История №1 за 20 июня 2015

Просыпаюсь утром с четким ощущением, что в квартире я не один. Хотя засыпал в спокойном одиночестве. Слышу двое мужских голосов.
Выхожу в коридор с мыслью, что сейчас будет кровавый бой. Возможно, последний, но я мужчина, и что теперь-то об этом думать.
В коридоре никого нет. Хотя голоса все так же рядом. Захожу в другую комнату - и вижу, как на балконе стоят двое рабочих, и красят мой балкон снаружи. Как потом выяснилось, управа сказала обновить фасады дома, а им красить удобнее из балкона, а не из строительной люльки.
А вы говорите, страшные истории. Это Россия, детка.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

хотя двое управа красят мой балкон выяснилось

Источник: anekdot.ru от 2015-6-21

хотя двое → Результатов: 67


1.

В лихие 90-е пока был студентом, барыжил сутки через двое аудиокассетами в ларьке у Варшавского вокзала в Питере. С того вокзала очень многие уезжали навсегда жить в Германию, а может и ещё куда подальше. Ассортимент в ларьке был самый широкий, ну может нацистских маршей только не было. Центральное место коллекции на самом виду занимали два больших комплекта аудиокассет, штук по десять в каждом - один был "все песни Иосифа Кобзона", второй - "все песни Аллы Пугачёвой". Цена на оба была нехилой, недельная средняя зарплата по городу.
За несколько лет барыжничества не могу вспомнить, чтобы хотя бы один комплект песен И.Кобзона удалось продать. Аллу Борисовну покупали по несколько комплектов в неделю. Вот такова она реальная народная любовь, несмотря на то, что оба равноценные народные артисты СССР.

2.

КАК УКРАСТЬ 4 МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ ИЗ БАНКА И НЕ СЕСТЬ В ТЮРЬМУ
Вы думаете, что простому смертному украсть миллион из банка и не сесть в тюрьму практически невозможно? Жизнь любопытнее фильмов с погоней.
Двое юных последователей Остапа Бендера из Австралии сумели стянуть из банка миллионы долларов и Фемида закрыла глаза.
СЛУЧАЙ №1.
21-летняя студентка из Малайзии Кристин Джаксин Ли сумела умыкнуть у австралийского банка Westpac круглую сумму – 4,6 миллиона долларов и избежать криминального преследования.
В июле 2014 года банк предоставил ей овердрафт (возможность снятия определенного количества денег без их наличия на счету). Но по недосмотру банка снять оказалось возможно не несколько сотен долларов, как практикуется обычно, а любую сумму без лимита.
Обнаружив бездонность своего расчётного счета, студентка-иностранка бросилась скупать все, что можно. Одежду, сумки, обувь, украшения от Dior, Hermes и Chanel, мобильные телефоны. Целых 11 месяцев поклонница люксовых брендов ни в чем себе не отказывала.
Спустя почти год, ошибка, наконец, обнаружилась: менеджер банка позвонил Кристин Ли с требованием объяснить, куда девалась симпатичная сумма с большим количеством ноликов.
Девушка сообразила, что, раз в банке знают о случившемся, то скоро и полиция будет в курсе дела. Ли решила потихоньку смыться из Австралии, обратившись за экстренным паспортом в консульство Малайзии, чтобы документ был незасвеченным.
Авантюристку арестовали в аэропорту Сиднея, когда она попыталась сесть на самолет в Малайзию.
Началось расследование и вроде бы было ясно — лихой растратчице светит небо в клеточку. Похожая на кино фантастическая история облетела все австралийские СМИ.
В ходе расследования выяснилось, что 1,3 миллиона долларов девушка скрыла на многочисленных банковских счетах, при том утверждая, что считала эти деньги материальной помощью от родителей.
Однако, по итогам эпопеи Ли не получила тюремного срока — ни даже штрафа.
Совершенно неожиданно для всех, 1 декабря 2017 года прокурор снял со студентки криминальные обвинения, ссылаясь на похожий случай, когда 20-летний парень обманным путем (из-за системной ошибки программы) получил в банкомате наличные в размере 2,1 миллиона долларов.
СЛУЧАЙ №2.
Безработный Люк Брет Мур в 2010 году случайно обнаружил лазейку, позволяющую ему снимать любое количество денег в банкомате в определенное время ночью. В это время система перезагружалась и наличие средств на счету не проверялось, хотя трансакция записывалась. За короткое время и 50 трансакций он умудрился снять более 2 миллионов долларов наличными.
На эти деньги парень купил себе Астон Мартин, Мазерати, Альфа Ромео, скоростной катер и даже несколько шедевров искусства. А также стал завсегдатаем стрип-клубов.
Арестовали его только через 2 года после его гениального прорыва через системы безопасности АТМ.
Но когда его попытались посадить в тюрьму, у правосудия ничего не вышло. Изначально Мура признали виновным в мошенничестве и дали ему 2 года 3 месяца тюрьмы. Но более высокая инстанция суда отменила приговор в декабре 2016 года при обращении на пересмотр дела. Судья посчитал, что в деле не было состава преступления, предусмотренного статьей о мошенничестве.
Любопытно, что тип счета, использованный Муром, назывался «Полная свобода». Банк St. George, который допустил глюк в системе, также принадлежит корпорации Westpac, ответственной за неожиданное богатство малайзийской студентки Кристин Ли.
После освобождения из под стражи парень живет с мамой и питается быстрорастворимой лапшой. Он заявил, что не скучает по жизни мультимиллионера, «за исключением кокаина, стриптизерш и скоростных машин».
«С возрастом приходят мудрость и уверенность и я выучил, что деньги не могут купить всё — но это было здорово, пока это продолжалось».
Сейчас парню 27 лет. Он учится на юриста.

3.

Насчет "роняния пачки денег перед носом"

Было со мною раза два в 90-х и один раз лет 12 назад.

Случай самый первый. Примерно 1994 год. Иду себе, легко и непринужденно, по Зубовскому бульвару в сторону Комсомольского проспекта, с не очень тяжелой, но объемистой сумкой в руке - там куча проспектов, которые надо было отправить в регион посылкой, сдав ее на почте на том самом Комсомольском проспекте. Мимо меня пробегает (резво обгоняя меня) юноша лет 28, в джинсах и короткой курточке, до пояса, так что мне видны задние карманы его джинсов. Метрах в трех впереди от меня он лезет как раз в задний карман джинсов, вытаскивает оттуда полиэтиленовый пакетик с чем-то зеленым и роняет прямо передо мной. Мне данная мизансцена как-то сразу показалась неправдоподобной - ну вот зачем залезать на ходу себе в задний карман, где заведомо для него лежат типа доллары - И ДАЖЕ НА НИХ НЕ ПОСМОТРЕТЬ, а сразу выронить и НЕ ЗАМЕТИТЬ ЭТОГО? Это неправдоподобие мне сразу в глаза не бросилось, но, видимо, как-то на уровне подсознания я отметил, что что-то было не так.
После чего, уронив к моим ногам пакетик типа с долларами, юноша развивает просто "первую космическую", т.е. его уже не догнать. Я пару раз поорал в пространство: "Молодой человек, деньги упали!" Он перешел на "вторую космическую". Через секунду рядом со мной материализовался еще один дядечка, который ошарашенным тоном произнес: "Эх, е-мае, сколько долларов-то! Давай поделим?" Я ему сразу сказал: "А ты кто такой тут вообще? Это деньги вон того долбо...дятла. Давай лучше ему крикнем погромче, чтоб вернулся. Эй ты, мужик! Забери деньги свои!"
Видимо, данный текст сильно не вписывался в концепцию отводимой мне роли (я должен был купиться, поделить деньги с подошедшим мужиком, потом через 2 минуты появлялся первый мужик-быстроход и обвинял меня в краже из заднего кармана его штанов суммы в 5 тыс долларов и т.п.).
Я просто физически ощутил гигантскую работу мысли мужика, стоящего рядом со мной. Процессор его ощутимо перегревался, пока он стоял, безмолвствуя минуты три. За это время я уже понял, что первого мужика не догоню, денег ему не верну. Обогащение прохожих на Зубовском бульваре меня мало волновало, обогащение себя родимого на жалкие 50-100 долларов - в общем, тоже (у меня в тот момент в нагрудном кармане было порядка 5 тыс долларов "на мелкие расходы", да и вообще я человек не жадный).
Поэтому, не обращая внимания на причитания мужика рядом со мной, я сказал ему "тебе надо, ты и бери" и почапал дальше - до закрытия почты оставалось всего лишь полчаса...
Обратил внимание только на раздававшиеся сзади его матюги в мой адрес, хотя для правдоподобия мужику следовало бы быть мне сильно благодарным - я оставил все "доллары" ему, не взяв себе ничего. И это тоже добавило мне понимания, что я поступил правильно.

Случай второй. Примерно 1998 год. Зима. Где-то в районе станции Петровско-Разумовская, какие-то там были рядом ж-д пути и пешеходный переход через них. Вечер, часов семь-восемь. Темно, снег, ветер. Пара тусклых фонарей освещает дорогу. Сугробы. Мизансцена похожая - мужик идет вперед, что-то роняет мне под нос, я подхожу к оброненному предмету, типа бумажнику (не поднимаю, только смотрю еще). Обронивший развивает "первую космическую", сразу вырисовывается второй - "ой, давай поделим".
Моя реакция - "такую х..ню еще делить?" - запиннываю бумажник в 2-метровый сугроб, причем хорошо так запиннываю. "Убежавший" мужик появляется МОМЕНТАЛЬНО (я, конечно, догадывался, что он уже должен быть рядом, но что он появится через буквально три секунды - такого не ожидал). Оба с матюками в мой адрес лезут в сугроб искать свой "реквизит", я иду дальше.

Ну, это все были времена "ельцинского беспредела". При Путине все стало "изящней".
Году в 2005, на станции метро, переход с "Чеховской" на "Пушкинскую". Все по той же схеме, кроме того, что вокруг довольно много народу и МИЛИЦИОНЕР стоит в 20 метрах от места действия, типа наблюдает за эскалатором. Я к нему - вон этот гад, в шапочке, мне куклу под ноги кинул, а вот тот, в коричневой куртке, предлагал поделиться с ним. Милиционер лениво обернулся: "Эти что ли двое? Этих пи...сов мы знаем".
И со скукой вернулся к наблюдению за эскалатором.
Я пожал плечами и поехал дальше по своим делам.

4.

— Бабушка, а курицу убили? Убили, да?
— Куриц не убивают. Куриц режут. Ешь давай.

Этим летом я неделю провел в санатории, подлечить спину. Санаторий — не больница, конечно, но и тут полно персонажей и диалогов. Например, таких, как выше. Бабушка и двое внуков, лет 10 и 7 на вид. Приехали из далекого северного нефтяного города по путевке. Я сидел с ними за одним столом на завтраках, обедах и ужинах.

Старики и дети — половина обитателей санатория. Вторая половина — работяги физического труда, распределенные по путевкам со своих заводов, семейные пары в районе 40-50 лет и прочие случайные граждане отдыхающие, непонятно как сюда попавшие. Вроде меня.

— Знаешь такую штуку? — пухлый незнакомый малец показывает мне спиннер. Я сижу на лавке возле столовой, читаю электронную книгу, а ко мне подходит пухлый незнакомый малец лет этак 6-ти и с ходу показывает спиннер.
— Спиннер, — говорю.
— Очень дорогой! — малец закручивает спиннер на пальце. Затем передает мне. Я пробую, но у меня ничего не выходит.
— Не так надо! — он отбирает у меня спиннер и снова закручивает. — Тут еще вон, мигает, — он показывает, где на спиннере мигает. Я киваю.
Затем малец достает из кармана телефон:
— Телефон… Хуавей… — как это произнесено! С тягучим и чудовищным безразличием. Вся бесконечная вселенская тоска в этой фразе. Потому что это информация — только из вежливости. Только чтобы поддержать светский разговор. Нечто вроде каноничной беседы о погоде. «Неплохой сегодня денек, не правда ли, телефон Хуавей».
— А у тебя какой? — спрашивает. Все еще Бездна равнодушия. Я сохраняю предельную серьезность, соблюдаю светскость беседы. Достаю айфон. Малец секунду изучает, глаза его делаются круглыми, затем он со вздохом прячет свой обратно в карман. Долго молчит. Затем задумчиво произносит «Жарко…» и уходит.

Через 20 минут я наблюдаю, как на крыльце столовой он хватает за шею какого-то шкета совсем козявочного вида. Тот воет как сирена, рядом немедленно материализуются мамки и няньки и мой пухлый знакомый со спиннером огребает по полной. Следует мучительная лекция на тему «Что дядя милиционер делает с теми, кто душит маленьких шкетов козявочного вида».

После ужина спиннерный малец с Хуавеем видит меня и понимает, что я все видел. Возможно, даже больше, чем нужно было. Сходу говорит:

— Не, а чо он, спиннер чуть не поломал... он же дорогой... — маленький спиннерный магнат уже считает меня другом и надеется найти понимание.

Я говорю, что все равно не надо так, и иду мимо, показывая, что дружбе конец. О том, что я сам в детстве был козявочного вида и частенько становился жертвой вот такой шпаны с разными крутыми гаджетами, тактично молчу.

В другой день сижу с ноутбуком на веранде столовой. Подходит мой сосед по столу, младший из двух братьев.
— Здравствуйте! — говорит. Хотя утром здоровались уже.
— Здравствуйте, — говорю.
— А что вы делаете?
— Да ничего особенного, работаю.
— А зачем?
Пока я задумался — а действительно, зачем? — он торжественно говорит мне:
— До свидания. И удачи! — и удаляется. Это его фирменная фраза при любом прощании.

Видит у меня в рюкзаке книгу.
— Ух ты, книга! Что за книга?
— Фантастика, — говорю.
— Ух ты, фантастика!.. Баб, купи мне такую!
— В Москву поедем, купим. Отвяжись от дяди.
— Если сильно хочешь, скачай электронную, у тебя же есть планшет. — Шкет на любую трапезу приходит с айпадом и смотрит мультики, пока ест.
— Электрон умрет — бумага вечна! — выдает безапелляционно. Я надолго замолкаю. Только молча киваю на его традиционное «До свидания! И удачи!» по окончании обеда.

Его бабушка как-то рассказывает, что внуки дома не читают, потому что не вылезают с тренировок по хоккею и еще чему-то там. Поэтому старший все время сидит в телефоне, а младший, так как у него телефона пока нет, постоянно просит сходить с ним в библиотеку или купить книги. А она запрещает ему, потому что нечего глаза портить и вообще на отдыхе читать. Я молча давлюсь булкой и обжигаюсь чаем.

Вечером мне удается заснять на видео бурундучка, который весело скачет по клумбе. На следующий день показываю его ребятам, они, понятно, в восторге. Но за ужином смотрят на меня обиженно: оказывается, весь день искали бурундучка, но так и не нашли. В утешение скидываю им все видео и фото с бурундучком на их телефон.

В день отъезда за ужином младший шкет просит меня пожертвовать ему шоколадные конфеты, которые положили на десерт. Я жертвую. Вскоре к столу подбегает его козявочного вид друг — тот самый, которого недавно душили на крыльце — и приносит ему еще горсть таких же конфет со своего стола. Тот смотрит на конфеты, затем на меня, торжественно изрекает «Жизнь — такова!», сгребает все конфеты и ретируется вместе с козявочным, не пожелав даже мне удачи на этот раз. Я, впрочем, особо не расстраиваюсь, воспринимая все теперь немного философски. Потому что жизнь — такова.

Массажист, здоровый румяный парень, рассказывает, как кто сейчас отдыхает в санатории. В основном все пускаются во все тяжкие — мужики, например, беспробудно бухают. Благо прямо на территории есть магазинчик, где всего в избытке. А женщины, говорит, водят себе молоденьких мальчиков, «прямо пачками водят, сам видел! Чем старше сама — тем моложе мальчики!» И ржет так заразительно.

В детстве я часто бывал в санатории, точно так же с бабушкой и братом. Планшетов тогда не было, поэтому читали книги и смотрели телек в номере. Тогда это воспринималось этакой тюрьмой вдали от дома и компьютера, мы буквально считали дни до отъезда домой.

А сейчас — ничего так.

5.

История про чужие волосы, золотой перстень и рыжего кота.

После прогулки прошел на кухню сигаретку выкурить, под зеленый чай. Слышу в комнатах шум. Пошёл глянуть. Смотрю: в зале, наши два кота расселись на диване и с восторгом разглядывают, как наш третий, рыжий кот, шайбу гоняет по линолеуму. Отобрал, рассмотрел. Перстень. Золото, но без пробы, тяжелая гайка. Явно кустарная работа. Камень интересный. Серенький, а по диагонали бирюзовая полоска. Светится, изнутри играет всполохами при перемене света. Встревожился. Вернулся на кухню, осмотрел отлив и решётку. Точно! Мазки. Как соком клубничным измазано.

Всё стало понятно. Аж поплохело мне. Рыжий тот ещё ворюга. Тащит все, что к полу не прибито. Особенно уважает женскую бижутерию и косметику, сигаретные пачки, зажигалки и упаковки с лекарствами. Снова та же скандальная история, а я под старости лет, скандалы страсть как не люблю. Живем на первом этаже, случается всякое.

Предыстория. Окно на кухне постоянно открыто. Коты сами на улицу ходят и возвращаются. Рыжий повадился днем зависать в окне и играться лапками с детьми. Никого ни разу не поранил. И вот! Осенью прошлого года, сижу на кухне курю. Женский бубнеж под окном, по телефону явно разговаривает, затем вскрик. Следом рыжик кубарем свалился с подоконника. С ним комок черных волос. Содрал рыжий с женщины, не парик, а какую-то накладку. Выглянул на свою лысую голову, с этими волосами в руке. Боже, как она орала! Основной мотив: дожил скотина до седых мудей, а словно пацан… На возражения, что мол кот это, истошный визг. Перед соседями страшно неудобно. Ушла, обещала вернуться с мужем и сыновьями. Никто не пришёл. Котов до зимы пас. Боялся, отравят.

Жена пришла с работы, ей ничего рассказывать не стал. История с волосами при ней приключилась. Хватит! Волновать не хотел. Вечер прошёл. Никого. На ночь окна позапирал, включил кондиционер. Котов гулять как не мяукали, не пустил. Ночью дождь почти как в тропиках прошел. Отливы аж гудели. Я практически и не спал. Тревожился не за нас, за котов. Люди то разные бывают. Кто-то насрал на коврик в прихожей. Пошел в туалет и вляпался тапочкой. Винить некого, сам котов не пустил на улицу. Настроения не добавило.

Утром, часов десять, звонок в домофон. «Выгляньте в окно». Двое. Мужчина и женщина. Женщина просит отдать кольцо. Мужчина молчит. Мрачный такой.
От меня: «Чем докажите?». Хотя и знал: они это. Мужчина заговорил. Мол, ты мужик только поверь, кому расскажи… Дело, мол, так было. Духота на улице. (Плюс тридцать пять было). Я мокрый, потный, пивка принял до того. Печатку на мизинец одел. Под ней на среднем пальце от жары кожа взопрела. Идем. Смотрю, кот с окна свесился. Понравился. Погладить захотелось. Погладил.
Мы говорит, после того в травм пункт сходили и врачу. Уколы назначили. Хочешь - проверим? Верни голду, а? Я тебя жалобить не буду, но вещь для меня как память дорога. Мизинец у него забинтован, с ним большая часть кисти. Только четыре пальца торчат. Я отвечаю: уколы, коль назначили, то сделай. Но у котов прививки были в марте. Есть паспорта. Печатку держи. И больше не гладь чужих котов. На подоконниках.

Ушли вроде и тут стук в окно. Открыл. Женщина протягивает мне купюры. Брать не хотел. Она тогда сложила их квадратиком и закинула в окно. «Хотели купить корм кошачий. Подумали, вдруг, что с котом твоим случится, на нас подумаешь. Возьми деньгами».

В гаражах с мужиками обсудил. Они рыжика в деле видели. На шашлыках гаражных спер отвертку. Так с ней в зубах и вышел из чужого гаража. Догнали, отобрали. Говорят мужики - правильно сделал, что отдал. А на те двести рублей купил котам наваги, я их кормами готовыми не кормлю.

6.

Мы, когда на Воробьевых горах забор строили купили себе мотобур. Самый мощный по тем временам. 300 мм на 1500 глубины бурит. Здоровенная такая штукуевина. Кило на шестьдесят-восемьдесят. Ручки мощные, чтоб два здоровых мужика держали. А что б они не угробились, когда шнек застрянет в грунте, там толи две, то ли три степени защиты. Срезной болт прям на валу и что-то там электромеханическое в приводе.

Не, я предполагал, что два умных человека способны вместо сломанного срезного болта впендюрить обычный, только каленый, но что привод полезут дорабатывать... Новая ведь фигня, только из магазина. На гарантии.

Тут мы приехали с заказчиком смотреть, как работа идет. Идем смотрим. Заказчику нравится. Еще б не нравиться, когда мы эту бессучковую доску из Карелии перли и в Москве достругивали. Штакетина к штакетине, в Леруа гораздо хуже поштучно продают за бешеные деньги. А невдалеке, на краю склона, что к трамплину ведет, рабочие пыхтят: кто траншею под цоколь копает, кто бетон принимает, кто прожилины навешивает, кто забор шьет.

И двое бурят. Один на буре прям повис, чтоб ходчее шло. Другой потяжельше, крепко за сотню кило, просто на ручку нажимает. И тут то ли камень попал, то ли доупирались они в глину, но бур заклинило. В доли секунды: висел человек на мотобуре и нет человека. Нет он здесь, только как суслик. То есть не видно его. Потому что на пол оборота прокрутило и вниз по склону скинуло. К трамплину, летающим лыжникам и канатной дороге. К чертовой матери, если коротко.

Все сначала оторопели. Во-первых, тишина, потому что мотобур заглох. Во-вторых, человек-то пропал все-таки. Я матерюсь, заказчик ржет, паразит, хотя и генерал целый. Я, конечно, побежал посмотреть. Вдруг чего. Бегу и матерюсь немного. На бегу много не поматеришься.

И не успел я ни добежать, ни закончить пятый этаж словесного построения судьбы всех обезьяньих родственников, как он таки вылез. Живой и не побежденный. Только поцарапанный немного. Внизу дорожка, а дорожку какая-то добрая душа битым кирпичом посыпала, для красоты. Об нее и поцарапался, об дорожку.

Не волнуйтесь, говорит, товарищи, я же в каске был. Все в порядке.

7.

Рассказами про украденные документы, билеты, итд напомнило такую страшилочку.

Чемодан

Я уже рассказывал чуток про моего деда (ему сейчас 95 лет). Июнь 1941ого он встретил будучи курсантом военно-инженерных курсов в Ленинграде (там в Инженерном замке учили курсантов. Хотя большее количество времени будущие сапёры проводили в ... Сапёрном). Тех солдат что призывали в 1940-м и у кого было хоть год университетского образования (а он как раз год до призыва отучился в институте) и желание, весной 1941ого отправляли на офицерские курсы (для зануд - я знаю что тогда ещё офицеров не было, а были командиры, но для простоты я буду использовать термин "офицер"). Ну а таскать понтоны на Беларуско-Польской границе (под Гродно) или быть на курсах в Ленинграде, это две большие разницы. Сами понимаете что он выбрал.

Естественно учёба-то быстро окончилась в июне ‘41 и курсантиков просто начали использовать то как пушечное мясо, то как подсобную силу. Но повезло, курсы всё таки не расформировали и прямо перед Ленинградской блокадой вывезли. И так как взводных-ротных в первые месяцы войны выкашивало как косой, обучение быстренько закончили и дали всем по кубику на петлицу. "Поздравляем товарищи! Вы все младший комсостав РККА - взводные и ротные (лучшим курсантам писали в документах младший лейтенант - командир роты, хотя большинство конечно получали должность комвзвода). А теперь шагом марш - вперед на формирование." Но до формирования надо доехать. Спрашивается как?

Курсантов организовывали по группам в 20 человек. В группу назначался старший (один из только что отштампованных мл. лейтенантиков), и они такой полутолпой ехали куда Родина прикажет. Кстати назначать старшего здравая мысль. Ведь всегда легче в случае чего наказать его, ето же гораздо проще чем наказывать всех. Деду "подфартило" - сделали старшим группы.

Мало того что он за себя отвечать должен, старший должен отвечать за других 19 таких же балбесов. А им всем лет по 18-19. Самому старшему 20. Если думаете что отвечать за 19 других тинэйджеров в таком же звании как и сам легко, то ошибаетесь. Но мало того отвечать, надо быть нянькой для всех. Старшой, вот тебе талоны на питание - корми всех, предписание -довези всех, и самое главное - чемодан с ЛИЧНЫМИ ДЕЛАМИ - храни и доставь.

Это сейчас кажется смешно, а ЛИЧНОЕ ДЕЛО члена РККА в те времена было не хухры мухры. Это если не ВСЁ, то пожалуй очень близко к тому. Конечно личные документы у каждого с собой, но личное дело то сам военнослужащий везти не может. Значицца чемоданчик этот надо беречь как зеницу ока. Личное Дело надо доставить к формированию, а потом оно уже будет ездить за солдатом или офицером по полям сражений, госпиталям, фронтам, итд. Но изначально доставляли вот таким образом, "на попутных", наверное потому что электронная почта или факсы плохо работали :-).

Ехать до Кавказа, ой не близко, но это чёрт с ним. Страшно другое. Что в 1941м на вокзалах творилось, ни в сказке сказать ни пером описать Wes Craven, Спилберг и Тарантино могут нервно курить в сторонке. Вот о чём драмы писать можно. Там и потерянные и найдённые родственники, новорожденные, и страстные романы длинной в день и в жизнь, разлуки навсегда, незнакомые становятся друзьями, и старые друзья становятся врагами, и свои калифы на час, и чудеса в решете.

Места малo, расписания идут к чертям, люди по головам ходят (и это в прямом смысле слова), а талонами на питание можно только подтереться. Да, конечно по ним офицериков на станциях должны кормить. Только кто должен? И кому? А если жрачки нет? А начальники станций уже и так на грани того что бы застрелиться и не мучиться, им ещё с голодными пацанами разбираться. "Не маленькие, потерпите. И какая нафиг разница, с голодухи сейчас сдохните или через неделю вас в первом же бою на небо отправят" самые ошалевшие и уставшие говорят.

Ну, ну, попробуй, удержи 19 голодных пацанов. Все на каждой станции разбредаются, ищут что сменять, купить, отработать. Кое кто ищет сердобольных селянок. Жрать то хоцца и очень. Кстати на станции можно застрять было и на сутки, и на двое, и более. Так что бегай, ищи всех, обеспечивай жрачкой, и смотри что бы кто-то в какой нибудь блуд не вписался.

А по нужде сходить? Ладно остальные, у них тощий вещмешок и всё. А тут, этот проклятый чемодан с личными делами. Вечно в руках. Вечная тревога. Ни тебе поставить что бы пожрать, ни поставить что бы пардон, облегчиться. Спишь с ним в обнимку, а то уведут в момент, народ ушлый. Черед 4-5 суток уже в полуобморочном состоянии. Уж лучше на передовую, там хоть чемодан проклятый не надо таскать.

На одной станции застряли не на шутку. Когда состав - не понятно, когда хавчик - тем более. Начальника станции ищут днём с огнём, он не дурак - прячется от всех. Товарищ деда из группы сжалился, "ты с чемоданом своим скоро с ума сойдёшь. Давай так, ты иди ищи начальника станции и попробуй талоны отоварить хоть на что либо. А чемодан отдай мне, я на него лягу, спать на нём буду." Сказано - сделано.

Вернулся дед счастливый через пару часов, с собой большой котелок с кашей тащит. Чудо из чудес, сумел талоны отоварить. Подходит к своим и товарищ смущённо мямлит - "извини чемодана нет." "Ты что? Ты знаешь что за чемодан? Ты понимаешь что там?" "Да" тот кряхтит. "понимаю. Заснул, из под головы вытащили. Я даже и не проснулся."

За утерянные личные дела 20 офицеров и сейчас вряд ли по головке погладят. А в военное время, смело можешь считать что это расстрел. И за меньшее к стенке на раз-два ставили. Найти в этом Вавилонском столпотворении украденный чемодан не реально. Повезло лишь в одном, в кармане гимнастёрки было у деда было направление на группу. Ну типа сопроводительное письмо "отправляется 20 штук младшего комсостава, каждого звание и имярек. Едут туда то." И всё. Больше документов нет, личные не в счёт.

Доехали как то до места. В ОСО, "где личные дела?" "Нету. Украли." "Как нету? Как украли? А ты знаешь что тебе будет?" "Представляю." И опять чудо из чудес, попался в ОСО нормальный майор. Сжалился, решил не губить пацана. Наверное прикинул что вряд ли кто из этих мл. лейтенантиков на передовой и месяц протянет, так что можно решить вопрос на месте (говорят что средний срок жизни комвзвода в 41м исчислялся чуть ли не днями, много неделями).

В направлении имена и звания есть, ну и хорошо. Поздравляю всем по взводу, новые личные дела и вперед на передовую. Те у кого было написано комроты конечно возмущались, комвзвода должность меньше и оклад соответственно будет поменьше, но что они могли сделать? Ну а деду майор говорит "Вообще-то за утеру документов тебя под трибунал надо. Но жалко мне тебя. Вот должность комвзвода в Феодосийско-Керченский десант? Что трибунал присудит и так ясно. Что будет в десанте тоже в принципе ясно, но всё же шанс у тебя есть."

Вот собственно и всё. Шанс свой дед использовал на все 100%. Прошло с тех пор почти 76 лет и дай Господь ему здоровья на ещё столько-же.

Ну а Вам банальный совет, храните доверенные документы в безопасном месте и не доверяйте их товарищам. А то трибунал не трибунал, а вот проблем не оберётесь.

8.

«Зачем опять прерии снятся», часть вторая.

Наш стройотряд квартировал на первом этаже школы, в которой шел ремонт, большая часть - в спортивном зале, девчонки – в кабинете домоводства, а наша «ночная бригада», чтобы не мешать остальным, в кабинете труда, где шкафы–стеллажи были выдвинуты на середину для покраски стен, а в углу кучей лежали фанерные автоматы для «Зарницы» и кривые лопаты для чистки снега. Все помещения выходили в общую рекреацию со столом для настольного тенниса. Джон-каскадёр после конкурса политической песни всю дорогу убеждал здоровенного увальня Вовку в пользе рукоблудия, мол, и фантазию развивает, самому такое в голову не придёт, и знакомиться помогает: так подойти страшно, а когда знаешь, что она вытворять умеет, так уже и ничего, и так увлёкся, что не заметил, как налетел на стоящий напротив входа стул с чьими–то висящими на спинке брюками и лежащими на сидении трусами в цветочек. Ругнувшись, Джон вынул из этих штанов ремень, поставил на бок стоящую рядом Славкину раскладушку и связал им переднюю и заднюю ножки, пропустив ремень под брезентовым полотнищем. Этого ему показалось мало, и, навязав на суровой нитке узелков, он уложил её хитрыми петлями между матрасом и простынёй, выведя конец наружу. Затем со скучающим видом уселся за глядящим в окошко Вовкой. За манипуляциями Джона наблюдал стоявший на испачканной мелом классной доске Чебурашка, выжженный на толстой фанере, с огромными ушами и глазами, его полные губы посылали весьма двусмысленный воздушный поцелуй каждому вошедшему.

Славка пришел последним и, увидев, что его стул занят чьей-то одеждой, уселся на свою раскладушку, ремень натянулся, ножки подогнулись, и он оказался жопой на полу. Решив, что это случайность, Славка расправил дужки и снова сел. С тем же результатом. Тогда он решил действовать более осторожно и, восстановив раскладушку, он навис над ней задницей и осторожно присел, да так и остался в позе орла над рухнувшей койкой. Перевернув её он отвязал ремень и выкинул его в открытое окно, что не вызвало у внимательно наблюдавших за этим зрителей никакой реакции, так как ремень был неизвестно чей. Немного посидев, Славка разделся, взял книжку и полез под одеяло. Джон начал понемногу вытягивать веревку с узелками. Сначала Славка как-то беспокойно заворочался, потом начал чесаться. Затем резко встал и, задрав одеяло, стал рассматривать простыню.

- Наверно, ты от Галки мандавошек подцепил, помнишь, ходил к ней, когда у тебя живот болел? –участливо предположил Джон. Галка была отрядная врачиха и её никто не любил. Злые языки поговаривали, что в её градуснике вместо ртути - кусок проволоки, ровно на 36,6, потому, что получить у неё освобождение от работы было нереально. Славка никак не прореагировал на заботливые слова и снова улёгся. Джон опять потянул за нитку. Славка вскочил и начал рукой отряхивать простыню, снова лег, теперь уже лицом к стене. Нитка у Джона кончилась, и когда все было решили, что "Finita la comedia" , фанера с блудливым Чебурашкой свалилась с классной доски прямо бедолаге на башку. Так как этого никто не ожидал, то давно сдерживаемый смех рёвом вырвался наружу, взбешенный Славка схватил Чебурашку и с размаху, плашмя огрел по спине ни в чем не повинного Вовку. Офигевший Вован сграбастал Славку и «полилась бы чья-то кровь» если бы не крик Аркана: «Ребята, а это что такое? Посмотрите-ка…!»

Славка, вырвавшись из могучих объятий Вована, остался на месте, остальные подошли на крик.
- Что же это делается?! - театрально заламывал руки Аркаха, - мы там за Луиса Карвалана с Анжелой Девис глотки рвём, после работы в песни протеста поём, а он тут харю давит, да ещё в моей кровати!
В самом деле, в Аркановой койке лежал на спине, держа в руках книжку, Колька по кличке Кока, при этом он крепко спал и улыбался. Его не разбудил ни наш хохот, ни Аркашины вопли. Про Коку нужно сказать отдельно, если бы тогда кто читал Толкина, то была бы у Кольки совсем другая кличка: Балин, Бомбур или какой-нибудь Гимли, так как был он очень невысок, коренаст, с высоким лбом, курчавыми волосами и бакенбардами, переходящими в бороду. Он был старше многих в отряде, отслужил в армии (даже получил сержантские лычки) и в институт попал после подготовительного факультета по рабочему направлению. Хотя, по характеру он больше был похож на хоббита: доброжелательный, трудолюбивый, всегда готовый прийти на помощь, по-моему, он был из народов крайнего севера, но могу и ошибиться. Даже дюймовочка–блондинка Таня, за которой он трогательно ухаживал, при всей своей миниатюрности, была на полголовы выше его. Бригада сгрудилась вокруг спящего, все взгляды были устремлены на предательски вздымающуюся над ним простыню.

- Странная штука жисть, одним доской по ебалу, а другим Эммануэль с доставкой на дом показывают – философски произнёс Вован.

- Нужно ребят из спортзала позвать, пусть посмотрят, чем тут наш любимчик занимается, заявил Джон с присущей ему заботой о ближних, и девчонок позвать, пусть тоже посмотрят.

- А чего звать, пошли сами к ним отнесём, и, подхватив раскладушку с Колькой, потащили его к двери. По дороге кто-то вынул у Кольки книжку и вставил ему в руки огарок свечки. У ребят из спортзала заводилой был Костя-Диабет (по названию группы , где он был солистом), сразу принявшим руководство на себя.
- Так, аккуратненько ставим на теннисный стол, тащи сюда фикусы, один справа, другой слева, ставь на тумбочку Чебурашкину нерукотворную икону (тут же зажёг перед ней спиртовку из кабинета химии). Вы двое, быстро надели дорожные жилеты, строительные каски, взяли из угла автоматы и встали в изголовье.

Сам он, на минуту исчезнув в туалете, где уборщица хранила свой инвентарь, появился в чёрном халате, подшлемнике с меловым крестом на лбу и с консервной банкой на веревке, в которой дымилась вата. В руке он держал швабру, пробитую вниз по палке, так что получилось что-то вроде епископского жезла. За ним шел Джон-каскадёр с малярной кистью и ведром с водой. Между фикусами натянули веревку и повесили на неё взятые из тумбочки комиссара презервативы. Сия аллегория должна была означать, что усопшего вусмерть заебала работа. Вован по собственной инициативе облачился в плащ–палатку с капюшоном и, подпоясавшись веревкой, стал похож на странствующего монаха. Ему в помощь Колька дал двух бойцов, пожертвовав одному из них свой жезл, а другому дал деревянную лопату для снега, к которой кнопками приколол портрет то ли Дарвина, то ли Линея с траурной каймой, которую сам нарисовал углем, заодно велел использовать лопату как опахало, что бы Вовке было не жарко. Решив, что предварительная подготовка закончена, пошли звать девчонок. Они стайкой выпорхнули из двери и подошли к столу: «Ой, что это тут у вас? – Ой, а кто это? - Ой, а что это с ним? – Ой, а что это у него?»

На все вопросы Колька отвечал неторопливо, по очереди, на поповский протяжный лад, размахивая своим кадилом:
-Это у нас панихида по усопшему.
– Зовут его раб божий Кока.
– Усоп он от непосильной работы, коей нас здесь мучат, а так же от невоздержанной жизни.
– Это у него хуй!

Последний ответ дамам явно не понравился и, с возмущенным визгом, они удрали к себе в комнату, однако скоро вышли обратно, закутанные в простыни, и, выстроившись вдоль стенки, стали горестно рыдать: «На кого ж ты нас покинул, касатик, как же мы без тебя будем». Сцена очень походила на «Белое солнце пустыни», когда Абдула решил кончать своих жен, если бы не смешки, которые девчонки издавали глядя на покойника.

Итак, диспозиция была следующая: посреди рекреации на теннисном столе стояла раскладушка с покойным, рядом с ним на тумбочке - фанера с Чебурашкой и спиртовой лампадой, в изголовье - почётный караул автоматчиков, справа - монах в капюшоне с требником в руках (а, точнее, с книжкой стихов Пушкина на комяцком языке) в сопровождении держателя жезла и опахальщика. Слева – Костик с кадилом и Джон с помойным ведром и малярной кистью, которой он щедро кропил всех собравшихся. Под раскладушку кто-то поставил белые кеды усопшего.

- Итак, помер раб Божий Кока, - торжественно провозгласил Костик и далее, слегка изменив ежевечернюю процедуру прощания с прошедшим днем, добавил, - да и хуй-то с ним!
- Хуй, хуй, хуй, - следуя непреложному ритуалу, торжественно произнесли бойцы.

Вова открыл книжку и низким басом начал читать отходную :
- Дыр, гыр, быр,
елчердыр!...
Невозможно было понять, о чем были стихи Нашего Всего, то ли про старушку, с которой он так любил выпить, а может и про царя Салтана, но впечатление они производили мощное. В конце молитвы Вован согнулся в поясном поклоне, то же повторил стоящий за ним боец со шваброй, нехило приложившись этой самой шваброй по Вовкиной спине. Вовка резко выпрямился и треснулся репой об лопату с Дарвиным, которой его услужливо обмахивали. Дабы избежать очередного конфликта Костик опять взял инициативу на себя:
- Последней мыслью покойного на земле была (тут он замешкался и, не найдя нужного слова, просто показал рукой на торчавший под простыней стояк), э… …при этом он велел всем нам (Колька сделал руками жест, как будто лепит невидимый снежок), а .., во! Плодиться и размножаться! – произнёс он с облегчением. Как бы в подтверждение его слов, в школьный двор, куда выходили открытые окна рекреации, забежали две дворового вида собачки, воровато оглядевшись по сторонам и решив, что тут им никто не помешает, одна влезла на другую и начала хорошенько наяривть. Мужики одобрительно загукали, дамы возмущенно запищали, а воодушевлённый успехом своей проповеди Колька тут же добавил:
- Душа покинула бренное тело, но пребывает с нами, показывая нам верный путь!
Тут, ко всеобщему изумлению, собачки совершили рокировку: нижняя собачка оказалась сверху и так же бойко стала обхаживать бывшую верхнюю. По рядам мужиков пронесся возмущенный ропот, зато дамы очень обрадовались и тут же заявили, что если это именно то, что завещал нам Колька, то они ничего против не имеют, так как к ним это совершенно не относится, разве что в следующем году они запишутся в другой стройотряд, с нормальными ребятами. Даже Вован из-под капюшона философски заметил, что, похоже, покойный был не так прост, как нам всем казалось. Тут кто-то не выдержал и запустил кединой в нетрадиционных собачек, промазал, и они, от греха подальше, лениво затрусили со двора.

То ли от удушливой вони горелой ваты, то ли от поднявшегося галдежа, но, преждевременно покинувшая тело душа, решила вернуться. Покойный вобрал воздух, сморщил лицо и, громко чихнув, резко сел на раскладушке, как паночка в гробу.

«Чудо, чудо!» - заголосил было Костик, но Кока, не понимая где он находится и что происходит, попытался восстать из домовины. Высунув ногу и не найдя опоры (раскладушка стояла на столе) он как жаба вывалился на пол, тут же вскочил, выхватил у стоявшего рядом бойца швабру, огрел её в очередной скрючившегося от смеха Вовку и помчался в кабинет труда. Оттуда он вышел, поддерживая руками штаны:
- Куда, сволочи, ремень дели?
- Его Славка в окно выкинул, - услужливо сообщил Джон, забыв сказать, что сам этот ремень вынул, - а кедина твоя, вон, во дворе валяется.
- Сейчас вернусь и серьёзно поговорим, - пообещалновоявленный Лазарь, направляясь к выходу, но в этот момент за окном раздались автомобильные гудки, прибыла «вечерняя лошадь» и мы отправились на работу.
( афтырь благодарит коллег из КК за редакторскую работу)

9.

Это - не вполне история, а скорее впечатления о поездке на Украину три недели тому назад. Не смешно, извините..
*****
Поезд пришел в Запорожье перед рассветом. Немногие попутчики тихо растворились во тьме, и мы с женой остались на перроне одни. Остро пахло железной дорогой. В голове еще стучала ложка о подстаканник. Дул бандеровский ветерок, розовел нацисткий рассвет, и даже птички пели хрень про москалей. Так написал бы журналист первого канала. И соврал бы.
Хотя собаки и правда гавкали с мягким «г».

Встречающий опаздывал, и я разглядывал то, что освещали редкие желтые лампы. Любознательность была тут же вознаграждена. Из монументальных указателей следовало, что я стою на третьем пути. Следующий же был — пятый. Тут появился мой связной, и я спросил его об этой загадке. «Дык четвертого тут отродясь не было!» простодушно поведал тот. Ух ты! Коллекция дуростей приросла. А началась она в Киеве, где нумерацию вагонов привязали к северной стороне вокзала. И верилось, что толпы провожающих, дружно вскинув к глазам наручные компасы, стартовали к своим местам...

Поднявшееся уже прилично солнце освещало нашу маршрутку, старательно объезжающую ямы, трещины и колдобины, использованных в качестве основного материала для дороги на Васильевку. Динамик у водилы вещал «Русским радио», а автобусный wi-fi позволил даже поскайпится с детьми. Периодически исчезая с их экранов из-за прыжков в очередную лужу. А потом мы приехали. Под снег, выпавший на цветущие вишни. Японские поэты при виде заснеженных сакур ошпарили бы себе колени.

Погода была омерзительной, на природу не тянуло, и я коротал время перед ТВ и компом. А вскоре заметил, что в мою жизнь вмешиваются еще двое. И начинают вещать в голове. По разному. Торжественно, радостно, печально, тихо, просяще, требовательно, гневно. Такие, знаете, шепотки из двух источников. Телевизор изрыгал чисто украинское, а интернет - российское удобрения для мозга. Сравнивать их было поучительно и забавно. Поневоле вспоминалось незабвенное: "..а твой позорный недуг, товарищ призывник, мы в подвиг определим". Любое событие в мире непременно толковалось, как великий и положительный знак для каждой из сторон. О чем тут же начинали ворковать наспех собранные "эксперты и политологи" на бесконечных говорильнях.

О, эти ток-шоу! Почему-то вспомнилось, что в начале 20 века вдруг пошло повальное увлечение французской борьбой. В результате цирки всех городов Российской империи стали проводить собственные "мировые чемпионаты". В любом заштатном шапито местные борцы наряжались под американца, француза, "черную маску" и африканского людоеда и месили друг друга на потеху публике. Так вот, сейчас за "круглыми столами" очень похоже. Неуклюжее пыхтение на обоссаных слонами опилках.

Конечно, не так все плохо. Плюсую московским шоу за отличную техническую часть и придерживание хоть какой-то внешней логичности. Хохлы же опережают по ведущим, неоспоримым красоткам. Похожих девок можно увидеть разве только в американских фильмах. Ну, там, где двадцатилетние спортсменки с модельной внешностью непременно оказываются выпускниками Гарварда-Принстона, и твердо знают, что у атомной бомбы нужно перекусить именно сиреневый провод.

В остальном же - беда. Местный телек имел 17 каналов, и по всем нес голимую пропаганду. Не имеющей ничего общего с реальностью. Например, практически все каналы идут на мове. На улице же говорят исключительно по-русски. Или, с экрана постоянно долбят, что идет война с Россией. Под тревожную музыку, дрожащими голосами ежечасно передают сводки с фронтов. Но из любого райцентра существует регулярное сообщение с Россией, включая Москву. Как если бы жители блокадного Ленинграда на выходные мотались в Кенигсберг за колбаской.
Если где-нибудь меня спрашивали, откуда я, то я честно отвечал, что из Курска. Без каких-то эксцессов.

Иногда показывали старые советские фильмы (с украинскими титрами). Многие даже я видел впервые. Наверное, потому что они были партийные, скучные, и быстро исчезли еще до моего рождения. Но сейчас их крутят. В целях декомунизации. Точно так же часто идут западные ленты времен холодной войны. В них перекошенные коммунисты с дикими "русскими" фамилиями мучают позитивных демократов.
Новости из России - только негативные. Зарезали, обокрали, пожары, санкции, конец близок... Уф! А теперь - концерт из Винницы! Трио бандуристов! Слава-слава! Гоп-гоп! Собственно, все - как и в российских новостях про незалежную.
Понимаю, что неуместно, но не смог не заржать, когда, включив ящик, нарвался на момент, когда лорд Волдеморт зловеще повелевает своим упырям: "Цього Харри Поттера треба зныщиты як можна скориш!".

Я, где мог, разговаривал с людьми. Почти все ненавидят нынешнее правительство, и хотели бы вернуться к уровню жизни при "злочинной владе" 2013. Но при этом даже простые люди очень обижены на Путина за Крым и Донбасс. Можно им как угодно объяснять, что в тех условиях эти акции имели какие-то основания, но кому это интересно? А в массах — досада. Ну вот представьте, если Япония вдруг оттяпает Курилы (на которые вообще-то имеет серьезные права).

И поневоле мечтается: вот если бы тогда Россия совершенно законно блокировала б свою базу - один Севастополь... Ни одна тварь бы не гавкнула! А уж если невмоготу было сдерживаться - так давили бы экономически. И все эти порошенки сами бы слиняли. И тогда все были бы живы на Донбассе. И наш Юра не остался бы в бетоне Донецкого аэропорта...

К сожалению, отчаявшись, на Украине люди стали верить, что все эти резкие обнищания последних лет - действительно из-за войны. Голоса в голове тихо делают свое дело и воззрения меняются. Именно из-за них исчезают последние крохи смысла. Например, закон 5670 о языке (почитайте, это бомба). Или блокады там разные. Властям - тоже очень удобно. Отговорка "в то время, когда враг у ворот..." настолько часто повторяется, что я бы советовал вставить ее в гимн.

Нищета в провинции впечатляет. Мы несколько дней чистили захламленную старую квартиру, относя ветхие и неисправные вещи к мусорке. Она была видна из окна. Так вот, выложенное нами барахло исчезало в течение получаса.
Кстати, об этой уборке. Она шла неоправданно долго, из-за находок. Самой приятной из них оказался короб с бутылками массандровского портвейна «Алушта», купленного на талоны в 90е. С такими пластиковыми запаянными пробками. За двадцать с лишним лет на дне выпал осадок в сантиметр, но вкус оказался восхитительным (именно восхитительным, и не надо возражать, я — сильно в теме). А уж навеяло-то... Гурзуф, гитары, кассетники, Цой-жив...

А подписка «За рулем» середины 80х? Мама моя, какой классный был журнал! Я перечел все, но особенно поразили раздел «истории на дорогах». Теперешние офисные на иномарках наверняка сдохли бы в таких передрягах. А в то время ремонт в пути считался нормой. Типа: «ночью, в метель, я ехал на Москвиче-417, когда он заглох. И оставалось каких-то 500 км! Ну, ничего. Одев тулуп и валенки (они всегда в багажнике), я быстро раскидал мотор. Вот. Все нормально. Разобрал коробку. Ага, восьмая шестерня — капут. Обычно я вожу запасную коробку передач, но сегодня забыл. Ну ничего. На поле стоял занесенный снегом брошенный трактор. Пользуясь наборами разных ключей, газорезкой и маленьким токарным станком (они тоже всегда в багажнике) я сделал новую шестеренку. И одну в запас. Под конец, убив любопытную лису домкратом, я обмотал ее хвостом облысевшие дворники. Так и поехал дальше...» Песня! А сейчас? Ну, максимум, колесо кто сможет сменить..

Очень сильно подорожала коммуналка и смертельно ударила по самым безответным. По старикам и старухам. У многих платежки реально больше пенсии. Конечно, на Майдан они не дойдут...

О "нациках". В Запорожской области я их не видел. В Киеве - тоже (но был всего несколько дней). Вероятно, эти придурки существуют. Но, похоже, это мальчики по вызовам. Как и боты интернетовских недоумков, исходящих говном в политкомментах. Люди, выбравшие из шепчущих голосов тот, который щедрее. Плохо то, что дворовое быдло моментально уловило ситуацию, и теперь любые наезды происходят под патриотическую патетику. И тогда полиция молчит.

И опять. На Украине - полно вменяемых. Но они не у власти. Как всегда. Как везде. Беда в том, что и Москва рассказывает только о Киевском паноптикуме. Вероятно, чтобы скрыть собственные немалые косяки...

Что еще запомнилось? Красивенные девушки и женщины на улицах, которых не портили ни одежды, ни косметика. Забытый запах свежего черного хлеба (в детстве я всегда отгрызал кусок, пока нес его от магазина. Родители ругали, я злился и убегал. А сейчас бы послушал. Но их больше нет)

Удивило наличие перерыва на обед в магазинах, даже больших. Киоски с круглосуточным бухлом в пределах 200 метров. Магазины и рестораны с неправдоподобно вкусной для нас едой и смешным (для нас же) ценами. Тротуары - лет тридцать без ремонта, с положенными поверх изломов трубами полива. И то, как жители привычно через все эти преграды скачут, даже с детскими колясками. Больница, куда жена попала, вывихнув лодыжку на такой дороге. Оттуда меня послали в аптеку купить пленку для рентгена, гипс, лангет и бинты. После чего обслужили. Кладбище, где большинство умерших - от 50 до 65. Неожиданно неплохая украинская водка и абсолютный левак в виде Johnny Walker (спасибо, хоть не ослепли). Количество церквей в атомном городе Энергодаре. Номерные бирки на ушах у множество бродячих собак. Легковушки, что пропускают пешеходов...

А потом был отъезд - как лопнувшая струна - в быстрых слезах. Ночью того же дня мы подлетали к дому. Давно ставший своим Торонто спокойно сиял внизу, в разрывах туч.
Два голоса - две родины молчали.

10.

Утреннее происшествие, или о приличных соседях.

Есть у нас с женой привычка просыпаться часиков так в 3-4 утра и проветривать комнату, но так как сейчас оба прихворнули, то открываем окошко перед сном (лень вставать). И собственно сама история. Позавчера вечером у нас выпала мелкая поземка. А вчера утром я проснулся от очень странных звуков, как будто кто-то лом таскал по тротуарной плитке. Выглянув в окно я обнаружил жителя солнечного Таджикистана, который радостно возил лопатой по плитке делая вид что сгребает снег. Кричать с 5-го этажа неудобно (да и можно побеспокоить других жителей) посему я спустился и крайне вежливо поинтересовался - «Не могли бы ли вы прекратить издавать данный звук, так как на часах всего лишь 4-20 и люди хотят отдыхать, ну или на крайний случай сменить лопату на метлу, уж коль у Вас в столь ранний час проснулось желание поработать». На что он мне крайне любезно заметил, что он суть человек подневольный, метлу для работы ему не выдали, посему приходится обходиться тем инструментом который был ему предоставлен, а все вопросы связанные с его рабочим графиком необходимо передавать его прорабу, который является несомненно достойным человеком и в данный момент изволит видеть грезы в своей машине стоящий не так далеко. Да и к тому же он не единственный кто работает во дворе, с ним много его друзей. Посему для прерывания работ мне необходимо разговаривать с их начальником.

Так как я уже был на улице, я решил дело довести до конца и пошел к машине прораба. Аккуратно постучав в окно я крайне вежливо поинтересовался необходимостью проведения данных работ в столь ранний час. На что проснувшийся и крайне недовольный моим поведение молодой человек поведал мне что он выполняет прямое указание нашего ЖКХ о уборке снега сразу после его появления, так как мы сами виновны в том, что жаловались на отсутствие данных работ. Посему снег убирается сразу после его выпадения выданными лопатами.

Во время нашего разговора, к нам присоединился еще один житель соседнего дома, который так же был не удовлетворён столь ранними работами. Прораб увидев что нас уже двое зачем то приподнял окно в машине и оттуда заявил что если нас что то не устраивает, то мы можем бросить ему вызов на дуэль прямо сейчас, но так как нас 2-е а он один, ему необходимо дать время позвонить своим друзьям, которые прямо сразу примчатся и с удовольствием побудут на этой дуэли секундантами. Мы конечны были сильно огорчены таким поворотом событий, посему попросили его хотя бы прекратить работы до приезда его секундантов, дабы все таки не мешать остальным безусловно достойным жителям наших домов продолжать отдыхать.

И тут собственно все и произошло, из подъезда появился ОН! Третий участник нашего происшествия. Глядя на его лицо у меня, почему то возникали мысли о царствии небесном, и странно хотелось открыть небольшую базу мелкооптовой продажи кирпичей. Подойдя к нам он представился как Федор Михайлович, и поведал нам историю о том что намедни он со своими друзьями изволили проводить досуг в банных комнатах, и для увеселения вызвали туда куртизанок. Кои прибыли в количестве 5-ти штук и развлекали их всю ночь. Так как, увлекшись разговорами о новых веяниях в живописи и музыкальном искусстве, они потеряли счет времени, то домой он прибыл всего лишь час назад, и хотел бы отдохнуть несколько часиков для приведения себя в норму. А данные работы во дворе сильно мешают его отдыху, и он хотел бы узнать, что собственно происходит. На что я с моим напарником пояснили ему, что мы прибыли сюда с той же целью, но, к сожалению, руководитель работ не может их прервать в связи с выполнением трудового контракта, и не может выдать им что-то вместо лопат, в связи с отсутствием иных вещей на складе. А выйти из машины для разговора с нами он не может, так как явно видно, что мы хотим вызвать его на дуэль, а проводить дуэль без секундантов он не может, так как это нарушит кодекс чести.
Услышав наши слова, Федор Михайлович обратился к сидящему в машине прорабу с предложением провести дуэль прямо сейчас, ибо теперь нас стало трое, дуэль будет только между прорабом и Федором Михайловичем, а мы вдвоем будем секундантами с обеих сторон. Это не нарушит правила дуэли, а мы без сомнения являемся достойными гражданами, и потому можно на нас полностью положиться. Правда добавил, что после дуэли, в исходе которой он не сомневается он прямо на этой же машине и отвезет уважаемого прораба к месту захоронения, и эта же машина станет его гробом. Но потом извинился и сказал, что данные слова произнес в горячке и злобе, о чем очень глубоко сожалеет.

Оглядев нашу троицу, безымянный прораб сказал, что он явно сожалеет о содеянном и немедленно прекратит работы, прибыв сюда позже, дабы не мешать столь достойным гражданам отдыхать. Погрузив в машину своих работников, он убыл в неизвестном нам направлении, Федор Михайлович спросил у меня сигарету, посетовав на отсутствие у нас на районе круглосуточных магазинов, и в связи с этим невозможностью приобретения себе сигарет в столь ранний час, убыл к себе в квартиру. А я, закурив возле подъезда, подумал о том, сколь приличны мои соседи, и сколь великолепно выглядит предрассветное небо в столь ранний час.

11.

- А что делать если они такими и были?
Chaffinch

Недавняя дискуссия сподвигла задуматься, а какими, правда, они были, наши деды?
Чтобы не быть голословным и никого не обижать расскажу о своём втором деде.
Смеха особого тоже не обещаю, хотя и историй типа "все погибли, один выжил" не будет.

Дед рано остался без родителей. С 12ти лет работал на шахте - погонял лошадей, тянувших наверх вагонетки с углём.
Потом срочная в армии, а через несколько лет и война.
Отказавшись от шахтёрской брони ушёл на фронт добровольцем.
Воевал под Москвой, был ранен и по излечении направлен на ускоренные офицерские курсы.
Служил в разведке, первый орден Отечественной войны II получил за рейд и подрыв моста. Тогда из восьми человек вернулось двое.
Ещё раз был ранен.
Потом поставили комендантом штаба корпуса, потом начштаба этого же корпуса взял к себе в адъютанты.
"Адъютант Его Превосходительства", ага.
Пиждак с наградами деда я по малолетству от земли оторвать не мог. Там металла было килограмм на пять.
Войну закончил капитаном.
После войны, до пенсии, снова работал забойщиком на шахте.
Моя мама ходила мимо той шахты в школу. Рассказывала, что на Доске Почёта все фотографии были чёрно-белыми и только батькина - жёлтая, выгоревшая.
Много лет там несменяемо висела.

Это с одной стороны.
А с другой...

Дед всем говорил, что он майор запаса. Всё-таки старший офицер, не то, что какой-то капитан.
В последние годы ордена и боевые медали (без юбилейных) висели над кроватью в рамочке. И туда же были приколоты три картонных ордена Славы, вырезанные из поздравительной открытки к 9 Мая.
Издали смотрелись, как настоящие.
Среди наград были медали и за освобождение Праги и за взятие Берлина. Это при том, что, как я недавно выяснил, его корпус встретил Победу в Остраве (восток Словакии) и никогда ни в Праге ни, тем более в Берлине не был.
Значит при массовой раздаче в конце войны подсуетился и штабные друзья-писари внесли его в списки.
Ещё раз повторюсь СВОИХ наград у деда было предостаточно, Ордена Отечественной войны I и II степени, Красная Звезда, Медали "За Отвагу" и "Оборону Москвы". Получены честно, до перехода в адъютанты и в наградных листах описаны реальные подвиги.
Кстати, всё, что я узнал про его военные дела - из наградных листов. Сам дед на просьбу рассказать о войне тут же переходил на мат.
Да такой, что я, выросший в "неблагополучном" рабочем районе и сам отслуживший два года в армии, а потому материалом, в принципе, владеющий, иногда затруднялся определить что и куда именно они в тот раз фрицам засунули и в какую сторону вертели.
При этом ещё и брехал безбожно.
Жену свою лупил смертным боем. В пьяном буйстве был страшен и успокоить его могла только любимая "доця", моя мать.
Но после любой попойки всё равно вставал в 4 утра, натаскивал воду из колонки, растапливал печку, поливал огород, кормил кабанчиков и шёл на смену.

Вот как к нему относиться? К человеку, который работал, воевал, пил и бил жену с одинаковым остервенением.
Который врал и пел песни одинаково самозабвенно, с душой. Его "Розпрягайте, хлопці, коні" до сих пор в ушах стоит.
Который прожил, в общем-то, трудную и безрадостную жизнь и готов был отдать её и за друга (был случай в шахте) и за Родину не раздумывая.

А вот так. Цельно. Не разделяя.
Вот такими они были. Русские, украинцы, белорусы - какая, нахрен, разница?

Наши деды.

Все те, кто мечтал после Победы всем вместе собраться за одним большим столом.
И грянуть "Смуглянку".

12.

С Катей мы познакомились в тёмном тамбуре одного секретного НИИ на юго-западе Москвы. Она должна была кое-что передать мне от Димы Вернера, мы созвонились и договорились, что ближе к вечеру я подъеду по указанному адресу.

Стояла обычная московская полуосень-полузима, с неба сыпал то ли снег то ли дождь, где-то около семи я запарковался на пустой стоянке, набрал с мобильника номер, сообщил о своём прибытии, и нырнул в дверь просторного полутёмного тамбура институтской высотки. В холл заходить не стал, но краем глаза успел рассмотреть типичную, оставшуюся ещё с советских времен пропускную систему с турникетами м будками табельщиц, и двух скучающих ментов с автоматами. Чем занимается НИИ я был не в курсе, но судя по пропускной системе и охране явно не селёдкой торговал.

Спустя минут пять по пустому холлу процокали каблучки, дверь открылась, и в полумрак тамбура шагнула девушка.
- Вы меня ждёте? - спросила она.
- Да! - сказал я. - Наверное.
- Вот! - сказала она, и сунула мне в руки размером с небольшую книгу свёрток.
- Спасибо! - сказал я.
- Не за что. - сказала она. - До свидания!
- И вам не хворать! - ответил я.
Мы открыли двери каждый в свою сторону, и на этом наше свидание закончилось.

Принимали меня где-то на Обухова, совершенно классически. Обычная гаишная машина какое-то время шла параллельным курсом по соседней полосе, и сидящий справа офицер ненавязчиво рассматривал меня и салон. Я никаких признаков волнения не проявлял, потому что ничего не нарушал, был трезв, и документы имел в полном порядке. И в тот момент, когда я уже решил, что они проскочат мимо, сидящий справа опустил стекло, и жезлом показал на обочину. Я кивнул, включил аварийку, и неспеша причалил к бордюру. Гаишная машина прошла вперёд и встала метрах в двадцати. Выходить из неё однако никто не спешил.

По старой совковой привычке я вздохнул, заглушил двигатель, вытащил ключи, достал документы, и вышел из машины. Меня взяли в коробочку ещё до того, как я успел хлопнуть дверью. Главное, я даже не понял, откуда они взялись на вечерней пустой улице. Двое, один справа другой слева несильно но надёжно прижали руки, третий страховал сзади. Секунда, и я лежал на капоте собственной машины как препарированная лягушка. Удары по щиколоткам, короткие негромкие команды "Лежать! Не двигаться! Голову не поднимать!", и ощутимые похлопывания по разным местам тела. "Чисто!" - сказал тот что слева, а тот что справа взял из моей руки портмоне с документами и стал листать, по ходу задавая короткие и простые вопросы, сверяя фамилию, имя, и прочие данные.

В это время третий, бегло осмотрев салон машины, распрямился и удовлетворенно сказал:
- Есть!
В руках он держал свёрток, который мне полчаса назад в полутёмном тамбуре секретного НИИ передала девушка, которую я никогда раньше не видел, не знал, и которую могли звать Катя, а могли и Люся. Под ложечкой неприятно заныло.
- Что в свёртке? - спросил тот что справа, с документами. Вероятно это был старший.
- Не знаю! - честно признался я.
- Но вы же не будете отрицать, что полчаса назад получили этот свёрток в здании по адресу .... ?
- Не буду. - сказал я.
- Вот и хорошо! Не станете возражать, если мы посмотрим, что внутри?
- Пожалуйста!
Снизу, из позы лягушки, моё разрешение звучало довольно глупо, а вот вопрос человека с документами звучал как ни странно не глупо, не издевательски, а просто вежливо. Создавалось впечатление, будто если я скажу "Возражаю!", то они тут же извинятся и исчезнут. Однако я сказал "Пожалуйста!", после чего тот что слева хлопнул меня по плечу, разрешая распрямиться, а третий положил свёрток на капот, и аккуратно развернул.

На широком листе белой упаковочной бумаги лежала небольшая книга в бордовом переплёте с надписью "Анекдоты из России. 10 лет".
Тот что сзади слева негромко хрюкнул. Тот что шарил в салоне просто отвёл взгляд в сторону и закашлялся, прикрыв лицо ладонью в перчатке. Старший едва заметно нахмурился и уже не так вежливо спросил:
- Это что?
- Книга. - сказал я. - Подарок. Сувенир. На десятилетие сайта.
- Вы ж сказали, что не знаете, что в свёртке.
- Ну... До того как вы появились знал. А потом уже не очень знал. Я ведь его не разворачивал.
Старший положил мои документы на капот, взял книжку в руки, и стал листать.
- "С наилучшими пожеланиями от Димы Вернера" - прочитал он. - Кто такой Дима Вернер?
- А то в конторе не знают, кто такой Дима Вернер. - сказал зачем-то я.
- Э! - сказал тот, что шарил в салоне. - Ты чего такой дерзкий?!
- Я не дерзкий. - сказал я - Я испуганный.
- Что-то не похоже!
- Могу подрожать.
- Вот закроем на трое суток, там надрожишься!
- Всё, хватит! - прервал наш диалог старший, и положив книгу назад на капот, сказал уже обращаясь ко мне: - Приносим свои извинения, что отняли ваше время. Надеюсь, у вас к нам претензий нет?
- Да что вы! - сказал я. - Какие претензии!
- Ну, тогда всего вам хорошего! И, просто совет, - другой раз выбирайте для встреч более подходящие места.

Они растворились в никуда так же, как ниоткуда и появились.
Я собрал с капота вещи и закурил. Руки слегка подрагивали.

- Ну что, товарищ водитель? - вкрадчиво раздалось сзади. - Протокольчик будем составлять, или как-то на месте решим?
Я резко обернулся. Сзади стоял гаишник, похлопывая жезлом по ноге, и нагло ухмылялся. Про гаишников я совсем забыл, хотя машина их стояла всё на том же месте, освещая обочину проблесковыми маячками.
- Какой н... протокольчик?! - спросил я возмущенно. - Я что, нарушил?
Возмущение моё было чисто рефлекторным, на самом деле капитан ГАИ на фоне исчезнувшей троицы был таким родным и близким, чуть ли не дедушка мороз.
- А вот, - издевательски ткнул он жезлом, - номерочки у вас грязные, нечитаемые. И стоите под знаком.
- Слушай, капитан, - сказал я, - ну ты-то хоть вот щас не доставай, а?
- А что я? - удивлённо сказал капитан. - Я всего лишь исполняю свой служебный долг. Но учитывая обстоятельства, на первый раз ограничимся устным предупреждением. Езжайте. И постарайтесь не нарушать! Счастливого пути!

Он козырнул, и злорадно усмехнувшись пошел к своей машине.

Катю я с тех пор больше не видел. А книжечка вот:
http://image.prntscr.com/image/84ed6bd394ca4bcc969981d249c9c56d.jpeg
http://image.prntscr.com/image/db4fbd61665c4f76a24379fd73a8dec6.jpeg

13.

Слышал от моего друга, раньше работавшего начальником ОВД. Неизвестный по городскому телефону сообщил ему, что двое участковых взяли взятку от гр-ки Д и бросил трубку. Такие звонки одна из особенностей работы на этой должности. Кстати, как и официальное заявление, оставить его без внимания невозможно. Информация об этом начнет расходиться незамедлительно. Начальник вызывает участковых, и без особой подготовки спрашивает, кто такая Д. Говорят, что раньше работала парикмахером, а теперь практикует как экстрасенс-целитель, в основном среди старушек и берет с них деньги. Следующий вопрос еще прямее:
- Сколько взяли?
Заикаясь от страха старший из них, говорит что 6 тыс. рублей. Не отличавшиеся большим умом и смелостью, эти бойцы знали о сложных отношениях начальника с прокурором. Начальник тоже помнил об этом.
- Сколько лет этой бабе?
- 34
- А вам поскольку?
- 36 и 29
- Она как, не страшная?
- Нет, нормальная, хотя и не замужем.
- У кого с ней что было?
- Ничего не было.
Дальше руководствуясь опытом и должностной дальновидностью, начальник вынес свой вердикт:
- С такими пидорасами, которые с молодой свободной бабы берут взятки, я работать не могу. Деньги вернуть. В течение десяти дней представить согласованные по новому месту работы рапорта о переводе.
За этот срок деньги были возвращены, а вопрос перевода в другой отдел решен.

14.

Любая инициатива должна быть наказуема

Сразу хочу сказать что воспитание я получил абсолютно обычное, никаких белых офицеров ни беглых каторжников у меня в семье отродясь не было и правила поведения «вбитые в сознание» горячо любимой мамой –самые обычные, и хотя с тех пор прошло много лет – пропустить женщину вперед, предложить (или навязать) помощь - это уже часть натуры и происходит просто автоматически. Хотя последствия бывают разные – особенно в условиях другой географии:

Случай 1-й – за женщин и их права:

Вскоре после приезда в Австралию я вышел из автобуса и по привычке – протянул руку женщине за мной, чтобы помочь ей сойти. Боже, что тут началось! «Потерпевшая» размахивая сумкой, под одобрительное гудение поддержки из автобуса, пыталась огреть меня с лету, поцарапать лицо и рубашку, проклиная меня за мужской сексизм и крича что такие как я не считают женщин равноправными, пытаясь сделать из них калек которые не в состоянии сами со ступеньки автобуса спуститься!
Итоги: минус одна порванная рубашка, плюс – мой словарный запас пополнился группой новых, чисто сленговых выражений которые в школе не преподают.

Случай 2-й – за водителей и их права:
Сразу после получения местных прав я по вечерам просто ездил на машине по городу чтобы привыкнуть ездить по встречке, к другой коробке и другому рулю. Однажды часов в 11 вечера я ехал по 3-полосной дороге (в средней полосе) и остановился прямо перед светофором несмотря на то что свет был зеленым. Причина моей остановки проста: на левой полосе – прям перед светофором лежал велосипедист со своим велосипедом. Я вышел из машины и подошел к нему чтобы спросить не случилось ли чего.

Сам я с Украины поэтому с алкогольным опьянением знаком не по наслышке, но перегар который я учуял еще не приблизившись к «несчастному» меня успокоил – значит по крайней мере не ДТП. Как только я над ним наклонился в попытке – хотя бы убрать его с проезжей части – за мной остановилась полиция. А еще через секунду двое молоденьких офицеров (О) выруливают из темноты помахивая дубинками. Их разговор с велосипедистом (В) (вольный перевод):

О: Вы чего это тут гражданин? Лежите, не даете машинам ездить, панимаешь?
В: Ехаю тут, никого не трогаю, песни пою и тут меня какая-та падла в бок – хач!
О: Эта кто же Вас так?
В: Да вот этот (на меня показывает), вяжите уж его братушки, только на родную полицию надеюсь и уповаю
Офицеры ко мне: что же вы тут, гражданин хороший, наших велосипедистов сбиваете. Я им спокойно так показываю на свою машину и говорю – машина у меня Форд Телстар – старая, у нее железо как на Победе, если бы я его просто бампером задел из его велосипеда бы самокат был, а сам бы он превратился в Летучего Голландца – а не лежал бы тут с поцарапанными коленями. Плюс вон моя машина в среднем ряду, я даже двигатель не заглушил. А он соответсвенно в левом... А там что воля ваша – вяжите, хоть на КПЗ австралийский посмотрю

В общем мне даже оправдаться до конца по сути не удалось, они его перегар учуяли, номера машин и прав, правда записали, отпустили и рукой помахали

Случай 3-й – за русских и их права

Года два назад вызывают меня в отдел кадров (HR) одной из компаний где я контрактил и ведут следующий разговор:

HR: Завелось у нас такое подозрение, что ты мил человек – извращенец.
Я (саркастически): Мол, это у вас подозрение правильное, но я же извращаюсь дома – неужели вам жена позвонила?
HR: Мы технически доказать ничего не можем, но есть у нас показания свидетелей.
Я (уже раздраженно): И что же они показывают?
HR: Указывают на крайне непонятное Ваше поведение: вы, мол, девушек и женщин постоянно в лифте и дверях вперед пропускаете! Они долго думали зачем пока их не ОСЕНИЛО! Вы это делаете для того чтобы посмотреть на их задницы!!

Призадумался я как бы им объяснить все начиная с заповедей моей любимой мамы? Резко менять мои привычки –тоже не получится, старый уже, да и врать не хочется... Ладно думаю– буду говорить на их языке

Я (вкрадчиво): Если я правильно понимаю, Австралия это страна где понимают и принимают людей с их культурой, обычаями и традициями, правильно?
HR: Конечно, всенепременно!
Я: Так вот я и приехал со своими суевериями. У нас просто примета такая – если раньше девушки в дверь пройдешь – жена злая будет! А по поводу checking out (присматриваться к задницам) я уверен что у вас нет и быть не может показаний, что я их таки рассматривал, поэтому примите меня таким какой я есть и можно я к работе вернусь, у меня проект стоит?
Больше они меня не трогали... Наверное с уважением отнеслись к приметам, так что если в Австралию приедете – меня чур не выдавайте, что нет у нас таких примет?

Случай последний – за азартных игроков и их права

В Сиднее есть приличное казино Star City, не Вегас конечно, но эстетически приятное заведение – поэтому иногда нравится там «зависнуть», хотя в автоматы я не играю, все больше покерные турниры. И вот как-то раз вышел покурить и смотрю большая черная сумка.

Я вообще после 4-х лет в Израиле к оставленным сумкам неровно дышу и оглядываюсь по сторонам. Поэтому присматриваюсь осторожненько а в ней что-то шевелится! Ну думаю какой-то Герасим свою муму утопить не смог и оставил в центре Сиднея. Подхожу, осторожно ногой трогаю – а ну там бультерьер? И челюсть падает - там малыш, месяцев 18 – и главное вокруг сотни людей – и никого это не интересует! Я ору во все горло – кто сумку с ребенком потерял? В казино у входа есть охранники, пытаюсь привлечь их жестами но они меня то ли не видят, то ли игнорируют. Остальные шарахаются как от сумасшедшего!

Беру ребенка на руки, хватаю мобильный, набираю 000 (это все местные службы от полиции – до службы газа). Сбивчиво объясняю причину звонка – мне говорят – никуда не отходите, сейчас будем! Стою – ребенок в руках положить в сумку, как нашел – рука не поднимается, жду полицию в ногу, проходит 5 минут, и тут мне в ногу цепляется кто-то, смотрю еще один ребенок – лет 6-8, не больше, у ребенка - истерика. Говорит – поставь на место моего брата!

Я вздыхаю с облегчением (думал усыновлять придется, как в «Место встречи...»), успокаиваю его как могу и говорю – да вот твой брат, держи если удержишь, но где же твои мама и папа и что твой брат делает тут один? В сумке? Посреди вечернего мегаполиса?

А он мне – и вовсе не один, я тут с ним, просто по нужде отошел! А мама скоро будет, она в казино, а детей туда не пускают, вот она нас и оставила, но ты мол не волнуйся она в казино надолго не уходит, быстро возвращается... Только говорит полиции не надо, а то мама меня бить будет.

Он даже тираду свою жалобную закончить не успел – приехала полиция. Все рассказал подробно, хотя жалко конечно старшего, попросил полицейских чтобы провели профилактическую работу с мамой..

Ну а в заключение – даже сказать нечего, кроме что разве – спасибо тебе мама, за то что я есть и за то какой я есть, а если кому не нравится – так пусть обращается в полицию, HR или в суд по правам человека в Гааге, это ведь ты мне объяснила – что человек только тогда свободен – когда принимает свободу выбора других людей (даже если они идиоты).

15.

Страшная история

Нажрались мы в поездке в нулину. И наш товарищ с Гонконга рассказал про самый страшный случай в своей жизни.

Просыпаюсь я в Макао. Башка трещит пипец. Не помню вообще ничего - память стерлась под ноль.
Понимаю, что лежу в постели в гостинице.
Голый.
Справа - мужик.
Слева- мужик.
И чувствую что пиздец болит жопа.
Начал вставать - понял что мужики голые.
А вокруг кровати гандоны использованные накиданы.
Нашел трусы, стал одевать - чувствую - кровь.

Ну все. Пиздец пришел. Можно стреляться. Мне двое мужиков вчера жопу порвали по пьяни.

Оделся кое как дополз до номера, залез в карман - а там фишка на 5 000 баксов Макао.
Принял душ, лег в постель - трясет и плакать хочется.
Мало того что пидором стал, так ещё и шлюхой - я ж в казино не играю!
Вся жизнь под откос.
Хорошо что окна закрыты в номере наглухо- а то бы пополнил статистику суицидов.

Одно смущает - ну не похожи мужики эти на пидоров. Хотя много ли я в своей жизни пидоров настоящих видел...

Через пару часов чувствую - жрать охота. Пошел в ресторан. Накладываю жрачку, сзади на плечо ложится рука и голос говорит "Здорово, братан!"
Оборачиваюсь- мужик, который справа лежал.
Я тарелку на пол чуть не уронил, по телу дрожь...

- Ну мы бл.дь вчера отжгли! Как голова?
- Да пипец...и вообще нихера не помню...
- Нихера? Ну меня то помнишь? ( говорит он усмехаясь)
Борюсь с желанием дать в морду, отвечаю: Смутно, если честно, но профиль знакомый...

Так, погоди, говорит мужик, идем за столик.

Там второй сидит мужик.

Наливают мне водки из-под стола - с собой притаранили. Выпиваю залпом.

- Петя( так зовут нашего гонконгского товарища) нихера со вчера не помнит, представляешь?

Да ладно! Ведь так круто оттянулись! Ты ведь на меня не злишься больше?

- За что?
- Ну, за вчерашнее?

Молчу. Стыдно, аж пиздец. Хочется уебать обоих, но борюсь с собой.

- Ясно. Обнулился, значит.

Как познакомились значит тоже не помнишь?

Нет.

Ладно, салага, слушай :)

Мы вчера с Кузьмичом гуляли по казино. Я в Копейске вырос, у нас там зоны вокруг, порядки сам понимаешь.
А тут впереди ты присел что то поднять. Не знаю уж как у тебя так выходит, но у нас на зоне даже главпетухи не умеют так жопу оттопыривать. Просто "готовь туза , Маня!" во всей красе.
И я не удержался- на автомате чисто тебе под жопу съездил своим штиблетом.
Ну ты выть, Димон меня давай пиздить - говорит- нахер ты мужика обидел, тут тебе не Копейск, а цивилизация!
Короче, я извиняться, то да се, предложили тебе выпить, нажрались, потом в казино играли, потом ещё догонялись.
А после пошли к нам в номер, ещё бухнули, вызвали трех блядей и трахались до утра!

При этих словах я заплакал. Навзрыд. На весь ресторан. Даже официанты сбежались - с трудом успокоили окружающих.

С мужиками мы потом подружились - хорошие ребята, хоть и гопники в глубине души.

16.

Как надо есть черную икру.

Начну сразу с ответа на этот сакральный вопрос.
Черную икру надо есть ложками.
Теперь, когда вы всё знаете, интрига закончена, можно дальше не читать, ибо много букв.

Призыв.

В советскую армию меня забирали из города Гурьева (ныне Атырау), в устье Урала рядом с Каспием. После медкомиссии в военкомате мне сообщили, что надо будет прийти пятнадцатого мая, отправят меня служить подо Ржев.
"Ржев,"- подумал я. - "Что-то знакомое. Вспомнил! Твардовский, "Я убит подо Ржевом, в безымянном болоте..." Не, не надо нам Ржева!"
И я скромно намекнул офицеру, что у меня день рождения в конце мая. Типа, рано мне еще подо Ржев, "восемнадцать мне уже" к тому времени еще не наступит. "Не хочешь в середине мая, пойдешь в середине июня".
Так я сэкономил месяц на гражданке. И вместо Ржева попал служить в Туркестанский военный округ. В стройбат.
Дело в том, что в обычные войска призыв начинался еще в апреле. А на июнь обычно оставляли самых боеспособных, самых отморозков, которых и призывать-то страшно. Поэтому их забирают в стройбат.
В общем, я уже забыл про это обещание военкома, тем более что в мае-июне на Урале самая лучшая рыбалка на осетровых была. Как обычно, в холодильнике лежал балык и несколько банок с черной икрой. И тут, как гром среди ясного неба, приносят повестку. "Вам надлежит явиться...в соответствии с Законом..." Пришел. Завтра утром, говорят, с вещами приходите, забирать вас будем. А куда, главное дело, не говорят. "Ну хоть не подо Ржев?" Нет, говорят, точно не туда. Ну и слава Богу!
Пришел я домой, собрал всех приятелей со двора. Все, говорю, накрылась медным тазом наша рыбалка, это дело надо отметить. И начали мы пить. И впервые в жизни я напился до похмелья. До жестокого похмелья. Утром 15 июня, когда нас выстроили на вокзале перед поездом, у меня была только одна мысль. Какие там речи, какое там прощание! Быстрее в вагон и лечь на полку. И еще голову чем нибудь перевязать покрепче, чтобы не треснула.

Дорога.

Наконец нас посадили в плацкартный вагон, я лег на вторую полку и закопался головой в подушку. И тут поезд тронулся. А-аааа! Он, когда едет, качается! И почему я не сдох вчера?!
Через пару часов у кого-то взял журнал "Крокодил", хотел отвлечься. До этого я никогда не обращал внимания, сколько внимания в нем уделялось алкоголю. Начал читать рассказы - пьяница на пьянице. А мне любое напоминание - как кочергой по голове. Перешел на картинки - на каждой второй персонажи с большими красными носами. Дай, думаю, стишки почитаю, может хоть там без питейной темы обойдутся. В первом же стихотворении описывался какой-то бардак, который кто-то создал. Это сейчас все знают, что если где-то в подъезде нагажено, то это Обама приходил, а тогда Обамы еще не было. Поэтому вместо Барака нашли других виновников бардака. Стихотворение заканчивалось примерно так "...прилетали винопланетяне!" И ладно бы хотя бы так написали, скромненько, но там было еще хуже: "...прилетали ВИНОпланетяне!" Вот для кого они это писали? Мне от любого напоминания душевно больно становилось, а тут большими буквами прямо в мозг без наркоза полезли. Выкинул я журнал и сутки просто лежал, мучался.
На второй день смог осмотреться по сторонам. Нас было тридцать человек, несколько городских, остальные с аулов. Везли нас капитан и сержант. Капитан, как настоящий офицер стройбата, после посадки в поезд ушел в запой. Он пропал на все время дороги и появился только после приезда. Сержант был с нами и все время по доброте душевной рассказывал, как нам там будет плохо, как все нас будут чморить и кто такие дедушки. Он был после учебки и прослужил всего год, поэтому для него это было еще актуально.
Когда я немного оклемался, я присоединился к компании из четырех человек и нас стало пятеро. Молодой организм быстро справился с интоксикацией (А то! Чай, в армию-то задохликов не призывали! Ну разве что в стройбат…), и мы продолжили отмечать призыв уже в новой компании.

Рембо. Первая кровь.

С нами ехал самый маленький боец в части, маленький казах с дальнего аула. Рост у него был 152 см, зато он был уже пожилой. Ему был двадцать один год, и он был единственным из нас кандидатом в члены партии. Ему-то и выпала тяжелая доля пролить первую кровь за Отечество.
Спал он в нашем отсеке, на третьей, багажной, полке в коридоре. Ночью я проснулся от странного звука: «Бум! Ой!» Оказалось, что он упал с третьей полки головой прямо на угол нижней полки, обшитый алюминиевым уголком. Повезло, что вскоре была остановка минут на пятнадцать, мы оттащили его в медпункт на вокзале, там ему сделали перевязки и мы притащили его обратно, сохранив тем самый для Родины бойца.

Стояние на Угре.

Через три дня нас привезли в Джамбул. Для меня до сих пор остается загадкой, как мы там оказались? Наша часть находилась в Чимкентской области, все дороги и связи были с Чимкентом, Джамбул даже территориально находился намного дальше и ехать до него на поезде было значительно дольше. Может быть, чтобы вражеских шпионов запутать? Или просто капитан, когда указывал дорогу, не протрезвел и ошибся? Как бы то ни было, наш приезд туда оказался неожиданностью для всех. И мы двое суток ждали автобуса, находясь все это время на вокзале.

Учитывая, что на пять суток нахождения в дороге мы никак не рассчитывали и активно отмечали дорогу и сидение на вокзале, на пятый день деньги и запасы продуктов закончились. Пить уже не хотелось, а вот голод появился. И вот тут-то наконец мы добрались до икры (sic!). Интересно, хоть кто-нибудь досюда дочитал? А ведь это только первая часть из еще ненаписанной истории службы. Не пугайтесь, может и последняя.

Икра и ложки.

У меня в сумке лежала литровая банка черной икры, которую я взял перед отъездом. Мы решили ее продать, а на вырученные деньги купить продуктов и поесть. Коммерсанты из нас были те еще, поэтому мы долго думали, кому бы ее предложить? Пассажирам на вокзале? Но большинство из них там черную икру в глаза не видели, а объяснять, что это действительно она, не хотелось. И мы решили продать ее в привокзальном ресторане. Женщина, которой мы предложили икру за относительно небольшую цену, согласилась ее купить, только просила подождать с часок, пока она деньги соберет. Мы прождали полчаса, потом голод взял свое, мы поскребли по всем карманов и нашли немного мелочи. Как раз на две буханки хлеба. И мы купили хлеб, достали большие ложки и прямо на виду у всего вокзала съели с хлебом всю банку. Это была вкусная икра, еще свежая, вкуснее, чем дома.
Ночью за нами приехал автобус и отвез нас в часть.
Началась новая жизнь, уже без икры.

Мамин-Сибиряк (с)

17.

Мухи и котлеты

Тогда я еще был совсем молодым. В то лето, в середине девяностых, я только перешел на работу с промысла в контору. Перед выходными вызвал меня главный инженер объединения и выдал ценную бумагу - записку киповцам, чтобы мне выдали полтора литра спирта. Да не технического и не "Рояля" какого-нибудь, а настоящего, чистого, как слеза младенца, которым только контакты серебряные протирать.
С этим спиртом мне надлежало полететь вместе с комиссией Госгортехнадзора в составе Юрия Юрьевича, начальника отдела по надзору за горными и газодобывающими производствами, и Гришей, инспектором из этого отдела, который нас курировал. Был август, самый разгар отпусков на Севере, поэтому эту ответственную миссию - сопроводить комиссию и сделать все, чтобы было как можно меньше предписаний - доверили мне.
Утром вместе со спиртом, двумя бутылками водки из своих запасов, Гришей и Юрием Юрьевичем мы вылетели на вертолете на газовый промысел. По пути неожиданно сели в Дудинке и там на борт поднялись еще два инспектора, один пожилой, второй помоложе. Прилетели, поднялись на второй этаж общежития, где была гостиница, там я оставил инспекторов и спустился на первый этаж, где обитал начальник промысла. Открыл сумку: "У меня с собой есть". В ответ он открыл холодильник, в котором стоял целый ряд водочных бутылок: "У меня тоже есть!"
Я пошел наверх, позвать комиссию, типа посидеть с дороги. Зашел к ним - у них тоже было! Стол уже был заставлен закуской и бутылками . "Заходи, присаживайся!" И мы присели.
К вечеру начальник промысла напился, его выпроводили, чтобы не портил компанию. И мы продолжили пить впятером. Тут я наглядно увидел разницу в классе между начальником и подчиненными. Кто-то пьянел больше или быстрее, кто-то меньше. Юрий Юрьевич дошел до нужной кондиции и остановился на этом уровне. Следующие стаканы уже никак не влияли на степень опьянения, она всегда оставалась одинаковой.
А вот мне нельзя было пьянеть. Первый раз с таким заданием, один с четырьмя инспекторами - да когда такое было, они больше двух вообще никогда не ездили! И не пить было нельзя, пару раз попробовал не допить налитое - заметили, поставили на вид.
Поэтому я пил со всеми четырьмя на одном уровне. Потом двое отправились спать, я пил с оставшимися. Потом была смена караула - двое проснулись, следующие пошли спать, а я продолжал пить уже с новой сменой. Водки во мне было уже столько, что я мог подойти к зеркалу, открыть рот и увидеть уровень жидкости. Я даже наклониться боялся, чтобы не перелить. При этом спиртное не брало абсолютно.
Когда выспались все (кроме меня, конечно), мы сели играть в преферанс. До этого я в него играл только с компьютером, живьем это был первый раз в жизни. Новичкам везет - в итоге я обыграл всех, даже у Юрия Юрьевича выиграл полторы тысячи. Я уже и рад был поддаться, но как это сделать, не умея играть?
На второй день Гриша вспомнил, где он работает, или просто решил развеяться. *А давайте что-нибудь проверим! Хотя бы в цех сепарации сходим."
И тут дедушка преподал ему урок. Он взял тетрадку, подсел к окну и отодвинул занавеску. Общежитие было крайним, окно даже не выходило в сторону промысла. Окно смотрело в сторону большого, больше километра в длину, озера, которое было неподалеку, за невысокими кустами.
На берегу озера слева был песчаный берег, на котором стоял старый экскаватор, оставшийся от строителей.
"Так, что это у нас? Экскаватор? А он у вас зарегистрирован? Пишем!"
Кто бы его регистрировал! Его строители и бросили, потому что он нерабочий был, мы сами потом починили и изредка использовали.
"А что вы тут, песок добываете? А разрешении на добычу полезных ископаемых у вас есть? А карьер для песка отведенный? Пишем - горный отвод отсутствует, незаконная добыча полезных ископаемых! Вы, наверное, и НДПИ не платите?"
Какое разрешение, если отведенный карьер находился в 10 км от поселка, и песок там закончился еще при строительстве. А отсюда мы иногда брали несколько машин песка, после паводка или дождей подсыпку делать. И ведь даже сказать нечего, возле экскаватора видны следы самосвала.
"А что это у нас за озеро? Что за речка из него вытекает? Это же приток Мессояхи! И рыба на нерест наверняка заходит? Это у вас прямо на берегу рыбохозяйственного водоема первой категории производственная деятельность осуществляется! Пишем!"
"Что там справа за сарай в воде на сваях стоит? Водозабор?....." Дедушка закончил писать четвёртую страницы и сказал: "Гриша, учись, пока я живой. "Пойдем куда-то, поглядим чего-то!" Зачем куда-то идти? Наливай!"
Потом-то я понял, что на самом деле они приезжали не нас проверять, а дедушку на пенсию проводить, но тогда-то я этого не знал. От одной мысли, что сейчас мы привезем такие предписания, за каждое из которых можно полконторы выгонять, мне стало как-то не себе. К слову, через пару часов эти листочки при мне выбросили в ведро.
На третий день мы отправились по грибы. Была прекрасная погода, светило солнце, комаров уже не было, тундра уже начинала окрашиваться в осенние цвета. Деревьев там не было, полярные ивы и березы не выше колена, поэтому подберезовики было видно издалека. Мы взяли по два ведра, чтобы не возвращаться, и отправились на прогулку. Я шел рядом с Юрием Юрьевичем, о чем-то разговаривал, и тут он меня спросил: "Скажи, мы тебя сильно за... заколебали?"
Я не сдержался: "Если честно, то уже вот где сидите!", и провел рукой ровно по границе, где плескалась водка.
"Да ладно, не обращай внимания! Ты лучше посмотри по сторонам - солнце светит, тепло, погода изумительная, никто не кусает, грибов полно! А красота-то какая, как сопки далеко видно! Это же главное. Мы тебе мозги покомпоссируем и уедем, а это-то все останется!"
И тут я подумал: "А ведь он прав!" Дошел до первого же оврага, быстренько по нему спустился и пошел в сторону озера возле общежития. Там, в кустах на берегу, был вкопан стол и скамейки. Я начинал работать на этом промысел, там было много молодежи после институтов, с которыми я работал. У одного был день рождения, собирались там отмечать, меня звали, но как я мог отойти, я же с комиссией сижу?
Подошел я туда, и мы до позднего вечера жарили шашлыки и пели песню под гитару. Было весело. Вернулся я в уже темноте. "Ты где был? Мы тут уже розыск объявили!"
А мне было уже море по колено: "Отдыхал! Наливайте!"
Прошло много лет. Юрия Юрьевича уже нет, но я изредка вспоминаю этот урок. Надо иногда остановиться, оглядеться и понять, что есть вещи проходящие, которые сейчас кажутся очень важными, но быстро забудутся, а есть - те, которые останутся навсегда.

Мамин-Сибиряк (с)

18.

ПИТБУЛЬ, КОЗА И КАПУСТА

"Если шпага твоя коротка, удлини ее шагом вперёд"
(французская поговорка)

Вылет откладывался еще на час и мы убивали время загадывая друг другу загадки: старые и новые, детские и взрослые, с подвохом и просто угрюмо-математические.
Оператор Максим сказал:

- А давайте я загадаю вам настоящую загадку, настоящую, в смысле из своей жизни. Моя мама решила ее всего за минуту, а может даже секунд за сорок.
Вас тут, не считая меня, четверо взрослых и умных людей, давайте проверим – за сколько времени вы найдете правильный ответ?
Итак, дано: Начало девяностых. Вся страна делилась на бандитов и потерпевших. Хотя, что вам рассказывать? Вы все старше меня, и так должны помнить.
Худенькая тридцатилетняя женщина, рост: 1 метр 60 см – моя мама и двое маленьких детей: десятилетний я и трехлетняя моя сестра. Пошли прогуляться к речке – бутерброды поесть, в бадминтон поиграть, да куличики из песка полепить. Где-то середина сентября, купаться давно холодно, но на покрывале поваляться еще можно. Речка у нас глубокая, но довольно узкая, в том месте примерно метров десять-пятнадцать ширины было.
Мы с мамой принялись играть в бадминтон, а на той стороне речки пировала компания бандитов на двух «девятках». Кожаные куртки, шашлыки, музычка, девочки, все дела и был у них свирепый пес – типа стафа, или питбуля. Псина, естественно, без поводка и намордника. И как-то этот собак сразу возненавидел наш бадминтон, гавкает, воет, зубами клацает. Только река и спасает.
Бандиты стали орать на маму: «Какого, трам-парарам, собаку дразнишь своим трам-парам бадминтоном трам-пампам отсюда, а то будет вам трам-парарам.
Мы, конечно же, огорчились, но делать нечего, хоть на разных берегах, а с бандитами лучше не связываться. Стали сворачивать покрывало и тут слышим на той стороне - «бултых», оглянулись, а это питбуль не выдержал, прыгнул в воду и плывет в нашем направлении, чтобы всех сожрать.
Бандиты сами испугались последствий, орут ему, но он не реагирует, а в холодную воду за питбулем хозяева тоже не спешат, дураков нет. Стали нам кричать: «Трам-парарам оттуда, пока время есть, может, успеете до леса добежать!»

Вот такая задачка: вы четверо - мои мамы, к вам и вашим детям плывет зубастая торпеда-убийца, секунд через сорок, она уже будет здесь, а до леса метров триста.
Решайте, время пошло.

Кто-то из нас предложил бежать врассыпную, так гарантировано выживут двое из троих, кто-то отправить вперед детей и бежать позади них, чтобы детей уж точно спасти, кто-то, громко зарычать, оскалив зубы и встав на четвереньки.
Я предложил намотать на руку покрывало, чтобы принять на него первый укус, а там видно будет.
Когда идеи иссякли, Максим сделал паузу и сказал:

- Все, вариантов больше нет? Если честно, с тех пор прошло лет двадцать пять, но я до сих пор удивляюсь - и как это моя мама за сорок секунд смогла додуматься до правильного ответа? Видимо, когда твоим детям грозит смертельная опасность, мозги с дежурного освещения резко переключаются на полную иллюминацию и сами собой выдают единственно-правильное решение.
Мы даже с сестрой тогда подумали, что мама от страха с ума сошла. Она взяла бадминтонную ракетку и, как была в джинсах, так и вошла по пояс в воду, прямо навстречу плывущей смерти.
Я орал: «Мама, ты что!? Бежим, Мама!»
Когда питбуль подплыл к маме, она аккуратненько окунула его голову ракеткой. Подержала немного под водой, развернулась и вышла на берег.
Бандюганы на той стороне бегали, кричали, даже по колени в воду зашли, но плыть не решились, то ли холодной воды испугались, то ли маминой ракетки.
Сестрёнка потом еще долго выспрашивала:
- Мама, а ты что, утопила собачку?
- Нет, ну что ты, доча? Просто эта собачка очень любит нырять и даже умеет жить под водой…

19.

После рождения дочки стояние в пятничных вечерних пробках стало недоступной роскошью, поэтому вся семья отправляется на дачу заранее, а я потом после рабочей недели приезжаю на электричке на ближайшую станцию, где меня встречает машина.
Сначала думал, что как в молодости буду пить пиво и слушать музыку, но ... вокруг все были какие-то серьезные и мне стало неудобно, а как пересел в машину, понял что хочу за руль ... поэтому после первого раза все остальные ездил трезвым и дивился, как так изменился за 10-15 лет народ...
Так вот ... еду я в прошлую пятницу на электричке, трезвый, хотя с собой литров пять разного пива (Burgun des Flandres, White Lambic, Ищу Человека, Citrazen...), но мне за руль, а народ в этот раз далеко не трезвый - в тамбуре обосновалось человек восемь бухой/обкуреной молодежи и орут под громкую фанеру всякую попсу. Руки прямо чесались их выкинуть из поезда прямо на той станции, где сел, но повода мне не дали - посторонились, в вагон пропустили и даже музыку на время вырубили, пока все пассажиры не прошли.
Еду и думаю, что за хамство, тамбур заняли, кричат, прыгают ... я таким не был ... или был?
Живо вспомнил, как ехали с ДР одноклассника в 11 классе из загородного дома, с собой увозили водку, которую там выпить не удалось из-за его большого и бдительного семейства и водки этой было в достатке, а еще были две гитары, под которые мы пели "Границы Ключ..." и прочую ересь. Тогда мы (тоже человек 8) заняли собой весь вагон - остальные из него просто сбежали. Даааа... Эти хоть в тамбуре шумят.
А из тамбура тем временем восемь голосов орут "А он ее целует, говорит, что любит..." ... Б-р-р, как это слушать можно, да еще и прыгать так, что вагон раскачивается больше обычного ... а вот контролеры сквозь них прошли - даже не поморщились, и билеты не проверили... Даааа, а когда мы тогда ехали, нас КОНТРОЛЕРЫ на станции оббегали...
Да, вспомнишь, так стыдно ... а ведь все приличными людьми выросли. Двое ученых, двое инженеров, чиновник, два офицера, кто еще там был... Паша наверняка, он сейчас руководит чем-то...
Из тамбура доносится что-то совсем зубодробительное, какая-то редкая безвкусица ... если сейчас не пропустят ту девушку - они напросились ... а, нет, она с ними. Блин, интересно, а мы тогда вызывали желание начистить нам рожи? Мы-то были уверены, что мы и по отдельности, и тем более вместе - непобедимая машина смерти и никто нас не тронет ... а вот сейчас смотрю я на них - дети, если первый удар за мной - ничего они мне не сделают. Интересно, набил бы я нынешний нашей тогдашней тусовке рожи? Не, вряд ли, Колян ... оба Коляна - соревнования по дзюдо выигрывали, Олег рукопашкой занимался, Тема сам по себе танк, да и я прежний очень быстрым был, и росту каждый из нас был от 1,85, хотя плечи подростковые еще. Не, человек с реальным опытом уличных рукопашек нас бы как кегли раскидал, а я нет... а этих - да - тут и думать нечего. Мельчает народ - одомашнивается.
Народ в тамбуре мобилизовался, объявляют станцию, и под "Я куплю себе змею или черепаху..." народ с гиканьем вываливается из электричке. Оставшиеся улыбаются им вслед.
Нет, не такой уж я и взрослый в свои 32 - будь они металюгами или рокерами - радовался бы им, может и с ними бы поорал ... а из-за чуждого "музыкального" течения им действительно чуть головы не поразбивал ... стыдно. Надо хоть тренировки в зале возобновлять, а то стресс, стыдно сказать, на страницы с анекдотами изливаю.

20.

История-благодарность. В 90-е возвращаясь из отпуска в Сибирь, где я тогда жил и работал, приехал на такси в Курумоч - лететь самолетом в Нижневартовск. А, так как весь август "куролесил", друзья-товарищи, море, и т.п. и т.д. Короче, бухал жестко. Пиво, водка, коньяки... И, в этом такси, уже находясь в запое, выпил бутылку водки из горла, пока ехал в аэропорт. Когда приехали, я вышел, вернее - выполз. Подошел шатаясь к поручням у входа, бросил в ноги сумку и закурил. Меня крепко штормило. И, -- не успел я докурить, как меня двое патрульных загребли под белые ручонки и повели в местный каземат. Я не сопротивлялся. Улыбался во весь рост. Пришли, менты посмотрели мои документы, билет, а самолет утром, часа через четыре уже лететь. Заперли меня в какую-то камеру, помню деревянный помост длинный - там я отрубился. Потом, они меня разбудили - отдали вещи и документы, и сказали быстрей иди. Много не похмеляйся. Я купил бутылки две-три пива и благополучно улетел в Вартовск. Так вот моя благодарность большая этим ментам вокзальным: если бы они меня не забрали, меня точно бы ограбили, а может быть и пырнули ножичком в бок - я просто так не дался бы, и обязательно была бы драка, а какой из меня пьяного драчун?! Конечно бы сбили с ног и запинали.
В карманах у меня были деньги и в сумке хорошие дорогие вещи. Вот так вот меня спасли натурально эти вот видавшие всё менты из Курумоч. Спасибо Вам, мужики! Денег, они тоже не забрали, хотя спокойно могли:).

21.

Просто история. Без всяких намёков. Хотя наверняка найдутся те, кто будет брызгать слюной от обиды на намёк. Причину поймёте сами, дочитав до конца. Адреса, явки, имена изменены. Части участников истории уже нет в живых. Мир их праху, весёлый был народ.
На оборонных предприятиях внутренние полости испытательных пневмосистем полагалось во времена СССР промывать раз в «-адцать» месяцев спиртом. Чтобы значит грязь – масло изничтожить. Обезжиривание называется. А то многое из того, что там испытывалось, потом на кислородных агрегатах устанавливалось. Если кто думает, что это советская дурь, тому советую поднести масляную тряпку к струйке кислорода из открытого баллона. Критиковать уже будет некому.
Итак, есть пневмосистема нуждающаяся в регламентной очистке. Есть группа слесарей обязанных это проделать, есть СПИРТ. Много. Согласно нормативам. Нормативы такие, что хватит и промыть и …. Это самое. НО! Любая технологическая операция, в том числе и эта, подлежит КОНТРОЛЮ, после чего составляется акт на списание спирта. Все участники процесса расписываются в акте, гарантируя, что усё было как нужно. Контролировать и гарантировать прибежал ЛИЧНО начальник отдела техконтроля. По дороге затарившись в столовке чебуреками на всю слесарную братву.
Союз рабочего класса и трудовой интеллигенции совместно «промыл систему» по первой. Покурили. «Промыли повторно», проконтролировали. «Промыли в третий раз», запротоколировали. Когда все «технологические» действия были окончены, перешли к заслуженному перекуру, сопровождаемому обычным трёхстадийным спиртотрёпом. Вы не знаете что такое «трёхстадийный спиртотрёп»? Вы крайне не наблюдательны. Поясняю – после того как все выпито, но не в таких количествах, чтобы падать под стол, а так – по чуть-чуть, для настроения, мужики всегда начинают добродушно обсуждать последовательно три темы. Первая – рыбалка (вариант охота, что не принципиально). Следующая тема «про баб». Там, разумеется только хорошее, где каждый просто Казанова. И завершающий этап, перед тем как уже разойтись – анекдоты. Почему-то чаще всего про Рабиновича. Цукермана. Каца. Вот так почему-то принято. Традиция. От отца к сыну.
Поэтому согласно традиции и в этот раз был старый, бородатый анекдот:
- Рабинович, а почему вы всегда на вопрос вопросом отвечаете?
- А шо такое?
Вежливо посмеялись, и всё бы ничего, тем бы и кончилось, но один «шпунтик» вдруг загорелся – давайте проверим! Да, ты дурак что ли, как проверим? Как, как – Рабиновича нет, но есть Ривкин. Пошли – спросим. Да ну, ты дурак что ли, он и говорить не станет. Как это не станет, куда он денется? Ривкин у нас кто? Контролёр! А с нами кто? НАЧАЛЬНИК ОТДЕЛА ТЕХНИЧЕСКОГО КОНТРОЛЯ! Он чего не будет со своим начальником говорить?? Союз рабочих-интеллигенции, из них двое членов партии, сам начальник являлся профоргом, потопали на второй этаж в кабинет ОТК. Дальнейшее известно со слов пострадавших. А именно – первой морально пострадавшей можно считать жену начальника ОТК, работавшую вместе с Ривкиным контролёром. Итак, с её слов:
- Сижу, читаю техроцесс. Ривкин за другим столом читает роман, ввиду того что умный и так мол всё знает за годы работы. А я техпроцесс, потому что глупая и работаю на заводе всего 15 лет, а не так как он уже десять. Открывается дверь, появляется МОЙ, тупо хихикает, за ним влазят эти оглоеды с первого участка. По мордам видно, что уже «наконтролировались». Я только хотела своего хорошенько «от…», ну то есть отконтролировать. А эта компашка становится полукругом перед столом Ривкина, не переставая хихикать, выталкивает вперед моего балбеса и он заявляет:
- Слушай, Моисей Абрамович, мы тут заспорили, почему люди твоей нации, всегда на вопрос, вопросом отвечают?
Ривкин, глядя сурьёзно поверх очков, прямо и чётко, без всяких там околичностей и пустых словопрений, ответил:
- А кто это тебе сказал такое?
Со слов второго потерпевшего – начальника производства, выяснявшему по понятиям с начальником цеха причину своего падения на лестнице:
- …..мать! Что…., у тебя…..! Иду к тебе, сверху четыре….., на меня с хохотом ….., я не удержался и ….! Ты за народом своим следишь или как?.... ты …., давно тебя не ….. ?
До сих пор загадка, как к этому отнёсся Ривкин, так как на следующий день преспокойно пришёл просить у того же рабочего класса труб, нержавеющих. Ну, отопление дома решил заменить. Стояки-то сгнили. Метров тридцать надо, на крайняк сорок, ну хотя бы с полсотни. Квартира же трёхкомнатная. Если что сыну отдам излишек. На вопрос: как вывозить с завода будешь? Ответил: да я уже с Хайрулло договорился, он на воротах дежурит, выпустит. Армен из сорокового цеха машину подгонит, после работы поможете загрузить? Поможем, кивнули головами вчерашние участники эксперимента - хохол и казах.

22.

История будет почти грубасовская. Но навеяна вчерашними вздохами какого-то klatzrom про карданные валы и про сиськи.

В конце 80-х, уже почти офицер, я вместе с четырьмя такими же курсантами-старшекурсниками был послан на разгрузочно-таскательные работы по случаю отъезда одного из офицеров вместе со своей мебелью к новому месту службы. Привез нас водила на 131-м ЗИЛе. Водила - срочник из нашего училищного батальона обеспечения. Рожа знакомая. Начинаем таскать командирское барахло. Нас пятеро, двое по парам, пятый вынужден всякую мелочь таскать. А шоферюга присел в тенечке, полез в карман за сигаретами.
- Чё стоишь, - окрикиваем почти хором бойца, - становись в пару и таскай.
- Не, ребят. Кто на что учился, - отвечает. Я, мол, учился на водителя. мое дело привезти-увезти.
Ну, бить рожу ему тогда никто не стал. Полгода до выпуска. Кому охота вылетать из училища за мордобой. Не знаю, как сейчас, а тогда с этим было строго.

Прошло пару десятков с небольшим лет.

Нарисовалась как-то у меня командировка к одному большому тульскому начальнику. 200 км - не те деньги, чтобы по поездам шоркаться. Конечно, решил прокатиться на своем маленьком немецком автомобиле. Нет, по размерам он был вполне большой со своими 4,2 литрами под капотом. Но по возрасту - считай младенец. И почти на выезде из Тулы, надо же, поймал где-то не то гвоздь, не то саморез. Кое-как докатил до ближайшего шиномонтажа, благо был почти рядом. Сделали мужики мне колесо, спасибо. Рассчитываюсь, прощаюсь.
Тут один из них за мной вприпрыжку:
- Хорошая машина. А вы меня не помните? - заискивающе так, с уважением глядя на мою "Ласточку".
- Лицо знакомое, - говорю, - сам мучаюсь, откуда я вас знаю.
- А в 88-89-м в Военном институте, на Волочаевской, - подсказывает.
Начинаю мысленно перебирать всех сокурсников, но никто под ориентировку, стоящую передо мной не подходит. Да и странно как-то. Не похож этот, весь в машинном масле, на выпускника ВКИМО.
- Я в автороте служил, в батальоне обеспечения, - подсказывает, - возил вас, курсантов, часто. Вадик меня зовут.
Тут-то он мне и припомнился. Я тоже представился. Решил немного поговорить из уважения к починенному им только что колесу. Руку его протянутую пожал, не побрезговал. Хотя он этой рукой только что совсем не сиськи мял.
- Какими судьбами в Туле? - спрашивает.
- Да вот, только что от вашего губернатора, - и из небольшого хвастовства показываю полученную пару часов назад визитку.
Работяга аж подпрыгнул. Тут же начал какой-то речитатив про своего не то сына, не то зятя, который как раз сейчас готовится к своему первому в жизни процессу в местном СИЗО, куда его правоохранители определили пару месяцев назад за торговлю чем-то нехорошим:
- Вы же юрист, сможете правильно все написать. И связи у вас. Ходил я к одному адвокату. Сказал, что можно как-то под амнистию. Или условно. Но денег объявил - неподъёмно. Помогите, - умоляет.
- Вадик, - отвечаю, - вы лучше сами напишите. Заодно и деньги сэкономите. Сами как-нибудь.
- Так я ж не юрист...
- Ну, - говорю, - кто на что учился...

Повернулся он и побрёл дальше свои карданные валы мять.

23.

Недавно вспоминали в кругу друзей историю двадцатилетней давности, и было решено поведать её миру. Разумеется, с изменёнными именами и без указания места действия, чтобы никому не было обидно.

Диспозиция такова: средина девяностых, зима, очень ранее утро первого января очередного года. Я и мои друзья: Миша (сосед и друг детства) и Лариса, составляющие ныне вместе очень дружное семейство, оказались в другом районе города с целью посетить наших общих друзей. Ну в общем, как это обычно бывает: кто-то звонит и поздравляет с наступающим, потом рождается вполне ожидаемая мысль совместно поднять бокалы...

Тем более, что городская администрация клятвенно обещала организовать движение общественного транспорта всю новогоднюю ночь. Воспалённому алкоголем мозгу 15 минут на автобусе — это практически рядом. Вот только из-за стола встань и ты уже там где надо. Однако моя будущая супруга назвала нас с Мишей идиотами и осталась дома, а Лариса ну никак не могла отпустить Мишу одного, и поехала с нами. Оделись кто во что горазд. Я, например, был в бушлате, который обычно использовал на зимней рыбалке, потому что он был тёплый, а также потому, что в его карманы уместилась выпивка-закуска-подарки, которые мы хотели с собой взять. Остальные были одеты соответственно. Лариса, например, была заботливо закутана в любимый ватник Мишиной тёти, потому что холодно, и ещё, как сказал Миша: «не в театр идём, а так в гости по соседству».

Доехали отлично и быстро на автобусе, поздравили друзей лично, выпили, закусили, пора бы теперь и домой. И тут обнаруживается, что решимости городской администрации организовать движение транспорта не хватило до самого утра. То есть варианта два: такси или пешком. Пешком отпадает, ибо всё-таки далековато после бурной новогодней ночи, и уже чувствовалась усталость и крайнее нежелание совершать бодрящую часовую прогулку под зимним новогодним небом.

Благо на перекрёстке был кажущийся на первый взгляд избыток предложения на рынке извоза в виде вереницы самых разных бомбящих автомобилей. Ожидаемо, что утром первого января тариф будет непривычно особенным. Мы были морально готовы к пяти- или даже десятикратному коэффициенту против обычного «ночного» тарифа, что мы раз в год могли себе позволить, ибо мы с Мишей, хоть и параллельно учились, зарабатывали на тот момент выше среднего.

Однако, сумма, озвученная первым в очереди таксистом, превзошла все вменяемые ожидания. Она ровно в два раза превосходила месячную зарплату учительницы в средней школе, что можно установить абсолютно точно, поскольку Лариса именно и была школьной учительницей на тот самый момент. Оставаясь, впрочем, работать в школе скорее из чувства долга перед обществом, нежели ради заработка. Мы с Мишей тоже немного обалдели от ценообразования в области извоза в новогоднюю ночь и решили вступить в переговоры с бомбилой с целью получить скидку раз эдак в несколько, причём как минимум, а как максимум, так во много раз.

Бомбила на контакт сначала не шёл, однако после полуминутного сопения, выдал встреченное предложение:

- Ну пусть баба ваша за щеку возьмёт, тогда скину немного.

См. выше, мы и правда были одеты как люди стоящие на самой низкой ступеньке социальной лестницы (ватник, бушлат, валенки). Однако, даже в этом случае сие предложение было явным перебором. Потому что значительная часть населения нашего города уже посетила места не столь отдалённые, а ещё не менее значительная часть, судя по образу жизни, готовилась к такому событию в своей жизни. Иными словами, для города, живущего отчасти «по понятиям», такое предложение было более чем не комильфо. Но, наверное, что-то замкнуло в голове работника баранки и педалей под конец морозной новогодней смены и ему помимо денег захотелось ещё и тепла. Разумеется в том виде, как он себе это тепло представлял. И причём настолько, что это желание выжгло все предохранители в мозгу.

Спортсменами, а тем более чаками норрисами или джеки чанами, мы с Мишей не были, но детство и юность прошли на границе с промзоной, а также обычным делом были качалки, подростковые разборки, боевые искусства, ну или то, что под ними тогда понималось... В общем представляете о чём я? Миша, пробывший первую половину детства в ранге очкарика-ботаника, вынужден был преуспеть в этом всём больше, чем остальные, иначе вторая половина детства была бы ещё более печальной, и он был бы бит всякой гопотой практически ежедневно. А в юность он вступил бы просто изгоем. Время такое было. Подобного исхода Миша не хотел, поэтому задерживался в нашем подвальном спортзале частенько допоздна.

В общем, пришлось ему и железо потягать, и на турнике повисеть, и спаррингах постоять, как и нам всем. Но ему, наверняка, в силу телосложения и имиджа с существенно большим фанатизмом, чем остальным.

И тут какой-то бомбила так оскорбляет его любимую Ларису, в которой он души не чает и на руках носит. Миша тоже посопел какое-то время, потом снова наклонился в приоткрытому стеклу машины и ответил вопросом на предложение бомбилы:

- Так ты что, защеканец что ли?

Ответ по степени экспрессии превосходил первоначальный вопрос. Про троллинг тогда не знали, а это значит, что Миша был первым в истории троллем нашего города, а может и всей страны, или даже всего мира. Причём спонтанно.

Затем последовала короткая перепалка с использованием не афишируемых, но хорошо известных русских идеологем, а ещё спустя буквально пару секунд бомбила вынырнул из водительской двери с монтировкой в руке и злобным блеском в глазах и начал приближаться к Мише с явным требованием сатисфакции. Остальные бомбилы тоже напряглись, было понятно, что собрата они не бросят, на что наверняка этот самый собрат с монтировкой и рассчитывал на своих коллег.

Дальше я помню всё довольно смутно, ибо всё было очень быстро, а я был уже весьма нетрезв. Пытаясь одновременно как-то прикрывать Мишу хотя бы со спины, я понимал, что в такой ситуации самое главное, чтобы не затоптали хрупкую Ларису, которая в такой ситуации чувствовала себя определённо не в своей тарелке и информировала об этом всех вербально при помощи громкого визжания и междометий, поскольку ругаться матом так и не научилась. О том, чтобы нам всем отступить или убежать уже не могло быть и речи. Битва началась. Поэтому выполняя роль гибрида сломанной ветряной мельницы и взбесившегося вентилятора на раскатанном шинами льду проезжей части, я с переменным успехом и перманентным энтузиазмом тоже активно участвовал в этом действе.

Сначала я подумал, что всё очень плохо. Потом мелькнула надежда, что как-нибудь всё-таки отобьёмся. Потом уверенность стала нарастать, когда мы буквально нащупали свободный ото льда участок асфальта под прикрытием сугроба с одной стороны и запаркованного грузовика с другой. Ситуация как-то стабилизировалась. Затем я начал беспокоиться, что Миша кого-нибудь убьет отнятой у первого бомбилы монтировкой. Потом я понял, что мы практически победили. А в финале приехал милицейский бобик, вызванный кем-то из благодарных зрителей из близлежащих домов, чтобы зафиксировать нашу убедительную победу по очкам в милицейском протоколе.

Из минусов было то, что бомбилы обычно были на короткой ноге с милицией, что могло быть чревато при составлении протокола. Из плюсов то, что в составе наряда был наш приятель по школе. Составили протокол относительно мирно и быстро, бомбилы собрали выбитые золотые коронки, которые смогли найти в темноте, все вместе вытерли с физиономий сопли цвета заката, и мы втроём воспользовались любезным предложением наряда подбросить нас до дома (спасибо приятелю из наряда). Когда мы грузились в милицейский УАЗик у большинства бомбил было на лицах написало злорадство и уверенность в том, что нас везут как минимум на расстрел, ну или хотя бы в сибирь на урановые рудники.

Дома рыдающая Лариса была передана на руки моей будущей супруге, от которой я в течении последующих десяти секунд узнал о себе больше, чем за всё прошлое и будущее время совместной жизни. А мы с Мишей приняли про сто грамм антидепрессанта. Покурили. Потом удвоили дозу лекарства и наконец всё-таки тоже пошли спать, так и не поняв с каким чувством вставать завтра и как жить дальше вообще.

Спустя пару недель нас вежливо и официально пригласили для дачи показаний. Всё-таки в деле появились заявления о ЧМТ (что не подтвердилось), сломанной руке, двух сотрясениях мозга, не помню уже о скольких сломанных носах и всех остальных травмах по мелочи, причинённых непосредственно Мишей и мной (конечно больше Мишей, потому что героем дня был несомненно он, а я просто практически на подтанцовках у него был, но валить всё на друга мне бы совесть не позволила. То есть - лямку обоим тянуть. Друзья всё-таки).

Всё вместе это уже тянуло на вполне отчётливую уголовную перспективу. А это значило: прощай ВУЗ и хорошая работа с ещё лучшей перспективой... И, здравствуй зона!

Знакомых нужного уровня из соответствующих органов, способных как-то повлиять на процесс, у нас не было, и вечер накануне прошёл в тяжёлых раздумьях, сборах вещей и сушении сухарей, ибо уверенности, что после дачи показаний нас отпустят на все четыре стороны, не было. Скорее наоборот.

Помощь пришла неожиданно. Вернее мы с Мишей тогда до конца не поняли, что это именно помощь, а не простое баловство. Брат Ларисы - Гена был замом главреда городской газеты. У неё в семье все имеют то или иное отношение к творческой интеллигенции. Сам главред выжил из ума ещё при Брежневе и интересовался исключительно составлением колонки «сад и огород». Поэтому, можно сказать, что именно Гена и определял редакционную политику главного городского печатного органа. Практическая польза от участия четвёртой власти в этом деле была для нас не очевидна, но на допрос мы отправились в сопровождении Гены, по его настоянию.

Вызывали на дачу показаний по одному, но Гена настоял, что поскольку процесс имеет общественный резонанс (о как он сразу завернул!), а адвокатов у нас нет, то пусть хоть пресса как-то участвует в этом всём безобразии. При этом он сыпал названиям свежепринятых законов (средина 90-х, не забыли?) и именами и изречениями региональных и федеральных политиков. В результате следователь быстро сдался с условием, что Гена будет сидеть в уголке на табуретке и молчать. Первым на допрос пошёл я.

Практика показала, что Гена и глагол «молчать» несовместимы. Уже после пяти минут допроса Гена нависал над следователем и требовал привлечь всю городскую администрацию к ответственности за саботаж работы общественного транспорта в новогоднюю ночь. Ближе к десятой минуте следователь узнал, что именно он персонально, как представитель органов, ответственен в том, что по ночам городом правит таксистская мафия, творящая беспредел на улицах и угрожающая жизни и здоровью мирных жителей, а органы правопорядка вместо того, чтобы с этим бороться хотят бросить этих самых ни в чём неповинных жителей за решётку.

Следователь уже не пытался заткнуть Гену, когда он переходил к победному финалу. Со следователем он уже был в тот момент на «ты», по крайней мере со своей стороны. Затащив в кабинет Мишу, ожидающего в коридоре, и посадив его рядом со мной, он снова навис над сидевшим за столом следователем, на лице которого была изображена беспредельная тоска и желание, если не умереть прямо здесь и сейчас, то как минимум, чтобы всё происходящее имело место с кем-нибудь другим, но никак не с ним.

- Вот смотри, - снова обратился Гена к следователю, - Два молодых парня. Учатся, работают. Будущее страны, одним словом. А с другой стороны кто? Кровопийцы, желающие за одну ночь в году сделать годовую выручку? Ты на чьей стороне? Их там сколько в машинах сидело? Шестеро? Причём с монтировками! Вооружённые то есть! Иными словами не просто вооружённые, а группой лиц и по предварительному сговору! Ты подумай сам на чьей ты стороне? Что мне в редакционной статье писать? Чтобы люди с наступлением темноты вообще по домам сидели? А то их либо убьют шатающиеся по городу вооружённые банды, или милиция им за попытку отбиться от этих самых банд дело пришьёт и в тюрьму посадит? Мы какое государство строим? Правовое?...

Тут Гена взял паузу. Если бы на столе был графин, то Гена наверняка бы из него налил в гранёный стакан и картинно выпилил. Но Графина не было, поэтому Гена продолжил свою речь:

- Давай, сделаем так, - снова навис он над следователем, - Ребята извиняются в редакционной статье в следующем номере, на первой полосе, за то, что назвали таксиста «защеканцем» по ошибке. Понимаешь. Ну обознались ребята по пьяному делу. Новый год всё-таки. А умысла оскорбить у них не было. Понятно? А про сказки, что два пьяных студента парализовали работу всего городского такси мы просто забудем. Ты же не хочешь, чтобы над этой ситуацией все в городе смеялись? Да все ржать в голос будут, когда узнают как двое юношей, возглавляемые учительницей русского языка и литературы, которая по комплекции метр шестьдесят в прыжке, а при слове «жопа» вообще гарантированно падает в обморок, разгромили превосходящие силы бомбил, у которых рожи шире радиаторов их собственных машин. Ты хочешь чтобы я об этом написал? А я могу... И причём, ни слова не совру.

Следователь думал некоторое время. Потом обратился к нам с Мишей:

- Так, вы двое - в коридор. Сидеть и ждать.

Гена остался со следователем один на один. В последующие минут десять из-за двери доносился Генин голос. Отдельные слова разобрать было сложно, но общий смысл улавливался. Было понятно, что Гена расписывал всё новые и новые картины апокалипсиса, которые обязательно будут отражены в его редакционной статье. А если бы его время от времени произносимые «ха-ха-ха» услышал бы Станиславский, то он бы совершенно точно изумился, и наверняка бы пересмотрел кое-что в своей школе.

Собственно с этим своим «ха-ха» Гена вышел из кабинета следователя и потянул нас с Мишей на улицу. За секунду до закрытия двери в кабинет я увидел взгляд следователя вслед Гене. Именно в этом взгляде я понял что такое четвёртая власть. Её смысл умещается всего в двух словах: «пожалуйста, отстаньте».

Купив пива в палатке у остановки, чтобы как-то прийти в себя, мы устремили свои взоры на Гену. Тот торжествующе помолчал, обвёл взглядом окружающий пейзаж, потом похлопал нас по очереди по плечу, допил залпом пиво и вынес приговор:

- Свободны, затейники. Но дальше давайте без телесных повреждений.

В следующем номере городской газеты, как и было обещано Геной, красовалась большая статья про ужасы творящиеся на ночных улицах города. Где мы с Мишей представали практически ангелами и искренне извинялись перед таксистом XYZ (имя, фамилия и отчество было указанно в статье полностью) в том что мы ПО ОШИБКЕ назвали XYZ «защеканцем». И обязуемся больше его этим унизительным словом не называть.

Заявление в милиции от XYZ и его коллег были забраны ими в тот же день. Сам XYZ был вынужден уехать из города, потому что иначе как «защеканцем» его никто больше не называл. Всё-таки специфика мировосприятия в то время знаете ли... И такое «погонялово» хуже, чем чёрная метка для капитана пиратского корабля.

24.

2006 год, я менеджер среднего звена. Была очень тяжелая неделя, встреча на встрече. И в один из дней важная презентация руководящему составу одного министерства. Со стороны нашей компании я топ менеджеры - двое шведов. Уже совсем зашиваясь, я попросил свою маму, фин директора одной небольшой организации, помочь мне - встретиться в это же время с экспертом из страховой, который должен был оценить ущерб моего авто. На авто я перевернулся неделю назад, гололед, мост, проезд на боку. Тяжелый месяц был по всем фронтам. Мама, конечно, согласилась, хотя у самой забот рабочих было море. До встречи, сидя в предбаннике кабинета, я по телефону назначил несколько встреч, несколько отменил, связал эксперта с мамой, решил пару вопросов и т.п. Выдохнул, глотнул чая и мы зашли к дородным русским мужикам рассказывать о своей супер компании. Держа телефон под столом я продолжал общение с мамой и с еще парой человек в смс. Сообщения от мамы приходили очень странные, я решил дождаться конца встречи, чтобы разобраться. И вот телефон зазвонил - мама. Я понимаю, что срочно, иначе не беспокоила бы. Благодушным жестом принимающая сторона дает понять "отвечайте, конечно". Беру трубку, слушаю маму, она говорит мне, что эксперт липовый, мошенник, кого я прислал, что за дела, в машинах вообще не разбирается, я потратил её время. В этот же момент вторая линия - Алексей - тот самый эксперт. Говорит мне извиняющийся тоном: добрый день, Павел, я сейчас нахожусь с вашей мамой...робкая пауза.. На Электрозаводской... Вторая робкая пауза... Скажите, а вы подъедете, чтобы обсудить дизайн вашего веб сайта? У меня пару секунд складывалась картина.. Сложилась и началась истерика, шведы решили, что это саботаж с моей стороны, но наши функционеры оживившись заулыбались. Я сполз со стула и квакал. Я дал маме не тот номер. Вместо авто эксперта - менеджера веб студии. Он очень удивился, когда позвонила мама Павла и назначила командным голосом ему стрелку на электрозаводской. Когда он приехал, привела его к расплющенному авто и сказала "надеюсь ваша компания выплатит всю сумму".

25.

Не моё.

ПОТРЯСАЮЩАЯ ИСТОРИЯ

Это серое, ничем не примечательное здание на Старой площади в Москве редко привлекало внимание проезжающих мимо. Настоящее зрелище ожидало их после поворотов направо и трех минут езды – собор Василия Блаженного, Красная площадь и, конечно же, величественный и легендарный Кремль. Все знали – одна шестая часть земной суши, именуемая СССР, управлялась именно отсюда.
Все немного ошибались.
Нет, конечно же, высокие кабинеты были и в Кремле, но, по-настоящему рулили Советской империей те, кто помещался в том самом сером здании на Старой площади – в двух поворотах и трех минутах езды.
И именно здесь помещался самый главный кабинет страны, кабинет генерального секретаря ЦК КПСС, и в данный исторический момент, а именно ранней весной 1966 года, в нем хозяйничал Леонид Брежнев.
Сегодня в коридорах этого серого здания царила непривычная суета. Можно даже сказать – переполох. Понукаемая нетерпеливыми окриками генсека, партийно-чиновничья рать пыталась выполнить одно-единственное, но срочное задание.
Найти гражданина СССР Армада Мишеля.
Всё началось с утра. Генсеку позвонил взволнованный министр иностранных дел и в преддверии визита в СССР президента Французской Республики генерала Шарля де Голля доложил следующее. Все службы к встрече готовы. Все мероприятия определены. Час назад поступил последний документ – от протокольной службы президента Франции, и это тоже часть ритуала, вполне рутинный момент. Но один, третий по счету, пункт протокола вызвал проблему. Дело в том, что высокий гость выразил пожелания, чтобы среди встречающих его в Москве, причем непосредственно у трапа, находился его ДРУГ и СОРАТНИК (именно так) Армад Мишель (смотри приложенную фотографию), проживающий в СССР.
- Ну и что? – спокойно спросил генсек. – В чем проблема-то?
- Нет такого гражданина в СССР, - упавшим голосом ответствовал министр. – Не нашли, Леонид Ильич.
- Значит, плохо искали, - вынес приговор Брежнев.
После чего бросил трубку, нажал какую-то кнопку и велел поискать хорошо.
В первые полчаса Армада Мишеля искали единицы, во вторые полчаса – десятки.
Спустя еще три часа его искали уже тысячи. Во многих похожих зданиях. В республиках, краях и областях.
И вскоре стало ясно: Армад Мишель – фантом.
Ну не было, не было в СССР человека с таким именем и фамилией. Уж если весь КГБ стоит на ушах и не находит человека, значит его просто нет. Те, кто успел пожить в СССР, понимают – о чем я.
Решились на беспрецедентное – позвонили в Париж и попросили повторить 3-й пункт протокола.
Бесстрастная лента дипломатической связи любезно повторила – АРМАД МИШЕЛЬ.
Забегая вперед, замечу – разумеется, французский лидер не мог не знать, под какими именно именем и фамилией проживает в СССР его друг и соратник. Он вполне намеренно спровоцировал эти затруднения. Это была маленькая месть генерала. Не за себя, конечно. А за своего друга и соратника.
А на Старой площади тем временем назревал скандал. И во многих других адресах бескрайнего СССР – тоже.
И тут мелькнула надежда. Одна из машинисток серого здания не без колебаний сообщила, что года три назад ей, вроде, пришлось ОДИН раз напечатать эти два слова, и что тот документ предназначался лично Никите Хрущеву – а именно он правил СССР в означенном 1963-м году.
Сегодня нажали бы на несколько кнопок компьютера и получили бы результат.
В 66-м году десятки пар рук принялись шерстить архивы, но результата не получили.
Параллельно с машинисткой поработали два узко профильных специалиста. И она вспомнила очень существенное – кто именно из Помощников Хрущева поручал ей печатать тот документ. (Это была очень высокая должность, поэтому Помощники генсеков писались с большой буквы).
По игре случая этот самый Помощник именно сегодня отрабатывал свой последний рабочий день в этой должности.
Пришедший к власти полтора года назад Брежнев выводил хрущевские кадры из игры постепенно, и очередь этого Помощника наступила именно сегодня.
Ринулись к помощнику, который ходил по кабинету и собирал свои вещи. Помощник хмуро пояснил, что не работал по этому документу, а лишь выполнял поручение Хрущева, и только тот может внести в это дело какую-то ясность. Помощнику предложили срочно поехать к Хрущеву, который безвыездно жил на отведенной ему даче. Помощник категорически отказался, но ему позвонил сам генсек и намекнул, что его служебная карьера вполне может претерпеть еще один очень даже интересный вираж.
Спустя два часа Помощник сидел в очень неудобной позе, на корточках, перед бывшим главой компартии, который что-то высаживал на огородной грядке. Вокруг ходили плечистые молодые люди, которые Хрущева не столько охраняли, сколько сторожили.
72-летний Хрущев вспомнил сразу. Ну, был такой чудак. Из Азербайджана. Во время войны у французов служил, в партизанах ихних. Так вот эти ветераны французские возьми и пошли ему аж сто тысяч доллАров. (Ударение Хрущева – авт.). А этот чудак возьми и откажись. Ну, я и велел его доставить прямо ко мне. И прямо так, по партийному ему сказал: нравится, мол, мне, что ты подачки заморские не принимаешь. Но, с другой стороны, возвращать этим капиталистам деньги обидно как-то. А не хочешь ли ты, брат, эту сумму в наш Фонд Мира внести? Вот это будет по-нашему, по-советски!
- И он внес? – спросил Помощник.
- Даже кумекать не стал, - торжествующе сказал Хрущев. – Умел я все ж таки убеждать. Не то, что нынешние. Короче, составили мы ему заявление, обедом я его знатным угостил, за это время нужные документы из Фонда Мира привезли, он их подписал и вся недолга. Расцеловал я его. Потому как, хоть и чудак, но сознательный.
Помощник взглянул на часы и приступил к выполнению основной задачи.
- Так это ж кличка его партизанская была, - укоризненно пояснил Хрущев. – А настоящее имя и фамилия у него были – без поллитра не то, что не запомнишь – не выговоришь даже.
Помощник выразил сожаление.
А Хрущев побагровел и крякнул от досады.
- А чего я тебе про Фонд Мира талдычу? Финансовые документы-то не на кличку ведь составляли! – Он взглянул на своего бывшего Помощника и не удержался. – А ты, я смотрю, как был мудак мудаком, так и остался.
Спустя четверть часа в Фонде Мира подняли финансовую отчетность.
Затем пошли звонки в столицу советского Азербайджана – Баку.
В Баку срочно организовали кортеж из нескольких черных автомобилей марки «Волга» и отрядили его на север республики – в город Шеки. Там к нему присоединились авто местного начальства. Скоро машины съехали с трассы и по ухабистой узкой дороге направились к конечной цели – маленькому селу под названием Охуд.
Жители села повели себя по-разному по отношению к этой автомобильной экспансии. Те, что постарше, безотчетно испугались, а те, что помладше, побежали рядом, сверкая голыми пятками.
Время было уже вечернее, поэтому кортеж подъехал к небольшому скромному домику на окраине села – ведь теперь все приехавшие знали, кого именно искать.
Он вышел на крыльцо. Сельский агроном (рядовая должность в сельскохозяйственных структурах – авт.) сорока семи лет от роду, небольшого роста и, что довольно необычно для этих мест, русоволосый и голубоглазый.
Он вышел и абсолютно ничему и никому не удивился. Когда мы его узнаем поближе, мы поймем, что он вообще никогда и ничему не удивляется – такая черта натуры.
Его обступили чиновники самого разного ранга и торжественно объявили, что агроном должен срочно ехать в Баку, а оттуда лететь в Москву, к самому товарищу Брежневу. На лице агронома не дрогнул ни один мускул, и он ответил, что не видит никакой связи между собой и товарищем Брежневым, а вот на работе – куча дел, и он не может их игнорировать. Все обомлели, вокруг стали собираться осмелевшие сельчане, а агроном вознамерился вернуться в дом. Он уже был на пороге, когда один из визитеров поумнее или поинформированнее остальных, вбросил в свою реплику имя де Голля и связно изложил суть дела.
Агроном повернулся и попросил его поклясться.
Тот поклялся своими детьми.
Этой же ночью сельский агроном Ахмедия Джабраилов (именно так его звали в миру), он же один из самых заметных героев французского Сопротивления Армад Мишель вылетел в Москву.
С трапа его увезли в гостиницу «Москва», поселили в двухкомнатном номере, дали на сон пару часов, а утром увезли в ГУМ, в двухсотую секцию, которая обслуживала только высшее руководство страны, и там подобрали ему несколько костюмов, сорочек, галстуков, обувь, носки, запонки, нижнее белье, плащ, демисезонное пальто и даже зонтик от дождя. А затем все-таки повезли к Брежневу.
Генсек встретил его, как родного, облобызал, долго тряс руку, сказал несколько общих фраз, а затем, перепоручив его двум «товарищам», посоветовал Ахмедии к ним прислушаться.
«Товарищи» препроводили его в комнату с креслами и диванами, уселись напротив и предложили сельскому агроному следующее. Завтра утром прибывает де Голль. В программу его пребывания входит поездка по стране.
Маршрут согласован, но может так случиться, что генерал захочет посетить малую родину своего друга и соратника – село Охуд. В данный момент туда проводится асфальтовая дорога, а дополнительно предлагается вот что (на стол перед Ахмедией легла безупречно составленная карта той части села, где находился его домик). Вот эти вот соседские дома (5 или 6) в течение двух суток будут сравнены с землей. Живущих в них переселят и поселят в более благоустроенные дома. Дом агронома наоборот – поднимут в два этажа, окольцуют верандой, добавят две пристройки, а также хлев, конюшню, просторный курятник, а также пару гаражей – для личного трактора и тоже личного автомобиля. Всю эту территорию огородят добротным забором и оформят как собственность семьи Джабраиловых. А Ахмедие нужно забыть о том, что он агроном и скромно сообщить другу, что он стал одним из первых советских фермеров. Все это может быть переделано за трое суток, если будет соблюдена одна сущая мелочь (на этом настоял Леонид Ильич), а именно – если Ахмедия даст на оное свое согласие.
Агроном их выслушал, не перебивая, а потом, без всякой паузы, на чистом русском языке сказал:
- Я ничего не услышал. А знаете – почему?
- Почему? – почти хором спросили «товарищи».
- Потому что вы ничего не сказали, - сказал Ахмедия.
«Товарищи» стали осознавать сказанное, а он встал и вышел из комнаты.
Встречающие высокого гостя, допущенные на летное поле Внуково-2, были поделены на две группы. Одна – высокопоставленная, те, которым гость должен пожать руки, а другая «помельче», она должна была располагаться в стороне от трапа и махать гостю руками. Именно сюда и задвинули Ахмедию, и он встал – с самого дальнего края. Одетый с иголочки, он никакой физической неловкости не ощущал, потому что одинаково свободно мог носить любой род одежды – от военного мундира до смокинга и фрачной пары, хотя последние пятнадцать лет носил совершенно другое.
Когда высокая, ни с какой другой несравнимая, фигура де Голля появилась на верхней площадке трапа, лицо Ахмедии стало покрываться пунцовыми пятнами, что с ним бывало лишь в мгновения сильного душевного волнения – мы еще несколько раз встретимся с этим свойством его физиологии.
Генерал сбежал по трапу не по возрасту легко. Теплое рукопожатие с Брежневым, за спинами обоих выросли переводчики, несколько общих фраз, взаимные улыбки, поворот генсека к свите, сейчас он должен провести гостя вдоль живого ряда встречающих, представить их, но что это? Де Голль наклоняется к Брежневу, на лице генерала что-то вроде извинения, переводчик понимает, что нарушается протокол, но исправно переводит, но положение спасает Брежнев. Он вновь оборачивается к гостю и указывает ему рукой в сторону Ахмедии, через мгновение туда смотрят уже абсолютно все, а де Голль начинает стремительное движение к другу, и тот тоже – бросается к нему. Они обнимаются и застывают, сравнимые по габаритам с доном Кихотом и Санчо Панса. А все остальные, - или почти все, - пораженно смотрят на них.
Ахмедию прямо из аэропорта увезут в отведенную де Голлю резиденцию – так пожелает сам генерал. Де Голль проведет все протокольные мероприятия, а вечернюю программу попросит либо отменить либо перенести, ибо ему не терпится пообщаться со своим другом.
Де Голль приедет в резиденцию еще засветло, они проведут вместе долгий весенний вечер.
Именно эта встреча и станет «базовой» для драматургии будущего сценария. Именно отсюда мы будем уходить в воспоминания, но непременно будем возвращаться обратно.
Два друга будут гулять по зимнему саду, сидеть в уютном холле, ужинать при свечах, расстегнув постепенно верхние пуговицы сорочек, ослабив узлы галстука, избавившись от пиджаков, прохаживаться по аллеям резиденции, накинув на плечи два одинаковых пледа и при этом беседовать и вспоминать.
Воспоминания будут разные, - и субъективные, и авторские, - но основной событийный ряд сценария составят именно они.
Возможно, мы будем строго придерживаться хронологии, а может быть и нет. Возможно, они будут выдержаны в едином стилистическом ключе, а может быть и нет. Всё покажет будущая работа.
А пока я вам просто и вкратце перечислю основные вехи одной человеческой судьбы. Если она вызовет у вас интерес, а может и более того – удивление, то я сочту задачу данной заявки выполненной.
Итак, судите сами.

Повторяю, перед вами – основный событийный ряд сценария.
Вы уже знаете, где именно родился и вырос наш герой. В детстве и отрочестве он ничем кроме своей внешности, не выделялся. Закончил сельхозтехникум, но поработать не успел, потому что началась война.
Записался в добровольцы, а попав на фронт, сразу же попросился в разведку.
- Почему? – спросили его.
- Потому что я ничего не боюсь, – ответил он, излучая своими голубыми глазами абсолютную искренность.
Его осмеяли прямо перед строем.
Из первого же боя он вернулся позже всех, но приволок «языка» - солдата на голову выше и в полтора раза тяжелее себя.
За это его примерно наказали – тем более, что рядовой немецкой армии никакими военными секретами не обладал.
От законных солдатских ста грамм перед боем он отказался.
- Ты что – вообще не пьешь? - поинтересовались у него.
- Пью, – ответил он. – Если повод есть.
Любви окружающих это ему не прибавило.
Однажды его застали за углубленным изучением русско-немецкого словаря.
Реакция была своеобразная:
- В плен, что ли, собрался?
- Разведчик должен знать язык врага, – пояснил он.
- Но ты же не разведчик.
- Пока, – сказал он.
Как-то он пересекся с полковым переводчиком и попросил того объяснить ему некоторые тонкости немецкого словосложения, причем просьбу изложил на языке врага. Переводчик поразился его произношению, просьбу удовлетворил, но затем сходил в штаб и поделился с нужными товарищами своими сомнениями. Биографию нашего героя тщательно перелопатили, но немецких «следов» не обнаружили. Но, на всякий случай, вычеркнули его фамилию из списка представленных к медали.
В мае 1942 года в результате безграмотно спланированной военной операции, батальон, в котором служил наш герой, почти полностью полег на поле боя. Но его не убило. В бессознательном состоянии он был взят в плен и вскоре оказался во Франции, в концлагере Монгобан. Знание немецкого он скрыл, справедливо полагая, что может оказаться «шестеркой» у немцев.

Почти сразу же он приглянулся уборщице концлагеря француженке Жанетт. Ей удалось уговорить начальство лагеря определить этого ничем не примечательного узника себе в помощники. Он стал таскать за ней мусор, а заодно попросил её научить его французскому языку.
- Зачем это тебе? – спросила она.
- Разведчик должен знать язык союзников, – пояснил он.
- Хорошо, – сказала она. – Каждый день я буду учить тебя пяти новым словам.
- Двадцать пяти, – сказал он.
- Не запомнишь. – засмеялась она.
Он устремил на неё ясный взгляд своих голубых глаз.
- Если забуду хотя бы одно – будешь учить по-своему.
Он ни разу не забыл, ни одного слова. Затем пошла грамматика, времена, артикли, коих во французском языке великое множество, и через пару месяцев ученик бегло болтал по-французски с вполне уловимым для знатоков марсельским выговором (именно оттуда была родом его наставница Жанетт).
Однажды он исправил одну её стилистическую ошибку, и она даже заплакала от обиды, хотя могла бы испытать чувство гордости за ученика – с женщинами всего мира иногда случается такое, что ставит в тупик нас, мужчин.
А потом он придумал план – простой, но настолько дерзкий, что его удалось осуществить.
Жанетт вывезла его за пределы лагеря – вместе с мусором. И с помощью своего племянника отправила в лес, к «маки» (французским партизанам – авт.)
Своим будущим французским друзьям он соврал лишь один – единственный раз. На вопрос, кем он служил в советской армии, он ответил, не моргнув ни одним голубым глазом:
- Командиром разведотряда.
Ему поверили и определили в разведчики – в рядовые, правда. Через четыре ходки на задания его назначили командиром разведгруппы. Ещё спустя месяц, когда он спустил под откос товарняк с немецким оружием, его представили к первой французской награде. Чуть позже ему вручили записку, собственноручно написанную самоназначенным лидером всех свободных французов Шарлем де Голлем. Она была предельно краткой: «Дорогой Армад Мишель! От имени сражающейся Франции благодарю за службу. Ваш Шарль де Голль». И подпись, разумеется.
Кстати, о псевдонимах. Имя Армад он выбрал сам, а Мишель – французский вариант имени его отца (Микаил).
Эти два имени стали его основным псевдонимом Но законы разведслужбы и конспирации обязывали иногда менять даже ненастоящие имена.
История сохранила почти все его остальные псевдонимы – Фражи, Кураже, Харго и даже Рюс Ахмед.

Всё это время наш герой продолжал совершенствоваться в немецком языке, обязав к этому и своих разведчиков. Это было нелегко, ибо французы органически не переваривали немецкий. Но ещё сильнее он не переваривал, когда не исполнялись его приказы.
И вскоре он стал практиковать походы в тыл врага – малыми и большими группами, в формах немецких офицеров и солдат. Особое внимание уделял немецким документам – они должны были быть без сучка и задоринки. Задания получал от своих командиров, но планировал их сам. И за всю войну не было ни одного случая, чтобы он сорвал или не выполнил поставленной задачи.
Однажды в расположение «маки» привезли награды. И он получил свой первый орден – Крест за добровольную службу.
Через два дня в форме немецкого капитана он повел небольшую группу разведчиков и диверсантов на сложное задание – остановить эшелон с 500 французскими детьми, отправляемыми в Германию, уничтожить охрану поезда и вывести детей в лес. Задание артистично и с блеском было выполнено, но себя он не уберег – несколько осколочных ранений и потеря сознания. Он пролежал неподалеку от железнодорожного полотна почти сутки. В кармане покоились безупречно выполненные немецкие документы, а также фото женщины с двумя русоволосыми детьми, на обороте которого была надпись: «Моему дорогому Хайнцу от любящей Марики и детей». Армад Мишель любил такие правдоподобные детали. Он пришел в себя, когда понял, что найден немцами и обыскивается ими.
- Он жив, – сказал кто –то.
Тогда он изобразил бред умирающего и прошептал что–то крайне сентиментальное типа:
- Дорогая Марика, ухожу из этой жизни с мыслью о тебе, детях, дяде Карле и великой Германии.
В дальнейшем рассказ об этом эпизоде станет одним из самых любимых в среде партизан и остальных участников Сопротивления. А спустя два года, прилюдно, во время дружеского застолья де Голль поинтересуется у нашего героя:
- Послушай, всё время забываю тебя спросить – почему ты в тот момент приплел какого–то дядю Карла?
Армад Мишель ответил фразой, вызвавшей гомерический хохот и тоже ставшей крылатой.
- Вообще–то, - невозмутимо сказал он, - я имел в виду Карла Маркса, но немцы не поняли.

Но это было потом, а в тот момент нашего героя погрузили на транспорт и отправили в немецкий офицерский госпиталь. Там он быстро пошел на поправку и стал, без всякого преувеличения, любимцем всего своего нового окружения. Правда, его лицо чаще обычного покрывалось пунцовыми пятнами, но только его истинные друзья поняли бы настоящую причину этого.
Ну а дальше произошло невероятное. Капитана немецкой армии Хайнца – Макса Ляйтгеба назначили ни много, ни мало – комендантом оккупированного французского города Альби. (Ни здесь, ни до, ни после этого никаких драматургических вывертов я себе не позволяю, так что это – очередной исторический факт – авт.)
Наш герой приступил к выполнению своих новых обязанностей. Связь со своими «маки» он наладил спустя неделю. Результатом его неусыпных трудов во славу рейха стали регулярные крушения немецких поездов, массовые побеги военнопленных, - преимущественно, советских, - и масса других диверсионных актов. Новый комендант был любезен с начальством и женщинами и абсолютно свиреп с подчиненными, наказывая их за самые малейшие провинности. Спустя полгода он был представлен к одной из немецких воинских наград, но получить её не успел, ибо ещё через два месяца обеспокоенный его судьбой де Голль (генерал понимал, что сколько веревочке не виться…) приказал герру Ляйтгебу ретироваться.
И Армад Мишель снова ушел в лес, прихватив с собой заодно «языка» в высоком чине и всю наличность комендатуры.
А дальше пошли новые подвиги, личное знакомство с де Голлем, и – победный марш по улицам Парижа. Кстати, во время этого знаменитого прохода Армад Мишель шел в третьем от генерала ряду. Войну он закончил в ранге национального Героя Франции, Кавалера Креста за добровольную службу, обладателя Высшей Военной Медали Франции, Кавалера высшего Ордена Почетного Легиона. Венчал всё это великолепие Военный Крест – высшая из высших воинских наград Французской Республики.
Вручая ему эту награду, де Голль сказал:
- Теперь ты имеешь право на военных парадах Франции идти впереди Президента страны.
- Если им не станете вы, мой генерал, - ответил Армад Мишель, намекая на то, что у де Голля тоже имелась такая же награда.
- Кстати, нам пора перейти на «ты», – сказал де Голль.
К 1951-му году Армад Мишель был гражданином Франции, имел жену-француженку и двух сыновей, имел в Дижоне подаренное ему властями автохозяйство (небольшой завод, по сути) и ответственную должность в канцелярии Президента Шарля де Голля.
И именно в этом самом 1951-м году он вдруг вознамерился вернуться на Родину, в Азербайджан. (читай – в СССР).
Для тех, кто знал советские порядки, это выглядело, как безумие.
Те, кто знали Армада Мишеля, понимали, что переубеждать его – тоже равносильно безумию.
Де Голль вручил ему на прощание удостоверение почетного гражданина Франции с правом бесплатного проезда на всех видах транспорта. А спустя дней десять дижонское автопредприятие назвали именем Армада Мишеля.
В Москве нашего Героя основательно потрясло МГБ (Бывшее НКВД, предтеча КГБ - авт.) Почему сдался в плен, почему на фото в форме немецкого офицера, как сумел совершить побег из Концлагеря в одиночку и т.д. и т.п. Репрессировать в прямом смысле не стали, отправили в родное село Охуд и велели его не покидать. Все награды, письма, фото, даже право на бесплатный проезд отобрали.
В селе Охуд его определили пастухом. Спустя несколько лет смилостивились и назначили агрономом.
В 1963-м году вдруг вывезли в Москву. Пресловутые сто тысяч, беседа и обед с Хрущевым, отказ от перевода в пользу Фонда мира. Хрущев распорядился вернуть ему все личные документы и награды.
Все, кроме самой главной – Военного Креста. Он давно был экспонатом Музея боевой Славы. Ибо в СССР лишь два человека имели подобную награду – главный Творец Советской Победы Маршал Жуков и недавний сельский пастух Ахмедия Джабраилов.
Он привез эти награды в село и аккуратно сложил их на дно старого фамильного сундука.
А потом наступил 66-й год, и мы вернулись к началу нашего сценария.
Точнее, к той весенней дате, когда двое старых друзей проговорили друг с другом весь вечер и всю ночь.
Руководитель одной из крупных европейский держав и провинциальный сельский агроном.
Наш герой не стал пользоваться услугами «товарищей». Он сам уехал в аэропорт, купил билет и отбыл на родину.
Горничная гостиницы «Москва», зашедшая в двухкомнатный «полулюкс», который наш герой занимал чуть менее двух суток, была поражена. Постоялец уехал, а вещи почему-то оставил. Несколько костюмов, сорочек, галстуков, две пары обуви. Даже нижнее белье. Даже заколки. Даже зонт для дождя.
Спустя несколько дней, агронома «повысят» до должности бригадира в колхозе.
А через недели две к его сельскому домику вновь подъедут автомобили, в этот раз – всего два. Из них выйдут какие–то люди, но на крыльцо поднимется лишь один из них, мужчина лет пятидесяти, в диковинной военный форме, которую в этих краях никогда не видели.
Что и можно понять, потому что в село Охуд никогда не приезжал один из руководителей министерства обороны Франции, да ещё в звании бригадного генерала, да ещё когда–то близкий друг и подчиненный местного колхозного бригадира.
Но мы с вами его узнаем. Мы уже встречались с ним на страницах нашего сценария (когда он будет полностью написан, разумеется).
Они долго будут обниматься, и хлопать друг друга по плечам. Затем войдут в дом. Но прежде чем сесть за стол, генерал выполнит свою официальную миссию. Он вручит своему соратнику официальное письмо президента Франции с напоминанием, что гражданин СССР Ахмедия Микаил оглу (сын Микаила – авт.) Джабраилов имеет право посещать Францию любое количество раз и на любые сроки, причем за счет французского правительства.
А затем генерал, - нет, не вручит, а вернет, - Армаду Мишелю Военный Крест, законную наградную собственность героя Французского Сопротивления.
Ну и в конце концов они сделают то, что и положено делать в подобных случаях – запоют «Марсельезу».
В стареньком домике. На окраине маленького азербайджанского села.
Если бы автор смог бы только лишь на эти финальные мгновения стать режиссером фильма, то он поступил бы предельно просто – в сопровождении «Марсельезы» покинул бы этот домик через окно, держа всё время в поле зрения два силуэта в рамке этого окна и постепенно впуская в кадр изумительную природу Шекинского района – луга, леса, горы, - а когда отдалился бы на очень-очень большое расстояние, вновь стал бы автором и снабдил бы это изображение надписями примерно такого содержания:
Армад Мишель стал полным кавалером всех высших воинских наград Франции.
Ахмедия Джабраилов не получил ни одной воинской награды своей родины – СССР.
В 1970-м году с него был снят ярлык «невыездного», он получил возможность ездить во Францию и принимать дома своих французских друзей.
Прошагать на военных парадах Франции ему ни разу не довелось.
В 1994-м году, переходя дорогу, он был насмерть сбит легковым автомобилем, водитель которого находился в состоянии легкого опьянения. Во всяком случае, так было указано в составленном на месте происшествия милицейском протоколе.

26.

Помните такой прикол: "Посмотри на потолок и передай дальше"?
Сидели в начале 90-х на биохимии в меде. Лектор был скучный, мы на последнем ряду скучали тоже.
И в крестики-нолики поиграли, и в танчики, и в морской бой... Веселее не становилось. Решили зевать. Помните о таком парадоксе, как зеркально нейронная реакция? Один зевнул - все подхватили. Вот и мы. Нарочито не очень громко (чтоб не спалиться), но достаточно отчётливо, чтобы на 2-3 человека по периметру цепануло. Эффект был супер. На третьем зевке рубанки предложили закрыть рот. Но "скучно" продолжало быть. И мы вспомнили эту шутку. Берём листок, пишем: Посмотри на потолок и передай дальше.
Отдаём вперёд. Шёпотом:
- Читай.
Читает, поднимает голову, поворачивается, и шёпотом:
- Что?
- Просто передай дальше.
А дальше надо было видеть, как кто один, кто двое, кто втроём склонялись над запиской, поднимали голову и чтокали. Смех нарастал, хотя вроде ничего не происходило. Просто это заразно, как зевота. К тому же ржать громко тоже не выходило. Просто все давились. У нас же уже начиналась истерика. Пока... Пока записка не легла в руки отличника, который на автомате сказал передай Преподу. Смех напрягся и начал прятаться. Было уже не скучно, но стало ещё и как-то... грустно.
Препод увидел приближающуюся записку. (Чего там. Третий ряд уже был.) Он взял её с благодарностью. Ведь он давно не получал записки из зала. Возможно, это вообще была первая. И, продолжая рассказывать материал, начал разворачивать. Смех ещё давился, но и тревожное чувство грусти вызывающе заглядывало нам в глаза.
Он развернул записку (стало тихо), прочитал (тишина зазвенела и натянулась, как канат канатоходца). И убрал в карман (вздох облегчения смазанный нервным всхлипыванием).
И вдруг БАЦ!!! ОН СТРЕЛЯЕТ ГЛАЗАМИ НА ПОТОЛОК!!!
ААА!!! ДИКИЙ ХОХОТ!!! ИСТЕРИКА!!! СЛЁЗЫ!!! И Преподаватель хохочет вместе с нами. Просмеявшись сказал, что знал эту шутку. Но всё равно повёлся. И никого не наказал, хотя славился занудством и дотошностью.
Всем здоровья!

27.

Когда-то, на заре своей административной юности, сам не ожидая того, посодействовал своему другу детства, который работал в планетарии. До них дошла весть, что у них могут сократить единственный "Москвич", вместе с водителем, у которого больная жена и двое детей. Директор планетария, узнав о наличии влиятельного друга, поставил задачу что-нибудь сделать для спасения штатной единицы и машины. Как мелкий клерк горисполкома, я спросил у другого мелкого клерка и узнал, что вопрос закрыт. Будучи 26-летним бюрократом, изложил это как результат сложной аппаратной борьбы, где победила группировка во главе с моим начальником, а он без меня никуда. Но старшее поколение все понимало буквально. Было принято решение проставиться восходящей административной звезде. Через несколько дней зам.директора планетария, мой друг, водитель "Москвича" и я вместе с ними сидели в небольшой кафешке. Бюджет был рассчитан на две бутылки водки и простую закуску. Конечно не хватило, но у меня была десятка, к которой добавили все, что нашлось у хранителей звезд, настроение и градус вечера подымались все выше. В этом кафе было несколько столов, и со всеми управлялась шустрая тетка, лет за 50, по имени Галя, которая несмотря на заметную хромоту, успевала везде. Настроение за столом было отличное, мы стали отпускать тупые шутки, предлагая Гале присмотреться к спасенному от сокращения водителю, рекомендуя его как человека большой души. Водила, уже плохо соображая, что вообще происходит, норовил заснуть. Зам. директора как старший и опытный товарищ, взял на себя эвакуацию водителя, а мы с другом остались для завершения всех финансовых вопросов. В зале уже никого не было, вручив Гале имеющуюся наличность, мы стали собираться, но выпитое сказывалось на координации движений и желании вообще вставать с места. Галя, проходившая мимо нас с подносом посуды, слегка наклонилась, и почти не разжимая губ, сообщила: "Если будете забирать, то через полчаса заканчиваю". Как это ни странно, но процесс отрезвления охватил нас обоих одновременно. Через какое-то время мы с другом уже были достаточно далеко от этого места, хотя остановка была прямо напротив. Не скажу, что именно из-за этого случая, но я стал гораздо осторожнее в своих высказываниях, что оказалось полезным для начинающего бюрократа.

28.

У жены подруга есть одинокая, Илона зовут, они с моей со школы ещё общаются. Такая вполне себе смазливая девица. Годиков ей уже немало, но до сих пор в активном поиске своей Большой Любви. А с мужиками, надо сказать, ей как-то не фартит. Хотя, как я лично думаю, это всё потому, что существом она себя, имея две «вышки», считает чрезвычайно творческим и возвышенным. И мужа себе, соответственно, ищет подходящего, чтоб тоже интеллигентом был образованным, а не каким-то там быдлом трамвайным. А с такими у нас в Тюмени, как назло, напряжёнка. Впрочем, как и с трамваями. Мужским вниманием Илона эта не обделена, но только вот попадаются ей на жизненном пути вcё больше какие-то грубые и неотесанные невежды, что не ценят её высокий ментальный уровень, а лишь норовят использовать в своих недалеких и часто низменных целях. Так и живет одна.
И вот, когда она почти уже отчаялась вызвать в себе душевный порыв хоть к какому-то из своих кавалеров, ей таки посчастливилось встретить подобающего себе мужчину. И муза страсти, до сих пор праздно бродившая поблизости, всеми своими красками заиграла в её изысканной и образованной душе.
Потому как мужчина этот оказался неимоверно культурным и исключительно разносторонне просвещённым человеком. И во время их встреч охотно демонстрировал ей свои, часто феноменальные знания. По её словам, он мог запросто рассуждать практически на любую тему, сыпал именами всех египетских фараонов, разбирался в созвездиях и динозаврах, и мог навскидку назвать все произведения Шекспира, равно как и оперы Вагнера.
Илонка даже моей призналась, что она впервые встретила такого развитого и знающего интеллектуала. В общем, попала, как говорится, на болт гайка, подбирать не надо.

А в эту субботу поехали мы с супругой в «Ашан» и там Илону эту с её новым ухажером случайно и встретили. Он вроде даже мне знакомым показался, присмотрелся я – оба-на! Так это ж Володя, охранник с автобазы, где я машину ставлю! Сколько лет мы на новой квартире уже живем, он всё там пасется, сутки через двое. Сам, между нами говоря, бездельник в кубе, лишний раз со стула своего не встанет, всё сидит и кроссворды в журналах разгадывает. Прямо целую пачку притащит с собой и целый день чикает. Почему, видимо, в динозаврах, да в фараонах и разбирается. Жена к ним подойти хотела, а я говорю, да ладно, не надо, чего к людям-то зря лезть, смущать только. А то неровен час обломаем ещё твою подругу, где она себе потом найдёт такого образованного?
© robertyumen

29.

Я по большей части читаю истории и пишу крайне редко, но вот сегодня что-то задело, когда читал историю о том, что "вот раньше все было лучше, и люди добрее, а сейчас никто друг другу не помогает, и что на дороге никто тебе не поможет". Неправда это...
Довелось мне пару лет назад ехать на машине из Днепра во Львов. Путь неблизкий, около 1000 км. Дело было летом. Собрались мы в отпуск, сели в машину и поехали. Ехал я с женой и двое маленьких детей - младшему около 2 лет было, а старшему сыну 5. Отъехали мы недалеко, по меркам дороги, от Днепра, и въехали в яму, да так въехали, что машина заглохла, а машинка у меня небольшая Hyundai. Удар был сильный. Встал к обочине, перекурил и успокоившись попытался завести машину. Стартер крутит, аккумулятор живой, но машина не заводится и все. Лето жара от дома отъехали около 100 км. Начал я звонить по знакомым мастерам, те помочь ничем не могут. Начал искать в Инете, где ближайший сервис - только в Днепре. А возвращаться ой как не хочется - первый день отпуска как никак. И непонятно главное как добираться. Я уже и знакомому позвонил, и он даже успел договориться, что за мной машина приедет и отбуксирует назад. Настроение, понятное дело, ниже плинтуса. Дети в машине дурачатся, а я около машины хожу чернее тучи... Тут останавливается около меня парень на десятке, молодой совсем - лет 20 по моему, хотя я возраст плохо определяю, а я ведь даже ни знака аварийной остановки не поставил и не голосовал. И спросил, мол помощь нужна? В машинах он не разбирался и поэтому предложил дотянуть на тросе меня до ближайшего села. Взял на буксир и протянул меня несколько километров. И не взял денег, а я предлагал, отцепил меня около автомагазина, пожелал счастливо оставаться и поехал себе дальше.
Село... Рядом автомагазин. Я зашел и спросил у продавщицы, а где у вас тут автосервис какой-нибудь? Тетка глянула на меня, и говорит: "Какой у нас может быть сервис, село маленькой, нету и все". Потом подумала и говорит: "Есть Васька Ленин". "Какой к черту Ленин", подумал я. А она продолжает: он машины у нас тут ремонтирует. К нему иди.
Объяснила дорогу, приблизительно так: "пойдешь отсюда по улице, пройдешь мимо кладбища, потом поворот направо, через две хаты спросишь Ваську Ленина". Ну делать нечего. Оставив жену с детьми в машине, я побрел искать данного товарища. И главное нашел, только на одну хату ошибся, но там сердобольная бабулька подсказала, куда мне дальше двигаться. Лениным оказался паренек совсем молодой, тоже где-то 18-20 годков от роду. Объяснил ситуацию, так мол и так машина не заводится после удара и все тут... Паренек бросил свою работу, взял с собой приятеля, завел свой жигуль и поехали мы с ним за моим аппаратом. Взяли на буксир и приволокли к нему в гараж... Перебрали мы с ним все предохранители, и прочую хрень, я все пытался найти кнопку экстренного отключения топлива, но так ничего не смогли обнаружить. В конце концов Васька взял и подсоединил топливный насос напрямую к аккумулятору и в принципе можно бы было ехать. Но в этот момент приятель Васьки, который не разбирался в машинах, а просто торчал с нами за компанию, нажал что-то под капотом и попросил попробовать завести машину. И, о чудо, машина завелась! Я начал благодарить и предлагать денег. Ребята ни в какую, мол, не делали мы ничего. Я и так упрашивал взять и эдак, уперлись и все. Тогда жена взяла и просто сунула им каждому по полтиннику, а ей они отказать не смогли. Но судя по лицам остались очень довольны. И мы довольные продолжили свой путь на запад. Больше эксцессов по дороге не было.
Я этих ребят часто вспоминаю, и того кто на дороге остановился, жаль имени не помню, и Ваську Ленина (хотя может он и не Васька, не помню уже), и друга его, который в машинах не разбирался. И с того времени мне уже не страшно на дороге, ведь я точно уверен, что обязательно помогут если что.Вот так вот, а вы говорите никто не поможет, только монтировкой по голове. Есть люди хорошие и в наше время.

30.

ИСТОРИЯ С ОТСТУПЛЕНИЯМИ

В 1990-м году мы с женой окончательно решили, что пора валить. Тогда это называлось «уезжать», но суть дела от этого не меняется. Техническая сторона вопроса была нам более или менее ясна, так как мой двоюродный брат уже пересек линию финиша. Каждую неделю он звонил из Нью-Йорка и напоминал, что нужно торопиться.

Загвоздка была за небольшим – за моей мамой. Не подумайте, что моя мама была человеком нерешительным, отнюдь нет. В 1941-м она вывезла из Украины в деревню Кривощеково недалеко от Новосибирска всех наших стариков, женщин и детей общим числом 9 человек. Не сделай она этого, все бы погибли, а я бы вообще не родился. Не подумайте также, что она страдала излишком патриотизма. В город, где мы все тогда жили, родители переехали всего четыре года назад, чтобы быть поближе ко мне, и толком так к нему и не привыкли. Вообще, мне кажется, что по-настоящему мама любила только Полтаву, где прошли ее детство и юность. Ко всем остальным местам она относилась по принципу ubi bene, ibi patria, что означает «Где хорошо, там и родина». Не страшил ее и разрыв социальных связей. Одни ее друзья уже умерли, а другие рассеялись по всему свету.

Почему же, спросите вы, она не хотела уезжать? Разумеется, из-за детей. Во-первых, она боялась испортить карьеру моему брату. Он работал на оборонку и был жутко засекреченным. Весь жизненный опыт мамы не оставлял сомнений в том, что брата уволят в первый же день после того, как мы подадим заявление на выезд. Сам брат к будущему своей фирмы (и не только своей фирмы) относился скептически и этого не скрывал, но мама была неумолима. Во-вторых, мама боялась за меня. Она совершенно не верила, что я смогу приспособиться к жизни в новой стране, если не смог приспособиться в старой. В этом ее тоже убеждал весь ее жизненный опыт. «Куда тебя несет? – говорила она мне, - Там полно одесских евреев. Ты и оглянуться не успеешь, как они обведут тебя вокруг пальца». Почему она считала, что я обязательно пересекусь с одесситами, и почему она была столь нелестного мнения о них, так и осталoсь неизвестным. В Одессе, насколько я знаю, она никогда не бывала. Правда, там жил дядя Яша, который иногда приезжал к нам в гости, но его все нежно любили и всегда были ему рады.

Тем не менее эти слова так запали мне в душу, что за 22 года, прожитых в США, у меня появились друзья среди сефардов и ашкенази, бухарских и даже горских еврееев, но одесских евреев я только наблюдал издалека на Брайтон Бич и всякий раз убеждался, что Одесса, да, не лыком шита. Чего стоило, например, одно только сражение в «Буратино»! Знаменит этот магазин был тем, что там за полцены продавались почти просроченные продукты. Скажем, срок которых истекает сегодня, или в крайнем случае истек вчера, - но за полцены. Все, как один, покупатели смотрели на дату, качали головами и платили полцены. По субботам и воскресеньям очереди вились через весь магазин, вдоль лабиринтов из ящиков с почти просроченными консервами. По помещению с неясными целями циркулировал его хозяин – человек с внешностью, как с обложки еженедельника «Дер Штюрмер». Изредка он перекидывался парой слов со знакомыми покупателями. Всем остальным распоряжалась продавщица Роза, пышная одесская дама с зычным голосом. Она командовала афро-американскими грузчиками и консультировала менее опытных продавщиц. «Эй, шорный, - говорила она, - принеси маленькое ведро красной икры!» Черный приносил.

Точную дату сражения я не помню, но тогда на Брайтоне стали появляться визитеры из России. Трое из них забрели в «Буратино» в середине субботнего дня. Были они велики, могучи и изъяснялись только мычанием, то ли потому что уже успели принять на грудь, то ли потому что по-другому просто не умели. Один из них, осмотревшись вокруг, двинулся в обход очереди непосредственно к прилавку. Роза только и успела оповестить его и весь магазин, что здесь без очереди не обслуживают, а он уже отодвигал мощной дланью невысокого паренька, которому не повезло быть первым. Через долю секунды он получил от этого паренька прямой в челюсть и, хотя и не упал, но ушел в грогги. Пока двое остальных силились понять, что же происходит, подруга молодого человека стала доставать из ящиков консервные банки и методично метать их по противнику. К ней присоединились еще два-три человека. Остальные нестройным хором закричали: «Полиция»! Услышав слово «полиция», визитеры буквально растворились в воздухе. Народ, ошеломленный бурными событиями и мгновенной победой, безмолвствовал. Тишину разорвал голос Розы: «Ну шо от них хотеть?! Это ж гоим! Они ж не понимают, шо на Брайтоне они и в Америке и в Одессе сразу!» Только дома я обнаружил, что мой йогурт просрочен не на один, а на два дня. Ну что же, сам виноват: не посмотрел.

Но вернемся к моей маме. Жили они с отцом на пятом этаже шестиэтажного дома в квартире с двумя очень большими комнатами и огромным балконом, который шел вокруг всей квартиры и в некоторых местах был таким широким, что там умещался стол со стульями. С балкона были видны река, набережная и парк, а летом еще и цвела герань в ящиках. Сам дом был расположен не только близко к центру, но и на примерно равном расстоянии от всех наших друзей. А мы жили и подальше и потеснее. Поэтому вначале завелось праздновать у родителей праздники, а потом и просто собираться там на кухонные посиделки. Летом посиделки, как правило, проходили на балконе. Пили пиво или мое самодельное коричневатое сладковатое вино. Сейчас я бы его вином не назвал, но градус в нем был. Оно поднимало настроение и помогало расслабиться. В смутные времена, согласитесь, это не так уж мало.

Только не подумайте, что у меня был виноградник и винные погреба. Вино меня принудила делать горбачевская антиалкогольная кампания. А началось все с покупки водки. Как-то в субботу ждали гостей, нужны были две бутылки. В пятницу я взял отгул и к двум часам был в магазине. Со спиртным боролись уже не первый год, но такой очереди мне еще видеть не приходилось. Я оценил ее часа в три и расстроился. Но таких, как я, расстроенных было мало. Народ, возбужденный предвкушением выпивки, терпеливо ждал, переговаривался, шутил, беззлобно ругал Горбачева вместе с Раисой. Вдруг стало тихо. В магазин вошли два худых жилистых человека лет сорока и направились прямо к прилавку. Мне почему-то особенно запомнились их жесткие лица и кривые ноги. Двигались они плавно, быстро и ни на секунду не замедляли шаг. Люди едва успевали расступаться перед ними, но очень старались и в конце-концов успевали. «Чечены!» - донеслось из очереди. Чеченцы подошли к прилавку, получили от продавщицы по две бутылки, бросили скомканные деньги и ушли, не дожидаясь сдачи. Все заняло не более минуты. Еще через минуту очередь вернулась в состояние добродушного веселья, а я не смог остаться и двинул домой. Меня терзали стыд за собственную трусость и злость на это общество, которое устроено таким странным образом, что без унижений нельзя купить даже бутылку водки. В то время я увлекался восточной философией. Она учила, что не нужно переделывать окружающую среду, если она тебя не устраивает, а нужно обособить себя от нее. Поэтому я принял твердое решение, что больше за водкой никогда стоять не буду.

В понедельник я выпросил у кладовщицы две двадцатилитровые бутыли. На базаре купил мелкий рубиновый виноград, получил у приятеля подробную консультацию и... процесс пошел! Виноградное сусло оказалось живым и, как любое живое существо, требовало постоянного внимания и заботы. Для правильного и ровного брожения его нужно было согревать и охлаждать, обогащать кислородом и фильтровать. И, как живое существо, оно оказалось благодарным. С наступлением холодов мутная жидкость очистилась, осветлилась и в декабре окончательно превратилась в вино. Первая дегустация прошла на ура, как, впрочем, и все остальные. В последний год перед отъездом я сделал 120 литров вина и с гордостью могу сказать, что оно было выпито до последней капли.

Но вернемся к моей маме. У нее был редкий дар совмещать несовместимое. Она никогда не курила и не терпела табачный дым и в то же время была обладательницей «прокуренного» с хрипотцой голоса. Она выросла в ортодоксальной еврейской семье, но не упускала случая зайти в церковь на службу. Особенно ей нравились монастыри. Она всегда была благодарна Революции и Советской власти за то, что у нее появилась возможность дружить с отпрысками дворянских семей. Я бы мог продолжить перечисление, но надеюсь, уже понятно. Наверное, поэтому с ней с удовольствием общались и спорили наши друзья. Нужно признать, что она была человеком резковатым и, пожалуй, слишком любила настоять на своем. Зато ее аргументы были, хотя и небесспорными, но оригинальными и неожиданными. Помню ее спор с Эдиком, кандидатом в мастера по шахматам, во время матча Карпов – Каспаров. Шахматист болел за Карпова, мама – за Каспарова. После короткой разминки мама сделала точный выпад:
- Эдик, - сказала она, - как Вы можете болеть за Карпова, когда у него такие кривые зубы?
Эдик малость опешил, но парировал:
- А какое отношение зубы имеют к шахматам?
- Самое прямое. Победителя будут награждать, по телевизору на него будут смотреть миллионы людей и думать, что от шахмат зубы становятся кривыми. Что, они после этого пойдут играть в шахматы?
Эдик так и не нашелся что ответить. Нелишне добавить, что в шахматы мама играть вообще не умела.

Теперь, когда все декорации на сцене расставлены, я хочу представить вам наших друзей Мишу и Аиду, первых, кто поехал в Америку на месяц в гости и возвратился. До них все уезжали навсегда. Прощания на вокзале по количеству плачущих больше смахивали на похороны. А вот Миша и Аида в том далеком 1990-м поехали, вернулись и привезли с собой, кроме горы всякого невиданного добра, неслыханную прежде информацию из первых рук. Как водилось, поделиться этой информацией они пришли к моим родителям. Брызжущий восторгом Миша пошел в атаку прямо с порога:
- Фаня Исаевна, дайте им уехать! Поживите и Вы с ними человеческой жизнью! Мы вот-вот уезжаем, скоро все разъедутся. Не с кем будет слово сказать.
- Миша, - сказала моя мама, - Вы же знаете: я не о себе забочусь. Я прекрасно осведомлена, что у стариков там райская жизнь, а вот молодые...
И беседа вошла в обычную бесконечную колею с примерами, контрпримерами и прочими атрибутами спора, которые правильны и хороши, когда дело не касается твоей собственной судьбы.

А папа, справедливо спросите вы? Наверное и у него было свое мнение. Почему я молчу о папе? Мнение у него, конечно, было, но выносить его на суд общественности он не спешил. Во-первых, папа не любил спорить с мамой. А поэтому давал ей высказываться первой и почти всегда соглашался. Во-вторых, он уже плохо слышал, за быстрой беседой следить ему было трудно, а вклиниться тем более. Поэтому он разработал следующую тактику: ждал, когда все замолчат, и вступал. В этот день такой момент наступил минут через сорок, когда Миша и мама окончательно выдохлись. Папа посмотрел на Мишу своими абсолютно невинными глазами и абсолютно серьезно и в то же время абсолютно доброжелательно спросил:
- Миша, а красивые негритянки в Нью-Йорке есть?
- Есть, есть, Марк Абрамович, - заверил его Миша.
- А они танцуют?
- Конечно, на то они и негритянки! Танцуют и поют. А что им еще делать?!
- Марк, - возмутилась мама, - при чем тут негритянки? Зачем они тебе?
- Как это зачем? – удивился папа, - Я несколько раз видел по телевизору. Здорово они это делают. Эх, хоть бы один раз вживую посмотреть!
- Фаня Исаевна, - торжествующе провозгласил Миша, - наконец-то понятно почему Вы не хотите уезжать!

Разговор получил огласку. Народ начал изощряться. Говорили маме, что ехать с таким морально неустойчивым мужем, конечно, нельзя. Намекали, что дело, похоже, не только в телевизоре, по телевизору такие эмоции не возникают. Мама злилась и вскоре сказала:
- Все, мне это надоело! Уезжаем!

Через два года мой двоюродный брат встречал нас в Нью-Йорке. Папа до Америки не доехал, а мама прожила еще восемь лет. На http://abrp722.livejournal.com/ вы можете посмотреть, какими они были в далеком 1931-м через год после их свадьбы.

Всего мои родители прожили вместе шестьдесят с половиной лет. В эти годы вместились сталинские чистки, война, эвакуация, смерть старшего сына, борьба с космополитизмом, ожидание депортации, очереди за едой, советская медицина, гиперинфляция и потеря всех сбережений. Одним словом, жуткая, с моей точки зрения, судьба. Тем не менее, они никогда не жаловались и считали свою жизнь вполне удавшейся, чего я от души желаю моим читателям.

Abrp722

31.

ПРИКЛАДНОЙ ВИД СПОРТА

Одноклассник Валера позвал меня в гости, чтобы обмыть свой свежеекупленный телевизор.
Телевизор и вправду был хорош.
Черный, огромный, как классная доска и наверное такой же тяжелый, во всяком случае крепился он на болтах предназначенных для железнодорожных мостов.
Телевизионного кабеля пока не было и Валера наугад поставил какой-то старый пыльный диск, чтобы телик не простаивал, а уже прямо сию секунду начинал «отбивать» потраченный на него миллион.
Фильм оказался какой-то документалкой о спорте, хоть без перевода, зато изображение гораздо лучше, чем в жизни. А, хотя нет, в жизни тоже ничего.
Вскоре прибыл Валерин товарищ с большой бутылкой чего-то дорогого.
Звали товарища Жора, на вид ему под пятьдесят, седой, лысоватый, плотненький, небольшого росточка.
Мы пожали друг другу руки, познакомились, разговорились. Да вот только моя дурная способность помнить лица всех людей, которых я встречал на своем веку, опять не давала спокойно жить. Ну, где я видел этого Жору? И ведь видел же. Знать бы, хоть - когда? Тогда бы догадался – где?
Может по работе? Хотя вряд ли, Жора мелкий типографский магнат, печатает разные рекламные газеты, живет в загородном доме, в Останкино не бывает.
Но, где? Где я его мог видеть? Может нигде? Может, просто похож? Но тогда на кого похож?
Жора все время рассказывал какие-то очень смешные истории, я охотно смеялся в нужных местах, но совсем не слышал его, все мучился своим вопросом.
Но вдруг Жора смолк на полуслове и приклеился к действию на экране.
Там показывали фрагменты из американского футбола, как игрок носился через все поле, прижав к груди овальный мячик, ловко уворачиваясь от захватов и прыжков многочисленных врагов.
Валера махнул рукой и сказал:
- Тупой спорт, ни хрена же не понятно: Кто бежит? Куда бежит? И к чему стремится? Ну, давай, рассказывай дальше.

Я полностью разделил мнение Валеры:
- Американский футбол очень далек от нашего народа. Где вратари? Где ворота? Где бейсбольные биты? А хотя, биты в бейсболе. Ну, тем более.

Но Жора не отрываясь следил за происходящим и даже начал комментировать:
- Смотри, смотри – этот ему в ноги кинулся, а он сделал паузу, тормознул, перепрыгнул и дальше побежал. А вот, вот, видели? Как он крутанулся и эти двое натолкнулись друг на друга, а он - хоп и погнал, погнал. Молодец.
Я с вами в корне не согласен, спорт, конечно мутный, но вполне прикладной, вот эти моменты мне в нем очень нравятся. Кстати, я лет тридцать назад был чемпионом Львова и области по этому делу.

Валера сделал удивленное лицо:
- Жора, не гони, каким чемпионом? Я примерно столько тебя и знаю, твоим спортом всегда были девки и пьянки.
- Да меня хоть сейчас выпусти на поле, и я всех этих негров за пояс заткну, от любого убегу.
Ты помнишь, Валерчик, как я фарцевал на Краковском базаре?
- Ну?
- Так вот там через день были ментовские облавы. Бывало, бежишь как сайгак, только и уворачивайся в толпе от ментов, замешкался - пропал. Этого негра хоть свои прикрывают, а попробовал бы он с джинсами так по базару побегать, когда ты один и все против тебя…

И тут у меня от сердца отлегло, я все вспомнил и сказал:
- Жора, а ведь летом 85-го я у вас кроссовки «Ромика» покупал. Кстати, - это были мои первые в жизни «серьезные» кроссовки.

Почему-то мы с Жорой даже обнялись.

Не знаю, плохо это, или не очень, но хорошая память делает мир еще теснее, чем он есть на самом деле…

32.

Встречаются двое друзей, один другому говорит:
- Ты представляешь, моя жена оставила мне записку, приклеив ее к холодильнику: «Прости, я от тебя ухожу, так как у меня больше нет сил, чтобы это выносить». Я подумал, холодильник сломался, хотя свет внутри вроде горит. Тогда я измерил температуру внутри, там + 4°, а в морозильнике все -18°. Ну не дура, спрашивается? Зачем его выносить, когда он отлично работает?

33.

Записки безответственного квартиросъемщика. Часть2.
По понятным причинам соседи снятых нами хат ненавидели нас всеми фибрами души. Неудивительно:
нельзя сказать,что мы тянули эту жизнь через соломинку-нет,мы жадно хлебали ее из ведра,расплескивая на окружающих. А никогда так не бывает,что бы оттого,что кому-то хорошо,кому-то другому не было плохо.
Здороваться с нами переставали уже в первые дни,потом шла волна протеста,хождения каких то морализаторствующих бабок,участковый шлялся денно и нощно,звонили нам непрерывно,ну и гадили по-мелочи.
Мы оттачивали мастерство в дефензивах. Учились рыть редуты,вести контрпропаганду,сеять смятение и раздоры в ряды противников. Словом,мужали. Причем и мы-и подъезды. Часто бывало так,что мы уехали-а война продолжалась . Стравленные нами соседи годами резали друг дружке дермантин на дверях и писали кляузы в ООН.
Примеры.
Сижу как то один,дегустирую голландский привоз одного знакомого. Тот настолько прокурил мозги в Амстердаме,что тупо забыл пакет в кармане. С пакетом и прошел две границы. Приехал домой-сунул руку и вспотел. Но трава того стоила.Какой то концентрированный дзен.
Сижу-медитирую. Вдруг звонок. Поднимаю трубку и в ухо ввинчивается заполошный визг.
Баба орет так ,будто ее Камазом прищемило. Какая-то чушь,кстати. Телевизор у нас громкий.
Мои робкие возражения,что телевизора у нас вообще нет (а нахрена нам телевизор,если каждый день вживую-кино) только распаляют ораторшу. Дзен во мне жалеет эту истеричную дуру. Внимательно выслушиваю все до того момента,когда начала задыхаться. Умаялась ,бедная.
И тут на меня навалил потный вал вдохновения. Я сам верил в то что нес.
Мне удалось последовательно убедить тетку в том что
1. Я здесь гость-и к безобразиям тутошним отношения не имею.
2. Я буддийский монах-и потому страсти эти для меня лишь суета сует.
Через 10 мин уверовавшая в мою святость тетка делилась со мной всеми своими проблемами. Я утешал ее с высоты своей голландской просветленности.
Где то через полчаса она возжаждала лично поручкаться с садху,но я ,вздохнув,сообщил,что видеть женщину мне аскеза не позволяет.
В конце концов я убедил ее ,что причиной всех ее жизненных неурядиц был сглаз.
Тетка с жаром согласилась с этой теорией,быстро опознала виновников и слезно просила помочь. Как не помочь?
-Единственное средство от сглаза -железо.
-Ээээ?
-Носи железо на себе-и сглаз уйдет.
-Ааааа как это?
-Булавки дома есть?
-Ддда!!!
-Вот и носи их на одежде!
На следующий день я встретил ее в подъезде и окабурел :мадам подошла к делу борьбы с сглазом основательно.
Вблизи ее халат напоминал средневековую кольчугу. Полагаю,она всю ночь мастырила защиту-втыкая булавки во все свободные места. Громыхая латами,Iron lady(Железная дева) вытащила газеты и тут же закатила мне сцену(на буддийского монаха я был вовсе не похож).
Я еле дополз до квартиры-и полег в коридоре. Вот уж воистину-"нам не дано предугадать,как наше слово отзовется". Железным лязгом.
Как то нелегкая занесла меня в спортивный магазин. Там продавались пневматические пистолеты.
Я заностальгировал. Лет 5 по юности я посещал секцию пулевой стрельбы в Вогоградском ССК г Москвы.
А тут -такая волына! Дайте две.
Как всякие шизофреники,мы были очень скрупулезные люди. К вопросам тренировок подошли очень серьезно. Стояли "под утюгом"(упражнение на устойчивость правой руки),и палили непрерывно.
Расход составлял 1000-1500 пулек в день. Через месяц мы были в состоянии отстрелить яйца у мухи.
По гусарской традиции мишенями служили карты,укрепленные на балконе. Мы с Бегиным открывали окна, брали пистолеты,по ведру боеприпасов,валились на диваны и днями напролет оттачивали мастерство.
Вскоре для умных голубей и ворон вокруг нашего балкона образовалась беспилотная зона. Глупые же были поголовно сбиты.
Поначалу соседи отнеслись к забаве благосклонно. Причиной тому была добрая бабушка,что годами кормила птичек с окон первого этажа. В результате эта пернатая сволочь галдела,курлыкала и каркала под окнами непрерывно. Мало того-обнаглевшие птеродактили долбились клювами в стекла и требовали подаяния. Сталактиты продуктов их жизнедеятельности украшали все окрестные подоконники.
...Как раз эта птичница и вызвала к нам мусоров. Как-то утром она охрипла от собственного крика-"гули-гули". Хуле-гули? Дом был надежно прикрыт ПВО. Выжившие барражировали по эллипсам,опасливо косясь на наши окна. "Подсадная" все заходилась призывным гульканьем. Мы бдили. Наконец,какой то залетный приземлился возле кормушки и тут же потерял голову. От счастья,полагаю.
"Макс,гляди!!! Видал как я ему башню снес!!!"-раздался торжествующий вопль меткого зенитчика Бегемота.
Бабушка подняла голову и выпучила глазенки: на балконе танцевали два бармалея ,размахивая огромными пистолетами.
Пожилая юннатка метнулась к телефону.Дядю Степу звать .
А на дворе -96год. Чеченская война на минуточку. И тут вызов-
"Двое бородатых стреляют из пистолетов с балкона"
Приехали нас брать все.
Снайперы засели по крышам,ОМОН крался по стенам. К счастью,фактурный бородатый чеченоподобный Бегемот успел свалить. Я же безмятежно принимал ванну-пока судьба неумолимо шла брать меня за жопу.
Я дико везучий человек-в тот раз меня выручил снобизм. По дому я передвигался в образе: голубой пушистый халат,розовые тапочки-бульдожки(с глазками) ,на башке-сеточка для волос.
Плюс сигара-для завершающего штриха.
Звонок в дверь. Смотрю в глазок-опять соседи.(хитрые менты сунули их рожами к двери-для отвода вражеских глаз) Суки,как же вы достали-чего еще вам...А вот чего.
Вместо соседей за дверью обнаружился омоновец с автоматом. При этом приклад уже летел мне в репу.
"Пенал и принадлежность" -это мысль едва не стала последней в моей туповатой тыковке.
Но приклад замер в сантиметре от моего носа.
Уж больно я не подходил под образ террориста-с этой блядской сеточкой,сигарой и глазастыми тапочками. Омоновец замер. Дело решали секунды.
В такие мгновения я часто выживал только благодаря тупости.
-"Добрый день!"-вежливо поприветствовал я гостей. Проходите пожалуйста! Обувь можно не снимать.Что будете? Чай? Кофе?
Омон в состоянии когнитивного диссонанса впятером вломился в хату.
На меня начали орать в 5 служебных глоток. Фоном служили ликующие соседи,что пришли насладиться торжеством справедливости.Мало мне воплей- в коридоре гремела латами надежно экранированная от сглазу давняя знакомая.Сильно под газом. Менты подозрительно косились на нее и старались держаться подальше.
Наконец,этот балаган мне поднадоел.
-Старшой!
-А?
-Власть я всегда рад видеть в доме,коли по закону прогнать не могу-но эта алкашня что тут делает?
-А мы не уйдем!-с пьяной решимостью заорала женщина-кирасир-а то он вам денег предлагать будет!
Воистину-обожаю дур.
Старший повернулся ко мне. Я лучезарно улыбался в 32 зуба.
"Конечно,буду"-телепатировал я ему прямо в отдел мозга,заведующий коррупцией-"И непременно денег! Не борзыми ж щенками от тебя откупаться! Битой дичи и пушнины у меня тоже нет,так что решим дело полюбовно- за презренный металл! Гони их нахуй,родной,нам лишние уши ни к чему!"
Мент вник и в два пинка общественность выкинули на лестничную клетку.
Пошел тяжелый изнурительный торг с элементам хоррора и постоянной угрозой смены декораций.
Всей беседы не помню приведу урывками...
...
-Стволы где?
-Вот.
-Тьфу,блять,это ж пневматика.
-А ты чего ждал? Установку залпового огня?
...
-Какие 200$? Ты охуел?Ты знаешь какой ты шухер поднял? Нас тут тридцать рыл за тобой приехало!!!
-Я вас что ли звал? Хорошо-300.
...
-И зачем вы стреляли?
-А что-нельзя?
-А что,блять, можно?
-А покажи закон,что нельзя!
-А покажи что-можно! Все,сука,собирайся!
-Погодь. 350...
...
Уже спокойней.
-Нет,все же,а зачем палили то?
-Руку набивали.
-И зачем тебе набитая рука?
-Пригодится. И кстати-тебе вот это необходимо-а ты стрелять не умеешь. А мне не надо-а я умею. Странно это,согласен?
-Кто это тут стрелять не умеет?
-Ты.
-А ну,заряжай!
Попав в карту с превосходством смотрит на меня. Я хмыкаю.
-Ну?
-Тебе в какую черву?
-В смысле? А...ну-ну. В верхнюю правую.
-Правое или левое предсердие?
-Хуй попадешь.
-Если попаду-500 грина и по рукам?
-Идет!(азартно)
-Нна!
-Ни хуя себе!!!
Потом был трудный разговор майора с начальством.
-Да там пневматика,товарищ полковник...спортсмены,тренируются...Я вот тоже дома тренируюсь часто...Что? Да не,товарищ майор-не из табельного,что вы такое говорите. Нет,трезвые,говорю ж.Это соседи,что вызвали-те да,пьяные.
Какие чечены-это жид с московской пропиской! Этой пьяни любой носатый-чечен! Что? Слушаюсь!
Мне:
- Счастлив твой Бог!Развеселил ты полковника. Велел соседей твоих прихватить-за ложный вызов. С тебя должок.
-Уговор-то дороже денег.
-Верно. Но стволы я заберу.
-Бери! Ну их в жопу- от них одни проблемы!
-Зришь в корень! Ну бывай!
-И тебе не кашлять!
Сижу курю. Пальцы трясутся как у паркинсонщика. В конце разговора я разглядел на полке-на самом видном месте газету с горкой травы. Лет на 6 по минимуму. И это при 5 ментах в хате...
Последние минуты держался невозмутимо только на "морально-волевых" Ффффу...

Сижу-разматываю эту нить воспоминаний-и волосы дыбом.
Каким же сказочным долбоебом я был. Хотя-почему был?
Спасибо за внимание.
П.С На очереди третья серия этой «Трилогии о квартиросъемщике»
ППС. Автор по прежнему будет благодарен за в френд в жж.
http://vinauto777.livejournal.com/

34.

БОЙ С ТЕНЬЮ

«Двое из ларца одинаковых с лица…»

Если повезет, то и самая обыкновенная куртка, сможет поднять настроение на целый день и заставить глупо улыбаться не к месту.
И даже, совсем не потому, что новая, а просто – пасьянс судьбы.
Сегодня я решил перейти, наконец, с пуховика на свою кожаную куртку ярко рыжего цвета.
Куртка как куртка, не новая даже, но хороша чертовка, хотя – это к делу не относится.
Надел, пошел на работу.
По дороге бодрым шагом зашел в большой компьютерный магазин, а через минуту, таким же бодрым шагом направился к выходу, вдруг смотрю и глазам не верю: с улицы ко входу в магазин идет мужик точно в такой же рыжей кожаной куртке, как и у меня. Просто один в один, даже оттенок тот же, да и карманы в тех же местах. Я невольно заулыбался, ожидая встретиться с ним взглядом, но мужик смотрел куда-то чуть в сторону.
И вот, когда мы сошлись с ним вплотную на пороге магазина, мужик, вдруг, ни с того ни с сего, основанием ладони попытался нанести мне удар в голову.
Что за...?
Соображать было некогда, я машинально ушел с траектории удара, да еще и подставил предплечье.
Но мужик добивать меня не стал, а повел себя совсем уж странно, он так испугался, когда промазал по мне, что аж неестественно задергался, отпрыгнул назад, поскользнулся и чуть не упал.
Хорошо еще, что я не стал отбиваться.
…Мы громко хохотали, минуты три, потом пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

А юмор в том, что этот мужик бойким шагом подошел к «зеркальной двери» магазина и сходу попытался ее открыть, да только "отражение", вдруг, взбунтовалось и начало жить своей жизнью…

35.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ПОДХОД

На самом деле, сыворотку правды изобрели не злобные секретные химики, а отец и сын Черепановы (хотя почему-то их называют братьями).
Да, да, лучший способ узнать тайну человека – это посадить его в поезд дальнего следования, напоить крепким чаем и слушать, слушать, слушать.
Вот и я как-то ехал в купе с большим начальником - подполковником полиции и тоже услышал трогательный рассказ о том, о чем он даже жене не расскажет, а если расскажет, то прослывет идиотом до конца своих дней.
Но дело было в поезде и у нас был крепкий чай, так что, слушайте его историю:
- Случилось это в самом начале девяностых, я – зеленый лейтенантик, только-только окончивший школу милиции, пришел на работу в РОВД и заступил на первое свое дежурство.
Майор, наш начальник, перед уходом домой сказал пару напутственных слов и предупредил:
- Запомни, ты в отделе дежурный, а значит главный, так что думай своей головой и действуй по обстоятельствам, а если, не приведи Господи, ты позвонишь мне в три часа ночи, чтобы спросить – «Какой печатью опечатывать 4-й кабинет?» Или – «Задержанные опять просятся в туалет, что делать?» То уже утром мы с тобой расстанемся. Вам все ясно, товарищ лейтенант?
- Ясно, товарищ майор, постараюсь.
- Вот и отлично, удачного дежурства, будь здоров.

В час ночи все и началось.
Привезли троих задержанных: двоих ранее судимых (они плевались кровью) и мужика лет сорока, трезвого и прилично одетого.
Мужик оказался ФАПСИ-шником, а ситуация случилась самая незамысловатая: он шел домой, никого не трогал, к нему пристали трое архаровцев. Сначала – "Дай закурить", потом – "Куда идешь? Подбрось на пиво. А че такой дерзкий?" Ну, и понеслось.
В результате: одного увезла «скорая» (жить будет, но до свадьбы не заживет, перелом лодыжки и ребер), двое просто с банально разбитыми мордами, а у ФАПСИ-шника только дыхание с непривычки сбилось. Отбуцкал он их не жалеючи.
А тут проезжал мимо наш патруль, он всех и «принял».
Краешком головы, я конечно понимал, что ФАПСИШ-ник сторона потерпевшая, с него нужно взять показания, да и отпустить домой, тем более, что и агрессоры свою вину полностью признали, сидели в обезьяннике, стонали и громко раскаивались. Но с другой стороны, человек причинил троим гражданам серьезные телесные повреждения, черт его знает, что делать…
Очень мне хотелось позвонить майору, но я сдержался и решил до утра задержать всех троих, а там, придет начальник, пускай сам и разбирается.
Сперва ФАПСИШ-ник долго доказывал, что я мягко говоря не прав, но когда окончательно понял, что я совсем молодой и полностью «деревянный», махнул рукой и попросил телефон.
Я дал.
Вначале он наговорил что-то на автоответчик, потом позвонил жене и сказал что много работы, чтобы не ждала и ложилась спать.
Вот так они у меня и просидели до шести утра: двое с разбитыми мордами - в одной клетке, а ФАПСИ-шник - в другой.
Вдруг, в шесть часов, начали разрываться все наши телефоны и вскоре понаехали «конторские» машины с суровыми людьми, а с ними и наш перепуганный майор.
Майор вставил мне огромный «пистон», отстранил от работы, я уж думал что вообще из милиции попрут, но на следующий день он вызвал меня к себе и, уже более миролюбиво, сказал:
- По-хорошему, нужно бы тебя гнать из органов, раз не можешь отличить преступника от жертвы и почем зря задерживаешь и сажаешь в обезьянник людей, да еще и каких людей. Лейтенант, ну ты же видел, что перед тобой офицер спецслужбы, ты бы хоть шнурки и галстук с него не снимал, позор какой… Но, тебе повезло, он позвонил мне и очень просил тебя не наказывать, а даже поблагодарить за человеческий подход к задержанным, так что, претензий к нам у них нет.
Что же ты такого человеческого ему сделал, а?
Я соврал, что точно не знаю, мол, просто вел себя грамотно и корректно. Майор махнул рукой и отпустил меня.
Хотя я прекрасно знал - почему ФАПСИ-шник замолвил за меня словечко? Видимо, не поганый был мужик.
Дело в том, что он полчаса меня прибалтывал проявить к нему человеческий подход, ведь в его голове находится куча государственных тайн и он в любом случае обязан их охранять.
До сих пор не знаю, что за гипноз тогда со мной случился, но я согласился. В результате ФАПСИ-шник сидел в обезьяннике: без шнурков, без галстука, без брючного ремня, но… со своим табельным пистолетом…

36.

Олигофрен

У́мственная отста́лость- (малоу́мие, олигофрени́я от др.-греч. ὀλίγος — малый + φρήν — ум, разум) — «стойкое, необратимое недоразвитие уровня психической, в первую очередь интеллектуальной деятельности, связанное с врожденной или приобретенной органической патологией головного мозга. Наряду с умственной недостаточностью всегда имеет место недоразвитие эмоционально-волевой сферы, речи, моторики и всей личности в целом».

После захода в казарму взгляд на него упал сразу: высокий, длинные худые руки вытянутые к земле, грустно-глупые глаза, приоткрытый рот и тоненькая струйка слюны. Первая мысль была «Э, братец, косить надо было раньше».
День пролетел в хлопотах, а при дележке кроватей мне досталась нижняя, прямо под ним. Ничё, подумал я, не на одной ведь кровати спим. С этими мыслями я снял очки и положил на прикроватную тумбочку.
При громком крике «ПАДЬЁМ!» я продрал глаза, и увидел как большая ступня с небес превращает мои очки в пыль. Было неприятно, хотя я и понимал, что часть вины моя.
Через какое-то время я перебрался служить в штаб и не видел этого парня пару месяцев.
Я не помню что мне было надо в той казарме, но зайдя туда увидел восхитительную картину: бойцы поклеили обои. Нет, не так. Они доклеивали последнее полотно на взлётке (место построения роты). Этот процесс надо описать отдельно: один солдат стоит на столе и клеит рулон сверху, помощник держит отвес для точности, двое со стульев помогают со средней частью, еще один ползает внизу и аккуратно разглаживает край, а в стороне двое мажут новые листы. За всей этой работой наблюдает командир отделения. При мне было поклеено последнее полотно, ребята стали в цепочку и любовались проделанным. Их можно понять — выбить не краску а обои, и в своей казарме (читай, в доме родном) сделать ремонт. А на полу осталось 2 метра обрезков — в армии обои с запасом покупать не принято. (Там вообще денег ни на что нет, принцип таков — кончилась заправка в принтере, тогда пишите карандашом!). Герой моего повествования вылез в этот момент из спальни в майке и штанах. Он поплелся (именно поплелся - медленно шаркая ногами в тапочках) в сортир перед этим импровизированным строем. Из строя его кто-то легонько подтолкнул для скорости, но Чудо, вместо продолжения движения прямо, сразу потеряло ориентацию. Его крутануло вокруг своей оси, он сделал 3 шага к свежей стене и … упав на нее стал цепляться. Цеплялся он руками и пряжкой ремня. Но проклятая сила тяжести была против его потуг и он, свезя 3 (три!!!) полотна, рухнул на дощатый пол.
Глаза у молодых самцов наливались кровью. Я ожидал увидеть обычное бытовое избиение, после которого человек 2 недели себя восстанавливает. То что я увидел было странно и удивительно для того места.
Солдаты стояли, МОЛЧАЛИ, и НЕ БИЛИ несчастного. Сержант, командующий цирком, сжав кулаки так, что костяшки побелели, и закрыв глаза, тихо, почти шепотом через сомкнутые зубы процедил «Быстро поднялся и ушел, чтоб я тебя не видел.». Чудо исполнило это с максимальным тщанием.
Потом сержант (мой приятель), тяжело вздохнув, посетовал:
- Прикинь, он в моем отделении. За сегодня это уже третий раз.
- Третий раз срывает обои?????
- Нет. Просто, подобная, непонятная херня — что-то гадкое и противное. Я его уже никуда не отправляю — так он даже лежа на кровати кровушку мою пьёт.
Я хмыкнул, подумав что бывают же невезучие люди. Моторика ни к чёрту, говорит с трудом (паузы между словами слишком большие), сложён несуразно — длинные руки, большая голова, тоненькая шея, огромные мослы и... слюна. Этот придурок не симулировал — нельзя симулировать столько времени. Он был действительно олигофрен. Но в военкомате наверняка решили, что их дело в армию отправить, а на месте разберутся.
Еще через 3 недели я, вместе с Заслуженным Дедушкой, Страшным Сержантом, пошел в столовку при санчасти (там кормили не в пример лучше, чем в солдатской, и мы, штабные, аккуратно вписывали довольствие на себя через эту кухню). Зайдя туда я опять увидел Чудо. Сегодня он был на разносе пищи — официант по-нашему. Дедушка с кряканьем уселся за стол и начал выяснять — Что там у нас сегодня? Ну-ка давай, давай, тащи сюда!
Я сразу понял что это плохая идея. Человеку с такой координацией сложно разносить тарелки с огненными щами. Дедушка не понял почему ему на живот и колени вылили этих теплых вкусностей, но знал что надо делать в ответ. И вдруг его напарник, практически лучший друг, хватает за плечо, садит назад и говорит обидчику «Ступай. Скажи что я сам все принесу.». У Страшного Сержанта глаза стали круглыми и глупыми. Всё что он мог сказать — Чё... Как?.. Почему.. Э..э...ты его знаешь?
Еще через пару недель я ехал в машине с двумя майорами с санчасти. Это были отличные юморные мужики. Я их знал уже давно. И вот они разговорились за тему.
- Возьми урода?
- Не возьму.
- Я тебе пол-ящика поставлю.
- Я тебе сам проставлюсь, но не возьму.
Тут уже я встрял. - Про кого вы? Что там с ним не так?
- Да понимаешь, у парня дядя Генерал в ГенШтабе. А парень олигофрен. Родители устали, парня отправили служить. И Генерал попросил присмотреть за племяшкой. Я уж и так его поставил только полы мыть — он даже тряпкой елозит не там и не так.
- Ребята, да какие проблемы! Я его ща оформлю и переводом в ГенШтаб отправим!
Они на меня оба посмотрели Такими глазами. После чего один из них заметил.
- Тебе сказали, что дядя Генерал, а не идиот!
После этого он еще раз посмотрел на напарника и с тоской спросил в очередной раз:
- Ну возьми урода....
P.S.
Когда я увольнялся, парень все еще лежал на своей койке в санчасти. Он ничего не делал — спал, ел, иногда купался и постоянно смотрел в потолок. Ему оставался еще целый год такой непростой жизни.

37.

ДИКИЙ ЗАПАД

"Справедливость без силы и сила без справедливости - обе ужасны"
(Жозеф Жубер)

Эта, мелкая история дворового значения, произошла с моей старинной подругой по имени… но поскольку она отчаянно желала сохранить свое инкогнито, а стало быть и жизнь, назовем ее редким женским именем Андрей.
Парковочные места во дворе у Андрея делились на три категории:
1) Гостевой карман для десяти везунчиков – эти козырные места реально было занять, если только нигде не работаешь, а с заведенным мотором весь день поджидаешь, что кто-нибудь вдруг уедет (хотя дураков нет, кто же покинет такое парковочное место? Уж лучше пешком на дачу уйти)

2) Несколько мест похуже в так называемой – колесоснимательной зоне. Закуток темный и глухой, к нему даже дом боком повернулся, чтобы окна его туда не глядели. В этой зоне частенько происходил неравноценный обмен - машины засыпали на новых колесах, а просыпались на старых кирпичах.

3) И наконец те автомобилисты, которые не вместились в первые две категории, вынуждены были привязывать своих коней, просто вдоль улицы. Колеса там не снимут, но машину эвакуировать – это уж раз плюнуть.

И все было бы еще терпимо, если бы не два, очень не тактичных человека.
В отличие от всех жителей дома, проблему парковки эти двое решали ковбойскими методами. Один прокалывал колеса каждому, кто становился на «его» место, а на вопрос грустного человека с дырявыми колесами:
- Но позвольте, почему Вы считаете это место своим, я ведь его первый занял?
Ковбой отвечал:
- Закрой свою индейскую пасть, это место мое, потому что это единственное место на парковке, которое видно из моего окна. Еще вопросы будут?

Вопросов, ни у кого из краснокожих, не возникало, ведь ковбой этот был то ли бандитом, то ли еще хуже – шерифом.
Короче «его» место всегда было свято и пусто…

Второй ковбой действовал несколько иначе, но не менее решительно. Он подъезжал к парковке первой категории, выбирал себе жертву, просто цеплял ее тросом и выволакивал своим джипом из ряда, как ротный старшина выволакивает из туалета, уснувшего на унитазе молодого солдатика.
С этим ковбоем тоже никто не хотел связываться, по двум веским причинам.
Во первых, у него были дерзкие земляки, а во вторых, этих земляков было, как земляники в сказочном лесу…
Себе дороже.
Таким образом, каждый индеец знал, что если на парковке осталось больше двух свободных мест, то ему повезло, а если только два, то увы - они ковбойские…

Между собой благородные ковбои не бодались, а соблюдали холодный нейтралитет, они опасались и ненавидели друг друга, даже не здоровались.

Вот однажды, моя подруга Андрей, захотела в два часа ночи отвести свою маму в аэропорт, а машина ее, как раз стояла около ковбойского джипа.
Пригляделась Андрей и ахнула – джип немного, но все же наглухо перегородил выезд ее огромной мужской машинки.
Женщины запаниковали - до регистрации на рейс оставалось не так уж и много времени, но о том, чтобы разбудить страшного ковбоя, не могло быть и речи.
Андрей даже заплакала от обиды, оставалось только выходить на проспект и ловить такси.
Выволокли чемоданы на дорогу, видят – едет трактор а в нем кучка сонных гастарбайтеров. Андрей грудью остановила трактор и за смешные деньги подбила парней на подвиг.
Ребята в оранжевых жилетах, как пчелки облепили бампер ковбойского джипа, поднатужились, подняли передок и сантиметров на десять, аккуратно переставили в сторону, даже сигнализация не сработала.
Андрей с мамой были спасены, они благополучно выпорхнули из западни и умчались в сторону Шереметьево, гастарбайтеры тоже продолжили свой жизненный путь на тракторе, но цепная реакция уже была запущена…
Рано утром проснулся ковбой номер один, подошел к своему Мерседесу и увидел, что джип ковбоя номер два, нагло закрыл ему дорогу. Совсем немножко, на полвареника, но все же выехать помешает зеркало (Парни в оранжевых жилетах мал-мала перестарались)
Видимо ковбой номер один давно ждал и готовился к этой войне, он молча открыл багажник, извлек из него биту, с одного удара начисто снес джипу зеркало и уехал.
Вечером того же дня, второй ковбой встретил первого на въезде во двор и вместо «здрасьте», сходу провалил Мерседесу лобовое стекло. А дальше цепная реакция и вовсе вышла из под контроля…
Веселый выдался вечерок: покореженные дорогие машины, выбитые зубы, сломанные руки, крики подоспевшей земляники, полицейские сирены, новая злая земляника со свежими клятвами и угрозами, шерифы, наручники, жуть.

В итоге - обоих ковбоев увезла скорая, а их машины растащили по автосервисам.

Теперь на некоторое время парковочных мест во дворе стало на два больше, мелочь, а индейцам душу греет…

38.

Охота на зайцев.

Станислав Евгеньевич, взглянул на свет сквозь ствол охотничьей «Сайги» и принялся собирать оружие, аккуратно протирая мягкой ветошкой детали:
- А все-таки жалко мне их.
- Чудак-человек, зайцев, что ли, пожалел? - удивился его напарник Сергей Васильевич.
- Тоже тварь Божья, стало быть душа у него есть, - отозвался Станислав Евгеньевич.
- Какая ж душа у зайца может быть?! - Сергей Васильевич даже подскочил на стуле.
- Не скажи, вот иду я недавно, вижу, сидит. Матерый такой здоровенный самец, я поднял его, ну и завалил. И того не разглядел, что рядом зайчиха с зайчонком сидели, испугались бедняги, с места двинуться не могут. А потом бросились к папке своему и прям зарыдали оба.
- Ну, уж зарыдали. Заяц он заяц и есть, откуда ж слезы-то.
- Сам видел, вот те крест, - и Станислав Евгеньевич размашисто перекрестился, - не стал я добивать ни зайчиху, ни зайчонка, так и ушел. Пусть думаю, коли случилось, похоронят сами.
- Зря ты это, - сказал Сергей Васильевич, - ему-то ничем не поможешь, а вот план не выполнил.
- Выполнил, мне потом свезло - на целую группу молодняка нарвался. Глупые еще, пока думали куда бежать, я их всех положил. Вот только раненные двое сильно метались и жалобно так кричали.
- Это бывает, когда торопишься. В таких случаях нужно в голову добивать, чтоб не мучались, вот где истинная гуманность проявляется.
- Это я понимаю, - вздохнул Станислав Евгеньевич, - а вот недавно слышал, что охотнику из второй бригады подранок горло перегрыз.
- Ну, уж перегрыз. Чушь все собачья, охотничьи байки, это они себе цену набивают. Сам подумай, даже если раненный заяц прыгнуть исхитрится, чем он грызть-то будет?
- Понимаю, - повторил Станислав Евгеньевич и снова вздохнул.
- Чего ж к нам работать пошел, если жалостливый такой? - удивился Сергей Васильевич.
- Сколько той пенсии у меня? А детей подкармливать надо? Надо, - загнул палец Станислав Евгеньевич, - внуки скоро пойдут, на молочко, на пеленки, надо? Надо! – загнул он второй палец. Все о них беспокоюсь, мне-то много и не нужно - форму дали, проезд бесплатный, что еще к пенсии нужно? И чего это чиновники на зайцев так ополчились, не пойму?
- Чего, чего… Сам же по телевизору слышал – вся проблема нашей экономики в зайцах. Говорят расплодилось их столько, что бюджет из-за них валового продукта недополучает, пенсионерам не хватает, зарплату людям не платят, хотя, думаю, что капуста совсем в других карманах оседает, - Сергей Васильевич даже развеселился от удачного каламбура.
- Слушай, Васильич, а куда они тушки девают? - вдруг оживился Станислав Евгеньевич, - я слышал, что чиновники у себя на дачах песцовые фермы пооткрывали, и туда их для прокорма свозят.
- Брешут, ты больше слушай. Это ж никакой санэпиднадзор не пропустит, захоранивают их на Заячьем кладбище.
- Это где ж такое? – изумился Станислав Евгеньевич.
- Ну, ты даешь! Как только вышло постановление по отстрелу зайцев, правительство распорядилось, в каждом городе свое Заячье кладбище открыть.

- Ладно, - Станислав Евгеньевич закончил собирать оружие и стал укладывать его в чехол, - пора, а то опоздаем на электричку.
Мужчины встали, упаковали зачехленные карабины в большую сумку, накинули дождевики, скрывающие форму охотников и вышли на улицу под мелкий осенний дождик. В электричке они уселись в углу остывшего за ночь вагона и Сергей Васильевич свесив голову, сразу задремал, а Станислав Евгеньевич, принялся размышлять о прошедшем разговоре.

От станции к станции вагон заполнялся людьми, пассажиры потихоньку просыпались, по вагону покатился гомон голосов. Через час, когда электричка наполнилась, Станислав Евгеньевич, легонько толкнул своего коллегу:
- Вставай, нам пора.
Охотники прошли в тамбур, выкурили по сигарете. Потом Сергей Васильевич раскрыл сумку, достал карабины и отдал один из них партнеру. Мужчины расчехлили оружие, маслянисто клацнули затворы, и Станислав Евгеньевич первым шагнул в вагон.
- Уважаемые пассажиры, всем оставаться на своих местах. Контрольная служба на транспорте - приготовьте, пожалуйста, билетики.
Сергей Васильевич наклонился к Станиславу Евгеньевичу и шепнул на ухо:
- Одного я уже засек, - он показал глазами на мужчину, который, воровато озираясь, прикрывался спинами пассажиров, продвигаясь к противоположному выходу из вагона. Сергей Васильевич усмехнулся и прочитал речитативом казенную формулу:
- Именем «Закона о борьбе с безбилетными пассажирами», безбилетный пассажир приговаривается к расстрелу.
Потом поднял карабин и почти не целясь, выстрелил в мужчину - тот покачнулся, прислонился к стене, а потом, оставляя кровавые потеки, медленно сполз на заплеванный пол электрички.
- Ну вот, с почином, тебя, - Станислав Евгеньевич грустно улыбнулся, и хлопнул коллегу по плечу, - добей его, что ли, видишь, еще ногой дергает.

39.

КАК Я ПОВЕРИЛ В БОГА
Шутки-шутками, а я иду в субботу на исповедь. И вот из-за чего.
Я живу в Казани и работаю с очень интересным человеком его зовут Антон по прозвищу Горин. Он когда-то занимался ролевыми играми на исторические темы, вот прозвище и осталось. Этот Горин очень верующий человек. Причём правильно верующий, без фанатизма и задротства. Зато хорошо поёт и голосиной своим зал на 120 человек перекрывает только так без микрофона.
И есть у нас в Казани улица Парижской Коммуны. Названа в честь французов-христиан, а на ней мусульмане окопались: мечеть Нурулла, куча мусульманских магазинов и, соответствующий народ тусится: бородатые, закутанные, а то и вовсе что-то в мешке с прорезями для глаз.
И вот встречаю я Горина на этой улочке. Он где-то там рядом работает. Стоим, общаемся. Тут рядом останавливаются двое - мужик бородатый в мусульманской ермолке и что-то в мешке, который паранджа. И мужик начинает громко на всю улицу что-то выкрикивать на каком-то восточном языке. Но не татарском - татарский я знаю. Ну, и выкирикивает что-то вроде: "Алла-бисмалла...".
Горин стоит-стоит, поворачивается в сторону ближайшей церкви, хоть её из-за домов и не видно... да ка-а-а-а-к заведёт... по всем правилам церковного пения:
- "Царю Небесный,
Утешителю Души истинны..."
И так с выражением...
Бородатый аж винтом крутанулся и - хляп задницей на землю! Тётка в парандже в стенку вжалась и - оба замерли!!!!
Горин допевает молитву, поворачивается к мужику, кладёт ему руку на плечо и так вкрадчиво, по-дружески начинает ему говорить:" Да воскреснет Бог, да расточатся враги Его..."
Вот честное слово, у бородатого рука ко лбу рефлекторно дёрнулась тремя пальцами!!!! Тут он явно опомнился, вскакивает, хватает свою бабу в паранже, и - дёру. Подскальзывается, падает на колено и - дальше дёру. Горин смотрит ему вслед и так флегматично заканчивает: "...и да бежат от лица Его ненавидящи Его. Вот так примерно. Это Россия. Это тебе не Аравия."
Перекрестился и - пошёл. И ни один бородатый на него даже не пикнул, хотя их полная улица была.
Это - Россия. Даже если она Татарстан.

40.

КАНИСТРА

В наше время было бы не так страшно, хотя нет, все равно страшновато.
А тогда, в 96-ом, мы с Серегой, чуть в штаны не наложили.

Друг Серега, попросил съездить, помочь перегнать ему из Тольятти в Москву новую "девятку". Одному жутко, времена-то были очень не спокойные.
Купили, едем.
По пути решили сделать маленький крюк и заскочить в глухую мордовскую деревушку к Серегиной бабушке.
Узкая, разбитая лесная дорога, шириной - впритык с нашу девятку (если мерять без боковых зеркал) Кругом довольно золотая осень, красотища.
Тревожно, правда, что съехали с трассы, к тому же, где-то рядом, сразу за красотищей рассыпаны знаменитые мордовские зоны - это слегка напрягало, а так - настроение вполне отличное.

В бардачке - охотничий нож, в кармане дверей - шило, под ногами – фомка, плюс – нас двое. Должны прорваться…
Вдруг Серега резко тормознул. Посреди дороги стояла бензиновая канистра.
Пока мы решали – кто выйдет и уберет ее с пути, из-за дерева вынырнул человек в грязной джинсовой куртке.
Я быстро потянулся к бардачку, но тут же убрал руку – на нас сквозь лобовое стекло смотрела воронка коротенького автомата Калашникова. Мужик показал татуированным пальцем, чтобы мы открыли боковое окошко, нагнулся и весело сказал:
- Здорово мужики, до заправки подбросите? Тут недалеко.

Пришлось сделать вид, что секунду назад, никакое автоматное дуло в нас вообще не целилось (это были просто солнечные блики) и дружелюбно ответить:
- Ну, как же не подбросить хорошего человека? Садитесь пожалуйста.

Мы молча ехали и думали: - какая все-таки жизнь, поганая и непредсказуема штука… Еще минуту назад было такое прекрасное настроение, вокруг царила золотая осень и хоп – осень вдруг внезапно кончилась, а начался на заднем сидении чужой мужик с вонючей канистрой и мерзким автоматиком…

Автоматчик заговорил первым:
- А че, музыки еще нет? Я смотрю - машина новая?
- А? Да. Пока так, без музыки. Да вот, не получилось еще, музыки пока нет…
- Вы - это, извините мужики, что я на вас оружие-то наставил.

Я даже оглянулся от удивления и спросил:

- А зачем тогда наставлял?
- А так бы вы нихера бы не остановились, проверенно. Я не злодей не бойтесь. Тут недалеко моя зона, я там работаю. Отскочил вот на часик за бензинчиком. А куда деваться? Нам четвертый месяц зарплату задерживают. Приходится крутиться.

Мы с Серегой, делали вид, что отлично понимаем, о чем он говорит, согласно кивали и лишних вопросов не задавали. Мужик совсем отогрелся и продолжал:
- Да что там зарплату, нам даже заключенных кормить нечем, денег выделяют совсем чуть. По началу начальник придумал отконвоировать зеков в лес, чтобы они сами для своего котла грибы собирали.
Хлопотно получилось.
Возле каждого, мы подвое ходили. Чуть зазеваешься и грибники разбегутся.
Плюнули, перестали их гонять от греха подальше. Теперь приходится самим, в свои выходные, лазить по лесу и собирать зекам грибы. А что делать? Голодного бунта ждать?
Я бы уже давно уволился, да куда пойдешь?
Повезло еще, что у нас сидит один серьезный человек. Большой авторитет. Сам хозяин его по имени отчеству называет.
Так - этот авторитет, ездит по зоне на своем 600-м «мерине». А я вот ему 95-й бензин по тройной цене подгоняю. Это единственная живая копейка в семье.

Мы несколько успокоились, даже осмелели и Серега аккуратно сказал:
- Земляк, а ты че-то на охранника не особо-то похож…

Автоматчик заржал у нас за затылками и ответил:
- Ну вы как дети малые, уже и сами могли бы догадаться, что я и вправду сотрудник, а не беглый каторжник…

Мы от удивления оглянулись не сговариваясь и хором спросили:
- Как догадаться…?
- Ну, как, как? Сами подумайте, если бы я был беглым, я бы в вашей машине давно уже за рулем ехал…

Возразить было нечего и до самой заправки мы молчали.

Выходя, автоматчик попытался расплатиться с нами дурацким перламутровым черепом, но мы мягко отказались, попрощались с пассажиром и пожелали скорейшего освобождения его кормильцу.

На душе было очень погано, как будто нас и вправду грабанули, но километров через сорок, наше настроение резко улучшилось, когда Серега случайно оглянулся и на заднем сидении увидел старенькую, но вполне еще "живую" двадцатилитровую канистру…

41.

Посвящается М.Л.

МОНАШКА ЯДВИГА

Рассказала эмигрантка о своей маме. С её согласия привожу эту историю как бы от первого лица - её мамы. Правда, моим суровым языком плаката....

Почти в конце Великой Отечественной войны я закончила мединститут и в новенькой форме лейтенанта медицинской службы прибыла по назначению в дивизионный госпиталь. Госпиталь расположился в женском католическом монастыре только что освобождённого польского городка.

Командир госпиталя, полковник медицинской службы, он же и главный хирург, установил добрые и доверительные отношения с аббатисой монастыря. По уговору с ней, часть главного зала для богослужений и боковые приделы костёла отделили деревяннной отгородкой для госпиталя. Правда, вовсе не до высокого свода костёла, а высотой всего-ничего метра в два с половиной. У раненых появилась возможность слушать игру органа, мессы и пение хора, зато верующие могли услаждать слух стонами и матюгами соседей.

Монахини стали вольнонаёмными санитарками и сиделками. Госпиталь временно принял их в штат и поставил на довольствие. Если возникала нужда, им оказывали медицинскую помощь да оделяли лекарствами. И - немаловажно - своим присутствием советские военные охраняли монастырь от мародёров и бандюганов, этих шакалов войны - территорию только освободили от немцев, фронт ушел километров на 60-80. Выздоравливающие бойцы помогали и в монастырском хозяйстве, выполняли всякие мужские работы. Увы, кроме главной: с этим у нашего полковника было строго. Женский персонал госпиталя разместился в кельях, когда выделенных, а когда и совместно с монашками.

А вообще полковник наш был человек замкнутый, суровый, с красными глазами от недосыпа - за хирургическим столом выстаивал по две смены, а если было много раненых, то и все три. Да в отличие от остального командного состава не завёл себе ППЖ - полевую походную жену, хотя мужчина был вовсе не старый, видный из себя, да при том всем нам отец, бог и воинский начальник. Многие врачихи и сёстры клали на него глаз, раскатывали губу и откровенно к нему мылились, но он на это положил и сделался для всех неприступным утёсом.

Говорили, что у него пропала без вести семья - мама и жена с двумя детками. В составленных с немецкой педантичностью списках уничтоженных в концлагерях их пока не обнаружили. У него ещё оставалась надежда, в одном из откровений наседавшей на него даме он обмолвился - верит в примету, если ни с кем не свяжется, семья найдётся.

Вообще-то окружающие меня считали красавицей, при моём появлении у молодых мужчинок начинали блестеть глаза, и они начинали козликами прыгать вокруг. Более пожилые подтягивали животы и становились мягче, добрее и где-то даже романтичней. Когда же я предстала под красны очи моего начальника, в новёхонькой форме лейтенанта медицинской службы для её прохождения, полковник лишь мельком глянул моё направление, сухо пожелал успеха.

Меня такой приём даже немного покоробил, а пока я коробилась, мой начальник без всяких там сантиментов приставил меня к доктору-терапевту, опытному - как профессионал, но молодому по возрасту симпатичному капитану медицинской службы. Нашей задачей была предварительная сортировка раненых и послеоперационное выхаживание. Я рьяно приступила к выполнению медицинских обязанностей, сбылась мечта, которую лелеяла все годы ускоренного обучения в эвакуированном на Урал московском мединституте.

А жить меня поселили в келье с молодой монашкой Ядвигой, работавшей санитаркой под моим началом. Через несколько дней я заметила странности в её поведении: она, проверив заснула ли я, складывала в котомку харчи и ускользала. А ещё просила, если у меня оставались продукты, отдавать ей. Через несколько дней у нас сложились доверительные отношения.

В конце концов, мы были ровесницами, вместе работали да и питали друг к дружке определённую симпатию. Если я таки была комсомолкой, спортсменкой, красавицей, то Ядвига, за спорт и комсомол не знаю, но уж красавицей была точно. Да в монастырь, как оказалось, ушла не для того, чтобы ближе к Богу, а подальше от гестапо, заподозрившего её в связях с подпольщиками.

Гестапо же заподозрило её не зря - она была связной между городскими подпольщиками и сельскими партизанами. Ей удалось ускользнуть из-под самого носа гестаповских менеджеров по сыску да исчезнуть от мира сего. Ядвига взяла с меня клятву на распятии, хотя и знала, что я еврейка, и поделилась своей тайной: она прятала в запущенном склепе на отшибе кладбища костёла еврейскую семью.

Семье удалось сбежать, когда партизанами был пущен под откос эшелон, отвозивший живое топливо для газовых печей в концлагерь. Их подобрали добрые люди и свели с подпольщиками. Мать и деток какое-то время перепрятывали по подвалам да чердакам, пока подпольщики не поручили их Ядвиге, осевшей в монастыре. И вот уже почти два года она, да и другие монашки, посвящённые в тайну, прячут и поддерживают эту несчастную семью.

У меня сразу возник вопрос - а почему Ядзя сразу не известила о своих подопечных наших, освободителей. Она призналась - из страха, вдруг немцы вернутся, война такое дело - сегодня побеждают одни, завтра - другие. И припомнят ей укрывательство опасных врагов рейха и фюрера.. Ну, не верила в возросшую мощь уже победоносной Советской армии, но по этой теме, особенно как для монашки, Бог ей судья.

И тут у меня сверкнуло какое-то озарение-предчувствие - уж не разыскиваемая ли по всему фронту семья нашего полковника? Я напросилась к Ядвиге взять меня с собой - и, о, чудо: это были вроде они, хотя фамилия была другая, но ничего больше выяснить не удалось, мать, предполагаемая жена полковника, потеряла речь и слух из-за сильной контузии при крушении эшелона, а мальчик годов шести и примерно трёхлетняя девочка, ошарашенные появлением женщины в форме, внятно ответить не смогли, внешнего же сходства с полковником в полумраке склепа я не увидала. К тому в семью, которую он разыскивал, входила и его мама, и эта не подходила по составу - другая комплектация.

И всё-таки я уговорила Ядвигу на встречу с полковником. По-любому, заключенные в склепе выбрались бы на волю, он бы помог им вернуться на родину. Ядзя пугливо согласилась, но попросила сохранить всё в полной тайне, мало ли что. Утром я рвалась то ли обрадовать, то ли разочаровать полковника, всё робела к нему подойти: а вдруг это не они?

Да и кто я такая тревожить начальство, обращаться полагалось по команде по команде, согласно уставу, но просьба была очень личная. Короче, я всё-таки решилась и, как певалось в известной песенке знаменитой тогда Клавдии Шульженко, "волнуясь и бледнея", осмелилась:
- Товарищ полковник, разрешите обратиться по личному вопросу!
- Замуж собралась, быстро вы снюхались с Николаем? (Начальство знает всё и про всех - по долгу службы, стук в госпитале, как в образцовом советском учреждении, был налажен превосходно). И он продолжил:
- Неймётся потерпеть несколько месяцев до конца войны? Ладно, что там у тебя, давай покороче!
- Нет, товарищ полковник, у меня не про снюхались - и изложила ему суть дела, да передала просьбу Ядвиги о конспирации.

Он тут же сорвался с места:
- Веди!!! - Однако просьбу о соблюдении всех предосторожностей уважил - задами да огородами, обрядившись в маскхалат, устремился к склепу. А вот тут вся наша конспирация чуть не полетела в тартарары: семья оказалась таки его, и какие неслись из склепа вопли радости, визги истерики,- словами не передать. И слёзы - судьба матери полковника осталась неизвестной, но, скорее всего, она погибла - при подрыве эшелона или уже в концлагере.

Затем подогнали санитарный фургон, спрятали в него семейство с полковником и, сделав крюк, чтобы изобразить явку с вокзала, прибыли в госпиталь, якобы родные полковника отыскались по официальным каналам.

Что и говорить, как счастлив был командир, повеселел, сиял от радости, окружающий пипл даже не удивился метаморфозе. Правда, меня и Ядвигу он попервах пожурил - почему не открылись сразу? Но простил и воздал сторицей: меня через несколько месяцев произвёл во внеочередные старлеи медицинской службы и приказал выйти замуж за Николая.

Я охотно подчинилась приказу, в Николая влюбилась с первого взгляда, с ним произошло тоже, и во мне уже зрел его ребёнок. Благодаря же командиру, случилось то, что должно было случиться рано или поздно.

... Нас сочетали в костёле по красивому и торжественному католическому обряду - Николай был православным атеистом, я - такой же иудейской. Обряд был классным, и нам было пофигу, кто освятил наш брак. В конце концов Бог един, просто разные религии представляют его в выгодных им форматах. А брачное свидетельство командира на казённом бланке госпиталя да последующая примерно комсомольская свадьба отпустили нам религиозный грех перед атеизмом.

... И через положенные 9 месяцев, уже после Победы, родила я мальчишку. Увы, плод был крупный - в высокого Николая. Чтобы не рисковать, решили делать кесарево сечение. Есссно, операцию провёл сам начальник госпиталя, больше никому меня не доверил. Да уже в добротной немецкой клинике, где разместился наш госпиталь перед отправкой на родину и расформированием.

А как сложилась судьба наших героев? Ядвига вышла замуж за сержанта-водителя того самого санитарного фургона поляка Збышека, он как бы оказался посвящённым в её тайну, вроде с этой тайны у них и началось. Я отработала лекарем больше полувека, выросла до главврача крупной киевской клиники. Мой Николай Иваныч стал доктором медицинских наук, профессором. У нас двое деток, старший кандидат медицинских наук, доцент, закончил докторскую, работает в Киевском Охматдете, где папа заведовал отделением. В медицине такая семейственность приветствуется.

Для Ядвиги мы добились звания праведницы народов мира, её фамилия, правда, девичья, в списках знаментого музея Холокоста Яд-Вашем, она получила аттестат праведницы и пенсию от Израиля. У неё прекрасная семья со Збышеком, трое деток, внуки. У жены полковника после многолетнего упорного лечения речь и слух почти восстановились. Спасённые детки тоже подросли, завели свои семьи и стали классными хирургами.

Наша младшая дочка по программе обмена студентами окончила медицинский факультет Сан-Францисского университета. Вышла замуж за однокурсника, американца-католика, но ради неё он принял иудаизм. Свадебный обряд провели в синагоге - в какой-то мере маленький религиозный реванш состоялся. Хотя, конечно, ортодоксальным иудеем наш американский зять так и не стал, лишь пополнил ряды иудеев парадоксальных.

А мы все иммирировали к дочке в Окленд, город-спутник Сан-Франциско. Здесь у неё с мужем небольшая частная клиника, занимающая нижний этаж их большого собственного дома. Мы с мужем уже на пенсии - в нашем очень уж преклонном возрасте сдать на лайсенс американского врача нереально, да и давно уже пора на покой, сколько там нам осталось!

Несколько раз посещали ставший родным монастырь в Польше, не жлобясь на пожертвования...Увы, несмотря на место главных событий в нашей жизни - монастырь, в Бога никто из нас так и не поверил, зато поверили в справедливость случайности, которая свела стольких хороших людей и сполна наделила их счастьем .

42.

Скопировал с одного фейсбука, есть над чем поржать:

Добрались сегодня руки дописать про свой автопробег Москва – Болгария. Предыдущие 3 части - уже далеко внизу в ленте, но друзья, и особенно папа, просто требовали 4-ую.

Собственно ключевой эпизод – пересечение румынской границы, он правда заслуживает отдельного описания в литературном стиле...

Июльский зной немного смягчался прохладой, которую поднимал ветер с Дуная. Великая европейская река Дунай. Сколько народов пересекало это реку в поисках своей земли со времен Великого переселения. Скифы, гунны, волжские булгары, венгры, сербы, германцы, хорваты, гагаузы, османы… Настал и мой черед пересечь эту реку в поисках своего счастья.

Я переселяюсь из дома в Москве к себе же домой в Болгарию. Еду вторые сутки. За спиной Россия, Малороссия, которая теперь Украина, Одесса, которая ни разу не Украина, Приднестровье, Бессарабия, Молдавия, и вот я стою на мосту через реку Прут на ее впадении в Дунай, между пройденным постом молдавской границы, и еще не пройденным румынским.

В раскаленном от жары Peugeot 4007 мерно спят дети. Они всегда спят, когда едут с папой в долгую поездку, приучены к этому еще с ясель, можно сказать. Справа развалилась жена, ноги в окно, во рту жвачка, солнечные очки. Сама невозмутимость.

Передо мной шлагбаум румынской границы, над которым огромный знак Евросоюза. Желтые звезды образовали солнечный круг на синим фоне и как бы говорят тебе: «Добро пожаловать в цивилизацию, мой дорогой друг, уставший от этих ужасных Россий, Украин, Беларусей и Молдавий». Везде на таможне расклеены анти-коррупционные плакаты, направленные на демонстрацию отсутствия взяток в зоне Евро. На одном из них грязная волосатая рука протягивает пачку денег европейскому таможеннику, который делает лицо «Нет!», как на советском плакате времен борьбы с алкоголизмом, и тянется за наручниками. На другом плакате правила пересечения таможни, и улыбающийся румынский страж границы на переднем плане изображает уверенность в том, что он неукоснительно будет следовать правилам, и только правилам, бросая в темницу взяточников, стремящихся правила нарушать (на заднем фоне плаката мерзавцы-взяточники славянской внешности томятся за решеткой).

Возникло чувство, что я, наконец, достиг земель Цивилизации, и больше не буду иметь дела с персонажами вроде хохлов-гаишников и злобных молдавских фурий-таможенниц (см. предыдущие части повествования в ленте моего FB).

О, если бы я знал, забегая вперед, НАСКОЛЬКО все это НЕ так!!!

Шлагбаум поднят и я с вдохновенным чувством въезжаю на таможню Евросоюза. Здравствуйте, товарищи! Вот мой шенген! Это мои дети и жена, они со мной, вот их шенген!

Румын осматривает меня каким-то хитрым цыганским взглядом с непонятным мне прищуром, забирает паспорта и другие документы, уходит к себе в таможенную будку. Возвращается через 10 минут. Я протягиваю руку за паспортами, пребывая в уверенности, что штампы проставлены и я могу ехать дальше. Ведь у меня же все в порядке со всеми документами.

Однако, протянув паспорта, которых я уже почти коснулся , румын внезапно одергивает руку, словно дразня меня, мгновенно прячет все наши документы в карман и :

- У вас тонировка на стеклах, въезд запрещен!

У нас действительно тонировка задних стекол, но заводская. Я ПОКА думаю, что это какое-то недоразумение и сообщаю румыну-таможеннику, что тонировка заводская, машина французская, т.е. произведена в Евросоюзе по его нормам и требованиям.

Румын как-то странно, полу-одобрительно, покачивает головой и сообщает мне, что:

- У вас всех нет медицинской страховки!!

Меня это немного начинает раздражать. Как так нет? Вот же они, все страховки, на всех членов семьи, у него! Он что, не смотрел документы, которые я ему предоставил?! Тем не менее я спокойно показываю ему, где в документах находятся страховки.

- У вас нет европейской страховки на автомобиль GreenCard!

Это уже не смешно. Очевидно, что румын вообще не смотрел мои документы. Что он хочет? Непонятно. Зеленая карта на автомобиль есть, специально куплена еще в Москве. Показываю ее румыну.

- У вас нет огнетушителя и аптечки!!

Меня прошибает чувство гнева, уже хочется поговорить с этим гадом совсем не по-европейски. Дело не в том, что огнетушитель и аптечка есть. Дело в том, что когда румын произносил эту фразу, он улыбался как последний негодяй, глядя на забитый под потолок вещами, перевозимыми из Москвы в Болгарию, багажник моего авто. Скажу так, в пути я ориентировался только по боковым зеркалам, так как по центральному зеркалу заднего вида это было бесполезно делать, в виду забитости багажника по самые не балуйся.

Я пока спокойно объясняю румыну, что огнетушитель и аптечка есть, но чтобы их показать, я должен выложить все тщательно сложенные вещи из багажника на асфальт, что является для меня неприемлемым.

- У вас нет огнетушителя и аптечки, выкладывайте вещи, проезд запрещен!!

Ах ты су..ка румынская! Ну ладно, выложу вещи, раз ты так того хочешь. Вот падла! Видит же, что у меня в машине дети и жена, ан нет, все равно издевается. Ну хорошо, будет тебе сейчас и аптечка, и огнетушитель будет, едрить твою маму.

Выкладываю все вещи из багажника на асфальт, показываю румыну. Страж Евро-кордона удовлетворенно кивает головой и небрежным знаком показывает, чтобы я собирал вещи обратно в багажник.

Я укладываю всё своё, которое вожу с собой, обратно. Процесс занимает массу времени, торчу на румынской таможне уже битый час.

Как только укладываю последнюю вещь и с усилием захлопываю крышку багажника, утрамбовывая груду всего перевозимого, уложенного второй раз за двое суток, слышу за спиной убийственное:

- У вас нет треугольника!!

Я закипел. Объясняю ему на смеси русского матерного, английского и активной жестикуляции, что треугольник был там же, где и аптечка с огнетушителем, и для доказательства наличия оного дорожного знака в машине, мне придется повторить пытку под названием «разгрузи-загрузи автомобиль» третий раз за двое суток.

Лицо румына непроницаемо. Эмоций нет, только какой-то дьяволенок в глазах, и уголки губ подергиваются в издевательской усмешке.

- У вас нет треугольника!! Проезд без треугольника в Евросоюз запрещен!! – выкрикивает румын.

Во время выкрикивания ему не хватало только вскинуть руку в своем фашистском порыве и крикнуть «фойер», отдав команду расстрелять меня и автомобиль за отсутствие треугольника из всех орудий блок-поста таможни.

Если бы он это сделал, то понятно, что ответить мне было бы нечем, ибо стрелковое оружие у румынских таможенников имелось в наличии, а мой ответ был бы крайне не пропорциональным, причем с обратным знаком. Хотя у меня был уже слегка подгнивший банан, так и не съеденный молдавскими таможенницами (см. предыдущие серии автопробега), но бросаться бананом в гада-румына было бы, скажем так, эффектно, но не эффективно.

Но треугольник то у меня есть! Я спокойно…. Повторяю, спо-кой-но, но весь белый от злости, снова разгружаю багаж, опять трачу на это пол-часа, и демонстрирую этой сволочи треугольник.

И опять, наш доблестный румынский таможенник удовлетворенно кивает головой и небрежным знаком показывает, чтобы я собирал вещи обратно в багажник. Ха! Ха-ха!! На этот раз меня не проведешь, цыганщина ты эдакая. Я медленно мотаю головой и пальчиком, всем своим видом показывая: «Не! Скажи мне пожалуйста, дорогой, чего еще у меня нет?».

И тут, что было для меня полной неожиданностью, румын делает торжественное лицо и выпучив от удовольствия глаза, произносит:

- У вас нет желтой жилетки!!

Какой такой жилетки, твою мать?!! До меня медленно доходит, что видимо речь идет о тех светоотражающих жилетках, которые одевают ночью на трассе, если, например, выходят из автомобиля менять колесо …

Так дело то в том, что перед поездкой мы с Олесей очень внимательно изучили перечень всего, что должно быть в с собой при въезде в Евросоюз на своем автомобиле, и в этом списке жилетки не было! Не было!! Поэтому чего-чего, а желтой жилетки у меня действительно с собой нет.

Я объясняю все это румыну, который подло ухмыляется и с еще более торжественным видом говорит:

- Ехать обратно в Молдавия, в магазин, покупать там Желтый Жилетка, только после этого заезжать в Евросоюз.

После чего румын разворачивается и скрывается в своей будке, при этом унеся с собой все наши документы и паспорта.

Я стою совершенно о..евший. Перспективы мне абсолютно не понятны, учитывая местонахождение на мосту через реки Прут и Дунай между Молдавией и Румынией, отсутствие роуминга, присутствие детей и жены, и изъятых румыном документов. Как же мне бороться за свои права в этом Евросоюзе? И тут до меня наконец-то ДОХОДИТ. ДО-ХО-ДИТ.

И я делаю абсолютного наш, родной, русский поступок, с которого можно было бы начать, и не терять даром два часа на румынской таможне имени славного анти-коррупционного Евросоюза.

Я кладу в дальний угол багажника двадцать евро.

- Эй, мужик, я нашел жилетку! Вот она!! – и тычу пальцем в багажник.

Румынский таможенник выныривает из своей будки, внимательно на меня смотрит, ковыряя одной рукой в носу, а второй поигрывая нашими паспортами.

Медленно подходит. Оглядывается по сторонам. Нет никого? Засовывает свое туловище в багажник.

- Где жилетка?

- Вот она, вот она, мужик, там, смотри!!

Румын снисходительно улыбается, но свое туловище из багажника не высовывает. Манит меня жестом, типа засовывай свое тело тоже сюда. Я засовываю. Со стороны это смотрится примерно так – из багажника торчат две жопы с паспортами, за которыми не видно и не слышно абсолютно ничего, что происходит внутри. Рядом валяется куча хлама, ранее оттуда извлеченного, аптечка, огнетушитель и треугольник. В багажнике между телами от этих жоп происходит диалог. Румын одной рукой показывает на 20 euro, а на второй руке показывает мне два пальца и говорит:

- Твоя «жилетка» второго размера, - затем показывает четыре пальца и продолжает, - А надо, чтобы «жилетка» была четвертого размера!

- Понял, увеличиваю размер «жилетки» до четвертого размера! – я достаю еще двадцать euro и кладу рядом с предыдущими. Подсвечиваю зажигалкой. Румын жадно хватает 40 euro, комкает и быстро, с серьезным лицом, прячет в пиджак.

- Теперь ваша жилетка в порядке, можете проезжать! – и румын отдает мне все документы и наши паспорта, в которых, оказывается, все штампы уже были давно проставлены, а эта скотины просто вымогала деньги все эти два часа.

Сам румын стремительно, без капли стыда, скрывается в своей будке и поднимает шлагбаум на выезд с таможни, на въезд в Евросоюз.

Я не менее оперативно загружаю багажник и скорее давлю по газам, лишь бы поскорее покинуть таможню, пока мне еще чего-нибудь не рассказали, чего у меня нет.

Въезжая в Европу, я мельком бросил взгляд на плакат, где грязная волосатая рука протягивает пачку денег европейскому таможеннику, который делает лицо «Нет!», как на советском плакате времен борьбы с алкоголизмом, и тянется за наручниками.

Привет, Европа! Эти правила нам, к огромному сожалению, очень знакомы, и Вы даже не представляете, что будет, если вы действительно хотите по ним с нами играть…

43.

xxx:
Еду в автобусе, напротив садятся двое малых (лет 8-9) и заводят разговор про разные компьютерные игрушки.
Диалог (дословно):
- А мой папа в Counter Strike играет.
- А какая версия?
- 1.6...
- Да там же графика отстойная вообще!
- Я ему тоже говорю: "Пап, установи хотя бы Source", - а он мне: "Заткнись, эта игра старше тебя..."

44.

СТРАХ СЦЕНЫ

«Самая лучшая битва та – которой не было…»
(Генштаб)

Поздно вечером после работы, заехали с женой в Макдональдс.
Дома все равно есть нечего.
Перед нами две влюбленные пары, а вот позади, трое персонажей поинтересней – гопники с двадцатилетним стажем. На вид им около тридцати, самый неудобный для окружающих возраст.
Старших уже не боятся, но в душе все те же идиоты, что и в 12…

Двое в потных спортивных костюмах, у третьего белая майка, густо татуированная бицуха, кепка и четки.
Я не думаю, что в обычной, пацанской жизни, им удобно разговаривать с таким подавляющим процентом мата, как в той очереди на людях.
Было ясно, что матерились ребятишки нарочито громко и часто.
Матом обсуждали меню, матом плевались, матом хвастались своими тюнингованными ласточками. Матом даже умудрялись отвечать на вопрос: «Который час?»
Парни просто искали ночных приключений и хотели: либо нарваться, либо просто оттянуться на глазах безмолствующего народа.
Я встретился со взглядом жены, который говорил:
- Только молчи, а то ничем хорошим не закончится.

Я это и сам понимал. Вот если бы я был без жены… тогда бы можно было и…
А что тогда?
Без нее, я бы и вовсе не обратил внимания на мат. Что я в армии не служил?
Но для чего же тогда моей жене нужен муж, не для того ли, чтобы защищать ее всегда и во всем и в таких случаях в том числе?
А, будь что будет – влезу на свою голову.
Но с чего начать?
Культурно попросить не ругаться матом? Вряд ли подействует, а в бубен схлопотать вполне поможет.
Начать с возмущения? Тем более огребу.

Затравленно стреляющий глазками мужик в белом пиджаке, стоящий впереди, наверняка не поможет, когда меня будут буцкать ногами.
Конечно, эффективнее всего напасть первым, тогда одного точно бы погасил… Но это тоже бред. С чего вдруг, без объявления войны?
Нужно было срочно придумать такие слова, которых они ни разу в жизни не слышали, а там – как повезет.

Я на всякий случай мысленно приготовился к резким адреналиновым движениям, с трудом справился с тошнотворным страхом сцены, время остановилось и я громко сказал:
- Парни, можно задать вам один вопрос?
Пацанчики заметно оживились и выстроились в шеренгу:
- Че такое?
- А вопрос простой – я вот никогда в жизни не матерился перед вашими мамами и женами, кстати, не собираюсь этого делать и в дальнейшем. Так вот, могу ли я рассчитывать на то, что у вас это тоже получится не хуже чем у меня?

Шеренга переглянулась, призадумалась и вдруг, тот что в майке повернулся к моей жене и сказал:
- Извините, че-то мы…
Двое других тоже извинились с наглой интонацией (по другому они не умели), причем извинились только перед моей Шурой, хотя вокруг женщин было немало.

Потом улыбнулись, протянули мне руки и тот, что в майке, сказал:
- Базара нет, красиво завернул. Вроде то же самое, что «Пасите за бубней», а звучало солидно…

Больше парни не матерились, от чего и разговор у них слегка подзачах.

Когда мы уже сидели за столиком и давились гамбургерами, ко мне вдруг подошел мужик в белом пиджаке и сказал:
- Извините, а как Вы там, на улице сказали после того, что мол, можно мне рассчитывать… а дальше?
- А зачем это Вам?
- Ну мало ли, может и мне в подобной ситуации пригодится?

Я простодушно стал вспоминать те слова, но в разговор неожиданно влезла моя Шура и с деликатной улыбкой сказала:
- Вам пока не пригодится. Для начала нужно победить страх сцены, а уж потом учить роль...

45.

История №1.
Три взрослых мужика, семейные, на машине разъезжают по всей Неньке Вкраiнi, обслуживая клиентов.
Обычно командировка длиться не более 10 дней. Но тут она оказалась немного затянутой. Что такое взрослому мужику без жены 10 дней - это крышу сносит уже на пятые сутки! а тут - задержка в командировке.
Сама история:
Едем знач и обсуждаем мимопроходящих девушек - то бибикаем, то из окон высовываемся с криками пошлыми – в общем понимаете сами!
И вот долгожданный Киев! Все трое отлично понимаем - ночью спать с женой никто не будет, поэтому в офис с отчетом поедем только после обеда - что бы хоть какое-то время на сон было.
Но вот приехали мы очень поздно, и водитель решил что ему ближе будет поехать не в Борисполь (где жена) а заночевать в Белой Церкви (где родители)
В общем только двое мужиков кроме водителя на утро - снявши с помощью жен "излишнее напряжение" - умиротворенно уселись в машину что бы поехать в офис.
Водитель же до сих пор "напряжен" по понятным причинам.
И вот, уже возле самого офиса стоим на перекрестке, а дорогу переходит....ну в общем не то что девушка - апсара, богиня и муза в одном лице! формы, ножки, одежда....ммммм..... загляденье.
Но мы - уже "расслабленные" - на нее ноль внимания!
Хотя до этого каждую стройненькую девушку долго обсуждали всей честной командой! а тут - молчим, отдыхаем...
Водитель:
- ...Эти после жен...молчат....ОДИН Я ГРОМКО СКРИПЛЮ ЗУБАМИ!!!!!
0_О
.....как нас порвало!!!!! до высморка насморка, до сих пор улыбаемся...
:)

46.

500 русских против 40 000 персов: невероятная история об отряде полковника Карягина

Поход полковника Карягина против персов в 1805-ом году не похож на реальную военную историю. Он похож на приквел к "300 спартанцев" (40 000 персов, 500 русских, ущелья, штыковые атаки, "Это безумие! - Нет, блять, это 17-ый егерский полк!"). Золотая страница русской истории, сочетающая бойню безумия с высочайшим тактическим мастерством, восхитительной хитростью и ошеломительной русской наглостью. Но обо всем по порядку.

В 1805 году Российская Империя воевала с Францией в составе Третьей коалиции, причем воевала неудачно. У Франции был Наполеон, а у нас были австрийцы, чья воинская слава к тому моменту давно закатилась, и британцы, никогда не имевшие нормальной наземной армии. И те, и другие вели себя как полные мудаки и даже великий Кутузов всей силой своего гения не мог переключить телеканал "Фэйл за фэйлом". Тем временем на юге России у персидского Баба-хана, с мурлыканием читавшего сводки о наших европейских поражениях, появилась Идейка.
Баба-хан перестал мурлыкать и вновь пошел на Россию, надеясь рассчитаться за поражения предыдущего, 1804 года. Момент был выбран крайне удачно - из-за привычной постановки привычной драмы "Толпа так называемых союзников-криворуких-мудаков и Россия, которая опять всех пытается спасти", Петербург не мог прислать на Кавказ ни одного лишнего солдата, при том, что на весь Кавказ было от 8 000 до 10 000 солдат.
Поэтому узнав, что на город Шушу (это в нынешнем Нагорном Карабахе. Азербайджан знаете, да? Слева-снизу), где находился майор Лисаневич с 6 ротами егерей, идет 40 000 персидского войска под командованием Наследного Принца Аббас-Мирзы (мне хочется думать, что он передвигался на огромной золотой платформе, с кучей уродов, фриков и наложниц на золотых цепях, лайк э факин Ксеркс), князь Цицианов выслал всю подмогу, которую только мог выслать. Все 493 солдата и офицера при двух орудиях, супергерое Карягине, супергерое Котляревском и русском воинском духе.
Они не успели дойти до Шуши, персы перехватили наших по дороге, у реки Шах-Булах, 24 июня. Персидский авангард. Скромные 10 000 человек. Ничуть не растерявшись (в то время на Кавказе сражения с менее чем десятикратным превосходством противника не считались за сражения и официально проходили в рапортах как "учения в условиях, приближенных к боевым"), Карягин построил войско в каре и целый день отражал бесплодные атаки персидской кавалерии, пока от персов не остались одни ошметки. Затем он прошел еще 14 верст и встал укрепленным лагерем, так называемым вагенбургом или, по-русски, гуляй-городом, когда линия обороны выстраивается из обозных повозок (учитывая кавказское бездорожье и отсутствовавшую сеть снабжения, войскам приходилось таскать с собой значительные запасы).
Персы продолжили атаки вечером и бесплодно штурмовали лагерь до самой ночи, после чего сделали вынужденный перерыв на расчистку груд персидских тел, похороны, плач и написание открыток семьям погибших. К утру, прочитав присланный экспресс-почтой мануал "Военное искусство для чайников" ("Если враг укрепился и этот враг - русский, не пытайтесь атаковать его в лоб, даже если вас 40 000, а его 400"), персы начали бомбардировать наш гуляй-город артиллерией, стремясь не дать нашим войскам добраться до реки и пополнить запасы воды. Русские в ответ сделали вылазку, пробились к персидской батареи и повзрывали ее нахрен, сбросив остатки пушек в реку, предположительно - с ехидными матерными надписями.
Впрочем, положения это не спасло. Провоевав еще один день, Карягин начал подозревать, что он не сможет перебить всю персидскую армию. Кроме того, начались проблемы внутри лагеря - к персам перебежал поручик Лисенко и еще шесть засранцев, на следующий день к ним присоединились еще 19 хиппи - таким образом, наши потери от трусливых пацифистов начали превышать потери от неумелых персидских атак. Жажда, опять же. Зной. Пули. И 40 000 персов вокруг. Неуютно.
На офицерском совете были предложены два варианта: или мы остаемся здесь все и умираем, кто за? Никого. Или мы собираемся, прорываем персидское кольцо окружения, после чего ШТУРМУЕМ близлежащую крепость, пока нас догоняют персы, и сидим уже в крепости. Там тепло. Хорошо. И мухи не кусают. Единственная проблема - нас по-прежнему десятки тысяч караулят, и все это будет похоже на игру Left 4 Dead, где на крошечный отряд выживших прут и прут толпы озверевших зомби.
Left 4 Dead все любили уже в 1805-ом, поэтому решили прорываться. Ночью. Перерезав персидских часовых и стараясь не дышать, русские участники программы "Остаться в живых, когда остаться в живых нельзя" почти вышли из окружения, но наткнулись на персидский разъезд. Началась погоня, перестрелка, затем снова погоня, затем наши наконец оторвались от махмудов в темном-темном кавказском лесу и вышли к крепости, названной по имени близлежащей реки Шах-Булахом. К тому моменту вокруг оставшихся участников безумного марафона "Сражайся, сколько сможешь" (напомню, что шел уже ЧЕТВЕРТЫЙ день беспрерывных боев, вылазок, дуэлей на штыках и ночных пряток по лесам) сияла золотистая аура 3,14здеца, поэтому Карягин просто разбил ворота Шах-Булаха пушечным ядром, после чего устало спросил у небольшого персидского гарнизона: "Ребята, посмотрите на нас. Вы правда хотите попробовать? Вот правда?".
Ребята намек поняли и разбежались. В процессе разбега было убито два хана, русские едва-едва успели починить ворота, как показались основные персидские силы, обеспокоенные пропажей любимого русского отряда. Но это был не конец. Даже не начало конца. После инвентаризации оставшегося в крепости имущества выяснилось, что еды нет. И что обоз с едой пришлось бросить во время прорыва из окружения, поэтому жрать нечего. Совсем. Совсем. Совсем. Карягин вновь вышел к войскам: -Друзья, я знаю, что это не безумие, не Спарта и вообще не что-то, для чего изобрели человеческие слова. Из и так жалких 493 человек нас осталось 175, практически все ранены, обезвожены, истощены, в предельной степени усталости. Еды нет. Обоза нет. Ядра и патроны кончаются. А кроме того, прямо перед нашими воротами сидит наследник персидского престола Аббас-Мирза, уже несколько раз попытавшийся взять нас штурмом. Слышите похрюкивание его ручных уродов и хохот наложниц?
Это он ждет, пока мы сдохнем, надеясь, что голод сделает то, что не смогли сделать 40 000 персов. Но мы не сдохнем. Вы не сдохнете. Я, полковник Карягин, запрещаю вам дохнуть. Я приказываю вам набраться всей наглости, которая у вас есть, потому что этой ночью мы покидаем крепость и прорываемся к ЕЩЕ ОДНОЙ КРЕПОСТИ, КОТОРУЮ СНОВА ВОЗЬМЕМ ШТУРМОМ, СО ВСЕЙ ПЕРСИДСКОЙ АРМИЕЙ НА ПЛЕЧАХ. А также уродами и наложницами.
Это не голливудский боевик. Это не эпос. Это русская история, птенчики, и вы ее главные герои. Выставить на стенах часовых, которые всю ночь будут перекликаться между собой, создавая ощущение, будто мы в крепости. Мы выступаем, как только достаточно стемнеет!
Говорят, на Небесах когда-то был ангел, отвечавший за мониторинг невозможности. 7 июля в 22 часа, когда Карягин выступил из крепости на штурм следующей, еще большей крепости, этот ангел умер от о3,14зденения. Важно понимать, что к 7 июля отряд беспрерывно сражался вот уже 13-ый день и был не сколько в состоянии "терминаторы идут", сколько в состоянии "предельно отчаянные люди на одной лишь злости и силе духа движутся в Сердце Тьмы этого безумного, невозможного, невероятного, немыслимого похода".
С пушками, с подводами раненых, это была не прогулка с рюкзаками, но большое и тяжелое движение. Карягин выскользнул из крепости как ночной призрак, как нетопырь, как существо с Той, Запретной Стороны - и потому даже солдаты, оставшиеся перекликаться на стенах, сумели уйти от персов и догнать отряд, хотя и уже приготовились умереть, понимая абсолютную смертельность своей задачи.
Продвигавшийся сквозь тьму, морок, боль, голод и жажду отряд русских... солдат? Призраков? Святых войны? столкнулся с рвом, через который нельзя было переправить пушки, а без пушек штурм следующей, еще более лучше укрепленной крепости Мухраты, не имел ни смысла, ни шансов. Леса, чтобы заполнить ров, рядом не было, не было и времени искать лес - персы могли настигнуть в любую минуту. Четыре русских солдата - один из них был Гаврила Сидоров, имена остальных, к сожалению, мне не удалось найти - молча спрыгнули в ров. И легли. Как бревна. Без бравады, без разговоров, без всего. Спрыгнули и легли. Тяжеленные пушки поехали прямо по ним.
Из рва поднялись только двое. Молча.

8 июля отряд вошел в Касапет, впервые за долгие дни нормально поел, попил, и двинулся дальше, к крепости Мухрат. За три версты от нее отряд в чуть больше сотни человек атаковали несколько тысяч персидских всадников, сумевшие пробиться к пушкам и захватить их. Зря. Как вспоминал один из офицеров: "Карягин закричал: «Ребята, вперед, вперед спасайте пушки!»
Видимо, солдаты помнили, КАКОЙ ценой им достались эти пушки. На лафеты брызнуло красное, на это раз персидское, и брызгало, и лилось, и заливало лафеты, и землю вокруг лафетов, и подводы, и мундиры, и ружья, и сабли, и лилось, и лилось, и лилось до тех пор, пока персы в панике не разбежались, так и не сумев сломить сопротивление сотни наших.
Мухрат взяли легко, а на следующий день, 9-го июля, князь Цицианов, получив от Карягина рапорт: "Мы все еще живы и три последние недели заставляем гоняться за нами половину персидской армии. P.S. Борщ в холодильнике, персы у реки Тертары", тут же выступил навстречу персидскому войску с 2300 солдат и 10 орудиями. 15 июля Цицианов разбил и прогнал персов, а после соединился с остатками отрядами полковника Карягина.
Карягин получил за этот поход золотую шпагу, все офицеры и солдаты - награды и жалованье, безмолвно легший в ров Гаврила Сидоров - памятник в штаб-квартире полка.

47.

ДЕМБЕЛЬ ВУРДАЛАКОВ

Пятеро наших дембелей, активно и очень изобретательно боролись со скукой и тоской по Родине, поэтому - мы – ребятишки помоложе, старались держаться подальше от их веселых аттракционов, ведь роли в этих забавах распределялись очень однобоко. Либо ты мишень в тире, либо сама пулька, а если совсем не повезет, то и призовой, плюшевый заяц…
Ничего нельзя с этим поделать – это природное явление.
Дембелей нужно просто пережить как проникающую радиацию или поход с ребенком на утренник первого января…

Но эти вели себя как-то излишне мерзко, даже для людей прослуживших 730 дней.

В тот день дембеля облюбовали автопарк.
Поначалу катались в кузове «Урала» и объявляли остановки: - «Наш скорый поезд прибывает в город Шахты (Воронеж, Куйбышев, Махачкалу, Ленинград и т.д.) Стоянка вечная!»
Потом бросались гранатами по немцам (Гранатами служила щебенка, а немцами – голуби и некоторые из нас, те кто сдуру попался на дороге «танка»

Перекур.
В автопарк, вдруг пришел свежий «плюшевый заяц» - художник из клуба и принес боевой листок.
Дембеля почитали, похихикали и сказали:
– Заяц… тьфу, боец, помоги отрегулировать холостые обороты.
- Так я не умею.
- Ты только болтик закрутишь и все.

Перед бампером зачем-то положили два дефицитных мата из спортзала. Обычно на них целыми днями спят водилы под машинами, только вместо одеяла, укрываются огромным гаечным ключом и когда проходящий офицер пинает спящие торчащие сапоги, то ноги без паузы начинают сипло шипеть - …А, сука! Заржавела! Тут нужно зубилом срубать… Кто там?

Художник стараясь не наступать на маты, влез на бампер и осторожно сунул голову в открытую пасть «Урала». Рядышком очутился один из дембелей, вручил отвертку и показал какую пимпочку нужно крутить по его команде.
Дембель прыгнул в кабину, завел движок, а художник с отверткой торчал из под капота в виде бквы «Л» и ждал.

Фокус весь был как раз в пимпочке, и не столько в ней, сколько в ее расположении. Если дотянуться до нее, то ухо окажется как раз напротив раструба воздушного сигнала.
И конечно же он гуднул…
Солдатик дернулся как тряпичная кукла и слетел с машины вниз головой. Тут маты как раз и пригодились.
Дембеля были счастливы.
Но внезапно, сквозь всеобщий смех, послышался знакомый раскатистых гогот, и из тени пальм вышел Зорро в должности комбрига…
Полковник Ершов был мужиком справедливым, но таким лютым, что было бы правильнее сказать – справедливо-лютым.
Даже нарочито-вялые дембеля моментально превратились в добросовестных солдат, ждущих любого приказа командира.
Комбриг прогоготался и улыбаясь сказал:
- Вот молодцы, порадовали старика. Хорошая шутка. Солдат должен уметь и хорошо поработать и весело пошутить. Все правильно. Ну, как он смешно летел, я чуть не сдох…
Дембеля осторожно оскалились, а комбриг улыбаясь продолжил:
- Особенно хорошо вы с матами придумали. Если бы их не было, то гнить бы вам всем на гауптвахте и уволиться оттуда в последнюю партию. А так молодцы, подстелили…
Дембеля слегка напряглись, а полковник добавил:
- Пора вас потихоньку увольнять, а то изнываете тут от безделья.
Дембеля радостно загоготали: - спасибо товарищ полковник! Мы хоть сейчас!
Комбриг:
- Ладно, уволю, сегодня и начнем, только не всех и не сразу. Через десять минут построение на плацу возле казармы, форма одежды любая.
Затем он обратился к художнику трущему ухо:
- А ты, хлопец, принеси-ка мне из клуба кусочек мела.
Художник не услышал ни слова и громко переспросил:
- А!? Товарищ полковник. Что!?
- Мел принеси!
- А?!
- Мел!!!
Перепуганный бедняга все еще не мог прочитать по губам приказ комбрига.
Полковник потрепал солдатика по голове и сказал:
- Ничего не надо, иди отдыхай…

Через десять минут дембеля в радостном возбуждении уже построились на плацу.
Подошел комбриг, на шее у него болтался полевой бинокль, а в руке белел кусочек мела.
Полковник:
- Кто из вас смотрел кино Вий? Все смотрели? Молодцы. Тогда вот вам мел, нарисуйте трехметровый круг, вокруг этого грибка.

Грибком была старая, никогда не работающая сирена, асфальтового цвета, она служила только для сокрытия окурков.

Комбриг:
А теперь, товарищи упыри и вурдалаки, мы с вами сыграем в одну очень интересную и веселую игру под названием «дембель вурдалаков». Становитесь все внутрь круга. Молодцы.
Так, вас тут пятеро, правила простые – я махну рукой – игра началась. Кто покинет круг первым, тот уволится в Новый год. Кто вторым, тот, на неделю раньше и так далее… а кто продержится внутри круга дольше всех, тот уедет домой сегодня… Вопросы есть?

Дембеля встрепенулись и заволновались – «Сегодня?» «Как сегодня?» «Сейчас уже вечер»
Комбриг:
- Кто-нибудь сомневается в моем слове?
- Никак нет!
- Значит все согласны сыграть? Не переживайте – это не долго…

Согласились все.
Нас - остальных зевак, комбриг отослал метров на сто, в сторону спортгородка. Отошел и сам.
Потом ужасным голосом заорал: - Готовы!!!?
И махнул рукой в сторону штаба.
Внезапно оказалось, что старый, железный грибок, еще очень даже может…
Вой стоял такой, что и со ста метров, слышать было невыносимо, даже потные ладошки на ушах не особо помогали - вой раздирал не уши, а человека целиком.
Лабораторные черти и вурдалаки метались в меловом круге как ошпаренные, выскакивая по одному из игры зажав уши.
Комбриг наблюдал в бинокль, улыбался и загибал пальцы.
Удивительно долго держались двое последних. Уж очень им хотелось сегодня домой.
Хотя – «долго», понятие относительное. Все, от начала и до конца продолжалось минуты две с половиной, не дольше…
Когда вой стих, грустный победитель так и остался в круге, он ошарашено сидел на грибке, как фашист на своей разбитой пушке.
Уже через час, он надел парадку и ни с кем не попрощавшись, вышел из КПП.
Остальные дембеля вдрызг переругавшись, целыми днями слонялись по части, какие-то тихие, постаревшие и надломленные.
Куда только подевались их лихость и кураж…
Каждую неделю они по одному, незаметно выпадали, как зубы у дряхлого старика, пока в Новый Год, не выпал последний…

48.

Вступительные экзамены. Две истории.
С 1997 по 2010 г. довелось мне поработать в провинциальном пединституте на кафедре литературы. Студенты и абитуриенты были разные по своей подготовке, поэтому преподавателя на экзамене мог ждать любой сюрприз. Теперь сама история.
Вместе с коллегой с кафедры русского языка принимаем устный экзамен у абитуриентов, поступающих на факультет дошкольного воспитания. Группа большая, на подготовку и ответ дается всего 1,5 часа, по этой причине, чтобы сэкономить время будущих студентов, на доске приведен образец заполнения шапки листа устного ответа, чтобы сто раз не объяснять одно и то же. Красивым женским почерком было написано следующее: экзаменационная работа по русскому языку(устно) Ивановой Марии Сергеевны, номер билета и проч. Непосредственно перед самим ответом мы всегда внимательно проверяли правильность заполнения этих данных, отмечали время начала ответа. Экзамен шел уже пятый час, все порядком устали, приглашаем следующего абитуриента. Картина, в дверь аудитории входят два могучего вида чернявых хлопчика, заросшие щетиной практически до бровей. Оба одеты в "чорний брюк, белий футболька и чорний кожаный жилет", короче, колхозный рынок любого провинциального города, где есть кавказская диаспора, во всей красе. Я сначала решил, что ребята ошиблись дверью, но в институт в день вступительных экзаменов пускают только по экзаменационным листам, смотрю, наши клиенты. Два брата-акробата Магеррамовы Рашид и Сахават. Усадили их за парты, выдали листы устного ответа, ждем. Подходят отвечать, коллега проверяет правильность заполнения шапки листа ответа и начинает улыбаться уголками губ. При этом тон ее абсолютно серьезен: "Я вижу вы родные сестры?" На что получает полный недоумения взгляд и гордый ответ: "Нет, мы братья". Коллега берет лист устного ответа и показывает одному из орлов, что он списал с доски все дословно, вплоть до ФИО. Второй брат начинает громко ржать, но его радость прерывает преподаватель: "Я потому и сказала, что вы сестры, у Вас же в листе написано, что и Вы Иванова Мария Сергеевна тоже". От смеха отходили долго. Но убило не это, на вопрос преподавателя почему был выбран факультет дошкольного образования, наверное, из-за желания работать в садике, оба-двое в один голос сказали: "Да-да, в садике, огородике!"
История вторая. Принимаю экзамен по литературе у студентов педучилища (их принимали сразу на 3 курс заочного отделения). Передо мной сидят девчонки в легкомысленных нарядах, лето, жара, внимание постоянно рассеивается, девчонки молодые, симпатичные))). Отвечает одна из них, вопрос по творчеству Маяковского, смотрю - "плывет", хотя по отзывам преподавателей училища, одна из лучших. Задаю самый простой вопрос, как звали Маяковского, версий у нее было несколько: Виктор Васильевич, Владислав Викторович и Василий Владимирович. Я начинаю смеяться, она - плакать и убегает из аудитории. Думаю, следующих тоже сразу буду спрашивать имя и отчество авторов. Но не тут-то было. В приемной комиссии кроме приглашенного из Вуза (т.е. меня) были преподаватели училища, они "сделали" меня, как ребенка! Подходит отвечать очередная студентка, преподаватель просит билет, чтобы посмотреть содержание ответа. Вижу, творчество Чехова, только собираюсь спросить, как его зовут, как преподаватель училища громким, поставленным голосом произносит: "Итак ,Катя, тебе достался билет по творчеству Антона Павловича Чехова, скажи нам, как его звали!" Этот бой я проиграл.

49.

ИНТРИЖКА

Раз в году, сисадмин Андрей отрывался от своего прокуренного монитора и выходил на улицу к людям, чтобы для начала вытащить пачку денег из банкомата с простеньким дисплеем и слабенькой операционкой.
Следующим пунктом Андрюхиного квеста было турагенство.
Там в обмен на деньги ему давали путевку, а уже путевка менялась на недельное лежание в турецкой гостинице с вай-фаем и видом на Средиземное море. Вот такой нехитрый ежегодный план.
Эх, если бы вай-фай добивал до самого моря, то можно было бы даже искупаться…

Итак, сисадмин звякнул дверным колокольчиком и вошел в маленький холл турбюро, где в радостном предвкушении своей очереди листали проспекты десяток посетителей с маленькими посетителятами.
Андрей присел на холодный диван и только тогда заметил бледнокожую девушку сидящую в углу за столом. Она что-то печатала на компьютере, шевеля при этом губами.
А ниче такая - подумал Андрей, можно попробовать «поклеить», пока очередь не подошла.
- Девушка, у Вас неправильно системник стоит, перегревается небось.
Девушка на секунду глянула на компьютерного ловеласа и тихо-тихо ответила, так тихо, что даже Андрей не услышал:
- Ничего, спасибо…

Ответ явно не подразумевал никакого продолжения. Интрижка не клеилась. Да и хрен с ней, зато впереди Турция, загорелые девчонки и целое море вай-фая…

Парня позвали в кабинет и уже через полчаса он бегал по магазинам в поисках плавок, сумки для ноута и малюсенького замочка для чемодана.

Турецкая неделя пролетела, как школьная перемена перед неминуемой контрольной по алгебре.
Андрей снова сидел в своем прокуренном подвале, равномерно освещая лицо синюшным монитором.
Но что-то было не так…
Ему чего-то не хватало и чем дальше, тем заметнее.
Проанализировал и понял – нужно увидеть ту молчаливую, некомпанейскую девушку из турагенства.
Но на хрена она ему? Не влюбился же в конце-концов? Да и не в кого там влюбляться: глаза, волосы, руки, черное платье все как у всех, ничего выдающегося.
Но съездить и посмотреть все же стоило. Причем прямо сейчас…
Отпросился с работы и поехал.
Странное чувство навалилось на Андрюху, когда он стоял перед дверью и боялся войти. Боялся, что не увидит ее, а еще больше – что увидит.
Звук колокольчика ему показался противоугонной сиреной…
Вошел, присел на диван и только через минуту отважился глянуть в угол где стоял стол бледнокожей девушки. Она так же как и тогда, что-то печатала и шевелила губами.
Андрей:
- Добрый день.
Девушка на секунду оторвалась от монитора:
- Здравствуйте.
И тут Андрей почему-то дико испугался, что сейчас все догадаются, что он с трудом отпросился у начальника, приехал сюда с двумя пересадками через всю Москву, чтобы только сказать – Добрый день…
На улице Андрею не понравилось, хотелось обратно в предбанник турфирмы, но нельзя.
В Андрюху медленно, но неотвратимо вселялся маньяк, постепенно вытесняя обычного, спокойного сисадмина, любящего пиво с корюшкой.
Через пару невыносимых дней, Андрей опять сидел на кожаном диване, сгорая от злости на себя, от того, что у него не было абсолютно никакого плана.
И тут они с барышней остались одни в комнате и маньяк решился:
- Девушка, а Вас как зовут? Меня – это… Андрей.
Жертва подняла голову, смущенно улыбнулась и ответила, что-то тихое и невнятное:
- Зачем это Вам?
Интрижка резко осложнялась тем, что девушка оказалась не простой. Она была из тех девушек, на которых нужно сперва жениться и уж только потом можно спрашивать – «Хорошая погода, не правда ли?»

Ее имя, Андрей узнал только через неделю, после трех колокольчиковых заходов, да и то, потому что ее позвали.
Звали ее Камила и была она дагестанкой. Приехала на лето к старшему брату посмотреть Москву, а заодно помочь в его турагенстве.
Через месяц знакомства, у Андрея уже был заветный телефончик, но звонить он не мог, вынужден был ждать звонков от Камилы, а иначе она могла засыпаться, как разведчик-нелегал.
На работе с сестрой, дома с женой брата, а в машине по дороге – с самим братом.
Вскоре Андрею пришлось прекратить походы в турагенство – сестра однажды подозрительно на него посмотрела и спросила у Камилы – а кто этот парень? Я вижу его не в первый раз…
Оставалось только ждать хотя бы смсок, не говоря уж о звонках.
Промчалось лето и Камила улетела обратно в свое Дагестанское село.
Полный тупик.
Кое-как со скрипом прошла зима, за которую Андрей высох и потратил все свои деньги на звонки в Дагестан.
Даже курить бросил. Хотя, если честно, то курить он бросил еще когда Камила была в Москве. Она как-то по телефону спросила:
- Андрей, а ты вообще куришь?
- Нет – соврал Андрей.
Оказалось – не соврал.

Но все тайное, рано или поздно всплывает, как атомная подводная лодка заплутавшая в аквапарке.
Однажды случилось страшное – отец Камилы застукал дочь за разговором по телефону.
Гром, молния, дикий скандал, разборки:
- Кто он, и что у тебя с ним было!!!?
Камила клялась, что ничего и это была чистая правда. Самое близкое расстояние, на которое Андрей приближался к девушке - метра полтора, в момент входа и выхода из колокольчиковой двери.
Однако сурового дагестанского папу было уже не унять.
К Камиле давно сватался сосед, хороший парень, но из другого рода, поэтому отец категорически отказал, а тут и вовсе какой-то Москвич, не то, что не аварец, а вообще не дагестанец и даже не мусульманин, да еще и Андрей… Ужас.
С этим позором нужно было срочно что-то делать.
Отец посадил дочь под домашний арест, забрал телефон и от ее имени послал Андрею Смску – "Пока мне не звони, а срочно приезжай к нам в гости. Родители хотят с тобой познакомиться. Целую. Твоя Камила".
План у отца был простой и действенный как кувалда - встретить с сыновьями этого московского красавчика и повезти якобы к себе, а по дороге скинуть.
Уже и ущелье присмотрели...

Жизнь Андрея моментально приобрела вкус, запах и смысл, он был на седьмом небе от счастья – наконец и у них будет все как у людей. Сколько можно шифроваться, ведь он любит Камилу и не сделал ничего дурного.
А вдруг, если повезет и он понравится папе, хоть это и мало вероятно, но тогда, может быть…
Конечно нужно было срочно лететь и не просто лететь, а что-то организовать, чтобы показать серьезность своих намерений…

Махачкалинский аэропорт. Поздний вечер.

Отец Камилы и двое его сыновей уже несколько часов напряженно ождали прибытия большой московской проблемы.
Наконец самолет сел и в зал прилета к встречающим выскочил улыбающийся Андрей с большим букетом изможденных цветов, а позади него двигалась целая делегация – мама, папа и старшая сестра московского жениха…
Лютый отец Камилы удивленно выпучил глаза, для такой неожиданной ситуации у него не было никакого плана.
Наняли вторую машину и поехали в село.
Поужинали с дороги, каждый из многочисленной семьи получил маленький подарок и неловкая пауза начала проходить.
Отцы поговорили, матери познакомились, сестры подружились…
Так родители второй раз подарили Андрею жизнь, а заодно и счастье.

Вот уже три года Андрей с Камилой живут в Москве.
Их дочка Лиза, всегда меня узнает, радуется, улыбается и даже хвастает новыми сандаликами, но на ручки не идет ни под каким видом.
Настоящая дагестанка…