История №5 за 31 мая 2013

К прошедшему дню Пограничника.
Преанек. "В Советском Союзе есть самые зверские войска. Им даже оружие не выджают - только саперные лопатки".
Несколько лет назад пошутил с товарищем, собирающемся праздновать свой армейский праздник.
- Я-то ведь тоже в погранвойсках служил.
- Да гонишь, ты стройбат.
- Ну я тебе про то и говорю. Пограничные войска. Между армией и зоной.
Шутка была принята. Теперь в нашем городке среди истиных погранцов у меня немало хороших приятелей.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

войска про тебе говорю пограничные армией между

Источник: anekdot.ru от 2013-5-31

войска про → Результатов: 29


1.

Месть.

Сидели как-то семейным застольем тремя поколениями в родительском доме.
Батя, старший брат и я уже перешли к стадии «поговорить/обсудить/повспоминать». Женская часть семьи плавно переместилась в сторону кухни «мужикам закуски подрезать».

И вот что-то заговорили мы про мстительных людей, про месть вообще. Батя затих и в нашем с Братом споре участия не принимал, а молча смотрел в окно и улыбался каким-то своим мыслям.

Когда мы уже выдохлись, Батя посмотрел на нас, подслеповато щурясь, и рассказал нам историю. Далее немного литературно переработанный его рассказ:

- После войны было очень сложно. Наше поколение рождённых в 1945-1947 годах хлебнуло по самое нехочу. Шутка ли! Страна в разрухе была! Электричество у нас в посёлке было только по вечерам и появилось аж в пятидесятых годах. А так всё с лучиной, свечкой, керосинкой. Ложки были только деревянные. Одежёнку передавали от старших к младшим, перешивали старые военные гимнастёрки, галифе. Очень ценились матросские бушлаты! Обувь вообще ценилась на вес золота – весной, летом, осенью чуть ли не до декабря дети бегали только босиком.

Город-то от нас рядом — через перевал всего, но туда добраться только пешком или на попутке. А пешком через перевал то ещё удовольствие, но ходили! А куда деваться-то? Муки купить, крупы.
В огородах занимались в основном дети – родители-то на работе. Кто в колхозе, кто в лесопильной артели, кто в городе на заводах или в порту.

Помню, как в посёлке прошёл слух, о том, что будут путёвки в пионерлагерь где-то в Кабардинке. Как же мне хотелось туда поехать! Просто грезил! Но у моих родителей не было шести рублей на эту путёвку… Дааа, горевал я тогда очень сильно.

В этот момент Батя глянул на своего внука, который до этого игрался с планшетом, пытаясь подружить его со своими новыми смарт-часами. Мишка после этого Батиного взгляда как-то смутился и отложил планшет в сторону. В комнате повисла тишина – вся семья слушала Батин рассказ и он продолжил:
- Школу я заканчивал в городе. Конечно, негодяй был! По точным наукам с двоек на тройки перебивался. По гуманитарным ещё более или менее – легко давались. Увлёкся я тогда плаванием, даже КМС получил. Но учиться не хотел, хулиганил! Редкий педсовет в школе проходил без разбора моих шалостей. И вот с нашим директором как-то не сложились отношения. Не могу сказать, что он меня ненавидел или ещё чего. Но если в школе что-то случалось – виноватым он всегда делал меня. Обидно было. Сами понимаете, натворил один раз делов и всё! Дальше они как снежный ком растут! И за мной вечно косяк за косяком был.

Когда школу заканчивали, директор мне заявил «Аттестат получишь в августе!». Да мне всё равно тогда было!
Мои одноклассники уезжали на вступительные экзамены в ВУЗы и техникумы, а я лето после школы лентяйничал, мотался в город, шлялся по парку, завелась у нас компания дружков, некоторые с криминальными наклонностями. Выпивали. Однажды в июле в пивной возле порта мы подрались с греческими моряками, матросами сухогруза. В качестве трофеев нам достались рублей тридцать деньгами и пара наручных часов, которые мы загнали на толкучке. Вот тут-то и случилась история, которая повлияла на всю мою, да и на вашу жизнь.
В конце июля к нам домой в посёлок пришёл милиционер, который доставил меня в районное отделение милиции, где у меня состоялся разговор с начальником милиции. Здоровый такой мужик в синей форме, фронтовик, орденские планки на кителе. В кабинете кошмар как накурено было! И говорит мне начальник:
- Сынок! Есть у меня информация, что ты пошёл по кривой дорожке. Этак ты скоро до тюрьмы допрыгаешься! Посмотри какая у тебя семья: отец фронтовик, работает не покладая рук, мама ударница в колхозе, брат мастер уже на судоремонтном заводе, на очень хорошем счету, сестра в техникуме. А ты? Шалопай!

Я удивился, конечно, его осведомлённости, потому что с милицией никогда дел не имел. Он продолжил:

- Почему ты учиться никуда не идёшь? В чём дело?
— Так у меня это… Аттестата даже нет.
— Как нет? Ты же одиннадцатилетку закончил!
— Ну, я с директором школы не в ладах. Он мне сказал, что аттестат выдаст только в августе!
Начальник милиции задумчиво походил по кабинету и тихо сказал:
- Вот же гад! Специально аттестат не выдал, чтобы парень учиться никуда не пошёл. Вступительные все до конца июля. Одна дорога ему – или докером в порт, или в тюрьму.
И вот тогда я понял весь ужас ситуации с получением аттестата. Стала понятна мне гадская сущность нашего директора школы. И такая во мне злость закипела! Попался бы он мне в тот момент – разорвал бы на куски.
Начальник выгнал меня в коридор. В кабинет заходили и выходили милиционеры, начальник звонил кому-то по телефону, что-то доказывал, ругался. Ему приносили какие-то списки, таблицы. А я сидел на стуле и думал, какой же я дурак, что допустил такую ситуацию, какой козёл директор школы. Строил планы мести. Один страшней другого!
Через несколько часов, когда я уже окончательно одурел от сидения в коридоре, начальник позвал меня в кабинет и сразу без прелюдий сказал:
- У нас есть разнарядка в одно из военных училищ. Сейчас пойдёшь в военкомат. Там тебя ждут. Давай, иди!
На мои слабые возражения он никак не отреагировал, просто мягко вытолкал из кабинета, приговаривая:
- Иди-иди! Военком ждёт! Потом ко мне за характеристикой зайдёшь.

В военкомате мне сообщили, что выдают мне направление для поступления в военное училище Внутренних Войск МООП РСФСР и вступительные экзамены начнутся в конце августа.
- Это что? Милицейские войска???
Военком строго взглянул на меня:
- Это Внутренние войска. Это не милиция. Смотри парень, не подведи нас.
В течении двух недель я прошёл несколько медкомиссий, собрал необходимые документы, забрал свой злосчастный аттестат из школы и вот уже ехал в компании семи кандидатов на поступление в училище в город Орджоникидзе.
Всё время я мечтал о мести директору школы.

В училище из восьми кандидатов из нашего города поступил только я. Тяжело ли было учиться? Очень! Представьте, каждый день шесть часов лекций, три часа самоподготовки, учения, стрельбы, караульная служба. Мы получали две специальности – офицер мотострелковых войск, с особым изучением специфики службы внутренних войск, и юриспруденция. Учиться плохо не получалось – это ведь армия! Лекции по военным дисциплинам нам преподавали военные, в большинстве своём фронтовики.
Юридические дисциплины преподавались гражданскими специалистами – среди них было несколько молодых и красивых женщин. И вот как стоять неподготовленным перед ними всеми? Как мычать «Я не подготовился»? А ведь нас всё-таки учили воевать – это было очень интересно! Первое полугодие я закончил с несколькими четвёрками, а в отпуск домой отпускали только отличников. Второе полугодие было закончено на оценку «отлично» и за успехи в учёбе и службе меня наградили первой медалью «20 лет Победы». Всё время учёбы я строил планы мести директору! Даже на стрельбище представлял на месте мишени его лицо и бил туда без промаха! На занятиях по рукопашному бою, я представлял, как бросаю его через плечо, как бью в ненавистное мне лицо. Нередко мои учебные соперники высказывали мне за излишнюю силу ударов.
Батя замолчал, наверное, заново переживал то время.
- А дальше? – прервала тишину жена брата.
— А дальше как в кино! – улыбаясь, сказала наша Мама.
Батя продолжил:
- И вот мой первый отпуск летом 1965 года. Я еду домой! Вышел на перрон нашего приморского городка – мундир наглажен, сапоги с искрой, васильковая фуражка с малиновым околышком идеально сидит. И на выходе на привокзальную площадь, прямо на лестнице, я столкнулся с директором. Он спешил навстречу с двумя чемоданами. Я встал у него на пути. Он поднял голову и выронил один чемодан:
- Тыыы?!?!
— Курсант Орджоникидзевского краснознамённого военного училища Внутренних войск МООП РСФСР им. Кирова. За успехи в учёбе награждён отпуском. Здрасссьте, Николай Леонтьевич!
Директор осмотрел меня с ног до головы, остановив взгляд на фуражке цветов легендарного НКВД и на одинокой медали у меня на груди. Прошипел:
- Отличники вернулись, не поступили. А тыыы…
Он плюнул себе под ноги, прошёл мимо меня, что-то бубня под нос.

- Вот и случилась моя месть, — Батя улыбаясь, оглядел нас. – В тот миг я понял, что незачем его бить, строить ему козни. Просто нужно было показать, кем я стал!
За столом повисла тишина. Мама молча встала, подошла к шкафчику. Поправила на полочке фоторамку, где рядом было вставлено две фотографии – Батя-курсант и Батя-полковник. Достала бутылку коньяка, которую очень берегла:
- Ну что ж. За эту историю можно выпить ещё по граммульке.

2.

Традиционно история опять будет длинная, кого это напрягает - просто пролистайте.
Время действия, былинные уже времена, когда СССР еще есть, но Горбачев (еще товарищ), успешно подводит его 70-летнию историю под последнею черту.
Не открою большой секрет, если скажу, что армия держится на солдатах и сержантах. Кто тебя молодого учит, и портянки мотать, и подшиваться, и автомат чистить, и строевой и пр., - только старослужащие и сержанты, офицеров там и близко нет, так, общенаправляющее и мозгоеб…ное действие оказывающие, не более того. По моим оценкам, 90-95% службы проходит вообще без присутствия офицеров. Как ни странно это звучит, но твой взвод — это твоя семья на 2 года, самые близкие тебе люди (какие они бы не были) и вся твоя жизнь, все твои поступки и действия происходят на глазах сослуживцев, и от этих глаз никуда не скроешься и не спрячешься, поэтому очень и очень трудно приходится в армии именно асоциальным интровертам и людям со слабым характером. Главный армейский принцип: Не умеешь – научим, не хочешь – заставим, не можешь – надро.., хм, натренируем то бишь. И будь ты хоть крутым боксером или неимоверно каратным, тебя все равно непременно обломают, и пол ты мыть по молодости будешь, и кровати дедам заправлять, и т.д., ну или покалечат. Не может человек воевать один против всех круглые сутки и длительное время. Понятно, сперва объяснят, обоснуют «табели о рангах»: 1-е полгода ты делаешь абсолютно все для взвода и для себя, и частично за дедов, 2-е полгода заставляешь молодых уже «летать» по уборке и пр. порядку, но себя обслуживаешь полностью самостоятельно, 3-и полгода (деды) обще надзирающие действия за порядком, «строить» всех младше себя, «просить» об мелких услугах, типа кровать заправить, сапоги почистить, постирать форму и т.д. И наконец последние полгода (дембеля) заслуженно отдыхают, редко вмешиваются в происходящее, но могут, конечно, одёрнуть зарвавшегося деда, заставить молодого песенку дембельскую спеть, койку покачать, заказать после отбоя чай и жареную картошку и пр., наверное, это и называется дедовщиной, хотя в других частях, возможно, имелось в виду что-то другое. Были, конечно, отдельные уроды, как без них, но особых «зверств» при мне уже не происходило. Нескольких таких «проводили достойно» на дембель уже оперившиеся бывшие молодые, а теперь новоиспеченные деды, да так, что мало тем явно не показалось, создали, так сказать, прецедент. Уходить из части с синей мордой, отбитыми почками и в грязной и порванной парадке желающих особо больше не было.
Наш специальный, отдельный полк обоснованно гордился, что за всю историю не было ни одного дезертирства, самоубийства и других подобных случаев. Я не знаю почему назывался полк, по составу примерно армейский батальон, общая численность вместе с офицерами не превышала 600 человек, всего пять рот (по 100 чел.), из них четыре строевые роты и одна авторота, в которую входило два взвода, собственно водителей и один хозвзвод.
Вся жизнь полка вращалась вокруг еженедельного (обычно суббота) полевого выезда с марш-броском и стрельбами. Подъем на полчаса раньше (5-30), без зарядки и без уборки, быстрый завтрак и по машинам. От стрельбища при учебном пункте (70 км от г. Алма-ата) вывозили в пустыню на 30-50 км (летом обычно 50, в весенне-осеннюю распутицу 30) и отсечка времени возврата на стрельбище по последнему бойцу из взвода. Таким образом, взвод, приходивший последним, на всю следующую неделю уходил в наряд по полку. Десять человек в караул, десять в наряд по столовой, десять отдыхали (из них четверо в наряд по роте) и так менялись по кругу семь дней с понедельника по воскресенье включительно. Мало того, командир проигравшего взвода, офицер, за неделю ходил три раза начальником караула и один раз (воскресенье, свой законный выходной) дежурным по столовой. Что такое караул для солдата? Будь ты хоть дед или дембель, но будешь все равно сутки жить в режиме два часа на посту через четыре. Напрягало это здорово, естественно все взвода старались не попасть в наряд через не могу. Командиры взводов пытались правдами и неправдами избавиться от откровенных «салабонов», спихнув их в повара, в санчасть, хозвзвод или подхоз (подсобное хозяйство). Да, было у нас свое подсобное хозяйство в предгорьях, где держали свиней, курей и не хилую отару овец, жил там постоянно примерно взвод во главе с прапорщиком и работали бойцы там, как в колхозе, оттого и мясо у нас было на столах постоянно. Кого не получалось спихнуть (считалось «западло», люди 2-го сорта) усиленно дрючили по физике, помимо утреннего пятикилометрового кросса, специально для таких устраивали еще один, каждый день после ужина, тоже пятикилометровый, да и в казарме деды таких в свободные минуты гоняли постоянно, заставляя приседать, качать пресс и отжиматься до изнеможения. А тех, кто курил и отставал, заставляли бросить. Марш-бросок в полной выкладке - это вам ни фига не шуточки. Даже я, имея разряд по биатлону и спортивному ориентированию, первые разы, мягко сказать, реально перенапрягался, не отставал, но было неимоверно тяжело, в конце сил уже не оставалось, двигался чисто на морально-волевых. Автомат АКС-74, штык-нож, каска, бронежилет, противогаз, саперная лопатка (малая пехотная) с чехлом для ношения на ремне, подсумок гранатный с муляжом Ф-1, подсумок магазинный с 2-мя магазинами, армейская фляга с чуть подсоленным чаем без сахара, вещмешок, в котором: паек на один прием пищи, армейский котелок, запасные портянки, подшива, плащ-палатка, а молодые еще обязательно таскали сапожную щетку, крем для обуви, детскую присыпку и иголку с белой и черной нитками, туда же зимой убиралась шапка (под каску надевалась черная вязанная). Не взвешивали, но примерно тянуло всё это хозяйство килограмм 20-25, если не больше. Если кто из взвода начинал «дохнуть», и когда мотивация словесная и физическая уже переставала действовать, тех сперва «разгружали», распределяя снаряжение по другим бойцам, если не помогало, то вдвоем тащили под руки, а пару раз видел, как несли вчетвером на плащ-палатке бойца полностью, окончательно «сдохшего». Такое вот, ни капли не мушкетерское, но очень жизненное: «Один за всех, все за одного» в действии. Ноги по молодости натирали страшно, портянки «с мясом» снимали (для этого присыпка), но потом такую мозолистую кожу на ногах набили, что и ножом при желании не проткнешь. Обычно первые 3-5 км бегом, а потом входили в режим: с километр рысцой, метров 150-200 шагом и опять рысцой. Несколько коротких минутных остановок, попить, перемотать портянки и снова вперед. Научили, что если повторять про себя какие-нибудь короткие рифмованные строки, то можно вогнать себя в состояние подобное трансу и тогда будет значительно легче. Я, например, повторял:
«Раз-два, горе не беда,
Три-четыре, шаг пошире» - и так без конца, главное не думать, как тебе тяжело, как болят ноги, что еще вон сколько до финиша и пр. Первые прибежавшие взвода, коротко отдохнув, повзводно и очередно шли на стрельбище, потом уже не спеша ели полевой паек (обычно банка каши с мясом), с горячим чаем из полевой кухни. К чаю давали 1-2 конфеты, типа карамельки или батончика или банку сгущенки на пятерых. Могли не торопясь почистить оружие после стрельбы и полежать, пока другие еще стреляют. Везли обратно, естественно, всех вместе, в колонне, но последние хавали в сухомятку уже в кузове, и была еще баня, в которую вели тоже в порядке прихода к финишу. Еще вот такая дополнительная мотивация. Последним доставалась почти холодная баня, холодный ужин, чистка оружия и более поздний отбой, иногда в 2 часа ночи. Следующий день выходной, но «салабоны» будут бегать свою каждодневную десятку по-любому, ибо нефиг подводить товарищей. Такая система позволяла буквально за несколько месяцев после призыва подравнять по физической подготовке состав взводов и тогда «забеги» становились уже по-настоящему «увлекательными». К тому же, офицеры полка, «покупатели» в военкоматах старались по возможности брать призывников с хоть каким-нибудь спортивным разрядом.
А где же были во время марш-броска офицеры? - спросите вы. А у офицеров было свое шоу. Высадив личный состав, офицеры сопровождения в «доставках», пересаживались за руль Газ-66 и ЗИЛ-131 (водилы непременно участвуют в марш-броске в составе своего взвода автороты), и устраивали настоящие гонки по разбитым грунтовкам или бездорожью в стиле Париж-Дакар с финишем возле стрельбища. А там уже, из прихваченного с подхоза курдючного барашка, три повара из очень Средней Азии, готовят в большом казане плов, или бешбармак, или прочие чанахи, примерно на 30 человек товарищей офицеров (включая штаб), каждый из которых прихватил с собой строго поллитру. Ибо настоящий советский офицер под такую закуску, и побухает нормально, и с пузыря не напьется в зюзю, и сможет дальше стойко и беззаветно отдавать долг Родине, находясь на боевом посту. И еще знаю, что «бились они об заклад» с немаленькими ставками на кто кого обгонит, дурачились и стреляли в вольную на стрельбище из всех видов оружия.
Авторота в наряды по полку не ходила, но проиграть было большим «западло». Морально пехота бы клевала, да и командир автороты ввел еще правило, что если какой из взводов приходит последним, то всю следующую неделю в вечернем кроссе будет участвовать весь взвод без исключения, во главе со взводным лейтенантом, иногда прихватывая и замполита роты. А если не дай бог придут последними оба взвода из автороты, то вся рота целиком, с хозвзводом, со всеми ротными офицерами и прапорщиками, включая состав нарядов по роте и парку (оставив только по одному дневальному). На моей памяти этого не было ни разу, потому что, во-первых, в автороту попасть ох как непросто, просто прав категории ВС было явно недостаточно, во-вторых, переходили туда только из строевых рот, не ранее чем через два месяца (доп. обучение в полку с экзаменом по мат.части и вождению), а в-третьих, отбирал водителей комроты лично с каждым беседуя, и очень обращая внимание на спортивную форму бойца на марш-бросках. Уж больно проигрывать не любил.
Не знаю кто придумал и внедрил эту систему (и до меня была и после осталась), но сейчас понимаю, что заслуживает она наивысшей похвалы.
И занятия, бесконечные занятия по строевой, рукопашному бою и спец. подготовке. Специализация полка была «Ликвидация массовых беспорядков», такой прообраз современного ОМОНа из солдат срочной службы. С алюминиевыми щитами чуть ниже колена и прорезью для глаз, с резиновыми палками (ПР-73), с щитками в сапогах - многократная отработка действий в составе рот, взводов и отделений. Сейчас уже понимаю, что благодаря всему этому полк имел очень близкую к максимальной боеготовность. И с вооружением все нормально было, у нас только одной «Черемухи» (слезоточивый газ) было шесть видов (от баллончиков и взрывпакетов до гранат к специальным помповым ружьям, которыми были вооружены прапорщики, и снарядам к специальной пушке на БТР, которых было 2 шт.), на полк еще две пожарных машины, затянутые по кругу и сверху стальными сетками на каркасах, с водяными пушками на кабинах, управляемыми изнутри. Водомет, который струей воды на 40-50 метрах играючи сбивает человека с ног, а на 300 может вымочить толпу не хуже грозового ливня. Ага, попробуйте там поджечь бутылку с зажигательной смесью. Про «резиновые» пули баек слышал много, но честно скажу, именно резиновых не видел ни разу, выдавали нам на такой случай (солдатам и сержантам) патроны для АКС-74 (калибр 5,45) с пулей из молочно-белого материала типа пластика. Когда стреляли такими патронами на 50 метров по ростовой фигуре, то пуля фанеру не пробивала, даже вмятины не было, но в бумажной мишени появлялись отверстия диаметром примерно 5-7 см, с краями в мелкий зубчик. Офицеры же, при реальных событиях, имели всегда оружие с боевыми патронами. Во время моей службы полк был нарасхват: Степанакерт, Агдам, Сумгаит (правда, по непонятной причине, ввели нас только на 3-й день беспорядков), Ереван, Баку, Спитак, Ленинакан, Тбилиси, Ош, Душанбе, Фрунзе (теперь Бишкек), Маргилан, Коканд (Ферганская обл.) и везде показали себя в высшей степени достойно. В последнем, например, силами всего 3-х рот (две в охранении оставались), под градом камней, разогнали многотысячную толпу отнюдь не мирных узбеков, вооруженных палками, бутылками с бензином, арматурой, некоторые в мотоциклетных шлемах и с самодельными щитами. И без всяких водометов. Отработанно построились: две роты плотно плечом к плечу, третья за ними чуть сзади, щиты у которой только у половины (задача защищать от перелетающих камней «группу поддержки» - вторую половину третьей роты). Прапора (тоже в группе поддержки, как и офицеры) постреляли по навесной траектории в толпу гранатами с «черемухой» из своих помповушек. По команде, не торопясь, в ногу пошли. На каждый шаг (удар) левой ногой – одновременный удар резиновой палкой по щиту: Бум!,.. Бум!... Бум! Темп неторопливый, но это уже психология, двигается что-то грозное, непоколебимое, неотвратимое. Попробуйте сами постучать в таком темпе, хотя бы рукой по столу, а лучше по ведру. Ну как? Звучит? Звучит!!! То-то и оно. Толпа как-то притихла, но выскочило по центру с десяток-полтора джигитов: Хочешь арматурой ударить или бутылку с бензином кинуть? Сбоку справа и слева раздвинулись щиты – короткие очереди от группы поддержки по нижним конечностям. Знающие люди говорили, что с такого расстояния попадание пластиковой пулей сродни хорошему удару молотка. Упрыгиваешь-уползаешь сердешный? Давай-давай, деморализуй оставшихся, а не можешь уже – добавим резиновой палкой-ногой-перешагнем, а товарищи сзади догасят-приберут. Дважды бабахнуло из толпы охотничье ружье, защелкала дробь по щитам и каскам и почти сразу выстрел сзади из СВД, с крыши автобуса, где разместился временный штаб полка. Толпа шарахнулась в стороны, а на асфальте остался человек с ружьем. Что не так? На войне, как на войне. Если ты стреляешь, то будь готов, что и в тебя будут стрелять-убивать. На каждую роту один снайпер (кроме автороты). Потеснили толпу, а второй взвод 1-й роты в тяжелых бронежилетах (примерно 30 кг), во главе с начальником штаба и еще несколькими офицерами уже пошел на штурм ГОВД, ранее захваченный погромщиками и теперь вооруженных пистолетами, нескольких пристрелили, остальные тогда сдались почти сразу (как штурмовали - отдельная история, может когда расскажу). ВВ-шники уже перекрывали город блокпостами и патрулями, ввели комендантский час. В итоге полком было задержано около 100 особо смелых и никаких потерь, если не считать с десяток гематом на весь полк. На этом всё, то есть совсем и окончательно. И понимаете теперь с каким чувством я смотрел на действия Беркута при известных событиях в Киеве в 2014 году. Глядя на репортажи от BBC и CNN о беспомощных действиях этого спецподразделения, меня аж тошнило, если честно, абсолютный непрофессионализм какой-то. Конечно, основные вопросы к отцам-командирам: Что же вы бойцов выстроили в с щитами в один ряд, где сзади группа поддержки? Кто будет подменять-оттаскивать (гасить и убирать вглубь задержанных)-применять спецсредства и пр.? И чего они у вас просто стоят, ничего не делая, пытаясь просто не пустить дальше беснующуюся толпу? Да и где нормальные спец. средства? Водяные пушки, слезоточивый газ, не летальные пули? А когда увидел, как Беркутовцы отступая, оставляют своего отставшего бойца, которого сразу валят и забивают палками, а никто на выручку даже не дернулся - просто рвать и метать хотелось. Что же вы, парни? У нас бы в таком случае через секунд десять, там был бы весь взвод, а то и вся рота, и через максимум минуту эти хлопцы уже бы лежали и плакали, покачивая ягодицами свои палки. Понятно, утрирую, но то, что своих не бросаем – это было железное правило, вдолбленное на многих тренировках и занятиях. Не открою большой секрет и многие со мной согласятся, что все эти революции начинают в основном маргинальные элементы, молодые хлопцы, не нашедшие себя в жизни, в основной массе холостые и безработные, а тут такая возможность побузить на халяву, посамоутверждаться, иногда помародерничать под шумок, да еще и «печеньками» накормят. Так начинались все цветные революции последнего времени, какую ни возьми, что в Египте, что в Киргизии и т.д. Потом, конечно, подведут национально-освободительную и идеологическую базу, но в начале, если не затягивать, этот малоорганизованный сброд разгоняется спецами на раз-два. Без излишней скромности скажу, что уверен: наш полк образца 1989-90 года разогнал бы Майдан в течение одних суток. Обученная, организованная, дисциплинированная сила легко рассеет неорганизованную в соотношении даже 1:50. Ну понятно, речь про тот Майдан, который был в самом начале, а не потом, когда знающие люди (или под руководством кураторов) навели там армейский порядок, организовали снабжение, поделили на десятки и сотни, подтянули дисциплину, и когда счет пошел уже на многие тысячи. Но это тоже вопрос больше количественный. Было видео в интернете, примерно тогда же, про действия таких подразделений в Германии (Кельн насколько помню) при ликвидации массовых беспорядков, организованных ультраправыми: любо-дорого было посмотреть. Организовано, быстро, целенаправленно, жестко, иногда безжалостно, не стесняясь применять спецсредства. Ты против? – Н-на резиновой дубинкой по башке и по другим европейским ценностям, и ни один правозащитник не вякнул, потому что там все понимают: если ты кинул камень в витрину, поджег или перевернул автомобиль, напал на представителя власти с палкой и пр. – ты поставил себя сразу вне закона и с тобой будут разбираться максимально жестко. Да и бойцов таких подразделений в Европе никто и никогда не подумает в чем-то обвинять – служба у них такая, тоже работа, которую, как и любую другую, надо выполнять добросовестно. В США, насколько знаю, в таких случаях, боевые патроны инструкцией допускается использовать: если ты просто осознаешь (!), что твоей или жизни твоих коллег угрожает опасность от толпы или отдельных граждан. Там из-за этого и летальных жертв от действий спецподразделений и полиции при массовых беспорядках обычно на порядок больше, чем в Европе, но никто не стонет про кровавый режим.
Скорее всего, рулили тогда Беркутом политики или чиновники, не до конца понимающие цели, задачи и тактику действий таких подразделений, да еще и оглядываясь на Европу и США, как бы пальчиком не погрозили. Глупость, также, как в Тбилиси в 1989 году, когда разгон 10-ти тысячного митинга организовывали партийные органы (напрямую ЦК КПСС Грузии). Зачем-то привлекли военных. Вообще, не их задачи, а наш полк, аналогичные подразделения и части ВВ находились уже на подлете к Тбилиси. Были там мотострелки, примерно 700 человек и десантники в составе одной роты. Войска с 3-х(?!) сторон начали выдавливать людей с площади в одну улицу. Логика таких действий мне абсолютно непонятна. Парни срочники без каких-либо спецсредств, ни чем не вооруженные, только каска, бронежилет и малая пехотная лопатка на поясе. Много шума в СМИ потом было про «рубку лопатками» и другие зверства десантников, но этих ребят и учили совсем другому, быстро «налететь» и подавить (уничтожить) противника, и никак иначе. Соответственно, когда в них полетели камни и другие опасные предметы, десантура рванула в размашистую атаку. Результат прискорбный - 19 погибших митингующих, но только один в результате черепно-мозговой травмы, 18 погибли в создавшейся давке, из них 16 женщины. За это, насколько знаю, судить пытались стрелочника, командира роты десантников, хотя фактически виноваты были, понятно другие.
Вывод сделать, вообще-то, хотел про другое, не приплетая сюда ни каким боком политику. Через какое-то время после службы прочитал интересную книгу про стили управления, в частности про «тянущую» и «толкающую» системы. Сразу вспомнилась служба и реализованная там «тянущая» система подготовки, которая оказалась весьма эффективной. В дальнейшем, где бы потом не работал, я везде старался разработать и внедрить именно «тянущую» организацию работы. Многим руководителям очень нравится полностью контролировать работу своих сотрудников, «пинать», орать, вызывать «на ковер», отслеживать чуть ли не каждый бизнес-процесс, требовать чуть ли не поминутных отчетов о проделанной работе и прочим тотальным контролем, самоутверждаясь таким образом, чувствуя себя крутым, незаменимым и очень «эффективным» менеджером. На самом деле такая система весьма порочна и малоэффективна, съедает у руководителя очень много времени, он просто погрязает в рутине, убивает инициативу сотрудников и т.д. Не в пример лучше, если работа и система мотивации организована таким образом, что любой сотрудник попавший в систему, будет вынужден «тянуться», дабы соответствовать - или уходить, потому что не может, тупой или ленивый по жизни. Например, для рядовых сотрудников: выполнение планов, рацпредложения, повышение квалификации (класса, разряда или категории), профессиональная учеба, сдача аттестаций, соблюдение дисциплины и прочие KPI – получается? Значит ты ценный и ценимый специалист с моральным и материальным вознаграждением выше рынка (иногда значительно). Не получается или не хочешь - сиди тогда на «3-х копеечном» окладе или уходи. Безусловно, это очень упрощенная схема, в жизни все посложнее будет. Но когда внедрил и отладил - работает на отлично! И у руководства появляется время и возможность, практически освободившись от текучки, заняться стратегией, отработкой тактики, совершенствованием схем, выявлению проблемных зон, свободному общению с сотрудниками и даже собственным самосовершенствованием, как специалиста. К сожалению, у нас принято работать в основном по «толкающей» схеме, или по-другому: «пиночной», «палочной», «горловой», особенно в гос. учреждениях и даже на высшем уровне, как это не прискорбно, тоже. Не отсюда ли у наших проблем ноги растут?

3.

О путче и не только. Воспоминания десантника

Призвали осенью 89-го. Направили в десантную учебку в Литву. Город Рукла. Там не доучился, потому что в Союзе начались беспорядки, решался вопрос о расформировании части, - досрочно присвоили младшего сержанта и отправили в Рязанский полк ВДВ. Несколько дней всего в полку пробыл, и кидают нас в Тбилиси. На аэродроме просидели два дня в ангарах. Потом в закрытых фургонах перевезли в строительную часть, где переодели в стройбатовскую форму. Там была какая-то заваруха. Каких-то заложников освобождали. Меня и ещё «молодых» под пули не отправили. «Вам ещё рано, - сказал взводный, - успеете». - и поставил нас в оцепление. Сам он и человек десять наших десантников полегли в этой операции. Весна 90-го это была, наверное. Черешни много было спелой и крупной.
А потом, уже на алычу, мы попали в Баку-2. Или нет…. Это надо альбом смотреть. 26 лет прошло, и как сказка все вспоминается. Приехали в Баку, - старшина договорился, что кормить нас будут в ресторане. И мы реально, как гражданские, приходили в ресторан, они гостеприимные люди – азербайджанцы, - такие столы нам накрывали… Военным был везде почёт в те времена. В Баку была табачная фабрика. Мы ходили туда. В России как раз проблемы начались с табаком. То мне отец курево посылал в армию, а из Баку уже я ему курево отправлял.
К ордену я был представлен вместе с командиром взвода за десантирование внутри БМД. Сначала нас три месяца обучали десантироваться в системе «Кентавр». Там ещё такие кресла были космические. Если честно – я в итоге не прыгнул в этом кресле. До этого только сын Маргелова внутри БМД прыгнул. И ему за это Героя дали. Сейчас бы я не пошёл. А тогда спросили: «Кто будет внутри БМД десантироваться?» - сразу вызвался. На всё готов был.
Из БМДэшки всё повыкидывали и поставили эти космические кресла.
Ветер в день учений был сильно выше допустимого. А министр обороны со свитой, с иностранцами все здесь уже. Загружаемся в самолет вместе с нашими БМДшками, - командир роты, взводный, я, три водителя. И взводный говорит мне: «Пусть меня уволят-расстреляют, но в БМДшке мы с тобой при таком ветре прыгать не будем. Прыгнем отдельно – замешаемся в этой толпе. А на земле прибежим к машине, - вроде мы в ней были». По плану учений мы с ним вдвоём должны были внутри находиться. БМДшка сползает по рампе, мы – за ней. У нашей роты были экспериментальные парашюты – Д-6 серии 4. Приземляюсь – купол погасить не могу, ветер тащит. Об землю бьюсь… На этом парашюте есть второе кольцо – дернёшь его, - половина подвесной системы отстегивается, и купол погаснет тогда. Собрался дергать, а меня уже ветром подняло, земля внизу далеко. Семнадцать человек в тот день стёрлись насмерть – с Костромской дивизии, ДШБшники ещё… Их ветром носило по полю, било об землю… Шестьдесят шестыми «Газонами» догоняли купола, гасили колёсами.
Вот земля снова приближается, шлеп, дернул второе кольцо, отцепился от парашюта. Из ушей и носа кровь, комбинезон слева разодран и кожа стерта-сбита, хромаю к своей БМДшке. Нам же с командиром взвода надо внутрь залезть – вроде мы там были. Подбегаю – а люк в метре под землёй. Из-за ветра система приземления не сработала как надо, и машина ушла мордой в землю. Причем, не болото, не пахотная какая земля, а в плотную слежавшуюся землю так воткнулась. И торчит. И мы со взводным вылезать оттуда должны, а там до люка ещё и не докопаться. Что дальше делать не знаю, а взводного нет.
Вокруг стрельба, МИГи в небе – учения-то комплексные. А они летят низко и беззвучно. Вот он уже скрылся, а потом рёв двигателей и уши закладывает.
Командира нет. Бегаю ищу. Орёт на высоковольтке. Он на одной стороне проводов, купол – на другой. Под своим весом сползает вниз, тут порывом ветра купол наполняется и тянет его к проводам. Открыл он запаску, по её стропам спустился, спрыгнул. Доложил ему, что БМДшка из земли торчит, и в неё не залезть. Побежали сразу к трибуне, с которой Грачев – министр обороны, Лебедь – командующий ВДВ, иностранцы наблюдают за учениями. Мы стоим в крови, взводный отрапортовал: «Упражнение такое-то выполнено!» Грачёв говорит: «Представляю лейтенанта такого-то и сержанта такого-то к награждению орденом «Красной Звезды»!» Там никто не разбирался – внутри мы были или нет. 17 погибших… Три полка десантировалось – Костромской, Рязанский, Тульский и ещё десантно-штурмовые батальоны.
Так и не знаю – достоин я этого ордена или нет. Но мне всё равно его не дали из-за путча.
А до этого прошел ещё Киргизию. Ездили мы туда чисто на патрулирование. Показать народу, что вот власть есть и у власти есть сила. На озере Иссык-Куль были ранней весной. Красивое очень! Обгорели там за час до волдырей.
Лебедя я за службу раз десять видел. Он точно, как генерал в «Особенностях национальной охоты». Только без сигары. Он мне галстук раз повязывал. Привезли нашу роту после Баку в Москву, на склады какие-то. Там нас переодевают в штатское. Костюмы, рубашки, плащи, туфли лакированные, галстуки… Кручу этот галстук в руках – что с ним делать. Лебедь подходит: «Помочь, сынок?» Повязал мне галстук. Туфли были узкие, а у меня ступня широкая. Чтобы ногу втиснуть, пришлось сорок пятый взять, при моём сорок втором. И вот мы такие неприметные в одинаковых костюмах, одинаковых туфлях, плащах и галстуках, все ранней весной с бакинским загаром, с АКСУ под плащами, патрулировали Москву попарно. Мой маршрут был на Арбате. День мы там патрулировали, и вернулись в полк.
А за несколько месяцев до этого раз целые сутки сидел с гранатомётом на чердаке в Москве. Трое срочников и офицер.
За всё время службы в полку месяца три провёл. Остальное время – командировки или разведвыходы, когда берёшь палатки, сухпаи, и километров за 60 в леса-поля. Бегать любил тогда. Случалось, в субботу или воскресенье, когда уже старшиной роты был, с другом: «Давай пробежимся…» И чисто для удовольствия километров пять нарежем… В казарму возвращаемся – ротный орет: «Старшина! Где тебя носит?! Строй роту на марш-бросок!» И с ротой ещё сороковничек легко пробегал…
Путч 91 год – тоже интересно. Самое трудное, самое жестокое было туда добраться. На гусеничном ходу от Рязани до Москвы по асфальту доехать – ни один водитель не выдержал. БМДшка на асфальте – как корова на льду. Я своего подменил. Половину дороги вёл. От асфальта из-под гусениц пыль-крошка летит. Доехали до МКАДа, у всех веки распухли - глаза-щёлочки. БМДшки одна на другую заезжали, остановку где-то снесли, легковушку задели… Реально тяжело.
Где-то перед МКАДом нас встретил Лебедь. Командиру полка и офицерам объяснил обстановку. Полк оставили здесь, а одну нашу роту отправляют к Белому Дому. 7 или 9 БМДшек у нас тогда было… И вот через все баррикады едем к Белому Дому. С тротуаров нам что-то кричат, обкидывают яйцами… Обзывают карателями. Мы после очередного юга – все загорелые… Ты спрашиваешь – за Ельцина мы были или за ГКЧП? Чего мы об этом знали?! Если Лебедь сказал, командир полка сказал – надо ехать, надо исполнять. А какое там ГКЧП, что это и зачем, - мы и знать не знали, и не надо солдатам это знать. Исполнять надо.
Приезжаем к Белому Дому, выходит президент Ельцин. Каждому из нас пожал руку, обнял, дыхнул водочкой. Руку его потную как сейчас помню. Жаркий август был. Что-то такое сказал вроде «ребятушки», «солдатушки»… Я так понял, что его обижают. Заняли оборону вокруг Белого Дома. И тут мы оказались для всех своими. Те же, наверное, кто в нас на марше яйцами кидался и карателями обзывал, теперь понесли нам жратву, курево и бухло.
Сначала мы думали, что сможем всё съесть. У нас был ГАЗ-66 в сопровождении, так мы его весь забили жратвой, и жалели, что столько боезапаса у нас место занимает. Мы ж срочники. Почти все из глубинки. А тут чипсы, пепси-кола, вина красные и белые, колбасы, коньяки, торты-пирожные, и это всё надо употребить. Ночь переночевали. В ручье каком-то умылся-побрился. Утром зарядку провел для роты. Такой миниспектакль для гражданских. И тут весь полк к нам приехал. Что вот давили кого-то из мирного населения – не видел и не слышал от наших.
А когда полк наш пришёл – началось ещё интереснее. Командира нашей разведроты, командиров взводов и меня, как старшину, вывели перед строем полка, сорвали с нас погоны, объявили предателями Родины, назвали какие-то статьи серьёзные, связали каждому руки. Я стою, не понимаю – за что? Попал, как кур в ощип. Президент руку пожал, а командование руки связывает. Чем я виноват?! Разведрота – 29 человек, весь полк стоит, и замполит полка объявляет, что мы за кусок колбасы Родину продали…
Со связанными руками отвезли в полк на гауптвахту. Офицеров - в офицерскую камеру, меня – в камеру для сержантов и старшин. С рядовых и сержантов нашей роты тоже погоны сорвали. А на губу только офицеров, и меня. Старшина роты - должность прапорщика была.
Ребята передали мне в камеру транзистор – слушаю новости. Думаю: «Если Ельцин победит – меня должны выпустить. Не зря же он мне руку жал…»
Проходят эти два дня. Слышу по радио – Ельцин победил. Прыгаю от радости чуть не до потолка. И меня действительно выпускают. Никто, конечно, не извиняется.
Возвращаюсь – в роте нет офицеров. Ни один после такого позора не стал восстанавливаться. Все написали рапорта.
И всю нашу роту вдруг отправляют за 40 километров от Рязани убирать яблоки в каком-то колхозе. Никогда для разведроты такого не было. Я – старший. Своим ходом. Зачем яблоки, куда… Взяли палатки, сухпай на пару дней… Ни задания, ни – куда яблоки сдавать… Ни корзин, никакого инвентаря, ни ящиков, ни мешков… Ребятам говорю: «Нас сюда выживать отправили. Вы - в поле за картошкой, вы – кому по деревне что работой помочь, чтобы продуктами расплатились». Прожили мы там две недели. С самогоночкой деревенской, - не без этого, конечно. Потом приезжает командир полка, представляет новых командира роты и командиров взводов. Отругал нас, что пьяные, и отправил бегом в полк. Для нас тогда 40 километров пробежать ничего не стоило. А потом выгнали меня из армии. Даже не помню – дождались осеннего приказа, или раньше. Выдали документы. Парадку не дали надеть. Сказали – у тебя «гражданка» есть, дуй в «гражданке». Так понимаю, что из-за политической ошибки командования полка там у Белого Дома. Чтобы не всплыло, что они предателями не тех объявили.
А несколько лет назад наша разведрота списались все в интернете. И мой адрес нашли. И приехали человек двадцать ко мне в гости сюрпризом. А я перед тем квартиру сменил. Они приезжают на адрес, который у них был – никто не открывает. Они соседям жмут звонки. Сосед один открывает – спрашивают про меня. А он им что-то ответил: «Его уж нет давно».
Ну, ребята возвращаются на вокзал, садятся в ресторане, наливают лишний стакан водки, накрывают куском чёрного хлеба, поминают меня. Потом разъехались.
Но вскоре один нашёл в интернете сестру мою. И осторожно так пишет ей, что, мол, - я с твоим братом служил. Она в ответ: «А он сейчас на охоте. На неделю уехал». Тут уж они ко мне снова приехали, и мы увиделись. Повспоминали…
Про орден «Красной Звезды» и не знаю – надо ли интересоваться. С одной стороны – представили, вроде. А с другой – на самом-то деле я же не внутри БМДшки прыгал. Ну, обещали орден и не дали. Зато и посадить потом обещали, но не посадили же. Отслужил, как все.
***
Послесловие от Немолодого:
Познакомился с ним в отпуске. Хорошо как-то сошлись, общались… Очень мне понравились его воспоминания. Некоторые истории из его жизни выкладывал в июне. А эту приберёг к Дню ВДВ.
Позвонил ему сейчас. Согласовал текст. Он кое-что поправил, и попросил добавить:
- С праздником, десантники!.. За войска дяди Васи!.. И вечная память павшим...

4.

В преддверии дня Победы всё больше историй про войну.
Расскажу и я то, что слышал от отца про деда, который умер за три года до моего рождения.
Был я мал, подросток, запомнил плохо, а теперь уже и отца нет, уточнить не у кого.
Так, что, не обессудьте. И, если кто-то знает эту историю лучше, буду рад прочесть ваши правки в комментариях.

Дед мой родился в 1911 году в Украинской ССР, м. Белиховка, Житомирской обл., Ружинский р-н.
Поступил в херсонскую школу лётчиков. Повезли их на парашютные прыжки с бомбардировщика ТБ-3.
Экипаж не рассчитал точку сброса курсантов и их всех ветром унесло в море. Те, кто не утонул сразу, пытались плыть к берегу, но выбились из сил и утонули. Только мой дед и ещё один курсант просто легли на воду и лежали, ждали спасателей. Вдвоём и выжили. Летчиков и штурмана ТБ-3 после следствия расстреляли (в те времена - дело нехитрое), а деду и его товарищу дали досрочно звание младшего лейтенанта, не стали доучивать на лётчика (ради двух курсантов не стали продолжать обучение) и отправили в войска, авиатехником. Где и прошёл две войны, с 1941 по 1945 с фашистами и в 1945 с японцами, демобилизовавшись майором.
Были и ордена и контузии, первую семью убили фашисты на Украине, потом дед женился на моей бабушке и родился мой отец, но это уже другая история.

5.

Прочёл тут истории про дядю Колю и его околовоенные истории, да и сам только что рассказал про 229 дивизию. Надо остыть. Потому несколько коротеньких зарисовочек.

В конце войны стали поступать в войска американские продукты.
Наши солдаты ломали зубы о маленькие камнеподобные американские булочки и с тоской вспоминали родные галеты.
Так продолжалось, пока к ним не прибился какой-то иностранец. Не помню кто точно, но вот прям иностранный иностранец, не поляк и не чех. То ли немец-антифашист, то ли француз из освобождённого в Польше концлагеря. Пробыл недолго, приехали за ним, но кой-чему успел научить.
Те же булки он на несколько минут накрывал мокрым горячим полотенцем. И получался большой свежий хлеб.
Про сублимированные продукты тогда наши содаты, понятно, слыхом не слыхивали.

Похожая история была и с прозрачной плёнкой всевозможных ярких цветов, которая зачем-то прилагалась к сухпайку. Бойцы заворачивали в неё трофейные портсигары, вырезали из неё цветочки и вкладывали в письма домой.
Выяснилось, что при опускании в кипяток плёнка становилась фруктовым киселём...

Ещё помню рассказ про маленькой блестящее ведёрко, найденное при очередном ночлеге. Почему такое маленькое и такое блестящее? Решили, что детская игрушка. Да неважно, главное в нём удобно варить картошку на костре. Как раз на всех хватает и уставной котелок от копоти потом драить не надо.
Уже после войны, в одном из трофейных фильмов дед увидел, как в таком ведёрке героям подавали шампанское во льду.

Много таких рассказов было, но на сегодня хватит, пожалуй. И так всех утомил.

6.

Эта история произошла с одним из моих коллег, военных медиков. И если бы действо не разворачивалось практически на моих глазах, я бы, скорее всего, в неё не поверил.
В юности один молодой человек, назовем его Саша, очень не хотел служить в армии. Он жил в небольшом районном городке и искренне считал, что служба – это потеря двух лет жизни, за которые он многое успеет. Пробовал косить – не получилось – здоров, как лось, пробовал найти продажного военкома – тоже как-то не срослось, то ли денег не было, то ли военкомы честные. Тогда Саша решил учиться. И обязательно в университете с военной кафедрой. В столичный медицинский он с первого раза не поступил, хоть и очень старался. Не хватило баллов.

Попробовал уговорить военкома – мол, дайте отсрочку всего один год, я хочу на подготовительное отделение.

- Подготовительное отделение – это не причина для отсрочки! – отрезал военком.

- Мне очень надо, - ныл Саша.

- А у меня план по призыву горит!

И не дал. Кроме того пригрозил:

- Будешь выпендриваться – я тебя в самые гнилые войска пошлю! Ты у меня из болота всю службу не вылезешь!

Саша бросился подавать документы в медучилище своего райцентра – куда там, все сроки давно прошли.

А тут и повестка в военкомат подоспела. Саша перечитал её с кислой физиономией и решил бежать. Бежал он не просто так. Саша уехал в столицу, подал документы на подготовительное отделение медицинского и стал прятаться.

Целый год Саша скитался по съемным комнатам и случайным знакомым, потому что для того, чтобы заселиться в общежитие, необходимо было стать на учет в местном военкомате. Вздрагивал при виде людей в форме и раз в месяц робко звонил домой. Мобильников тогда не было. Поэтому звонил из телефонов-автоматов и отделений почты. Чтоб не вычислили.

К слову, родители тоже были целиком на Сашиной стороне. Собрали вещи и слиняли с места прописки на другую квартиру. Поэтому всю бурю возмущения военкома принял на себя сосед Миша.

Про соседа Мишу надо рассказать отдельно. Это был, что называется свой человек и врожденный тролль. В свое время он отслужил в стройбате и возможности поприкалываться над офицером-военкомом не упустил.

В очередной раз Саша звонит соседу.

- Ну, как там обстановка?

- Не приезжай, - резко отвечает сосед.

- Почему? – пролепетал Саша.

- Сплю я, как белый человек. Полпервого ночи, между прочим. А тут звонок в дверь! Открываю. Стоит твой военком с каким-то ментом. Мол, Александр Убегайло по соседству проживает? Проживает – говорю. Как давно вы его видели? Полгода не видел. Уехал куда-то. Они давай к тебе в двери ломиться. А там никого нет. Твои тоже не живут, а ваши кактусы, которые я поливаю, вряд ли смогут дверь открыть. Короче, военком мне бумажку протягивает. Подпишите, что мы приходили. Я ему – не буду подписывать, я уже служил, опять в армию не пойду. Военком – это не повестка, это ваше обещание, что в случае, если этот Убегайло появится, вы мне позвоните. С превеликим удовольствием – говорю. Мне этот Саша сразу не понравился. Бледный он какой-то, худой. Наркоман, наверное. И тапочки из общего коридора пропадали все время. Военком ушел, а я разнервничался что-то, вышел на балкон покурить. Смотрю – под балконом ещё две темные тени дежурят. Это тебя ловили, если ты вдруг со второго этажа прыгать станешь. Так что – не приезжай.

Саша так испугался, что вгрызся в учебу, как мангуст в шею кобры. И на вступительных экзаменах получил только высшие оценки. Поступил, короче.

Приезжает со справкой из университета в родной город. На дрожащих ногах идет в военкомат. Так, мол, и так, поступил, вот бумажка. Его сразу – к военкому.

- Убегайло, мать твою! Ты где год шляся?!

- Товарищ майор, - плачущим голосом ноет Саша. – Я учился. Вот, поступил.

- ………. (непечатные выражения, которые нельзя использовать в литературных произведениях). Мы твое дело собирались в прокуратуру передавать. Да тебя посадят, суши сухари.

Поорал, поорал, влепил какой-то астрономический штраф, но Саша был очень рад, что его не посадили.

В процессе учебы в медуниверситете, Саша вдруг проникся армейской идеей. И к последнему курсу начал искать возможности попасть на службу в качестве военного врача. В Военно-медицинском управлении не стали препятствовать порыву юного патриота. После выпуска вручили Саше офицерские погоны, переправили в документах «лейтенант запаса» на «лейтенант медицинской службы» и отправили в часть.

Служит Саша уже почти год, никого не трогает. Старшего лейтенанта, получил, между прочим. Бойцов зеленкой мажет и анальгином от всего лечит. Командиром у него был известный на всю Беларусь полковник Семенов. Товарищ грозный, орущий и имеющий огромные связи в мире военной медицины и в армии страны вообще.

А тут звонит старшему лейтенанту Убегайло мама. Уже по мобильному, прогресс далеко шагнул.

- Сашенька, ты будешь смеяться.

- Я последнее время даже в цирке не смеюсь, - грозным офицерским голосом отвечает военврач.

- Тебе повестка пришла.

- Какая повестка?

- В военкомат. Хотят тебя в армию забрать.

Оказалось, что военком из Сашиного города ошибся на год с выпуском. И, посчитав, что уклонисту Убегайло до 27 лет ещё целый год, решил напомнить ему о долге перед Родиной. Заодно и позлорадствовать. Почему до военкома не дошло, где нынче обитает Саша – это только бардак в документообороте Вооруженных Сил объяснить может.

Саша идет к командиру.

- Товарищ полковник, разрешите два дня увольнительной, а то меня в армию забирают.

- Убегайло, ты что дебил? – удивляется полковник. – А ты сейчас по-твоему где находишься?

- Ничего не знаю – мне повестка.

- Так, - говорит полковник. – Даю тебе два дня, чтобы с этой ерундой разобраться. Если что – звони.

Саша к процессу подошел творчески. Нацепил парадную форму, все значки-регалии на грудь и сияющий, как министр обороны США, приехал в военкомат своего родного райцентра. Идет по коридорам и призывников пугает. Они думают, что это за ними приехали.

Вот и кабинет военкома. Саша стучится, чеканным шагом заходит в кабинет:

- Товарищ подполковник, старший лейтенант Убегайло для прохождения срочной службы явился!

И повестку военкому на стол – хрясь!

Военком смотрит на старлея, на повестку, снова на старлея, на повестку. На шеврон части, снова на повестку. Бледнея, понимает, что он действующего старшего лейтенанта в солдаты призвать хотел. Да ещё из ведомства страшного полковника.

- Ты Семенову уже сказал?

- А как бы я по-вашему сюда приехал. Полковник Семенов мне увольнительную подписывал.

- Твою мать! – хватается за голову военком.

- Давайте так, - предлагает Саша. – Вы мне все подписываете и я поехал. Я вас не видел и вы меня не видели.

Так Саша и не послужил солдатом. Зато когда я увольнялся из армии, он, будучи целым капитаном, обзывал меня дезертиром. Будем считать, что этим рассказом я ему отомстил.

7.

Как надо есть черную икру.

Начну сразу с ответа на этот сакральный вопрос.
Черную икру надо есть ложками.
Теперь, когда вы всё знаете, интрига закончена, можно дальше не читать, ибо много букв.

Призыв.

В советскую армию меня забирали из города Гурьева (ныне Атырау), в устье Урала рядом с Каспием. После медкомиссии в военкомате мне сообщили, что надо будет прийти пятнадцатого мая, отправят меня служить подо Ржев.
"Ржев,"- подумал я. - "Что-то знакомое. Вспомнил! Твардовский, "Я убит подо Ржевом, в безымянном болоте..." Не, не надо нам Ржева!"
И я скромно намекнул офицеру, что у меня день рождения в конце мая. Типа, рано мне еще подо Ржев, "восемнадцать мне уже" к тому времени еще не наступит. "Не хочешь в середине мая, пойдешь в середине июня".
Так я сэкономил месяц на гражданке. И вместо Ржева попал служить в Туркестанский военный округ. В стройбат.
Дело в том, что в обычные войска призыв начинался еще в апреле. А на июнь обычно оставляли самых боеспособных, самых отморозков, которых и призывать-то страшно. Поэтому их забирают в стройбат.
В общем, я уже забыл про это обещание военкома, тем более что в мае-июне на Урале самая лучшая рыбалка на осетровых была. Как обычно, в холодильнике лежал балык и несколько банок с черной икрой. И тут, как гром среди ясного неба, приносят повестку. "Вам надлежит явиться...в соответствии с Законом..." Пришел. Завтра утром, говорят, с вещами приходите, забирать вас будем. А куда, главное дело, не говорят. "Ну хоть не подо Ржев?" Нет, говорят, точно не туда. Ну и слава Богу!
Пришел я домой, собрал всех приятелей со двора. Все, говорю, накрылась медным тазом наша рыбалка, это дело надо отметить. И начали мы пить. И впервые в жизни я напился до похмелья. До жестокого похмелья. Утром 15 июня, когда нас выстроили на вокзале перед поездом, у меня была только одна мысль. Какие там речи, какое там прощание! Быстрее в вагон и лечь на полку. И еще голову чем нибудь перевязать покрепче, чтобы не треснула.

Дорога.

Наконец нас посадили в плацкартный вагон, я лег на вторую полку и закопался головой в подушку. И тут поезд тронулся. А-аааа! Он, когда едет, качается! И почему я не сдох вчера?!
Через пару часов у кого-то взял журнал "Крокодил", хотел отвлечься. До этого я никогда не обращал внимания, сколько внимания в нем уделялось алкоголю. Начал читать рассказы - пьяница на пьянице. А мне любое напоминание - как кочергой по голове. Перешел на картинки - на каждой второй персонажи с большими красными носами. Дай, думаю, стишки почитаю, может хоть там без питейной темы обойдутся. В первом же стихотворении описывался какой-то бардак, который кто-то создал. Это сейчас все знают, что если где-то в подъезде нагажено, то это Обама приходил, а тогда Обамы еще не было. Поэтому вместо Барака нашли других виновников бардака. Стихотворение заканчивалось примерно так "...прилетали винопланетяне!" И ладно бы хотя бы так написали, скромненько, но там было еще хуже: "...прилетали ВИНОпланетяне!" Вот для кого они это писали? Мне от любого напоминания душевно больно становилось, а тут большими буквами прямо в мозг без наркоза полезли. Выкинул я журнал и сутки просто лежал, мучался.
На второй день смог осмотреться по сторонам. Нас было тридцать человек, несколько городских, остальные с аулов. Везли нас капитан и сержант. Капитан, как настоящий офицер стройбата, после посадки в поезд ушел в запой. Он пропал на все время дороги и появился только после приезда. Сержант был с нами и все время по доброте душевной рассказывал, как нам там будет плохо, как все нас будут чморить и кто такие дедушки. Он был после учебки и прослужил всего год, поэтому для него это было еще актуально.
Когда я немного оклемался, я присоединился к компании из четырех человек и нас стало пятеро. Молодой организм быстро справился с интоксикацией (А то! Чай, в армию-то задохликов не призывали! Ну разве что в стройбат…), и мы продолжили отмечать призыв уже в новой компании.

Рембо. Первая кровь.

С нами ехал самый маленький боец в части, маленький казах с дальнего аула. Рост у него был 152 см, зато он был уже пожилой. Ему был двадцать один год, и он был единственным из нас кандидатом в члены партии. Ему-то и выпала тяжелая доля пролить первую кровь за Отечество.
Спал он в нашем отсеке, на третьей, багажной, полке в коридоре. Ночью я проснулся от странного звука: «Бум! Ой!» Оказалось, что он упал с третьей полки головой прямо на угол нижней полки, обшитый алюминиевым уголком. Повезло, что вскоре была остановка минут на пятнадцать, мы оттащили его в медпункт на вокзале, там ему сделали перевязки и мы притащили его обратно, сохранив тем самый для Родины бойца.

Стояние на Угре.

Через три дня нас привезли в Джамбул. Для меня до сих пор остается загадкой, как мы там оказались? Наша часть находилась в Чимкентской области, все дороги и связи были с Чимкентом, Джамбул даже территориально находился намного дальше и ехать до него на поезде было значительно дольше. Может быть, чтобы вражеских шпионов запутать? Или просто капитан, когда указывал дорогу, не протрезвел и ошибся? Как бы то ни было, наш приезд туда оказался неожиданностью для всех. И мы двое суток ждали автобуса, находясь все это время на вокзале.

Учитывая, что на пять суток нахождения в дороге мы никак не рассчитывали и активно отмечали дорогу и сидение на вокзале, на пятый день деньги и запасы продуктов закончились. Пить уже не хотелось, а вот голод появился. И вот тут-то наконец мы добрались до икры (sic!). Интересно, хоть кто-нибудь досюда дочитал? А ведь это только первая часть из еще ненаписанной истории службы. Не пугайтесь, может и последняя.

Икра и ложки.

У меня в сумке лежала литровая банка черной икры, которую я взял перед отъездом. Мы решили ее продать, а на вырученные деньги купить продуктов и поесть. Коммерсанты из нас были те еще, поэтому мы долго думали, кому бы ее предложить? Пассажирам на вокзале? Но большинство из них там черную икру в глаза не видели, а объяснять, что это действительно она, не хотелось. И мы решили продать ее в привокзальном ресторане. Женщина, которой мы предложили икру за относительно небольшую цену, согласилась ее купить, только просила подождать с часок, пока она деньги соберет. Мы прождали полчаса, потом голод взял свое, мы поскребли по всем карманов и нашли немного мелочи. Как раз на две буханки хлеба. И мы купили хлеб, достали большие ложки и прямо на виду у всего вокзала съели с хлебом всю банку. Это была вкусная икра, еще свежая, вкуснее, чем дома.
Ночью за нами приехал автобус и отвез нас в часть.
Началась новая жизнь, уже без икры.

Мамин-Сибиряк (с)

8.

Напомнило мне недавним рассказом, "О том кому на Руси жить хорошо" и фразой что дома в США строятся из картона. Так вот не правда это, строятся они вполне прилично, в соотвествии с условиями местности где человек проживает. Где-то есть кирпичные, где-то есть и бревенчатые, где то и в трейлерах живут.
Так что эта зарисовка немного о домах, американской мечте, ну и об истории.
На Северо-Востоке США 200-300 летние дома не редкость. В них есть какая-то аура и чувство что ты соприкасаешься с Историей. А если дому больше 100 лет, то мне кажется что он хранит какую-то энергетику и невольно задаёшься мыслью, а что же тут происходило в прошлом. Какие драмы, какие события? Какие люди тут жили, какие страсти переживали? И всегда мне хотелось жить именно в старинном доме, не смотря на относительное отсутствие современного комфорта. Ну и может ещё присутвие определённых легенд играет свою роль.
Родилось моё пристрастие к старинным домам в 90ые, когда я был студентом. Была в нашей компании одна девушка, Майя, с который мы хорошо дружили. Она жила на большой (примерно 60 акров) ферме в городке Ламбертвилль (штат Нью Джерси). Ламбертвилль, совсем недалеко от Трентона (столицы Нью Джерси), считается неформальной столицей торговцев антиквариатом в США. Дом у её семьи был самый что ни есть старинный. Построен он был ещё в 18м веке. Толстые стены сложенные из больших камней, низкие потолки, двери закрывающиюся на мощные щеколоды, тяжёлые ставни на окнах, несколько бойниц, большие камины, огромные балки, место для хранения льда, огромный подвал. В этом доме останавливался сам Вашингтон во время войны за Независимость, когда кипели вокруг нешуточные баталии. Короче дом был сделан с расчётом что там можно выдержать осаду, будь то от индейцев, англичан, или просто лихих людей которых в старину было не мало.
Эта ферма когда-то была плантацией. И помимо дома там были поля, река, пруд, всякие добавочные хозяйственные постройки и ... кладбище где когда-то хоронили рабов (хозяев как я понял хоронили в 18м-19м веках около местной церкви).
Хоть это к истории о домах относится не совсем, пару слов о тепершних хозяевах дома.
Хозяин (Сал), приёмный отец Майи, был младшим ребёнком в самой что ни на есть бедной иммигрантской итальянской семье. Родители приехали в Нью Йорк в конце 1910-х из Калабрии, ну а он родился в начале 1930х. Жили очень бедно, 6 детей и родители в двух маленьких комнатках. Отец работал грузчиком, а мать шила на дому. И Сал мечтал естественно хоть как-то выбраться из нищеты. В начале 50х он пошёл в армию, отвоевал своё в Корее, и использовав Джи Ай билль пошёл в университет. Очень уж не хотел обратно в 2 комнатки возращаться.
Учился он и работал одновременно как зверь. И в конце концов выучился на химика. Пошёл работать в одну компанию, в другую, наконец-то оказался в компании Colgate (та самая которая выпускает зубную пасту). Много работал, сначала химиком, потом зав лабораторией, потом очень успешным управленцем, и поднялся до больших чинов. Но очень долго не женился. Ему было около 45 когда он встретил Доротею (приёмную мать Майи) в самолёте в Швейцарии (она была лет на 15 младше его).
У Доротеи была история поинтересней. Её отец был из религиозной католической семьи в Германии, а стал эсэсовцем. Да да, самым настоящим. Гитлерюгенд, зиг-хайль, войска СС, 1940й, Франция. И тут, во время первой же акции где он должен был проявить себя как примерный член СС, в нём неожиданно проснулся религиозный католик и он отказался выполнять приказ. Наотрез. Из него хотели сделать пример, судить, и расстрелять. Посадили в тюрьму откуда каким-то чудом он как-то умудрился бежать. В Швейцарию. Доротея рассказывала детали, но я, дурак, к сожалению в то время, больше налегал тогда на пиво и выпечку, чем слушал её (о чем сейчас дико жалею).
В Швейцарии он поселился в франкоязычной части и стал ювелиром. В Германию не захотел вернуться даже после войны. Единственную дочь он научил ювелирному делу, отлично стрелять, и ненавидеть всё немецкое. Он даже на немецком отказывался говорить, даже не ездил в немецко-говорящие кантоны, и завещал ей не верить Германии никогда, кто бы там не был у власти, и быть всегда готовой с оружием защищать Швейцарию.
Кстати, снайпер она действительно была классный. У них на ферме был пруд и там были гуси. Часто большие черепахи с огромными клювами хватали гусей и утаскивали их под воду. Так я сам не раз видел как услышав гусиные крики, она хватала винтовку Henry (всегда висела у входа) и навскидку, почти не целясь, с более полусотни шагов отстреливала голову черепахам, не потревожив даже пёрышка на гусе.
Они поженились и она переехала в США, но вот только детей у них не было. И они решили усыновить одного. В те годы шла гражданская война в Колумбии, но они не испугались, поехали туда, и усыновили мальчика Хозе (мы его звали Джо). А потом через два года поехали снова и удочерили Майю. В отличии от брата она выглядела совсем не как колумбийка. Блондинка и совсем не смуглая. Оказывается вот такие колумбийцы тоже бывают.
В начале 80х Сал продал свои акции, купил эту ферму, и ушёл из Colgate. До них фермой владела семья предки которой и основали ферму. Сал, хоть никогда раньше не работал с животными и землёй, начал разводить овец, растить кукурузу, тыквы, завёл лошадей, и несколько коров и вообще заделался заправским фермером. А Доротея делала ювелирные изделия под заказ в разные магазины. В подвале их дома на ферме она сделала мастерскую. Часто днём мы спускались в подвал и она показывала свои изделия. И хотя в 90х и начале 2000х им поступали неоднократные предложения продать ферму за очень большие деньги что бы там построить элитный мини посёлок, они неизменно отказывались.
Но как то мы заметили что как только наступала темнота никто из семьи никогда (по крайней мере при нас) не спускался в подвал. Даже если что то нужно было, ждали утра. Естественно начали задавать вопросы. На что Майя поведала то чем поделились продавцы фермы.
Как я и говорил, когда-то в 18м веке, на месте фермы была плантация и на ней были рабы (рабство в Нью Джерси было отменено только в начале 19ого века). Одна из рабынь была кухаркой, и подвале дома (из него можно было выйти на улицу), она готовила еду на всю плантацию (в подвале и вправду был огромный очаг - такого гиганского размера, что в нём вполне можно было запарковать небольшой автомобиль). Та рабыня, когда была готова еда, била в большой колокол что висел на улице около входа в подвал и созывала всех на завтрак, обед, или ужин.
Она и один из рабов на плантации хотели пожениться, но почему-то хозяева были против, и они продали её суженного на Юг, на хлопковые плантации. Ну, а она с горя одной ночью повесилась прямо на перекладине около колокола. Её похоронили на плантации, но не на кладбище, а отдельно. С тех пор, иногда ночами, сказала Майя они слышат шаги и плач в подвале. Пару раз они спускались, но на следующее утро находили ювелирные заготовки Доротеи разбросанными по всему подвалу. Так они перестали спускаться. И иногда, говорит, колокол начинает звонить сам по себе, даже если нет ветра. Может быть несчастная рабыня до сих пор зовёт своего жениха...
Вечерами мы часто засиживались у Майи. Врать не буду, шагов и плача я никогда не слышал. А вот звон колокола пару раз слышать довелось в совершенно безветренные вечера.
Ну и с тех пор, я и увлёкся старинными домами и легендами связанными с ними. Ну и для себя, когда время настанет я хотел именно подобный дом. Ну а что из этого желания получилось, и как мы искали старинный дом - так про то будет другая история.

9.

Вчерашней историей от Грубаса напомнило (кстати большое спасибо за историю). История тоже не смешная, так что можете смело ставить минус, я не обижусь.
Итак о героической маме/жене и животных (правда в человеческом обличьи), а вообще-то просто о любви.
Дед мой родился в Одессе в 1912м году, но прожил детство в местечке около города. Украина и сейчас не самое благополучное место для жизни, а про страшные годы Гражданской войны я и не говорю. Белые, красные, немцы, Григорьевцы, Махновцы, Петлюровцы, англичане, немцы, фрацузы, гетман, поляки, националисты, монархисты, октябристы, анархисты, казаки, и наконец просто бандиты всех сортов и мастей смешались в один страшный клубок который катился и оставлял после себя слёзы и кровь.
Власть и войска под Одессой менялись чуть ли не ежедневно. Причем в одном и том же местечке на одном краю могли быть красные, на другом зеленые, а в середине власти вообще могло не быть. И все считали что мирное население только и существует что бы с него драть все что есть. Считалось хорошо если только удавалось отделаться деньгами или продуктами. А ведь могло быть и хуже.
В один далеко не прекрасный день в 1919м году когда белые ушли, а красных еще не было, на окраину местечка где жила семья моего прадеда вошла банда. Уж не знаю какую идеологию она исповедовала, но скорее всего никакой - просто отморозки/бандиты. Они прошлись по домам отнимая все что приглянется и выгоняли всех на улицу. Потом атаман глянул на толпу растерянных людей у которых застыл ужас в глазах и сказал. "Мужчин - расстрелять."
И быстренько несколько десятков мужчин было отделено и их повели к балке за местечком. Стоял крик женщин и детей, но бандитам было все равно. Им надо было срочно уходить, ибо красные части должны были вот вот подойти.
Мой прадед был простым работником в лавке и отнюдь не был героем. И он шел в этой толпе, шел на расстрел. Шел как шли десятки его соседей и знакомых. А вслед им стоял крик. Не знаю про чему атаман не сказал расстрелять остальных, но про женщин и детей приказа не было и они остались в местечке.
И вот когда толпу подвели к балке произошло ЭТО. Нет не появился не Юл Брунер, ни великолепная 7ка, ни даже Рембо. Когда их подвели к оврагу он с ужасом увидел что моя прабабка пошла за мужчинами которых должны были расстрелять. И не сама. За руки она тащила плачущих моего деда и его 8-летнюю сестру. Больше из женщин и детей в местечке за мужчинами не пошел.
И когда его в первой партии поставили спиной к оврагу на расстрел она взяв детей за руки стала рядом с ним. Слёз в глазах не было, не было и страха, только решимость отчаяния. Ее даже пытались отогнать, но она сказала твердо "Семья не должна расставаться. Или вы стреляете всех нас вместе или отпустите его." Отпустила девочку и вцепилась в прадеда и другой рукой держала моего деда.
Атаман изменился в лице. "Ты вообще понимаешь что делаешь?" заорал он. Она ещё раз сказала "Семья не должна расставаться". Не знаю что нашло на атамана (не думаю что он пожалел 3 патрона). Но что-то произошло. Стало тихо. Прадед рассказывал что он даже услышал как атаман сказал вполголоса "Вот чертова баба, как в своего вцепилась. Даже детей не жалеет. И не боится, курва." "Ладно, хрен с ним - пускай забирает, раз так любит." И прадед получив прикладом по спине был выгнан из строя. И он с прабабкой, дедом и его сестрой вернулись в местечко.
Всех остальных расстреляли.
В местечке они жить не остались, уехали в Одессу. Очень тяжко было. И соседи почему-то странно на них смотрели.
Я сейчас часто думаю. А вот как правильно надо было поступить ей тогда? Ведь с одной стороны она рисковала не только собой. Могли запросто расстрелять всех. А с другой именно этим ... я даже не знаю как это назвать... ПОСТУПКОМ, она спасла мужа, семью.
Прошёл почти век. Я живу в другой стране и даже на другом континенте. И время сейчас другое, "гуманное", и вряд ли что-то подобное повторится. А внутри крутится, а вдруг? а если? Как бы я хотел что бы поступила моя жена в такой ситуации? А как бы поступил я на её месте? Иногда я думаю что я знаю.
А иногда ......я не нахожу для себя ответа.

10.

Раз уж пошла такая тема медицинских историй то вот ловите.
У моего отца был дядя. Очень замечательный, заслуженный и добрый человек. Фронтовик, полковник в отставке, доктор медицинских наук, кавалер множества орденов и лауреат многих премий, автор более сотни научных работ, дюжины изобретений, и нескольких монографий, итд, итп. Его именем даже несколько операций назвали. Хирург от Б-га, он несколько десятков лет проработал в ЦИТО и по праву считался одним из лучших хирургов в СССР. И вот он поделился в своё время такой историей.
В 1945-м наши войска во время войны с Японией двигались через Монголию. Ну и полевой госпиталь где он служил начальником отделения и ведущим хирургом тоже (тогда он майором был). И вот идёт совсем обычный день, он обходит с помощниками раненых, решает кому какие процедуры, операции, лекарства, итд. И видит он, к госпиталю подъезжает машина, а её сопровождает чуть ли не взвод монгольских автоматчиков. Выводят какую-то бабу, а вокруг неё два холуя в полковничьих званиях вьются. Вообще-то госпиталь для советских солдат и офицеров, но так как медицина в Монголии тогда была аховая (типа на уровне шаман даст какой-то травки пожевать да тёплого кумыса попить, и так сойдёт) то иногда местные монгольские начальники обращались, да и их семьи тоже.
Он помощнику говорит, пойди мол узнай, что за бабку нам нелёгкая принесла, а я тут с тяжёло-ранеными буду. Через пару минут помощник прибегает, волосы торчком. Товарищ майор, это не просто бабка какая-то, там привезли сестру самого Маршала Чойбалсана. (Для тех кто не знает, Чойбалсан был эдаким эквивалентом Сталина в Монголии. Более детально - в гугль). Дядя говорит помощнику, ты беги к ней, узнавай чего и как, послушай её (типа первый осмотр), а я тут сейчас закончу, переодену чистый халат и прийду. Встреть меня у каптёрки.
Встретились, у помощника глаза по 50 копеек. "Товарищ майор, у неё сердца нет." "Так товарищ лейтенант, не дурите мне голову, я конечно вижу как она полковников гоняет, но вы её совсем не знаете и не ваше дело всякие дурацкие заключения о её характере делать. Она между прочим сестра нашего самого главного здесь союзника в борьбе с врагом." "Да нет, товарищ майор, вы меня не так поняли, я её слушал, ну стетоскопом и у неё реально сердца нет." "Так, ты пил, признавайся немедленно. На гаупвахту захотел." "Обижаете, товарищ майор. Не больше обычного. А её сами прослушайте, сердца реально не слышно." "А может у неё и пульса нет? И ходит вообще мертвец." "Нет, зачем. Пульс как раз есть, а сердца нет"
Дядя знакомится с ней, полковники тут как тут. Чего подать, принести? Ничего не надо, переводите только. Слушает он её стетоскопом, и реально, звука сердца почти нет. Не может быть такого. Начинает прикладывать стестоскоп в другие места и оказывается.... у неё сердце справа. Редчайший случай, но бывает. Он вспоминает что с десяток лет назад ему первокурснику старый преподаватель (ему далеко за 70 лет было) говорил что встречал такое во время покорения Туркестана в 1880-х когда был совсем молодым врачом.
Ладно, а жалуется Чойбалсанова сестра то на что? Живот говорит болит. Слева. Все симптомы и осмотр указывают на банальнейший апендицит в критическом состоянии. Но боль то слева. И вот тут-то загвоздка, если у человека сердце справа, значит ли это что все остальные органы расположены наооборот? В институте подобные казусы не проходят (по крайней мере тогда). А тут ошибку делать нельзя, это же не черти знает кто, а сестра самого Чойбалсана. Он думает думает, и решает - апендицит и слева. Будем срочно оперировать.
И тут возникает сложность, причём в самом так сказать неожиданном месте. Монголы по традиции не моются. Как Чингизхан завещал, что мол кто моется, тот смывает с себя счастье, вот так оно и есть. Ладно запах, но это же операция. Должно быть всё стерильно, или уж по крайней мере не так грязно. А на ней чуть ли не корка от грязи.
Дядя полковникам - помыть её надо, переведите. Они ей говорят, а она как заорёт на них. Слюнями брыжет, руками размахивает, по мордам лупить хочет. В кратце сообщает, что пока она жива, она будет жить по законам степи, и если они её только попробуют помыть, то мыть будут и их мертвые тела перед погреблением. И вообще они что забыли кто она такая и что они вообще никто. Скандал на весь госпиталь. Начальник госпиталя прибежал.
Дядя полковникам да и начальнику госпиталя объясняет, что если её не помыть и ни принести к операционному столу в чистом виде, то опасность занести ей инфекцию 100%. Легче просто дождаться перитонита или как акт милосердия, прикончить её сейчас. Короче, не хочет мыться, то пускай как хочет. Но он и ни его отделение проводить операцию не будет категорически. А полковники пущай решают бабьи проблемы сами. У начальника госпиталя полуинфрактное состояние. Он то знает что дядя-то прав, но одновременно понимает, что если пока они препираются бабка окочурится, то он погоны теряет как минимум.
Но начальник на то и начальник что бы находить компромисы. Он говорит всем ждать. Бежит во весь опор к комбригу и кричит, "мне нужна связь с Маршалом Чойбалсаном срочно." "А с Жуковым или Василевским вам товарищ врач связи не нужно." "Нет с ними не нужно, но Чойбалсан нужен срочно, нам надо его сестру помыть. И повторяется разговор "Вы пили?" "Да нет, не больше обычного" "На гауптвахту хотите?", "Нет, нам просто надо бабу помыть" и объясняет комбригу что и как. И говорит, что бабе уже худо, и пока они тут пререкаются, она вообще скоро кони двинет. Комбриг усекает что и его погоны под вопросом и звонит в штаб армии.
И далее опять "Вы пили? На гауптвахту хотите?" "Нет нам просто бабу помыть надо." В штабе тоже чуют что погоны слетают. Они звонят ещё выше. Снова разговор. И ещё несколько звонков и похожих разговоров и наконец сам Маршал Чойбалсан в курсе. Он звонит комбригу и говорит "полковников сюда. Разрешаю вам сестру мою помыть, а ей от меня передайте приказ что бы заткнулась немедленно. Об исполнении доложить."
Далее всё было прозаично. Чойбалсанову сестру помыли. Сняли корки грязи. Похоже она действительно не мылась чуть ли не с рождения. Прооперировали. Действительно апендицит в запущенном виде, ещё пара дней и конец. И действительно оказался слева. Всё прошло удачно.
Ну а потом кому положено ордена и медали получили. Дядя кстати тоже, хотя в наградном листе совсем другое указано.
Потом, признавался что хоть операция самая что ни на есть тривиальнейшая, то волнение он мог сравнить лишь с тем, когда много лет спустя он оперировал Ландау. Но про то, совсем другая история.

11.

Одного отставного военного взяли в частную компанию заниматься подбором кадров и проведением собеседований.
Собеседования он проводил очень оригинально, мне удалось пройти этот маразм, правда работать я там долго не стал. А военный этот всегда носил форму, в общем то и не скажешь что приходя на собеседование в частную контору можно увидеть это чудо. Полковник, два метра ростом, абсолютно лысый и весом килограмм 150 не меньше.
И вот захожу я к нему, стучусь и спрашиваю "Можно?"
- У нас говорят "Разрешите!". Повторить!
Закрываю дверь, стучусь: "Разрешите!"
- Разрешаю! 10 отжиманий!
Смотрю на него абсолютно тупым взглядом, не понимаю куда я попал.
- Выполнять!
Начинаю отжиматься. Сделал 10 отжиманий.
- Звание?
- Ефрейтор.
- Какие войска?
- Стройбат
- Ордена, медали?
- Никак нет!
- Садитесь!
Сел, он быстро пролистал мое резюме и выдает:
- Вы приняты!
- Товарищ полковник, разрешите вопрос? Зачем нужно было отжиматься?
- Приказы не обсуждают, а выполняют.
- Есть.
Пошел в отдел кадров оформляться. Сразу же спросили - как мне удалось пройти собеседование? Этот человек отсеивает большинство людей. Рассказывать про отжимания не стал. Одно могу сказать - в этой частной фирме все построено на беспрекословном подчинении и безынициативности, а также дебильнейших приказов руководителей, которые нужно выполнять любой ценой. Именно поэтому я оттуда ушел. А о собеседовании проверяющим никак не деловые качества, а способность выполнять дебильное указание до сих пор вспоминаю с улыбкой. А компания сейчас успешно процветает скорее вопреки ее руководителям.

12.

Стройбат отдыхает…
Часто в историях про армию всуе упоминается стройбат - мол, самые чмошные войска. И состав там сплошь жители кишлаков и аулов, и дисциплина у них не на высоте, и оружие им выдают никакое и, прочее, и прочее. Осмелюсь развеять общепринятое заблуждение. Есть, есть ещё один род войск, в сравнении с которым стройбатовцы просто полк кремлёвской охраны! Я отслужил в этих войсках в конце 60-х годов – день, в день два года(призвали 13-го декабря и дембельнулся в этот же день через два года). Ладно, хватит интриговать читателя – это железнодорожные войска.
Сразу и категорично оговорюсь – сужу только по своему батальону. Обобщать на все войска не решусь. Хотя… Думаю, наш батальон был не самый худший в войсках, так как постоянно трудился вблизи Москвы. Мы, например, тянули железнодорожную ветку Монино-Фрязево.
Честно сознаюсь: идти в армию не хотел. Считал, что даром, впустую, на ветер выброшу из жизни два года. Компания у нас была такая не очень правильная, где только и говорили о том, как откосить от армии. И только потом, с годами я понял – это были лучшие годы в моей жизни.
Забрили меня в 20 лет. Нет, я не косил. Просто учился в вечерней школе и военкомат сам, без всяких там звонков и заносов отсрочивал мой призыв 2 раза. Да, были времена… Нынешнее поколение, наверное, и не слышало о вечерних школах.
Попал я в учебный полк, в школу младших специалистов. Там было много специальностей – даже машинист тепловоза, но я выбрал шофёра. Готовили нас полгода. В полку - да, дисциплина была на высоте: всё чётко и строго по уставу. Кормили нормально – каждый день мясо, рыба, масло сливочное и тому подобное. Дедовщины здесь по определению не могло быть, ведь это же учебный полк и контингент каждые полгода обновлялся. «Застареть» просто никто не успевал. Да, было всё: молодость и здоровье, отсюда неуёмное желание куролесить, смеяться и хохмить. Единственно чего не хватало, так это сна. Да, да, всё как положено: отбой в 22 и подъём в 6 утра. И всё равно этих 8 часов не хватало. Поэтому для нас политзанятия по пятницам и кино по субботам и воскресеньям в Доме офицеров, были самыми желанными. Каждую пятницу, после завтрака вся рота – пять взводов по 33 человека в каждом – собиралась в коридоре казармы на политзанятия. Происходило это так: каждый солдатик брал свой табурет (у нас кроме табурета была ещё и тумбочка в личной собственности) и пулей бежал в коридор занять удобное место. А удобными считались все места, кроме первого ряда. Ну, самыми шикарными, само собой, считались места у стены, рядом с батареями отопления. Со стороны это действо выглядело так: по длиннющему коридору вдоль сидящей ровными рядами роты размеренно, что-то бубня, шагал майор-политрук. Первые ряды солдатиков сидели прямо, а все остальные за ними – крепко спали, уткнувшись в спины передним. Последний же ряд, что у стены с батареями, лежал на полу, прижавшись к батареям. Так же мы использовали и киносеансы по субботам и воскресеньям. Доводят нас строем до Дома офицеров, командуют «разойтись!» и мы наперегонки ломились в кинозал, на последние ряды, а лучше на балкон и тут же отрубались. Ништяк! Два часа полноценного сна!
Об оружии в полку. ВЕСЬ полк был вооружён исключительно карабинами СКС Симонова. Мы даже на охрану штаба наших, ж/д войск ездили в Москву с карабинами. Ну, в том 1967 году так было. И в оружейке у нас стояли только карабинчики да цинки с патронами. И н и ч е г о больше! Даже касок нам не полагалось. Точно также был вооружен и наш батальон, в котором я оттрубил оставшиеся полтора года. Более того, нам даже на теоретических занятиях ничего не рассказывали о других видах вооружений, военной техники и прочих орудиях убийства. Пострелять нам дали всего один раз за полгода службы – перед принятием присяги. Естественно, не было занятий ни теоретических, ни полевых по тактике боя в наступлении, обороне… Вот вспышку слева-справа и бег в противогазе репетировали до упаду.
Немного о солдатиках. Напомню – наш полк готовил младших специалистов по довольно сложным специальностям (связисты, шофера, крановщики, машинисты тепловозов и пр.), которые требуют знаний и интеллекта не ниже среднего. Именно по этой причине курсанты в основном были набраны из Украины, Белоруссии, со всех уголков России, Казахстана (русские в основном), Прибалтики, немного из Армении и Грузии. Жили мы дружно и весело, никаких межнациональных напрягов не было. Драку помню только одну, когда Саня Медведев из Казахстана поцапался с грузином – и то, на бытовой почве. Был ещё один грузин, пытавшийся поначалу задираться, но мы его быстро поставили на место. С тех пор и не возникал.
Увольнений никому, ни разу не давали, в самоволку никто не бегал, водку не жрал, не кололся и не курил травку. Некогда нам было этим заниматься. Верится с трудом? Но, так было.
Наконец, учёба закончилась и нас раскидали по батальонам от Владика до Западной Украины. Мы с Володей Грядуновым из Усть-Каменогорска попали в рязанский батальон. Формально батальон базировался в Рязани, но мы там находились всего пару месяцев (декабрь-январь) за полтора года службы. Всё остальное время прожили в палатках, так сказать, на «природе». Попали мы в батальон в момент, когда он только передислоцировался на новую точку ( на новый объект работы), поэтому палаточный городок ещё не благоустроили. Представьте: воды на бытовые нужды нет, приезжаешь на обед – жара, весь потный, руки в масле и соляре, а помыться не чем. Вместо столовой – скамейки и столы, врытые в землю. Под столами, в тени и грязи валяются свиньи. Поэтому, чтобы сесть за стол надо было пинками выгнать свиней из под стола. В первую ночь меня разбудили потоки дождя, хлеставшие на мою кровать через пустое палаточное окно… Потом, потихоньку обустроились: построили нормальную столовую, наладили местное водоснабжение, обустроили отхожие места, смастерили летний душ, и даже проложили центральную улице. Палатки так же довели до ума: пол и стены щитовые, в окнах стёкла, две самодельные печки-буржуйки, входной тамбур, несколько столов и ряды кроватей в два яруса. В каждую палатку помещался взвод, ну, нас было 30 рыл.
Дико мне было после учебки в полку, где всё по уставу, строго, правильно, вовремя, всё расписано по минутам, поэтому не надо напрягать голову раздумьями что делать, чем заняться, куда пойти… Там, тело и душа существовали раздельно: тело тебе не принадлежало, им кто-то командовал (налево, направо, бегом, отжался, подтянулся и т.д.), а душа была где-то там, далеко, вся в мечтах и грёзах о хорошем и вечном... И вот теперь мы в батальоне, в лесу, в палатках. С 8 утра до 6 вечера обыкновенное вкалывание – кто на самосвале (как я), кто на скрепере, кто на бульдозере или экскаваторе. Подъём в 6 утра остался, но принудительной зарядки уже нет. Утреннее построение превращено в планёрку, где получали распиздон за невыполнение плана, за поломки техники. После этого народ без строя брёл на завтрак. И в автопарк ( расположенный, кстати, за пределами лагеря) мы тянулись кому как вздумается.
Мы же автобат – шофера (исключительно на старых МАЗах 205-х, которые постоянно ломались) и бульдозеристы, которые, понятное дело, за смену становятся «немного» чумазыми. Поэтому нам кроме солдатского х/б выдавали спецовку отнюдь не военного покроя. И, главное, не следили и не указывали нам во что одеваться на работе. Картина нашего выхода на работу конечно живописная: по населённому пункту, вдоль шоссе на добрые полкилометра растянулась толпа молодых ребят, одетых вразнобой – кто в спецовке, кто в старой хебешке. Единственно, что в нас выдавало солдат так это пилотки и кирзачи. Вечером картина была ещё более красочной – назад брели мелкими группками или поодиночке те же фигуры, но уже расхристанные и чумазые. Самое забавное было в том, что в тоже время на стройку шли стройбатовцы. Так у них всё как положено в армии – одеты по форме и строем, с флажками по бокам и комвзвода сзади, замыкающим.
Вообще, наш автобат ничем не отличался от любой гражданской строительной организации, но главное сходство – план любой ценой. Ради выполнения плана комбат закрывал глаза на дисциплину, нарушение уставных норм, военную подготовку и прочее. Если план «горел», то объявлялась боевая тревога и мы сутками, без выходных его спасали. А чтобы эти боевые учения хоть как-то походили на военные, нам выдавали карабины без патронов. Мы их, естественно, закидывали под сиденье, чтоб не мешались.
О деньгах. Я слышал не раз, что стройбатовцам платили какие-то деньги, которые им начислялись на сберкнижку, а книжкой можно было воспользоваться только после дембеля. Нам тоже платили какие-то деньги, но ежемесячно и наликом на руки. Я до конца службы так и не врубиля в механизм начисления зарплаты и премий. Помню только сумму – 51 рубль. Кто-то получал и больше, но эта тема мало кого волновала.
День получки давал старт жуткому запою! Для меня, отнюдь не паймальчику, воспитанному улицей 60-х годов это было дико. Солдатики-работяги уходили в запой на неделю… И для меня по сей день остаётся загадкой – как можно было пить неделю на 51 рубль? Ну, наверное, потому, что я в тех запоях не участвовал. И, вообще, в то время был очень правильным мужиком: не пил, не курил, занимался спортом, мечтал и готовился к поступлению в институт. Особенно буйных в подпитии приходилось изолировать на «губе». Мы жили в лесу, в палаточном лагере и стационарная гауптвахта для нас была роскошью. Её заменял железный ящик, вместимостью на два рыла. Стоять там было невозможно – только сидеть на железном полу. И вот в них помещали особенно буйных и держали до полного вытрезвления. За узниками постоянно следил дневальный. Ну, типа, жив он там, не захлебнулся в своём дерьме? Надо отметить, что трезвяк наступал быстро, поскольку ящик находился на улице и колотун в них был не хилый. Конечно, всем провинившимся назначали срок на гауптвахте. Своей губы у нас не было и мы арендовали места в какой-то крутой в/ч в Черноголовке. Там тоже были проблемы с камерами, и из-за этого у нас образовалась длиннющая очередь штрафников. Я, например, не дождался - так и не отсидел свои семь суток, дембельнулся раньше.
Теперь о национальном составе нашего батальона. Нас, русских было всего 15 человек! А всё остальное население легко сгодилось бы для изучения национального состава СССР: Прибалтика, Средняя Азия и Кавказ (включая Северный) были представлены полностью, малые народы Севера тоже присутствовали. В общем, Ноев ковчег. И, как ни странно, хрупкий баланс терпимого взаимоотношения между солдатами разных национальностей сохранялся. Конфликты между нами иногда возникали – точно также как в любой мужской тусовке, но без явного национального душка. А вот с дедовщиной нам не повезло… Вот не заметно её было. Старослужащие-дембеля были, но, чтоб они себя вели, как показывают в нынешних фильма – да упаси Боже! Никто из молоды «старикам» (так в наше время называли дембелей) портянки не стирал, не делал их работу и не был на побегушках. Ну, если самую малость, меньше дневалили или ходили в наряд на кухню. Вообще, хотел бы дать совет юношам, собирающимся в армию – готовьтесь к ней. Занимайтесь спортом, желательно мордобоем во всех его видах (карате, боксом, борьбой) и у вас не будет проблем с дедовщиной. Я, например, пришел на службу разрядником-боксёром, отжимался около 100 раз, подтягивался – 25 раз, двухпудовую гирю жал по 10 раз обеими руками, жим лёжа – 150 кг., на перекладине разве что «солнышко» не крутил и при росте 185 см., весил 80кг. Помнится, в учебке посрамил самого Кошмана, тогда ещё только новоиспечённого лейтенанта, потом ставшего командующим ж/д войсками. Мы как-то занимались физподготовкой на турниках и тут с понтом подходит Кошман и говорит: посмотрите салабоны как надо. Делает склёпочку и переворот с упором. Потом, обращается к нам: ну, кто так сможет? А я ему в пику продемонстрировал десять силовых выходов, исполненных в замедленном темпе (что особенно трудно)… Имея такие физические кондиции, дедовщина как-то и не замечается вовсе.
Вообще-то, отсутствие дисциплины и порядка всегда скверно. В армии особенно. Выручает только самодисциплина – и то с большим трудом. Вот наша палатка, на отдельный взвод – 30 человек. Минимум порядка поддерживался: поочерёдное дежурство, уборка… А в остальном всё плохо. Формально время отбоя существовало, но ложились спать единицы. Остальные продолжали посиделки – непрерывно работал переносной приёмник, на разных столах резались в карты и в домино, кто-то переодевался в гражданку и мотал в самоволку (у нас у каждого в палаточной коптёрке висели гражданские шмотки), другие, разбившись на кучки земляков о чём-то лопотали беспрерывно. Ну и конечно гоняли бесконечные чаи. Понятно, что выспаться и отдохнуть в такой обстановке было невозможно. Именно здесь я потерял способность нормально спать. Взамен получил перманентный недосып и лоскутный сон.
Выходной день у нас был один – воскресенье. Надо иметь в виду, что весь офицерский состав – нет, не вру, правда – буквально весь, за исключением майора-замполита, ещё вечером в субботу садились в санитарку и сваливали в Электросталь к своим любовницам. Ну, понять их можно, семьи то в Рязани, а Электросталь большой подмосковный город с ресторанами, кинотеатрами… Ну, а мы развлекались кто как хотел: играли в футбол-волейбол, бродили по окрестным лесам, кто-то уходил в самоволку, переодевшись в гражданку. Вообще-то, в самоволку бегать надобности по большому счёту не было – девочки из окрестных поселений сами регулярно к нам приходили, т.к. мы устраивали вечера типа дискотеки: жгли огромный костёр, орала современная музыка, можно было танцевать. Периодически случались и неприятные казусы – бывало, почти по целому взводу подхватывали триперок. Ну, это когда платные девушки приходили. Бедный майор-замполит! Он бегал, матерясь от палатки к палатке, увещевал, грозился, но его попросту посылали на х-й. Тогда он запирался в штабе и более не докучал нам. А что он мог сделать? Ну, арестует единственного сварщика, пъяньчугу и дебошира, а утром, в понедельник, на него наорёт комбат и прикажет отпустить арестанта.
О наркотиках. Чтобы у нас кололись, я не видел и не слышал. Но анаша не переводилась. В отпуск у нас уходили регулярно. Напомню, что основной состав был из Средней Азии Азербайджана и Сев. Кавказа. Так вот каждый отпускник привозил с родины огромный шмат анаши! Раздавалась она всем желающим бесплатно и большинство из наших «младших братьев» шмаляли регулярно.
О стрельбах. Чтобы напомнить нам, что мы как-никак солдаты, командиры четыре раза за полтора года пытались вывозить нас на стрельбище, на огневую подготовку. Своего стрельбища мы не имели, поэтому приходилось начальству где-то по другим частям нас пристраивать. Однако, любителей пострелять, а потом полдня чистить карабин находилось очень мало. И когда народ узнавал, что планируются стрельбы, то все разбегались по окрестным лесам – лишь бы не ехать на стрельбище. В итоге, командирам удавалось наскрести едва ли человек 20 «стрелков» (это те бедолаги, кто не успел спрятаться).
Что касается забав, то любимым нашим развлечением летом являлась крысиная охота. При любой кухне, естественно присутствуют крысы. А при полевой кухне их поголовье на порядок больше. Как только наряд и повара сваливают вечером из кухни – крысы тут же оккупируют помещения. И если по-тихому войти и включить свет, то закричишь от ужаса и омерзения при виде сотен серых копошащихся тварей. Крысиное сафари происходило так: мы, вооружившись палками, окружали столовую, по несколько человек входили в каждое помещение и, включив свет, палками начинали дубасить крыс. Крысы начинали выскакивать на улицу (они в столовой не жили – полов то не было – а приходили из леса) и здесь мы с колами начинали их дубасить. Визгу и ора было поболе, чем на стадионе. Ну, кто хоть раз в жизни с палкой ходил на крысу – тот меня отлично поймёт. Крыса ведь загнанная в угол всегда прыгает на человека. На меня так раза три бросались и всегда я в ужасе непроизвольно вскрикивал. В общем, эта охота нервы щекотала отменно. Даже при охоте на волков такого страха не натерпишься…

13.

Письмо Господину!
от президента Украины.
(по мотивам «Письмо в редакцию» В.С. Высоцкого)


Повелитель! Не иначе мы намедни, чуть не плача,
Коль до власти дорвались,
Вместо чтоб поесть, помыться, уколоться и забыться,
Как безумные в больнице, в нашей Раде собрались.

Говорил, круша трибуну, Яценюк – наш баламут:
Что на Харьков и Одессу из России танки прут,
Все мозги разбил на части, все извилины заплел,
В общем, Вы там не забудьте, мне пришлите валидол.

Уважаемый Обама, Вы скажите лучше прямо:
Про ЕС и Украину, ведь нельзя же, год подряд
То Кремлем нас испугают, дескать, подлый, напрягает,
То у вас собаки лают или Псаки говорят.

Мы кое в чем поднаторели, москалей мы бьем весь год,
Мы почти их победили, Полторак коль нам не врет,
А тех хлопцев, что покрепче, шлем воевать, кто не дурак,
Тут вдруг Минск, переговоры, вот те раз, нельзя же так!

Мы не сделали скандала, нам чего недоставало?
Мужиков нормальных мало, вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни есть и СМИ у нас, и бредни,
И не испортят нам обедни злые происки врагов.

Мы то все прекрасно знаем: майданы, кризис и войну,
Это все придумал Путин, еще в двухтысячном году.
Про победы на Донбассе мы сочиняли много раз,
Но тут примчались Олланд с Меркель и остановили нас.

Мы еще предавали, что Россия голодает.
А они в ответ цинично: дескать, украинцам врут
Как ножом еще по сердцу, негодяи, изуверцы,
Шлют в Луганщину продукты, да и сами что-то жрут.


Депутаты в Раде воют, раскалились добела.
Вот как сильно беспокоят русофобские дела,
Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был,
И тогда Ляшко зачем-то, что он гей всем объявил.

Янукович вновь маячит: «вот он я», живой, гад, значит.
Говорит, что Украине: "не нужна эта война".
Нам осталось пожелать, чтобы в ад ему попасть.
И там пропасть на дне котла, как в Иловайске - навсегда.

Ну а завтра спросят люди, на Майдан придя с утра:
"Скоро жить мы станем лучше? Год уже прошел – пора".
Мы расскажем, безусловно, правду - им не все равно,
Удивительное рядом, но оно - запрещено.

Вон солдат, его недавно, выводили из котла,
Ну а он в волненье жутком, с растревоженным желудком,
Аж, взяла меня тоска, мне в лицо вопросом плюнул:
- Где там российские войска?


Он лежал, взволнован крайне, сообщеньем нас потряс,
Будто наш поход победный под Дебальцево погряз.
Сгинули, там наши части, не собрать от них кусков…
В общем, надоел порядком, бред безумных чудаков.

Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в пессимизме,
Их вчера на БТРах на допрос к нам привезли.
И один из них, механик, рассказал, за мятный пряник,
Про татаров и монголов – про нашествие Орды.

Что там было, как ты спасся? Каждый лез и приставал,
Но механик только трясся и чинарики стрелял.
Он, то плакал, то смеялся, то щетинился как еж,
Он над нами издевался. Ну, контужен, что возьмешь?

Мы Донбасс бомбили с «градов»…
Подскажите же, как быть:
Чтобы нобелевку мира мне смогли уже вручить,
Сколько тысяч украинцев должен я еще убить?

Все, короче поспешите!
От дефолта сохраните и войну остановите,
Выручайте нас, не то,
Планово переместится, прямо к киевским границам,
Фронта линия АТО.

14.

Тут вот дама рассказывает, что по истории строительства Панамского канала можно говорить о характере наций. Так еще про пару наций на этом самом канале.
Право на строительство канала получили французы в 1879 году. И страшный шум был в Европе в конце 19 века, когда компания обанкротилась. При проверки оказалось, что цифры хорошо бьются: 1/3 канала построена, 2/3 затрат компании пошли на подкуп чиновников и журналистов.
А когда американцы в 1903 году заинтересовались идеей постройки канала, то колумбийцы тянули время с предоставлением им такого права. Потому как первоначальный контракт был заключен на 25 лет, в 1904 все построенное стало бы собственностью государства Колумбия, а от такой халявы трудно отказаться. И вот тут следите за руками. В середине августа 1903 становится понятно, что Колумбия тянет время. В конце августа в колумбийской провинции Панама появляются повстанцы (и плевать, что иностранцы), которые не могут больше жить под властью тирании центра, в конце же августа американцы посылают повстанцам на помощь свои войска, уже в начале ноября провозглашается независимое государство Панама, в котором в середине ноября подписываются законы о передаче земли под канал американцам и о праве частям американской армии следить за соблюдением прав человека на территории всей Панамы.
И я вот тоже не понимаю, чего эти метисы недолюбливают людей, которые за них решили, в какой стране им жить?

15.

Посмотрел тут кино "Исход", про то, как Моисей евреев выводил из Египта...
Что могу сказать - тому, кто мало-мальски знаком с первоисточником (соответствующей книгой из Библии), лучше даже не пытаться смотреть...
Переврали почти все, что можно. Снимали (как выяснилось) в Испании, так что и пейзажи не напоминают Египет даже отдаленно (все какие-то горы и горы сплошные, кто хоть раз был в Египте, тот оценит "жизненность"). Персонажи почти постоянно на протяжении фильма кутаются от холода и дождя в теплые одежды (это как показывать москвичей в новогоднюю ночь поголовно идущих по улице в трусах и маечках, обмахивающихся веерами от духоты).
Ну, и Голливуд разгулялся по-своему, по-американски...
Заседание военного совета у фараона. Забудьте о том, что Фараон считается полубогом, и сидеть в его присутствии нельзя. Полководцы сидят вразвалочку на каких-то чуть не офисных креслах, потягивая периодически по глоточку из икеевских бокалов (я не шучу - вид один в один как ПРОЗРАЧНЫЕ икеевские бокалы за 64 рубля штука) неназываемую коричневую жидкость из ПРОЗРАЧНОГО стеклянного сосуда (прозрачное стекло впервые было изготовлено лет через 800 после описываемых событий, и не в Египте). Сосуд вообще сильно напоминал литровую бутылку коньяка VSOP со смытой этикеткой. В те времена это могло быть в лучшем случае пиво, крепкие напитки появились примерно через 2000 лет.
Фараон в процессе обсуждения активно жует жвачку (раньше даже в американских фильмах фараоны и прочие римляне и греки этим не занимались, надо отдать должное).
Кульминацией было появление на этом военном совете подобия ФЛИПЧАРТА (ну, доска такая, на которой бумага большого формата крепится для рисования всяких схем, в Америке организация без флипчарта - это вроде как и не организация вообще), только на этом египетском флипчарте - закреплен ПАПИРУС :-). Причем один папирус того размера, как показан в фильме - примерно метр на полтора (они там с легкостью чиркают на нем стрелочки туда-сюда - "первая колонна марширует, вторая колонна марширует"), стоил в те времена примерно как 3-4 годовых оклада чиновника средней руки...
Я все ждал, что у фараона во время того военного совета в кармане пейджер запищит или сотовый зазвонит, или кто-то из генералов пачку Мальборо и зажигалку вытащит из кармана...
А, чуть не забыл - нашествие лягушек и потопление войска фараона приливом нарисовано мультипликаторами красиво. Минут 10-15 смотреть можно. Остальные три часа - тоска зеленая.
Я вот только одного не пойму, зачем пытаться снимать кино по известной почти всему миру книге, священной для как минимум трех религий (евреев, христиан, мусульман), и при этом почти каждый эпизод ее пытаться всячески "улучшать" всевозможной глупой отсебятиной?
Напомнило "Сказку о Царе Салтане", снятую в советские времена, кажется, Птушко. У Пушкина же стихотворный текст шел, как правило, "от автора", а в фильме что-то надо было вкладывать в уста героев, сказанное от первого лица. В итоге "ныне здравствующие соавторы", не мудрствуя лукаво, переписали как минимум половину стихов Пушкина - халтурно, разумеется. Получилась поэма Пушкина (извините, великого поэта все-таки) в обработке некоего Птушко.
Здесь получилась библия в халтурной обработке некоего Ридли Скотта.

16.

Пишет очевидец доблестного сражения, моя ФБ-френдесса Иллария Гольдберг:

Други! В сей скорбный для нас час рассказываю про телевышку в Краматорске, которую якобы отбили-захватили доблестные укроповские войска.

Эта телевышка рядом с моим домом - наша старая Краматорска - это не Карачун - откуда все последнее время велась трансляция всех телеканалов. На ней, когда-то размещался ретранслятор для Краматорска и при нём первое во всей Украине кабельное телевидение ТРК СКЭТ. В последние годы ее практически не эксплуатировали - 2 выпуска новостей Краматорска в неделю...

Её ополченцы даже не захватывали – просто о ней никто и не вспомнил.

А позавчера ночью слышу – несутся по 19-го Партсъезда два БТРа, и на Катеринича шасть! Я чего-то подумала, что они будут к площади прорываться (у нас Краматорск – в клеточку, т.е. все центральные улицы пересекаются перпендикулярно), когда...

Они только въехали на Катеринича (а эта улица упирается в бывший военный городок, где я живу) и сразу остановились. Тишина. Ни стрельбы, ни каких криков... Я пошла посмотреть... УМОРА! Выскочило человек десять, приняли позу домиком – к захвату, значит. А ворота с калиткой там отродясь на замки никто не закрывал – просто прикрывали на замок незакрытый и все...

Эти упыри полезли через забор, а потом кто-то из них на ворота облокотился, а они - раз, и открылись, и этот некто рухнул ))))

Короче ...влетели они на территорию дворика, сторож спросонья открыл им двери в здание при вышке и: "Ну какого хрена вы тут громыхаете! У калитки звонок! Позвонили бы, я бы открыл"

У армейских от такой тирады шухлядки поотваливались: "А шо? Боя нема?". Никого нема, и сторож, типа: "ЗАХОДЬТЕ ! СИДАЙТЕ! СПИВАЙТЕ!!!!)))"

Конечно же, армейские пробежали все здание за 2 мин – оно двухэтажное, но малюсенькое, и с криками «чисто!» выстроились по номерам. Со стороны это выглядело смешно, умора! Сторож спрашивает, мол: "Ну что вы отчалите или будете располагаться? А то, – говорит, – у меня чай стынет... хотите, мол, хорошим купчиком угощу?»

Вояки полные недоумения стояли перед непробиваемым сторожем как дети в школе перед директором...

Командир скомандовал: "Уходим!". И тут, внимание, ржач, сторож мочит коры: "Товарищ командир, вы меня извините, но все команды военным отдаются только на державний мови. Будьте любезны, не нарушайте устав". У командира фейс от недоумения сначала свернулся в базовую позицию, потом его расплющило. В итоге он как гаркнул: "Операция закинчена. До машин кроком руш!"

Вся эта армада мгновенно, собрав задницы в горсть, рванула к своим БТРам, а сторож, стоя на крыльце и задвинув на лоб очки, так в недоумении им в след: "А что чайку так и не попьете? Жаль... ну тогда калитку за собой прикройте, ироды...))))))))))))))))))»

Я до самого дома истерично хохотала… Сторож – король ситуации))))

17.

Доверчивый человек в компании – это большой для неё соблазн. А для молодёжной компании – и вовсе непреодолимый. В детстве и юности моей был у нас в компании такой парень, Андрюхой звали. Верил он абсолютно всему, если говорилось это с серьёзными рожами. И никакой предыдущий опыт его от этого отвратить не мог. Соответственно, изощрялись мы, как могли.

_____

Будучи школьниками, занимались мы во Дворце пионеров в клубе биологов. Хорошо там было дело поставлено. Например, летом ездили мы в экспедиции в разные заповедники. Однажды оказались в Черноморском, в степях Херсонской губернии. И вот идём как-то по выжженной солнцем степи, растянулись колонной. Жарко, устали все, плетёмся медленно, вяло беседуем. Андрюха, как самый хилый, последним плетётся. А мы треплемся с начальником партии (я у него заместителем по научной работе числился – всё было по-взрослому). Командир, косясь на Андрюху, затевает стёб, обращается ко мне:

– Слышь, а тут Степные Медведи есть?

Отвечаю: конечно, мол, тут они и должны как раз быть, заповедник же.

Андрюха вяло сопротивляется троллингу:

– Да ладно вам гнать-то... Нет таких медведей вовсе.

Вся группа довольно правдоподобно удивляется наперебой.
– Да ты что, совсем за литературой не следишь?
– Эх, ты... а ещё на биофак собираешься.
– Не так давно это вид описан, эндемики этого заповедника.
– Встречаются редко.
– Прячутcя ловко.
– А кровожаааадныыыееее... А свиреееепыеееее... Это что-то.

Под таким напором Андрюха постепенно ведётся. Пугается. Но вида старается не показать. А мы продолжаем своё:
– На людей нападает, гад. Человечинку сильно любит.
– Ага! Вот если, к примеру, колонна какая идёт, так он непременно – следом, а потом подкрадывается сзади, бац! - глушит последнего лапой и утаскивает.

Несмотря на жару и усталость, Андрюха вдруг активизируется. Обливаясь потом, перебегает в начало колонны, обгоняет начальника, угрюмо становится первым. А мы продолжаем травить.
– Ну да. Или же на первого в колонне. Ему ж пофиг, с какой стороны, лишь бы крайнего ухватить.

Андрюха кидается назад, распихивает всех плечами, забивается в середину, затравленно озирается. Кто-то не выдерживает, давится и хрюкает первым. Всеобщий ржач...

______

Собрались как-то поехать компанией в Сосново. Встреча назначена на Финляндском вокзале, в здании. Мы с двумя корешами появляемся первыми, коротаем время, проходим к перронам. Смотрим – на Сосновское направление ждёт посадки на электричку морская пехота. Много, около роты. С оружием, с выкладкой. Покрутились мы, поглазели, пошли обратно. Очередная гнусная идея созрела мгновенно, деталями обросла минуты за две. Ждём. Подтягиваются остальные. А вот и Андрюха. Все в сборе. Начинаем травить.

– Даже не знаем, ехать ли туда. Дед Игнат-то ещё бушует. Не замочил бы нас.

Народу такое не впервой. Кто позже подошёл и не в теме, те сперва удивлённо смотрят, но затем живо соображают, что к чему, на ходу cхватывают. Сперва молчат и слушают, а потом и подыгрывают. А пока тему развиваем мы, зачинщики.

– Да, кучу народа уже завалил, передавали сегодня, так и нет на него управы никакой.

Андрюха настороженно интересуется – что за дед-Игнат-то такой?

Возмущению нашему нет предела. Кто не в теме, помогают эмоционально – матерятся, издают изумлённые возгласы, переглядываются – как же так, мол, можно, про деда Игната – и не знать?

Объясняем, что дед Игнат, живущий в Сосново – феномен, невероятный долгожитель, последний живой участник Куликовской битвы и всех последующих знаменательных событий отечественной истории. Отличается редкостной физической силой, исключительным здоровьем и, вероятно, вообще бессмертен. Но о нём только в специальной литературе пишут, стараются зря не афишировать, чтобы зазря общественность не будоражить. Так-то он ничего, миролюбивый. Считался безопасным.

Но вот, говорят, на днях вдруг взбесился – осерчал, завёлся с чего-то. Да так, что всем соседям навалял. Но не угомонился на этом, а только распалился ещё пуще, частично перебил, а частично просто сильно отметелил почти всех жителей не только Сосново, но и окрестных посёлков. И никакого сладу с ним нет – ментов всех разметал, воинские части окрестные на него бросили – так они их все одной левой уконтрапупил. В Сосново – чрезвычайное положение, туда со всего гарнизона войска перебрасывают, десант – с воздуха, а морпехов пока электричками возят. Вот-вот всеобщую мобилизацию объявят.

Андрюха отсмеялся, говорит – дааа, ну и мастера вы баланду травить, опять же всё вы мне врёте, гады.

А мы и не возражаем – брехня, конечно, быть такого не может! Да только мы-то что, мы ж только слухи повторяем – кто-то их понапрасну распускает, зря только весь Ленинград взбудоражил.

С этим словами мы, значится, выходим из вокзала. И видим на перроне с табличкой "Сосново" всю эту морпеховскую роту. Немая сцена. Наши, до кого дошло наконец, в чём прикол, стоят, губы кусают, чтобы не заржать. А Андрюха серьёзно так осмотрел всё это, нахмурился и говорит:

– О, мужики, я же и забыл совсем. Я с вами поехать не могу. У меня ж дело срочное!

19.

Здравствуй дружок! Любишь сказки, сопливый?
Видишь – Луна путешествует по небу?
Если ты, вдруг, оторвешься от пива –
Я, так и быть, расскажу тебе что-нибудь.

Тимур Шаов, «Сказки нашего времени»

Ну что можно сказать? Как пелось в мультике «Остров сокровищ»: «Дамы и господа! Сейчас вы услышите трагическую и поучительную историю о мальчике Бобби, который любил деньги!». Сразу следует оговориться, что нашего мальчика звали не Бобби, а Федос и любил он не деньги (хотя и это тоже), а просто очень сильно не хотел идти в армию. Опять же, если цитировать фильм «ДМБ»: «Не плющит меня в солдаты идти».
Дело было где-то в середине 80-х годов прошлого века. Ваш покорный слуга был тогда еще начинающим сопливым учеником младших классов с весьма посредственной успеваемостью, а вот вышеуказанного товарища Федоса, жильца из соседнего подъезда, только что выперли за неуспеваемость и хулиганство из ПТУ и им весьма активно начал интересоваться товарищ военкомат. В советские времена с этим делом было довольно строго – служили практически все, кроме явных инвалидов. И еще была фишка – после третьей отсрочки по здоровью призывника комиссовали автоматически. Типа – нашей армии и партии калеки не нужны!
В этом месте следует сделать паузу и остановиться поподробнее на личности нашего героя. Рассмотреть его портрет, так сказать, непредвзято и со всех сторон. Как уже было упомянуто, возраста он был самого, что ни на есть призывного. Здоровье тоже было вполне себе на уровне, не смотря на злоупотребление никотином и алкоголем практически с раннего младенчества. Но вот внешний вид у товарища был просто уникальным. Есть суровое подозрение, что немалую роль в этом сыграла дурная наследственность. У меня было ощущение, что если его возьмут в армию, то в какие-то специальные засекреченные войска, суть которых состоит в том, чтобы отпугивать вероятного противника одним только внешним видом своего личного состава. Папеньку своего Федос отродясь в глаза не видал, с младых, так сказать, ногтей. Но не потому, что мать у него была гулящая, а по иным причинам. Мать, как раз таки, была вполне честной и порядочной женщиной, вкалывающей с раннего утра до поздней ночи на фабрике за копеечку гнутую, дабы мужа-скотину содержать. А вот папенька был еще то созданьице. Не сложились у папеньки добрососедские отношения с Советской властью, так как работать папенька категорически не хотел, а много пить и вкусно жрать – очень даже наоборот. И, как логически из этого следует, эпизодически залетал в места не столь отдаленные то за хулиганку, то за тунеядство, то за мелкое воровство. За пару месяцев до рождения Федоса папик сел и, на это раз, основательно – за вооруженное ограбление с нанесением тяжких телесных, приведших к смерти. Впрочем, до освобождения папик не дотянул и на выросшее дитя добрыми родительскими глазами не взглянул – зарезали в лагере. Ну и рос маленький Феденька соответственно, без чуткого отцовского воспитания, но подтверждая своим поведением мудрый тезис о яблоке и яблоньке. К своим 18 годам вымахал Федька до почти богатырских размеров – приблизительно метр семьдесят с кепкой в прыжке. Лба, как такового, практически не было ввиду отсутствия мозга, как органа здравого мышления. Зато, по закону компенсации, нижней челюстью полнее можно было перекусывать шпалы и телеграфные столбы. В общем, если говорить кратко, то, что в профиль, что в анфас - портрет питекантропа, по недомыслию природы дожившего до наших дней.
Но, вернемся к армии, военкомату и комиссованию. Учитывая все вышесказанное, задумал Федос сотворить страшное - получить эти самые три отсрочки и благополучно в «служить» не ходить. Вопрос остался за малым – по какому диагнозу косить? Надо ж выбрать что-то такое, дабы дальнейшую жизнь себе не испортить. И выбор был сделан. Простой как вопросительный знак и убийственный как бронепоезд! А именно – тройной слом ноги! В том смысле, что сломал – отсрочка, сломал – отсрочка, сломал – дембель, а не один раз и в трех местах. Идея хороша, ничего не скажешь, вот только как ее реализовать, дабы милиция не заподозрила злоумышленного членовредительства и не впаяла срок, вместо армии. Ибо следила за Федосом милиция давно и внимательно, учитывая папино прошлое.
И сел Федька тяжкую думу думать. Для подстегивания процесса мышления и лучшего оттопыривания чакр было взято в близлежащем гастрономе немереное количество сосудорасширяющих жидкостей в емкостях, объемами 0,5 и 0,75 литра, а так же сигареты. Карта вин особым изыском не отличалась: пиво, водка и «чернила» на всякий случай, ну а закуска, как известно, градус крадет. Усугублять все закупленное Федос и друзья-товарищи сели на газончике, обрамлявшем стадион кулинарного училища, находившегося рядом с домом. После того, как большая часть горячительного была решительно усугублена, решение было найдено. Вернее – оно попалось на залитые глаза.
Возле стадиона, для легковушек сотрудников училища, стоял блок кирпичных гаражей. Невысокий вытянутый прямоугольник, разделенный стенками на 8 боксов. А рядом с ним, возвышаясь где-то на метр, имел место быть металлический гараж под грузовик. Стоял он приблизительно сантиметрах в 60, в торце кирпичной постройки. И вот товарищам пришла в голову мысль, что если с этих гаражей сигануть на заасфальтированный стадион – то нога всенепременнейше сломается! Как говорится: сказано – сделано! И полез Федька на эти гаражи прыгать, аки альпинист на Эльбрус. Он хоть и пьяный был, но сначала решил попытать удачи с более низкого строения, дабы сразу сильно ногами не рисковать. И прыгал с кирпичных гаражей, пока не взмок и протрезвел. И то сказать – умаялся уже, стопы отбил, а ногам – хоть бы хны, не ломаются и все тут!
Решил Федос «сделать паузу - скушать Твикс», а заодно и с корешами посоветоваться, обсосать проблему со всех сторон, дабы выработать какое-то приемлемое решение для успешного завершения операции «Нога». Сели, выпили по стакану, еще раз выпили, закурили и стали обсуждать. Не берусь сейчас с уверенностью сказать, кому именно из присутствующих пришла в затуманенную алкоголем голову потрясающая по своей простоте мысль: залезть на гаражи пониже, разбежаться по их крыше, добежать до более высокого железного гаража, перескочить на него и, используя его крышу как трамплин, прыгнуть «Быстрее, выше, сильнее!». Тогда ноге точно будет полный абзац! На том и порешили.
Полез Федька на гаражи в последний раз. Встал с торца кирпичных, лицом в сторону железного и, помня фразу из мультика про Суслика и Хому: «Главное – хороший разбег!!!», стал прицеливаться. А там и побежал.
Сейчас, по прошествии такого количества времени уже сложно сказать, что именно стало «камнем преткновения» на абсолютно гладкой крыше – алкоголь ли, бултыхавшийся в Федьке и отдающий в ноги, или просто Судьба решила скорчить алкоголику и тунеядцу козью морду, но факт остается фактом: в тот момент, когда надо было перепрыгивать с низких гаражей на более высокий, Федос споткнулся и, вопя и матерясь, кубарем влетел в 60-тисантиметровую щель между гаражами, откуда и орал благим матом. Приехавшие к месту происшествия сотрудники «Скорой» и милиции, вызванные перепуганными корешами, долго ходили вокруг гаражей, заглядывали в щель, обозревали наглухо застрявшего под неестественными углами Федоса и удивлялись, как низко может пасть человек. Потом Федьку все-таки извлекли, для чего в нагрузку пришлось вызвать пожарников, и, по дороге в травматологию, красиво оформили в гипс. Операция «Нога» завершилась.
Сложно сказать, была ли вышеописанная операция полностью успешной. Не знаю, ибо результаты ее двоякие. В армию Федос, естественно, не пошел, причем был комиссован с первого же захода. После больницы ему дали 2-ю нерабочую группу с приличной пенсией и кучей льгот. Все дело в том, что он получил свой ожидаемый тройной перелом, но не постепенный, а сразу; так сказать не в розницу, а оптом. Да еще и с дроблением и смещением костей. Учитывая его тягу к свободе, в больнице он вел себя как последняя сволочь, постоянно нарушал режим, в гипсах бегал за водкой, в результате чего нога срослась архимерзейшим способом. Не смотря на то, что лет уже прошло весьма порядочно, ходит он до сих пор иногда с палкой, а иногда и на костылях. А в прошлом году все та же Судьба-злодейка нанесла ему коварнейший удар под дых. В пьяном виде Федос послал заглянувшего к нему участкового в пеший эротический тур по скандинавским странам и Заполярью. Вусмерть обидевшийся служитель правопорядка дождался, когда Федоса вызвали на ежегодную медкомиссию для подтверждения группы и выдал там такую характеристику своему подопечному, что покраснели даже портреты великих ученых на стенах кабинета, где вышеуказанная комиссия заседала. Как результат – 3-я рабочая группа, жалкая пенсия и снятие льгот. Костыли, выданные в свое время в собесе, правда оставили.
На данный момент с пьянками Федос слегонца затаился, ибо скоро грядет очередная комиссия и если все пройдет как надо, то жизнь его вернется на круги своя: повышенная пенсия, льготы, водка, бабы.

20.

Дорогая передача, Ваш редактор просто хам!
Про брюссельскую капусту снова ездит по ушам.
Никосия просто в шоке - всё возьмём у россиян,
"У меня станок покруче!"- так Обама им сказал.
Овалилось снова евро, доллар вырос, рубь - в обвал,
и последние копейки в переплавке снова там.
Все вывозят: шкуры, евро, золотишко - только нал,
аж якутские алмазы оказались по зубам.
Вылетает наш министр , что по денежным делам,
разбираться кто и где там все кредиты своровал.
-Мало что ли официально получили чемодан?
Так в чулках еще российских провозили прямо к вам!
Всё страна стоит горюет: Никосия -бывший рай,
олигархов и российских обирает за развал.
Жалко бедных киприотов! Сколько там же патриотов,
и беснующие толпы запускают в банки торты.
Всё Америка воюет: войска то тут, то там,
а российские братишки засылают капитал.
Экономика в обломе, нечем пенсии платить,
и оброк с воров в оффшоре надо будет запустить.
Вся Европа на изморе, кризис разума и там,
эх, теперь уже желтеет нероссийский капитал!
Нет Испании и Кипра, в Португалии обман:
ром давно в России выпит,- так пират один сказал.
Ой, что будет, горе нам! - Чебуркульский астрероид
всё братву свою собрал.
Прилетевшая комета, показала хвостик нам:-
мол, ребята, с пистолетом с нами вам не по зубам!
Выключаю телевизор, отрубаю интернет,
завтра вдруг уже объявят - наш Обама - президент!
Вновь с коррупцией бороться призвают россиян,
Покрывают, мол, доходы, те кто сыт и сильно пьян!
И за рупь ежом в сенате выступает депутат:
Вся недвижимость в законе - отработал свой мандат.
Выключаю телевизор, телефон и интернет:
homoсеки-дровосеки рекламируют ... мин нет!
Дорогая передача, хватит пудрить мозги нам!
Пожалейте, дорогие, души трезвых россиян!

21.

Слово о полку Пиdoreve

Ой вы гей, гой еси добры молодцы!
Всё бы вам миловаться да тешиться…
Облачаетесь в стразы да в золотце,
Как в Купаловский день красны девицы.

С порошочком резвитесь, да с травушкой,
Что в Москве продается задорого.
Веселите под хвостик забавушкой
Своего любострастного отрока.

Прожигаете жизнь безмятежную,
Скука горькая пуще неволюшки,
И ведете сраженья потешные
С нежным вьюношей, да в чистом полюшке.

А не ведомо вам, что отечество
Окружили стеной неприятели,
Вековые враги человечества,
Что от крови младенческой спятили.

К нам, в седой монастырь града Мурома,
Из далекой, греховной Московии,
Как глашатай беды неминуемой,
Понаехал знаток богословия.

Протодьякон, увенчанный митрою,
Кубок с брагою выпив до донышка,
Рассказал, что у княжича Дмитрия
Появился младенец – Айфонушко.

Что давно одолела нечистая
Одного из Кремля долгожителя,
И что иноки молятся истово
За невнятный рассудок правителя.

Что решения вече народного
Чародей бородатый коверкает,
Что от хамства его сумасбродного
Даже схимники хлопают дверкою.

Житие отшумело привольное,
С развеселыми песнями-плясками -
Ополчилась на первопрестольную,
Сила черная, злая, кавказская…

Навалилось на Русь время смутное,
Тьма кромешная, лихо уродское.
Власть продажная – девка беспутная,
Умножает печали сиротские.

Пробавляясь в пирах нескончаемых,
Озоруют детишки вельможные,
И в распутстве бесстыдном, отчаянно,
Непотребства творят всевозможные.

Разоряет казну государеву
Ненасытное племя сионово,
Что в ночи притаилось до зарева,
Словно хитрая тварь хамельенова.

Место гиблое - площадь Болотная.
Там лютуют людишки поганые.
С виду злобные, аки животные,
Возвещают с трибун речи бранные.

Басурману заморскому молятся,
Бьют в посольстве поклоны Макфолушке.
Взять бы их, отвести за околицу,
Да с размаху по темечку колышком…

Все идет круговертью безумною,
А отчизну беречь стало некому.
Тучи спрятали небо лазурное,
Жалят громы над бурными реками.

Стонет евнух, отчаянно трусящий,
Да за сотни верст нету спасителей,
Уж давнехонько бедные русичи,
Православного войска не видели.

Повсеместно знаменья чертовские,
Милость Божия миру не явлена,
И великое войско Московское
Сердюковщиной подло потравлено.

Лишь в былую годину, до звонницы,
Иногда защищали нас всадники -
Воеводы татарского конница,
Нургалиева грозные ратники.

Но, при полной луне, с изощренностью,
С ними часто случались мутации.
Сколько их, оскудевших законностью,
Полегло на полях аттестации...

Покатились их буйные головы
По кривой, безотрадной дороженьке,
Не осталось от войска веселого
В результате совсем ничегошеньки.

Позабросили сабли булатные,
В кандалы заковались острожные,
Возмещая долги неоплатные
За былое мздоимство безбожное.

Не осталось усердных радетелей
За Расеюшку благословенную.
Твердь земная кроваво отметила
Роковые врата над геенною.

Так доколе терпеть унижения
Под нещадной пятой истязателей?
Или дружно идти в услужение
К душегубам, что совесть утратили?

Хватит попусту праздно балбесничать,
Петушки, голубочки, да педики.
Неуместно в харчевнях трапезничать,
И дарить полевые букетики.

Соберем мы из вас ополчение,
Сладострастное войско умильное -
Из колечек да страз облачение,
От Версачушки с Гучишкой, стильное.

Облачившись в кольчугу исправную,
В меди шлема, пока еще целого,
Государю служить верой – правдою,
Не щадя живота драгоценного.

Как один, все с дуплом, словно дерево,
Своенравны, гламурны, да ласковы,
Соберутся Керкоровы, Зверивы,
Трубочи, Моесеевы, Пасковы.

Только спереди в латы закованы,
У врага вызывая сомнения,
В бой, на сечу пойдет люд диковинный,
Не боящийся срама пленения.

С голым задом рванут в рукопашную,
Повергая нечистых в смятение.
Устрашит их походка винтажная,
И в атаке попсовое пение.

Как увидят враги это дивушко -
Убоятся до дрожи, до ужаса.
Пропадет их злодейская силушка,
Улетучатся храбрость и мужество.

Побегут супостаты зловредные
С боязливостью и малодушием.
Позабудут про марши победные,
Побросают со страху оружие.

Ясным соколом взвеется весточка
В Муром-град, над лесами дремучими.
Нежным шорохом каждая веточка
Оглашает побед благозвучие.

И воспрянет Русь-матушка с радостью,
Скинет разом оковы гнетущие,
Возликует с душевною благостью,
Помолясь, устремится в грядущее.

Поднимая хоругви цветастые,
Прошуршат, маршируя с отмашкою,
Те, что звали себя педерастами,
По лицу ударяя ромашкою.

И в былинах поведают отрокам,
Как порою вредна гомофобия.
Подражая их доблестным подвигам,
В слободах расплодятся подобия.

А на всяком, торжественном празднике,
Вознесется хвала добрым воинам.
Будут всюду герои-проказники
Винным зелием щедро напоены.

Как дойдет для гламурно-помешанных
Дерзновенная суть мужеложества -
Заведется фанатов изнеженных
На земле превеликое множество.

И пока все у нас через задницу,
Через жопушку нашу, родимую -
Русь святая навеки останется
Светлой вольницей непобедимою.

На заре защебечет соловушка,
Зазвенит по земле песня ранняя,
Разнося по любимой сторонушке
О полку достославном предание.
© protoplazma

22.

МЕНТОВСКАЯ НАГЛОСТЬ: КРОТЫ

Ещё одна история про наших переаттестованных стражах закона, порядка и справедливости. Может кому-то надоело, но об этом я не написать не мог.

Метрошних ментов их «наземные» коллеги с презрительной интонацией называют кротами. Почему – не знаю, может, смежные территории не поделили, может ещё что, но это факт, рассказанный приятелем, которого нелёгкая судьба, точнее повестка из военкомата, занесла во внутренние войска МВД. Но сейчас не об этом.

Метро, вечер, народу немного. Метрах в десяти от меня, опираясь на тросточку, ждёт поезда пожилой человек в форме капитана ВМФ. На кителе медали (какие, я не разглядел). Очевидно, ветеран возвращался с какого-нибудь мероприятия, посвящённого празднику Победы. Рядом, озираясь по сторонам, крутится шкет лет тринадцати. В момент, когда с противоположной платформы доносится «осторожно, двери закрываются...» этот пацан выхватывает у старичка из кармана какой-то блестящий предмет и бежит к отправляющемуся поезду, где его напарник придерживает двери. Ветерана явно «пасли» и всё спланировали. Вот только бывший военный моряк оказался отнюдь не дряхлым кряхтящим стариком. Он сделал пару быстрых шагов и тростью ударил убегающего вора под колено. У того подвернулась нога, и он распластался спиной по платформе. Ветеран поднял его за воротник, убрал обратно в карман украденный портсигар. Куда делся напарник, я не видел, свидетели говорят, отпустил дверь и уехал на поезде.
- Ну что сорванец, попался? Сейчас в милицию пойдём.
Шкет стал кричать что-то типа «помогите, на меня старый маразматик напал, хочет под поезд скинуть...» В отделение идти не пришлось, менты сами пришли на шум, они там частенько дежурят в переходе, отлавливают молодёжь с пивом и лиц неславянской внешности без регистрации. Один на вид совсем молодой, только что из армии, другой постарше, лейтенант. Разговаривал старший. Ветеран рассказал ментам: «вот задержал юного карманника, гадёныш вытащил у меня наградной портсигар, смотрите...» Менты покрутили в руках предмет раздора, осмотрели, обращаются к пацану:
- Ну и нахрена тебе этот «беломор» за 5 рублей? Перед девками попонтоваться хотел? Пошёл бы и купил пачку «Парламента», деньги есть, небось. Девки любят дорогие сигареты. Если умеешь договариваться, малолеткам и сигареты и зажигалки продают.
Сорванец, с интонацией, будто произошёл самый величайший облом в его жизни, выдаёт:
- Да не нужны мне эти сигареты, я вообще не курю, в футбольной секции занимаюсь, мы думали это iPhon’чик у старпера в кармане, по форме похож.
Мент пацану:
- Ладно вали отсюда, чтобы тебя здесь больше не видели.
Шкет, понявший, что отделался небольшим испугом и испачканной одеждой, убежал в переход.
Ветеран (с изумлением):
- Старшина, это как же? Он же карманник, протокол составить нужно, родителей вызвать, вон свидетели стоят.
- Дед, тебе твою консервную банку вернули, вот и иди куда шёл, а то ща на тебя протокол составлю за избиение несовершеннолетних. Видишь, он футболист, а ты своей клюкой мог ему сустав повредить, родители заявление напишут, а нам потом разбирайся. И вообще, курить в твоём возрасте вредно. (замечу, обращение было именно на «ты»)

Менты развернулись и ушли на свою точку. Старичок что-то пробурчал себе под нос и зашёл в вагон очередного подошедшего поезда.

23.

Скоро наш общий праздник Победы и мало кого в наших странах эта страшная война обошла стороной.
Так на войне погиб мой дядя, младший брат отца, восемнадцатилетний парень взорвал вместе с собой миномётную установку "Катюшу" на которой он воевал,чтобы не досталась врагу, похоронен где-то под Волховым.
Другой дядя, муж сестры матери, потерял ногу в Чехии, а на груди у него был иконостас медалей и орденов. А в село вернулись живыми одни калеки, кто без ноги, кто без руки, моему отцу повезло, он только немного прихрамывал. А ведь мой дед, обыкновенный крестьянин, был репрессирован, и умер в тюрьме. Его жена с малыми детьми была сослана в Сибирь, с Дальнего Востока! А вот отца забрали в армию, даже попал в спец войска, на охрану границы. И не смотря на это сыновья деда достойно защищали свою родину. Нет их уже с нами, и светлая пусть будет им память.
А в преддверии праздника Победы 9-Мая предлагаю одну историю из военного прошлого, ведь тогда наряду с трагическими моментами случались и комические ситуации. Итак.
В одном из сёл Амурской области работал обычным трактористом Герой Советского Союза, получивший награду во время войны 1941-1945 года. Воевал он, тогда будучи водителем танка. Ясное дело, что его постоянно приглашали на разные торжественные мероприятия, особенно приуроченные к патриотическим датам. Он очень неохотно и сбивчиво рассказывал, за какой же подвиг он получил столь высокую награду. Ведь в любом случае он получил её видимо заслуженно: был же простой рядовой солдат, значить было за что дать. Только уже на излёте своих лет он всё-таки сознался, как это было, и то под хорошим хмельком.
Вот примерное изложение его рассказа. Война уже подходила к концу, и появился огонёк надежды, что скоро она закончится. Члены экипажа танка, решили отметить день рождения своего коллеги, тем более что на фронте затишье, а спиртное они немного сэкономили из «фронтовых» сто грамм, решив по всем правилам отметить праздник. Ну и как это у нас это водится, мало сэкономили, надо бы добавить, а где взять, магазинов тут нету. Но чья-то ясная голова вспомнила подслушанный разговор, как разведчики вернувшиеся из-за линии фронта, докладывали обстановку командиру. Из их доклада явствовало, что на ближайшей железнодорожной станции, на рельсах стоят цистерны, и что в двух из них точно находится спирт. И вот тут на беду немцам, (а про то, что их за самоволку могут строго наказать, уже не думали) наши бравые танкисты решили быстренько сгонять на станцию подзаправиться спиртом.
Сказано сделано. Тихо отъехали из своего расположения, дело было летом и уже начало светать, и покатили к станции, к заветным цистернам. Всё это они проделали скрытно, да так, что не только наши, но и немцы их прошляпили. Ну, а они, ну ни как не ожидали увидеть советский танк у себя в тылу. У немцев начался переполох – русские танки! Как известно у страха глаза велики. А наш герой рассказывает, мы сразу поняли куда попали, но ноги делать поздно, пришлось пострелять немного, и немцы совсем замельтешили, кто куда. Побросали они всё своё и даже не пытались отстреливаться, кто в чем, одеваясь на ходу, по машинам и дали дёру. Станция освобождена, практически без боя и потерь!
А этим подвигом воспользовались и их командиры, закрыли глаза на самоволку танка, представили все в нужном свете: дескать, специально танк направили в разведку, где танкисты и совершили этот героический поступок. Конечно, и про себя наверняка не позабыли.
Вот так, говорит герой: стыдно признаться, но Звезду Героя фактически получил по пьянке.

24.

К истории от 4 февраля о самодельных шайбочках.
Рассказывал это мой дедушка, ныне уже давно покойный, про своего соседа.
Соседа звали Константин, но все (родные, соседи и знакомые) звали его
Кот или даже Котик. Как я понимаю, это был хороший, спокойный, добрый
человек, только вот несколько неосторожный и главное – не делавший
нужных выводов. За что и страдал. Трижды наступал на одни и те же
грабли.
Грабли номер 1 – начало как в упомянутой истории. Только время - 30-ые
годы. Кот сделал из двухкопеечной монеты шайбу. Похвастался. Какая-то
добрая душа донесла. Результат – первая судимость за «порчу
социалистического имущества».
Грабли номер 2. В самом начале войны был издан приказ, согласно которому
население должно было сдать все радиоприёмники (чтобы немцы не могли
вести свою пропаганду). Кот не сдал приёмник и даже не стал этого
скрывать. И опять какая-то добрая душа (не знаю, та же самая али другая)
донесла. Вторая судимость. Штрафбат. Кот выжил в этом аду – был ранен,
потом направлен в обычные войска, воевал до конца войны.
Грабли номер 3. С фронта Кот привёз трофейное оружие. И опять не
утерпел. Кому-то его показал. Результат – третья судимость.

25.

Еще одна история про лупу. Шестидесятые годы, школа. По физике проходим
оптику. Соответственно, на каждый урок из физкабинета дежурный с
друзьями тащил в класс наглядные пособия. А наглядные пособия по физике,
зоологии, химии в нашей школе попадались интереснейшие. Не в смысле
замысловатости, а в смысле исполнения. Дело в том что школа эта
располагалась в одном из городков Западной Украины, и до войны в этом
здании была польская гимназия. А еще раньше до 1 мировой - австрийская
гимназия. Такая вот преемственность образовалась. Каким образом часть
этих приборов и пособий уцелела и осталась в стенах школы во время войн
и оккупации - трудно сказать. По всей видимости, смена власти
происходила так быстро, что ни местные жители, ни проходящие войска не
успевали побарахолить. Во всяком случае, заспиртованные в 1929 г. твари
свой спирт отстояли. То, что это "оригинальные" твари подтверждали
некоторые родители, которые ходили в гимназию "эа Польши", как у нас
говорят.
Так вот лупы представляли собой произведение искусства, в полном смысле
слова. Не само стекло, а подставки (штативы) на которых он были
смонтированы. Литые из бронзы с вычурным крепежом с латуни. Короче, по
красоте они мне напоминали вычурные эфесы парадных шпаг ил сабель. Физик
приносил/уносил эту "красотишшу" в класс всегда сам. И поэтому пощупать
её никак не удавалось. Тем более под бдительным надзором физика. Первая
фраза по оптике була "Шкло руками не лапати" (укр.). "Шкло" это,
понятное дело, стекло. И вот, закончился урок, звонок, возле стола
столпился народ. Одноклассница Люда задумчиво проводит рукой по
витиеватому ободку и стеклу самой большой лупы. Физик, заметив это,
перекрывая галдеж школьников громко говорит - Люда, я же тебе говорил,
никогда не трогай руками за лупу! Ну, Люда руки убрала. Все продолжают
галдеть. И тут до двух смешливых малых идиотов доходит "игра слов". Они
начинают истерически ржать. Им палец покажи... А тут... Через некоторое
время доходит до других. Люда, очаровательнейшая блондинка-отличница,
медленно розовеет, потом до неё тоже доходит и она становится красной.
Физрук смотрит на этот балаган, быстро встает, две затрещины и команда
"тройной стандарт". И тишина. А потом после уроков мы с другом Богданом
три дня убираем физкабинет. За "слишком широкие познания в областях,
имеющих к оптике очень косвенное отношение.". А физика была и есть
любимым предметом. И ее преподаватель Роман Михайлович.

26.

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ
Прошло уже двадцать пять лет, а я все вспоминаю и не перестаю удивляться
одному странному человеку по фамилии Потоцкий.
А дело было так…
Псковская область, учебка ПВО.
Поскольку СССР тогда еще не развалился, мы в казарме во всей красе
поимели оголтелую дружбу братских народов, но главные проблемы возникали
у нас из-за узбеков. Было их в нашей роте человек тридцать, отсюда и
проблемы, ну как проблемы… они собирались оптом и регулярно нас били и
от этого естественно у нас бывали проблемы…
Грузины держались друг за друга, казахи тоже не давали себе в кашу
плевать, а вот за нас русскоукробелорусов, некому было заступиться. Мы
никому не были нужны, даже самим себе, вот и терпели регулярные набеги
от тамерланова войска.
Самое большее, что мы могли выставить – это человек десять (У остальных
наших воинов возникали неотложные дела…) Вот и получались не эпические
битвы, а доказательство преимущества среднеазиатского образа жизни.
Но вот, месяца полтора спустя на пороге нашей казармы появился Он.
Ростом не особо высок, но метра два в нем, конечно же, было, может чуть
больше.
Голова огромная как у коня, пузо выпирает и если отойти подальше и
посмотреть издалека, то по пропорциям кажется, что он маленький и
толстенький, но как только к нему приближался обычный человек, то от их
сочетания становилось понятно, что в этой жизни, не все еще нам понятно…
Родом он был из глухой белоруской деревни и носил гордую фамилию
Потоцкий.
По натуре был он человеком ласковым и стеснительным и это как раз не
удивительно, ведь иначе какой-нибудь любвеобильный кроманьонец, так бы и
не осмелился приблизиться к неандертальцу - далекому предку нашего
Потоцкого по женской линии.
Потоцкий почему-то панически боялся любого начальства, даже сержантов,
он был медлительным и совсем неспортивным человеком, но при массе в
двести килограммов и силой, как у оборотня – это были абсолютно не его
проблемы.
Командир части, называл нашу роту бандеровским отрядом. Представьте себе
- рота солдат, позади которой марширует гигантский человек одетый в
черный зэковский бушлат, серые брюки, на голове маленькая тюбетейка в
виде солдатской шапки, а на ногах сапоги с разрезанными сзади
голенищами. Из всего необходимого обмундирования, на складе только и
оказалась шапка и кирзы сорок восьмого размера, а остальное – в чем
забрали в армию, в том месяца три и служил, аж пока не пришла из округа
сшитая на заказ гулливеровская форма.
Не знаю почему, но мы с ним как-то сразу сдружились, хоть по началу я
опасался приближаться к этому огромному человеку, мне очень стыдно, но я
боялся, что он меня укусит, если вдруг сойдет с ума. Вам это, наверное,
покажется смешным, просто вы Потоцкого не видели. А вот дрессировщики
львов меня поймут…
Первый раз он удивил меня, когда рота получала на складе толстые
солдатские лыжи для кросса. Нескольким счастливчикам не хватило и они
отправились в теплую казарму ждать возвращения уставших героев-лыжников.
Время поджимало, скоро на старт, все подгоняют крепления и цепляют к
ногам тяжеленные дрова, а Потоцкий зудит мне над ухом со смешным
белорусским говорком:
- Ой, мамочки, ой убъющь я на этих прыдуркаватых лыжах, я же сроду на
них ня ездиу. Ой шо са мной будзе…
Вдруг за спиной послышался громкий треск, от которого я подпрыгнул – это
мой огромный друг незаметно сломал свою лыжу пополам, просто держа ее
поставленными рядом ручками. Я пробовал потом переломить такую дровыняку
об колено, неа, не смог.
Время шло и рано или поздно, но Потоцкий должен был нарваться на
тамерланово войско из тридцати сабель…
И этот день настал.
Обед. Наш богатырь возвышался с краю стола и привычно держал миску за
дно, как блюдце (так ему было удобнее), напротив Потоцкого сидел
свирепый узбек – главный батыр и предводитель их войска. Батыр решил -
«пора», схватил черпак и начал трясти его перед огромным добродушным
лицом белоруса, выкрикивая всякие тюркские ругательства…
Гигант промолчал, опустил глаза и молча продолжил есть дальше. Тут и
батыр довольный произведенным эффектом отложил черпак и тоже вернулся к
трапезе.
Внезапно (хотя слово «внезапно» придумано не для динозавров) Потоцкий
улучил момент и дал узбеку отцовского леща.
Батыр даже не ойкнув рухнул лицом в тарелку обрызгав супом всех за
столом.
Крики! шум! угрозы! Земляки вынесли тело батыра на улицу, только там к
нему вернулось сознание.
Я, как и все русобелоукраинцы нашей роты, понимал что жить нам осталось
примерно до ужина, да и хрен с ним, не впервой, но что это за лещ такой,
от которого человек напрочь выключается?
И Потоцкий еще раз продемонстрировал этот фокус на солдатской миске, тут
все встало на свои места. После леща по дну, миска навсегда потеряла
симметрию и сделалась неустойчивой, как будто грузовик проехал.
Вечером мы сидели в полупустой казарме и тихо беседовали. В воздухе
пахло кровью, да и ощущения мерзкие – не поймешь толи жарко тебе, толи
холодно. Страшно, одним словом.
Весело и беззаботно было только чудо богатырю и он болтал без умолку о
разных гражданских глупостях. Я попытался вернуть его на нашу грешную
татаро-монгольскую землю:
- Видимо сейчас придут узбеки тебя бить. Ну и нас четверых заодно. Надо
бы приготовиться как-то…
- А чего там готовится, как придут, так и наполучают ляшчей, как сьоння
в столовой. Я, кстати, часто дома драуся дярэуня на дярэуню. Ох и вещело
было. Придет ко мне одна дярэуня, даст деньог и я иду с ними лупить
тамтую дярэуню. А потом наоборот – те собрали деньог, заплатили мне и мы
идем лупцевать перших…

Но веселее от этого святочного рассказа нам не стало. Видимо наш
бандеровец не очень себе представлял коварных азиатов в количестве
тридцати штук.
Ну, вот и все.
Топот сапог, сквозь лес коек мы увидели вражье войско. Узбеки стояли в
центральном проходе и гортанно выкрикивали:
- Патоски, выхади шакал, убивать тебя будем!
Потоцкий поднялся с табуретки и направился к ним с трудом протискиваясь
между коек.
Мы вчетвером встали и обреченно поплелись за ним.
Белорус оглянулся и спросил с улыбкой:
- Ой, а вы ж куда? Щидите тут, шобы я вас случайно не зачапиу. Щидите
гавару!
Мы послушно сели, а дальше начались живые картинки из русских эпических
былин.
Илья Муромец подошел к воинству поганому и сказал:
- Шо чурки не русские, приперлища?
Самый могучий Челубей еле доставал Муромцу носом до бляхи ремня.
И тут началось – все тридцать бусурман с гиканьем кинулись на Богатыря
со всех сторон, пытаясь его расшатать. До лица, конечно, никто достать
не мог, поэтому их азиатские кулачки уютно тыкались богатырю в огромный
живот как в подушку.
Самое дикое, что Потоцкий смеялся. Ему было весело!
Ситуация становилась патовой, Муромец их не только не бил, но даже не
воспринял всерьез, а визгливое войско Батыя безрезультатно раскачивало
богатыря, будто дошколята борются со своим игривым отцом.
В конце концов Потоцкому это наскучило и он решил освободиться от этих
гигантских пчел. Богатырь хватал врагов за ремни, бережно отрывал от
пола и откидывал от себя метра на два. Сразу по двое. При этом он
счастливо хохотал и комментировал:
- Потешные вы чурки, как дети малые. Летите уже, поигралищя и буде…
Бусурманское войско пришло в замешательство, первый раз в жизни их
неистовый бой превращался в балаган.
Тут кто-то из них вспомнил про ремень, извернулся и достал богатырю
пряжкой до лица.
Потоцкий издал рев как из ночных джунглей, резко выхватил обидчика из
толпы и только теперь включив всю свою звериную дурь, двумя руками
забросил его вертикально вверх. Узбек с глухим ударом встретился с
высоким казарменным потолком и посыпался вниз вместе с разбитыми лампами
дневного света.
Потоцкий как цирковой лев, прорвавшийся на зрительские трибуны, сеял
панику и разрушения. Лютые враги моментально превратились в
пингвинчиков, которые с пробуксовкой сваливали от вертолета. Потоцкий
хотел уничтожить всех, но, к счастью, так никого и не поймал.
Несколько секунд и казарма опустела. Один особо впечатлительный узбек,
даже бросил табуретку и попытался выпрыгнуть вслед за ней в разбитое
окно…
Муромец вернулся в наш угол, мы слегка напряглись (черт его знает, как у
неандертальцев с торможением…) Он сел на свой табурет, пощупал вспухшую
губу и сказал:
- Эх, перестарауся, боюся я, шо чурки всеж таки заложат меня сержантам.
Хлопцы, може у кого жеркало есть глянуць на свою рожу?

27.

Те, кто служил в армии, знают, что такое карантин. Для остальных поясню.
Это курс молодого бойца. То бишь в течении месяца тебя, свеженького, еще
верящего в гуманизм и всякое доброе, форменным образом перековывают в
тупорылое мудло, реагирующее только на инстинкты жрать, срать, дрочить.
Для этого выделяются особо лютые сержанты, под руководством которых ты
бегаешь, прыгаешь, висишь, как гондон на турнике и красиво ходишь
строевым шагом с песней про Россию.

Мой карантин находился в Горьковской области, в поселке с патриархальным
названием Суроватиха. И, собственно, говоря, он ничем не отличался бы о
других таких зоопарков, если бы не одно происшествие.
На третью неделю курса у нас произошло ЧП. Шестеро киргизских
новобранцев и примкнувший к ним казах в буквальном смысле обосрались.

Сейчас поясню. За день до обсера они всем своим аулом что-то
сосредоточенно жрали под одеялами.
Уж не знаю что, и где они взяли это что-то, но результатом было то, что
в течении всего следующего дня они писали коричневые иероглифы на
стенках унитаза с такой частотой, что вода не успевала наливаться в
бачок. Они реально мучались от коликов, корчились, плакали и молились
Аллаху в перерывах между сраньем. На свои исстрадавшиеся жопы они
перевели около семи томов собрания сочинений Ленина из ленинской
комнаты, а к вечеру всю эту золотую орду госпитализировали.

Утром в карантине, простите за тавталогию, объявили карантин.
Типа у них там нашли какую-то кишечную чумку и теперь, пиздец, карантин
и полная изоляция.

В казарму пришел замполит капитан Одинцов, тот еще мудак, начальник
штаба майор Ершов и начальник медсанчасти старший лейтенант Фирюлин.
- Значит так - начал замполит - Вас, мудаков, на секунду одних оставлять
нельзя. Обязательно обосретесь. Сейчас всем вам нужно будет сдать анализ
кала на говно.
Акция проводится для выявления заболевших и изоляции оных в лечебное
заведение.

После этого тоста, алаверды взял Фирюлин, и, как медик, выдал всем по
маленькой баночке типа из-под зеленки, к баночке прилагалась палочка как
от эскимо.
- Сейчас вы все, наберете говно в баночки при помощи выданных палочек.
После чего говно каждый приносит мне и сдает лично во избежание путаницы
говна среди военнослужащих.
Время выполнения пятнадцать, тире, двадцать минут. Я вас ждать не буду,
мне тещу на вокзал везти.
Если честно, мы прихуели. Как это так? Взять и собрать говно? А если
срать не хочется? Что делать-то? Одним словом, через десять минут говно
собрали только пятеро из тридцати. Остальные тупили в туалете, держа в
руках эти ебаные баночки и палочки.
В назначенный срок пришел Фирюлин и реально остервенел, увидев такое
небольшое количество добытого говна.
- Блядь! Вы охуели, солдаты?- кричал старлей - Я вам по-русски сказал, -
пятнадцать минут! Даю еще столько же! Если кто говно не сдаст, пиздец
вам! Сгноблю в нарядах!
На всякий случай выдал всем еще по палочке.
И ушел. А мы стоим такие с двумя палочками и банками для говна, как в
суши-баре блядь.
Тут Валера Тюрин говорит:
- Вот жеж пиздец. Пойду в туалет, посмотрю, может говно осталось
чье-нибудь, Фирюлин тот еще пидорас, если сказал, что сгнобит, значит
сгнобит. Пошли со мной, стопудово наберем.
- Вот еще – отвечаю - буду я в чужом говне ковыряться.
А сам думаю, как бы блядь изъебнуться-то, срать-то совсем не хочется.
Еще двое, Паша одессит и Гриня Акопян пошли к столовой, там собаки
постоянно тусили в надежде на ништяки, они там говна собачьего набрали
по банке и еще на палочке принесли. Мне, правда, не хватило.
Но тут ко мне Гена, землячок мой подходит и зовет заговорщицки, пошли,
мол, есть дело.
Короче, у Гены шоколадка была заныкана. "Аленка". Мы ее прямо в фольге
спичками растопили и накапали в свои баночки.
А тут и Фирюлин прибегает:
- Ну, что?-орет с порога- Где мое говно? То есть ваше, конечно, говно?
Не дай Бог, кто не насрал в баночку, пиздец вам.
А все такие ему баночки аккуратно сдают, нате, мол, товарищ старший
лейтенант, нам для вас говна не жалко. Если надо еще, не стесняйтесь,
обращайтесь в любое время.

Короче, самое удивительное, что результатов анализов мы так и не
дождались. Прошла неделя, и нас выпилили на хуй с карантина в войска А
ведь интересно, нашли в шоколадке инфекцыю или нет?
Щас по телеку вон сколько разоблачительных передач про хуевые продукты,
раньше хоть шоколад хороший был.
Натуральный!
От говна не отличишь, не то что сейчас.

28.

Краткий обзор наездов на Америку

1. У Америки самая плохая в мире история.
1.1. Америка основана всяким сбродом, который не нашел себе места
на родине.
1.2. Американцы загеноцидили индейцев.
1.3. Американцы негров поработили, а потом вешали.

2. У Америки самый плохой в мире полиморсос*.
2.1. Американцы бездуховные, у них нет своей культуры, а про чужую
они ничего знать не хотят.
2.2. Американцы сеют сатанинскую идеологию, что люди должны не помогать
друг другу, а, наоборот, топить конкурентов. Эта идеология
тлетворно влияет на окружающий Америку альтруистический мир.
2.3. Американцы нуждаются в постоянной промывке мозгов средствами
массовой информации, чем гордятся: таким образом они убеждают себя,
что им есть, чего промывать.
2.4. Американцы тупые, а весь прогресс, которого на самом деле нет,
обеспечивается иммигрантами, которые все равно всякий сброд.
2.4.1. Клинтон - мудак.
2.4.2. Любимый в Америке баскетбол придумали в Канаде, а американский
футбол - вообще не футбол.
2.4.3. В Америке свирепствует политкорректность, что, как известно всему
остальному миру, является верхом идиотизма: гораздо лучше
называть черных ниггерами, как они того заслуживают.
2.4.4. Американцы разводят диких кроликов, которые им же объедают цветы.
Нет, чтоб их перестрелять вместе с белками.
2.4.4. В Америке самое плохое кино в мире.
2.4.5. В Америке самое плохое образование в мире.
2.5. Американцы трусливые.
2.5.1. Американцы Югославию бомбили, падлы.
2.5.2. Американцы свои войска экономят, а воюют всякой электроникой,
вместо того, чтоб, как все нормальные люди, самим из автоматов
пулять.
2.5.3. В Америке все дико боятся быть уволенными, поэтому лижут жопу
начальникам. Это уникальное явление, больше нигде в мире
не встречается.
2.6. Американцы не любят дешевых наездов. Зажрались, сволочи!
2.6.1. Причем в качестве и настоящей цене наездов по невежеству
не разбираются.
2.7. Одновременно они пыжатся от самодовольства и думают, что они лучше
всех, в то время как лучше всех мы**, и это всем известно.
2.8. Американцы любят Америку, вместо того, чтобы любить Россию. Эгоисты.
2.8.1. И при этом обвиняют в эгоизме Россию: что любит себя, а не Америку.

3. В Америке самая невкусная в мире еда.
3.1. Американцы все толстые.
3.2. Генетически измененная пища злостно не маркируется.
3.3. Американцы посылают России вредные куриные ножки, а питательную
и полезную грудинку жрут сами, хотя готовить ее не умеют.
3.4. Американцы используют при изготовлении ритуальных гамбургеров
на Хелловин кровь кубинских мальчиков.

4. В Америке самая плохая экономика в мире.
4.1. Американцы нечестно завоевали весь мир, обманом заставив всех
пользоваться долларом.
4.2. Поэтому американцы живут за чужой счет.
4.3. Американская экономика уже много лет вот-вот рухнет и погребет
под своими остатками весь мир.
4.4. Кроме того, весь мир уже устал этого ждать, а мерзавцы-американцы
затягивают процесс.

5.

6. ***

7. Короче, Америка - самая плохая в мире страна.
7.1. В Америке недоступная медицина - чтобы иметь возможность лечиться,
надо работать.
7.2. В американских школах все время стреляют.
7.3. В Америке вырывают когти кошкам и не дают собакам гавкать, да еще
и кастрируют.
7.4. В Америке ночь, когда у всех нормальных людей день.
7.5. Америка - всемирный аллерген. При взгляде на Америку у всех
что-нибудь зудит.

* политико-моральное состояние, © В.В.Конецкий
** сообщество, с которым идентифицирует себя читатель.
*** пункты 5 и 6 настоящего обзора засекречены по причине
политкорректности.