История №3 за 14 декабря 2015

В октябре было. У дочкиной училки осеннее обострение - надо придумать рассказ про осень, загадки про осень, нарисовать картинку про осень. Прихожу с работы и вот опять - муж с дочкой сидят и сочиняют стишок на тему осени.
Муж:
- Помоги, не можем придумать последнюю строчку, ну ничего на ум не идет.
И зачитывает, значит, свое творение:
- Осень - грустная пора,
Птицы улетели.
Листья падают с берез...
А дальше никак(((
- Ну, - говорю, - записывай.
Осень - грустная пора,
Птицы улетели.
Листья падают с берез,
А ИГОЛКИ С ЕЛЕЙ)))))))

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

осень про улетели листья пора грустная муж

Источник: anekdot.ru от 2015-12-14

осень про → Результатов: 27


1.

Дядя Сережа однажды поведал. В то, уже постсоветское, время он служил капитаном катера в морском, научном учреждении и жил во Владике. Работа в теплый период года была связана с постоянными отлучками на непредсказуемые периоды и приличной временной загруженностью. Даже если бы он и захотел заиметь дачу для летнего отдыха, что достаточно спорно при возможности беспрепятственно отдыхать на тогда еще диких, живописных и заповедных приморских островах у него…, короче он не захотел. Он захотел и нашел в одном из приморских поселков часовой доступности, одинокого дедка, с которым и наладил взаимовыгодное сотрудничество на долгие годы. У дедка, как и водится на селе, был дом с большим земельным участком, уйма свободного времени ну и свойственное простым пенсионерам небольшое безденежье. Широкой души дядя Сережа не нравиться деду не мог. Он приезжал в село по весне на выходные, с парой-тройкой корешей, бригадой они весело засаживали пустующие грядки чем попало и энергично отдыхали. Деда снабжал деньгами и всем необходимым и в течении сезона иногда наведывался по огурцы и помидоры. Как обычно однажды пришла осень и дед отзвонил про «пора копать картошку». Проверенной бригадой в три рыла они прибыли на уборку, ударно победили урожай и к вечеру накрыли в избе шикарный стол. Из морепродуктов на столе не было только омаров -
не водятся, ну а из водки водилось все. Далее от его лица и его низким с хрипотцой басом:
- Ну выпили, закусили. Старый быстренько раскис и на лавку завалился. А мы слово за слово и пропиздели часов до трех. Бросили на столе все как было, залезли на русскую печь - кое как утолклИсь. Проснулся ни свет ни заря – слышу, дед тапками шоркает по полу, то ковшом брякнет о ведро, то табуретку зацепит. Чувствую мужики тоже проснулись, перестали храпеть и зашевелились. Ну полежали, дед все вошкается внизу. Думаю, деду "поправиться" надо, а он старой закалки и стесняется налить, не свое ведь. Спрашиваю:
- Че, старый, бродишь?
Дед кряхтит:
- Чо, чо, напоили дурака старого, уснуть теперь не могу, да и башка болит.
Я ему:
- Ты налей стопца да похмелись, может полегчает.
Дед чего-то там набулькал, пошуршал притих. Лежим в темноте, слушаем. Кореша хихикают втихаря. Вроде притих дед. Ну полежали, уже самим не спится, спрашиваю деда:
- Ну че? Полегчало?
Дед помолчал:
- Да вроде полегчало, - говорит.
Еще подумал:
- Но чую - не надолго!
Ну мы с печки и свалились, тоже пошли похмеляться.

2.

Давно это было. Или: Первый опыт путешествия на плоту по реке.
Год 1975….1978 (Точнее сказать не могу, забыл).
Мы - народ артельный,
Дружим с топором.
В роще корабельной
Сосны подберём.
Православный, глянь-ка
С берега, народ,
Погляди, как Ванька
По морю плывёт.
А. Городницкий «Строителям Петровского флота»

В интернете очень много постов про детство, примерно моих сверстников. Копировать и цитировать ни один из них я не буду, но оговорюсь, все это было: и карбид, и шифер в костре, и войнушка, и индейцы, и выплавление свинца, и рогатки – луки – самострелы. И еще, ну очень много иных детских развлечений.
Но была и одна изюминка – у нас была Волга, со всеми прилегающими к ней оврагами и оползневой зоной*.
Год у ребенка, выросшего у нас, и примерно одного года рождения со мной, выглядел так:
- Лето, это Волга, купание до посинения, отогрев детского организма в горячем песке, посильная помощь рыбакам из рыбколхоза (сортировка выловленной рыбы: товарная грузилась в приходящие грузовики, а мелочь насаживалась на прутики и зажаривалась на костре для подкрепления сил растущих детей); поедание всего съедобного (нет, мы не голодали, но кто устоит против спелого паслена, солодки, неспелых коробочек мальвы и других подобных вкусностей);
- Осень, это школа (и ничего не поделаешь) и броски в оползневую зону (сталкеры!), для поедания совершенно ничейных яблок и груш;
- Зима, и мы катаемся на санках, в овраге, на дальность (секундомеров не было, засекать время прохождения трассы на наших скелетонах и болидах из бобслея нечем, и принцип прост – проехал дальше – ты чемпион).
- Весна, и о ней расскажу подробнее: «Ведь нам всегда будет сниться весна».
Весной сходил снег со склонов оврагов и обнажал жутковатые, и кстати смертельно опасные подарки Великой Отечественной - ни разу не нашел только пистолета, а так от штык-ножа до вполне исправного пулемета (мины, снаряды, бомбы не в счет, их не трогали).
Снег в оврагах таял и наполнял водой нашу маленькую речку – Елшанку.
Летом: речка-переплюйка (по колено максимум). Осенью – ручеек, зимой под снегом не видно.
Весной другое дело. Весной, во время таяния снега, на три-четыре дня, наша маленькая речка превращалась в шумную, стремительную реку. Она вылетала из огромной бетонной трубы под железнодорожной насыпью, и через километра два-три впадала в Волгу.
Четверо детей (скорее подростков, или недорослей) стояли на берегу Елшанки, они были заняты самым важным делом – пускали бумажные кораблики и любовались как поток уносит кораблики вдаль.
Назовем их так: Капитан (он решил, что будет капитаном), Боцман, мистер Сэмпсон и я.
Капитан, задумчиво глядя на очередной уплывающий кораблик, произнес: «Давайте построим плот и прокатимся на нем до Волги».
Решение о строительстве было отклонено сразу (паводок три-четыре дня, не успеем), но что-то поселилось в пытливых, но неокрепших умах.
Вот вы подумали, ну разве дети (пусть даже подростки) могут строить далеко идущие планы? Могут! И не только планировать, но и воплощать их в жизнь.
Мы задумали построить плот к следующему паводку, и в начале лета (каникулы!) идея приобрела четкие очертания.
Первоначально было решено строить из бревен, благо этого добра хватало – рядом деревообрабатывающий комбинат, к берегу которого, на лесотаску постоянно подводят плоты и беляны (ну это такой пятиугольный, в плане, многоярусный плот), стройматериал просто валяется на берегу. Быстро поняли, что бревно нужных нам размеров мы просто не поднимем, а его еще тащить километров пять до точки старта. Задумались, и думали долго, дня два.
Проблему решил Капитан (ну очень ему хотелось ощутить себя капитаном уже сейчас), он собрал совещание и сказал: «Я вчера смотрел Клуб кинопутешествий, в нём показывали каких-то людей, которые катались по горной речке на плоту, у которого снизу автомобильные камеры, а сверху настил из досок, вот. Но, правда потом они перевернулись и их долго спасали».
Камеры у нас конечно были (нет, ну вы подумайте, ребенок на Волге и без камеры – это ж просто нонсенс какой-то), но впереди почти все каникулы, и без камеры никак.
- Не. камеры понадобятся только весной (это Капитан), а вот помост сделаем сейчас, и будем хранить во дворе у Боцмана (он жил в двух шагах от предполагаемого старта), но камер нужно шесть штук, где-то надо достать две, это обеспечит нам дополнительную плавучесть (какие слова знает). Доски стырим на комбинате.
- Капитан, а этот помост просто лежит на камерах (Боцман), и как они им управляют?
- Не, камеры привязаны какой-то веревкой, широкой**, а рулят шестами, длинными*** спереди и сзади, они вроде ими от камней отталкиваются, но мы так не будем – камеры привяжем, а шестами от дна будем отталкиваться.
Работа закипела. Боцман пообещал негласно позаимствовать две недостающие камеры у старшего брата (ну ненадолго же, он и не заметит). Добыли веревку (бельевую), стырили доски, и из кленовой поросли вырубили четыре (не два) шеста, ошкурили их и положили их сушиться под навес во дворе у Боцмана. Сколотили помост, тщательно загибая и заколачивая внутрь загнутые концы гвоздей в доски (не проткнуть камеру).
Все было готово заранее (еще с осени), осталось дождаться весны, а она в том году запаздывала.
До конца весенних каникул оставалось всего четыре дня, и вдруг бурное потепление (ну, это как обычно – из шубы в шорты), речка резко вздулась, и мы поняли – пора.
Собрали наш плот, остудили камеры в в воде, подкачали в тугую, осторожно, по одному, с шестом в руках залезли на плот, и последний (Боцман) резко оттолкнул плот от берега и запрыгнул на него.
Действительность оказалась несколько иной, нежели мы задумали. Да, конечно волшебный полет по реке, но в каждом повороте мы тычемся в берег, наконец оттолкнулись, вышли на стрежень, и… Оказались выброшенными в Волгу причем сразу довольно далеко от берега. Шесты до дна не доставали, а грести шестом по меньшей мере бесперспективно. Экипаж охватило легкое уныние.
До берега метров тридцать - сорок, ах если б лето – прыгнул и доплыл, но, увы и ах – конец марта, водичка довольно прохладная, и мы в одежде. Есть, конечно и положительные моменты, например - плот устойчиво плывет, не качается и вообще, часа через два-три (ну четыре) и нас прибьет к берегу в Кировском районе (там Волга делает поворот налево). Романтика!
Романтика романтикой, а на воде прохладно и покушать захотелось, и попить, а количество припасов на судне стремится к нулю. Воду из Волги в разлив никто не пьет (призрак холеры помним все). Из дельных вещей присутствуют: весьма необходимые на открытой воде шесты, насос, перочинные ножи, коробки спичек и с солью, и еще метров пять бельевой веревки.
И движемся мы как-то странно – медленней чем рассчитывали да и своенравное течение норовит увлечь плот к левому берегу, точнее к острову Сарпинский, который обитаем, но до обитателей далеко и они на другой стороне.
Ситуацию разрулил РК (рабочий катер, их тогда на Волге было очень много). Он подошел к нам, его кэп наверное был очень удивлен, увидев четверых школьников посередине реки. Катер очень осторожно прижался к нам, нам кинули веревку, и спустили веревочную лестницу (сейчас, я бы сказал: штормтрап). Капитан (наш), как и полагается покинул судно последним. Никакие уговоры не заставили экипаж РК подобрать с воды наш плот, когда нас высаживали на берег, кэп, ну или шкипер, высунулся в форточку и проорал: «Скажите спасибо, что участковому ничего не скажу».
Вот и кончилась первая попытка путешествия по реке на плоту, интересно, как Боцман будет летом объясняться со старшим братом.
P.S. Тот, кто смотрит на нас с небес, иногда учитывает искренние порывы детей и подростков: Капитан, водит сухогрузы и танкеры (правда на реке); Боцман выработал полярный стаж на ледоколах (сначала механик, потом стармех); мне вместо вожделенного паруса достались многолетняя работа на заводе, связанном с ВМФ, и двухлопастное весло, я начал ездить в командировки и осваивать сплав по горным рекам; только мистер Сэмпсон к воде не имеет никакого отношения – а может и не сильно хотел он водных просторов.
Пояснения:
*В Нижней Елшанке в 1969 произошел сильный оползень, вниз съехали две улицы (правда без жертв и разрушений), некоторое время было очень странно видеть покосившиеся дома с садами далеко внизу.
** Ну, конечно – это парашютная стропа.
*** На каркасно-надувном плоту – это называется греби (такое длинное весло, при помощи которых плот смещается перпендикулярно потоку, а лопасть Капитан просто не увидел).
Волжанин.

3.

Вонь вояж.
Я тогда торговал. Вернее мы, вдвоем с Толяном. Конец девяностых. К тому времени мы, уже порядочно подуставшие от этого бизнеса, имели две-три торговые точки, магазинчик и возили парфюм и прочую шнягу в свой городишко из Владика и Хабары. Ездили всегда в ночь, чтобы к утру быть на месте и, загрузившись, вернуться назад к следующему вечеру. В очередной раз жду Толика дома к полуночи, он задерживается часа на полтора, я психую (сотовых не было) и наконец он появляется на нашем микрике, за рулем и подшофе. Я психую сильнее и, садясь за руль, обнаруживаю в темноте салона двух человеков. Спрашиваю вежливо Толю: - Че за хуйня, мол, Толя? Толя начинает бормотать про своих друзей, которым с нами почти по пути, до Владика. Ну и чтобы стало совсем по пути, нужно заехать в какую-то деревню, которая нам совсем не по пути и забрать с собой …свинью, …блядь:
- Че, БЛЯДЬ, забрать? Свинью, говорит, ночью во Владивосток по пути за парфюмом,…пообещал. Я оторопевший от неожиданности даже не орал, воткнул рычаг и медленно осознавая происходящее, молча порулил на выезд из города. Между тем мутные тени за спиной ожили и одна из них молвит:
– Здорово Леха! Это ж я, Паха!
- Какой Паха?
- Сосед твой сверху, бля. Над родителями твоими жили с мамкой, по Пушкинской, мы ж бля даже какие-то родственники!
Паху я конечно вспомнил, встречал его несколько раз в подъезде в окружении малолетних уркаганов, лет 20 назад, когда учился в школе. Ко мне они не цеплялись, видимо из-за Пахи, который помнил какое-то наше с ним родство и сдержано со мной здоровался. Примерно тогда Паху и загребли по малолетке и на долго. Ну и так случилось, что они были корешами детства с Толиком, моим теперешним компаньоном. Паха оказался разговорчивым. Бодрым прокуренным голосом он продублировал своего негромкого спутника, представив: – Абдулла! И рукой на развилке чуть в сторону перенаправил наш маршрут.
– Ща, Леха, шесть сек, свинью заберем.
Я повернул, еду. - Куда? - спрашиваю.
- Прямо.
Еду, еду, дома заканчиваются.
- Куда? - интересуюсь.
- В Донское.
….? (8 км по грунтовке и возвращаться…)
- Ну ты, Толя, блядь!
Ночь. Начинался дождь. Доехали. Полузабытая деревенька в стороне от проходных трасс. Поздняя осень. Темень. Две улочки с убогими лачугами, во всей деревушке горит одно окно. Наше. Открыли боковую дверь, просигналили, пахнуло навозом и промозглой сыростью. Колхозники не спали. Полученный накануне свиной аванс держал их в тонусе и добром расположении духа. В темноте слышались голоса, хлопала дверь. Я, пытаясь смириться с происходящим, поторопил. Паха с Абдуллой нырнули в темноту. Минут через пятнадцать открылась задняя дверь нашего грузо-пассажира, автобус закачался, голоса, возня, пронзительный визг свиньи, маты и тишина. Выгнанный мною на погрузку Толик вернулся в кабину.
- Че там?
- Сбежала.
- Заебись! А ты хули сидишь? Иди загон строй, а то она тебе на голову насрет!
Толик свалил, где-то нарыл кусок фанеры и кое-как, и не высоко, отгородил задний ряд сидений от грузового пространства. Где и как урки с колхозниками гоняли свинью скрывала темнота, а я философски себя успокоив, настроился на бесконечную ночь. Слабая надежда на свиную смекалку и вероятность ее удачного побега рассеялась, и вскоре беспокойная деревенская жизнь визгом и матом ввалилась мне прямо за спину. Осторожно трогаюсь, прислушиваясь к поведению автобуса. Не закрепленный центнер свиньи визжит и шароебится в корме, стараясь нас перевернуть. Паха за неимением кнута и пряника, перекинув руку через спинку сиденья, херачит со всей природной смекалки по подопечному загривку полторашкой «Ласточки» и на фене убалтывает свинью заткнуться.
Из сельского тупика не спеша въехал обратно в город и повернул в нужную сторону. На часах было около двух. Свинья поутихла, Паха отдышался и уже у самого выезда трогает меня за плечо:
- Лех, здесь еще налево, шесть сек!
- Нахуя?
- Да справку для ментов на свинью нужно взять у председателя, думали со свиньей отдадут, но кресты сказали, что в деревне он днем не появлялся и «гасится» в городе у своей проститутки.
Свернули в частный сектор, и немного проехав, остановились у просторного, чуть освещенного дворика с домом в глубине. Посигналили. Долго никто не появлялся, еще посигналили наконец зажегся свет и минут через десять с крылечка, опираясь на палку, спустилась довольно рослая старушенция.
- А вот и она!- гыкнул Паша.
- Может это его мать? – равнодушно предположил я.
- Неа, - о чем-то своем подумал Паша, - Праститутка.
Паха с проституткой зашли в дом, с ксивой все получилось и вскоре мы тронулись.
Минут сорок, до ближайшего поста ДПС, Паха развернуто и с плохо скрываемым энтузиазмом, отвечал на мой вежливый вопрос, о том чем все-таки вызвана необходимость такой затейливой миграции парнокопытного.
По Пахиному раскладу все оказывалось просто, как все гениальное. Обуреваемые жаждой наживы, Паша с Абдуллой пораскинули кто чем мог и припали своим пунктом быстрого питания к артемовскому аэропорту. Из ассортимента и цен представленной на мясных рынках свинины, так необходимой к столу скучающих трансконтинентальных пассажиров, они имели обоснованные претензии. Во-первых, цена на свинину была явно и необоснованно завышена, во-вторых, отсутствие на рынке некоторых жизненно важных свиных органов наталкивало на мысли о ритейлерском сговоре. Короче весь фокус их предприятия заключался в чрезвычайно глубокой переработке нашего пятого пассажира. Паха на пальцах легко накинул пятикратный подъем от стоимости живого веса, по ходу повествования пробежавшись по широкому ассортименту ожидаемо свиных деликатесов. Не забывая о воспитании подопечной и время от времени с треском просекая темноту салона пластиковой бутылкой, Паша балагурил все первые семьдесят километров. Чушку же радужные Пашины перспективы изрядно пугали. Воняло говном. Про элегантное решение по снижению себестоимости мяса за счет похеренных транспортных расходов, он вежливо упоминать не стал. Кто-то достал черпак, они пару раз пустили его по кругу, и вскоре ебанутая голова Толика начала болтаться.
Толстый мент с палкой наперевес замаячил в свете прожектора и прервал монотонное урчание дизеля. Торможу. Стандартно-неразборчивый бубнеж, и рука потянулась к моему окну за документами. Судя по тому как мент ухватил мои права, изучать документы прямо сейчас он явно не собирался, и поэтому я попытался пояснить:
- Это мои права, вот тех. паспорт, вот хозяин машины. Кивая на Толика: - А вот его паспорт.
- Разберемся, - прошамкал толстый. - Че везем?, и посмотрел в сторону тонированных автобусных стекол. Такого поворота я не ожидал. Скорее не так; за десяток лет еженедельных командировок с товаром и без, на этот вопрос я устал отвечать, но во-первых, не в каждой поездке нас останавливали, во-вторых не всегда задавали вопросы, и в последних ни разу на заданный вопрос я отвечал…
- Свинью, - говорю, как бы между делом. Мент переварил, картинно поднял очи и сделав шаг в сторону салона поднял перст.
- Откройте.
Охотиться на чужую свинью в ночном лесу мне не хотелось, и заднюю дверь я открывать не стал. Я словно театральный занавес сдвинул боковую и показал менту двух уркаганов. Аллюзия с чертом из табакерки к этому случаю - самое то, только с двумя. Служивый от неожиданности чуть присел, словно слегонца захотел по большому. Не детские лица антагонистов ввергли его в ступор. Я напомнил про свинью, махнув рукой в темноту за спинкой сиденья: - Вон там!
- Документы, - прошептал мент. Приняв протянутые паспорта, для вида быстро их пролистнул и возвращая владельцам, уже решительнее позвал за собой.
- Пройдемте.
- Всем? – поинтересовался я, он отозвался эхом. Подмывало уточнить про свинью.
В избушке было людно, большей частью маялись водилы, остановленных на посту фур. Придорожные менты в это время года промышляли чем могли. Пока не застынут таежные зимники, лес - основное богатство здешних мест, по гиблым летним дорогам из тайги почти не вывозят. Это с наступлением холодов они, словно клещи к венам, прилипают к лесовозным трассам, ведущим от отрогов Сихотэ-алиня к большим деньгам, обкладывая данью каждую лесную машину, и по сезону с ними могут сравниться, разве только давно охуевшие от шальных денег таможенники.
За огромным бюро деловито ерзал главный счетовод. Пухляк кинул наши документы на край стола и свалил. Кассир в погонах наметанным глазом просматривал накладные, путевые и прочие, и прикидывал по ходу чем можно поживиться. В голодные месяцы они не брезговали ни чем. Понятное дело, что выгодней было бы задержать партию «паленного» алкоголя, чем запоздалую свинью, но как водится «на безрыбье» однажды, с «нечего взять» у меня отмели даже запасную автомобильную камеру. Прикинув собственные риски, я ждал своей очереди достаточно спокойно. Если не считать пассажиров и подложенной Толиком свиньи, автобус был пустой. Вероятность же «попутного» мешка маньчжурского каннабиса, (пронеслось в мозгу) подложенного внезапными пассажирами стремилась к нулю, сезон давно закончился. Разве только попробуют отжать свинью?
От нечего делать я разглядел своих попутчиков. Абдулла окромя своего имени ничем особым не выделялся и являл полную противоположность известного персонажа и заклятого врага товарища Сухова. Невысокий, щуплый парень лет тридцати с приятной улыбкой и негромким мягким голосом. Паша в отличие от своего немногословного друга, был персонажем сам по себе. Среднего роста, поджарый, с черепом обтянутым кожей традиционных чифирных тонов, заметно уставшей в складках вокруг рта, и венчавшей его снизу выраженной челюстью набитой полудрагоценными металлами, он гипнотическим взглядом оглядывал милицейские декорации. Если мужчинам его подчеркнуто зековская внешность могла внушить только потенциальную опасность, женская психика, чему позднее я бывал свидетелем, на нее сокрушительно западала. А хуле, наверно думали они, такой - по любому выебет, даже если не за что.
Очередь застыла, я немного потоптавшись повернулся к его подошедшему компаньону:
- А Абдулла это погоняло? Он улыбнувшись, протянул паспорт. Я понял почему он улыбнулся когда его открыл. Да, имя Абдулла там было. Но то что было кроме, делало его имя таким же обыденным как например Виталий, и даже для русского. Там были фамилия и отчество. По понятным причинам, даже если бы я их записал или непостижимым образом сейчас вспомнил, то в моем письменном повествовании пришлось бы долго и безуспешно выдумывать немыслимые аналогии, чтобы постараться как-то передать нахлынувшую на меня бурю эмоций от этих нескольких слов. Ну как слов, хорошо известных и филигранно исковерканных матерных сочетаний. В общем, Ракова Стояна с Ебланом Ебланычем там не стояли даже рядом. Пытаясь сдержаться чтобы не заржать, я выронил паспорт в руку Абдуллы:
- Охуенно!
Абдулла это давно знал и уже улыбался вовсю. Вернулся толстый, и почему-то решив побыстрее разобраться с неординарным случаем, а может для того чтобы не мешались, пододвинул наши документы к старшему:
- Посмотри.
Тот, повертев мои права, прочитал фамилию:
- Кто?
- Я, - протиснулся я к бюро.
Он рассмотрел тех.паспорт:
- Доверенность?
- Я с хозяином, вон паспорт, - я показал на стол.
- Где хозяин?
Толик просунул сквозь очередь свою «косую» морду:
- Я.
Мент поднял глаза, сверил Толину голову с паспортом, поморщился - пьяных перевозить пока не запрещено. Он вопрошающе посмотрел на толстого, типа – и хуле?
- Там свинья, - неразборчиво прошептал толстый.
- Че? - старший снова поморщился.
- Свинья в автобусе, - сухо повторил толстый.
Блядь, как все серьезно подумал я. Старший на мгновение «завис». Ну как на мгновение, если бы речь шла о том, чтобы обыденно поинтересоваться документами на перевозимый груз, а не о способах разделки свиной туши хватило бы малой доли того мгновения. Он взял себя в руки:
- Документы на свинью есть?
Я повернулся к Пахе и мне на мгновение показалось, что дальше была его домашняя заготовка. Он мгновенно выхватил у скучающего Абдуллы свиную справку и с нарочито-серьезной мордой протиснувшись сквозь строй, оперся на ограждение.
- Вот! - протянул ее Паха.
Скучавший до этого народ, слегка оживился. Им явно не казалось тривиальным наше ночное путешествие.
Мент, зыркнув на Паху поверх очков, уткнулся в писаное.
- Вы хозяин? - поинтересовался он дочитав.
- Да, - как-то напыщенно кивнул Паха.
- Паспорт, - откинул ладошку мент.
Паха, порывшись в нагрудном кармане, протянул.
Мент внимательно пролистал паспорт до прописки, потом назад, зачем-то снова развернул справку:
- А кто такой?..., - медленно, по слогам мент начал зачитывать загадочное арабско-русское заклинание из справки, включая «Абдулла» и по тексту далее…, и в конце изо-всех сил стараясь не рассмеяться, матерясь при исполнении, наконец выдохнул:
- Где? - добавил он, забыв где было начало предложения.
Я отвернулся – народ улыбался уже во всю. Они, пожалуй, представляли дремучего чужеземного крестьянина в чалме и бурке, выжженный солнцем скалистый аул, отару свиней… или все-таки баранов…
- Я, - неожиданно, словно в сказке про старика Хоттабыча, и еле слышно пропело сзади. Толпа качнулась, и начиная хихихать вслух, повернулась на голос. Абдулла помахал менту рукой. Мент вытянул шею, затем сдерживаясь и стараясь сосредоточится повернул голову к Пахе:
- А вы…? - он медленно придумывал вопрос.
- Я нет, товарищ майор! – Паха заразительно гыгыкнул. Тоненькая ниточка в сознании майора связывающая меня со всем происходящим порвалась.
- Вы водитель? - он обращался к Пахе.
- Не угадали! - прорвало Пашу. Народ развеселился, я заплакал. Мент, ухватывая потерянную ниточку с надеждой посмотрел на Толика. Тому же вряд ли доходил весь смысл происходящего, он скорее платил взаимностью улыбающемуся менту, и как ребенок радовался вместе с ним. Я, привлекая взгляд майора, тыкнул себя в грудь, выдавив:
- Я водитель. Моя физиономия знакомой ему не показалась, скорее случилось дежавю из которого я его вывел показав пальцем на свои документы. Он что-то вспомнил и задумчиво собрав документы в кучу, протянул мне.
Из распахнутой двери автобуса пахнуло большими деньгами, и по кругу весело забулькал черпак. Мы тронулись и под утро добрались до места. Где-то в лабиринтах, накрытых утренним туманом кооперативных гаражей, я высадил пассажиров и наверстывая время, без остановки порулил дальше. А опухший Толик, на ходу постукивая головой по бортам, мокрой тряпкой размазывал по автобусу остатки чужого богатства.

4.

Про козу. А вот и осень, случайно оказалась в центре города в небольшом райончике - атавизме купеческой застройки. А в детстве бывала тут частенько, поэтому помню каждый дом. Вот они, милые, жалкие, убогие по сравнению со строящимися рядом элитными современными малоквартирными домами, но такие трогательные купеческие деревянные домики. Покосившиеся, с дверями в форме параллелограмма, заваливающимися мезонами. Но целы ещё лестницы с балясинами, балкончики, ручки медные на дверях... в палисадниках бушуют мальвы. Запах гниющего дерева, жуть асматикам. Понимала, что прощаюсь, домики стоят с пустыми окнами, но как будто на что-то ещё надеются, как мы осенью... а вот домик, принадлежащий прапрадеду, здесь стоял, снесли уже. Надо сказать, он его получил в приданое и распорядился очень правильно, пропил перед революцией. Спас семью от классового клейма. Но на втором этаже квартирка в доме за семьей осталась. Там наших ещё три поколения жили. А теперь спасибо за терпение - история. В середине 30-х росла в доме девочка Ира, моя двоюродная бабушка в перспективе. Болеть стала часто. Кто-то посоветовал пить козье молоко. Но на рынке брать боялись. Не знаю уж кто придумал, но козу взяли в дом. Днём она паслась на лужайке за домом, у дров. На ночь в сарае боялись оставлять, время было голодное. Поэтому по маленькой темной лестнице с балясинами козу за веревку, обмотанную вокруг рогов, тянули на второй этаж и запирали в чулане. Веревку цепляли за крюк, чтоб не бегала, видимо нижние соседи были не в восторге. Так коза жизнь такую возненавидела и однажды сиганула из окна, выбив стекло предварительно. И повисла на веревке, между этажами, блеет, точнее орет, ногами дрыгает. Так и висела, пока с работы не пришли родители Ирочки. Козу потом куда-то быстро сплавили. Но это событие, как у "Пайковых коза повесилась", стало в райончике типа начала новой эры, все местные события делились на до и после козьего прыжка. А Ирочка здоровая выросла, до 90-х в этом доме прожила и умерла за месяц до сноса дома.

5.

2008 год, глубокая осень. Надо мне было попасть в дебри Карелии, поэтому поехал не на БМВ, а на УАЗе, в простонародии-козелок. На обратном пути спустило колесо, не беда-есть запаска, ставлю и еду дальше. Через десяток километров спускает и запаска, качать дырявое камерное колесо- без толку. До ближайшего городка Олонца,где есть шиномонтаж ещё километров 20, пытаюсь медленно ехать на спущенном колесе, но резина сильно шлёпает по арке и крылу. Ножом по боковой окружности срезаю покрышку, и еду дальше на диске. в Олонце обе "шинки" закрыты так-как время уже далеко за полночь. Сижу в машине у закрытого шиномонтажа в полном расстройстве, мимо идут какие-то парни, и тут меня осеняет мысль! Спрашиваю- Ребят, а где тут у вас отдел милиции? Объяснили, как доехать. Подъезжаю на своём стреноженном коне(козле), поднимаюсь на крыльцо, на встречу выходят дядьки в форме. Здороваюсь, рассказываю про свой "пападос" киваю на наклонившийся УАЗик, поясняю, что очень хочу домой в Питер. Смотрят они на меня, как на придурка. И тут один говорит-Не, с отдела не дадим- нам самим ездить не на чем, но у нас есть один расху...ый под списание, год уже ждём, когда заберут, с него конечно нельзя снимать ничего, но ежели точно вернёшь- то можно. Поклялся, что верну через пару дней! Доковыляли до битого, поменял я себе колесо, взял у дядьки номер телефона, и таки доехал до Питера! Через пару дней снова еду в Карелию, в багажнике БМВ лежит спасительное колесо, звоню этому дядьке, говорит-А я сейчас на Олонецком посту ГАИ, мимо не проедешь! Подъехал, отдаю колесо , и достаю из машины благодарность. -Ты чего?! Мы же просто так тебе помогли! Я не возьму! И ребята не поймут! Может и ты меня на дороге выручишь когда, оставь себе! P.S. Человек остаётся человеком не зависимо от профессии,времени и места пребывания.)))

6.

Давно забытый год, когда ночью улицы пустели, и поймать такси было нереально трудно, поздняя осень (или ранняя весна, точно не помню, но дубняк был еще тот) Под мою машину практически бросается молодая хорошо одетая женщина. Торможу, спрашиваю, в чем дело, какая необходимость была так рискованно останавливать автомобиль? Вижу, женщина невероятно красивая черноглазая брюнетка, дрожит от холода и очень взволнована, на очаровательном личике неподдельная тревога. Умоляет подвезти, говорит, надо срочно, обещает все рассказать по дороге. Красивой женщине отказать всегда трудно, а в такой ситуации еще труднее, поэтому соглашаюсь. Называет адрес, едем, по дороге она изливает мне душу. Оказывается, сегодня ей на работу позвонила больная мать (а может больной отец, хоть убейте, уже не вспомню, немерено лет прошло, да это и не суть важно). Родительнице (или родителю) внезапно стало плохо и она на всякий случай решила с работы сразу поехать туда и возможно остаться ночевать. Приехала, вызвали скорую, то, сё, поухаживала, вроде самочувствие нормализовалось, и она уже собралась ложиться спать. Перед сном, естественно, позвонила мужу, но он неожиданно не взял трубку. Она звонила так раз за разом - результат ноль, не отвечает. А где ему в такое время еще быть, как не дома? Похоже было, что просто выдернул телефонный провод из розетки. Женским чутьем она сделала вывод, что этому должна быть какая-то причина, причем наверняка весьма неприятная для нее, и побежала на улицу ловить такси. Простояла час на холоде, но ни одна из редких проезжавших мимо машин так и не остановилась, кроме моей, естественно, и то, для этого ей чуть не пришлось повторить подвиг Анны Карениной.
Вот мы подъехали по названному ей адресу. Женщина попросила на всякий случай подождать ее минут десять, пока она на месте выяснит, в чем дело, легко и грациозно забежала в подъезд.
Через минуту из окон одной из квартир послышались женские крики, шум, похожий на драку, и звон разбиваемой посуды. Еще через пару минут из подъезда бегом выскочили две встрепанные девахи, на ходу одергивая юбки и застегивая верхнюю одежду, мухой промелькнули мимо моей машины и свернули за угол. Потом еще пара минут диких женских криков из окна, в ответ какие-то вялые, как бы оправдывающиеся мужские голоса, со всего размаху хлопнувшая дверь, и наконец из подъезда с видом разьяренной пантеры выходит моя пассажирка. Садится в машину, со слезами и с болью в голосе произносит "пожалуйста, поехали обратно, я не могу здесь больше находиться", и по дороге с горечью подробно выкладывает мне, как она только что застала у себя в квартире полный стол выпивки, а своего мужа и с ним еще его начальника с двумя какими-то непотребными женщинами.
- Вы же их только что видели? Согласитесь, это же какие-то вокзальные шлюхи, конченые шалашовки? На кого он меня променял, как он мог, как он мог!
Вообще-то мне они показались обычными девушками без особых примет. Но понимая, какого ответа от меня сейчас ждут, я проявил полное понимание и согласие и кивал, как китайский болванчик..
- Точно, облезлые шушандры какие-то. Не понимаю, как ваш муж, имея такую завидную супругу, такую шикарную женщину, красавицу, мог польститься на этих побирушек (на самом деле я даже не кривил душой, она действительно была даже не просто красива, а я бы сказал, величественно красива, а в своем гневе вдвойне)
- Вот-вот, побирушки, курицы подзаборные, шалавы кривоногие. Вы еще его начальника не знаете. Сам из себя такой солидный, жена, трое детей. Завтра она у меня все узнает про своего любимого, до мельчайших подробностей. Вы только представьте себе, эти два подонка, как только появилась свободная территория, пригодная для блуда, не теряя ни минуты, устроили грязную оргию с какими-то мерзкими проститутками. Да нормальный мужик с такими на одном поле ср*ть не сядет, извините. Вот как такое можно назвать?!
- Конечно беспредел, как же еще, - поддакивал я, проявляя сочувствие, - вот и у меня то же самое, моя-то тоже сукой оказалась, изменила при первом удобном случае.
Если быть точным, то никакой "моей" у меня тогда не было. Просто два раза в неделю я захаживал (чисто покувыркаться) в общагу к одной довольно безмозглой, зато невероятно сисястой медсестричке. Такая у нас с ней была договоренность, встречались по понедельникам и четвергам (впрочем, за давностью это неточно, может по вторникам и пятницам), однажды без предупреждения пришел в среду, и оказалось, что в этот день недели ее посещает совсем другой гражданин. Вообще-то на самом деле мне, по большому счету, эта ее измена была пофиг, как и она сама (кроме обалденных сисек, конечно). Просто перестал к ней заходить и вычеркнул из памяти (лица давно не помню, а вот сисямбы до сих пор вспоминаю). Но в данной ситуации это воспоминание о ней пришлось как нельзя кстати. Можно было, особо не завираясь, поделиться своими как бы переживаниями и таким образом легко предстать перед моей хорошенькой разгневанной пассажиркой товарищем по несчастью.
Так, за разговором, рассказывая друг дружке о своих бедах, мы подъехали к ее родительскому дому. И тут она вдруг предлагает:
- А знаете, мне что-то совсем не хочется спать. Если вы не спешите, может быть давайте посидим в машине, выпьем, поговорим? Я только домой сбегаю, посмотрю, все ли с мамой (или папой) нормально, а вы съездите пока, пожалуйста, до ночного ларька и возьмите чего нибудь покрепче. Такое тяжелое настроение, что очень хочется тупо напиться. Не откажите, составьте даме компанию. Возьмите деньги вот, если нужно.
Брать деньги на выпивку у дамы я, конечно, не стал, но ее предложение показалось мне весьма заманчивым. На редкость красивая женщина, а в гневе обаятельная вдвойне, стройная, глаза как у дикой кошки, по возрасту максимум лет на пять-семь старше меня, около тридцати, то есть в самом прекрасном для женщины возрасте, сама приглашает меня с ней выпить, причем явно не шампанского. Как можно отказаться от такого предложения? Доехать потом до дома пьяным (если кто-то подумал об этом) в те времена для меня проблемой не было абсолютно - меру я знал, машину и в поддатом виде водил достаточно уверенно, а гаишники тех времен были голодные и добрые, всегда отпускали, причем за довольно скромный гонорар. Так что я ответил, что лучше подожду ее здесь, и мы съездим за алкоголем вместе.
Выбрали мы с ней литровую бутылку водки, кажется, Распутин (наверно многие помнят, там еще на этикетке портрет подмигивал), колу, коробку конфет, что-то еще из легкой закуски, и припарковались прямо напротив ее подъезда. Чтобы было понятно, напротив, но вовсе не рядом, там была довольно широкая заасфальтированная площадка и было, куда поставить машину.. Выпили, пообщались, еще выпили, постепенно моя королева капитально подзакосела и уже без стеснения начала лезть ко мне целоваться. Я уже начал подумывать, а не пора ли нам с ней поехать в ближайшую гостиницу и снять уютный номерок, как вдруг, внезапно загоревшись желанием отомстить своему недостойному мужу прямо здесь и сейчас, она решительно расстегнула мне ремень на джинсах, следом молнию, и практически не спросив моего согласия, принялась с яростным энтузиазмом оформлять то самое волшебное действо, которым лет через десять после этого прославилась легендарная Моника Левински. Я при этом хотя немного и растерялся, но в принципе ничего не имел против того, чтобы моя скромная персона таким способом послужила орудием большой и справедливой мести.
В это время прямо к ее подъезду подкатывает такси, из него суетливо выскакивает не очень молодой мужичонка и семенящей походкой забегает в подъезд. Моя прекрасная мстительница, на секунду оторвавшись от своего восхитительного занятия, грациозно подняла голову, презрительно посмотрела в его сторону и ехидно заметила:
- А вот он и наш начальничек, примерный семьянин, любящий папочка трех прыщавых дочек. Мой-то слишком гордый, чтобы сразу после такого позора приехать попросить прощения, а этот урод хитрый, отрезвел, наверно, малость и сразу помчался меня уговаривать, чтоб я его жене все про их подвиги не выложила. Кобель позорный. Хрена лысого ему. Специально с утра заеду сначала к ней на работу, всё об этом подонке расскажу, пусть знает, с каким она мерзавцем живет.
И закончив свою обличительную речь, равную по накалу выступлению советского обвинителя на старых кадрах кинохроники Нюрнбергского процесса, моя обожаемая фурия с таким мстительным остервенением оскорбленной самки продолжила свою святую оральную миссию, что я даже начал всерьез опасаться за безопасность самой важной части своего грешного тела. При этом в исполненных достоинства, ритмичных, взад-вперед, движениях её гордо посаженной головы сквозило какое-то неподдающееся описанию великое праведное торжество победительницы.

P.S. Очень хотелось бы, чтобы эта женщина была сегодня жива и здорова, чтобы она случайно наткнулась на эту скромную заметку и вспомнила того сопливого мальчишку, которому она когда-то столь наглядно преподала урок, насколько опасным делом может оказаться обычная супружеская измена.
Делайте выводы, мужчины.

7.

Ну раз уж я прошлый рассказ написал про барана, пущай этот будет про свинью.

"Верный Свин"

Вообще свиноводство это таки не аидише гешефт. У нас с этим представителем фауны сложные отношения. Мы его не употребляем (по крайней мере не должны) и не любим. Ну а за это свинки любят нас. Но как обычно есть одно "НО".

Мой дед вырос в типичнейшем Белорусском селе. Смесь беларусов, поляков, евреев, цыган, русских, украинцев и литовцев. Отец его был кузнецом, 6 ртов кормить надо. А чёрт, забыл. Молотобоец ещё есть. Его надо не только кормить, но и ещё денежку ему платить.

При НЭПе было хорошо. Не скажу сытно, но и не худо. Прадед был очень хорошим кузнецом и его фишка была серпы. "Ха, серпы" скажете вы. И будете не правы. Самый что ни на есть сложный крестьянский инструмент. Качественный серп больших денег стоит потому что работа очень большая. Хороший металл нужен, грамотная ковка, зубчики набить надо вручную, наточить, на правильные рукоятки насадить и тогда ему сноса не будет. Умные крестьяне много серпов пробовали перед тем как выбрать.

Прадед за позднюю осень, зиму, и раннюю весну заготавливал чуть ли не 500 серпов. Работал с утра до ночи. Не, конечно и другое делал тоже, треноги, ухваты, ножи, лошадей ковал, но всё равно жили в основном серпами. Ему даже в гражданскую когда деньги были не деньги за серп однажды заплатили наганом, то бишь взамен серпа дали наган и 3 патрона. Наган лет 30 прятали в соломенной крыше, но в конце концов дед его выбросил. Да и свой фронтовой парабеллум тоже.

Да так я отвлёкся. Серпы серпами, но всё таки столько ртов прокормить, надо ещё что-то. Ну при НЭПе проданных серпов хватало, но потом торговлю по большому счёту прикрыли. Либо иди работай в колхоз, то есть тебе не деньги, палочки за трудодни, а это голод. Ну или иди в артель. А там свой большой политик. Не колхоз конечно, но и там деньгами не пахнет. Значит надо работать кустарём-одиночкой, по договору с колхозами. Там тоже деньгами не пахнет, но зато колхоз по договору должен дать зерно, сено, картошку, итд. Но деньги то всё равно нужны, а где их взять? Ведь одежду, керосин, дрова, итд всё за деньги покупают.

Прадед был мужик смекалистый. Какие-то уже деньги были конечно. Для начала купил сепаратор, больших денег стоил. Многие приходили, пользовались, взамен платили молоком. Своя корова была, так что часть молока была лишним, можно было продать.

Затем закупал гусей. Гусь это птица, прав был Паниковский. Это опера "Кармен", цсем птицам птица. От него ничего не пропадает, всё в дело идёт. И перо, и пух, и жир, и мясо. И в личное употребление и продавать можно. Дальше больше, он бы ещё одну корову взял, но очень не хотел быть раскулаченным. Одного ареста и убитого тестя от самой гуманной власти на свете ему хватило на долгие годы.

И решил он сделать радикальный для религиозного аида шаг. Купил поросёнка. "Ой вей" ахнула моя прапрабабушка. "Осе цорес" ужаснулась жена (прабабушка). "Мишугене" заорал его отец (мой прапрадед). "Шейгиц, шлемазл, унглик, мамзер" посыпались на него слова от соседей, раввина, учителя из хедера. Но прадед был непреклонен. Своим он вежливо сказал что "цыплят по осени считают", а чужим сказал "какен ханд, энд тынкен у дивант" (то бишь идите насрите себе в руку и мажьте себе потолок).

Как он прабабушку уговорил за свинюкой ухаживать, мистика. Но уболтал. К осени вымахал цельный хряк, размером с грузовик. Дед думал Кирилла (молотобойца) уговорить завалить свина, но потом решил, черт с ним, продам целиком. Навар получился весьма ощутимым. На следующий год эксперимент повторили, и опять удачно. Даже прабабушка не особо возмущалась. Обзывать его соседи меньше конечно не стали, но чувстовалось что тут уже играла зависть.

Несколько лет держали свинок на продажу. Одну, много-две. Побаивался больше держать, ведь с Советской властью шутки плохи. Но в конце концов произошло одно "НО". Купили поросёнка. Славненький, розовый, хрюкает. Просто лапочка. Кормили его конечно, но не в коня корм. Точнее не в свинью. Жрал то он много, но оставался худющий, поджарый как беговая лошадь. Зато он всю семью полюбил. Радостно встречал весёлым хрюком и лез играться.

Наверное кто-то навёл, а может ушлые люди сами надумали, но в одну ночку воры утащили чуть ли не весь копяк бульбы, бельё, и хряка. Утром встали, начали горевать о покраже. И вдруг здрасте, приходит хряк, верёвка на шее. Сбежал от ворюг и вернулся. "Здравствуй родной дом, я соскучился".

Пришла осень, нет такого не продать, худее свинюки нету в деревне. А завалить, так там мяса нет. Решили оставить ещё на год. И ни хрена. То есть жрёт то он нормально, но мяса как не было так и нет.

Будете смеяться, но на следующий год опять покража была, и снова хряка украли. И снова он сбежал и пришёл домой. И снова по осени, прожорливую худющую скотину не продать. Мучился прадед с ним, но на следующий год непонятно с чего, но свин начал толстеть. К осени вымахала гора. Прадед радостный был, продадим деньги будут. На дворе уже 1940-й, деда моего в армию провожать, отвальную сделать надо.

Летом нанял мужика, Колю. Тот с гражданской обрез припрятанный держал, тем и кормился. Да нет, не грабил он никого. Сторожем нанимался к тем кто опасался покражи частным образом. Так хряка и уберегли.

Продали свина в конце лета. Радость с одной стороны, вроде бы деньги-то хорошие. А вот грустно стало, вроде бы животных много, а пусто. Всё таки почти 2.5 года животина с ними жила. Но деньги для отвальной нужны, как иначе. Начали думать чего прикупить и здрасте, на утро опять хряк сбежал и к ним пришёл. С соседней деревни. Как дорогу нашёл? Не знаю чего, но прадед деньгу покупану вернул. И забить свина на мясо что бы продать рука не поднялась.

А дед в Армию Советскую ушёл долг отдавать. Письма домой писал и ему отвечали. Писали что хряк жив ещё. Вот вернётся дед из армии, продадут свина, праздник справят. Пусть он главное служит хорошо ибо "Жила бы страна родная, и нету других забот."

Ну а в 1941 сами знаете чего произошло. И дед вернулся лишь в родную деревню в 1946. А хряк... что хряк...? С ним всё понятно. А пол деревни до 1946-ого так и не дожили.

Вот такая история.

9.

Мне дед рассказывал про верх украинской наглости,у его соседа был "москвич" без движка, бака и прочего, просто кузов, колеса, руль и сидение одно...он каждую осень забивал его полный баклажанов, выталкивал на трассу типо сломался и голосовал...вообщем его добрые люди на буксире кто сколько мог тащили... так он добирался в москву и пихал там овощь)))) и обратно тем же путем... А вы говорите газ тырят, совсем обнаглели... всю жизь такими были)

10.

Понял, чем же именно хороша осень. Да ненавязчивостью своей хороша.
Спокойствием, так сказать.
Вот к примеру лето. Ну что лето? Каааак гаркнет разгоряченным подгулявшим молодцем: "Пива! Да похолодней! Ааааххх, хорошоооо!"
А зима? Эта разоряется гуляющим купчиной, раскрасневшимся с морозу: "Водки! Греться будем!"
Про весну - так вааще молчу. Вся она шумная эта весна: "А в восьмой нумер - шампанского!"
А осень подойдёт тихо, на цыпочках, положит руку-лист на плечо - да и шепнет эдак вкрадчиво: "По коньячку?"

11.

У соседки на даче стояло пугало.
Нормальный такой, стильно прикинутый чувачок по имени Виталя. Своё имя, а так же гардероб, Виталя унаследовал от бывшего соседкиного мужа. Которого та пару лет назад с треском выставила из своей жизни "в одних трусах". ("В чем мать родила", "С голым ху... торсом", тут бывали варианты в трактовке). Люди добрые однако баяли , что это не соседка выставила мужа, а он сбежал от неё в одних трусах. Но для рассказа такие тонкости принципиального значения не имеет. Важно, что в наследство от мужа соседке остался гардероб мужниных вещей разной степени носки, и гараж со старенькой Нивой внутри.
Выкидывать вещи, большая часть которых приобретались с любовью ею же, рука не поднялась, и в конце концов они снова оказались на Витале, но уже другом. Тем более что новый Виталя были со своим прототипом как две капли воды. Только разве что пугало в отличие от мужа не бухало, не дебоширило, не шлялось по бабам, а культурно стояло, радуя садоводов-любителей своим дураковатым залихватским видом. Птицы его, кстати, совсем не боялись.

И вот как-то в субботу приехав на дачу, соседка вдруг обнаружила некий непорядок в виталином гардеробе. Непотребство даже, я бы сказал. Виталя стоял посреди огорода без штанов. Сперва соседка подумала, что брюки просто упали. Но нет. Ни на Витале, ни под Виталей, ни где-то поблизости штанов не было тоже.
- Вот наркоманы проклятые! - в сердцах воскликнула соседка.
Тут да, надо отметить, что синие товарищи частенько посещали садоводство с целью оформить право собственности на что нибудь плохо лежащее. Сказать "плохо лежали" про виталины штаны может и не совсем правильно, однако факт есть факт. Штаны кто-то гуманизировал. Поматерившись для порядка и выяснив, что кроме штанов на участке ничего не пропало, соседка успокоилась, и вскоре Виталя уже щеголял в обновке. Благо запас штанов был весьма приличный. На сей раз это были брюки от виталиного свадебного костюма. Шикарные штаны, всего-то единожды и одёваные.

Через неделю эти штаны исчезли тоже. То есть не факт, что исчезли именно через неделю. Может и на следующий день. Просто обнаружила соседка это в следующий приезд. И снова пропали только штаны. Никто не позарился на весьма стильный вельветовый пиджачок. И на шикарную клетчатую байковую рубаху претендентов не нашлось. А штаны как ветром сдуло. Что больше всего и повергало соседку в недоумение и меланхолию. Нелогичность происходящего всегда выбивает из колеи. И вместо того, что бы облачить Виталю в очередную обнову, соседка решила более не спонсировать штанами неизвестных граждан. Она разорвала старый картофельный мешок, и надела на Виталю. Придав ему таким образом некие колоритные шотландские мотивы.

А на следующий день, это было воскресенье, соседка с подругой отправились традиционным шопингом на местный рынок. И вот там-то, на рынке, соседка и увидела свои штаны. Не на витрине, конечно. А на неком идущем впереди гражданине.
- Мои штаны! - с изумлением воскликнула она, ткнув под бок подругу, и указывая ей на гражданина.
И добавила: - Вот гад!
- Да ну! - выразила сомнение соседка.
Сомнение это можно было трактовать таким образом, что виталины штаны были далеко не хенд мейд, а приобретались на черкизоне, куда весь город периодически ездил отовариваться. И наличие в одном городе двух одинаковых штанов вовсе не было явлением невероятным. На что соседка ответила железным аргументом.
- Я что, своих штанов не узнаю?! Я что, свои штаны с какими-то другими могу перепутать? Вон пятно от масла на жопе!
Было ли на штанах идущего впереди гражданина на самом деле какое-то пятно, неизвестно. Однако дальше события развивались следующим образом.
Соседка ускорила шаг, обогнала гражданина в штанах, (который кстати своей внешностью совсем не был похож на нелегального посетителя чужих огородов, а имел вид вполне респектабельный и интеллигентный), развернулась, перегородила ему дорогу в узком проходе весьма внушительной грудью, и уперев руки в боки, глядя в глаза, спросила с сарказмом.
- Не жмёт?
- Что, простите? - удивился гражданин, когда понял, что обращаются именно к нему.
- Я говорю - штаны не жмут? - повторила соседка уже с нажимом.
Замешкавшись на секунду, гражданин сказал.
- Проститте. Вы меня вероятно с кем-то спутали.
- Тебя-то может и спутала! - охотно согласилась соседка. - А вот штаны точно не спутала! Не стыдно?! А ещё в очках!

Этот диалог конечно не мог не привлечь к себе внимание окружающей публики. Рыночный люд падок до скандалов. Поэтому вскоре по рядам пополз шепоток: "Воришку поймали!". Мужчина в подозрительных штанах меж тем поняв, что с ним происходит какой-то казус, и любые сиюминутные разборки будут не в его пользу, обогнул соседку и стал быстро пробираться к выходу с рынка. Под крики соседки "Ну нет, вы только посмотрите на него!", и улюлюканье прочей публики. Пробившись к выходу, гражданин уселся в старенький вольво, сорвался с места, и был таков.
- Нет, ты видала?! - возмущалась вслед соседка, аппелируя к подруге. - На иномарке ездит, а ходит в штанах с пугала! Что за люди пошли?

На этом, собственно, происшествие и закончилось. С виталиного гардероба больше ничего не пропадало, лето кончилось, наступила осень, садовые дела сошли на нет, и настала очередь других проблем. К примеру, надо было что-то делать с гниющей в гараже Нивой. Продавать машину за ту цену, которую она стоила, соседка напрочь не хотела. Оставался вариант получить права и ездить самой. Навыки вождения кстати у соседки были, и весьма неплохие. Так что тратить деньги на автошколу она сочла излишним, и решила сдавать экзамен на права экстерном. И надо-то было только подзубрить билеты, заплатить пошлины, да получить медсправку. То есть пройти медкомиссию.

Возле кабинета с надписью "Психиатр" никого не было, она постучала и приоткрыла дверь.
- Да-да, входите! - раздалось изнутри.
Соседка шире распахнула дверь и шагнула внутрь.
В кабинете за столом сидел и смотрел на неё давешний мужик с рынка. И сомнений в этом не было ни малейших, потому что из-под белого халата торчали те же самые виталины штаны. Уж в этом соседка ошибиться не могла.

- Да и хер с ними, с правами этими! - говорила она потом. - Ну на кой они мне? На огород я и так, без всяких прав доеду. А больше мне и ездить-то - куда?

Однако по весне, с началом дачного сезона, все до единой виталины вещи собрала, упаковала, погрузила, и вывезла на помойку.
На всякий случай.
От греха.

12.

Есть такое явление в судоходстве - слеминг. Выражается оно в ударах встречных волн по корпусу судна, при этом ощущение, как будто пароход с чем-то столкнулся.
Так вот, идем мы из Японии после выгрузки груза в Ванино, соответственно, судно пустое, как турецкий барабан, море свежее, волна встречная и периодически случается этот самый слеминг. Проходя по коридору сталкиваюсь с буфетчицей, для нее этот рейс был первым.
- Ой, что это?
- Светлана Алексеевна, что ж тут непонятного, время года сейчас какое?
- Осень...
- А осенью что происходит?
- Листья опадают...
- Еще что?
- Птицы на юг улетают...
- Ну еще что? - выжимаю из нее
- Не знаааю...
- Да рыба же идет на нерест, вот на косяки рыбы и наталкиваемся иногда.
- Ух сколько ее!
Ухмыльнулся в сторону и поперся на мостик, даже не подозревая, что последует продолжение...
Ужин в кают-компании, буфетчица разносит тарелки и при каждом слеминге приговаривает как бы про себя: - Да сколько же ее, когда же она кончится...
Где-то на четвертом дубле капитан оторвался от обгладывания мосла и поинтересовался: - Светлана Алексеевна, вы это о чем?
- Да о рыбе же!
Капитан обменивается многозначительным взглядом с судовым врачом и тот мягко и вкрадчиво, с проснувшимся профессиональным интересом продолжает вопрос капитана: - О какой рыбе, Светлана Алексеевна? - и как бы невзначай ловит ее руку и укладывает палец ей на запястье, нащупывая пульс.
В этот момент пароход получает очередной удар и бедная девушка с обидой в голосе, что ее никто не понимает: - Да об этой же!
Кают-компания перестает жевать и уже не только врач, но и весь комсостав пытается рассмотреть признаки надвигающегося безумия.
- Да вы что, не знаете? Рыба же на нерест идет, мы с нею все время сталкиваемся! - прорывает буфетчицу...
Итог: несколько опрокинутых тарелок, народ, сползший от хохота под стол и бойкот мне на две недели.

13.

Встретились два одиночества

В середине 80-х, когда людей еще убивали за видеомагнитофоны, Марья Ивановна пристрастилась смотреть сильнейшие, а главное, жизненные фильмы про любовь, кошмары и маньяков. Фильмы про любовь почему-то никогда не заканчивались свадьбой, хотя Марья Ивановна всегда смотрела их до конца, и поэтому она потихоньку перешла на триллеры с маньяками, чтобы сбросить дневной стресс. Ведь нет ничего интересней, когда у чужого человека что-нибудь отпилят, отрубят или что-то в него воткнут. В хорошем фильме все обязательно пришьют обратно. А маньяка, гадину такую, обязательно поймают или застрелят/зарубят/посадят на кол и т.д. на выбор, прямо на месте. Вот если бы ей такой встретился, она бы долго не думала...

В это же время в одном из соседних городков тихо и мирно трудился учитель истории. Назовем его Иван Иваныч. Долго ли, коротко ли, но подошел предпенсионный возраст, а с ним и звание заслуженного учителя. Здоровье, подорванное учениками за многие годы, начало пошаливать. Кто-то из друзей подсказал рецепт поправки. Не подумайте, что это был обычный русский рецепт. Бег. Вот чем должен заниматься человек, собирающийся насладиться старостью. Иван Иваныч сначала имитировал бег, потом привык и потихоньку прибавил темп, потом однажды добежал до местного пруда, потом у него хватило наглости в него окунуться, и в конце концов, он так пристрастился к этому процессу, что даже наступившая осень, а за ней и зима не могли его остановить. Вот так, строго в соответствии с теорией Дарвина, человек превратился в моржа.

Была только одна незадача. Прорубленная полынья постоянно замерзала. Полынья - это же загадка природы. Везде лед, а в ней вода. Что такого особенного в этой воде - никто не знает. Соль может какая-то собирается, или энергия внутрення выходит чья-то. Но ни моржи, ни тюлени, ни пингвины этим делом не брезгуют и вовсю пользуются даже при сильно минусовой температуре. А Иван Иваныч-то, как вы догадываетесь, все-таки был не настоящий морж, поэтому где ж ему взять-то настоящую полынью? Вот и норовит она ежедневно замерзнуть, зараза такая. И тем самым прервать процесс выздоровления. Поэтому каждый день, ну или как там получится, надо ее ото льда очищать. Не голыми же руками это делать? А инструмент-то куда складывать? Спи...ют же! Надо его для надежности с собой брать! Вот и начал бегать Иван Иваныч к любимой полынье. Из одежды на нем только спортивные трусы и нехилый такой топорик в руке. А чтобы сильно людей не шокировать, делал он это в темное время суток. То есть вроде бы еще ночь, но уже на исходе. Самое время, так сказать...

Переехавшая из другого городка Марья Ивановна (не ко времени, надо заметить) ничего не знала ни о прудике, ни о полынье, ни о странной моде, царившей на новом месте и поэтому, когда темным морозным утром ей навстречу выбежал странно одетый человек с топориком в руке, она поняла: вот он - шанс! Ведь к этому мигу она готовилась всю жизнь...

Встреча прошла без особых диалогов, слегка шумновато, правда. Но все остались живы и психически почти здоровы. И учителя, кстати, даже не посадили. Все-таки заслуженный!

14.

Сикабури!
Живем с супругой и ребенком в общаге, кто жил и видел, поймет.
Одна площадка, кухня на несколько комнат и все как одна семья.
Выхожу вчера вечером покурить на площадку, смотрю идет сосед по профессии сантехник. Работает в местном ЖЭУ. Весь промок и под градусом, трясет от холода. Надо полагать, осень, +5 на улице и ветер с дождем. Немного о нем. Приехал из глухой деревни, разговаривает в основном по татарски, русский знает плохо. Если немного поддаст, совсем не понятно о чем говорит, если собеседник трезвый. А так добрый души человек. Отвлекся.
Подходит ко мне и говорит:
- Сходи тут рядом в магазин, купи мне сикабури и аракы.
Про аракы я понял, водки хочет. А вот, что такое сикабури не ясно. Начинаю выяснять:
- Это что такое?
- Нуууу, сикабури и есть сикабури
- ?????
- Сикабури
Начинаю потихоньку ржать. Про себя думаю, надо выяснять, что это за зверь.
- Это готовить будешь?
- Нет, готовое продается
- Из чего готовят?
- Тесто
- Внутри мясо?
- Да
Молчим оба с минуту. Я лихорадочно перебираю все изделия из теста с мясом, а он ждет.
- Бля, ЧЕБУРЕКИ чтоли?
- Ну да!!! СИКАБУРИ!!!
Быстро сгонял в магазин, купил что он просил. Налили и закусили сикабури.

ЗЫ Дай Бог вам таких же, добрых и веселых соседей.

15.

Понял, чем же именно хороша осень. Да ненавязчивостью своей хороша. Спокойствием, так сказать. Вот к примеру лето. Ну что лето? Каааак гаркнет разгоряченным подгулявшим молодцем: "Пива! Да похолодней! Ааааххх, хорошоооо!". А зима? Эта разоряется гуляющим купчиной, раскрасневшимся с морозу: "Водки! Греться будем!". Про весну - так вааще молчу. Вся она шумная эта весна: "А в восьмой нумер - шампанского!" ..........а осень подойдет так тихо, на цыпочках, положит руку-лист на плечо........ да и шепнет эдак вкрадчиво - "По коньячку?"

16.

История эта случилась с моим соседом Славкой в далеком 68 году. Бегали мы с пацанами после школы около речки. Нам по 9-10 лет. Ранняя осень. Костерок у нас, факелы из бересты, войнушка. И тут местный конюх ведет лошадь к речке напоить. Славка первый успел:"Дядя Алеша, дай я лошадь напою". Дядя Алеша был добрый дядька.
- Напоишь и в конюшню лошадку отведи.
Славка с забора забрался на лошадь и поскакал к реке. Напоил и скачет обратно. Вдруг один из пацанов выскочил из-за угла с факелом прямо перед лошадью. Лошадь шарахается в сторону, Славка летит с нее вниз головой на забор! И попадает прямо на штакетину глазом!!! Штакетина обламывается и торчит из Славкиной глазницы! То еще зрелище! Крик! Рёв! Мы в панике! Позвали взрослых. Кто-то принес одеяло и понесли Славку в медпункт. Больницы в поселке не было, до нее 30 км по узкоколейке. В медпункте фельдшер его чем-то уколола и повезли Славку в больницу, со штакетиной в глазнице. В больницу позвонили, обрисовали ситуацию.
Дальше эту историю я знаю со слов Славкиной матери.
Пока везли его, а это 2 часа, из больницы вызвали санитарный самолет из Котласа, что в Архангельской области. Самолет прилетел раньше, чем они доехали до больницы и ждал их на аэродроме. Прилетели в Котлас, их сразу на другой самолет и в Архангельск.
Мать вернулась домой. Славка остался в Архангельске.
Про глазные протезы мы тогда уже знали и ждали Славку со "стеклянным глазом".
Вернулся он через месяц. Глаз на месте, целый! Не стеклянный! Оказалось, что очень он удачно упал! Штакетина вошла под глазное яблоко и "задавила" его вверх. Штакетина чуть не проткнула Славке нёбо и не вышла в рот.
А Славка потом говорил:" Я теперь этим глазом вижу даже лучше, чем целым".

17.

ПОЛУНОЧНАЯ ЭЛЕКТРИЧКА. Ноктюрн

Есть в этих последних электричках, с их непривычным безлюдьем и темнотой за окнами, что-то от новогодней ночи – едешь и всякий раз ждешь каких-то чудес. И они иногда случаются.
В тот раз я ехал в деревню. Была пятница, но стояла глубокая осень, дачный сезон накрылся, и потому в вагоне никого не оказалось.
Кроме одной девушки. Или молодой женщины, судя по кольцу на правой руке, которое я разглядел, когда попутчица нежданно подсела ко мне.
- Ничего, если я к вам перемещусь? А то одной как-то боязно.
Я, конечно, кивнул, но и удивился. Она была молода, хороша собой, модно и дорого одета. Такие молодухи в электричках, да еще и в одиночестве, не ездят. Впрочем, было в ней что-то простонародное, что-то от «лимитчицы» - как когда-то называли в Москве приезжих из провинции.
Она тут же стала пересказывать мне свою жизнь, и стало понятно, что ничего и никого Люба (так представилась) не боялась, но ей захотелось с кем-то поговорить. Точнее, выговориться.
Впрочем, меня ее история не шибко заинтересовала. Я достал из сумки бутылку пива и, сугубо приличия ради, предложил попутчице глотнуть. Девица отрицательно мотнула головой и, в свою очередь, вытащила из сумочки фляжку темноватого напитка емкостью 0,35 л. «Cognac Bisquit Classique» прочитал я на этикетке. И Люба, вдохновившись ударной дозой этого недешевого французского коньяка, продолжила свое нехитрое повествование. Лет десять назад она совсем молодой девчонкой приехала откуда-то с периферии в столицу и с ходу подцепила тридцатилетнего парня по имени Сергей. Тот уже тогда был при деньгах, а за последние годы вообще стал миллионером, владельцем и президентом некоего «девелоперского» (я помог Любе выговорить это слово) холдинга. И все бы ничего, но он достал жену своими разнообразными причудами. Одна из которых – строго в последнюю пятницу месяца Люба должна ехать в загородный дом не на своем мерсе, а электричкой. Чтобы, дескать, она не забывала о своих плебейских корнях. И вот сейчас Люба эту повинность и несла.
- А ваш муж чем в данное конкретное время занимается? – осведомился я без избыточного интереса, просто чтобы поддержать разговор. – Пока вы в электричке штрафные круги мотаете?
- Ха! Эту свою придурь муженек называет хобби, - горько усмехнулась Люба. – Сергей берет…
Но договорить она не успела, поскольку в вагон шумно ввалились два не юных уже мужичка в форме десантников – камуфляж и тельняшки. Они были вооружены: один держал в руках там-там, другой – мандолину. Обычно такие деятели ходят по электричкам с гитарами и поют дурными голосами песни про Афган, к которому не имели никакого отношения.
Тот, что с мандолиной, окинул орлиным взором вагон и помрачнел, узрев вокруг зияющие пустоты. И тогда он вместе с барабанщикам направился к нам. Встав напротив нашего купе, «десантник» неожиданно сильным, красивым и чистым тенором затянул «Вернись в Сорренто».
Я бросил короткий взгляд на Любу. Она сидела, отвернув очи к ночному окну и брезгливо поджав полные губы. Певцы ее явно раздражали.
Те же, видимо уяснив, что внимания дамы им не добиться, исполняли древний итальянский хит, развернувшись в мою сторону. Барабанщик лихо управлялся с там-тамом, а тот, что с мандолиной, виртуозно обращался со своим инструментом и не менее виртуозно модулировал голосовыми связками. И, когда он взял самое верхнее си-бемоль минор – «Вернись в Сорренто, любовь моя-а а!», то прошиб меня до слез. Я потянулся за бумажником и отгрузил в сумочку на его поясе пятьдесят рубчиков, а когда обнаружил, что моя купюра болтается там в одиночестве, добавил такую же.
Певец в знак благодарности церемонно склонил предо мной голову и растроганно произнес:
- Вы очень щедры, мне давно никто не платил таких денег.
И они двинулись к выходу.
Я, потрясенный прекрасным вокалом, пару минут молчал. Молчала и девица, проводившая гастролеров суровым взглядом.
- Так какое же хобби у вашего мужа? – спросил я, пытаясь вывести попутчицу из внезапного оцепенения.
Она посмотрела на меня несколько удивленно:
- Так вы ничего не поняли? Ах, ну да, я же вам не успела рассказать… Так вот, где-то в девяностых Сергей начал зарабатывать деньги, распевая песни по электричкам. И теперь раз в месяц вспоминает былое. Вот и барабанщика с собой прихватил из какой-то модной группы. – Люба встала. – Скоро Яхрома, здесь наш загородный дом, тут сойдет и Сережа.
И эта молодая женщина мгновенно исчезла. Как будто ее никогда и не было…
Но нет, была – на скамейке осталась недопитая бутылка французского коньяка «Бисквит».

18.

Всю свою жизнь старалась пристроить бездомных котят по знакомым. Горда тем, что спасла не мало кошачих душ. Эта же история про МОЕГО кота. Я нашла его по писку в подъездном подвале - лежал в связанном скотчем полиэтиленовом пакете. Взяла... Куда ж деваться... Кот оказался не злопамятный в сторону людского рода, отмылся, отъелся и по вечерам стал мне регулярно мурчать песни. Этаж был первый, балкон не застеклен, так что кот, когда полностью освоился в моей квартире, стал выходить на прогулки на улицу - сначала с опаской, потом с полной уверенностью, что в ближайших окрестностях он здесь хозяин. Был дран другими котами неоднократно, одно ухо раздвоилось, морда имела несколько шрамов, но такого матерого красавца-самца, я нигде больше не видела.

К тому моменту он жил в моей квартире уже примерно с год, на дворе была ранняя осень, моросил третий день дождь. Денег оставалось мало, ждала стипендию. Вечером, как обычно, вместе поужинали - легкий суп и последние кусочки колбасы. Говорю ему:
- Все кот, завтра мы с тобой похоже на вегетарианской диете, мяса больше нет. Недельку потерпим - а там денежкю получу и куплю тебе и курятины и китикета твоего любимого.

Почитала конспекты, легла спать. Рано утром просыпаюсь - на подушке рядом с моей головой лежат четыре здоровых сочных дождевых червя, а на полу перед диваном сидит с умильной мордой мой Кот. У меня аж слезы на глазах навернулись. Поблагодарила его, моего заботливого, и мы пошли завтракать.

П.С. червей конечно выкинула, но только когда кот отвернулся, чтобы не оскорбить его чувства добытчика.

19.

Вот еще парочка туалетных забугорных историй
первая - в догонку самомоющемуся туалету, где в роли глупой дамы выступаю я сама. Дело было еще в прошлом веке, лет этак 18 назад. На французском автобане есть стоянки для отдыха, и на них-то и оснастили продвинутые буржуи бесплатные туалеты внутренними мойками. Я в туалет зашла. А там, не смотря на тотальную продвинутость и кафельность, унитаза нет, а есть в полу устройство из кафеля с подножками, но по сути - просто дыра. Удивившись такому девайсу я дверь открыла повторно и выглянула, но все кабинки похоже были одинаковые, и я второй раз дверь закрыла.... Секунд через 5, я уже штанишки снимала, чтой-то как зашипит и сразу из всех стен с высоты полутора метров хлынула вода! сказать, что я была в ужасе, это ничего не сказать, в те времена такой аттракцион был в новинку не только бывшим совкам, я бросилась к двери, а она, сволочь не открывается, пришлось подпрыгнуть и схватиться за край стены, она была, к счастью не до потолка, а ноги, как я по скользкой стенке не скребла поджать не удалось. Сколько помывка длилась сказать не могу, для меня - целую вечность. Все остальое делать резко и надолго расхотелось.
А вторая история про французскую вежливость, примерно в те же года, когда была я молода, ехали мы по лесу под Парижем. Стояла поздняя осень, голый, пустой лес отрешенно мок под противно-моросящим дождем. И опять зов почек заставил меня попросить у мужа остановки. Он остался в машинке в тепле и сухости, а я бодро засеменила через дорогу в лес под укрытие сильно лысоватых уже кустов. Отойдя достаточно далеко от дороги дабы не оскорблять эстетичестое чувство супруга и возможных водителей я попросту присела за кустиком, скрывающем меня от дороги, но не от недр леса. А когда я поднялась, то увидела 4 велолюбителей, выехавших из-за поворота тропинки, 3 первых ржали, последний выехавший из-за поворота, как я поняла, не успел насладиться моими видами сзади и сосредоточенно крутил педали. Они проехали мимо меня и остановились у дороги. Они стоят и я сзади них стою, жду когда они уедут, а они делают вид что по правилам переходят дорогу и пропускают несуществующие машины, но дождь-то идет! Мокро! Делать нечего иду мимо них, хотя и чувствую, что щеки мои цветом стали как последние листики клена. Трое первых внимательно так смотрят мне в лицо и весело так скалясь говорят мне вежливо, по-французски так : "бонжур, мадемуазель", четвертый весь в непонятках таращится то на них, то на меня. Так вот, несмотря на их откровенное веселье, очень мне это по-джентльменски показалось, что они не остановились на просмотре только на нижних частей, но и в глаза мне посмотрели и обошлись без сальных замечаний.

20.

Снова осень дождями к нам в окна стучится, улетают на юг перелётные птицы.
От летнего зноя дома отдыхают. Деревья свой лик постепенно меняют.
Банально? Согласен но не фиг глумиться,
быть может сейчас я начну материться.
Ломая устои морали и нравов я выплесну в мозг вам такую отраву!
Что шерсть встанет дыбом на норковой шапке,а дед без виагры залезет на бабку.
Столица страны переедет в Самару! Киркоров башку разобьёт об гитару.
Борисовну Аллочку Бабкина сменит, а зверев «звездец» сам с себя офигеет.
Чиновник жиреть перестанет от взяток, смахнутся Валуев с Кличко без перчаток.
Скинхэд перестанет пинать иностранца, не будет десантник в фонтане купаться!
За ширевом нарк не попрётся в аптеку, не будет давить кабалой ипотека.
Алкаш обоссытся чистейшим портвейном, Обама завидуя мне побелеет.
Лекарство от СПИДа найдётся в кефире,Чеченский террор задохнётся в сортире.
Испанцы свой кубок сольют Эфиопам и жить станет круто в восточной Европе.
Я что то отвлёкся. О чём я? Про осень, про осень? Ах осень чтож милости просим!
Замучила школа вокзальных сортиров, хотел о прекрасном а вышла сатира!

21.

ХРИСТИАНСКИЕ ЦЕННОСТИ

Вот никогда не понимала заповеди: « Ударили тебя по левой щеке – подставь правую». До вчерашнего дня. Теперь очень хорошо поняла, что видимо Христос в свое время обучался айкидо: используй силу противника против него самого.
Итак.
Осень. Уборка территории. Я с трудом везу на тележке огромный, больше меня весом и ростом воз, нагруженный ботвой с огорода и прочими отходами летней жизнедеятельности. Злая. Потому что тяжело и неудобно, но и деваться некуда – надо.
Доезжаю до мусорки и примериваюсь как бы это всё так вывалить, чтоб самой не упасть.
И тут возникает желчная бабулька из породы «тех-кому-до-всего-есть-дело». Принимается орать:
- Ты чего тут свалку разводишь?
(Залежи с дом размером, надо понимать тоже я притащила)
- Совсем оборзели!!! Мусорят где хотят!
(Собссно площадка для того и предназначена)
- Под порог себе высыпь! Для этого баки есть!
(Возникает дикое желание её саму в бак запихнуть… но! Тут же рождается идея получше.)
Скроив жалобно-несчастно-испуганную рожицу волоку весь воз прямо к ней.
- Да… Конечно! Вы правы!!! Надо в контейнер… Вы мне поможете? Я только вчера из больницы выписалась, позвоночник поврежден, да и вообще беременным тяжелое поднимать нельзя… Но вы правы, тут и так такой свинарник развели…
Пару минут бабка глотала воздух, потом плюнула, оскалилась и… принялась перегружать из телеги в мусорный ящик стог ботвы и гнилые помидоры. Я помогала моральной поддержкой, повествуя насколько плохо себя чувствую. Бабуся после трудового подвига уже было успокоилась, но не тут-то было.
Осуждайте меня как хотите, но вот ну очень не люблю когда ко мне цепляются, поэтому такой слабенькой местью как враньё про состояние своего здоровья, я не удовлетворилась. Посетовала, с самым невинным видом:
- Ой, а здесь еще СТОЛЬКО мусора!!! Может и это ВСЁ в контейнеры перегрузим?

Мда… Этой бабке место на олимпиаде. Сперва в тяжелой атлетике, а потом в беге… Уж на стометровке медаль была бы гарантирована.
Осталось пожать плечами и, подхватив телегу, громыхать к дому за очередным возом. Попутно раздумывая: «Вот интересно, после вот ТАКОГО как быстро у неё появится желание поездить по мозгам своими советами и претензиями кому-нибудь еще ?»

22.

Охота на зайца

Есть у меня друг, Андрюха. Живёт в дальнем подмосковье.
Раньше работал в совхозе механизатором.
Классный был механизатор. И на тракторе, и на комбайне.
Пахал, сеял, писал стихи.
Неплохие стихи.
Хорошие.
Очень хорошие стихи писал.
Потом бросил штурвал комбайна и поступил в Литинститут.
Закончил. Издал. Вступил...

Сейчас ни стихов не пишет, ни хлеб не сеет.
Такие дела.
Впрочем, я не про это.

Приехал я к нему как-то, дело осенью было.
Самая моя любимая пора, сентябрь, золотая осень, бабье лето.
Ну, вечером посидели, выпили. Утром он на работу собирается, зябь пахать. А может под озимые, я уж не помню.
Я с ним увязался.
А что дома сидеть? Скука в деревне.
А тут, думаю, хоть по лесу, по проселкам поброжу. Грибов поищу. Да и так... Душой.
Да и поболтать опять же, за штурвалом, про то про сё. День-то длиный.

По дороге в гараж навстречу мужик с ружьём. Местный охотник, Серёга.
- Серёга, привет!
- Здорово!
- Куда?
- По зайца.
- А где?
- Да за Пасынково пойду.

- Вот дурак... - сказал глядя вслед охотнику Андрюха.
- Чего так?
- За Пасынково лес сплошной. Где он там зайца возьмет, я не понимаю?
- А где зайцы? В автобусе?
- В поле.
- Да ладно!
- Что ладно? Заяц линяет. К зиме. Он линяет, а снега нету. Зайцу в лесу страшно. Очень уж он приметный там, пока снега нету. Вот он в поле и выходит, спит там в борозде. Потому что у зайца вся сила где?
- Где? В ушах?
- В ушах. И в ногах. В поле поди к нему подберись. А на прямой он кому угодно форы даст. Так что все зайцы сейчас в полях. Понял?
- Понял.
- Ничего ты не понял. Мы зайца быстрее Серёги добудем. Вон два молотка, видишь? Брось-ко их в кабину, под ноги.
- С молотком на зайца? Оригинально!
- А что ты смеёшься? Вот увидишь.

Мы пили чай из термоса, Андрюха рассказывал последние окололитературные сплетни, читал наизусть Межирова, Рейна, сам себя, Георгия Иванова, своих друзей, всё вперемёшку.

Шел апрель по задворкам России
Был закат ослепительно глуп
Шли толпою душевнобольные
На танцульки в дурдомовский клуб.

Пахали большое поле по кругу. Андрюха объяснял почему пашем в эту сторону а не в другую, про свал, и другие тонкости землепашества. Потом пустил меня за рычаги. Потом, когда осталось совсем немного, снова пили чай с бутербродами, с непривычки болела шея от постоянного оглядывания назад, на плуг, и плечи от рычагов.
Вдруг Андрюха замер на полуслове и ткнул пальцем куда-то вперёд и влево.
- Вон он!
- Кто? - спросил я, вглядываясь в направлении его пальца. Низкое осеннее солнце било по глазам.
- Кто-кто! Заяц! Подай-ка молоток.
Пока я шарил под ногами, он открыл дверь и осторожно спрыгнул вниз.
- Теперь смотри!

Я стал смотреть.
Действительно, в дюжине метров от трактора сидел заяц. И смотрел на Андрюху.
Андрюха перехватил поудобнее молоток и занес руку для броска. Заяц не двигался.
Попасть молотком в зайца с дюжины метров без соответствующего навыка занятие не простое. Шансы пятьдеся на пятьдесят примерно. Или попадешь, или нет. Поэтому Андрюха сделал осторожный шаг по направлению к зайцу, сокращая дистанцию. Что бы бить наверняка. Я ждал. Я ждал, что заяц вот-вот сорвется с места.
Однако заяц сидел. К трактору за день он привык. А Андрюха с молотком видимо не внушал ему серьёзных опасений. Плотный и неповоротливый Андрюха действительно мало напоминал лису или волка. Заяц очевидно просто не догадывался, какие кровожадные мысли шевелятся под кепкой этого интеллегентного и добродушного с виду поэта и хлебороба.

Держа молоток наготове Андрюха сделал ещё шаг, потом ещё. Заяц сидел. В конце концов дистанция между ними сократилась настолько, что бросать можно было с закрытыми глазами. Молотку было просто некуда деваться, кроме как ударить зайца точно промеж ушей. Заяц же сидел, прижав эти уши, и смотрел круглыми блестящими глазами на Андрюху.
Тот подошел вплотную и замахнулся. Заяц не двигался. Я слегка зажмурился в ожидании удара, ощущая во рту вкус свежего заячьего рагу.
- Ты что сидишь, сволочь? - возмущенно спросил Андрюха зайца и замахнулся ещё раз. - Я тебе что думаешь, Дед Мазай?!
Заяц смотрел виновато. Ну а что, мол. Ну, сижу. А что прикажете делать?
Тогда Андрюха неожиданно развернулся, опустил молоток, перенёс центр тяжести на одну ногу, примерился, и что есть дури пнул зайца точно по копчику.
А тому будто только этого и надо было. Ещё не успев приземлиться после пинка, он начал расправлять свои телескопические задние лапы.

Заяц стремглав летел по полю. Сзади него, матерясь и улюлюкая, одной рукой придерживая кепку, другой размахивая молотком, мчался Андрюха. Несмотря на самоотверженный бег расстояние между ними стремительно увеличивалось. Когда до зайца было уже метров тридцать Андрюха остановился, прицелился, и метнул молоток.
Бросок был хорош! Молоток, кувыркаясь и поблескивая на солнце описал пологую дугу, и вырвал комья земли буквально из того места, где вот только что был заяц.

- Нет, ты видел!? - радостно и возбужденно кричал Андрюха, отпыхиваясь и забираясь в кабину. - Я в него практически попал!!! Буквально пол-метра не хватило!
- Да какие пол-метра?! - возмутился я. - Я что, не видел?! Сантиметров десять от силы ты промахнулся! Чуть бы посильнее, и готово дело!
- Во! Видишь? А ты говоришь. Понял теперь, как надо на зайцев охотиться?
- А то!
- Ну ничего! Сегодня чуть-чуть не повезло, завтра точно будем с зайчатиной!

Допахивая остаток поля, мы подняли ещё двух или трёх косых. Но эти почему-то улепётывали раньше, чем мы успевали их заметить. Один выскочил буквально из-под гусеницы. Каждому зайцу Андрюха непременно высовывался из кабины и радостно улюлюкал вслед.

На обратном пути из гаража, когда солнце уже практически свалилось за крыши домов, нам встретился понуро бредущий Серёга.
- Ну что, Серёг? Как охота?
- Ааа! - досадно махнул рукой тот.
- Что, совсем по нолям?
Серёга молча открыл рюкзак и вытащил за ноги тушку.
- Один?
- Один. И тот случайно.
- Слушай! Продай, а? Ты ж с ним всё равно возиться не будешь?
Серёга на секунду задумался и махнул рукой.
- А, так забирай.
- Вот спасибо! С меня причитается. Ты только это... Манюне не говори, ладно?
- Ладно. - согласился Серёга. Было видно, что ему уже ни до чего.

- Манюня! - крикнул с порога Андрюха. - Принимай добычу!
Пока мы мылись, переодевались, Маша возилась на кухне с зайцем.
Потом вся семья уселась на кухне вокруг большого стола, посредине которого аппетитно дымилась кастрюля, и Андрюха стал рассказывать, как он ловко и метко метнул молоток с пятидесяти метров зайцу точно в лоб. Все восхищенно цокали языками, недоверчиво качали головами, но факт прямого попадания дымился по тарелкам, и не верить Андрюхе не было никаких оснований. Он рассказывал так вкусно и достоверно, что я и сам уже был готов поверить, когда стоявшая у плиты Маша развернулась и весело спросила.
- Молоток-то у вас какого калибра был?
- Что значит "какого калибра"? - поперхнулся Андрюха. - Обычный молоток!
- Я замучилась твой обычный молоток из твоего зайца выковыривать. - сказала Маша, подошла к столу, перегнулась через Андрюху, протянула руку и разжала ладонь.
По столу, весело и издевательски подпрыгивая, раскатилась пригоршня дроби.

За столом весело загомонили, заржали, заулюлюкали, и только Андрюха недовольно бухтел.
- Ну почему вы мне никогда не верите!? Да вы посмотрите, это же старая дробь! Может в него ещё прошлый год выстрелили!

Мы молча курили на крыльце, каждый думал про своё, и Андрюха вдруг сказал.
- Вот сволочь!
- Кто?
- Да Серёга же! Он что, не мог про дробь сказать?
- Ну... Он ведь не знал, что ты этого зайца молотком убил.
- Мало ли что не знал! Всё равно это подлость - напичкать дробью зайца, которого я убил молотком! Шиш ему теперь, а не магарыч!
- Правильно! - сказал я. - От людей с ружьями вообще одно зло и неприятности!
- Во! То ли дело - молоток! - сказал Андрюха.
И мы пошли допивать и допевать.

А дробь я собрал со стола, ссыпал себе в карман, и наделал потом из неё грузил. Они и до сих пор у меня где-то валяются.

23.

c www.bigler.ru

Молдавское Барокко.

Осень в Тирасполь приходит медленно, и поэтому незаметно. Дожди начинают
пахнуть не летней свежестью, но уже мокрыми листьями, и однажды утром
просыпаешься, и первый раз в году приходят мысли о грядущей зиме.
Тирасполь 1985 года. Октябрь.
На гражданского прораба Петю Варажекова было больно смотреть. Печальный,
стоял он во дворе строящегося девятиэтажного дома перед группой военных
строителей и ждал обьяснений.
Мастер ночной смены вздохнул и выпалил:
- Ну, кончились у нас балконы, а план давать надо.
Петя поморщился от окутавших его паров перегара и еще раз посмотрел на дом,
всё ешё на что-то надеясь. Но ошибки быть не могло: действительно, в стройных
рядах балконов зияла дыра. Дверной проём был, окно было тоже, а вот балкона не
было.
- Что будем делать? - риторически спросил Петя.
- А давай краном плиты подымем, да подсунем балкон, когда привезут -
предложил военный строитель рядовой Конякин. Все подняли глаза на кран, в
кабине которого сидел крановой - ефрейтор Жучко. Крановой уже давно
наблюдавший свысока за собранием, приветливо помахал рукой.
- Дурак ты, Конякин, - сказал Петя с выражением. Конякин тут же согласно
закивал. - Что, давно не видел, как краны падают?
Все опять посмотрели вверх на кранового. Прошлой зимой в Арцизе упал кран.
Крановой тогда остался жив, но его списали со службы - по дурке.
- Стахановцы хреновы! - добавил Петя, - идите отсюда.
На самом деле во всем виноват был дембельский аккорд, на котором находились
монтажники, перекрывшие этаж без балконной плиты (разбитой пополам еще при
разгрузке) и каменщики, лихо погнавшие кладку поверх свежего перекрытия.
Предлагать будущим гражданским подождать с аккордом и значит с дембелем, было
несерьёзно, да и поздно уже. Дело было сделано.
Петя вздохнул. Вся неделя была какой-то сумасшедшей. Сначала приехавший после
дождя главный архитектор наступил на кабель от сварки и от неожиданного
поражения электричеством подбросил высоко вверх стопку документов с подписями.
Результатом этого была визит инспектора по Т/Б, разрешившйся большой попойкой.
Затем какая-то сволочь в лице “пурпарщика” ("прапорщика" по-молдавски)
Зинченко продала половину наличного цемента, и Пете пришлось ехать на
цементный завод и опять напиваться, на этот раз за цемент. А теперь вот - это.
Он зашел в вагончик-прорабку, где терпеливо ждал задания на день сержант
Михайлюк, призванный со второго курса физфака столичного университета. Под два
метра ростом с широкими плечами и огромными, как "комсомольская" лопата,
руками он попал в стойбат ввиду неблагонадежности, и был немедленно назначен
бригадиром - официально из-за размера, неофициально - в пику замполиту.
- Ты видел, что они там налепили в ночную? - спросил его Петя.
- Нет, а что случилось?
- Да вон, посмотри, - и Петя махнул рукой в сторону стройки.
Михайлюк согнулся пополам и стал смотреть в окно, обозревая черную дыру
отсутсвуюшего балкона и кривую кирпичную кладку над ней.
Он выпрямился, посмотрел на Петю и сказал:
- Молдавское Барокко.
Петя вздохнул.
- Чё делать будешь? - спросил бригадир.
- Да чё делать - опять нажрусь, теперь с архитектором - обреченно
констатировал Петя. - Отправь своих бойцов, пускай дверь заложат. Только
сегодня, а то какой-нибудь мудак ещё выйдет на балкон покурить. И займитесь
вторым подьездом наконец.
- Ладно, сделаем. - ответил Михайлюк и двинулся к выходу.
Петя набрал телефонный номер Управления.
- Слышь, Виталич, это я, Петя. Приезжай.
- Шоб вот это ты меня опять током бил?
- Не, Ч/П у нас - балкон пропустили, - признался Петя.
- Ни хрена себе! Шо вы там такое пьёте? - после паузы спросил Валерий
Витальевич, архитектор.
- Ой, не спрашивай, приезжай, с городом надо разбираться или дом ломать.
- Ладно, жди.
Петя повесил трубку и высунулся из окна прорабки. Увидев Михайлюка, он
крикнул:
- Бригадир! И отправь бойца за гомулой, да получше, Витальича опять поить
будем. Сержант показал пальцами "ОК", мол. И Петя скрылся в глубине прорабки.
Возле бригадного вагончика толпа воинов-строителей ожидала постановки задачи.
- Груша, Чебурашка - ко мне! - позвал Михайлюк. От толпы немедленно
отделилось два невзрачных силуэта, один из которых тащил за рукав второго -
Груша и Чебурашка, нареченные так сержантом за поразительное сходство с грушей
и Чебурашкой соответственно. Оба были призваны с Памира. Груша страдал
падучей, и эпилептические припадки его поначалу сильно пугали бригадира, но
потом он привык, и только старался оттащить бьющегося солдата от края
перекрытия, накрыв ему голову бушлатом. Чебурашка же выделялся среди земляков
необщительностью и постоянно удивленным выражением лица. Первое было вызвано
тем, что говорил он на языке, которого никто кроме него не понимал, и
определить не мог, несмотря на то, что всех, вроде, призывали из одной
местности. Русского он, естесственно, не знал тоже, а чебурашкино удивление,
судья по всему было прямым следствием неожиданного поворота в его горской
судьбе, занесшей его неизвестно куда и зачем...
Неблагонодёжный Михайлюк всегда сажал эту пару в первый ряд на политзанятиях
и втайне наслаждался очумелым выражением лица замполита, обьясняющего
Чебурашке в двадцатый раз про КПСС и генсека.

- Груша, ты старший. Видишь, вон балкона нет на третьем этаже? Заложите дверь
доверху. Окно оставьте. И не перепутай. Вопросы есть?
- Есть, - сказал Груша, - Новый кино есть, индийский. Давай пойдем?
- Груша, иди и трудись, пока я тебе в чайник не настрелял. Если все будет в
порядке, то в воскресенье пойдете в культпоход - ответил Михайлюк, применяя
политику кнута и пряника. Политика сработала, и довольный Груша потащил
Чебурашку за рукав в сторону подъезда. Чебурашка, как всегда удивленно,
оглянулся на сержанта и зашагал за Грушей, бормоча под нос что-то, понятное
только ему.

После обеда в тот же день в прорабке сидели Петя, архитектор Виталич,
замкомроты лейтенант Дмых, обладавший сверхъестественным чутьем на пьянку и
зашедший "на огонек", и сержант Михайлюк. На столе стояла уже сильно початая
трехлитровая бутыль с красным вином. Дмых рассказывал очередную историю из
своей афганской службы, когда Петя краем глаза уловил в углу вагончика
какое-то движение.
- Мышь! - заорал он.
Михайлюк, вполне захмелевший к тому времени, встрепенулся и, схватив первый
попавшийся под руку предмет, запустил его в угол. Оказалось, что под руку ему
попалась сложенная пополам нивелирная рейка, которая от удара разложилась и
придавила убегающее животное одним из концов. Лейтенант встал из-за стола,
подошел к полю боя и поднял мышь за хвост.
- По-моему, притворяется - сказал он, поднося мышь к глазам, чтобы получше
рассмотреть добычу. Почувствовав, что блеф её раскрыт, мышь изогнулась и
цапнула офицера за указательный палец.
- Ай! - вскрикнул Дмых и дергнул рукой, разжимая одновременно пальцы. Мышь,
кувыркаясь в воздухе, описала сложную кривую, одним из концов закончившуюся в
банке с вином, где она и принялась плавать. Коллектив наблюдал за ней с немым
укором.
- Что будем делать? - задал привычный сегодня уже вопрос Петя. Неделя явно
была не его.
- Какие проблемы? - спросил замкомроты - Чайник есть?
- Вон стоит, - показал Петя на алюминиевый армейский чайник, не понимая, с
какого бодуна лейтехе захотелось чаю.
Лейтенант взял чайник и вылил из него воду в окно, затем взял банку с вином и
перелил вино вместе с мышью в чайник, а после, через носик чайника перелил
вино назад в банку. Мышь немедленно заскреблась в пустом чайнике, очевидно
требуя вина.
- Всё, наливай дальше, - скомандовал он Пете.
После секундного неверия Пете вдруг стало все равно, и он стал разливать.
Лейтенант выпил первым, после него, убедившись что он не упал, схватившись за
горло в страшных муках, стали пить остальные.

Часом позже, Петя вышел из прорабки и окинул взглядом дом. Ведущий в пустоту
проём балконной двери все ещё имел место быть.
- Эй, бригадир,- позвал Петя, - вы когда дверь-то заложите? - спросил он
высунувшегося в окно Михайлюка. Тот посмотрел на дом и удивился:
- Вот уроды. Спят, наверное, где-то.
Он вышел из вагончика и направился в дом.
Петя присел на деревянную скамеечку, сколоченную из половой доски плотниками,
и зажег сигарету. Он курил, и дым уносило ветром куда-то в серое небо.
Начинались осенние сумерки.
- Уже октябрь, - подумал Петя. Он затряс головой отгоняя грустные мысли.
Из подьезда вышел сержант и, ни слова не говоря, сел рядом с прорабом.
- Ну? - спросил Петя.
- Даже не знаю, что сказать - ответил Михайлюк.
- Что не знаешь? Они дверь будут закладывать сегодня или нет?
Михайлик посмотрел на Петю и сказал:
- Они уже заложили. Входную дверь в квартиру.
Петя бросил окурок на землю и затоптал его носком ботинка. Он что-то
пробормотал.
- Что? - не услышал Михайлик.
- Молдавское Барокко - повторил Петя.

24.

Навеяло душещипательной историей про "картофельное поле и справедливость" от 13.01.2012.
У меня есть друг Славик. 1964-го года выпуска. То есть, рождения. И заканчивал он в свое время ХВВАУЛ. Для тех, кто не в курсе, то это Харьковское Высшее Военное Авиационное Училище Лётчиков. Выпускался на МиГе-21. За его характерный вид данный девайс среди летунов получил стойкое прозвище «балалайка». Потому что крыло у него треугольного типа.
Осень начала 80-х. Все студенты-курсанты помогают колхозникам убирать урожай. Ну, и этих архаровцев тоже запрягли на уборку. Приехала с утра рота курсантов, выслушала задание председателя колхоза : «-Копать отсюда и до ужина», и уныло принялась за вскапывание. А надо сказать, что одна из полётных зон располагалась как раз неподалёку от поля данного колхоза. И рота курсантов, вместо того, чтобы копать, стояла в мечтательно-тоскливых позах, оперевшись на лопаты с тоской задирая головы, и смотрела как резвится в небе «пара» МиГов-21. (Тогда был день полётов.) В итоге было принято гениальное решение. Поскольку вместе с ЗиЛами-131-ми еще приехала и машина связи (на всякий случай), то кто-то из сопровождающих офицеров по связи попросил руководителя полётов (далее РП) «помочь» бедным курсантам. Были переданы координаты поля, визуальные ориентиры….. От РП последовало «добро», он связался с лётчиками и те приступили к «помощи».
Сначала офицеры разогнали всех курснатов с поля. Некоторые пацаны даже не успели лопаты с собой забрать. Потому что у «МиГаря» скорость поболее будет, чем у убегающего с поля 20-летнего курсанта. И вот наступила «картина маслом». Куча курсантиков и кучка офцеров сгруппировались около машины связи. В небе слышен грохот турбин – пара прошла «пристрелку» и пошла на боевой заход. Далее они «пара» снижается до высоты 7 метров и в такой красе на скорости 800 км/ч проходит над полем. А позади выходного сопла метров через 30 появляются в земле буруны. Земля бурлит и её комья подбрасываются вверх! Вместе с картошкой! Причём, с уже печёной и готовой к употреблению! Короче, безконтактные летающие комбайны. Далее, они, пройдя над полем, развернулись на повторный заход и повторили свой кульбит. Картофельные клубни пулеметной очередью вылетали из-под земли. Лопаты, оставленные на поле, жарились как щепки. Таким образом «пара» «вскопала» всё поле за несколько минут. Пацаны-курсанты радовались как дети. После чего, когда пара «МиГарей», закончив свое сельскохозяйственное дело под свисты парней, умотала на аэродром, приехал председатель колхоза, и, брызжа слюной, начал орать!
На что ему офицеры выдали 42 мешка печеной картошки в перемешку с лопатными головешками. Типа, чё паришься? На - кушай!:) Председатель матюгнулся и побежал звонить начальнику училища. Орал в трубку : «Чтоб я этих м…даков больше в колхозе не видел!!!». И после этого инцидента никаких заявок на курсантскую помощь не поступало))) Кстати, после чего все отлетали на «отлично».

25.

В догонку к истории про семечки в аэропорту Израиля от 15.01.2012
(http://www.anekdot.ru/id/553219/)

Осень 2006 года. Аэропорт Бен Гурион. Я приелетел в Израиль в
командировку. Привез целую сумку образцов экстрактов специй и
специи. Короче сушеные измельченные травки и белые порошки :).
Естественно на все у меня есть документы, сертификаты и все что
нужно для провоза. Посадка прошла успешно. Паспортный контроль прошел
практически без проблем. Багаж выдали. Еще тогда я
удивился, почему меня не досматривали. Обычно с такими порошками я
попадал на досмотр и "дегустацию", а тут выпустили и все.
Командировка прошла удачно. Ребята из компании, что меня принимала в
Израиле, организовали поездку на Мертвое Море, я там
купил соли целебной и грязи специальной. Соль в пакете. грязь в
пластиковой банке.
А вот как уже писал автор "Семечек в аэропорту", когда я улетал из
аэропорта Бен Гуриона - начались приключения.
Стою в очередь на регистрацию - никого не трогаю. Слушаю музыку.
Подходит ко мне сотрудница службы безопасности и начинает со
мной говорить на иврите. Я ей говорю "инглиш или рашен". Далее буду
писать все на русском.
Сотрудница: - Дайте мне ваш паспорт!
Я: - Пожалуйста!
Сотрудница безопасности (С-ца) берет мой паспорт и начинает его
рассматривать, потом задает мне вопрос.
С-ца: - Когда вы были в Египте?
Я: - На новый год в этом году!
С-ца: - Что вы там делали?
Я: - Отдыхал.
С-ца: - Где вы были?
Я: - В Египте.
С-ца: - Где вы были?
Я (подумав): В Шарм-Эль-Шейхе.
С-ца: - Что вы там делали?
Е-мае.. я начинаю уже расстраивать из-за ее тугодумности. Ну зачем 100
раз одно и тоже спрашивать?
Я: - Отдыхал?
С-ца: - Что вы там делали?
Я: - Купался, загорал, гулял?
С-ца: - Когда вы там были?
Я: - В январе, на Новый Год.
С-ца: - вы купались в январе?
Для этой девушки видимо за гранью разумного, что русские могут купаться
в январе в Египте. Про купание в проруби она видимо
просто даже и не знает.
Я: - Да, купался.
С-ца: - Почему вы поехали отдыхать в Египет?
Я: - У нас все ездят в Египет. Это нормальная практика.
СБ: - Вам кто-то посоветовал поехать в Египет?
Я: - Ну да. Коллеги на работе.
С-ца: - Имена коллег, кто посоветовал поехать в Египет.
Я уже понимая к чему она клонит, понял что надо говорить простые и
общеизвестные имена.
Я: - Мария, Иван, Наталья, Николай.
Тут подходит к ней еще один сотрудник безопасности, она отдает ему мой
паспорт и он уходит с моим документом.
Опаньки...
Расспросы продолжаются. Суть вопросов: Знакомился ли я с кем-то в
самолете, в Египте, гуляя по пляжу, не приглашали ли египтяне
меня в гости, не дарили ли литературу, не ходил ли я к ним на собрания.
И по кругу. Монотонно по кругу.
Сотрудник безопасности вернулся с моим паспортом обратно и что-то сказал
на иврите сотруднице. Она взяла мой паспорт, раскрыла
на странице с египетской визой и начала тыкать в штампик с арабской
вязью. Я вспоминаю, что этот штампик мне поставили в
Шарме, в магазине Дьюти Фри. Там в течении 3-х дней после прилета можно
приобрести алкоголь по ценам дьютифри. Но не более 3=х
литров на человека. И покупателям ставят такую метку рядом с визой.
С-ца: - Что это за виза? Куда вы ездили?
Тут я понимаю, что моего уровня интермидиат не хватит объяснить
специфику потребления алкоголя в Египте. А они так напирают.
Начинаю объяснять. Сыпятся вопросы - кто поставил печать, как его зовут,
где это было и так далее. Чувсвую тону как болоте, а
главное оправдываюсь непонятно перед кем и за что.
И тут сотрудник (С-к) безопасности решает видимо добить меня ФАКТОМ,
который ему известен.
с-к: - Вы прилетели с тремя местами багажа. Сейчас у вас 2 места багажа.
Где один багаж?
Я: - Я привез это как образцы. Я это израсходовал на заводе, - я
покрываюсь, мои ответы вызывают у них еще большие вопросы.
Меня засасывает болото подозрений!
Я достаю из сумки с ноутбуком письма от коллег по которым в Москве
получал визу в посольстве, там в письме написано все что
надо, к кому, куда, зачем, что привезет и так далее. Даю им бумажку. Они
по очереди все вопросы задают. Я их уже не слышу.
Читайте, говорю, читайте.
Они читают по очереди мою спасительную бумажку на иврите. Я не знаю что
там написано, мне только коллеги сказали когда бумагу
присылали, что написали все как надо. Гербовая бумага завода - все как
надо!
Я: - Сумку я оставил на заводе. Подарок.
С-ца: - Вы везете в багаже бомбу?
И тут мой мозг от таких вопросо остановился. Слово бомба вводит меня в
ступор. Я теряюсь и уже боюсь отвечать.
Сотрудник, сказав "ОК", просит меня следовать за ним. Меня заводят
в коридор и ведут. Я начинаю нервничать. Меня заводят в большой зал,
посредине которого стоит округлый стол за которым стоят
бравые сотрудники в окружении кучи оборудования и
компьютеров. Начинается изучение моего паспорта под компьютером, просят
показать содержимое багажа. Начинают перебирать все
вещи и делать ваткой смыв с каждой вещи, с ручек рюкзака, с мышки, с
клавиатуры. Со всего!!! Без спроса были вскрыты банки с
солью и грязью и взяты пробы на анализ. Ваточки по очереди помещали в в
какой-то анализатор. На мое счастье - все было без
следов взрывчатки или наркотиков. Раскрыв мешок с ракушками, что я
собирал на побережье моря, один сотрудник на секунду улыбнулся и
спросил:
- Это зачем?
- Подарки для друзей.
- Зачем так много?
- Много друзей.
Ту парочку, что меня взяли - рядом со мной уже не было. Зато было куча
вещей, которые теперь не помещались в чемодан. Упаковав чемодан, в спешке
я получаю указание от новых мучителей:
- Положите грязь и соль в разные сумки!
Ни грязь ни соль не влезут ко мне в рюкзак, а распечтанная банка грязи
стала пачкаться. Пришлось вынуть пакет с одеждой из чемодана и
использовать пакет, как место багажа. Так у меня появился еще один пакет
с вещами. Багаж у меня забрали. Сказали получу в аэропорту прибытия.
Меня проводили в самолет. Из всей этой истории был только один плюс - от
меня отсадили других пассажиров. Я был один на три кресла. Долетел
нормально, но чувствовал, что меня буравят глаза сотрудника безопасности
в штатском. В Москве получил все чемодан и пакет с грязью - с наклейками
с красными надписями на иврите.

26.

Про то, как мы ездили на охоту.

С тех пор, как я стал директором, новых приятелей появляется у меня все
меньше и меньше. А жаль! Не то жаль, что стал директором. Про приятелей
в основном.
Вот и решил исправиться. Прибег к традиции. Познавал коллектив в бане.
Без галстуков. Пригласил коллег с женами и подругами. Получилось не
очень. Как только напарились и разговелись, начали путать, чья жена кому
подруга. Мужики расстроились. Кто вспомнил.

Так что развивать знакомство отправились на пленер. Исключительно
по-мужски. То есть на охоту.
Спонтанно получилось.
– Да, – говорю мужикам за завтраком. – Охотился, бывало.
– А я про что! – встрял Прокопыч. Он у нас производством командует. – Я
тут амуницию прикупил. Испробовать надо.
Сам взялся. Сгоношил мужиков. Выписал транспорт. Собрались. И в путь.

Доехали. Распаковались. Полезли за провизией. Извлеченной жратвы хватило
бы, чтобы организовать районный продмаг. Какая тогда к лешему охота?
Сварили похлебку. Вкусную. Кто понимает.
Понятно, решили обмыть это дело. По чуть-чуть. Банковал – по должности –
завскладом Слава. Мужик ответственный. Даром, что заика.
То есть, разливал-то, конечно, Прокопыч, а Слава руководил.
Расставили кружки. Прокопыч и давай лить. А Слава (ответственный же):
– Хв…
– Хв…
– Хв…
– Стоп!!!! – прорвало завсклада. – Куда т-ты льешь?! Не слышишь, что
т-тебе т-т-толкуют?!
– Так вот ты и скажи! – парировал виночерпий, удовлетворенный тем, что
успел на две трети наполнить пол-литровую кружку.
– Хв… Хв… Стоп, т-тебе говорят!!!
– На вот, запей! – передал сердобольный Прокопыч Славину дозу.
Тот в ажиотаже заглотил все. И перестал заикаться. Все поняли – это
знак. И тут же приобщились. С этого началось.

Мужики на охоте преображаются. Становятся вечно молодыми – вечно
пьяными, довольными и матерыми. Матерятся так, что в округе трава вянет.
Что касается историй у костра – понятно – Мюнхаузен отдыхает.
В основном.
Бывают и правдивые.
Про то, например, как Прокопыч на костре отдыхал. Не как Жанна д’Арк, а
на спор. В ватных штанах.
Потому – сам Прокопыч – человек обстоятельный. Экипировкой не пренебрег.
Обрядился добротно. Как спецназ Бундесвера.
– В этой амуниции полный комфорт, – хвастался. – Можно на леднике
засесть на сутки. И ничего не будет! Веришь, нет?
– И на костер как? Смогешь? – не поверил скептик Катапультов.
Русский мужик под легким газом мимо «Слабо» пройти никак не может.
Забились на одну минуту. В том смысле, что Прокопыч минуту на костре
просидит, и ничего ему не станет.
Привели коллектив. Мужики, понятно, кто как судит. Но ставки сделали.
Картинка – закачаешься. В амфитеатре зрители. Следят, губами время
ловят. А на костре в дымном мареве – наш Прокопыч. Сплошной нерв. Застыл
в понимании – нашел себе на зад приключений. Буквально. Или же все-таки
нет?
Пересидел всю эту минуту. Обрадовался. Но торжества не вышло. Дело в
том, что ватные штаны сразу не гаснут и быстро не снимаются. Пришлось
Прокопычу в реку сигать. Если кто видел кино про Гастелло. Очень похоже.
Даром, что октябрь на дворе. И ледок по вдоль берега.
Сидит в Прокопыч воде. Опять радуется. Ясности осознания.
Ведь тут чуть с дуру яиц не лишился. Теперь оценил их ценность. Допер.

Вот говорят: «Водка! водка!» А я так считаю: ну да – бывает. Зато
сколько зверя через нее жить оставили. А заодно – охотничьих баек
породили.
Катапультовв тоже молодец. Выпил за это дело. Раскрепостился. На охоту
пошел.

«Вечерело», – начал, было, один классик. Продолжим.
Вечерело.
Сисадмин Ваня Слуцкий был из разряда опытных. Потому как уже три года
имел ружье и хотел наконец-то его опробовать. Он заранее переправился
через речку на подручном плоту, забрел в камыш и замер в позе
восторженного ожидания – Осень в красках, закат и прочее. Впечатляло.
Кто ж знал, что туда Катапультова принесет.
– У чорт! – расстроился сисадмин Слуцкий. – Ни тебе покоя…
Хотел Катапультова окликнуть. Не успел.
– Ого! – обрадовался Катапультов, обнаружив реку. А в реке ондатру.
Крыса только что пережила заныр Прокопыча и направлялась домой,
наслаждаясь покоем. Плыла себе в аккурат между охотничающими субъектами.
«Трофей», – решил Катапультов, у которого алкоголь проникся адреналином.
– Так я ж тебя счас! – прицелился.
– Бух! – пальнуло ружье.
– О пля! – удивилась ондатра, ныряя под выстрел.
– Бздынь! – срикошетил о воду заряд дроби.
– Ох, ма! – совсем расстроился Ваня, потому как тоже нырнул. А куда тут
денешься, когда в тебя дробь летит?
– Вжик! – пролетел заряд там, где тот только что был.
– Не стреляй – это крыса! – заорал сисадмин, обдирая с лица ошметки
тины.
– Какая я тебе крыса?! – не поверил Катапультов и снова вскинул ружье.
– И че? – проявила любознательность крыса, всплыв на поверхность.
– Бу–бух! – пальнуло ружье.
– Ну, ё! – расстроилась ондатра, и снова нырнула.
– Бздынь! – срикошетила дробь.
Сисадмин Ваня ничего не сказал, потому как пускал пузыри. Звук «Вжик»
возле уха немного его раздражал.
– Вот псих! – ондатра вынырнула в третий раз.
– Просто камикадзе какой-то! – Слуцкий всплыл и понял, что Катапультов
уже перезарядил ружье.
– Не …! – выдохнул сисадмин.
– А че? – спросил Катапультов.
– Бу–бух! – повторило ружье.
– Да пошел ты! – решила крыса уже под водой и так же отправилась в
хатку.
– Бздынь! – срикошетила дробь и унеслась к далекому лесу.
– Вжик! – попрощался заряд с нырнувшим Ваней.
– Счас! – успокоил себя сисадмин мечтой о возмездии. И преодолел водный
рубеж.
Получив в бубен, Катапультов немного полевитировал и осел в ближайших
кустах. И там утратил интерес к красотам природы.
А сисадмин Ваня Слуцкий решил, что в охотники он уже посвятился. Принял
крещение. И это по любому круче компьютерной графики.

Вечерело.
Мужики по засидкам разошлись. Только фарта не было.
А я и вовсе у костра остался. После случая с кабаном (см. роман «Право
на одиночество») я по лесу с ружьем ходить не люблю. Все больше истории
смотрю. А какие и рассказываю, бывает. Коли слушателей найду.

Вечерело.
Менеджер Костя ушел на вальдшнепиные высыпки. Вычитал в книге, что такие
бывают. Он у нас знатный книгочей. Только главу про ориентирование точно
пропустил.
Так что в этот раз все рассказы у костра были про снежного человека. О
ком же еще, коли всю ночь окрестности то воют, то вопят. Все в разных
местах. И всякими голосами.
Мы поначалу тоже орали. Но без взаимопонимания.
Утром пришли делегаты из соседней деревни. Сменяли менеджера на пару
бутылок.
Тут как раз особо рьяных охотников в машину складировали.
Костик же нас восхитил. Сказал, что забыл, где Север и Юг, куда дел
ружье и за каким сюда приехал. Но счастлив совершенно.
С ним и Прокопыч согласился.
Даже Ленич, который знает, как козе больно, ничего не сказал. Но это
совсем другая история.

27.

Про демократию: Маршрутка, поздняя осень, утро, на улице -10, снег,
слякоть, все спешат на роботу.
Раз красный свет, два красный свет, три... Все нервничают, злятся, висят
друг у друга на головах.
Очережной красный свет. Водитель поворачивается к пассажирам:
- Голосуем! Кто за то, чтобы ехать на красный свет?