весьма разумно и управляемо предоставляли ему полную свободу действий и поступков. Видимо именно поэтому хлопот с ним и не возникало.
Вовочка методично посещал театры, какие-то спортивные кружки, гулял во дворе, что-то даже чирикал на бумаге, и резво тыкал в клавиши, которые бодро подсовывала ему бабушка. Которая возможно и не разделяла всего этого благодушия в воспитании, но не считала необходимым лезть в чужой монастырь со своим сыром.
Бабушка понимала, что помогать надо, но делать за кого-то – категорически нет, а уж пытаться воздействовать силой или авторитетом – это совсем глупо и бессмысленно. Даже как-то раз, когда маленький Вовочка сказал, что не хочет одеваться в гости в костюмчик, а поедет в трусах – бабушка ему не перечила. В трусах, так в трусах.
Ну, конечно, что тут греха таить, у бабушки всегда находилось и еще одно доброе слово, и лишний носовой платочек в сумочке, для Вовочки. Поэтому, когда было принято решение – пора в садик, бабушка в меру своего свободного времени, помогала во всех сборах (документов, вещей, справок).
Вовочкина мама понимала, что ребенок уже достаточен созрел для полной социализации.
Вовочкин папа также понимал, что пора выпихивать пацана в большой мир.
Вовочка ничего особо не понимал. Вспомните себя в 5 лет. Много чего Вы понимали? Вот так и он – просто счастливо наслаждался жизнью, как ей могут наслаждаться лишь дети и старики. Одни еще не накушались компоста из отхожих мест, а вторые переели его столько, что им просто все равно.
Медсестра Олечка понимала, как важно то, что она делает, хотя то, что она делает – не всем особо нравилось. Оля брала кровь из пальца. Ей было стыдно и больно. Она была юна, и еще не пообтерлась, и не приобрела того броневого медицинского лоска и цинизма, которым так славится бесплатная отечественная медицина. Поэтому, когда в дверях возникли два небесных создания: Бабушка, с повадками Парижской Богоматери, а с ней подмышкой - очаровательный ангел, Олечка залилась соловьем, накидала мальчику полные колени игрушек, и, незаметно протирая иголки и стеклышки, повела беседу о жизни.
Бабушка не хлопотала, не сюсюкала, стояла спокойно и назидательно, как конвой в зале суда. У Олечки с Вовочкой нашлись куча интересов. Олечка, пробившая не один десяток пальцев, знала – надо лишь отвлечь внимание. Она, как хороший следователь подкидывала вопросы, на которые Вовочка отвечал, спокойно, развернуто, и уверенно, и совершенно не обратил внимания, что его палец попал в руки медсестры, и его обильно, как кусок ростбифа перед духовкой, стали чем-то натирать.
Оля уточнила, что-то про новый мультфильм. Вова вдумчиво стал рассказывать содержание и количество музыкальных инструментов в произведении Прокофьева «Петя и волк» . Блеснула игла. Вова дошел до птичек и свирелей. Неуловимым движением Брюса Ли Оля нанесла удар, приготовила утешительный платок для слез, и, перекрестившись, смяла свое лицо в переживательной гримасе.
Вовочка посмотрел на палец, поднял свои голубые безмятежные глаза на коварную медсестру, в тишине кабинета прозвучал библейский вопрос: «Ты чо, пи.да, сделала?».

16.

Молчание – золото или почему я боюсь покойников.

Во времена отдания кредиторской задолженности Родине (сиречь воинской службы) довелось мне полежать в госпитале. Банально споткнулся на финише, сдавая норматив по кроссу. Причём маковкой о земную твердь приложился настолько удачно, что перед глазками поплыло, в ушках зазвенело, в носике защипало. А через несколько секунд, прощально улыбнувшись выпучившему глаза дождевому червю, я отключился.

Дальше помню смутно. УАЗик, дорога, легкая болтанка и вот, наконец, меня кое-как усадили перед врачом приёмного отделения:
- Сотрясение мозга, - вердикт был категоричен, - в неврологию.

Небольшое отступление.
Армейская неврология, а конкретнее, стукнутые по черепушке бойцы, - это сборище просто придурков и талантливых придурков. Первые – клинические идиоты, например, ломавшие кирпичи об голову (не десант, отмечу, а два связиста, друг друга брали на слабо).

Вторые, загремевшие случайно, - ходячие и полуходячие сказочники, поэты, анекдотчики и не смолкавшие ни на минуту генераторы приколов. Куда там Петросяну с его человеком – пчелой и шутками, списанными с наскальных рисунков! В нашей палате днями звучали настоящие жемчужины устного народного творчества, естественно, только матерные. Это ж армия, а не детский сад. Хотя с детским садом я, конечно, погорячился.

И сейчас помню:
- Сказок много в этом мире, и огромном, и потешном.
В этих сказках, как-никак, побеждал Иван-дурак.
Если вас попросят дети прочитать им строки эти…
…..
- И смотри, не поломай.
Конец.

Многоточие – это четыре страницы задорного ненорматива в рифме. Надеюсь, общую атмосферу вы поняли.

Так как хрястнулся я головой капитально, заслужив «сотрясение второй степени», то был помещен не в многолюдную (человек на двадцать) палату, а в шестиместный солдатский «люкс». Первые дни прошли банально – уколы, капельницы, шум в голове, двоение в глазах и светобоязнь. Но, в конце концов, молодой организм воспрянул духом. Покачивания относительно прекратились, поэтому я смог медленно ходить, не шарахаться от включаемых ламп, а заодно познакомиться с соседом.

На кровати рядом вторую неделю сражался с последствиями ЗЧМТ (закрытой черепно-мозговой травмы) земляк из-под Вилейки, Димон. Простой деревенский хлопец по кличке Птеродактиль, прозванный так за умение развести глаза в разные стороны. Поверьте, зрелище было не просто впечатляющим.

Когда я первый раз увидел, как он смотрит на обе стены одновременно, то потребовал вызвать батюшку и провести соборование. К счастью, лечащий врач, капитан, услышав эту просьбу, не пригласил психиатра, зато поклялся отдать Птеродактиля в мединститут для опытов.

Как-то утром доктор, улыбаясь, зашел в палату:
- Как самочувствие, бойцы?
- Находимся в эрегированном состоянии, - бодро ответил я.
- То есть? – удивился офицер.
- В любой момент готовы выполнить приказы Родины: от защиты рубежей до воспроизводства себе подобных с особями женского пола.
- Ой, смотри, боец, когда-нибудь ты доп…ся, - улыбнулся доктор, - присядь.
И, достав традиционный молоточек, военврач приступил к задумчивому постукиванию:
- Так, так, так, хорошо.
- Ну что там, товарищ капитан, про дембель слышно? - встрял Димон, традиционно разогнав глаза в разные стороны.
- Тьфу ты, - вздрогнул врач, - предупреждать надо.
- Виноват, - вскочил Птеродактиль, вернув один глаз на место.
- Мля, я тебе их сейчас на ж..пу натяну, - вскипел капитан, неловко шмякнув молоточком по моей неприкосновенной гордости.
- Мля, - закряхтел я.
- Мля, - смутился Димон, - Андрюха, извини.
- Смирно! – рявкнул офицер, - горизонтальное положение принять, глаза закрыть!
- Есть! – тут же замерли четыре таракана, тащившие таблетку ноотропила (зачем он им, дом строили, что ли?).
- Идиоты, - вздохнул доктор.
- Не обобщайте, - возмутился я.
- Поддерживаем, - отозвались тараканы.
- Молчу, - не открывая глаз, шепнул Птеродактиль.
- Так, боец, приляг, - приказал капитан, - и пока я буду тебя осматривать, читай стишок.
- Зачем?
- Чтобы было, - отрезал офицер.
- Своё можно?
- Даже так? - хмыкнул капитан, - ну давай.

И, вытянувшись на кровати, я начал вещать, старательно заменяя нецензурную лексику.

Три девицы под окном пряли поздно вечерком.
Говорит одна девица: если б я была царицей…
Тут вмешалася вторая: не смеши, да ты косая.
- Это я стану царицей.
Третья крикнула девица: ты, подруга, офигела?
- Посмотри на свое тело.
Слово за слово и... ой, девки ринулися в бой.
Разнесли округу в пыль. То не сказка, это быль.
И теперь лежат девицы с переломами в больнице.
Мудрость этой басни в чем? Хорошо быть мужиком.

- Талант, правда? – не открывая глаз, восхитился Птеродактиль.
- Талант, - согласился военврач, - но попомни мои слова, все-таки когда-нибудь ты доп…ся.

Наверное, судьба решила поскорее выполнить пожелание капитана, потому что это самое «когда-нибудь» наступило буквально через неделю, когда я уже без опаски прогуливался по огромной территории госпиталя, со вздохом глядя за забор. Там кипела гражданская жизнь, цокали каблучками девчата, трясли хаерами какие-то неформалы, а под сенью деревьев булькало свежее пиво.

Эх, еще почти год носить зеленые джинсы и черные кроссовки. С этими мыслями я вернулся в отделение, где подчеркнуто вежливый дворецкий из господ сверхсрочников уже зазывал «раненых» отужинать в ресторации:
- Я б.. (дама, бесплатно осеняющая мужчин благодатью) уже за… (самозанятость в сексе в прошедшем времени) орать. Вы, бойцы, совсем о..(наелись ухи)? Ходячие, быстро по... (ходьба посредством мочеполовой системы) жрать! А кто про... (воспроизводство себе подобных в настоящем времени), то будет с…(оральные утехи в качестве исполнителя этих утех).

Ну как не уважить человека после такого витиеватого приглашения? Встретившись в коридоре с Димоном и медленно направившись...
- Бегом, п…(нетрадиционщики мужского пола)!
- Всемилостивейший граф, - осмелился вякнуть я, - мы контуженные, посему высочайшей милостью от бега освобождены. Правда, милорд?
- Зрите в корень, ваше сиятельство, - кивнул Птеродактиль.
- Тогда ползком, дол… (что-то вроде перфоратора, воспроизводящего себе подобных методом долбления)!

Звуковая волна орущего сверхсрочника за секунду вдула нас в ресторацию, бесцеремонно шмякнув за стол. На котором уже булькало Шато де Шамбор 1973 года (компот), и аппетитно пахли рябчики, запеченные в ананасах (рыбная котлета и перловка).

После трапезы мы с Птеродактилем вернулись в палату. Димон отрубился через несколько минут, а вот мне не давала уснуть ноющая головная боль.

Поэтому, бесполезно поворочавшись около часа, я тихо оделся и вышел в коридор к дежурной медсестре по кличке Фрекен Бок. Почему Фрекен, не скажу, а вот Бок! Когда Димон в палате разыграл перед ней сценку «смотрю везде», испуганная женщина легким движением могучих телес отправила шутника в полет через три кровати.
Сильная была женщина, очень сильная. Но меня почему-то любила, как сына.
- Опять, - глянув на перекошенное лицо, вздохнула медсестра, - сделать укол?
- Спасибо, Валентина Сергеевна, потерплю. Можно с вами посидеть?
- Чай будешь?
- Буду.
Мы разговаривали около часа, пока женщина не вспомнила:
- Андрей, глянешь первую?
Это палата для тех кому (ничего не поделаешь) помочь было нельзя. Добавлю, что в отделении, кроме солдат, лечились и офицеры, как действующие, так и в отставке, от молодых до старых и очень старых. Поэтому первая палата, к сожалению, пустовала редко. В ту ночь там доживал последние часы 90-летний дедушка.
- Так сходишь? – повторила Валентина Сергеевна.
- Пять минут, - с этими словами я протопал к первой, включил свет и через несколько минут отрицательно замотал головой, - все.

Дед лежал, устремив последний взгляд куда-то в потолок. Руки свисали с кровати, а рот застыл в последнем беззвучном крике
- Поможешь вывезти? - тихо спросила подошедшая медсестра.
- Конечно.
- Руки сложи, а я все оформлю.
И пока Валентина Сергеевна привязывала какую-то писульку к большому пальцу покойного, я аккуратно скрестил безжизненные руки на груди ушедшего в небытие. Через секунду они снова упали. Я опять сложил. Они упали. Я сложил. Они упали. Я сложил. Они упали. Я сложил.
- Ху, - возмущенно выдохнул мертвец.
- Ух, - согласно пискнул я, потеряв сознание.
- …нулся, Слава Богу, подхватить успела, - бормотала перепуганная медсестра, - что случилось?
- Он дышит!
- Нет, - тихо рассмеялась женщина, - ты просто выгнал из его легких воздух. Вот и…
- Аааа, мля, - задумчиво просипел я, глянув в сторону покойника. Тот подмигнул.
- Мля, ааааа! - покрылись инеем фаберже, - может, лучше спать?
- А? - повторила Валентина Сергеевна, - иди в палату, я вызову дежурных.
- Нет, все нормально, - зажав ногами звеневшие бубенцы, решительно ответил я, - докатим до морга, не волнуйтесь.

В ту минуту, уверен, мой ангел – хранитель истерично махал крыльями:
- Куда б.. (дама, бесплатно осеняющая мужчин благодатью) собрался? П…(быстрая ходьба посредством мочеполовой системы) спать. На… (мужская гордость) мне это надо! Он будет в морге шаро…(воспроизводство себе подобных в чем-то сферическом), а мне спасай? Как ты меня за… (самозанятость в сексе в прошедшем времени).

Но, во-первых, показывать слабость перед женщиной стыдно. Во-вторых, за то, что меня напоили чаем и накормили булочками, я просто был обязан помочь.
- А в-третьих, - вздохнул ангел – хранитель, - ты полный дол… (что-то вроде перфоратора, воспроизводящего себе подобных методом долбления)!

Но против ожидания, до морга добрались спокойно. Усопший, видно постыдившись за свое поведение, лежал смирно и не дергался. Наверное, он был несказанно рад, увидев мрачную дверь приемного покоя, последней обители мертвых. Её тускло освещала единственная лампочка, качавшаяся на столбе с жутким скрипом. В общем, типичный антураж низкопробного ужастика.
- Вот и все, - улыбнулся я.
- Почти, - хмыкнул ангел-хранитель, закуривая.

Закатив тележку в приемный покой морга, мы с медсестрой на секунду замерли от удивления: целых семь каталок с пациентами, укрытых простынями, спокойно дожидались утреннего обхода.
- Сколько народу-то, - перекрестилась Валентина Сергеевна.
- Здорово, мужики, - храбро крякнул я, добавив, - а нашего куда засунуть?
- Может, туда, - медсестра показала на стоявшие в метре друг от друга каталки.
- Точно, - я решительно подтолкнул нашего деда в свободную нишу, - блин, не проходит.
- Сейчас будет самое интересное, - и ангел-хранитель прикурил новую сигарету.
- Андрей, там какой-то брусок лежит, мешает, - подсказала Валентина Сергеевна.
- Сей момент, - с этими словами в позе эволюционирующей рептилии я втиснулся в нишу, - блин, не развернуться.
И, толкнув соседнюю каталку, зачем-то буркнул:
- Подвинься, разлегся тут.
Всё-таки покойники очень обидчивые. Это стало понятно, когда ледяная рука крепко схватила меня за шею. И так крепко!
- Вот и до…ся, - подумал я, теряя сознание.
***
Очнулся в своей палате. Как рассказала Валентина Сергеевна, от толчка соседней каталки рука покойного выскользнула и очень «удачно» приземлилась мне на шею. Мало того, пальцы мертвого были скрючены, что только добавило реализма. Я тогда еще подумал, хорошо, что это была не нога и под зад не пнула. Тогда и уносить бы меня не пришлось, все на месте - и морг, и специалисты, и компания единомышленников.

Дальше неинтересно. Вытащили меня срочно вызванные дежурные по госпиталю. А утром лечащий врач, матерясь, внимательно осматривал «дятла, задолбавшего даже мертвых».
- Все нормально, боец, - через несколько минут капитан довольно подмигнул, - ухудшений нет. Кстати, если хочешь, можем сделать экскурсию в морг, ты теперь местная знаменитость. Хочешь на вскрытии побывать?
- Сейчас кто-то до…ся, и его самого вскроют, - заскрипел зубами ангел-хранитель.
- Да ладно, я пошутил, не бледней, - доктор поднялся и, стоя в дверях, вдруг ехидно добавил, - но если надумаешь, только свистни.

С тех пор я к мертвым не подхожу ближе, чем на три метра. Кстати, и свистеть перестал, мало ли.

Автор: Андрей Авдей

17.

В больнице звонит телефон...
- Доброе утро, я хотел бы справиться о здоровье больного Сидорова из шестой палаты.
- Минуточку, - отвечает дежурная медсестра, - я посмотрю в его карточке... вот, нашла, перелом хорошо срастается, послезавтра снимем гипс, а в пятницу снимем швы.
- Есть ли надобность в дальнейшем послеоперационном наблюдении?
- Да, надо будет две-три недели походить на ультразвуковые процедуры.
- И когда его выпишут из больницы?
- В эту пятницу. Вы кто, родственник Сидорова?
- Нет, я сам Сидоров и есть, но мне в этой гребаной больнице никто ничего не говорит!

18.

Участковый педиатр.
Врачебная ошибка.

До мединститута я работал слесарем-ремонтником в горячем цехе. Государство доверило мне ремонтировать конвейеры, грузовые лифты, башенные краны и прочую технику, и исправно платило от 180 до 220 рублей в месяц на руки. Плюс были путевки в профилакторий, месяц бесплатно живешь в двухместном номере, ешь от пуза и ходишь на физиопроцедуры. И ещё иногда 30% путевки «на юга» в профсоюзе дают.
Потом государство шесть лет учило меня уму-разуму и медицине, давало повышенную стипендию и койку в пятиместной комнате за 2,5 рубля в месяц.
А потом меня послали на участок в детской поликлинике, доверили жизнь 1200 (это ровно в полтора раза больше средней нормы) детей и стали платить 120 рублей, на руки 106. Про любые халявные путевки я забыл до конца работы в медицине...да и вообще на всю жизнь)
Делать нечего, семью надо кормить, беру вызова с двух участков, вечером неотложка, плюс дежурства в стационаре, как правило, по выходным и праздникам, там двойная оплата шла)
Примерный график такой: в понедельник с утра на приём, затем два участка вызовов (летом это 7-10, зимой до 23-32 адресов в день, да у меня ещё хоть и участок в центре города, но половина домов - частный сектор; это уже в 90-е там всё снесли и башен понастроили), к 18 часам в стационар, на ночное дежурство, утром во вторник в 9 сразу после сдачи дежурства - снова прямиком в поликлинику, приём, два участка вызовов, с 19 до 23 часов - неотложка. Дома в полночь.
Поспал, утром в среду приём-вызова-ночное дежурство-уже четверг-приём-вызова-вечер дома.
Пятница: приём-вызова-ночное дежурство в стационаре, иногда на двое суток, до вечера воскресенья.
Как там старшая медсестра мне табели закрывала - не знаю, ругалась только, что у меня по 26 часов работы в сутки приходится, но получал я на руки 180-220 рублей. Ни категорий, ни выслуги у меня тогда и в помине не было.

Зато практики нахватался много, за год вальяжным стал: «Ну, что там у вас, мамочка, чего такого случилось? Сейчас разберёмся!»)

Лето, вечер субботы. Жара, город как вымер - все на дачах и пляжах. Я на неотложке, работы немного, сижу, бумаги в порядок привожу.
Вызов, совсем рядом, в соседнем доме, только дорогу перейти. Вообще-то, могли бы и сами придти, девочке 12 лет, температура невысокая.
Диспетчер ругается: родители четвёртый день подряд как всех достали, вызывают как бы на температуру, а участковый или неотложка приедет - температура нормальная, ни кашля, ни хрипов, ничего нет, уже человек пять разных врачей ее смотрели в итоге, здоровая, нет ничего.
Я такой прилично заведённый топаю на вызов. Как специально, 9 этаж и лифт не работает...
(Тогда такое случалось нечасто, из-за поломок; а вот к концу 80-х уже в практике было - гопники делают вызов в квартиру на верхних этажах, отключают свет в подъезде и лифты, и ждут запыхавшегося врача, а чаще врачиху).
Захожу, мою руки (всегда!!)), мамочка виновато в глаза заглядывает: «Доктор, была, была температура, а сейчас смерила - нормальная, но была, была...»
Я уже закипаю; девица явно здорова, цвет лица и кожи нормальный, ни кашля, ни красноты в горле, ни хрипов в легких, живот спокойный...
На полном рефлексе, после прослушивания вполне чистых легких, начинаю перкутировать спину, пальцем простукивать, одновременно воспитывая и читая нотации мамочке, повышая голос.
И тут - опа-на, звук при перкуссии «не наш».
Ещё раз стучу. Слева, справа; выше, ниже; и вот здесь ещё, и вот тут; ещё раз слева, ещё раз справа.
Картинка в голове складывается, пишу мамочке направление в стационар с подозрением на левостороннюю нижнедолевую пневмонию.
Извиняюсь, говорю, чтобы не обижалась на мой тон, и быстренько ехала делать рентген.

Через пару недель иду по коридору поликлиники, сзади чей-то голос: «Доктор, доктор, да подождите же, доктор!»
Оборачиваюсь, какая-то мамочка за мной шустрит.
«Доктор, доктор, Вы меня не помните, я не с Вашего участка, Вы нам на неотложке левостороннюю пневмонию поставили. Так вот, Доктор, Вы ошиблись!
У нас оказалась не левосторонняя пневмония, а двухсторонняя! Спасибо Вам, Доктор!»

19.

Мироздание всегда было неоправданно благосклонно ко мне,

и как следствие — я ни разу в жизни не пересекал траекторию своего жизненного отрезка с бабами, имеющими страсть к так называемым ролевым играм в постели. Сам я, как вы, видимо уже догадались, интереса к подобному не испытываю абсолютно.
Нет, ну серьёзно — вот откуда это всё? Как? Зачем? Все эти маски, наручники на искусственном меху, какие-то ремешки везде, цепочки, костюмы балерины и Пьеро. Моему скудному мозгу такое никогда не понять.
Овладеть медсестрой? Ну что это за фантазия? Для меня медсестра — это строгая, тревожно пахнущая лекарствами, взрослая тётка из детства, которая сначала заставляет тебя показать язык, сказать «а», неприятно слушает ледяным стетоскопом и потом обязательно больно колит укольчик в ягодичную мышцу и приговаривает противное - «Ну, что ты?! Как комарик же укусил, совсем не больно!».
Никакого вожделения всё выше перечисленное лично у меня не вызывает, и фантазировать, что там у неё под халатиком — я не желаю принципиально.
Ну сами вспомните медсестёр из советских больниц, да и из современных тоже. Чего у них там под халатиками то? Усталость, хронический недосып, затяжное раздражение, мрачные мысли о том, как на имеющуюся зарплату выкроить и себе и детям, что муж урод, и что надо было маму слушать, да уж теперь поздно и ничего назад не воротишь?
И куда прикажите в такое великолепие ещё и хуем тыкнуть? Совсем что ли звери?
Или вот горничными ещё, говорят, любят рядиться дамочки и есть желающие с такими маскарадницами потом совокупляться с неистовым рёвом, до того, мол, волнующе это.
Вы знает — я был в гостиницах. И, чует моё сердце, буду в них ещё ни раз. И возможно я бывал в каких-то не таких гостиницах, но у меня сложилось стойкое ощущение, что горничные - это в основной своей массе обычные тётки совершенно не модельных габаритов, а зачастую так и вовсе - откровенно в возрасте, и как результат - далеко не самого соблазнительного вида.
И я совершенно не виню их за это. Вот нисколько! Люди работают, пылесосят за вами, свиньями, ваши номера, перестилают простыни, выносят мешки из ведра в туалете, моют унитазы и душевые, чтобы всякие елены летучие потом не шастали бы и не находили бы там пылищу, мёртвых крыс и заскорузлые, позапрошлогодние использованные гандоны.
Им, горничным, не до эпиляции зоны бикини и не до томных, вызывающих поз. Они не закусывают нижнюю пухлую губку и не смотрят на вас с поволокой из-под чёрного бархата преступно откровенных ресниц. Им не до этого дерьма, им двадцать пять номеров нужно сдать до двенадцати, китайцы заселяться будут, а время пол одиннадцатого уже! Галя, начинай полы мыть, мы щас с девками перекурим и подойдём!
По этому все эти истории про соития с горничной — это тоже какие-то бредни четырнадцатилетних девственников, которые пересмотрели ретро-порно.
Что там ещё бывает? Полицейские? Вы когда-нибудь сталкивались с полицейскими? Не важно, с мужчинами или с женщинами, был опыт общения? Обыскивали вас? Дубинкой по почкам прилетало? В наручниках, возможно, пару часов в УАЗике сидели? Возможно в обезьяннике, с бомжами и наркоманами доводилось ночевать?
Я вот это всё по молодости щедро отведал, и ответственно заявляю — никакого эротического компонента в этом развлечении нет абсолютно. Я при виде людей в форме не возбуждаюсь, а нехорошо так настораживаюсь на всякий случай и в голове у меня уже готовый набор выверенных, ледяных ответов на все их стандартные вопросики возникает. Таких ответов, что не подкопаться! Какие уж тут соития!
Что там ещё? Красная Шапочка, Белоснежка, Гаечка из «Чипа с Дэйлом»? Говорят, пользуются спросом.
Но я, видимо, ужасно, вопиюще скучный человек, и совершенно не представляю, чтобы баба моя нацепила бы на себя какой-нибудь голубой парик Мальвины и блядское платьице из дешёвой, синтетической ткани, а я — форменную фуражку и какие-то там сапожищи со шпорами и галифе, и вот она такая визжит — ай, помогите, злой полицейский на меня напал, а я, бешено выкатывая глаза, хриплю ей в ухо похотливо — пройдёмте гражданочка, сейчас я вас осматривать буду, и хрясть дубинкой по мордасам.
И пошла потеха! Все сразу потные, красномордые сделались, задышали горячо, возьми меня прямо на столе, мой лейтенант, да ты горячая штучка, моя цыпочка, ох что это тут у нас (как будто бы за восемь лет законного брака так и не рассмотрел, что там у ней) и дальше вдруг характерные звуки, как будто кто-то в резиновых тапках по мокрому кафелю бежит.
Или я такой весь из себя больной, на приёме, а молодая и подозрительно похожая на жену медсестра меня начинает осматривать, а у самой под халатиком то — ничего нового! Жена у неё под халатиком! А ты ещё, как назло слова забыл и невпопад что-то говоришь из предыдущей серии, когда мушкетёром был и преступно щерясь, драл беззащитную Рапунцель прямо в башне, где она ждала своего принца, или где она там у них жила-то? Или это кто там была, не Рапунцель? А кто? Навыдумывают имён то! Тьфу!
Одним словом — не моё это. Не моё.
А вы как, уважаемые, практикуете такое? Рядитесь в разнообразные костюмчики, поёбываетесь с фантазией да с заученными репликами? И как, занимательно сие?
Заводит ли? Освежает запаутиненные пыльной рутиной отношения?
Расскажите, будьте любезны.

20.

Было это лет 20 назад, но было так, что я до сих пор помню в подробностях.
Заболел у меня живот, сильно прям так. Вызвали скорую, врач потыкал в живот и говорит - собирайтесь.
Блин, мой мозг занервничал, -нас никогда не резали, че то страшно, и мамки рядом нет, от мужа толку ноль, вон сидит с открытым ртом, офигевший. Надо как то мать позвать.
Врач стал поторапливать, и я взяв трусы , полотенце и щетку с пастой , поехала в больницу.
Дежурный врач пощупал, взяли анализ крови и сказал - щас обезболим, и иди спи, завтра решим. После укола боль угомонилась, меня привели в палату и могз сказал- да ладно, че там, поспим тут, а завтра уйдем. И я уснула.
Проснувшись утром, я обнаружила , что ниче не болит и в палате рядом со мной три каких то бледных полутрупа.
Чуть позже пришел хирург и говорит- будем аппендикс удалять тебе. Щас.
- доктор, у меня ниче не болит, и я уже вон колготки надела, мож я пойду?
Доктор не пустил, три полутрупа тоже поддакнули ему, куда эт ты? Приехала, так резаться надо.
Ну че .. жду когда начнется все.
Явилась медсестра, назвала мою фамилию и получив ответ - Я! Повела меня резаться.
Надо немного о больнице сказать.
Длинный коридор, разделен как бы на две части
В одной части палаты по обеим сторонам, а во второй части огромные двери в операционную, незакрываемые, за ними по коридору стоят кресла инвалидные в куче и туалет.
Зашли мы в этот предбанник операционной, и медсестра велела - раздевайтесь догола и вот вам накидка. Потом идите в операционную
Охереть!!! Двери то открыты! Ну делать нечего, разделась я догола, взяла накидку.. это кусок какой то пеленки, на всю меня, его не хватает. Если я грудь прикрою, попец голый, если попу закрою, то я топлесс. Пока я примеряла эту дурацкую ткань, я так увлеклась, что сразу не заметила что по коридору едет мужик!!! , в инвалидском кресле, одна нога отсутствует, а вторая, не сгинаясь в колене смотрит вперед. Как Бригантина он херачил по коридору вперясь взглядом в меня, а я в него. И вдруг грохот и мат. Бедный мужик забыл о креслах сваленных за дверью, в них и врубился.
Мне было не до него, и под его вопли о врачах, голых бабах и больной ноге, типа чуть второй ноги не лишился, вообще о медицине и ее матери , я покачивая крутыми , голыми бедрами, пошла искать операционную. Зашла в какую то дверь, там штука такая круглая, и бабка. Наверно автоклав что ли . Как она гаркнет на меня, ваще молодежь оборзела, ты че сюда вперлась? Я грю , я резаться иду, а куда не знаю, меня доктор там ждет. Ткнула бабка пальцем и каркнула - тудой табе. И вот я , в этой попоне что мне дали, стыдливо прикрыв грудь , с голой попой и передом вплываю в операционную, куда мне , доктор сан? Доктор сан ухмыльнулся, видимо вид мой и обращение пришлось ему по душе. Грит - лезь вон на тот стол.
Легко сказать - лезь. Вы эти столы видели??? Они высокие!! Я и так и этак, ну не залезу и все. Тут доктор подошел, по ягодице шлепнул и говорит,- скамеечка под ним. По ней и лезь. Я влезла и легла, руки на груди сложила, попоной живот накрыла и лежу.
И тут началась движуха, набежали медсестры, распяли меня как Христа, привязали, и какую то марлю на башку повязали. Я стала возмущаться, платки из марли мне не идут и зачем вы попону с меня содрали? Рядом протарахтела каталка, кого то еще привезли резать. Я притихла и думаю, я голая, а тут возят кого то. Ба... да это мужик, тоже голый, че за бедлам то..
И тут доктор мне говорит - ваще мы такие операции давно под общим наркозом делаем, но анестезиолог один, а там вон видишь , дядька при смерти, ему анестезиолог нужнее, а тебе мы под местным сделаем. Не боись, все будет в лучшем виде. Немножко больно будет и улыбается.
Люди, не верьте врачам, если они ниче не говорят, то будет больно, а если сказали немножко больно будет.. это пиндец как больно будет!!
Всадил он мне кучу уколов в живот и начал. Как я орала ... медсестры меня уговаривают, ну че ты арешь то? Мы щас отрежем аппендикс, покажем тебе, хочешь посмотреть? Мозг мой ниче не хотел , он сигнализировал мне горящими буквами- БОЛЬНО Б..Ь , БЕЖАТЬ НА ХЕР!!! А МЫ ПРИВЯЗАНЫ, ВЫРВАТЬСЯ И БЕЖАТЬ. БОЛЬНО.БОЛЬНО. ПИПЕЦ КАК БОЛЬНО. И я орала. было такое ощущение, что он мне щас пупок вырвет.
Я спрашиваю- доктор, вы вырезаете или руками рвете? на что был ответ- не найду чет его, толстенькая ты, в жирок спрятался отросток . Но вот наконец доктор че то там все таки отрезал и передал медсестре. Та подходит и говорит- вот он, смотри, вот он твой мучитель. Какая то фигня висит на пинцете, я отвернулась ... и о божетвоюматьчеэто!!!???? Вижу стол и на нем мужик, а у него на груди , его же легкие.. и тут я взвыла, доктор, отпустите меня Христа ради отсюда.
- ну куда? говорит доктор, у тебя кишки могут вывалиться, я щас зашью тебе все , аккуратненько, красивенько, шовчик маленький, да какой хорошенький будет, полежи еще немного.
В работу снова вступил мозг. АГА, ЩАС ЗАШЬЕТ, А МЫ ОРАЛИ, А ВДРУГ ОН ТАМ ЧЕМТЬ ЗАБЫЛ ИЗ ЗА ОРА НАШЕГО, СПРОСИ ЕГО, СПРОСИ. НИЧЕ ТАМ НЕ ЗАБЫТО?
И я спросила.. доктор, вы вот меня привязали и я ниче не видела, окромя тока вон того мужика, вы точно все вытащили из меня? Проверьте пржде чем шить.
Врач офигел... сестры ржут, я, говорит врач, никогда не забывал ниче, но ладно, щас еще гляну. Через минуту меня зашили, доктор сказал что завтра навестит меня , ушел.
Но это еще не все. Пришли две бабки санитарки, с каталкой. И говорят - перелазь.
Как б..ь перелазь то? Каталка намного ниже!! Как ? Я грю а если я упаду и кишки вывалятся?
Тююю, говорят бабки, мало тут хирургов? Зашьют, да вон и Тамарка может зашить, гы, ага, гыкнула вторая , я могу.
Я побоявшись за себя, полезла, совершая какие то паучьи движения ,перелезла таки . Привезли эти две пожилые женщины меня в палату, и говорят - перелазь. - опять ???? Кровать ниже каталки! Спорить с ними я не хотела, только спросила - вас зачем прислали, перевезти меня или добить,? Но все таки кулем плюхнулась на кровать.
Бабки уехали с каталкой, но тут оживились три полутрупа соседок.
- ох и долго тебя не было, мы уж переживали, сестры забегали, говорили баба там орет, как рожает, не ты?
Ничего я не ответила больным, могз скомандовал - ЖИВЫ, ЗНАЧИТ СПАТЬ.
И я отрубилась
На другое утро пришел доктор, пощупать шов я не дала, только посмотреть, но он и этим удовлетворился, сказал что бы завтра я уже вставала. Приходила мамка, все налаживалось.
Но на завтра встать я не смогла сама. Больно. Пришла мамуся, и говорит - надо доча вставать и идтить писать. Кое как мы с мозгом встали , он орал просто - БОЛЬНО, ОПАСНО, У НАС ШОВ ЩАС РАЗОЙДЕТСЯ, НЕ НАДО.
Тащимся мы с мамкой по коридору и сзади скрип , смотрю, едет этот мужик с ногой, жив чертяка!! Меня увидел и говорит - пока дойдешь , обоссысся, садись подвезу и ржет
Маманя в шоке. Доча , кто это ,??? да еще и безногий??! откуда он тебя знает?
- мам, да понимаешь, он ваще на мне жениться должен после всего. Он меня голой видел.
Мама не хотела одноногого зятя, тем более у нее уже был один, она только задумчиво сказала - выписываться надо.
И ровно через неделю я унесла оттуда ноги, живая .

Послесловие.
Никаких претензий врачам и персоналу. Никаких. Все норм. Все бывает. )))

© Софа.

21.

Интересный случай из 70-х
В 3-м классе я заболел желтухой. Как сейчас сказали бы "Вирусный гепатит А". Я не знаю, была ли в то время градация А, В, С, ни А ни В и пр. Но это точно был гепатит, потому как сначала заболел мой двоюродный брат, потом еще двое в моем классе, и потом весь класс прививали.
Немножко отлежавшись в инфекционной больнице и откапавшись, стал оживать. Здание инфекционки старое, с палатами на 20-30 человек, потолками под 3 м и соответствующими окнами, форточки которых (верхние фрамуги) откидывались вниз.
И, так как я был роста высокого и уже шел на поправку, санитарка или медсестра (уже не помню) попросила закрыть форточку. Я бодренько прыгнул на подоконник и закрыл эту фрамугу, но как только я напрягся повернуть шпингалет - у меня лопнула резинка на больничных штанах, я рефлекторно дернулся их поддержать, и эта чертова фрамуга оделась мне на голову. Шум, брызги стекла.
В общем, я оказался во всем виноват, разбил стекло из хулиганских побуждений и т.д. и т.п. Ни одна сволочь, я имею в виду медперсонал, не поинтересовалась причиной разбития форточки и не порезался ли ребенок (8 или 9 лет, уже не помню, осень 3-го класса). Это уже выясняли мои родители, когда меня обвинили в хулиганстве, намеренном битие окон и требовали денег за стекло. Разошлись ни с чем
Через какое-то время в кишечном отделении (где лежали детки с дизентерией) вспыхнула эпидемия этого же гепатита, как туда попала инфекция не знаю. И вот администрация больницы не придумала ничего лучше, как перевести этих больных с поносом в наше гепатитное отделение. Может чтобы мы на фоне гепатита еще и дизентерию схватили и вообще вышли сразу на кладбище? Родители это быстро поняли и долечивался я уже дома, несмотря на угрозы больничной администрации и возможность заражения семьи.
Кстати из моих домашних никто не заболел, наверное, руки перед едой хорошо и часто мыли

22.

Приходит гей к врачу и говорит: Доктор, у моего партнера СПИД нашли, и я боюсь, что и сам болен. Ну, сдайте анализы, посмотрим. Приходит гей через пару дней за анализами, а врач ему: Вынужден вас огорчить, результаты положительные, у вас СПИД. Гей расстроился, а врач ему: Но вы не расстраивайтесь. Поскольку у вас только начальная стадия СПИДа, есть одно средство проверенное народное, 100 % на начальной стадии помогает. Берете три литра молока, мелко режете туда соленые огурцы, сыпете квашеной капусты, крошете селедки. Потом все это двое суток отстаивается и все залпом выпиваете. Спасибо, доктор, огромное, вы меня просто спасли. Уходит. Тут медсестра, которая сидела и все слышала спрашивает: А зачем вы ему все это наговорили? У него же анализы нормальные. А ничего: Пусть на толчке посидит и подумает, зачем мужику ж@па нужна!

23.

Каждый поступок имеет свое продолжение, порождая цепь событий уже не зависящих от нас....
События в Керчи показали что невозможно предугадать какие метаморфозы происходят с человеком? Кем он может стать?
Хочу рассказать одну историю в которой я принимал непосредственное участие, и как мое решение повлияло на судьбы других людей.
В 1990 году я работал в спортивной школе, куда как то заглянул бывший выпускник из этой школы по имени Сережа Ослов (фамилия изменена но похожа). Он был мастером спорта по по спортивной гимнастике, ему было двадцать лет, и пришел он со своей восемнадцатилетней девушкой.
Когда он попросил попрыгать по акробатической дорожке мы ему запретили, так как из за этого нас могли выгнать из зала и прекратить аренду.
После окончания тренировки мы вышли на улицу, где рисуясь перед девушкой, он неожиданно сказал что здесь то ему никто не запретит сделать рондат, и сальто назад.
Мы ничего не успели сказать как он разбежался и начал делать упражнение.
Скорее всего его подвел глазомер, и он не рассчитав расстояние и свои силы, не смог при выполнении сальто назад выпрыгнуть высоко и приземлился головой точно в угол бордюра.
После падения он мгновенно сложился как тряпичная кукла.
Подбежав к нему я увидел трещину в черепе и вдавленные кости через которую был виден мозг. Я быстро снял майку и закрыл ему голову.
На принятие решения были секунды! Понимая что пока дозвонимся до скорой, пока они приедут он отдаст концы, мы решили действовать сами.
Наша школа находилась всего в двухстах метрах от подстанции скорой помощи при хирургическом отделении больницы, в строительстве которого я принимал участие.
Буквально за месяц до этого там побывал при очень веселых обстоятельствах, но это отдельная история которую я опубликую позднее.
Мы взяли гимнастический мат, аккуратно переложили его и понесли на подстанцию, хотя кто то из друзей настаивал на том, что лучше дождаться скорой помощи.
Ну что сделано, то сделано.
Практически через двадцать минут он уже был на операционном столе в нейрохирургии где ему спасли жизнь.
К немалому удивлению врачей, уже через три месяца он восстановился после трепанации и перелома шейных позвонков!
После этого он пришел со своей девушкой поблагодарить меня за то что я его спас. Из за операций и лежания в палате он сильно располнел, ему вставили болты в шею, пластину в череп, а на голове был виден огромный шрам.
Больше он у нас в зале не появлялся.
Прошло шесть лет, я уже забыл и эту историю и Сережу.
Однажды в октябре 1996 года, ночью мне позвонила жена брата и попросила срочно подъехать в БСМП.
На вопрос что случилось я только смог разобрать что на ее мужа кто то напал, когда он таксовал и он сильно пострадал.
Приехав в больницу я увидел забинтованного брата с порезами на руках и груди, где он рассказал что с ним произошло.
Возвращаясь в десять вечера после тренировки он остановился и подобрал голосующих парня и девушку.
Они совершенно не вызвали у него подозрений, даже когда попросили отвезти их к роще в не совсем благополучном районе города. О согласился, тем более это было по пути.
Парень сел впереди а девушка на заднее сидение.
Попросив остановить не доезжая квартала до остановки, парень который сидел рядом, неожиданно вытянул из под куртки кухонный нож и с остервенением начал молча наносить удары куда попало. Его подруга обхватила его сзади за шею и начала душить. Брата спас пуховик и подготовка. Сумев перехватить руку и ударив затылком девушку, которой он сломал нос, он попытался вырвать нож. Это у него не вышло, но он смог повернуть его лезвием к нападающему на который он сам и напоролся горлом по самую рукоятку, после чего выскочил из машины вместе со своей девушкой, которая пришла в себя и они бросились бежать в рощу.
Надо сказать что роща находилась примерно в полукилометре от БСМП, куда брат истекая кровью доехал и пришел к врачам. После обработки ран он был водворен в палату и стал ждать прихода дознавателей, так как обо всех случаях при криминальных травмах врачи обязаны сообщать в милицию.
Буквально через минут двадцать, в приемный покой БСМП вошел нападавший с ножом в горле, который объяснил что напоролся сам случайно.
Медсестра в регистратуре упала в обморок, но подоспевшие врачи его сразу положили на носилки и повезли в операционную, где позже извлекли нож.
Невероятно но факт! Нож с длинной лезвия 25 сантиметров, вошел между трахеей и позвоночником так, что не повредил ни позвоночник, ни саму трахею, ни сонную артерию!
По иронии судьбы их поместили в соседнюю палату, но они этого не знали!) А так как это был один район, то дознавателя попросили в дежурке заодно зафиксировать оба случая.
Я был уже в палате брата, когда зашел дознаватель.
Описав все как было, в том числе и приметы нападавшего, мы увидели что лицо дознавателя приобрело какое то охуевше-загадочное выражение.)
Попросив с загадочной улыбкой меня никуда пока не уходить, он вышел и зашел в соседнюю палату где с забинтованной шеей сидел этот мудак, который продолжал рассказывать сказку про белого бычка, как он случайно упал на нож.
Пригласив меня и еще двух человек в качестве понятых, он попросил брата опознать этого нападавшего.
Брат его сразу опознал.
Каково было мое удивление, когда в тощем существе с забинтованной шеей и шрамом на всю голову, я узнал Сережу Ослова!
Я назвал дознавателю его имя и фамилию, чем удивил всех окружающих, а больше всего брата.
Он меня тоже узнал, но в этом не признался и старался в глаза не смотреть.
Потом было следствие, где к брату не было предъявлено никаких обвинений, так как это была самооборона, тем более на ноже не было его отпечатков, и этого идиота уже через неделю перевели в КПЗ, в связи с выздоровлением.
Потом я узнал его историю от следователя.
После операции на черепе, он женился на девочке, а из за постоянных головных болей подсел на героин и посадил свою её, а так как у него была инвалидность, а денег в семье не было, то они стали нападать на таксистов, грабили их чтобы купить дозу, а некоторых просто калечили из за ста рублей.
По совокупности доказанных преступлений получили реальные сроки оба, что то около пяти и семи лет.
По слухам, в последствии кажется они оба скончались от передоза уже на свободе в средине нулевых.
У брата ко мне был только один вопрос - Нахуя я его спас?
Я до сих пор сам не могу ответить на этот вопрос, правильно ли я тогда поступил?
В то же время мне не дает покоя мысль, что кто то его все равно охранял, раз ему так везет? Потому что выжить как и в первый так и во второй раз, у него шансов было не больше чем один из тысячи.

24.

Все откладываю и откладываю большую работу. Ай думаю, еще отсрочу и поделюс теплым воспоминанием – историей одной любви.

Сразу после совка повезло нам, группе студентов, по обмену побывать в Дании. Дания - этакая работающая модель рая. Казалось, что там нет никакой политики, тем более геополитики, только забота о людях. А люди - спокойны, дружелюбны и самодостаточны.

Мы там жили у местной пары. Он - двухметровый толстяк, хромающий на одну ногу – строитель. Она – хрупкая тоненькая медсестра, еще подрабатывающая тренером в спортзале. И история об ихнем первом свидании, рассказанная за очередной бутылкой вина...

Пару лет назад виделись они несколько раз на каких-то общественных мероприятиях. Он набрался смелости заговорить с ней не сразу. Поговорил и, о чудо, пригласил на свидание в воскресение, скажем в 12:00 в каком-то парке. Все ОК.

- И я забыл – признался он с улыбкой. – и где-то около трех часов меня как будто током ударило. Что делать? Это уже все? И он побежал. Неважно, что опаздывая на три часа. По нашим понятиям уже бессмысленно, кто будет ждать, а как же тогда гордость, самоуважение, мнения окружающих и знакомых?...
- А я стояла и ждала. – больше ничего о своих чувствах Она не сказала. – И как увидела его красно-синего, в поту, на бегу хромающего, подумала не вызвать ли мне скорую сперва.
Оба посмеялись, все тогда обошлось без медпомощи.

Вот так нечаянно ребята прошли лучшую проверку. Проверили и показали, как они важны для друг друга и даже готовы на самопожертвование, и как оба ценят это. За что и выпили.

25.

Лет двадцать пять назад мне удалили аппендикс.
Сначала почувствовал острую боль и тошноту. Поскольку аппендицит это распространенное заболевание, прочитал о нем заметку в популярной медицинской энциклопедии, и тут же себе его диагностировал.
Кинул в сумку шлепанцы, спортивный костюм, новую колоду карт, шахматы и мыльно-рыльные принадлежности. Зашел к приятелю в соседний подъезд и попросил отвезти меня в больницу.
Жена и дети гостили на Украине, и было как-то чудно, что со мной такая штука случилась, а самые близкие ничего об этом не знают.

В приемном покое хирург подтвердил мой диагноз и велел сразу готовиться к операции.
Медсестра поинтересовалась, - есть ли у меня бритвенный станок, а то она принесет казенный многоразовый, чтобы я мог подготовить операционное поле. Предупредила, что в том станке стоит очень хорошее лезвие «Восток», которое она самолично поставила лет пять назад.
Отказавшись от халявы, я выбрил лобок и гениталии своим собственным инструментом.
В тот же день меня оперировали.
Наутро в палату зашел хирург, осмотрел шов, поинтересовался самочувствием.
Спросил его:
- А, в самом деле, аппендикс был воспаленный?
Врач закивал головой:
- Да, да! Такой уже ядреный был, налитой. Ещё чуть-чуть и мог лопнуть.

Позже я убедился, что так он отвечал всем своим пациентам, чтобы не терзались мыслью, что их зря порезали.

В восьмиместной палате нас было шестеро. Всем удалили аппендикс. Мы перезнакомились и обвыклись. Интересную закономерность заметили – если кто-нибудь начинал рассказывать анекдот, все подтягивали к животу правую ногу. Чтобы было не так больно смеяться.

В палату зашел парень лет двадцати. Поглядев на него, я подумал, что так, должно быть, одеваются сельские хлопцы, когда хотят выглядеть «по-городскому».

Оглядел нас, заговорил:
- Здорово, мужики! Как дела? Не тушуйтесь, все путем будет! Тут как? Аппендициты умеют удалять? Не ссыте, все будет ништяк!

Мы, удивленные его напором и непонятной многословностью, молчали.
В палату зашла медсестра. Показала ему свободную койку, тумбочку, предложила переодеться. Спросила - есть ли у него бритвенный станок. Узнав, что нет, сказала, что сейчас принесет.
Парень, пощупав на скуле трехдневную щетину, продолжил свою речь.
Теперь я понимаю, что он просто глушил свой страх перед операцией, а тогда его говорливость казалась раздражительно неуместной.

Медсестра принесла старенький бритвенный станок, который уже многие годы использовался незапасливыми больными для эпилирования операционного поля.
Вот - сказала она – побрейтесь.
Парень снова потрогал щетину на лице и удивленно поблагодарил.
Медсестра улыбнулась, и выходя, сказала в пространство:
- Объясните ему.

Я сказал новичку:
- Ты что думаешь? Тебе надо лицо брить?
Он, все еще не понимая, ответил:
- Ну да, а то что же?!
- Нет, дорогой! Этим станком ты побреешь лобок и яйца!
- Не буду!
- Будешь! А то медсестрам придется самим тебе твое хозяйство обривать, когда ты под наркозом уснешь. Еще и порезов наделают… Да ты не сомневайся! Это не прикол, а обязательная процедура.
- Врешь!
- Да на, смотри!
Я спустил штаны, и он визуально убедился, что это бритье не придумано специально для него.

Вздохнув, и все еще недоверчиво покачивая головой, он направился к туалету.

В полной тишине двенадцатилетний мальчишка, лежащий на койке, хихикнул, и подтянул правую ногу к животу.
Все настороженно повторили его движение, и кто-то поинтересовался:
- Ты чего?
Мальчишка, давясь от смеха, сказал:
- Повезло ему, что не успел лицо этим станком побрить…

26.

Цитрат натрия — популярный среди анестезиологов препарат.
Мы часто даём его пациентам: он единственный из противокислотных антацидов полностью жидкий, без твёрдых щелочных примесей, действует мгновенно и надёжно, нейтрализуя кислоту желудка.
Одна проблемка — вкус.
Скажем так, на любителя.
И встречаются такие любители нечасто, смею вас уверить.
А вот и история.
Бреду по предоперационной, из одного из боксов доносится:
«Не буду я это пить, не могу, гадость, не могу и всё!
Не буду!
Не уговаривайте меня — НЕТ, понимаете, нет и всё!»
Медсестра взывает о помощи, доктор, поговорите, может быть вы сможете её убедить!
Надо попробовать...
Захожу, старый знакомый, цитрат натрия, стопка с одной унцией этого противного пойла и пациентка, сильно беременная, готовится на кесарево, буянит и уходит в отказ.
А надо сказать, что именно таким пациентам цитрат натрия просто необходим, беременность сильно повышает кислотность, да и желудок поджимается так, что кислоте гораздо легче пойти вверх и залить лёгкие — а это очень опасно, предельно, можно сказать, смертельно опасно.
А тут она артачится, истерика: «аааа, гадость, это невозможно пить, я попробовала немножко, жуть и дрянь.»
А, ну ясно, пробовать его нельзя, надо как стопку опрокидывать.
Моя молодая коллега пренебрегла дать четкие инструкции и объяснения крайней важности этого медикамента.
Отвлекусь — позже я отозвал в сторону новичка и внушил ей, что уставы пишутся кровью, что надо провести инструктаж и пояснить детали, а не то пациент взбунтуется из-за пустяка.
Итак, надо честно сказать о вкусе, рассказать о необходимости, а главное — обьяснить концепцию опрокидывания стопки и быстрое её опорожнение, одним большим глотком.
Но всё это потом. А сейчас надо добиться результата — лекарство в желудке пациентки.
Убеждать бесполезно, попробуем по-другому...
— Вы, когда с подружками по колледжу собирались, текилу пили?
— Дааа, но текила вкуснее, не сравнить с этой гадостью!
— Не спорю, вкуснее. Ты мне другое скажи — как вы текилу пьёте?
— Стопками. Закусываем солью и зелёным лимоном.
— Ок, стало быть техника быстрого опорожнения стопки тебе знакома?
— Доктор, знакома, но это пить просто невозможно!
— Всё возможно. Давай я тебе продемонстрирую.
Сестра, принеси-ка ты мне такую же стопку, пожалуйста.
Тишина. Сестра в недоумении таращится на меня, не несёт.
— Сестра, вы не поняли? Будьте добры принести мне такое же лекарство, желательно до конца этого столетия...
Очнулась, принесла.
— Так, девонька, первым выпью я, а ты следом.
Возьми стопку в руку и делай как я.
Поняла?
Кивает, поняла.
Вдыхаю, открываю рот, выдыхаю и опрокидываю цитрат в глотку, одним большим глотком — всё, как учили грузчики на Рига-Товарная зелёного студентика целую вечность назад.
Гадость та ещё, но жить можно, моя морда лица может играть в покер, невозмутимая — как если бы я выпил текилу высокого пошиба...
Пациентка, как зачарованная, повторяет мои действия, ни слова не говоря, в каком-то трансе проглатывает лекарство, слегка морщится и улыбается ...
— А и вправду нестрашно.
— А я тебе о чём, молодец! А теперь поехали ребёнка добывать, ничего не бойся, самое тяжёлое у тебя позади...
Увозят в операционную, хромающей кавалерийской походкой я иду за каталкой, все путём, штатно.
За спиной слышу щебетание медсестёр, и что-то мне подсказывает: я ещё услышу эту историю, с искажениями и преувеличениями, как и полагается медицинским байкам и мифам...

27.

Паранойя и взрывчатость - два основных качества сносного анестезиолога.
Есть эти качества и у меня.
Правда, иногда это выглядит смешно - со стороны.
Седой, с пивным брюшком, вечно заспанный дедушка внезапно начинает двигаться с быстротой Феррари, за рулём которой сидит укушенный чёрной мамбой ниндзя!
Пример?
Извольте.
Мягкая посадка после наркоза в пробудительной палате с милой пациенткой лет 12, после незначительной и короткой операции. Она полностью проснулась, с улыбкой неведения, никакой боли, показатели отличные, сестра опытная, мониторы, кислород, можно выписывать домой хоть сейчас. Деталь - мы последние, она в этой большой палате на 6 коек одна. Можно пойти попить кофейку и перевести дух, иду в ординаторскую и откидываюсь на раскладном кресле, подремать.
И, неведомо мне, - планируются учения по тренировке медицинского персонала реанимационным мероприятиям. Такие тренировки, до предела реалистичные, проводятся на рабочем месте, называются "тренировочный код".
Коды бывают разные:
Красный - пожар.
Серый - угроза насилия.
Розовый - попытка похищения новорождённого.
И самый страшный код - синий, клиническая смерть пациента.
Тренировки идут круглый год, что правильно - присутствующий персонал должен уметь действовать при критических ситуациях, грамотно обращаться с оповещением и быстрым реагированием.
Лёг, закемарил ...
А в это время: главная медсестра госпиталя, предупредив всех врачей не реагировать на код, начинает учения. Всех врачей - кроме меня.
При объявлении кода по громкоговорителям полагается назвать цвет, описывающий характер ситуации и местоположение.
И что я слышу сквозь дрёму, в положении лёжа с лапами в носках выше головы?
Правильно: Код синий, пробудительная палата, койка три!!!
Моя пациентка!!!!
Скажу сразу - ни разу за 30 лет я не испытывал такого стресса, адреналиновый цунами накрыл меня и время остановилось, как обычно со мной происходит в экстремальных ситуациях, я катапультировался из кресла, дистанцию в 25 метров и три двери я преодолел так стремительно, что первая дверь, по свидетельству медсестры, не успела закрыться, когда я уже распахнул последнюю и в носках ворвался в палату, раздёргивая занавески:" Чтоооаааа?!?!?"
Да ничего, мои медсёстры реанимируют... манекен!!! Навыки отрабатывают, чтоб вас....
Пациентка, напротив, в отдельной комнате, с мамой, готовится к выписке, мирно журчат инструкции, она получила своё мороженое на палочке и переоделась, вот-вот выпишут домой...
Кровь ударила мне в голову и замедленная съёмка закончилась, сёстры заойкали, глядя на мои бешеные от стресса и гнева выпученные глаза, стоящего босиком посреди палаты..
Благотворное влияние моих друзей на сайте заставляет меня оставить за скобками - что я им сказал, мешая русский и английский мат, произнесённый шипящим шёпотом, чтоб больные не услышали...
Они покорно приняли мою ругань, бесконечно извинялись и просили прощения.
И я их простил, не сразу.
С тех пор делегация из администрации высылается для персонального оповещения - меня.
Я также добился, чтобы оповещения учебного кода начинались словом: код тренировочный.
А уж потом - какой и где.
Все довольно быстро согласились с моей аргументацией: а вы бы хотели быть родственником пациента в операционной, ждущего своего близкого, внезапно услышавшего оповещение кода в оперблоке?
Прошли годы, я, прихрамывая, плетусь теми же коридорами, открываю те же двери, мой полёт метеоритом стал полузабытой легендой в памяти стареющего персонала.
Рефлексы, однако, остались.
Дай бог, чтобы они не пригодились...

28.

Про ВАСЮ.
В 11-м классе нас направили в военкомат, вместе с нами пошла выдающаяся личность - Вася Грязев. Приключения у него начались уже в больнице, где мы сдавали кровь и мочу. Вася припер литровку, по самую пробку полной мочи! Мед сестра спросила:
- Сколько добро собирал-то?
- Неделю! - гордо ответил Вася.
В военкомате к хирургу нужно было заходить в одних трусах и когда Вася разделся до трусов, то всем стала видна громадная ДЫРИЩА у него на жопе, причем от трусов практически ничего не осталось! Вася бодро зашел к хирургу, а там сидела молодая и жутко привлекательная медсестра в немного расстегнутом халатике. При виде такого непотребства Васин боевой конь встал по стойке "смирно" и трусы сами упали к ногам красотки. Хирург, стараясь не дышать, сказал:
- Годен, только ПИСЮ мыть надо!
Вася красно-сине-зеленый пулей вылетел из кабинета, судорожно сжимая остатки трусов. Кое-как отдышавшись, Вася поперся в одних трусах к психиатру:
- Молодой человек, ко мне вообще-то заходят в одежде!
Вася что-то услышал про одежду и начал судорожно стягивать свой единственный клочок одежды. Психиатр послал его на поиски оставшейся одежды. Следующей жертвой стал ухо-горло-нос:
- Молодой человек, повторяйте за мной! Сорок два!
- Шесть!
- Пятьдесят семь!
- Двенадцать!
- Какие нахрен двенадцать! Пятьдесят семь!
- А я думал, складывать надо!
- Годен, иди к военкому!
Бывалый военком спросил:
- Фамилия?
- Грязев!
- Кем хочешь стать?
- Космонавтом!
- Кем-кем?!
- Грязев!
Военком глубоко вздохнул:
- Годен! В десант пойдешь! Там тебя всему научат!

29.

В 1986 году в 6 лет попал в детскую городскую больницу, в палату со взрослыми мужиками. Взрослым мужикам было лет по 12, и тот, у которого была татуировка на руке, сказал "пусть шкет без прописки заезжает".

В угловой четырехместной палате было четыре окна, поэтому между процедурами было на что посмотреть, я лежал на койке и слушал дискуссии на темы "а не зашквар ли глотать кишку" и "что будет, если выпить свой желудочный сок".

В том возрасте я уже много читал и с удовольствием на фоне удивленного неудовольствия соседей осваивал их учебник по литературе для 5 класса.

Мужики в палате общались между собой просто и незатейливо, так что, помимо литературной школьной программы пятого класса, за месяц я вполне сносно усвоил еще и внешкольную разговорную. Я просто запоминал новые интересные слова, не особо заморачиваясь, что именно они означают.

Гордостью отделения был стоящий в холле рядом с ординаторской цветной телевизор. "Гостья из будущего" была снята всего лишь два года назад, и ее показ был событием месяца. По этому поводу врачи даже перенесли время операции у одного из соседей. По-моему, его звали Артем.

В тот день в отделении дежурила Светлана Федоровна. Это сейчас я понимаю, что это была вовсе не медсестра, а маньяк и садист. Потому что только маньяк и садист мог со словами - "Все! Тихий час!" - подойти и выключить телевизор на середине серии.

Дети возмущенно загалдели, а во мне первый раз проснулось самосознание. Правил бойцовского клуба я еще тогда не знал, поэтому звонким детским голосом спросил: "Светлана Федоровна, ну можно мы еще чуть-чуть посмотрим? Ну что вы как залупа конская?".

Ничего обидного в этом слове не было, соседи по палате часто так друг друга называли, особенно когда кто-то жадничал, а вот Светлана Федоровна почему-то обиделась. Поэтому у нее потом дергался глазик, а у меня сильно болело ухо.

30.

Беседуют две блондинки:
- Говорят, размер груди передаётся по наследству. Почему у меня первый, хотя у матери четвёртый?
- Наверное у тебя гены отца!

Впервые в жизни сидела у кабинета дантиста, моляр сломался и не болел до этого нисколько. Видно время ему пришло сломаться об шоколад с орехами после 25 лет исправной службы, срок его вышел как у рекрута из императорской армии.
Рядом сидел ничем непримечательный бедолага и громко делился горем с соседкой: – зуб коренной у него не болел, не ныл, а взял да и расколося в одночасье.

Тут меня и осенило – вот как зубы у людей гниют и ломаются – самое обычное дело. Ни у кого они не болят, наврали мне подружки, когда жаловались на зубную боль.
Нет никакой такой мучительной боли – выдумки досужие это!
Вот и рассказ незнакомца подтвердил мою догадку – один в один и у него, и у меня история с тихо сгнившим, а потом расколовшимся зубом.

Медсестра выплыла из кабинета, и следующий - на пытку, тьфу, на прием (четверть века назад анастезию кололи по блату, если кто помнит). По фамилиям пациентов вызывали... она и назвала...
– МОЮ фамилию, да только в мужском роде, эээ... перепутала!

Тут трепливый соседушко вскочил и в кабинет прошмыгнул мимо сестрички. А мне, тоже дернувшейся при звуке своей фамилии, пришлось опуститься на стул в раздумьях многия:
– гены пальцем не раздавишь.

Вот так, мимовольно, я и узнала об отнюдь не монашеской жизни своего папочки и существовании единокровного старшего брата.

PS Родителя своего я практически не помню, развелись они, когда мне было четыре года.
По многим причинам, после развода, я с отцом ни разу не встречалась, и ничего об его предыдущей жизни мне было неизвестно.

32.

"БЫВАЕТ В ЖИЗНИ ВСЁ"

Работал у нас в детской поликлинике кардиолог - Эдуард Ефимович (все имена и отчества сохранены). Как и все мы, летом он на 1-2 месяца отправлялся в пионерский лагерь служить врачом - за кухней следить, детей взвешивать, тумбочки проверять, порезы зелёнкой мазать... если чего серьёзнее не случится, тьфу-тьфу.
Было тогда ему лет 38-40, спортсмен, волосы "соль с перцем", слегка кучерявый, восточный профиль, глаза, брови... нравился женщинам неслабо.
Как-то он рассказал:
"1985 год, борьба с пьянством в самом разгаре, за выпивку начали не просто в отпуск зимой отправлять и очередь на квартиру переносить, уволить могли запросто, с любой должности. Все очень серьёзно, не по-детски.
Последняя, августовская, смена в пионерлагере, последняя ночь. Всё как обычно - дети не спят, бегают по соседним палатам, мажут спящих зубной пастой и зелёнкой. Вожатые делают вид, что бегают за ними, иногда выпивая вина/водки/бражки, не пьянства ради - традиции для)
Я тоже не сачковал, что я - не врач, что ли? Ночь прошла нормально, рано с утра покормили детей и по автобусам. Через час-полтора приехали в город к Драмтеатру, высадили детей, раздали родителям, лишних не осталось, все в порядке!
Еще по стаканчику и потихоньку домой направился, там уже стол накрывают - и смена закончилась, и сразу после обеда мы с женой Надеждой в отпуск к моей маме в Кишинёв летим, сентябрь, бархатный сезон... лепота!
И тут меня накрыло... вино, бессонная ночь, вино, трясущий автобус, вино, жара накатывает... и упал я под кустики на краю площади, просто вырубился.
Народ наш лагерный уже разбежался по домам, только медсестра Аня как-то увидела меня, попыталась растормошить, поднять... бесполезно, я даже не мычал, спал просто сладко и в удовольствие!
Она понимала, что меня за такие фокусы - вытрезвитель/телега/профком - легко уволить могут, да и просто нормальная была, не бросила, однако.
К счастью, жила она совсем рядом, на Ленина, 84. Кто-то помог меня слегка растормошить и поднять, она чуть ли не на себе потащила, ногами я, видимо, ещё мог перебирать... так и довела до своей комнаты в четырехкомнатной коммуналке.
Через два часа я проснулся, не потому, что протрезвел в холодке, а просто сухое вино отчаянно просилось наружу...
Пытаюсь встать, бурчу что-то, а Аня чуть ли не набросилась на меня, рот ладошкой затыкает и шепчет в ухо, чтобы я прекратил шуметь.
Я ничего не соображая - ну очень пИсать хочется!! - пытаюсь встать, а она меня удерживает и рассказывает шёпотом...
Короче, соседи у неё не просто не сахар, жизнь хоть кому отравят. Она девушка порядочная, живет одна и если соседки-старушки увидят в ее комнате мужчину - то жизни ей не будет совсем... заклюют вусмерть.
Я ей, конечно, сочувствую искренне, но пИсать меньше мне от этого не хочется, наоборот, резервы организма на пределе, о чем я, как честный человек, ей и заявил. Ладно что Аня медсестра, притащила ведро какое-то, вышла, вернулась, забрала ведро.
Уфффф... жизнь налаживается!
И тут до меня, наконец-то, доходит, что я уже два часа как должен быть дома, чемодан закрывать; что жена/тесть/теща/кум и прочие многочисленные родственники сидят за столом, вернее, уже не сидят, а обрывают телефон коллег, скоро по больницам начнут звонить! Пипец...
Объясняю Ане, шёпотом и жестами, что ее жизненный уклад мне понятен и даже когда-то где-то был близок по ментальности, однако, если я немедленно не появлюсь дома, то соседки-старушки ей божьими одуванчиками покажутся.
Попрепирались немного, Аня и говорит: одной соседки нет дома, учапала куда-то с утра; вторую она попросит сходить за хлебом; а третью уведёт на кухню, про смену рассказать; я же должен сразу после этого тихонько выйти в коридор, открыть замок входной двери, выскользнуть бесплотной тенью, и не захлопывать дверь, а тихонько прикрыть.

Вот, кряхтя, ушла соседка в магазин...
Вот вторая возится на кухне...
Аня там же отчаянно брякает чайником, создавая мне звуковую завесу...
Вот я, сняв туфли и держа их оба-два правой рукой "щепоткой" сверху, в носках на носочках крадусь по коридору к ободранной коммунальной дверце на свободу...
Вот левой рукой отвожу щеколду...
...громкий скрип двери, но СЗАДИ!!!, там, где соседка якобы "учапала с утра".... и непередаваемо удивленно-восторженный, радостный, грассирующий, до боли знакомый голос чуть ли не кричит: "Здгггавствуйте, Эдуагггд Эфимович!!!!!!"
Туфли с грохотом падают на пол... я, шаркая на всю квартиру, одеваю их... с громким щелчком открываю дверь.... и уже на выходе, даже не оборачиваясь: "Добрый день, Бэлла Абрамовна...".
А чего оборачиваться, голос лучшей подруги своей тещи я и так прекрасно знаю... как знаю и то, в каких красках и с какими эпитетами она будет с придыханием рассказывать всё в картинках... а мне кто поверит, после туфель в руках и "носочках на носочках"...?

Через полчаса я дома, Бэлла ещё не успела позвонить, все радостно-взволнованы: "Эдик, мы тебя чуть не потеряли, уже волноваться начали, скорее за стол, такси уже здесь, пора в аэропорт!" и прочие встречающе-провожающие хлопоты и возгласы большой и пока ещё дружной семьи....

Прилетели к маме в отпуск... я от каждого телефонного бряканья вздрагиваю, все жду звонка жене от тёщи... сломя голову бегу через всю квартиру... на пляж не хожу, боюсь звонок пропустить... ни сна, ни аппетита, естественно...
Через три-четыре дня мама меня поймала на кухне, приперла, допросила... я раскололся, все как было рассказал.
"Ндааа, сынок, "я тебе, конечно, верю", как поётся в известной песне, но не представляю, чтобы кто-то ещё в это поверил. Помочь я тебе ничем не могу, но отпуск ты проведёшь спокойно - все звонки я беру на себя, никто кроме меня трубку не возьмёт. А дома уж как будет, так и будет, ничего не поделаешь. Постарайся поспать".
Через месяц летим мы домой. Настроение мое можешь себе представить, каких только картинок встреч, вопросов, криков и массы остальных приятных вещей я сам себе не нарисовал-не представил.
Самолёт сел, все выходят, я сижу, тяну секунды... все вышли, и бортпроводница уже брови хмурит, и жена торопит... а я встать не могу, такое бывает при сильном стрессе, ноги отнялись...
Кое-как, цепляясь за Надежду, встал, она меня почти протащила пару метров, рефлексы стали возвращаться, и я потихоньку захромал к трапу.
В те времена от самолёта к выходу в город пешком по полю шли... за забором уже никого, все своих встретили и уехали, только встречающие нас тёща с тестем стоят, руками так рааааадостно машут, улыбаются широкооооо...
"Ну где же вы! Мы уже волноваться начали! Все прошли, а вас нет! Надя, как же ты загорела хорошо, посвежела, отдохнула! Эдик, а ты чего похудел так? И бледный весь? Ты болел? Что случилось?"
Смотрю я на их фальшивозаботливые лица и не верю, что этих двуличных людей, растягивающих удовольствие от моих мучений, я много лет любил и уважал...
Приехали домой, стол накрыт, тосты, охи-ахи, рассказы-вопросы... а про Бэллу - ни звука. Ну ладно, думаю, хрен с вами, хотите понаслаждаться-наслаждайтесь, я тоже подожду.
Прошёл месяц. Я похудел килограмм на семь, не сплю, аритмия появилась, на работе ничего не соображаю, живу как зомби какой. Спиртное не берет, пью как воду, а после стакана водки отравление наступает.
Подошли ноябрьские праздники. Стол, еда, выпивка, все родственники в гостях, шум, тосты, тёща напротив меня за столом...
И Я НЕ ВЫДЕРЖАЛ...
Оперся на локти, наклонился к ней через весь стол и почти проорал: "А что, мама, как там Ваша подруга, Бэлла Абрамовна, поживает????"
....После ответа я захохотал-заржал, даже не заржал, загоготал, раскинул руки, сбросил все со стола, откинулся в хохоте назад, грохнулся вместе со стулом на пол, и бился в натуральной истерике минут пять, пугая родственников.
Меня полили водичкой, я успокоился, сел, налил, со вкусом выпил и с ещё большим вкусом закусил!
Никто из родственников так и не понял, почему я столь бурно, неадекватно-эмоционально отреагировал на грустный тёщин ответ: "Ах, Эдик, в тот день, когда вы улетали в отпуск, у Бэллочки небольшой инсульт случился и речь отнялась..."

33.

История от 11 января «подслушано от гаишников» напомнила. Давно это уже было, ещё в советские времена, работал у нас водителем, назовём его Паша (имя настоящее). Мужик достаточно крупный и любитель выпить, и практически всегда был выпимши, но это было незаметно, так как чтобы было заметно, надо ему влить не менее двух бутылок водки. В основном он возил электромонтёров на различные повреждения связи, и я часто с ним тоже ездил. Но как ни странно он ни разу не попадал в аварии, и мы как то к этому привыкли, а милиция прекрасно знала его недостаток, пыталась поймать на горячем и всегда безуспешно. А дышать в трубочки он категорически отказывался, мотивируя тем, что наелся острой пищи, типа чеснока, понятно что она посинеет, если он в неё дунет и дескать ваша эта трубочка – всё фигня. Здесь конечно он был прав. Как-то его всё-таки гаишники подловили, у Паши язык уже начал заплетаться и чтобы уж наверняка отвезли в поликлинику и заставили сдать кровь на анализ. А так как своей лаборатории не было, то этот анализ отправили в город. Пришёл ответ: в крови алкоголя не обнаружено, ну кто же знал, что медсестра, которая брала у него кровь, является ему двоюродной сестрой!

И ещё: бригада рабочих мелиораторов возвращается домой, работали они в другом, соседнем районе. Была уже поздняя осень и ребята решили принять для сугрева, тем более и бригадир их был не против этой процедуры. Остановились, выпить и закусить, налили и водителю, тот начал отказываться – дескать вдруг милиция остановит. Но бригадир его сказал: «Ничего страшного, чужой район мы уже почти проехали, а в своём меня каждая собака (ГАИ) знает, так что не тронут нас». Короче выпили все, поехали дальше, а тут и подстава: на выезде из соседнего района стоят они родимые и палочкой машут. Заглядывают, а что заглядывать, запах слышно. Бригадир и не отрицает: да мы выпили все по не многу, а водитель, ни-ни, разве можно, он же ведь за рулём. Ему не верят и суют трубочку, чтобы водитель в неё дунул. Эту трубочку берёт бригадир и в неё дует, естественно , она посинела. «Ты смотри, работает» произнёс бригадир, а гаишники ему в ответ: «Что ты наделал, это у нас была последняя трубочка, как мы теперь твоего водителя проверим?» «Ну извиняйте ребята, я не хотел этого, поверьте мне, я же ведь начальник, как могу допустить пьянство за рулём, он же людей везёт, меня в том числе». Так пришлось их отпустить не солоно хлебавши.

34.

Рассказ о неудачливом наркомане.
Часа три утра, приёмный покой успокаивается и можно перевести дух.
Я зелёный интерн, только-только разобрался с английским, попривык к службе.
А службы той- годы и годы.
Сижу рядом с инструктором, болтаем о почти закончившейся смене-заканчивающейся для него, мне ещё" день простоять да ночь продержаться.."
Тут по селектору сестра на сортировке докладывает о пациенте с почечной коликой.
Тут надо отметить, что наркоманы любили закосить почечную колику, хорошо симулируя непереносимую боль и фальсифицируя анализ мочи.
Обычное лечение боли- внутривенные опиаты, получив укол они исчезали.
Но вот этому парню явно не повезло...
С предварительным диагнозом колики он переходит из сортировочной палаты в в диагностическую/лечебную .
Точнее-перешёл бы, мой инструктор пружинисто подскакивает с кресла
и властным тоном прерывает рутину:эй , стой.
А теперь развернись и проваливай, немедленно, нечего тебе тут делать!
У меня отвисла челюсть- добрый участливый доктор на моих глазах отказал больному в обследование и лечение ...
К моему удивлению- парень покорно разворачивается и покидает приёмный покой без единого слова протеста против очевидной и несправедливой грубости.
Я молчу, жду объяснений этого необычного поведения .
Вернувшись в своё кресло инструктор спросил меня- удивлены?
Не то слово- удивлён, просто охренел, ушам своим не поверил...
Тогда слушай:
Мы с этим парнем в одной группе анонимных наркоманов, я там уже долгое время, он пару месяцев, на прошлой неделе парень перестал посещать встречи.
Явно, что он вернулся к прежним привычкам...
ТЭК-с, с ним ясно.
С доктором-ничего яснее не стало, доктор-наркоман- такого я не встречал ещё.
То ли это был его зарок или задание или моральная ответственность-но он поведал мне всю историю своей зависимости, без утайки.
Надо сказать, что я был совершенно не готов к этому- наркомания среди врачей была табу для обсуждения, из разряда слухов и намёков.
Вот тут-то я и понял серьёзность проблемы- слушая его историю.
Он был преуспевающий врач, жена- медсестра, дети, дом, машины, всё как у всех. И случилось же ему повредить себе спину, работать надо, а его от боли крючит.Ну, он и взял на работе лёгкий наркотик, попринимать.
И засел на них, потом переключился на внутривенные...
Пошло- поехало, годами он впрыскивал себе наркоту, больше на работе, дома обходился таблетками. Жена, медсестра, всё знала- но жила в отрицании проблемы.
Неизвестно, как долго бы это продолжалось- он боролся, пытался бросать, работая около наркоты это было нереально.
И закончилось это в один день- впопыхах перепутав шприцы, вместо наркоты он ввёл себе громадную дозу инсулина, мгновенно понял свою ошибку и сдался своему шефу- главному доктору приёмного покоя.
Тот быстро поднял тревогу, его спасли- а дальше?
Как его можно допускать работать с наркотой?
Отправили на лечение, потом к анонимным наркоманам- вернулся к работе с ужасно строгими ограничениями.
Ему не позволялось прикасаться к сейфу с наркотиками, все его назначения делали медсёстры, ему не доверялось уколы делать.
Прошло пять лет без рецидивов, он снова стал всеми любим.
Особое уважение вызывала его готовность делиться своей грустной историей с молодыми врачами- так, для профилактики.
Прошло уже много лет, я потерял его при переходе на следующий этап тренировки. Но так был убедителен его рассказ- остался в памяти навсегда.
Испуг подцепить зависимость преследует меня до сих пор...
Steer clear from dependency, young doctors!
Всем здоровья!

35.

Случилась история именно со мной, и в ней нет ни одного слова неправды.
Больше напоминает анекдот, но абсолютно реальная. Честное слово.
Итак...
На тот момент я уже года 2 проживал в Штатах. Английский был более-менее. Если общаться по IT тематике - свободный, если в быту - практически без ограничений, с докторами - большую часть понимал, с юристами - почти ничего не понимал. Ну т.е. английский на вполне хорошем уровне.
И вот заболел у меня живот. Сильно заболел. И в очень неудачное время. Он и раньше немного беспокоил, а тут прихватил, что не разогнуться.
А время неудачное потому, что в командировку мне надо ехать.
Через всю страну на восточное побережье. В город Нью-Йорк.
Авиарейс ранний, в 7 утра с небольшим. Город чужой.
Куда я там со своим животом побегу?! Уж точно будут проблемы.
Да и работа предполагалась ответственная. Заказчик важный. Что делать?
А уже вечер. Наверно около 21 часа было. Да и струхнул немного. Вдруг аппендицит, так и помереть можно. Решил я в госпиталь ехать, в скорую помощь. В "Emergency Room".
02, в смысле 911, не звонил, сам доехал. Так дешевле. Доковылял до зала ожидания в ER, занял очередь, жду.
А время идет. Уже наверно около 22 часов было.
А самолет рано утром, в 7. Приехать в аэропорт надо за час, т.е. в 6 часов. Дорога до аэропорта - тоже почти час займет. Час на умыться-одеться-позавтракать. То есть надо встать в 4 утра! Когда же спать?! И живот нестерпимо болит. И командировка ответственная. Представляете мое состояние!?
Ладно, отстоял очередь и попал к некой даме, через которую вся эта очередь один за одним проходила. Она вопросы каждому задает. Много. Большей частью про страховку. Опросила наконец-то и меня.
Ура, пропустили внутрь госпиталя. А уже на часах 23.
Отвели в отдельный кабинетик и оставили одного.
Сижу, жду. Долго.
Наконец-то приходит медсестра. Начинает опрос. Еще раз уточняет про страховку и узнает все про мой живот. Когда заболел, каким образом болит и т.п. Все записала и исчезла.
Опять один, опять жду...
Появляется доктор. С бородой, в глазах интеллект, вызывает доверие.
Опять те же вопросы, и живот мой внимательно прощупал. Вроде не нашел ничего. Ушел. Сижу, жду...
Стук в дверь. Опять доктор. На этот раз с товарищем. Вдвоем пощупали. Ушли. Сижу, жду...
А уже за полночь перевалило. Когда же я спать то буду?! И живот болит. И волнения по поводу командировки.
...Приходит мой долгожданный доктор. С финальным диагнозом.
Начинает свою речь:"... бла-бла... Все понятно... Ваша проблема - это определенно ХЕРНИЙА... бла-бла". Вот буквально, точно так и сказал: "ХЕРНИЙА"! Только с каким-то своим акцентом.
Я несколько, как бы это сказать, офигел. Как так?!
"Почему - говорю - херня? Совсем даже не херня! Реально болит".
А сам думаю: «Если эти мои проблемы – херня, то что тогда не херня? Война мировая?!»
А он меня убеждает: "Точно - говорит - Херня!"
Я на тот момент нормально мыслить уже не мог. Ночь глубокая, боль, все эти мысли о работе. Готов был этого докторишку уже за грудки схватить, честное слово.
Но в голове моей что-то не складывалось: "Доктор явно по-русски не говорит... Ни одного русского слова не сказал... Но как точно высказал свое отношение к моей проблеме!"
А доктор продолжал свою речь: "бла-бла... Если бы я эту Херню нащупал, то вырезал бы ее, и вы были бы уже через пару часов дома...".
"Как,- думаю - так? Т.е. эту Херню можно вырезать?! Что-то тут не так".
Стал складывать дважды два. "Доктор хоть херней называет, но как-то уважительно. И лечение этой херни существует. Может это болезнь какая-то?" - думаю.
Я знаю только 2 болезни живота - аппендицит и грыжу.
"Аппендицит - appendicitis. Значит это ГРЫЖА!?"
Слушаю его, а ведь похоже на правду. Точно ГРЫЖА.
Ну, успокоился я тогда. От грыжи не умирают. Не смог нащупать и вырезать, ну и ладно.
Быстрее домой и спать.
А в словаре посмотрел и действительно:"HERNIA (noun) - a medical condition in which an organ pushes through the muscle
which is around it - ГРЫЖА".
...А в командировку я съездил. Успешно. Все работы выполнил.
Да и с Херней той так и живу. Не вырезал ничего. Перестало болеть, да и ладно.

36.

ТРИ ВЕКА РУССКОЙ МЕДИЦИНЫ ЕХИДНО СМОТРЯТ НА МЕНЯ

Настигли все три века меня внезапно. В один день, в субботу 13 августа. Проснувшись поутру после пары дней внезапно налетевшего кашля, я понял, что мне пц. Легкие хрипели, как расстрелянная гармошка. Кашель выворачивал наизнанку лентой Мебиуса и даже где-то бутылкой Клейна. Вспомнилась дореволюционная формула - при воспалении легких шансы выжить равны количеству лет, оставшихся больному до 100. То есть у Льва Толстого они были примерно 20%, у меня стал быть 50:50, орел и решка. Это если махнуть рукой и лечиться самому.

Я знаком с современной российской медициной исключительно по анекдотам и 1 профосмотру (диспансеризации? забыл). Поэтому мысли о визите в государственную поликлинику отбросил сразу. Ведь на дворе нормальный капитализм и XXI век. ОК, гугл, частная клиника рядом, флюорография легких? Выбрал, позвонил, записался на прием. Через полчаса был там, на Таганке. Просторно, безупречно, коридор со многими кабинетами. Ресепшн как в банке – больные автоматически вызываются по талонам. На регистратуре скучают три девицы в ослепительно белых халатах. При моем появлении вспыхнули не менее белоснежными улыбками. Все трое занялись именно мною.

Еще по ночным клубам помню - такое быстро начинает означать бабки. Сразу выплыл первый счет, к оплате немедленно, 900 руб. – «за консультацию врача». Позвольте, говорю, мне бы просто флюшку легких сделать. Я тут же перешлю ее знакомому врачу в другом городе и тот мне скажет, что делать дальше. Хм, проще акуле объяснить, что аппетитное тельце пловца должно проплыть мимо ее носа. Регистратура белозубо встала насмерть – высокое право выписать направление на флюшку имеет только Врач. Только Их врач. И только после Консультации.

Хрен с тобой, регистратура, после оплаты попадаю к Врачу. Девица лет 25 простецкой внешности полминуты слушает меня, полминуты – мои легкие, и выписывает новый чек – на 2400. Как выяснилось немного позже, этим непосильным трудом она уже полностью отработала свои первые 900. Гляжу на новый чек и удивляюсь.

– У вас же на сайте флюшка стоит 700?
– Здесь нужен качественный рентген в двух проекциях, по 1000 за снимок. И еще 400 рэ за осмотр!
– Какой осмотр?
– Вас осмотр!
– А разве вы могли сделать консультацию, меня не осмотрев?
– Нет, конечно! Осмотр является частью консультации!
– А, ну тогда эти 400 можете вычеркнуть. За консультацию я уже заплатил.
– Нет, осмотр оплачивается отдельно!

Хрен с тобой, доктор. После оплаты 2400 и проявки снимков возвращаюсь к ней. У докторши теперь сияет уже знакомая по регистратуре фирменная акулья улыбка. Но уровня 2.0: «обнаружена кровоточащая жертва!!!»

- У вас явный и острый случай двустороннего воспаления легких! Возможен летальный исход! Срочно необходимо лечение! Мы вас вылечим за 10 дней! Вам ежедневно нужно будет приезжать на укол антибиотика. Один прием – всего 3500 руб. Плюс анализ мокроты, плюс… (всего наговорила она тыс. на 50, но жизнь, конечно, дороже. В ее диагнозе, впрочем, всё оказалось враньем, кроме ценника) Выписываю счет? Оплата картой или наличными?

- А зачем мне ездить к вам 10 раз по пробкам? Выпишите антибиотик, я сам его буду принимать.

- Нельзя, более эффективно уколами!

- Ну, так я в нашем доме найму медсестру. Антибиотик вы мне, надеюсь, собираетесь колоть аптечный? Не собственного производства? Какая разница, кто его вколет?

Докторша посмотрела на меня довольно злобно.
- Хорошо. Я могу вам выписать курс лечения. Но это будет стоить 5500. И курс этот будет всего на 3 дня. Потому что дальше нужно будет глядеть на реакцию организма.
- Эээ, а уже оплаченная консультация за 900 и осмотр за 400 разве не включают план лечения на 3 дня? Это ведь одна строчка, вам уже понятная – название антибиотика, сколько дней колоть. Неужели, оставив в вашей клинике больше 3 тысяч, я уйду даже без этого?
- Да. Или платите еще 5500.
- Нет уж. Дайте мне пож пленки снимков, и я пойду.
- За пленки вам нужно заплатить по 500 руб. за штуку.
- Так я же за них уже заплатил! По тысяче!
- Вы заплатили за то, что мы их сделали. А не за то, чтобы выдали.

Вспомнились затейливые старинные налоги на дымы, окна, лапти, рога и кол-во к стене мочащихся. Здравый смысл подсказывал, что при таком креативе администрации я тут оставлю стольник минимум. Оплатил распечатку снимков, убрался вон и выбрал «звонок другу». По единодушному совету знакомых вернулся домой, наскоро упаковал вещи и набрал «03». Скорая прибыла почти моментально. Два медбрата хмуро глянули на снимки и увезли меня в XX век. В советскую больницу, какую помню с детства. Скудная еда «умри, но не сегодня». Слава богу, я запасся по старой памяти чашкой, ложкой, вилкой, полотенцем, мылом, снедью и так далее. Потому что ровно ничего из этого тут нет. Единственной новинкой демократического развития нашей страны за последние 25 лет стало Явление Туалетной Бумаги. Она оказалась! Впрочем, только ловушкой. Достаточно мне было привыкнуть ходить в туалет без своей бумаги, как она закончилась. На третий день. Обшарпано и сломано все, что можно сломать и обшарпать.

Знакомое, давно забытое милое хамство медперсонала. Сижу в коридорчике, играю в «Цивилизацию» своей юности и счастлив. Из душевой напротив высовывается мордочка колоритного новичка – кудряв весь. Шевелюра, бороденка, грудь, ноги – все в мелкой закудрени. У него только жопа голая, как у павиана (знаю по уколам). Смышленые глазки. Тихо зовет медсестру, что-то шепчет ей на ухо. Она всплескивает руками и грохает на весь коридор:
- Обосрался? Смена есть? Нет?! Где ж я тебе мужское-то найду? Ничего, походишь в женских кальсонах. Где ж еще сможешь так подефилировать!
- Во-первых, извольте мне не тыкать! Я доктор наук!
- А во-вторых, ищите себе одежду сами! Асталависта! Голым ходить запрещаю! (оскорбленно удаляется - доктор наук прячется в душевой)

Через 10 мин – доктор наук непринужденно разгуливает по коридору, завернутый в простыню. Но КАК завернутый! Я такие величественные складки только на монументах видел. Самодельная туника необыкновенно идет к его всекудрявой внешности. Медсестра выходит и охает: «Бля, Пифагор!!! Девки, бегите смотреть!!! Архимед на х.й! Ой не могу...»

Отчего же я здесь? А умножьте получаемые мною уколы антибиотика (штук 6 в день), ежедневный осмотр врача, массаж, электрофарез, какая-то магнитная процедура, какие-то таблетки и еще чертова туча всякой медицинской деятельности – на ценник XXI века в упомянутой ранее коммерческой клинике. Которая класть меня в больницу вообще не собиралась, за ее отсутствием. Сколько стоит это мое нормальное больничное лечение в частных ценниках, живо помню американское и корейское, вздумать страшно. И потому, чтобы спасти жизнь, я предпочитаю оставаться в порепанном, но советском веке XX. До сих пор не заплатил ни гроша. Даже за ежедневный массаж очаровательной девушкой Ингой. Куплю ей торт, не должно быть прекрасное бесплатным.

Я очень плохо соображал в первые дни, где вообще оказался. Выздоравливая, начал замечать странное. Палата наша с высокими потолками, толстенной стеной и широченным подоконником, на котором можно спать и без кровати. Из внутренней стены выпирает могучая каминная труба. Все три измерения комнаты как-то очень гармоничны. Не умел СССР так делать – чтобы жить было уютно. И больно чудно медсестры застилают кровати после убытия очередного вылеченного. Подушка острым углом вверх, а одеяла сложены так, будто мимо проходил и посоветовал Слава Зайцев. Или Хуго Босс. Из ничего, а эффектно.

Выйдя на второй день наружу, я зажмурился от солнца и обнаружил нашу больницу утопающей в зелени. Окруженной цветниками и фонтанами. Полукруглой башней с куполом оказалось то, что изнутри выглядело просто незаметной закрытой дверью. Анфилада трехэтажных корпусов, выстроенных в классическом стиле. В центре - церковь. Это оказался наш

XIX векъ. На стенах корпусов я разглядел старинные фотографии – в центре доктора с лихо закрученными усами до ушей, вокруг медсестры. С совсем иными лицами, чем я привык видеть. Терпеливая делегация архангелов на нашей несчастной планете. Знаете, и умирать, и выздоравливать рядом с такими – это неоценимое качество жизни, ныне утраченное. Больше таких медсестер не делают. Галерея фоток длинная, я меж ними хожу лечусь - при таких взорах со стен хочется втянуть живот, расправить плечи и глядеть орлом, но без наглости.

Позабавила висящая на стенке титульная страница отчета больницы за 1900 год. Перед надписью «ОТЧЕТ» стоит маааленькая преамбула, от которой любой ревизор закается придираться к самому отчету:

АЛЕКСАНДРОВКАЯ ОБЩИНА СЕСТЕРЪ МИЛОСЕРДIЯ
«УТОЛИ МОЯ ПЕЧАЛИ»
состоящая подъ непосредственнымъ высочайшимъ Его Императорскаго Величества ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА покровительствомъ
ОТЧЕТ

Догадываюсь, что до революции эту больницу отчетностью напрягали меньше, чем сейчас :) Это ЦКБ №29. Имени почему-то Баумана. Здесь я провел несколько трудных, но счастливых дней своей жизни. Выкарабкаться мне помогли остатки XIX и XX веков нашей медицины. Доверился бы коммерческому XXI-му, мало бы оставил вдове на похороны.

37.

Как говорят, вдогонку к опубликованной заметке "Медики, как известно, люди веселые."
Только не смейтесь.
Давно было. Работал я в реанимации. И пришла к нам новенькая медсестра. По всей видимости диплом ей подарили. Них... чего не умела. Кто ж знал. И надо было у поступившего мужчины взять мочу на анализ. Он на ИВЛ (искусственной вентиляции лёгких). Т.е. без сознания. Т.е. ВООБЩЕ. Прошу её взять мочу. Она:
- Я не буду.
- Что значит не буду. Берёшь катетер и вперёд.
- Я сказала не буду!
- Это ещё почему.
- Потому что... Не буду и всё.
- Ну, объясни причину-то.
- У женщины возьму, у мужчины не буду. НУ, НЕ УМЕЮ Я!
- Аа. Это дело поправимое. У нас в реанимации некогда выбирать, буду-не буду, хочу-не хочу. Пациенты тяжёлые. Объясняю один раз, ты запоминаешь. Одеваешь перчатки. Берёшь стерильный лоток, туда же стерильный катетер. Стерильное масло. Левой рукой между пальчиками берёшь член и смочив катетер в масле аккуратно вводишь в уретру. Аккуратно проходишь сфинктер. Первую мочу в тару для лаборатории, остальное в мочеприёмник. Вперёд на галеры.
Сам в ординаторскую. В ординаторской стоит монитор и через камеры всё видно. Но без тонкостей.
Заходит с багровым лицом.
- Я взяла.
- Ну, молодец. Теперь знаешь и умеешь.
Уходит.
Через минуту влетает коллега, в истерике тычет в экран и ничего не может объяснить. Только дикий смех. Туда, говорит, идите. Идём в палату.
Пациент на ИВЛ, в полной отключке, под простынёй. И через простыню видно, что у него не хилая эрекция. Это ж как надо было так намуслякать человека без сознания! )))
Воистину, наши женщины мёртвого из могилы поднимут.

38.

Они уходят ночью или под утро. Чаще ночью. Заранее зная, что уйдут.
Некоторые не могут смириться. Они задают вопросы. Кому? Никто им не ответит. Все ответы находятся в них самих.
Я сижу в обшарпанном кожаном кресле, жмурясь на свет галогеновых ламп коридора. В воздухе пляшут невидимые пылинки и чьи-то сны, полные кошмаров.
- Ну-ка, иди отсюда, - шикает на меня дежурная медсестра Сонечка. Она хочет казаться взрослой кошкой, но пока еще котенок.
И она плачет иногда в раздевалке, я видела. Ничего, привыкнет. Они все привыкают.
Я лениво потягиваюсь и спрыгиваю на пол. Этот драный линолеум давно пора поменять.
Кажется, сегодня уйдет тот парень, который выбросился с балкона. Люди не умеют падать на лапы, у них нет хвоста. Дурачье.
Пойду, проведаю. Пусть ему не будет страшно в пути.

- Соня, где Максим?
- Он в ординаторской. Чай пьет.
- Операционную! Срочно! Готовьте плазму, большая кровопотеря. Четвертая плюс.
- Бегу, Олег Николаевич.
- Соня! Почему у нас в коридоре бродит полосатая кошка?!
- Какая кошка?
- Тут только что сидела кошка… Черт, вторая ночь без сна.
Коридор наполнился вдруг звуками – топотом ног, звяканьем металла, негромкими голосами. Из палат выглянул кто-то ходячих больных и тут же мигом шмыгнул обратно.

- Господи боже…
- Соня, перестань. Ты мешаешь, вместо того, чтобы помогать.
- Олег Николаевич, она же вся…
- Я вижу. Тампон. Соня! Не спи в операционной.
- Простите, Олег Николаевич.
- Ты как будто вчера увидела человеческое тело в разрезе.
- А меня даже хотели отчислить с первого курса. За профнепригодность. Я в морге в обморок падала.
- Уфф… Как же он ее испластал. Как свиную тушу. Максим, что с давлением?
- В пределах нормы. А кто был нападавшим, известно?
- В полиции разберутся.

- Кс-кс. Иди сюда, Мурка.
Я приветливо машу хвостом старушке из двухместной палаты, но проскальзываю мимо. Некогда, некогда. А у вас просто бессонница. Попросите потом Соню, она вас спасет маленькой розовой таблеточкой.

В реанимации всегда пахнет мышами. Не могу понять, почему. Стерильно, вымыто с хлоркой, белым-бело, но пахнет мышами. Никогда не видела на этаже ни одной мыши. Наверно, это мыши, которые едят жизни. Грызут потихоньку человека изнутри, грызут… Когда я прихожу, они затихают. Ждут, когда уйду, чтобы выйти из темных нор и приняться за свое.
Парень еще здесь, я чувствую его присутствие, но он так слаб. Хотя люди сильны. Сильнее, чем они себе в этом признаются.
Я ложусь ему в ноги и всматриваюсь в туннель, откуда за ним придут. Не бойся, я с тобой.

Спустя месяц.

- Соня, я опять видел сейчас на окне у столовой кошку. Какого хрена?
- Олег Николаевич, ну какая кошка?
- Какая, какая… Полосатая, с хвостом. Вы ее прячете, что ли, всем младшим персоналом?
- Олег Николаевич, я понятия не имею, о чем вы говорите.
- Я вас всех уволю, к такой-то матери… Что вы улыбаетесь? Через полчаса обход.

Выглядываю из-за угла столовой. Кажется, хирург ушел, можно продолжать свой обход.
Я знала таких людей по прошлым жизням. Громогласные, ворчливые, но совершенно безвредные. Помогут, попутно обложив матом. Не все понимают разницу между формой и содержанием. Лучше спасти с матом, чем столкнуть в пропасть, ласково при этом улыбаясь.

А вот о форме… В палате номер шесть лежит девушка, которую изнасиловали, изрезали ножом, а потом бросили в лесу, недалеко от дороги. Бедняга выползла к утру на железнодорожное полотно, где ее и нашли обходчики. Врачи удивлялись, как она смогла выжить. Вопреки всем законам биологии.
Я много знаю про законы биологии, а еще больше про отсутствие этих законов там, где они не нужны.
У девушки восьмая жизнь. Предпоследняя.

- Кс-кс, Кошка, - зовет меня она.
- Мрр.
- В больницах не может быть животных, - удивляется девушка. Она сидит в кресле, в дальнем тупиковом коридоре у окна, в теплом байковом халате. Кутается в него, словно мерзнет.
- Мрр.
- Какая ты пушистая. Посиди со мной, Кошка.
- Мрр.

Девушка гладит меня по спине, безучастно глядя в глухую стену, покрашенную в унылый синий цвет.
- Зря я выжила, - вдруг говорит она спокойно, словно раздумывая.
Я укладываюсь на колени, обтянутые веселой тканью в горошек, потому что надо слушать.

- Вот я читала в интернете, что умирающие видят жизнь, которая проносится перед глазами в последние минуты. А потом их затягивает в тоннель… Сияющий, как звезда или солнце. Ты слышишь?
- Мрр.
- А я видела не свою жизнь. Вернее, много не своих жизней. Сначала я вроде бы стояла по колено в ледяной бегущей воде и держала за руку маленького мальчика. А потом оступилась и выпустила его руку… Он закричал и ушел с головой под воду. А я не прыгнула за ним. Потом я видела горящий город и мечущихся людей. В каком-то из домов горел мой отец, а я не знала – в каком именно. Это было ужасно. Потом я оказалась в толпе ярко одетых женщин. Они смеялись, задирая юбки, и хватали за рукава проходящих мимо мужчин. И я тоже… смеялась. А в одном видеокадре я насыпала в суп яд. Кажется, я хотела убить своего мужа…

Эти картинки сменялись перед моими глазами, словно в детской игрушке. У меня была такая в детстве – калейдоскоп. Можно было сложить мозаику как угодно красиво. Правда, в том калейдоскопе, что мне снился, складывались только страшные узоры. И ни одного… ни одного светлого и радостного.

На мою макушку между ушами вдруг капнуло. Я потерлась головой о безучастную руку девушки, подталкивая ее носом, чтобы она меня погладила.
Девушка шмыгнула, вытирая бегущие по лицу слезы.
- Уж лучше быть кошкой, правда? – спрашивает она меня, улыбаясь сквозь слезы.

Правда. Будешь еще. Если повезет. А не повезет, так начнешь цикл заново.
Поплачь, поплачь. Я тоже когда-то плакала. Когда умирали мои дети на руках. Когда меня разрывало на части снарядом. Когда сжигали на костре, и когда убивали за преступление, которого я не совершала.
Сейчас человеческая память мне ни к чему. Да и короткая она. У нас, кошек, куда длиннее.
- Я теперь не смогу родить. Никогда. Интересно, если женщина не замужем, она сможет взять ребенка из детского дома, как думаешь?
- Мрр.

Я вижу бегущую по коридору Соню. Она ищет свою подопечную, и она сердита.
- Казанцева, вы знаете, что давно пора на вечерние уколы?
- Простите. Тут… с кошкой вот…
Сонечка воровато оглядывается и гладит меня по спине.
- Давайте мне Муську, а сами бегом в процедурную. Понятно?
Больная кивает и уходит в направлении процедурного кабинета, а медсестра берет меня на руки, подносит к груди, чешет за ухом.
- Ах ты ж… полосатая морда. Пойдем в столовую, там сегодня была творожная запеканка. Тебе оставили пару кусочков.

- Соняяяя! Опять эта кошка! Немедленно выбросите ее в окно!
- Олег Николаевич, какая кошка?
- Вы издеваетесь, да?
- Нет, я вас люблю, Олег Николаевич.

Я улепетываю по коридору в сторону столовой. У дверей старушки с бессонницей останавливаюсь, насторожив уши. Эти звуки ни с какими другими не спутать, ведь в окно палаты осторожно скребется клювом поздняя гостья - смерть.
Просачиваюсь через приоткрытую дверь в комнату, запрыгиваю на кровать. Пожилая женщина так хрупка и мала, что под тонкой шерстью одеяла совсем не ощущается ее тело.

- Привет, Мурка, - улыбается она. – А у меня что-то так сердце щемит. Хочется очень увидеть внука… А он гриппом заболел. Но мне дали его послушать по телефону. У меня такая чудная невестка. И сын золотой. Приносили вчера торт, апельсины… Хочешь колбаски?

Я слушаю холодное шуршание в окне и мурлыкаю, мурлыкаю, заглушая скрип форточки, куда протискивается костлявая лапка. Ох уж эта девятая жизнь.
Нет ничего хуже одиночества в такие минуты.
Поэтому я рядом.

39.

Не буду углубляться в подробности, но привезли меня на дородовое на 38-й неделе. При этом в консультации настаивали на 41-й.
Да-с.

Я была как-то не собрана и вообще не понимала, зачем везут. Ах, да - везли на скорой, во избежание..

Приехали - решила сбежать. Думаю, зачем я здесь? Всё ж - нормально. Но в приемном покое медбрат был так "нежен с моим животом", что плюнула и решила, что остаюсь. Мама в восторге от моего решения.

Положили на дородовое. Девочки прекрасные. Болтали обо всем.

Четверг.
Надо сделать капельницу. Ведут куда-то. От капельниц у меня всё опухает. Не успела сообщить.
Вернули меня, как Винни-Пуха.

Пятница. Пришла мама с подругой. Принесли мороженое. Посоветовали стимуляцию и убежали. Мороженое - вкусное. Девочкам тож понравилось.

Суббота, пришел муж одной из "товарок" по палате.
Бог ты мой - мальчик, курсант ВоенМеда. Краснел - везде.
Вечер. Что-то думаю, не очень. Но, не сильно. Подошла на пост, говорю: "так и так". Ответ: ждите.
Жду..
Ночью чувствую, что-то точно - не так. Ладно, посмотрим.

Воскресенье. Однако, пошли схватки, минут через 10. Приперся муж, наказала купить гипорина, шприцов и воды. Купил - мороженое. Как его назвать??

Поставили 5-ти часовую капельницу. Сказали - собираться рожать к 24-м часам (т.е. в полночь) Муж - слинял.

В 12 часов ночи подняли в родовое и стали задавать странные вопросы. Например: Вы точно знаете, что беременны? А когда произошло зачатие?
В тот момент мне было уже глубоко фиолетово, когда произошло зачатие, меня интересовало только одно - когда я рожу!
- Спать хотите? - спрашивает медсестра.
- Дааааа..

Мне вкалывают парамидол и говорят, что боли больше не будет.
Враньё. Прикрепили на пузо какой-то "аппарат", считывает биоритмы плода, а меня... рвет.. нет, не так.. меня РВЕТ... через каждые минуты 2-3. Не знаю, куда пристроить утку. Пардон, к какому месту.
Говорю:
- Дайте воздуху.
- Да не вопрос. Вон форточка - дыши..

Пехаю, с рвотным рефлексом до сортира, ..рвет .. есть маленькая фортка - дышу..
Надо поспать, самое тяжелое впереди... Ещё всего лишь три часа осталось..

Ааа - вот и врач! Стимулируем мы вас, барышня! Надо -поскорей. Всё раскрылось!

Дальше, дальше природа милосердна, в отличие от людей.
Мозг отключается и функционирует только для одного - родить. Всё, что ты делаешь, подчинено этому рефлексу. Да, тебя рвет. Да, ты не можешь контролировать своё тело, ты вообще не можешь ничего контролировать, даже потуги.

И вот, на четвертом часу ада, когда ты думаешь, что больше не сможешь вытерпеть, тебе говорят:
- Мамаша! У вас - сын! И прикладывают его к твоей груди.

И - всё. Ты можешь остановить третью мировую войну. Ты можешь заставить метеориты лететь в пустоту, ты можешь - всё. Это твой ребенок. И это перевернуло твой (и чей-то ещё мир)....

40.

Записалась я как-то недели за три на удаление родинки к хирургу. Пришла. Оказалось, моя хирург сломала ногу, вместо нее в кабинете ОЧЕНЬ молодой врач-хирург (Х) и медсестра (М) предпенсионного возраста. Я объяснила, зачем пришла - таких испуганных глаз я не видела даже у своего кота при виде пылесоса.
М (бодро): Ну что, бери скальпель и иссекай!
Х (жалобно, хватаясь за телефон): Может, позвоним И.В., спросим, что делать?
Я: Вы меня пугаете!
М (успокаивающе): Ничего, она в очереди последняя - времени у тебя много!
Не скажу, чтоб это меня успокоило, но я рискнула. Последняя фраза медсестры:
М (с похвалой): Молодец! Как по учебнику шьешь!

В общем медсестры рулят)

41.

Занимались с подругой сексом на бильярдном столе, были хорошо выпивши ... я стал играть с бильярдным шаром и ее киской, до тех пор пока этот шар у нее там совсем не поместился. Я тогда не знал, что вынуть его обратно будет практически невозможно, сначала я не очень испугался, потому что думал, сто сейчас как нибудь вытряхнем. Я ей говорю такой - Юль, я в тебя шарик засунул и как то назад не могу его вынуть, она в шоке ... ты че дурак? какой на хер шарик? тебе сколько лет? (ей 20, мне 35 если что и я далеко не глупый). Я говорю ты только не волнуйся, мы его сейчас вынем оттуда, только надо тебя поудобнее положить. У нее началась истерика, хотела надавать мне пощечин, но я вовремя отпрянул. В общем следующие минут 30 я был гинекологом, а она моей пациенткой (причем, весьма неблагодарной) в тот момент когда мне этот шар практически удавалось зацепить она начинала психовать и он постоянно выскальзывал. Так ничего и не получалось, я уже сам начинал терять надежду. Потом говорю ей, что я знаю способ как его достать ... мне нужно, чтобы я помог второй рукой, ну засунув мол палец тебе в попу... У нее опять истерика - типа, моя попа неприкосновенное место, даже не думай об этом и пр...
Я ее убедил, что без этого способа вариантов больше нет. Она стала реветь и обзывать меня больше прежнего, но потом я налил ей полстакана вискаря и сказал, чтобы готовилась к операции. Дальше я изучил ее анальное отверстие, что только не делали и сзади и спереди и со смазкой и без, короче он не вылезал ... Я весь употел и самое главное пришел к выводу, что без медицинской помощи нам не обойтись. Выпил сразу стакан виски и поставил ее перед фактом того, что необходимо вызывать скорую и ее повезут в больницу. Бляяяя ... что тут началось!она вопила как раненый зверь, вылила на меня бутылку колы и кинула бутылкой вискаря (еле увернулся) стеклянной! за три косаря!Потом начала тихонько так скулить, плачет, а я уговариваю - ниче страшного, там тебя никто не знает раз и готово. Ей ничего не оставалось делать как согласиться.Но при этом она сказала, что должна упиться до потери сознания, чтобы этот позор не воспринимать. Время час ночи. я начал звонить ... диалоги надо было записывать, это нечто!
- Але, скорая
- Девушка, доброй ночи! я тут с такой проблемой ...ну ...
- Говорите, что случилось
- ну я это, как бы сказать ...ну девушке своей бильярдный шар засунул и он оттуда никак... Я его целый час пытался вынуть и че-то никак
- Какой шар?
- бильярдный, двенацатый номер и он теперь там...
- молодой человек, там это где ?
- где-где, в п..де!
- не хамите мне! вам надо проспаться!
- я не хамлю, я вам клянусь, я засунул ей бильярдный шар ну в это ... во влагалище... я нечаянно!
- ясно все, называйте адрес
Я называю адрес пригорода Петербурга, она мне говорит звоните в местную скорую и дает номер. Юля отпила уже полбутылки коньяка, пьяная в дупель, ржот как лошадь, тушь размазана и предлагает мне чтобы и я себе тоже шар засунул для справедливости и чтобы нас вместе госпитализировали. Короче, я звоню в местную скорую, диалог повторяется ... Тетка оператор, не сдержалась и что-то выдала мне насчет умственных способностей. Скорая приехала быстро, вся бригада в сборе, даже водитель вышел посмотреть на нас. Юля уже своими ногами не ходит, пришлось ее на руках нести. Привезли нас к дежурному гинекологу, я ее донес до кабинета, она такая оживилась, давай со мной заигрывать, лезет целоваться, радуется, что я ее на ручках таскаю, наверное даже забыла зачем она здесь. Поставил ее на ноги, вроде стоит. Доктор приглашает ее пройти сесть на кресло, она делает два шага и ее резко уводит в сторону, она хватается руками за какую то хреновину высокую, в которую капельницу вставляют, та естественно тоже падает, а Юля пытаясь удержать равновесие не выпуская из рук этой железяки, и машет ей во все стороны, стулья отлетели, врач отпрыгнул, и она с таким грохотом рухнула на пол, но при этом полная спокойствия заявляет ему - я вообще-то не пью практически, просто мне страшно и я специально напилась, просто мой парень кретин и засунул в меня бильярдный шар. В общем все поржали, поржал доктор (но дело свое сделал, вручил мне шар, сказал - держите, а то некомплект будет), сдерживала смех медсестра, выглядывали с вахты, когда я ее нес назад, ухмылялся охранник, какой то узбек уставил на нас свое азиатское лицо, бригада скорой пожелала удачи ... Я тогда похоже познакомился со всей медслужбой. Потом мы расстались, но не из-за этого, и она уже замужем. Скоро у нее день рождения. Думаю чего подарить? Может шар ... номер 12?

42.

В районный роддом привезли девушку 18 лет, из далёкого села (там не то что про телевизор - про радио ничего не слышали). И после осмотра сказали: "по-любому брить". С ней пошла, естественно, медсестра помочь, но она наотрез - сама. Ну сама так сама. Волноваться начали через минут 40. Что она там делала - ясно стало, как только она вышла... Обритая голова - мелочи. Она даже брови сбрила... Роддом катался в истерике недели две.

43.

История о моем односельчанине Вовике.В крови у Вовика был дикий замес из цыган и обрусевших хохлов.Что оправдывала его любовь к лошадям и водке.Летом он обычно пас частный скот.И вот получив деньги за месяц,появилась в горле привычная жажда.Но в местном сельпо не было живительной влаги.Решил попроведать свою сестру из райцентра.Лошаденка бодро потрусила в сторону райцентра 18 км.Завершив все дела,Вовик не удержался и все употребил.Закуски было мало, вернее ее заменило занюхивание рукавом.Вовик сидел в седле ,как сидел так и уснул.Лошадь везла тело домой.Путь пролегал мимо поста дпс.Заметив лошадь,удивились,а подойдя поближе разглядели тело.Тело висело и не дышало.Воняло перегаром.Упился насмерть.Тело погрузили и отвезли в больницу.Мед сестра тело раздела.Врача будить не стала,мало ли упившихся насмерть.В морг ночью тело не повезла,страшно,да и не убежит труп.Труп через пару часов очнулся.И напугался,где я.Страшно замерз и пошел искать одежду.Выйдя в коридор,увидел медсестру.Подошел к ней сзади и дотронувшись до плеча ледяной рукой ,ни нашел ничего лучшего чем спросить .Где моя одежда.Медсестра оглянулась,и увидев труп сзади дико заорала.Чем смутила Вовика ,что Вы так орете мне на работу надо.Разобравшись и получив одежду Вовик пошел к сестре.Чем ее удивил.Ты почему не дома.Мучил вопрос где лошадь.Сестра посоветова написать заяву в милицию.Подойдя к милиции и увидел свою лошадь,вместе с дпс -ными лошадьми Вовик обрадовался.Заяву писать не надо,лошадь никто не крал Но дежурный ,услышав что он хозяин,лошадь не отдал.Аргументировав тем что хозяина еще вчера вечером отвезли в морг.Пришлось снова звать сестру что бы она подтвердила,что труп сам ожил вернее не умирал.И очень хочет домой.К обеду Вовик был дома.

44.

На работе есть дедушка-слесарь. Воевал в чехословацкую кампанию.
Накатили в прошедшие праздники. Я его душевно спрашиваю, ну расскажи, Викторыч, как воевал. Он говорит, ну а как воевал. На экипировке подцепил насекомых в интимное место. Ввели нас в Чехословакию, а у меня все чешется. Пока аэродром охраняли, чем их только не травил. Ничего не помогло. Потом пошел в медсанбат. Там помогла медсестра, вывели с грехом пополам. Попробовали вместе с ней пару раз. Точно вывели. Ну а там и войска вывели.

45.

Когда я была в положении и рассуждала на тему кого же больше хочу: дочку или сына, свекровь рассказа мне историю про одних родителей, которые очень ОЧЕНЬ сильно хотели мальчика.
Свекровь училась в школе, и как-то на уроке анатомии учительница рассказала про свою бывшую одноклассницу следующее:
Поженились молодые люди, жена забеременела и в положенный срок родила дочку. Все хорошо, но муж говорит: вот бы мальчика нам, сына хочу. Ну что ж! Надо сына! Жена беременеет и... через 9 месяцев рождается двойня! Девочки! Муж немного в шоке. (Очень неожиданно - про УЗИ в то время и не знали) Ну что ж...Три дочки - это уже круто, но сына-то хочется! Жена желая порадовать мужа беременнет вновь. Подходит срок рожать, отвозят ее в роддом. Муж весь на нервах, ждет. Через какое-то время выходит медсестра, подходит к стенду где написана вся информация о постивших: ну там № палаты, пол ребенка и вес... ну короче подходит и напротив фамилии его жены (это все происходит на глазах бедного папочки) пишет 3д. (ТРИ девочки!!!!). Мужику плохо, он уже ничего не понимает, спросить у медсестры не успел, та уже ушла. Проходит 10 минут... Выходит та же медсестра, подходит к стенду и.... исправляет 3 на 4, буква "д" остается....Вот так-то! После семи девочек, жена категорически отказалась пробовать зачать мальчика.

46.

Читаю сегодняшнюю историю о очереди к гинекологу. У меня тоже есть история об этом.
Вчера звонок из больницы: у гинеколога не работает принтер на УЗИ.
Прибыл оперативно. Очередь дикая. Дамочки разъяренные. Спасибо врач вышел из кабинета, я бросился к нему и вместе вошли. Узи стоит направо от двери, налево гинекологическое кресло и около него раздевается женщина.
Врач говорит:
-Женщина! Подождите раздеваться! Сейчас инженер посмотрит аппарат а потом разденетесь.
Та испуганно ойкает, оглядывается и радостно говорит:
- Та ничего страшного! Это ж мой одноклассник!
Совсем раздевается и устраивается на кресле. Пока я откручивал принтер доктор ее осмотрел.
Сегодня привожу починенный принтер. Гинеколог благоразумно выгнал всех больных. Я начинаю прикручивать принтер, тут заходит медсестра из соседнего кабинета.
-Петрович! Я гляжу у вас никого нет а вы мне обещали спиральку поставить.
и начинает раздеваться.
- Люда! Ты что не видишь, тут посторонние?!
-Какие посторонние? Это же мой одноклассник! -и продолжает раздеваться.
Врач задумчиво смотрит на нас:
- Я посмотрю, у вас нехреновый класс был!!!

47.

Ленин и купальная шапочка

Из Ленинграда в Москву меня забрали ранней весной, месяца за полтора до того, как пришла пора вступать в пионеры. На день рождения Ильича нас повезли в Музей Ленина. Накануне учительница громко сказала классу, обращаясь при этом только ко мне: "Ты приехала к нам из города Ленина и, конечно, по нему скучаешь, но зато в Москве ты завтра увидишь самого Владимира Ильича. Смотреть на него грустно, это же близкий и родной тебе человек, но это хорошая грусть. После приема в пионеры мы пойдем в Мавзолей!"

Дома я учила клятву, мама гладила мне галстук и белую кофту, а отчим, то есть московский папа, кроил свою военную диагональ (старшему офицерскому составу выдавали отрезы из особо мягкой качественной шерсти). Он срочно доделывал мне пионерскую юбку, которую сам высчитал и вычертил, как курс корабля, а потом заложил крупными складками.

Когда я повторила "перед лицом своих товарищей торжественно обещаю", мама нервно сказала: "Витя, это плохо кончится. Я знаю, что перед лицом товарищей ее обязательно вырвет. Помнишь, что с ней было в зоологическом, у мамонта?"

Когда я дошла до "жить, учиться и бороться", то вспомнила о Мавзолее и сказала родителям, что нас завтра поведут еще и туда. Мама охнула и села с утюгом на табуретку, а потом сказала твердым голосом, как заведующая отделением педиатрии: "Ты слышал? Ее ведут смотреть на мумию. Наталья, не вздумай так завтра сказать. Ленин не мумия, и выйди отсюда в маленькую комнату. Витя, она же умрет там, у этой мумии. Еще когда мы были в зоологическом... Когда она увидела слепок нижней челюсти парапитека... Витя! Шей к юбке большой карман!"

"Зачем?" - поинтересовался папа. "Чтобы рвать! - отчеканила мама. - Она туда положит купальную шапочку! И в нее будет тошнить! Не на Ленина же! И хорошо, если у нее вдобавок приступ астмы не начнется!"

Утром меня накачали теофедрином, чтобы не кашляла и не задыхалась, и дали с собой в большой карман купальную шапочку. "Если что, уткнись в шапку, как будто ты плачешь, - сказала мама. - И не вздумай даже поворачиваться к Ленину". "Кажется, он под стеклом, - сказал папа. - Но все равно, Ната, на гроб лучше не гляди".

Слово "гроб" меня поразило еще больше. Значит, мумия в гробу.

В музее нас выстроили в каре. На согнутой в локте левой руке у меня висел треугольник галстука. Правой рукой я должна была отдать салют "Будь готов!". Успею ли я выхватить шапочку? И как ее потом держать одной рукой? А если еще и кашель? Чтобы не перевозбудиться, надо было думать о самом плохом, то есть об украденной из кармана отцовской шинели мелочи. Я ее тырила уже четыре раза для мальчика Свиридова с улицы Климашкина, который меня начал шантажировать, едва я приехала в столицу. Он грозил, что расскажет родителям, как я не ем в школе бутерброды, отдавая их другим, в том числе и ему.

И вот мы стоим, как малолетние официанты, с галстуками на руках, и я вдруг начинаю плакать из-за этой чертовой мелочи. Мы хором читаем клятву. Ко мне подходит старшая пионервожатая, чтобы повязать галстук. Я изо всех сил шмыгаю носом и говорю ей, что украла деньги. Она шепчет: "Чш-ш-ш... Тихо". Завязывает мне галстук под самое горло и отдает салют. Я тоже поднимаю руку.

Потом ничего не помню, но каким-то макаром мы все, очевидно, добираемся до Мавзолея. Мы туда входим, у меня в левой руке сжатая в комок резиновая шапочка, а правой велят отдать салют, когда я поравняюсь с гробом.

Я думаю о плохом - о том, что мама меня, очевидно, стыдится, поскольку все время говорит, какая я худая, страшная, бледная и хриплю - так сильно, что паршивая медсестра из школы звонила ей, врачу и диагносту, и спрашивала, не проглядели ли у меня туберкулез, который у ленинградских "болотных" детей сплошь и рядом.

Кто-то очень мягко кладет мне на плечи руки, я таю от счастья и благодарности за такую своевременную нежность, но эти руки плавно поворачивают мою голову влево. Мужской тихий голос приказывает: "Смотри, пионерка. Враги убили товарища Ленина, и мы должны поклониться ему..." Я делаю все, что говорит голос. Смотрю на лицо в гробу. И низко кланяюсь, вместо того чтобы отдать салют. Почти в пол, как на хореографии. В то же время я чувствую, что совершаю что-то страшное и непоправимое. Я лечу вниз. Большие руки вдруг распрямляют меня и, как большие крылья, выносят прочь из этого длинного зала со страшной музыкой - кажется, очень быстро.

И вот я иду домой, расстегнув пальто, и пою песню про моряков. Галстук почему-то кажется слишком длинным, но не важно. Все видят - я его получила.

Через два дня я открываю дверь на звонок и вижу Свиридова. Папа только пришел, шинель висит на вешалке в прихожей. Свиридов просит денег. Я говорю, что у меня нет. Тогда он повторяет те слова, которые были моим кошмаром уже много дней: "А ты в карманЕ, в карманЕ..."

Я кричу изо всех сил, и прибегают мама с папой. Я кидаюсь на Свиридова, и мы рвем друг другу волосы. Я все рассказываю и умоляю меня простить, обещая копить деньги на мороженое и этими деньгами возвращать долг. Московский папа уходит со Свиридовым.

На следующий день приходит очень красивая старшая сестра Свиридова и отдает маме мелочь - она дозналась у брата, сколько тот у меня выпросил.

Она весело смеется с родителями в комнате (и мне это удивительно). Я утыкаюсь в чудесную не обкрадываемую больше шинель и плыву от счастья, потому что больше не боюсь никого: ни Ленина, ни Свиридова.

Наверное, этот мальчик стал хорошим человеком, и надеюсь, если он это прочтет, то простит, что я не изменила его фамилию.

48.

В конце 90-х мне пришлось лежать в отделении челюстно-лицевой хирургии
на улице Соломенной Сторожки в Москве. Нет-нет, ничего серьезного,
просто пришлось исправлять ошибку хирурга, оставившего в пол корня при
удалении зуба. В палате нас лежало четверо, но что удивительно, что трое
из них (включая меня) имели армянскую кровь. Я, правда, полукровка,
родившийся и выросший в Москве, и никаким боком на армянина не похожий,
скорее уж на еврея. Один из оставшихся был кучерявым блондином лет
25-ти, то же абсолютно непохожим на армянина, но с характерным именем
Ашот, другого, дедка лет семидесяти, величали Степанов Степан - но,
несмотря на свои русские имя-фамилию, внешне он был типичным
представителем Кавказа.
Жили мы весело, только дед все огорчался, что никаких процедур, кроме
утреннего осмотра, ему не делают. Но в день, когда нам с Ашотом должны
были делать операцию, произошло чудо. Вошла медсестра и под
одобрительное кряхтение деда, вколола какой-то укол. Видать, процесс
лечения начался.
Что было дальше - помню смутно, поскольку мне то же вкололи какой-то
укол (думаю, сильный транквилизатор), от которого я моментально поплыл и
воспринимал все происходящее как во сне (операция делалась под местным
наркозом). Одно могу сказать точно, что когда тебе разрезают челюсть и
шуруют внутри какими-то скребками, ощущение не из приятных, даже под
действием транквилизатора.
В себя я стал приходить только к следующему утру. Рядом, примерно в
таком же состоянии рядом лежал Ашот. На утреннем обходе нас осмотрел
хирург, который делал операцию. Он остался доволен и, уже собираясь
уходить, обратился к Ашоту. "Ты на будущее знай" - сказал он,"на тебя
наркотики не действуют". "Какие наркотики?" - удивился Ашот. "Ну как
же", теперь уже удивился врач, "тебе же перед операцией укол делали?".
"Нет" - ответил Ашот. Лицо врача окаменело. Мхатовская пауза длилась
секунды три. Быстрыми шагами врач вышел в коридор и рявкнул:
"Медсестра!". Судя по тону, та уже понимала, что произошло что-то совсем
не то. "Кому укол вчера перед операцией делала?" - с порога припер ее
врач. Медсестра не успела ответить, но по ее взгляду мы все поняли.
Взгляд был направлен на кровать Степана.
Боже! Ну кому могло прийти в голову, что в одной палате будет лежать
характерный кавказец по имени Степанов Степан и европейского вида
блондинчик по имени Ашот.
Но все закончилось хорошо. Степан проснулся только к обеду, проспав,
таким образом, часов тридцать. Ашот с юмором отнесся к ситуации и не
имел претензии ни к кому, кроме Степана (в шутку, конечно). И до самой
выписки время от времени подкалывал глуховатого Степана: "Что дед, украл
мой дорогостоящий укол!". На что обычно Степан, который был изрядно
глуховат и в половине случаев не слышал, что ему говорили, отвечал
дежурной фразой, которой прикрывался, когда не слышал, что ему
говорили: "А что поделать!"
P.S. В заключении - спасибо врачам, которые без всяких денег и
вымогательств замечательно меня полатали. Сейчас это, думаю, из области
фантастики. "А что поделать!", как сказал бы Степан.

49.

Моя знакомая, совсем не блондинка, скорее - наоборот. Тёртая жизнью,
многим мужикам фору даст в плане жизненной смекалки, про таких ещё
говорят "бой-баба". Вместе работаем.
Как-то мне жалуется на плохое самочувствие. По симптомам понимаю -
давление скачет (сам такой, поэтому разбираюсь). Советую ей пойти в
медпункт, померить давление, узнать: высокое или низкое, чтобы знать
какие таблетки пить.
Она говорит, что уже выпила таблетку, - ей соседка дала. Я:
- А какую таблетку?
- Зелёную!

Из дальнейшего разговора я узнал, что её соседка - медсестра, и
временами ей помогает, даёт таблетки: то зелёную, то красную (т. е. в
оболочке, типа драже).
К обычным белым таблеткам моя знакомая относится с недоверием, кроме
аспирина старается ничего не принимать.
Только соседские, красные и зелёные. :)