История №1 за 01 мая 2023

Однажды наш начальник решил, что настало время экономить на электричестве. Были закуплены самые дешевые датчики движения для того, чтобы отключали свет. Один из таких датчиков был установлен рукожопыми электриками в туалете. Они не нашли лучшего варианта, как воткнуть его вместо выключателя - около двери, на высоте метр от пола. Датчик печально смотрел на ряд умывальников и исправно делал свою работу. Однажды в нем что-то сломалось и он стал отключать свет через десять секунд, если не фиксировал резких движений (плавных он не воспринимал). В туалет стали брать фонарики (в кабинках датчик не видел движений), а мыть руки наловчились, совершая резкие вращательные движения тазом с периодичностью в 10 секунд, чтобы свет не выключался.
Я ржал как ненормальный, когда однажды увидел как рабочие мыли руки одновременно в пяти умывальниках и тут в голове у всех сработал таймер (типа, сейчас отключиться свет) и все пятеро синхронно вильнули жопами, как в кабаре)))

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

свет однажды датчик движений руки движения секунд

Источник: anekdot.ru от 2023-5-2

свет однажды → Результатов: 108


1.

Дядька мой был шофёром. Много лет назад водил в числе прочих ещё и ГАЗ, оснащённый фарой-искателем. Фара эта представляла собой эдакий мини-прожектор, расположенный сбоку от водителя, который, опустив стекло, можно было разворачивать в различных направлениях. Давно было дело. И вот однажды едет он по пустынной дороге. Освещения никакого, слева и справа лес. Дай, думает, улучшу себе условия. Включил ту фару, да и направил прямо на дорогу. Долго ли, коротко ли, да только видит он издалека, что навстречу ему движется автобус; Икарус, как потом выяснилось. Будучи опытным водителем, да и просто хорошим человеком, дядюшка моментально перешел на ближний свет. Каково же было его удивление, когда несколько мгновений спустя автобус начал ему моргать, мол, убавь яркость, мил человек. Дядя посмотрел на панель - всё нормально, идёт на ближнем. Автобус не унимается, моргает. Дядька опять проверяет - опять всё нормально. Давно было дело. Икарусы той поры тоже были не лыком шиты, и могли похвастаться расположенным на крыше мощным прожектором. Наморгавшись вдоволь, Икарус одновременно включил на дальний все свои четыре фары и прожектор. Сноп оказался настолько силён, что дядька потерял ориентацию и срочно съехал на обочину. Сидеть без движения и протирать глаза пришлось довольно долго. Оправившись наконец, дядюшка вышел из машины и устроил осмотр. Как он и ожидал, горел только ближний свет. Что за чертовщина! И только потом он заметил включённую фару-искатель, о которой благополучно забыл. Осознав свою ошибку, дядюшка полез под сиденье, достал из-под него молоток, и снёс ту фару к хуям.

2.

В начале осени 1997-го я впервые в своей сознательно-взрослой жизни лег в больницу. Левосторонняя пневмония. Очень просто - пошел в тонкой шелковой рубашке на день рождения друга, выпили, еще выпили, и отчего-то пошли тусоваться на балконе его квартиры на 10 этаже, где нас просквозило летним питерским ночным ветерком. Потом еще выпили, поехали в общагу ко мне. Водитель, хоть и одногруппник по институту, был из не совсем друзей, сказал "мне влом лишний км до вашей общаги ехать" и "выкинул" нас на перекрестке, пришлось до общаги (не очень далеко, но тем более неприятно) добираться пешком. Ночь питерская, хоть и август, холодная была, но в алкогольном полузабытье холода не чувствовал. На следующий день организм намекнул, что с ним не всё в порядке, я ему ответил "забей, это похмелье" и добавил проблем романтической прогулкой по ветреной набережной с будущей женой, а к вечеру слег с температурой. Повалялся неделю дома с t под 40, всё думал - пройдет, простуда. Не прошло.

Больница оказалась хорошая по питерским меркам - НИИ Скорой помощи им.Джанелидзе (кто знает тот знает). До этого пару дней полежал под капельницей уж совсем в каком-то гадюшнике, еда отвратительная, в палате человек десять, грязь и проч. НИИСП им. Джанелидзе показался просто раем после этого.

Лежал около месяца. Тяжко - мыться запретили (вы когда-нибудь пробовали не мыться месяц?) Аки тюрьма казалось... Спасибо родителям (принесли телевизор) и будущей жене (приходила каждый день). Сто с лишним уколов антибиотиками и витаминами (зачем? До сих пор не понимаю) - не то что сидеть - лежать было больно! пардон за подробности - задница стала просто сплошным синяком, несмотря на йодные сетки, последние уколы делали уже просто в бедра... зато начисто отбили у меня остатки детского страха перед уколами! Сильно подорвали иммунитет этими уколами.

Но это неинтересно. Интересны люди, лежащие с тобой в больнице. У каждого своя жизнь, своя судьба... Интересно с ними разговаривать было. Делать то нечего, вот и выкладывают о себе всё что на душе...

Со мной в двухместной палате лежал ни много ни мало - пилот пулковских авиалиний в отставке, спортивного вида пожилой мужик, шутил постоянно, нарушал режим, бегал домой, рассказывал интереснейшие вещи - как однажды в Пулково его друг посадил самолет на одном двигателе, так, что никто из пассажиров ничего не заподозрил. Ни медали, ни премии - благодарность от начальства... Очень, помню, критиковал фильм "Экипаж" - ляп, говорит, на ляпе (это про финал со взлетом самолета и оторванным хвостом).

В коридоре (!) лежало 2 больных - им не хватило мест в палатах (1997 год, никакого ковида ещё). Потом привезли "тяжелого" бомжа и положили тоже в коридор - в редкие периоды прихода в сознание он жутко матерился, просил выпить, махал руками и не давал подойти к себе медсестрам для укола... Бомжа выписали к чертовой матери через пару дней мучений с ним. На его место в коридор положили "тяжелого" "уголовника" - молодой парень, отказали отбитые на этапе почки, сначала лежал без сознания - бабки из палат шарахались от него (внешность соответствовала - отек от отбитых почек превратил его лицо в жёлтый пузырь с глазами щелочками и ртом), распускали слухи, что он всех перережет как оклемается, потом он очнулся, ездил по палатам на кресле-каталке, заехал ко мне. Познакомились. Нормальный парень двадцати с чем-то лет... Я не удержался, спросил, за что его посадили. Говорит - "а ни за что!!" (c) (Шарапов, "Место встречи") Водилой работал на грузовике, попросили помочь, оказалось - ворованное вез. Ну точно Шарапов перед заброской в "Черную кошку"... Потом выписали его, без улучшений - мать приехала, забрала...

Один раз, ночью, будит медсестра: "Пойдем, бабка в соседней палате преставилась, надо труп в морг перетащить, а то вонять до утра будет, а там ещё две живые лежат!" - "Чо?!" - "Да больше некому!" Я в каком-то ахуе пошел (молодой, глупый и юридически безграмотный). Бабку я вместе с больным из соседней палаты водрузили на каталку, потащили в больничный морг. Холодильник-комната такой, дверь огромная с таким же замком как в сейфе, куча трупов на полу, накрытых тряпками. Метрвенный голубоватый свет. Фильм ужасов, короче. Я заходить туда отказался (уж тут несмотря на юридическую безграмотность тех лет включились чувство самосохранения, как так, лежу с пневмонией - а меня в холодильник!), бабку оставили на каталке там до утра, вернулись к себе на отделение. Мужик, тащивший ее со мной, стоит в коридоре и нервно курит. У меня тоже как-то сон прошел... Медсестра мимо проходит - чудный вопрос: "Чего спать не идете?"

Всем доброго здоровья, не болейте!

3.

Одно время у нас работала главным бухгалтером некая Ирина, объездившая чуть не весь белый свет чтобы... вкусно поесть. Гастро-туры, так называемые. Отведать все блюда земного шара, полагаю, физически невозможно. Но Ирина старалась, несмотря на проблемы с желудком, иной раз посещавшие даму после очередной "гадюки в жабе под соусом-из-сорока-трав".
Однажды Ира обмолвилась, что сейчас совершенно разучились делать чили. И не остро, и не резко и вообще всё не то, что раньше.
На её беду стенания услышал пожилой сотрудник, проживший несколько лет в южных штатах США. Чем он там занимался и почему его гринкарта не превратилась в паспорт с белоголовым орланом - бог весть.
На корпоратив несостоявшийся американец принес майонезную баночку и предложил содержимое Ирине под жаркое.
-Да что вы там могли наготовить на кухне? - жеманно скуксилась гурманша. - Томпасту с перцем? Ну, так и быть.
И обмакнула кусочек курочки на вилке в "томпасту".
Ам.
Аааааа... На самом деле не "Аааа". На самом деле были полные слёз выкаченые глаза, судорожные движения рукой, пытавшиеся направить в распахнутый рот воздух и высосаная за 0,5 сек бутыль кока-колы 2,0 литра. Чуть очухавшись, мадам гастротур залила в себя еще столько же минералки и умчалась в направлении того кабинета, куда и цари с президентами пешком ходят.

Мораль. Не выделывайся, ты не знаешь на что способен незнакомец.

4.

Один мужик сдавал туристам домик в Северном Трансваале (ЮАР), а сам жил в Претории. Однажды ни свет ни заря ему на мобильник позвонили очередные постояльцы, американцы, и в панике стали спрашивать, что делать — у них в ванной ящерица! Как потом оказалось, это был крупный варан. Мужик, проклиная про себя «тупиц из каменных джунглей», посоветовал выгнать ящерку шваброй и лег досыпать. Но поспать не удалось: туристы позвонили снова. «Ящерица отобрала у нас швабру, что нам делать теперь?»

5.

Шеф рассказал занятную историю, как однажды побывал вынужденным контрабандистом в особо крупном размере:

"История случилась, когда трава была зеленее, доллар - по 30, а я работал заместителем главы городской администрации города N. Как-то мэр на неделю укатил в Москву, и мы с друзьями и коллегами посвятили это время рыбалке. С утра я уезжал из дома в костюме, но в администрацию не поворачивал, а ехал в другую сторону. Чтобы не привлекать внимание, ехали обычно на место и обратно полями, да деревнями, благо всяких проселочных дорожек уйма.

В один из таких дней клев шел особенно удачно, мы даже не успевали отвлечься на очередные "по 50". К вечеру на три машины и 7 человек наловили килограммов 250 всякого рыбьего племени. Стали собираться, а мужики, которые приехали на то же место на ночную рыбалку, нам говорят: "Если вы в N возвращаетесь, то в ту сторону не едьте. На дороге стоят гаишники с рыбнадзором и лютуют. Езжайте в сторону Украины полями, после четвертой лесополосы повернете направо и далее до трассы. По ней и вернетесь". Мы так и поступили, тем более, что "по 50" мы все же отвлекались.

Едем. Проскочили первую, вторую лесополосы, вокруг сплошь распаханные поля. И за третьей нет поворота, и за четвертой его тоже не оказалось. Почесали в затылках, решили ехать дальше до ближайшего перекрестка. На дворе стоял октябрь, стемнело быстро, а дорога все идет и идет вперед и никаких намеков на поворот. Карт в телефонах тогда не было, а навигатор мой "потерялся", да и сами телефоны были вне сети. Я ехал первым. Фары высветили столб с табличкой "пограничная зона", а следом за ним я увидел огонек в стороне. Думаю, попадем на заставу, как-нибудь с погранцами договоримся, главное, что люди недалеко. Поехали мы на свет и, наконец, выехали в деревеньку из одной улицы. Посередине улицы стоял столб с одинокой лампочкой, рядом со столбом был какой-то дом, а на завалинке сидели бабки.

Мы остановились. Мужики из второй машины бабкам кричат: "Как нам в город N вернуться-то?", а те руками машут, не слышат, дескать. Потом одна из них встала и пошла, не торопясь к нам. А пока она шла, телефон мой проснулся, увидел сеть и запиликал входящим СМС. Я в телефон смотрю, а там название сети с Мегафона поменялось на Киевстар. В СМС написано: "Добро пожаловать в Украину. Ваш баланс такой-то". В этот момент слышу бабкин голос: "Ой, хлопцi, то ви не туди заїхали".

В общем объяснила она нам, как обратно вернуться и на трассу выехать уже за погранпереходом. Возвращались мы молча. Я вцепился в руль и чувствовал, что в задних машинах такая же атмосфера. Пьяные, с 250 килограммами рыбы, без документов (только удостоверения служебные) на территории другой страны. Но, как ни странно, на трассу мы вернулись, не встретив ни души по пути. Рыба, кстати, в тот раз особо вкусная оказалась".

6.

"Это было давно и неправда." На самом деле здесь все чистая правда, только некоторые имена собственные изменены. Может, кому-то это покажется мимозой, ну что делать. Моя ближайшая подруга однажды сказала, что жизнь человека определяется любимым жанром его книг, а она всегда права. Я люблю магический реализм.

Давным-давно мы жили и работали в Испании. Как-то в выходной мы гуляли по прекрасному городу, было тепло и светло, наш малыш упорно шел вперед по узенькому водостоку посредине улочки. Вдруг он остановился, увидев красивые вещи на витрине, и свернул в магазинчик. Зайдя туда, мы купили цепочку и кулон - прозрачную граненую аметистовую каплю прекрасного оттенка в серебре. Я любила его носить, всегда вспоминала тот счастливый день.

У мужа была подруга молодости Рита, с которой из-за разных жизненных обстоятельств он годами не виделся. Я с ней собиралась познакомиться, но не получалось. И вот однажды мы оказались не так далеко друг от друга, и как раз отпуск наступал. Спонтанно решили встретиться, пусть и надо проехать несколько сот километров. Собираемся на скорую руку... И вдруг я понимаю: у нас нет подарка. А у нее был очень тяжелый период, вдобавок накатила депрессия. Я говорю мужу:

- Ты понимаешь, обязательно нужно что-то ей подарить. Пусть она сама все может себе купить, неважно, ей просто сейчас нужна какая-то маленькая радость, подарок от нас, особенно от тебя.

А подарка-то нету. Все закрыто, утром уезжать, и утром тоже будет все закрыто. Испанцы в воскресенье отдыхают. Перебрала я свои сокровища, повздыхала и положила в красивую коробочку аметистовый кулон с цепочкой.

- Но это же я тебе подарил! - сказал муж.
- Ей сейчас нужнее, а ничего подходящего у нас больше нет.
- Ну мы вернемся, зайдем в "Шелковое серебро", и я тебе снова куплю точно такой же! - предложил он. Я радостно согласилась.

Мы встретились с Ритой, отдали ей подарок, она порадовалась, как ребенок, хотя почти не носила украшений. Видно было, что она в тяжелом состоянии, но борется. Несмотря на подавленность, улыбалась нашему малышу, играла с ним, и понравилась ему. Рассказала про последние события своей жизни, которые не каждый бы пережил и остался в здравом рассудке, встряхнула черными волосами, сверкнула глазами, выпила рюмку красного и сказала - ничего! Прорвемся! Я была рада увидеть ее, и возникло чувство, что это словно родной человек.

Дальше мы путешествовали, а когда вернулись и зашли в "Шелковое серебро", не оказалось этого кулона. Возвращались туда несколько раз, так он и не появился. А потом однажды магазинчик закрылся. Заходили мы и в другие места, так и не увидели никогда ничего похожего.

Потом муж тяжело заболел. Когда Рита узнала, она все бросила и прилетела к нам из другой страны побыть с нами хотя бы недолго. Она говорила ему, что он должен жить ради меня, ради детей, бороться, что нельзя сдаваться, когда тебя так любят, и я думаю, что она подарила ему месяцы жизни. Каждый день она писала или звонила ему и мне, поддерживала нас обоих. Звала меня сестренкой. И сейчас зовет. Когда он умер, приехала ко мне поддержать меня. Мы уговорили с ней пару бутылок красного, и она сказала мне: "Ленка! Надо жить!" Я старалась.

Тем временем французы решили организовать симпозиум его памяти - муж сотрудничал с людьми из разных стран и с разных континентов, и многие его помнили и любили. Пригласили меня. Я поехала, сделала доклад, много говорили, вспоминали. Однажды вечером всех позвала к себе супружеская пара - француз Юбер и болгарка Дина. (Познакомился муж с Диной на одной международной конференции. Ее не пускали на банкет, так как она не платила обычный оргвзнос. Несмотря на ее сопротивление, муж вместе с Юбером, который тоже увидел ее впервые, взяли ее под руки и провели, внушительно сообщив стражам на входе: "Она с нами!") Дина обнимала меня и утешала. В это время к нам подошла еще одна пара, француз и аргентинка, тоже друзья мужа. Они сказали: "Ленка! Мы хотим подарить тебе кое-что на память." И вручили мне коробочку. Открываю я коробочку и вижу ту самую граненую аметистовую каплю в серебре и цепочку.

Я ношу это украшение и сейчас, и хотя я агностик, мне все время кажется, что это подарок мужа. Каждый раз вспоминаю и прекрасный день с мягким солнцем в Испании, когда мы были так счастливы, и Риту, встряхивающую волосами, на лице которой появляется улыбка, и лучи, пробивающиеся сквозь витражи старинной маленькой французской готической церкви, и звуки органа, что несут свет и освобождение от боли.

7.

Совет.

Однажды встретил я её, совсем чужую,
Не сразу понял,что мне чуждый человек.
Но,вскоре,я узнал породу злую,
Когда-то,кто-то проклял их вовек.
Им бы грехи отмаливать стараться,
Жить по Заветам,в них найти совет,
Но алчность не велит с грехом расстаться,
Им ненавистен жизни Белый Свет.
Все виноваты,только они правы,
Не признают мораль,законов тоже нет.
Чужды для них устои,честь и нравы,
Они обижены судьбой на этот Свет.
Но ждёт предел,там точно быть расправе,
За ханжество и алчность ждёт Ответ.
И,если,их сейчас жизнь не исправит,
В Мире ином их ждёт иной привет!!!

8.

Финский анекдот про цены на электричество.
Под мостом сидят два бездомных финна. Один другого спрашивает:
- Как ты дошел до жизни такой? Наркотики, алкоголь, гемблинг, платный секс?
- Однажды ночью я лег спать и забыл выключить свет на кухне.

9.

Лето кадета.

С английским мы уже были на ты: -Ай эм э кадет оф э мэрин скул. Это если бы тобой заинтересовалась англоязычная девушка. Можно было бы еще добавить на романтической волне: - Зэ скул из нот фа фром, зэ сенте оф зэ сити. И про себя: - Кам хиер! Типа, сюда иди, красавица!

Лингафонный кабинет нашего английского дал сбой на столько, что уже за несколько лет до нас в нем не осталось ни одного наушника. Мы готовились к морским путешествиям изо всех сил, зачастую, посредством онанизма. Те из нас, кто онанизмом не маялся, лечились преимущественно бициллином, и очень смешно шагали на строевых, едва тягая за собою, в основном, правые ноги.

То Владивостокское лето казалось особенно приятным, даже праздничным . Все этому способствовало. Благополучное завершение последнего курса, успешное визирование, предвкушение первой загранки, с последующими ништяками, даже желтая пивная бочка, уютно вписавшаяся в дворик между продовольственным магазином, и бурыми от утреннего тумана кирпичными корпусами мореходки.

Кто-то сильно недоработал в организации учебно-воспитательного процесса, и про нашу роту на целый месяц почти забыли.
Это обстоятельство только усиливало летнее очарование. Местные, вплоть до Уссурийска (около ста км.), и те из нас, которые к тому времени обзавелись устойчивыми разнополыми отношениями в самом Владике, если и появлялись, то не надолго.
Оставшиеся в меньшинстве, в полном изнеможении бродили по длинному коридору общежития, свешивали ноги, с подоконников распахнутых настежь окон, купались до одурения, и валялись потом на небрежно застеленных шконках, недвижимые, словно выброшенные на берег морские звезды, некоторые даже в обнимку с гитарами.

Погода шептала. Выходя из под контроля гипоталамуса, по-весеннему гудели гонады или, если хотите – мудя, и жаждали приключений.

Период отпусков отцов-командиров был в самом разгаре, военная служба немногих оставшихся, сводилась к дежурствам, а дежурства к вечерним проверкам расположений учебных рот, на предмет отсутствия в курсантских кубриках легкомысленных прелестниц, и горячительных напитков.
Кроме того, наш строгий и уважаемый нами кэп, навсегда отчалил в Севастополь, оставив роту на попечение улыбчивому дяденьке с погонами капитана третьего ранга, который стал нас стращать исключительно понарошку, а мы его, так-же понарошку, стали бояться.

Из ежедневных обязанностей оставалось, не забыть пару раз в день строем добрести до столовой, поесть за четверых, отсутствующих в расположении роты , помыть за собой посуду, и уже в добром расположении вернуться обратно.
После сытой сиесты мы подолгу мылись-брились, доставали из тайников мятую «гражданку», и не спеша готовились к вечернему променаду.

Была нетанцевальная середина недели, и даже еще не вечер.
Мы с Игорехой, нареченным Хавой, по начальным буквам его фамилии, хотя она и начиналась с «Хова», с необходимыми предосторожностями, выбравшись из бурсы, решили прогуляться по Спортивной набережной.
Истинная цель подобных прогулок была настолько очевидна и прочувствована, что даже никогда не упоминалась вслух. Вслух упоминался только предлог- попить пива. Что мы и не преминули с удовольствием осуществить, стоя, всосав по две кружки Жигулевского предлога за набережным столиком Спортивной набережной.

Таким образом, расположив себя к приятным знакомствам, наш небольшой ебальный патруль выдвинулся на охоту.
Патруль был небольшим не только количественно, и на готовых к спариванию животных самцов мы были похожи едва ли.
Я, при своих ста семидесяти пяти, весил шестьдесят три килограмма, и оттого казавшейся изможденной, хоть и миловидной физиономией с мечтательным взором, напоминал, страдающего глистами юного Блока.
Игореха, еще на пяток сантиметров ниже меня, тоже не был толстым, но не без особенностей. При общении с дамами, словно боясь встретиться с ними взглядом, он манипулировал глазами наподобие кальмара, отчего казалось, что сношаться, он хочет пуще остальных.

Когда организм особенно настойчиво требует беспорядочных половых связей, вожделенные объекты попадаются исключительно порядочные. Только с возрастом начнешь замечать, и недоумевать, как не ко времени из коконов целомудренных девственниц, вылупляются сонмы шлюховатых подруг и жен.
К тому моменту, достаточно настрадавшись от подростковых платонических любовей и разочарований, мы искали последних.
Вечер оказался фартовым.

Пара юных барышень любуясь закатом у бетонного парапета набережной, словно уже ждала нас. Теперь не уверен в «словно» либо «уже».
Одноклассницы только выпустились из школы, и были младше нас на три-четыре года. После стремительного знакомства, трогательные выпуклости и милые улыбки их обладательниц, уже вовсю, казалось, кричали нам, скорее знакомится ближе.
А от того варианта, который они предложили немного погодя, нам вообще крыши снесло:
-А давайте! - говорят девушки, звонким дуэтом перебивая друг-дружку:
- На Тавайзу, на две ночи…- Мы помотали башками сбрасывая восторженное оцепенение.
- С палаткой!- добили они.
-И водкой! – Водрузили мы сливу на это сказочное непотребство.

Был, правда, маленький осадок в виде одноклассника, которого они упорно протаскивали на наше рандеву. Но о нем мы постарались скорее забыть, тем более что преподносился он нам, исключительно в виде друга, и той «отмазки» – что они будут под присмотром, перед строгими родителями.

Чуть ли не подпрыгивая от возбуждения на обратной дороге, мы начали обратный отчет послезавтра. Тогда же и поделили девчонок. Хава предусмотрительно выбрал себе ту, что казалась поглупее, я не возражал. Назовем ту Дуней, а вторую наречем Дашей, к тому же она была гораздо симпатичней.

Выход был назначен на пятницу. Согласно уговора, дамы обеспечивали кампанию продовольствием и палаткой, мы же поручились за релаксацию и глубокое похмелье.
За день до отправления ко влажным и горячим побережьям Уссурийского залива, большая черная сумка была укомплектована четырьмя казенными одеялами и полотенцами. Ее мы заранее утащили из бурсы дабы не спалиться в самом начале пути, и зарядив по дороге русской-народной, оставили в камере хранения ЖД вокзала.
Не забыли и про запас винища для барышень.

Доселе невыносимый бурсовский «подъем», с трудом дождался утра, и радостно скинув нас со шконок, запустил в похотливую экспедицию.
Девчонки не обманули, и к назначенному часу уже встречали нас с сумками на автовокзале. В числе встречающих был и юный хмырь, которого они давеча анонсировали.
Ну как хмырь, худощавый парнишка Андрей хмурым, конечно, был. Хотя, с другой стороны особо веселиться, в противовес двум потенциальным ебарям его подруг, у него и не было причин.

Неторопливая езда расхристанного автобуса по пыльной шоссейке, разогрела до температуры двигателя его заднее сидение и все, что у нас с Хавой было внутри, основательно притупив либидо, и торжественность прибытия к побережью:
-Леха там заебись! – первым вылез из пыльных кустов Хава. Там оказалось сносно, хотя уже и сильно насрано, и наблевано, еще задолго до нас.

Всосанный в пути из под заднего сиденья автобуса дизельный выхлоп, бутылка портвейна на двоих, принятая с самого утра для решительности, и совсем уже близкий запах моря кружили наши с Хавой головы, немного тошнили, и поэтому пешая прогулка до самого песчаного побережья в памяти особо не отложилась.

Бухта в которую мы шли, называлась в народе Три Поросенка.
Сразу по прибытии, Хаву озарило закопать в соседнем дохлом ручейке, для охлаждения, весь наш боезапас, что мы и не преминули исполнить, выбрав самое глубокое его место, с трудом запихав бутылки в ручей, и замаскировав их булыжниками в метрах семидесяти от нашего предполагаемого лагеря.
Палатку ставили со знанием дела, я со своим, Хава с таким же. Металлические, 20-ти сантиметровые колышки для растяжек, идущие в комплекте с палаткой, легко входили в рыхлый песок, но еще легче из него выходили.
А с собой ни ножа, ни тем более топора – нас не учили на пиратов. С еще большим трудом, даже в полном безветрии, придав палатке, задуманную производителем геометрию, мы заслуженно накатили, и постарались подпоить барышень.
Барышни подпаиваться не спешили, и ушли вдвоем плескаться в море , куда уже совсем не спешили мы. Андрюха остался с нами.

Немного погодя.
-Смотри, - указал я Хаве, налитым стаканом на палатку, в которую на четвереньках заползала его избранница, щедро открывая прекрасный, задний вид. Хава выдохнул, и опрокинул свой:
- Первый пошел! – Прошептал он, на ходу отряхивая трусы от песка.
Хава крадучись, сделал несколько шагов к палатке, и упав перед ней на четвереньки, обернулся ко мне.
Я подбодрил его жестом энергичного лыжника. Хава блаженно раздвинул в стороны глаза, и полез ебаться.

-Ну че? – молча, кивнул я Хаве через несколько минут, когда он с красной мордой выползал обратно.
Хава закатил глаза, и разочарованно повертел головой.
Пока его организм обратно всасывал кровь, из не пригодившегося органа, Хава молчал. Молча и накатил.

- А тебе нравится кто из девчонок? – обратился я к Андрюхе, непринужденно пытаясь выяснить скрытые мотивы его присутствия.
-Я бы им обеим вдул!- вдруг, легко признался, безобидный с виду Андрейка, прикуривая сигарету, - но они, по-ходу, лесбиянки, - закончил он, затянулся, и посмотрел вдаль.
Мы с Игорехой хотя и не курили, но немного охуев от неожиданной по тем временам экзотики, посмотрели туда-же.

-Видел однажды, как они сосались, - продолжил Андрейка.
-А хули ты молчал?! – очнулся Хава.
-А вы не спрашивали.
-А че с нами-то поехал, охранять?- Уже безразлично поинтересовался я.
-Водки попить.- Не моргнув голубым глазом, повернулся ко мне Андрей.
-Хуй тебе, Андрейка, а не водки! – начал, было, Хава, но на секунду задумавшись, потянулся к бутылке:
-Хотя… давайте! - он наплескал в три стакана, причем двойную дозу Андрюхе, и поднял свой:
-За блядей!

Остаток дня оказался не примечательным , мы разожгли костер, накормили мокрых лесбиянок их лапшой, с их же тушенкой, исполненными по-флотски, и немного загрустили. Смеркалось.
Барышни изъявили желание потанцевать на импровизированной дискотеке в соседней от нас бухте, но нас особо не приглашали. Мы было увязались за ними в потемках, даже прошли по грунтовке свозь лес километров пять, но снова не встретив должного внимания к нашим персонам, отстали, и вернулись назад. Андрейка пошел дальше.

-Чет я заебался, - сказал Хава, накатив перед палаткой очередную порцию, и залез внутрь.
Я бы мог, конечно, нафантазировать про то, как мы с Хавой в сердцах оттрахали все побережье, но не стану – и так вывалился из формата.

Мне спать не хотелось. Я сидел на песке, возле костерка, наблюдал за утопающем в море, прошедшим днем, и лениво рассматривал побережье.
Утыканное сплошь палатками, в обе стороны размашистой бухты, побережье подсвечивалось костерками, фонариками, тихо звучало прибоем, обрывками разговоров, вскриками и двигалось силуэтами, держащихся за руки пар на фоне все еще светлого моря. Когда уже совсем стемнело, я услышал гитару, выкопал из ручья стеклянную гранату, и пошел на звук.

Звук шел от костра за которым возвышалась огромная военная палатка.
-К вам можно? – Подойдя ближе, и заметив двух огромных овчарок, лежащих в светлом круге поляны, я окликнул компанию, и поднял над головой гранату. Мне в ответ, приглашая, приветливо замахали пару парней и несколько девчонок.
-А эти не против? – я кивнул на овчарок, и неожиданно почувствовал, как кто-то сзади посреди спины мягко подтолкнул меня к костру. Я обернулся вместе со своей оторопью, и оторопел еще сильнее. Это была третья овчарка.

Я с начала школы, рос вместе с нашей не мелкой лайкой Вегой, вместе мы и повзрослели. Потому собак особо не опасался, но это было нечто. Она была ростом с крупного пони, огромной башкой и крокодильей пастью, которую и раззявила, выбросив на сторону полуметровый язык, улыбаясь, и явно радуясь, произведенным эффектом.
-Ух ты ж, бля!- Только и смог я сказать, под дружный смех компании. Компания оказалась кинологической, а свою стоянку они прозвали Лагерем Трех Псов. Они явно скучали.

Я познакомился за руку со всеми, как всегда не запомнив ни одного имени, опрокинул щедро налитую рюмку, перемолвился парою фраз с рядом сидящими, прослушал пару бесталанно исполненных, беспризорных песенок от одного из парней, и протянул руку к гитаре: -Можно?

Мой фрустрирующий организм, отдельно от меня самого, принял стратегию здоровой толерантности, немного завис, неожиданно став мотивосообразным, и выдал на гора квинтэссенцию того, что под собою подразумевает понятие «сублимация».
Я запел.
Не, пел то я всегда – вся родня поющая, с украинскими корнями. И в хоре мальчиков пел и на уроках сольфеджио в музыкальной школе по классу баяна), в бурсе, уже под гитару, но подобных концертов в моей жизни случилось, пока, только два. Этот был первым.

Начал я со «Старого корабля» Макаревича. Чуваки, ревниво смотревшие на меня в самом начале, по моим, закрытым во время исполнения песни глазам, справедливо осознали, что на блядском поприще я им не конкурент, со второго припева они начали подпевать, и еще громче стали подпевать девчонки.
Я уже упоминал, что был хорош?!

Потом я еще и заговорил, ответив анекдотом на анекдот одного из чуваков, и импровизировал с ним анекдотический баттл, перемежающийся хоровыми шлягерами.
Ко мне льнула одна из девчонок, сидящая совсем близко, но она мне показалась немного широковатой.
Я всегда опасался плотных дам, это когда в медленном танце вместо ребер спины прощупываешь утянутую лифчиком упругую гусеницу, которая может легко утянуть на дно.
Ну еще и эта, как её, сублимация уже совсем не давала спуску. Я был в ударе!

Кончил я поздно ночью, под каплями дождя и шумом начинающегося шторма, попрощался, и ушел спать.
Судя по тому, как я втискивался между телами в нашей палатке – потерь личного состава не было, и до пробуждения, уже больше ничего не слышал.

Пробудившись во мгле, я отлепил от своей физиономии мокрую, палаточную ткань, вытянув руки вверх, увидел свет, перегруппировался, и осознав диспозицию, пополз на четвереньках в сторону своих ног.
Выползая из убежища на карачках, вступил ладонью в чью-то вчерашнюю лапшу перед самым входом, да так смачно, что чуть не ответил ей взаимностью.
Огляделся.

Так-же, в обе стороны от меня, простирались бесчисленные множества, стоящих палаток в отличие от того, что явилось передо мной.
Передо мной был пустырь, посреди которого из под мокрой ткани выступали четыре человеческих барельефа на фоне моря. Стало смешно. Это ж я так устроил ночлег.
Тот, который считал себя следопытом, охотником и Дерсу Узалой совместно с Арсеньевым и всеми главными героями Фенимора, мать его, Купера, искал женьшень, и разводил костер с одной спички в метель.
А когда я похмелился, развел костер и приготовив чай, лег на барельефы поперек, стало вообще весело.

Мы вернулись в бурсу на третий день. Как прошел второй день на побережье, в памяти не отложилось. Вынули из вокзальной камеры хранения форму и переоделись, оставив там-же гражданку.
Выныривая из-за угла корпуса, неожиданно встретили нашего улыбающегося дяденьку-офицера, который добро прищурившись назвал меня по фамилии и поинтересовался:
-Что-то я тебя давно не видел?!
-А вот, - показал я ему большую сумку в руке:
- В магазин ходили!

У этой истории случилось не большое, но неожиданное продолжение.
Где-то через год, но уже осенью, я к тому времени вернулся из очередного рейса, а другой мой друг, Толстый, стоял в ремонте в Находке, и приехал во Влад меня встретить.

Гостиницы как всегда во Владе были забиты, мы искали где переночевать, и не знали, что выбрать.
По старой памяти в пустующую бурсу, на голых панцирных сетках, или экзотику в просторных ларях овощного киоска, на пересечении двух центральных улиц, которые мы уже присмотрели (другая история).

После традиционного «кабака», решили прогуляться по набережной и заодно определиться с ночевкой. Идем почти в полной темноте, навстречу нам такие-же гуляющие. Я чего-то рассказываю Толстому, он мне, смеемся иногда.
И вдруг в из темноты девичий голос:
- Леха, ты?!
-А ты кто? – Я пытаюсь в темноте рассмотреть лицо.
Она мне называет имя, которое по обыкновению я тут-же забываю, и добавляет:
- Прошлым летом, Тавайза, Три поросенка, Лагерь Трех Псов!
-Ебт! А как ты меня узнала?
-По голосу!

Продам билеты на третий концерт, надеюсь, промежуточный. Про второй напишу.

И про мораль еще, если крепко зажать яйца в кулак- можно стать не плохим артистом!

10.

Когда о вкусах спорят...
Все началось с того, что мой коллега курил... Какие сигареты рекламировать не буду, но дорогие. Хотя зарабатывал не больше чем я.
- Чего так? - однажды поинтересовался я.
- Так они же на молоке! - как-то, почти гордо пояснил он. Пришлось хмыкнуть и принять во внимание. - Я от других сразу начинаю кашлять! - нивелировал он свою расточительность и мне пришлось хмыкнуть повторно, но уже громче.
Обычно мы оставляли сигареты на столе в курилке. Пачки не мнутся, да и курить кроме нас было больше некому. Так в один день вышло, что наши перекуры не совпали. Он был занят с кем-то разговором по телефону, ждал какой-то факс, а мне вообще было пофигу. И я пошел курить один. Так как рассуждать о мировых проблемах было не с кем я подтащил к себе его пачку сигарет. Решив наверняка и однозначно выяснить куда они там льют молоко. Тряс, мял, смотрел на свет и даже нюхал, но видимо тайна была за семью печатями. Пришлось перейти на молекулярный уровень и несколько сигарет вскрыть, включая фильтр. Но и здесь меня ждало разочарование. Секрет остался, а сигарет в пачке поубавилось и я решил возместить их своими. А-то подумает, что я крыса какая и курю его.
Не смотря на разницу в цене сигареты были визуально похожи.
- Только бы не зашелся в кашле, - прикинул я, вспоминая есть ли в автомобильной аптечке хоть что-то противоаллергическое. Но там и от кашля отродясь ничего не было.
Рабочий график в тот день сбился с ритма, то ли факс долго ждали, то ли еще чего, но задержались до позднего вечера. Закрутились, все и обо всем забылось, но к вечеру я прозрел.
- Да он блин даже не кашлянул! - пронзила мысль и я ломанулся в курилку, проверить его пачку. Всякое может быть. Но было так, как и должно быть. Мои сигареты он скурил первыми, потому что в пачке они находились сверху. - Однако! - воскликнул я и ухватил свою пачку. Тщательно проверяя ее ну хотя бы на йогурт или простоквашу и ничего не обнаружил. Пришлось на следующий день в целях чистоты эксперимента вытрясти половину его пачки и заменить «дишманом» из своей. На всякий случай проверил и огнетушитель, висевший тут же на стене. Ведь сигарета может быть источником пожароопасности. В общем, подготовился как мог. А коллега курил без зазрения совести.
На второй день, опять меняя сигареты я понял, что долго я так не протяну. У меня сигареты хоть и дешевые, но по карману тоже бьют. А этот даже не синеет без молока. И я решил вскрыться, то есть развеять мрак покрывающий тайну и сэкономить бюджет.
- Если будем курить мои давай скидываться. Где их покупать я знаю, правда молоко не гарантирую! - он впервые за последние дни поперхнулся и даже закашлялся.
- В смысле твои? - рассматривая сигарету и понимая, что я прав. Схватил со стола пачку — свою, но с моими сигаретами и обмяк. - И давно? - поинтересовался он.
- Да третий день хреначишь как паровоз. Надо бы завязывать с понтами. Хотя не скрою, клиенты которые с нами курят смотрят на тебя более уважительно. А на меня как на нищеброда. Поэтому давай твои будем курить при клиентах, а на мои скидываться поровну.

11.

Как-то раз у моей бабушки закружилась голова и приехавший на “Скорой помощи” врач решил не рисковать и забрал старушку в больницу. Там ей подробно объяснили, что в таком возрасте бодро скакать по театрам с престарелыми приятельницами уже просто неприлично. Смерть не за горами и встретить ее надлежит как полагается – в своей постели, а не на партии в покер у подруги.
Помирать бабушка решила вдумчиво и со вкусом. В первую очередь она накупила целую кучу лекарств и обставила ими свою прикроватную тумбочку. В воздухе тут же поселилась устойчивая вонь корвалола.
Во-вторых, она напрягла всех нас, чтобы мы, жертвуя своим временем и нервами, помогали ей в торжественном процессе умирания. Она капризничала, требовала новых лекарств, вызова то врача, то нотариуса. Мама сбилась с ног, пытаясь удовлетворить все ее капризы и хоть как-то убедить, что умирать еще все-таки рано. В ответ бабуля закатывала глаза и просила накапать ей еще немного корвалола.
Но однажды в бабушкиной комнате появилась ее старинная приятельница Нелли. Слава богу, я была в то время у нее дома и имела счастье видеть это все своими глазами.
— Говорят, ты наконец-то решила помереть, — спросила она густым басом, — похвально. Надо же кому-то из нас сделать первый шаг на тот свет, чтобы все там разведать. Только ответь мне прямо – неужели ты собираешься лежать в гробу в таком ужасном виде?
Бабушка буркнула в ответ, что ей все равно в каком виде она будет лежать в ящике.
— Тебе, может, и все равно, — ответила Нелли, — а мне на этот ужас придется смотреть! Более того, мне придется это целовать! Что скажут люди?! Они подумают, что пришли на приличные похороны, а их таки подло обманули. Я просто не смогу посмотреть им в глаза!
— Причем здесь люди? — воскликнула бабуля.
— Потому что, они придут, думая, что хоронят Нелину подругу, а Неля с кем попало не общается. Но когда они увидят тебя, они подумают, что им подсунули какой-то другой труп и обидятся! Кстати, зачем тебе так много лекарств? Ты что, травишь себя этой гадостью?
— Я пытаюсь облегчить себе страдания, — пыталась сопротивляться бабушка.
— Ты пытаешься окончательно испортить себе печень – а от больной печени ужасно неприятный цвет лица. Ты что, хочешь, чтобы увидев тебя в гробу, люди в ужасе убежали прочь?
Бабушка подумала и согласилась, что в гробу лучше лежать с хорошим цветом лица. Подруга ее поддержала и предложила пойти на улицу нагулять здоровый румянец, который будет очень эффектно смотреться на смертном ложе.
Открыв рот, я смотрела, как моя, только что помиравшая бабуля, сползает с постели и бредет в душ, от которого отказывалась последних недели три. А Неля, брезгливо поджав губы, приказывает мне сгрести всю постель с кровати, чтобы отправить ее в стирку... А им самим с бабулей приготовить две чашки крепкого кофе, в которые накапать чего-нибудь коньячно-бодрящего, грамм, эдак, пятьдесят. Поскольку, коньяк хорошо влияет на тонус и на нервы. А в пресловутом гробу, как вы уже поняли, лежать лучше со здоровыми нервами и крепким сердцем...
Лучшая подруга настолько озаботилась бабушкиными грядущими похоронами, что пару недель усердно ее готовила к ним. За это время они посетили парикмахерскую, массажиста и салон красоты. Ходили по магазинам и распродажам, накупили кучу всяких милых вещей, несомненно пригодящихся на том свете, таких, как шляпка с вуалькой, перчатки, косметика.
Так что за собственные похороны бабушка уже не переживает, поскольку знает, что все пройдет на высшем уровне. А чтобы скоротать время, она вновь возобновила свои походы по подругам, партии в покер и веселые пикники. Говорит, что если смерти так уж сильно надо, то пусть сама ее поищет... Правда, безносая пока не торопиться ее искать – видимо, у бабули еще недостаточно хороший для этого цвет лица.

Автор: Ирина Подгурская

12.

Невеста, над которой все смеялись

Богачке и единственной наследнице немалого состояния Екатерине Луниной было почти тридцать, а она все еще была незамужней. По меркам ХIХ века она считалась безнадежным перестарком. Что поделать, все признавали: девица Лунина была некрасива. Почти безобразна.
Отец Екатерины, генерал-лейтенант Петр Лунин, если верить мемуарам Казановы, в молодости был очень хорош собой и отличался пренебрежением к общественной морали. Ходили слухи о его нетрадиционной ориентации. Как утверждает Казанова, он был "умным малым", который "не только плевал на предрассудки, но и поставил себе за правило добиваться ласками любви и уважения всех порядочных людей, с коими встречался".
Проще говоря, он не только ставил себя выше всяких предрассудков, но и не стесняясь гордился тем, что своими ласками мог пленить любого мужчину. Мать Екатерины, урожденная графиня Авдотья Хвостова, отличалась редкой некрасивостью и на похождения мужа смотрела сквозь пальцы.
Кате - единственной дочери, не повезло - внешностью она пошла в мать. А от отца ей досталась любвеобильность.
По описаниям современниц во внешности Екатерины было достаточно много непривлекательного: у нее были выпуклые глаза, короткие ноги, длинная спина, толстые бока и несоразмерно большая голова. Мемуаристы порой к Екатерине Луниной безжалостны, рисуя ее карикатурной и даже уродливой. Хотя по нынешним вкусам, она, судя по портретам, была не так уж дурна. К тому же, Бог наградил ее чудесным голосом "одним из лучших в Европе" и музыкальным слухом.
Екатерина училась в филармонической академии Болоньи и одновременно со званием первоклассной певицы была удостоена почетной награды - золотого лаврового венка. После Тильзитского мира она пела при дворе Наполеона и была своим человеком в кружке падчерицы императора, королевы Голландии Гортензии.
В Москве смеялись, вспоминая ухажеров Луниной - принца Карла Бирона, взобравшегося на раскидистое дерево напротив окна спальни Екатерины и пропевшего ей серенаду, и офицера Измайловского полка француза Ипполита Ожэ, пославшего Луниной страстное восторженное письмо на пятнадцати страницах. Письмо это ходило по Москве в рукописях.
Луниным принадлежал огромный особняк на Никитском бульваре, построенный по проекту архитектора Доменико Жилярди в стиле московский ампир.
Как анекдот ходил слух об императоре Александре I, проезжавшем по Москве ранним утром по Никитскому бульвару и увидевшем ночного гостя, вылезавшего из окна спальни легкомысленной девицы Луниной.
Вернувшись во дворец, царь якобы через обер-полицмейстера попросил барышню быть осторожнее: "Иначе у вас могут похитить все, что есть драгоценного..." Такое поведение могла позволить себе замужняя дама, но не барышня.
Отличаясь эксцентричным характером, Лунина в течение последних десяти лет уверяла окружающих, что ей всего 20 лет. Она стала комическим персонажем, над которым все потешались. По понятным причинам состоятельные и родовитые женихи сторонились Екатерины Петровны.

И вот одна из самых богатых московских невест утерла нос сплетникам. Вернувшись в 1817 году из Италии, она похвасталась обручальным колечком и предъявила публике красавца-мужа. Катенька познакомилась с ним в Италии. Граф Миньято Риччи был знатен и вел свой род с незапамятных времен, от лангобардов и Карла Великого, но беден.
Стройный, темноволосый, со жгучими глазами красавчик был моложе жены на пять лет. Причем пишут, что это был брак по любви - Риччи, как и многие, был покорен соловьиным голосом Екатерины.
Риччи был не только красив, хорошо воспитан, но и талантлив. Миньято Риччи быстро стал одним из самых желанных гостей в московских салонах: его каждый мечтал зазывать к себе, "на него" заманивали важных гостей, знакомством с ним гордились. Новоиспеченная графиня Риччи ездила по городу с визитами: ей не терпелось похвастаться мужем.
Дело было в том, что граф великолепно пел, считалось, что он может дать фору оперным звездам первой величины. Когда Екатерина Лунина с Миньято Риччи начинали свой дуэт, у сидящих в зале слушателей перехватывало дыхание. Один из первых визитов Екатерина с супругом нанесли ее подруге - Зинаиде Волконской.
Красавца-флорентийца посчитали охотником за внушительным приданым. Но супруги выглядели абсолютно счастливыми. Вскоре Екатерина забеременела. К несчастью, первая ее беременность окончилась неудачно. Граф и графиня находились в Париже. Екатерина получила известие от отца. Сумасшедший старик решил проверить, насколько дочь любит его и послал Екатерине ложное сообщение о своей смерти. От переживаний у графини Риччи начались схватки и ребенок родился мертвым.
Вскоре она снова забеременела. Долгожданная дочь Александра появилась на свет в 1821 году в Москве. Девочка не прожив и года, умерла. После потери двоих детей Екатерина находилась в депрессии и ее нервы были совершенно расстроены. В 1822 году умер отец Екатерины. На этот раз по-настоящему и вдобавок промотал немалое состояние.
Екатерину с мужем по-прежнему приглашали в лучшие дома Москвы: изысканная публика, запотевшие бокалы с шампанским, множество удивительных крошечных канапе, ароматное облако духов, чудесные арии и романсы супругов, держащихся за руки...
В какой-то момент, абсолютно уверенная в прочности своего брака, вернувшись из салона "царицы муз и красоты" Зинаиды Волконской, Екатерина Петровна спросила у мужа: "Как тебе хозяйка? Правда, необыкновенно мила?"
Риччи сказал как можно небрежнее: "По-моему, ничего особенного!" Екатерина удовлетворенно заметила, что муж равнодушен к чарам легендарной красавицы, разбивавшей с легкостью мужские сердца. Но Зинаиде Волконской такое безразличие итальянского красавца к ней показалось особенно обидным.
Тем временем, певческая карьера графини Риччи неожиданно стала близиться к закату. В 1820-е годы "артистическая звезда графини уже померкла, голос ее, хотя еще обширный, высказывался визгливостью и был не всегда верной интонации. Муж же ее пел с большим вкусом и методом, но басовый голос его был глух и несилен, отчего нельзя было ему пускаться на сцену. Граф Риччи был превосходным комнатным певцом и особенно хорошо пел французские своего сочинения романсы"- в декабре 1820 года московский почт-директор А. Я. Булгаков писал брату.
Волконская начала свою охоту на Риччи. Вскоре графиня Риччи из-за наступившей беременности перестала посещать мероприятия и граф ездил один. Волконская с удовольствием аккомпанировала Риччи в своем особняке на Тверской.
Они подолгу гуляли вместе и явно наслаждались обществом друг друга. Однажды, вернувшись от Зинаиды домой, Миньято сообщил жене, что уезжает с Волконской в Италию. Оба они были несвободны. В обществе назревал скандал.
Безуспешно ухаживавший за княгиней Волконской Пушкин проводил ее злой остротой: "ни дна ей, ни покрышки, то есть ни Италии, ни графа Риччи". Екатерина Петровна осталась одна. Ее последнее объяснение с мужем вышло трагическим: она бросилась за Риччи, но подвернула ногу и упала. Случился выкидыш.
После расставания с графом Риччи Екатерина жила с матерью в Москве на съемных квартирах. Из-за долгов они были вынуждены продать свой дом на Никитском бульваре Государственному банку. Летом они жили у родственников Голицыных-Прозоровских в их имении в селе Троицко-Раменское. Голос Екатерины испортился окончательно и ее пение никому было не интересно. Драгоценности, оставшиеся от прошлой жизни, были отнесены в ломбард.
А муж тем временем наслаждался любовью со своей ненаглядной Волконской в роскошном палаццо Поли, который Зинаида сняла. Нет-нет, в его мыслях проскакивало сожаление о том, что он так некрасиво поступил с Екатериной, сказав: "Прости, но я больше тебя не люблю!" Риччи отгонял грустные мысли от себя: Зинаида не любила, когда им овладевала меланхолия. А он не любил огорчать ее.
В то время, совсем далеко от солнечной Италии, в подмосковном Раменском Екатерина Петровна готовила комнату для маленькой девочки: расставляла игрушки, развешивала крохотные платьица и кофточки.
Лизочка Нащокина была внебрачной дочерью кузена Екатерины. Взяв девочку к себе, она воспитала ее как родную дочь. Она учила девочку итальянскому и французскому, игре на фортепиано, литературе и пению. И Лиза полюбила свою приемную мать всей душой.
Лизонька выросла красивой и благонравной барышней. Вскоре она вышла замуж за хорошего и обеспеченного человека - директора местной мануфактурной фабрики Федора Дмитриева. Его ждала блестящая карьера: он стал видным ученым, профессором, управлял крупными предприятиями.
Екатерина Петровна воспитывала семерых внуков и прожила 99 лет, пережив графа Риччи на 21 год. Лиза и ее дети заботились о Екатерине Петровне.
Граф Риччи остаток жизни провел с графиней Волконской. Он начал стремительно терять зрение и вскоре не мог передвигаться самостоятельно.

Риччи ходил с палочкой, в поглотившей его темноте натыкался на мебель и стены, безумно ревновал княгиню Волконскую, заботившуюся о нем, и думал, что за все на этом свете приходится платить, - а уж за предательство вдвойне.

13.

Зачем нужна дорога, если она не ведет к любимой женщине?

Эпиграф:
"И опьять уезжая от Вас,
Я с любовью приветствую всех,
И летит над моей головой
Чистый снег, белый снег..."
(Радж Капур, каким я его запомнил в звучании грампластинки, после его приезда в СССР, вроде еще в Хрущевские времена)

Несколько эпизодов из моей молодой жизни, связанных комментарной красной нитью.
Они словно вехи на жизненном пути, на которые я время от времени оглядываюсь, насколько далеко от них отдалился душой и телом.
Они, на мой взгляд, настолько ярки, что нет необходимости их приукрашивать.
Впрочем, судите сами.

Начало семидесятых, осень, уже слегка морозно, вот-вот выпадет первый снег. Я- студент второкурсник в крупном городе, но выросший в поселке, в глуши, где не было асфальта, но где было много грязи после дождей, где не только театров, но даже телевидения не было! (Сигнал не доходил. Но телевизоры в магазине были, и их некоторые даже покупали, после того, как продавщица включит их сеть, и на экране появится мельтешащий снежок. (Наверное, они больше других верили в обещанный Хрущевым скорый приход коммунизма, и что при нем уж точно ретранслятор поставят, по потребности. И что протянут электричество от большой электростанции, и отпадет необходимость в дышащей на ладан местной, на паровой(!)тяге, при которой поселок время от времени погружался во тьму, в которой то в одном, то в другом окошке появлялись "светлячки" керосиновых ламп. Мне почему-то больше нравилось готовить уроки при керосиной лампе. То ли созерцание живого огня, то ли наркотичекое действие керосина, не знаю)). И вот, поняв по результатам первого курса, что вполне тяну, я стал оглядываться и на другие стороны жизни в большом городе. Ярким потрясением оказалось, что можно на халяву ходить в театр, в это буйство красоты! Один из городских театров шефствовал над нашим Вузом, и давал контрамарки!

Красота и великолепие театра казалось бы, начинались с троллейбуса, которым можно было к нему доехать почти из общаги. В нем всегда все без исключения(!) лампочки горели ярким светом, и салон всегда был чист и почти как новенький. В нескольких других городах, где довелось побывать в троллейбусах, я такого великолепия не видел.
С указанными красотами соперничала разве что красота девушек-однокурсниц. Таких в моем поселке и близко не было. У одной из девушек были удивительно красивые ноги, ноги богини, от них трудно было оторвать взгляд. И мысли. И вот я, раздобыв две контрамарки, пригласил ее и мы едем туда на троллейбусе. Она местная, живет в частном секторе, но всего лишь в сотне метров от одной из остановок троллейбуса. Я одет в самое красивое, в том числе в новом модном "импортном" польском синем плащ-пальто, подаренном мне родителями, в галстуке, фетровой шляпе. На обратном пути мы сходим на ее остановке, я провожаю ее до калитки и крепко целую ее в губы, первый раз в жизни совершив это!( Мне больше хотелось поцеловать ее ноги, но это представлялось плотским, низменным, в то время как губы- самым возвышенным из возможных мест, пока девушка еще жива. (Сейчас полагаю, что может можно было и повыше, но с обязательной предварительной оговоркой типа "Нравится не нравится,- терпи, моя красавица!")).
Сказать, что к остановке я побежал, было бы неверным. Я буквально летел на крыльях любви! Я отталкивался ногами, и, абсолютно не чувствуя тяжести, приподнимался и как бы немного порхал в воздухе. "Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь!". Я впервые проторил дорогу к любимой девушке!
Я припорхнул к остановке аккурат в тот момент, когда подъехал следующий троллейбус и распахнул заднюю дверцу. И я, не сбавляя темпа, прямо-таки впорхнул в троллейбус. Счастье продолжалось! И снова яркий свет и чистота-красота! Салон практически пустой, кондукторское место справа от входа пустое, я собрался было пройти в салон, и тут заметил препятствие: в проходе, частично начиная с кондукторского сидения, лежал мужичок, на спине, с закрытыми глазами и спал, мерно дыша. Видно было, что разморило беднягу после успешного празднования окончания рабочего дня. Он как раз занимал всю ширину прохода, я сел на кондукторское боковое сидение, чтобы не задеть мужичка, пробираясь в салон. Я, поджав немного свои ноги, чтобы не задеть голову трудящегося, вернулся к впечатлениям от поцелуя, держа взглядом трудящегося эпизодически. И при очередном взгляде на него вижу его немного дернувшееся тело, а дальше как бы извержение грязевого гейзера изо рта высотой примерно с метр! Часть изверженного потока из покрошенных вареной колбасы, вареных яиц, горошка, зелени, все в сметаноподобной заправке, достигает моего плаща и остается на нем, некоторая часть- на физиономии пролетариата и вокруг. И он продолжил свой сон, даже не открыв глаз. Мне кажется, его сон стал даже более глубоким, наверное от того, что ему полегчало.
От моей эйфории не осталось и следа. С грустью думал я о том, какой я наивный, идеализирующий реальность простачок, получающий за это звездюлей от жизни. Мог же предвидеть такой расклад и не садиться, стоя проехать минут 15 на пустой задней площадке.
И осталась веха в жизни,- тормозить себя несколько, когда казалось бы, можно отдаваться наступившему ощущению счастья сполна. Не терять голову!

Веха эта заметно подросла спустя считанное количество месяцев. Уже мороз, все в снегу, я снова возвращаюсь в сияющем троллейбусе из театра, на этот раз без дамы сердца, с ребятами из общаги. Троллейбус на этот раз плотно заполнен (похоже, был пятничный или субботний вечер), мы стоим в середине прохода. Передо мной, лицом по ходу,- студент-дипломник, весь поджарый, потому как регулярно вижу его бегающим кросс, зимой на лыжах, приходящим-уходящим в походы, предмет моего восхищения, что вот так, по деловому, без всяких сентиментов с барышнями надо воспитывать волю, совершенствовать тело! "Первым делом, первым делом- самолеты...". Рядом с ним я порой ощушал себя мечтательным Обломовым, а его- другим главным персонажем из произведения Гончарова (Немецкая фамилия вроде, сходу не вспомню). Однажды мне довелось оказаться в комнате на 4 чел., где он жил, я ошалел: открываешь дверь, и почти ничего не видно, потому как по всей глубине комнаты в два ряда подвешены березовые веники! В нос ударяет приятный аромат этих веников и трав, они постоянно пьют только травяные чаи. Заметную часть комнаты занимают лыжи, рюкзаки, свернутые палатки и т.д.
И вот я в троллейбусе замечаю впереди этого крутого физкультурника поддатого мужичка, который повернулся к физкультурнику лицом, и видно, что мужичка мутит. Елы-палы, сейчас ведь может на физкультурника блевануть. всматриваюсь сбоку в лицо физкультурника, может он не видит, тогда подсказать надо. А с другой стороны, "куда ты денешься с подводной лодки?". Но физкультурник с веселым и любопытно-игривым выражением (Примерно как Меньшиков, изображая Остапа Бендера в фильме) смотрит прямо в лицо мужику. У тут я вижу, как по телу мужика проходит примерно такая же "пульсовая волна", как и в моем недавнем грустном случае! И тут физкультурник без всякой суеты и казалось не спеша снимает с головы мужика красивую, по-моему ондатровую шапку и подносит к лицу мужика. По телу мужика продолжают идти пульсовые волны, и он молча и сосредоточенно смотрит обеими глазами строго на свою шапку, как бы немного косоглазя внутрь. Физкультурник с тем же веселым выражением лица тоже молча стоит, поддерживая правой рукой шапку мужика. Спустя несколько секунд физкультурник достает своей левой рукой правую руку мужика и прикладывает ее к шапке. Еще через пару секунд физкультурник убирает свою руку от шапки, и мужик переходит на полное самообслуживание. Я был восхищен: вот настоящее мужское отношение к жизни! И по дороге жизни нужно придерживаться именно этой стороны!

Но как бы не так. Ухабы дороги жизни кидали меня с одной обочины на другую.

К сожалению, я чувствую, что исчерпал лимит терпения для читателей историй, поэтому пока прерываюсь.

В заключение снимаю в почтении шляпу перед женщинами, наполняющими наши казалось бы порой безрассудные поступки глубинным смыслом борьбы за продолжение и улучшение рода человеческого.

И в качестве вишенки на торте лирическое отступление:

С 8-м Марта!

"Я буду долго гнать велосипед",
В конце пути 8-ку посажу,
Пошлю ее, как пламенный привет,
Всем женщинам, за силы к куражу.

Я им скажу: "Зачем не обо мне
В ночной тиши вздыхали томно Вы?"-
И потому 8-ку бью вдвойне,
Почти что перескакивая рвы.

...Срастутся кости, глаже станет путь,
Я буду снова гнать велосипед,
И может, встречу Вас, кого-нибудь,
И может быть, понравлюсь, или нет!

14.

К «грузину-шахтеру», а почему нет?

Я однажды работал с армянином-матросом.
Не знаю, на что Ашот рассчитывал, тогда даже Википедии не было, которая теперь вещает, про описываемое мною место, так:

«Посьет — один из самых южных населённых пунктов Дальнего Востока России и самый южный порт России. Примечательно, что поселок находится на широтах южной Абхазии и точно на широте горы Казбек.»

Кажется, теплоход «Краскино». Год, примерно, 85-й. Загружаемся лесом на Японию.
Мы, командой из машинного отделения, совместно со штатными матросами на лесовозе крепим параван, так называли систему тросов, обвязывающих для страховки, штабеля бревен на открытой палубе морских лесовозов.

Зима. Ольга, Пластун или Посьет – все едино, и холодно. Очень. Ветер. Ночь. Свет прожекторов.

Стоим с матросом Ашотом на верху этой кучи в телогрейках - словно голые. Больше холодно, чем страшно.
Ветер сдувает с ног и с самой вершины ледяных бревен, одновременно, -25 Цельсиев, на руках брезентовые верхонки «безмехуя», со скрюченными в них пальцами. Заводим тросы, всем экипажем валюту себе зарабатываем.

Густая борода Ашота от слез, соплей и выдыхаемого пара, превратилась в ледяной клин, шевелящийся отдельно, от его звенящих усов. Мои же голые скулы уже свело, и я давно не разговариваю.

Ашот, в ожидании приема очередного крепежного конца, застыл, скрючившись - пытаясь сохранить остатки тепла, неподвижно глядит в сторону берега сквозь слезы, и артикулируя своим ледяным клином в стылую мглу, безнадежно стенает:
- Ёбаный Сабир! Нахуя я суда приэхал?!

15.

Однажды...
Я уже собирался домой, но обшарив карманы, понял, что забыл на производстве телефон. Предупредив охрану, двинулся на его поиски. В цеху было все так же, но были и отличия от дневного рабочего гомона и шума оборудования. Какие-то дополнительные и непривычные звуки заставили меня напрячься и прислушаться.
-Чертовщина какая-то, - подумал я озирая помещение. Звуки явно доносились из холодильника готовой продукции. Чем ближе я подходил, тем явственнее доносился оттуда крики и гулкие удары. - Кто здесь? - подойдя к дверям, спросил я как можно громче, предварительно включив в камере свет и подергав ручку. Холодильная камера была закрыта на замок.
-Кто-кто! Снегурочка, блядь! Открывай! - раздался приглушенный женский голос.
-Какая снегурочка? - опешил я, - сентябрь на дворе.
-Открывааай! - у снегурочки явно была истерика, крик сорвался на самой высокой ноте и перешел в какой-то нечленораздельный вой, с фрагментами ничего хорошего мне не предвещавшими.
-Ты это, не ори! Сейчас я за ключом на охрану сбегаю! - крикнул я. Охранник выслушав мою сбивчивую торопливую речь и требование дать ключи, на секунду задумался. Ключи дал, но на всякий случай поинтересовался:
-Там всем наливают? - видимо моя речь о снегурочке его сильно впечатлила. Но я его не слушал, через пару минут повернув в замке ключ, дернул ручку и предусмотрительно отскочил в сторону. И не зря. Снегурка хотя и была довольно симпатичной, но быть на ее пути я бы не рискнул.
-Колбасу брось! - проследив за ее спринтерским рывком в сторону бытовых помещений только и успел крикнуть я, - охранник не поймет! Как ему объяснять, что ты ее в дверь тарабанила и она тебе как родная.
Снегурочка, превратилась в бухгалтера только после третьей кружки чая. Рассказывая нам с охранником, как в конце рабочего дня хотела сверить фактическое наличие. А потом потух свет, она вытащила из ушей наушники, но была тишина. На ощупь добралась до дверей, но те были закрыты. Как несколько часов в полной темноте при трех градусах по цельсию боролась за жизнь и свободу. Что телефон в холодильнике не ловит. И много еще чего. А я смотрел на нее и чувствовал себя дедом Морозом и наплевать, что до Нового года было еще очень далеко.

16.

Яблоки

- Сынок, купи яблочки, свои, домашние, не кропленные.
Именно это «не кропленные» и заставило Александра остановиться и обернуться. Так говорила всегда его бабушка в далёком детстве: не опрыскать, а покропить.
- Не кропленные, говорите, - подошёл он к прилавку.
Старушка с кучкой яблок оживилась и быстро затараторила:
- Не кропленные, не кропленные, со своего дерева в огороде, уродила в этом году яблонька, как никогда. Ты не гляди, что не такие большие, как у перекупок, то ж привозные, бог знает, откуда, там яду больше, чем яблока. А это ж наши, местные, - её руки быстро перебирали яблоки, показывая покупателю товар со всех сторон. – Они ж яблоками пахнут, а вкусные какие, ты попробуй, попробуй. Вот, гляди, гляди, - с каким-то восторгом продолжала бабка, протягивая яблоко, на котором была маленькая буроватая отметина – видишь, их даже червячок кушает, потому, как не кропленные.
Александр невольно рассмеялся после этих слов:
- Так они у Вас все червивые?
- Да нет же, - испуганно отдёрнула руку с яблоком старушка, - смотри, все целенькие, это одно попалось, не доглядела. Ну, червячок же ест, значит, и для человека безвредное, говорю ж, не кропленные.
Александру эти яблоки были и даром не нужны, он просто, проходя через вечерний базар, срезал угол на пути к дому. Но что-то в облике этой бабки, в её манере говорить, в открытом бесхитростном взгляде, в её способе убеждения червячком в правдивости своих слов напоминало его родную бабушку. Какое-то, давно забытое, чувство тёплой волной разлилось в груди, и Сашке захотелось сделать что-нибудь хорошее для этой старушки, торговавшей на базаре. Поэтому, не торгуясь, он купил два килограмма этих яблок, сам не зная зачем, рассказав, что у него дома сынишка приболел (он вообще здоровьем слабенький), кашляет и жена в положении, и что, наверное, им будет полезно не кропленные яблочки поесть. В общем, сам не понимая почему, Александр поделился с этой незнакомкой самым сокровенным, что мучило его душу.
Бабка охала, вздыхала, качала головой, приговаривая, что сейчас старики здоровее молодых, потому как, разве в городах сейчас еда? Это ж сплошная химия, и сам воздух тут тяжёлый и больной. Он кивал и соглашался. Когда уже собрался уходить, бабка вдруг схватила его за руку:
- Слушай, приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра.
Александр шёл с яблоками домой и улыбался, на душе было хорошо, как в детстве, когда бабушка гладила по голове своей шершавой натруженной рукой и говорила: «Ничего, Сашок, всё будет хорошо».
***
Родителей своих Сашка не знал. Бабушка говорила, что отца его она и сама не знает, а мать… мать непутёвой была. Как привезла его однажды из города, в одеяльце завёрнутого, так и укатила обратно. Обещала забрать, как жизнь свою наладит, да так и сгинула.
Бабушку Сашка любил. Когда она, бывало, зимними вечерами тяжело вздыхала, вспоминая дочь свою пропащую, прижимала голову внука к груди, целовала в макушку, он говорил:
- Не плачь, ба. Я когда вырасту, никогда тебя не брошу, всегда с тобой жить буду. Ты мне веришь?
- Верю, Сашок, верю, - улыбалась бабушка сквозь слёзы.
А когда Сашке исполнилось двенадцать лет, бабушки не стало. Так он очутился в школе-интернате. Бабушкин дом продали какие-то родственники (это когда они вдвоём с бабушкой жили, то Сашка думал, что они одни на белом свете, а когда речь о наследстве зашла, претендентов оказалось немало).
Кто жил в детдоме, тому не надо рассказывать все «прелести» пребывания в подобных учреждениях, а кто не жил, тот до конца всё равно не поймёт. Но Сашка не сломался и по кривой дорожке не пошёл. Отслужил в армии, приобрёл профессию. Вот только с девушками ему не везло. И хотя сам Сашка был высоким, спортивного телосложения, симпатичным парнем, все его подруги, узнав о том, что он сирота, быстро исчезали с его горизонта. Поэтому, когда пять лет назад он случайно столкнулся в супермаркете со Светкой (они воспитывались в одном детдоме), то обрадовался, как самому родному и близкому человеку. Света тоже была очень рада встрече. А через полгода они поженились, родился сын, вот сейчас дочку ждут. И, в общем-то, жизнь наладилась.
***
- Свет, я тут яблок тебе с Дениской купил на базаре, домашние, не кропленные, - протянул пакет жене.
Света, выросшая с рождения в детском доме, пропустила все эти эпитеты мимо ушей. Она помыла яблоки, положила в большую тарелку и поставила на стол. А спустя полчаса в комнате уже витал яблочный аромат.
- Слушай, какие классные яблоки, а как пахнут, - говорила Света, уплетая их за обе щеки вместе с сыном.
- Так домашние же, не кропленные…
Этой ночью Александру снилась бабушка. Она гладила его по голове, улыбалась и что-то говорила. Сашка не мог разобрать слов, но это было и не важно, он и так знал, что бабушка говорила что-то хорошее, доброе, ласковое. От чего веяло покоем и счастьем, забытым счастьем детства.
Звук будильника безжалостно оборвал сон.
Весь день на работе Александр ходил сам не свой. Что-то беспокоило, какая-то непонятная тоска грызла душу, к горлу периодически поднимался ком. Возвращаясь домой, он поймал себя на мысли о том, что очень хочет опять увидеть ту бабку с яблоками на базаре.
***
Евдокия Степановна (так звали бабку, торговавшую яблоками) слонялась по двору, тяжело вздыхала, раз за разом вытирая набегавшие на глаза слёзы. Давным-давно её старший сын погиб при исполнении служебных обязанностей (пожарником был), даже жениться не успел, а младшая дочь, красавица и умница, когда училась в институте в столице, вышла замуж за африканца и укатила в жаркий климат, где растут бананы и ананасы. Муж её покойный долго бушевал и плевался по этому поводу. А она что? Она только плакала, предчувствуя, что не увидит свою девочку больше никогда. Так и вышло. Пока ещё был жив муж, держалась и она. Ну, что же делать, раз жизнь так сложилась? А как два года назад мужа не стало, померк свет в душе Евдокии Степановны. Жила больше по привычке, прося бога, чтобы забрал её побыстрее в царство покоя.
Этот молодой человек, что купил вчера яблоки, растравил ей душу. Ведь чужой совсем, а как хорошо с ней поговорил, не отмахнулся… Что-то было в его глазах… какая-то затаённая тоска, боль, она это сразу почувствовала. Её материнский инстинкт прорвался в словах: «Приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра».
И вот сейчас, заворачивая в газету банку с малиновым вареньем, Евдокия Степановна непроизвольно улыбалась, думая, что бы ещё такого захватить для этого парня и его семьи. Очень уж хотелось ей порадовать человека и, конечно же, ещё немного поговорить, как вчера.
***
Вчерашнее место за прилавком было занято, и Евдокия Степановна пристроилась неподалёку, в соседнем ряду. Выложив кучкой яблоки, она всё внимание сосредоточила на проходящих людях, чтобы не пропустить.
Народ массово возвращался с работы. К этому времени Евдокия Степановна окончательно разнервничалась. «Вот же дура старая, насочиняла сама себе, напридумывала… и на кой ему слушать и верить чужой бабке», - досадливо думала она, а глаза всё высматривали и высматривали знакомый силуэт в толпе.
Александр вчера не придал особого значения словам бабке о липе и малиновом варении. «Эти базарные бабушки чего хочешь наговорят, лишь бы товар свой продать», - думал он. – «А вдруг и, правда, приедет? Не похожа она на опытную, бойкую торговку. Червячка показывала… вот же придумала…», - заулыбался, вспоминая бабкино лицо, с каким жаром она о червяке говорила. – «Эх, какая разница, всё равно ведь через базар иду, гляну, вдруг стоит».
Саша свернул в ту часть базара, где вчера стояла бабка с яблоками, пошёл вдоль прилавка, не видно бабки. «Тьху, дурак, развели, как малого пацанёнка, хорошо что вчера, с дуру, Светке не похвастал обещанной малиной». Настроение мгновенно испортилось, не глядя по сторонам Саша ускорил шаг.
- Милок, я тут, тут, постой, - раздался громкий крик, и Александр увидел спешащую к нему вчерашнюю бабку.
Она радостно схватила его за локоть, потянула за собой и всё тараторила:
- Место занято было, я тут рядом пристроилась, боялась, пропущу, думала, придёшь ли? Я ж всё привезла, а думаю, вдруг не поверил бабке…
Бабка всё «тарахтела» и «тарахтела», но Александр не прислушивался к словам, он на какой-то миг душой перенёсся в детство. Эта манера разговора, отдельные слова, выражения, движения рук, взгляд, в котором затаилось желание обрадовать человека своими действиями, всё это так напоминало его родную бабушку.
Он спросил: сколько должен, Евдокия Степановна замахала руками, сказав, что это она со своих кустов для себя варила, и принимать это надо, как угощение. А ещё говорила, что малина у неё не сортовая, а ещё та, старая, не такая крупная и красивая на вид, но настоящая, душистая и очень полезная. И Сашка вспомнил бабушкину малину, её запах и вкус, а ещё ему почему-то вспомнилась картошка. Жёлтая внутри, она так аппетитно смотрелась в тарелке, а вкусная какая. После смерти бабушки он никогда больше не ел такой картошки.
- А картошка жёлтая внутри у Вас есть? – перебил он старушку.
- Есть и жёлтая, и белая, и та что разваривается хорошо, и твёрденькая для супа.
- Мне жёлтая нравится, её бабушка в детстве всегда варила, - мечтательно произнёс Александр.
- Милок, завтра суббота, выходной. А ты приезжай ко мне в деревню, сам посмотришь какая у меня картошка есть, у меня ещё много чего есть… Старая я уже, тяжело мне сумки таскать, а ты молодой, тут и ехать-то недалече, всего сорок минут на электричке. Приезжай, я не обижу…
И Сашка поехал. Не за картошкой, а за утраченным теплом из детства.
***
Прошло два года.
- Наташа, печенье точно свежее? – озабоченно вопрошала уже второй раз Евдокия Степановна.
- Да, говорю ж Вам, вчера привезли, ну, что Вы, ей богу, как дитё малое? – отвечала продавщица.
- Дети ко мне завтра приезжают с внучатами, потому и спрашиваю. Дай-ка мне одно, попробую.
- Гляди, совсем Степановна из ума выжила, - шушукались в очереди, - нашла каких-то голодранцев, в дом пускает, прошлое лето Светка с детьми всё лето на её шее сидели. Видно, понравилось, опять едут.
- Ой, и не говори. Чужие люди, оберут до нитки, а то и по башке стукнут, дом-то хороший. Василий покойный хозяином был. Говорила ей сколько раз, отмахивается.
- Взвесь мне кило, хорошее печенье.
- Ну, наконец-то, - выдохнули сзади стоящие тётки. – Не тех кормишь, Степановна.
Евдокия Степановна, не спеша, шла домой и улыбалась. Что ей разговоры? Так, сплетни всякие. Родные – не родные, какая разница. Где они эти родные? За столько лет и не вспомнили о ней. А вот Саша со Светой помогают, да и не в помощи дело…
- Саша, а чего нам до завтра ждать? Я уже все вещи сложила и гостинцы упаковала, на последнюю электричку как раз успеваем. Поехали, а? - агитировала Светлана мужа, пришедшего с работы.
- Папа, поехали к бабушке, поехали, - подхватил Дениска, - там курочки, пирожки, вареники с вишней… там хорошо.
- Баба, - запрыгала двухлетняя Леночка, - хочу к бабе.
Александр посмотрел на своё семейство, улыбнулся, махнул рукой:
- Поехали.
Они сидели в электричке, дети смотрели в окно, периодически оглашая вагон восторженными криками: «Смотри-смотри!» А Саша со Светой просто улыбались, ни о чём особо не думая. Ведь это так здорово, когда у тебя есть бабушка, которая всегда ждёт!

17.

Несколько фактов об американской полиции (вдогонку к истории https://www.anekdot.ru/id/1265372 ).

Я однажды собрался повернуть налево, а светофор был красный. Включил поворотнк, жду зеленого. А за перекрестком стоит полицейская машина, тоже ждут зеленого. И из нее сигналят и машут. Я оглянулся - кому это они, никого не нашел, тут свет сменился, и я повернул. Они меня остановили и впаяли штрафную квитанцию, т.к. там поворот был запрещен - ну, не заметил я знака!
Удовольствие это мне обошлось долларов 300, но интересно не это, а то, что они мне показывали, чтоб я не поворачивал. Пытались мне эти доллары сэкономить.

Однажды мой родственник в студенческие годы от большого ума ехал с просроченными правами. Его остановили, высадили, выписали штраф и вызвали эвакуатор. А чтоб он не шел пешком 15 км ночью, по радио вызвали ему такси. Мобилок тогда не было.

Шел я однажды с курсов. Дело было вечером, а район был плохой. Машины у меня еще не было. Подъезжает полицейская машина, спрашивают, что я здесь делаю и куда иду. Я объяснил. Они меня довезли.

Обратные факты тоже имеют место. Однажды гаишник спрятался за перекрестком, где стоял знак «Проезд без остановки запрещен». Спрятался он плохо, я его увидел и злорадно улыбнулся. Он обиделся и впаял мне штрафную квитанцию (хотя я, конечно, остановился). Теперь обиделся уже я, пошел отсуживать и отсудил. Я признал, что улыбка была злорадная, но судья сказал, что улыбаться не запрещено законом. Собственно, я в любом случае выиграл бы, т.к. полицейский в суд не пришел.

Я как-то опросил друзей и знакомых, откупался ли кто-нибудь от полицейского. Никто не только не откупался, но даже не слышал, чтоб кто-то это делал. Впрочем, лет 20 назад я читал в новотях, что один предлагал взятку гаишнику. Получил срок.

18.

Однажды...
Придя на работу я увидел главного бухгалтера в довольно странном состоянии. Она смотрела куда то в угол и что то бормотала.
-Валентина Федоровна, что то случилось? - на всякий случай поинтересовался я. Она вздрогнула и махнула рукой.
-Чертовщина какая то... - и тяжело вздохнула.
Чертовщина это интересно. Я подвинул кресло к ее столу и был весь во внимании.
-Вчера Кольку встретила, шел в милицию сдаваться, - после минутного раздумья, произнесла она, - дачу у него обчистили. - я уж было открыл рот, сказать, что в таких случаях не сдаются, а пишут заявление, но не успел. - Думает, что вора он убил! Его нашли в полукилометре от его дачи со всем украденными вещами. Оказывается, он когда увидел, что вор у него натворил, сказал — чтоб ты сдох, падла!
-И что? - не понял я.
-Что-что, тот и сдох!
-Ерунда какая, просто ворюга был с бодуна. Стресс при краже, потом мешок тащил, вот ластами и щелкнул. Сердечко небось не выдержало.
-Я ему тоже самое сказала, - опять тяжело вздохнула она, - почти слово в слово. Говорю, нет тут никакой твоей вины. А он, да у меня язык такой, что скажу, то и сбывается. Из-за гребаных вещей, человека на тот свет отправил! Ну я и рассмеялась. Ведь серьезный с виду человек, а такую ересь несет.
-Ну и... - подтолкнул ее я.
-Что и?! Он посмотрел на меня как я над ним смеюсь и сказал, да пошла ты нахуй! И ушел, наверное все же сдаваться.
-Ну и дурак! - подытожил я.
-Я тоже так подумала. Но сегодня ночью меня муж трахнул!
-Ну нормальное явление, не любовник же.
-Да в том то и дело, что впервые за последние восемь лет. Я уж думала он давно импотент а сегодня заскочил на меня как молодой! Чертовщина какая то! Лишь бы Кольку не посадили.
-А при чем здесь Колька?! - не понял я.
-Если не посадят схожу еще с ним поговорю, вдруг он меня опять туда же пошлет. Может так и повезет еще разок, под старость лет.

19.

Запоздавшее о синицах.

Окна одной из наших серверных выходят в большой парк, прямо в кусты, которые являются прибежищем массы мелких существ - от воробьёв до ворон и белок. В октябре к ним присоединяются и "представители жёлтой прессы", любопытные и смелые - часто не в меру. Когда становится холодно, отопления ещё нигде нет, а из открытого окна плывут волны нагретого воздуха, птичек так и тянет заглянуть в гости - погреться и вообще. Если притихнуть, глядя в монитор, или уйти, оставив окошко нараспашку, то запросто можно удостоиться визита мелкой компании.

Мимо меня пролетали разные генерации сих пернатых.

Были глупые, как мухи, - не понимали даже, что такое стекло. Однажды, зайдя в помещение, увидел стайку, попросил всех с вещами на выход, и большинство, потыкавшись в соседние части окна (оно составное, квадратов 15 площадью) со второй-третьей попытки смогли покинуть помещение - благо были рядом с "выходом". Но одна, самая безбашенная, уже барражировала под потолком, и вот у неё возникли проблемы. Балбеска пыталась вылететь "в белый свет, как в копеечку" и со всей (буквально) дури впечатывалась головой в окно. Падала, оглушённая, на подоконник, но явно имела взамен мозгов весьма крепкую черепушку, так что тут же вспархивала, отсиживалась на высоте и повторяла таран - пока, наконец, не отключилась на очередной попытке: "System crashed".

Я быстренько погрузил нокаутированную камикадзе на совок для мусора и аккуратно перенёс на внешний отлив окна. Секунд через десять-двадцать произошёл рестарт системы, и "мухастик" присоединился к тусовавшейся в кустах могучей кучке.

Не знаю, тот ли, или другой персонаж из этого же набора - однажды, вылетая, заблудилась между рамами. Вызволить её оттуда не получалось: при попытке направить на путь истинный она, как и немалая часть нас в таких ситуациях, возмущённо орала: "Не учите меня жить!" - и забивалась в самый дальний угол межрамья - благо пространства там хватало - не доставал даже веник, насаженный на ручку швабры. Сама же она искала выход где угодно, кроме нужного места.

Осознав, наконец, свой попадос, само-полонянка начала отчаянно верещать, и на выручку прибыла команда жёлтых спасателей. Они насвистывали что-то успокаивающее, скакали по периметру и своими клювиками пытались выдолбить сначала стёкла, потом уголки у внешних деревянных штапиков. Осознав через какое-то время бесперспективность сего занятия, оставили его, но до самого наступления темноты трогательно не бросали товарища - были рядом и изо всех сил морально поддерживали. Потом всё-таки улетели.

Я был вынужден, уходя с работы, закрыть окно, и ночь "пленница" провела "в заточении". Зато утром, буквально минут через пять после "отворения мира" жёлтое создание обнаружило и вход, и свободу - уж не знаю, отдали там ему братья меч или нет. Ещё раз убедился, что голодание хорошо приводит в порядок мозги.

Но встречались и куда более сообразительные представители этого племени.

К тому времени деревянные рамы поменяли на пластик, и появилась возможность не распахивать, но откидывать - что служило надёжной преградой перед жёлтыми визитёрами. До поры до времени - пока в очередной сезон не появилась весьма интеллигентная компания. Они нашли небольшой выступ на внешней стене чуть ниже откинутой рамы, приземлялись на него и потом аккуратно перепархивали внутрь. Почему интеллигентная? Эти ребята старались никому не мешать. Если кто-то заходил в помещение, вся команда так же аккуратно, по очереди, спокойно "выходила покурить" и ждала снаружи. И они были единственные, после кого никогда не оставалось "следов присутствия".

Глядя на них, я начал верить, что у нас на планете скоро появятся братья по разуму и культуре. Увы, надеждам моим не суждено было сбыться - на следующий сезон прилетели обычные раздолбаи, глуповатые, напористые и бесцеремонные. Всё-таки интеллигенты - форма жизни, не приспособленная для достижения всеобщего доминирования.

20.

Президент.

В 2001 году работал я в одной перспективной быстро растущей московской компании. Её владелец не удовлетворенный должностью Генерального директора, произвел реорганизацию, каждый департамент выделил в отдельное юрлицо и стал Президентом Корпорации. А может это было банальное дробление, но должность он себе назначил именно такую. Президент любил шикануть: кожаный диван в приемную, стол из красного дерева и малахитовый письменный набор в кабинет были обязательны, как и личный водитель.

Хотя водитель был не роскошью, а насущной необходимостью: Президент любил выпить, и часто к вечеру передвигаться самостоятельно уже не мог. Водитель вытаскивал его из офиса практически на себе, грузил в лимузин и вез домой. Так рассказывал сам водитель в курилке, жалуясь на тяжёлую жизнь.

Главный офис у нас был над станцией метро Краснопресненская. Здание станции имеет форму многоярусного торта. Над вестибюлем есть еще два этажа, один технический и самый верх - под офисы. Из окна на лестничной клетке можно было выйти на крышу нижнего яруса и любоваться видами на зоопарк и окрестности.

Внутри был кольцевой коридор, от которого внутрь и наружу отходили кабинеты. В наружной части кроме кабинетов было четыре проема с окнами, два глухих и два с дверьми на лестницу в боковых стенах, которые из коридора совершенно не видны. Рабочей была только одна из лестниц, дверь на которую открывалась туго и понять заперта она или нет с первого раза не всегда получалось. Поэтому многие сотрудники первые пару недель работы и абсолютно все гости проходили по несколько кругов, прежде, чем найти выход.

Однажды засиделся я на работе допоздна. Никого в офисе нет, на улице темно, свет только у меня. И в коридоре раздаются редкие тяжёлые шаги и шорканье по стене. Прямо поступь Командора. Жуть берет, я же один остался, в коридоре свет выключен. Шаги всё ближе и ближе, по спине побежали мурашки.
Дверь открывается, на пороге - сам Президент! В дорогом костюме, очках в золотой оправе и галстуке, закинутом на плечо. С трудом фокусирует взгляд на мне, держась за косяк обеими руками. Видимо не сложилось сегодня с водителем.

- Здравствуйте Акакий Петрович! – с облегчением выдохнул я.
- Здров. Чо сдишь? Дмой иди! – повелительно мотнул головой Президент.

Дверь закрылась. Я минут пять посидел, переваривая увиденное. До этого и тем более в таком виде Президента видеть не доводилось. Начал потихоньку собираться уходить. Но тут дверь резко распахнулась.

- ОПЯТЬ ТЫ?! – Президент сделал.

21.

Сказ о древних пешеходах

В детстве мне приходилось много ходить. Не то чтобы я особо любил это занятие, оно вечно возникало как-то попутно. Постоянно надо было куда-то резво шагать вдаль. Может, это генетическое проклятие какое - у меня род по отцу из уральцев. Транспортом их особо не баловали. Если уж пошлют куда-то, то за государственный счет и с билетом в один конец - то в ссылку на поселение, то в зону, то на фронт. А вот пешком отмахать полсотни верст за день - это было нормально. Что на покос, что на болота за клюквой, по грибы, на рыбалку или охоту - чего не коснись, вечно выяснялось, что чем дальше забираешься, тем больше найдешь. А поленишься шагать - так и не добудешь ни хрена.

Город Камышлов, где прошла большая часть моего детства, находится на старинном каторжном тракте. По нему шли вот уж точно специалисты по дальней ходьбе - хоть до Сахалина. Именно в этих местах кандальникам с особо хорошей физической подготовкой приходила иногда здравая идея выдать спринт, весело позвякивая веригами, затеряться в глухих зарослях камышей и погрузиться на дно речное, торча наружу камышовой трубкой. И фиг найдешь такого. В меру сил их ловили, поэтому - Камышлов. Методом естественного отбора оседало в местных глухоманях население, которое поймать трудно.

Ребенком меня восхищали там перины. Они были набиты лебяжьим, гагарьим или гагачьим пухом, толщину имели примерно в метр, и погружаясь в них, очень хотелось прихватить с собой камышину, чтобы не задохнуться в глубинах. Нырнув туда, понимал, что это какое-то чудо - комбинация шубы, печки и скафандра. В перине можно спокойно спать в 50-градусный мороз, но и от жары защищает надежно. И ощущение блаженной невесомости, как в гамаке или в космосе. Оказавшись в перине из пуха гагары, я успевал представить себя Гагариным, прежде чем уснуть моментально. Очевидно, что когда ссылали куда-нибудь, но давали возможность что-то унести с собой, брать надо было перину. С нею не пропадешь и на Северном полюсе.

К концу 1960-х благосостояние этого города возросло настолько, что каждый уважающий себя, добычливый мужик обзавелся мотоциклом "Урал" с коляской. Это стальное чудовище выглядело круто, пахло бензином за версту, а заправляли его не на заправке какой, а из обыкновенной бутылки или банки. Мы, дети, имевшие привычку повсюду чиркать спичками, прятали их в священном ужасе подальше при одном виде этого монстра, понимая, что может и бабахнуть. Рычало и дребезжало это чудище жутко, особенно когда только что с завода - нужно было 10-20 тысяч километров пробега, чтобы все металлические детали мотора притерлись друг с другу. Восхищал сам масштаб задачи - обогни половину планеты по расстоянию, и твой грозный Урал перестанет наконец греметь, сделается тихим и послушным, как покоренный мустанг.

Появление мотоциклов в этих семьях было своего рода революцией - дикие места, куда издревле надобно было шагать полдня, оказались достижимы за полчаса потрясающей тряски по грунтовым дорогам в колдобинах. Экипаж мотоцикла располагался так: за рулем конечно глава семейста, на заднем сиденье, крепко обхватив его и прижавшись, жена, как верная подруга крутейшего байкера, и по сути эти мужики и были ими - я до сих пор удивляюсь, как можно было не ебнуться по таким колдобинам на трехколесном мотоцикле, а у них получалось. В коляске - восторженные дети числом до трех, вокруг нас плясали то окуни, то щуки, то белые грибы - в общем, вся добыча за день. Но мотоцикл - это было ненадолго. Им доезжали туда, где кончалась дорога. А дальше мы шли. Весь день.

И разумеется, мы шли не ради самого процесса ходьбы, а чтобы куда-нибудь добраться. Нечто самое восхитительное ждало нас в конце маршрута, и отнюдь не было нам обещано - тут скорее удача, чем более редкая, тем больше радовались. Но счастье начинало сиять нам и в пути, с малого - скопища белых и груздей начинались с робкой сыроежки, гроздья клюква - с куста малины, метровая щука - с плотвы, кабан - с утки.

Уралец, вооруженный мотоциклом Урал, двустволкой, ножом, удочкой и сетями, представлял собой грозное зрелище. Я думаю, даже медведи обсирались при его виде - во всяком случае, их мы не встретили ни одного, а вот кучи попадались в изобилии.

Я думаю, раздай им по мотоциклу и винтовке к лету 1941, пц бы пришел немецко-фашистким оккупантам еще в Белоруссии. Сами бы добрались до места боевых действий, а не в разбомбленных теплушках.

Сейчас, вспоминая этих людей на фоне нынешних горожан со смартфонами, я понимаю, что уральцы даже ходили иначе. Это был размашистый, лосиный, легкий шаг, со скоростью не менее 5 км/ч, с руками, широко размахиваемыми в такт движению. Как спортивная скандинавская ходьба, но без палок. Плечи расправлены, голова высоко поднята, глаза внимательны, фигуры поджары, жилисты. Любая пересеченная местность пересекается без проблем. Болото - не утопнет, пройдет по каким-то корягам. Речка - перепрыгнет, оперевшись мимоходом на сук какой-нибудь нависающий. А на подгнивший не ступит. Надо сориентироваться с высоты - взмахнет на дерево. Запарился - нырнет, поплавает.

Температура воды при этом не имела особого значения. В жару речка могла прогреться хоть до +30. Ну и хорошо - приятно, вода теплая. Околонуля - тоже неплохо, бодрит. Эти люди привыкли сызмальства нырять из парилки в снег или прорубь. Распутывать заледеневшую леску над прорубью голыми руками. Руки оставались горячими. Отец, закончив однажды такую операцию, заметил однажды, что мне совсем хреново - замерз. Содрал с меня одним движением шесть варежек и перчаток, надетых методом матрешки, энергично растер мне кисти - голыми, горячими руками. Я охренел тогда настолько, что неделю потом ходил в прекрасном тонусе, перестав мерзнуть, разогревшись как печка. До организма дошло, что если не раскочегарится, то ему кранты на таком морозе.

Мне это казалось нормальным, но сейчас я понимаю, что простое передвижение и досуг на дикой уральской природе представляло собой всесторонний комплекс физических упражнений на свежем воздухе, которому бы обзавидовался любой фитнес-центр большого города. Где ты найдешь в городе такое разнообразие коряг, гатей, буреломов, утесов, свежей воды без запаха хлорки? Столько живности, грибов и ягод? Как добудешь столько чистого воздуха с сосновым и кедровым ароматом?

Ну и результат был естественный - это были крепкие люди с прекрасным жизненным тонусом. Они часто смеялись и были счастливы. К жизни без леса отнеслись бы как к каторге. И потом, они же постоянно там что-то добывали! А не платили фитнес-центру. Вот что лучше - мешок клюквы за плечами и сознание, что твои дети обеспечены ею на всю зиму, или показания индикатора, что ты пробежал сегодня положенные 10 километров, или навертел педалями 30 на велотренажере, или даже получил потрясающую скидку с 20 до 17 тысяч рублей в месяц как постоянный клиент фитнес-клуба?

Я сужу просто по лицам и контингенту. Московский фитнес-центр - преимущественно крашеные блондинки довольно стервозного вида, с надутыми губами и грудями, накладными ресницами и ногтями, возраст обычно предбальзаковский, общее ощущение - усталая, разъяренная, отчаявшаяся кошка, драная во все дыры, мотивация - бросят ее, если выйдет из формы. Форма эта иногда великолепна, девушки упорно работают над собой. Но на такую степень ебанутости решаются немногие. Это лучшие, самые волевые, красивые и благополучные. Победители жизни. Но мегаполис состоит в основном из занявших не первое место. Приглядимся к ним. Обычно проблемы в талии и жопе, скрюченная левая рука, а то и обе, шаркающаяся походка с волочащимися ногами, скорость не более пары километров в час, но подолгу застревают и столбиком.

Или замирают на скамейке - можно полгорода объехать за час и найти то же тело на том же месте в той же позе с тем же сердитым или сонным выражением лица. Близорукий взгляд, упершийся в экран, у многих уже очки, у остальных очевидно скоро будут, кто еще не в контактных линзах. Если на экран упадет прямой солнечный свет, ударит дождь, они уже неспособны догадаться переместиться на метр левее или правее, где есть тень и сень. Если какая рука свободна от смартфона, она висит плетью, как у сухоруких. Если рядом парень или девушка, их можно изредка распихать от виртуального сна, чтобы послать в инстаграмм фотку счастливой пары. Если рядом ребенок, он может убежать куда угодно, его нескоро хватятся. Но лучше, конечно, выдать ему смартфон поскорее, чтобы утих и надежно зафиксировался в коляске самостоятельно.

И вот я думаю - каждая земля, помимо обычных посевных культур - пшеницы, картошки, кукурузы и так далее - выращивает еще и очень разное население. Скудная почва Урала выращивала настоящих уральцев - крепких, стойких, жизнерадостных - лесных в общем людей. Мегаполис выращивает полудохлых, подслеповатых и глуховатых. Рахитичных и разжиревших. Раздраженных и равнодушных. Всемогущих и беспомощных. Реально зомби какие-то.

... В этот месте своего ехидного монолога дядя Саша чуть не поперхнулся сигаретой, выхватил смартфон, глянул там на время и отчаянно воскликнул:
- Вот чего я тут распизделся, старый пень?! Началось же уже!!!
Он кликнул на закладку, на экране задвигались какие-то фигурки, вялые, как под микроскопом сперматозоиды из презерватива городского жителя.
- Вот, что я и говорил! Бревна и дупла! Ну и отвалят им сегодня!

Судя по этой фразе, начинался футбольный матч Россия - Бельгия. А дядя Саша сурово продолжал:
- Наторчались в пробках, надышались грязным воздухом, насмотрелись в смарты, и вот пожалуйста - это теперь наши игроки! Других нет! Жопа и голова - вот где две наши главные беды! Именно из них растет все остальное - руки, ноги! Да и не в традициях русского народа бегать - басурманское это занятие. Наше дело - ходить гордо, широко, с достоинством, как стадо баранов какое-то! - горько сказал дядя Саша, комментируя один из эпизодов атаки нашей сборной. Наскоро распрощался и заспешил домой.

А я подумал, насколько насыщена лесными образами речь человека, выросшего на природе. Прямо Паустовский какой или Пришвин дремлет в каждом. Вот попалась фригидная, неуклюжая баба или футболист - на ум сразу приходит бревно. Дырявая защита - дупло. Склероз напал - пень. А уж в раздумьях, что откуда произрастает, в вечной топологии отношений руки-жопа-голова и прочее, чудится какой-то диковинный и запутанный лесной организм. Одна фраза - и полная характеристика игры нашей сборной, и самокритика, и прогноз результата, и анализ причин. В самом деле, в городах мы явно засиделись. Не любит природа кучных малоподвижных сборищ.

22.

== Про песочек ==

Однажды по нашей улице прогрохотал самосвал, развернулся, сдал задом и высыпал рядом с моей калиткой кучу песка.

Песок был морской. Серого цвета и немного влажный; его было приятно трогать, брать в горсть и пересыпать между пальцев. В нём попадались маленькие, круглые створки раковин и ещё крохотные, похожие на рожки единорогов, ракушки.

Главное: я, в целом умиротворённо, сказал, что вот, мол, купил себе песок.

И тут же у меня появился новый друг, который сказал, что обязательно завернёт вечерком к моему дому и наберёт немножечко песка.

Для котика.

А никаких-таких наполнителей для котиковых туалетов тогда ещё не было, и что мне в конце концов, жалко что ли, если вдруг кто-то возьмёт немного песка для этого дела? И, конечно, я сказал — да-да, заходи — и думать забыл об этом.

Потом прошло некоторое время и принялся нервничать Собака.

Все владельцы котиков в радиусе 16-ти вёрст от моего дома прознали, что есть на свете такое вот счастье — большая куча песка. И она лежит себе просто так, впустую, занимая место на и без того перенаселённой планете.

И Собака стал смотреть через сетчатый забор, как всякие типы подходят и сыпят этот морской песок в свои пакетики. Вместе со створками раковин и рожками маленьких единорогов.

А потом Собака как-то прознал, что вся эта свистопляска из-за котиков.

А у Собаки насчёт котиков имеется особое мнение. Если о собаках он, Собака, знает, что все они раньше были ангелочками, имели крылья и поселились в этом мире лишь из-за того, что должен же быть кто-то рядом с человеком приличнее него и время от времени служить ему примером; то котики, по мнению Собаки, проскользнули в мир когда кто-то неплотно притворил дверь в Аду. А может, этот кто-то их специально выпустил.

Сатана-то.

И вот Собака начал нервничать, и я, глядя на него, тоже.

Да ещё, вдобавок, вспомнил, что русские же люди. Те самые — запустившие сына своего народа в космические дали и взявшие пару раз Берлин. И они не так давно вообще являлись советским народом и имели общую социально-классовую структуру и мировоззрение.

И если задуматься, то они не только кучу песка, они вообще одну шестую часть суши могут легко растащить при случае.

Потому как нет ничего в этом мире невозможного для нас, для русских.

А друзья моего Собаки тоже не зевали.

Каждая, извиняюсь, собака не могла спокойно пройти мимо кучи.

Нет.

Ей непременно нужно было сесть на неё и нагадить. Да ещё затем встать — и начать разбрасывать песок задними лапами так, чтобы он летел как можно дальше и посыпАл тротуарную дорожку и проезжую часть.

А ежели эта тварь была с хозяином, то тот стоял рядом, ослабив поводок, и умильно так — у ты, моя собаська! — пялился, как она удобряет мой песок, которому это, кстати, вовсе и ни к чему.

А потом один господин явился за партией песочка посреди ночи.

Может, он днём стеснялся, или при солнце его совесть мучила, а при луне это проходило. Не знаю. А, может, он думал, что раз у меня есть Собака, то где-нибудь и ружьё наверняка припрятано.

Собака, ясное дело, его учуял и поднял хай. А мимо, по газовой трубе, навстречу друг другу шли как раз два кота. Они оба так засмотрелись на Собаку, что не заметили, как столкнулись мордами. И они тут же обо всём забыли и принялись орать дурными голосами, боясь начать драку, но отступать так просто не желая.

Я уже спал, но проснулся и понял, что надо с этой истерикой что-то делать.

Включил на улице свет и вышел во двор.

Совестливый гражданин убежал, а Собака кричал:

— Открой калитку, спусти меня, Алексеич! В ляжку вцеплю-у-у-сь!!!

Первым делом я кинул в кота камнем.

Обычно, если я кидаю во что-нибудь камень, то я попадаю, куда хотел. Так у меня само-собой выходит. А по котам я кидаю иначе: выбираю камешек помельче, или вовсе комок земли помягше, и кидаю его так, чтобы промахнуться метра на два.

Я и в этот раз так сделал.

Но у одного котяры вдруг сдали нервы и он побежал. Чтобы аккурат с этим камнем встретиться. Это, получается, я нечаянно взял 'упреждение по цели'.

Никакого урона камень коту не нанёс, но он тут же стал орать на весь район:

— Здесь не любят котов, здесь не любят котов!!!

А все окрестные собаки, конечно, тоже проснулись и пошли лаять на все лады, не понимая в чём дело, но вторя моему Собаке, да ещё слыша все эти кошачьи вопли.

В Париже, той ночью когда там резали гугенотов, было, небось, не в пример тише и благолепней.

Тут я сказал:

— Заткнитесь. Мне рано на работу вставать.

Ну, Собака угомонился, а вскоре и все остальные.

А утром я пошёл на работу только затем, чтобы написать заявление на один день за свой счёт. Дома я сколотил во дворе короб из досок и за день весь песок с улицы перенёс в него.

А потом я сидел, пил холодное пиво, а Собака лежал рядом, косил глазом и выпрашивал арахис.

И жизнь как-то поспокойней, я вам скажу, дальше пошла.

Иной раз появлялся какой-нибудь одинокий котиковладелец. Смотрел непонимающим взглядом на то место, где совсем недавно была куча песка, а потом осторожно заглядывал ко мне во двор.

Там он видел Собаку, который ничего такого не делал, а просто широко разок-другой зевал, смотрел в сторону и думал: "Ну, давай, брат — перекинь ногу через забор"!

Но человек ни руку, ни ногу через забор не совал, а просто уходил. У него, наверное, тоже было какое-нибудь особое мнение по поводу собак.

Может, даже предвзятое.

(c) nik.rasov


P.S. Когда-то я обнаружил, что в украинском языке слово "собака" — мужского рода.
И мне понравилось, как это звучит. С тех пор в рассказах, где фигурирует мой пёс, я называю его Собакой. :)

23.

Однажды, в конце 90-х ещё дело было, у секретарши нашего генерального (не помню уже, как её звали, вроде Ира, пусть будет Ира, какая разница) раздался звонок, и мужчина на том конце провода, представившись сотрудником Бабушкинского РОВД, спросил, числится ли в штате нашего предприятия гражданин такой-то. И назвал ФИО гражданина.
Ира работала в компании без году неделя, и не всех сотрудников знала не то что по фамилии, а даже и в лицо. Но фамилия, которую назвал сотрудник правоохранительных органов, была ей хорошо известна. Это была фамилия генерального.
- Работает. – подтвердила Ира, и уточнила: - А что, простите, случилось?
В ответ полицейский усталым голосом сообщил, что указанный гражданин задержан сотрудниками их отделения в абсолютно невменяемом состоянии, что дебоширил, что при задержании оказал сопротивление, что нанёс материальный ущерб служебному имуществу, и сейчас решается вопрос о возбуждении в отношении него уголовного дела.
- Простите, а почему вы сюда звоните?
А потому, пояснил сотрудник, что у указанного гражданина при себе не оказалось ни денег, ни документов, вообще ничего, кроме пачки визиток с вот этим вот телефоном.
Тут у Иры в трубке раздался какой-то шум, и голос где-то на заднем фоне стал выкрикивать нечленораздельные ругательства и угрозы. Понять, что выкрикивал говоривший было сложно, но голос безусловно принадлежал её начальнику.
Собеседник отвлёкся, и прокричал куда-то мимо трубки:
- Да угомоните вы уже его! Отведите и заприте в обезьянник!
- Слышали? - спросил он уже у Иры, и сообщил, что если до конца рабочего дня кто-то из родственников, или сослуживцев, неважно кто, подъедет в отделение, подтвердит личность гражданина, оплатит штраф, возместит материальный ущерб в виде двух оторванных пуговиц на мундире старшего сержанта патрульно-постовой службы, то можно будет всё уладить и оформить как административное правонарушение. Если же нет, то вечером гражданин поедет на сизо, и как там сложится дальше никто сказать не может.
- Простите, - сказала Ира, - не могли бы вы представиться ещё раз, к кому мне обращаться, если что?
- Бабушкинское РОВД, - ответил собеседник чётко и членораздельно, чтобы Ира успела записать, - старший следователь майор Пронин. Если меня вдруг не окажется на месте, просто обратитесь к дежурному. До конца дня решение этого вопроса будет в его компетенции.
Первое, что сделала Ира, после того как майор на том конце повесил трубку, - набрала номер шефа. Абонент, как и следовало ожидать, был недоступен. Впрочем, он был бы недоступен в любом случае. Потому что именно в это время генеральный должен был быть в Сокольниках на переговорах с японцами. И Ира об этом отлично знала. Да все знали.
Затем она взяла справочник, и нашла там телефон Бабушкинского РОВД.
- Бу-бу-бу-бу-бу! – представился на том конце дежурный.
- Здравствуйте! – сказала Ира. – Простите, могу я услышать майора Пронина?
- Кого-кого? – переспросил дежурный.
- Старшего следователя майора Пронина! – уточнила Ира.
Секунду помешкав, дежурный сказал кому-то мимо трубки: «Майора Пронина спрашивают. Где у нас майор Пронин?» «Скажи – на задание уехал. Банду брать»
- Майор Пронин на выезде. Я могу вам чем-то помочь?
- Нет, спасибо! – сказала Ира и положила трубку. Последние сомнения в том, что шеф реально попал в беду, у неё рассеялись.
Таким образом Ира оказалась в весьма затруднительной ситуации. Ни с кем посоветоваться она не могла, ведь на кону была репутация шефа. Действовать нужно было быстро и самостоятельно.
Так что она пошла в бухгалтерию, взяла денег под отчёт, вызвала водителя разгонной офисной машины, и поехала на другой конец Москвы вызволять шефа из цепких лап блюстителей порядка.
Надо ли говорить, что по приезду быстро выяснилось, - никакого гражданина с фамилией шефа, как и никакого майора Пронина, в Бабушкинском РОВД отродясь не было.
- Ну как же?! – растерянно напирала Ира. – Как же нету? Я же вам час назад звонила! Вы же мне сами сказали, что майор Пронин на выезде!
- Вы бы у меня ещё про комиссара Мегре спросили. Вы что, не знаете кто такой майор Пронин?
Ира отрицательно покачала головой.
- Господи! – сказал кому-то у себя за спиной дежурный. – Поколение тамагочи и чупа-чупсов.
Потом снова повернулся к Ире и спросил.
- А какое сегодня число вы хоть знаете?
Ира кивнула, посмотрела в потолок, и сказала.
- Конечно! Первое апреля.
- Первое апреля, майор Пронин! – передразнил дежурный. – Девушка, идите домой, вас просто разыграли!

Всю обратную дорогу Ира задумчиво молчала, и только когда подъезжали к офису вдруг спросила водителя.
- Володя, простите, а вы не знаете случайно, кто такой комиссар Мегре?

К моменту возвращения Иры шеф был уже на месте. Выслушав её рассказ, он тут же распорядился найти Лёву. Никаких сомнений в том, чьих рук это дело, у шефа даже не возникло.
Однако Лёва ушёл в глухую несознанку. Он клялся и божился, что всё утро просидел в кресле у стоматолога. Он широко открывал рот и предлагал шефу посмотреть на дырку в зубе, которая якобы ещё дымилась от сверла. В конце концов, за отсутствием прямых улик, шеф махнул рукой, и Лёва отделался лёгким испугом. В авторстве этого розыгрыша он признался только спустя почти год, на новогоднем корпоративе, будучи не совсем трезвым, когда опасность возмездия миновала.

Пару слов про Лёву. Если присказка «сам дурак, и шутки у тебя дурацкие» была придумана и не про Лёву, то он прилагал неимоверные усилия, чтобы ей в полной мере соответствовать. Весь офис знал о его патологической страсти ко всяким розыгрышам и сюрпризам.
Впрочем, на самом деле никаким дураком Лёва не был, да и шутки у него были разные, от самых безобидных, до таких, за которые запросто могли снести башку.

К примеру, когда он однажды ночью поменял в хаотичном порядке номера на служебных газелях из нашего автопарка, ему пришлось взять недельный отпуск за свой счёт, пока озверевшие водилы не перестали интересоваться состоянием его здоровья.

Или безобидный в других обстоятельствах фейерверк в виде бутылки шампанского, который он принёс в бухгалтерию, со словами «это вам наши клиенты просили передать». А когда бутылка вместо золотистого напитка стала извергать из себя столб огня, дыма, и вони, вся бухгалтерия залегла под столы. После чего главбух объявила Лёву офисным террористом и личным врагом.

Или когда однажды Лёве не досталось в офисной столовой его любимых котлет, и он со словами «Да подавитесь вы вашими котлетами!», вышел в окно прямо с четвёртого этажа. А когда все ахнули и кинулись с криками к окнам, он как ни в чём ни бывало вошел обратно и сказал: «Ну ладно, так и быть, уговорили, сосиски так сосиски».
И главное, абсолютно все знали, что именно под этим окном висит строительная люлька, но эффект неожиданности сработал безотказно. В результате Лёва отделался парой подзатыльников, а одну из поварих пришлось отпаивать нитроглицерином.

Однако шутки шутками, но даже у самого отмороженного тролля имеются табу, или как нынче принято говорить, красные линии. Такой красной линией для Лёвы была Маргарита Николаевна, начальник нашего отдела. Маргарита Николаевна была не просто начальник, она была авторитет. Даже генеральный разговаривал с ней снизу-вверх.
Наш небольшой отдел состоял всего из четырёх человек, и занимал довольно просторное помещение на втором этаже, в дальнем углу которого был отгорожен кабинет начальника.
В тот день, где-то после обеда, Маргарита Николаевна вышла из кабинета, и сказала:
- Ребята, я уехала на переговоры. Меня сегодня уже не будет, всем до завтра.
Убытие начальства, каким бы демократичным оно ни было, вносит в рабочую атмосферу нотку расслабленности. Поэтому, как только дверь за Маргаритой Николаевной закрылась, Лёва развалился в кресле, закинул руки за голову, положил ноги на стол, и сказал:
- Так! А вы в курсе, что завтра первое апреля? Как думаете, не устроить ли нам для Маргариты Николаевны какой-нибудь маленький сюрприз?
- Лёва, - сказала Юля, наш операционист, - а иди-ка ты в задницу со своими сюрпризами!
- Нет, ну я же в хорошем смысле! – сказал Лёва.
И поделился своей идеей.
- А давайте, - сказал он, - надуем много-много воздушных шаров, и набьём ими кабинет Маргариты Николаевны. Представляете? Она утром приходит такая, открывает кабинет, а оттуда шары, шары, шары!..
Идея была неплохая. Главное необидная, и не глупая.
- Нормально. А сколько шариков надо? – спросила Юля.
Лёва что-то прикинул на листе бумаги, и через минуту выдал.
- Ну, где-то, наверное, шаров шестьсот-семьсот.
- Ого! – присвистнула Юля. – Это где мы столько шариков возьмём?
- Ну как где? – удивился Лёва. – В АХО конечно! Я с Николай Ивановичем уже договорился!
В хозяйственном отделе шариков действительно было хоть попой ешь, их закупали оптом для декорирования стендов на выставках. Там же нашелся и компрессор. Мы закрылись в отделе, и работа закипела. На всё про всё у нас ушло часа три или четыре. Когда мы закончили, дверь кабинета закрывалась с большим трудом и приятным скрипом.

Утром, ни свет ни заря, мы уже сидели на своих местах, в предвкушении появления Маргариты Николаевны. Впрочем, раньше девяти она никогда не приходила.
Но и в пятнадцать минут десятого её не было. Лёва уже начал волноваться и ёрзать, когда в половине десятого у него на столе зазвонил телефон.
- Лёва, здравствуй! – сказала Маргарита Николаевна на том конце провода. – У вас всё нормально? Слушай, я задерживаюсь, и у меня к тебе просьба. Будь другом, у меня в кабинете, на столе, лежит красная кожаная папка. Возьми её пожалуйста, я подожду у телефона.
- Твою мать!!! – выругался сквозь зубы Лёва.
И пока мы с Юлей придерживали норовившую распахнуться дверь, он на четвереньках, пыхтя и матерясь, пополз сквозь шары вглубь кабинета. Пару раз внутри кабинета раздавались громкие хлопки и мат, и наконец с красной папкой в зубах Лёва выполз обратно.
- Нашел, Маргарита Николаевна!
- Открой пожалуйста – сказала та.
Лёва открыл папку.
В папке ничего не было.
- Маргарита Николаевна, тут нет ничего! – удивлённо сказал Лёва.
- Не может быть! – сказала Маргарита Николаевна. – Посмотри внимательнее, должно быть!
Лёва стоял с трубкой в руке перед пустой папкой.
- Да нет ничего, Маргарита Николаевна! Только булавка какая-то!
- Вот! – воскликнула Маргарита Николаевна. – Именно булавка-то нам и нужна! С первым апреля тебя, дорогой! Надеюсь, что дальше делать сам сообразишь?
Маргарита Николаевна рассмеялась, и положила трубку.

Грохот стоял – мама дорогая! Весь офис сбежался, чтобы вволю поржать, и посмотреть, как Лёва, с двумя булавками наперевес, с криком «Да в гробу я видал такие розыгрыши!», идёт в атаку на воздушные шары.

25.

КАРМА

Питерский, институтский товарищ частенько таскал меня на дачу. Мы там его деду помогали по хозяйству. Одни гнилые доски отрывали от домика, а на их место прибивали другие, такие же гнилые. Дед — Павел Алексеевич, строго контролировал процесс , покрикивая на нас и мы старались. Зато, дедушка и кормил нас отменно. Сало, домашние яйца, бездонная бочка квашеной капусты. Для голодных девяностых, совсем даже не плохо.
Однажды зимним вечером, дед лежал на тахте, а мы с товарищем подбрасывали дрова в печку и дед разговорился:

- Меня призвали в самом конце сорок первого, привезли в Ленинград, там ускоренное обучение, типа как курс молодого бойца перед фронтом.
Так вот, сдружился я там с одним пареньком, сам он из под Вологды, зовут Саша Степанов. На всю жизнь имя запомнил.
Служба в учебке у нас была не приведи господи, как вспомню, аж сам не верю, что в живых остался. Ещё тяжелее, чем потом на фронте было. Кормили нас хуже собак, видимо много воровали. Да мы и не жаловались, гражданские ленинградцы жили ещё хуже.
Днём занятия по боевой подготовке, ночью на складе ящики таскали, или горы кирпичей после бомбёжек разбирали.
Спали не каждую ночь. Болели, конечно тоже многие, почти все. Я воспаление лёгких на ногах перенёс. От голода некоторые умирали. Вроде, здоровый парень, кровь с молоком, а смотришь, через каких-то два месяца, всё. Ну, а как вы думали? Если вас почти совсем не кормить, а только давать тяжёлую работу, да ещё и в казарме иногда вода замерзает, зубами во сне стучишь.
А госпиталя для нас никакого не было. Выздоровел — хорошо, нет — извини.
И был у нас ротный старшина, сейчас уже не вспомню фамилии. Когда-то знал. Он после лёгкого ранения к нам попал, успел повоевать. Поганый был мужик, лютый. Очень мы его все боялись.
Представьте себе, в роте примерно сто пятьдесят человек и почти каждое утро кто-то из нас не просыпался.
Старшина подходил, видел что помер курсантик и приказывал скидывать его во двор.
То есть натурально, открывали в казарме окно и за руки-за ноги скидывали бедолагу со второго этажа прямо во двор. Так быстрее, чтобы по лестницам и кругами вокруг здания не таскать. Человек ко всему привыкает, мы уж ничему не удивлялись.
И вот как-то мой дружок Степанов Саша сильно захворал, Может простуда, может от голода, а скорее всего, всё сразу. Ему с каждым днём становилось всё хуже и хуже, а признаться старшине боялся, могли запросто расстрелять, как саботажника и дезертира. Бывали случаи. Я ему помогал как мог, даже от хлеба своего отщипывал.
Утром старшина кричит — Рота подъём!
Все вскочили, а Степанов лежит, молчит, даже пошевелиться не может, только тяжело дышит.
Старшина увидел, подошёл, нагнулся и командует нам: — Открывайте окно, забирайте, выносите!
Ну, тут его подняли, потащили, а я вцепился Степанову в рубашку, не пускаю, тяну назад, стал умолять старшину, мол как-же так, Степанов ещё дышит, живой ведь ещё. Может хоть подождать сперва, когда помрёт. Старшина разозлился, конечно, ударил меня в грудь, стал кричать про невыполнение приказа в военное время. Мне повезло, отделался только сломанным ребром. А Сашу Степанова всё равно во двор скинули. Ещё живого. Никто из нас больше ничего старшине не пикнул. Ну, хоть без меня сбросили...
Как же мне было жаль парня, до сих пор в кошмарах. Не отпускает.

Дед замолчал и начал сморкаться в темноте. Через минуту неожиданно продолжил:

- Но это ещё не вся история.
Году в пятьдесят каком-то, уж не помню, лет через десять после войны. Жил я тогда ещё в своей деревне под Тосно, Копаюсь в огороде, подходят двое мужиков: один помоложе, другой постарше, лет шестидесяти.
Поздоровались, спрашивают, мол, вы такой-то? Да, говорю, Я. Тот , что постарше показывает мне фотокарточку и спрашивает — кто это?
Я посмотрел и сразу узнал, отвечаю — это мой боевой товарищ, Степанов Александр.
Тот, что постарше, говорит — Всё правильно, Павел Алексеевич — это Саша, мой сын, а это его старший брат. Мы так и не смогли добиться от военкомата как он погиб и где похоронен? Говорят, что в учебном подразделении, а как и что, не известно. Какие-то архивы ещё пропали. Одно только письмо от него и пришло, вот оно. тут Саша пишет, что у него есть друг — это вы.

Я конечно мог бы им "наплести", что их сын и брат пал смертью храбрых защищая… блядь… но, не смог. Да и кто я такой, чтобы утаивать от них всю правду? Как есть всё и рассказал и про старшину тоже.
Мы весь вечер пили тогда за помин души Александра. Гости переночевали у меня, а чуть свет, попрощались и уехали.

Спустя года два, наверное, а может это уже был шестидесятый. Опять ко мне отец Александра Степанова приехал, в тот раз он был один, поздоровался и начал без предисловий: — Павел Алексеевич, я не мог вам писать о таком, но вы тоже имеете право это знать. Вот, специально приехал, чтобы сообщить: — всё, что вы нам тогда рассказали, старшина подтвердил. Подтвердил и перед смертью покаялся...

Дед ещё повздыхал в темноте, потом велел нам закрыть в печке поддувало и ложиться спать...

27.

Еще одна алтайская история, которую мне рассказала мама. Та была про перепелку и гадюку, а эта про лису.

В селе, где жила моя прабабушка, остался ее дом, куда каждое лето съезжалась вся семья. Купались в Телецком озере, собирали ягоды и грибы. Вообще это место славилось своей природой, и отдыхающих там было немало. Как правило, мужчины приезжали на выходные, а в будни оставались женщины с детьми. И все эти женщины как одна засматривались на Игоря Андреевича, колхозного ветеринара. Уж очень интересный он был мужчина: высокий, атлетически сложенный, с римским профилем и копной русых волос. Местные же бабы, проходя мимо него, всегда отводили глаза, а сам он ни на тех, ни на других внимания не обращал. Когда мама спросила соседку-учительницу, почему так, та охотно с ней поделилась. Как никак для сельчан мы были вроде бы своими.

Не так уж и давно Игорь Андреевич был просто Игорем, симпатичным юношей, но с существенным изъяном. В причинном месте вместо того, чему там полагается быть, у него было нечто вроде червяка. После первой же попытки сойтись с одноклассницей об этом узнало все село. Крестьяне народ грубый. Игоря вообще перестали считать за человека, потешались над ним, обижали почем зря. А он замкнулся, почти не выходил из дома и даже думал наложить на себя руки.

Однажды под утро услышал шум в курятнике. Побежал, включил свет, а там - лиса. Скорее, остаток от лисы. Худая, изможденная, сосцы висят до земли, видать щенят кормит. Подкоп сделать сил хватило, а задушить курицу уже не может. Увидела человека – замерла и не шевелится, только смотрит на него затравлено. И так Игорю стало ее жалко! «И мне плохо, и лисе плохо, - подумал он, - но ей хоть можно помочь». Поймал курицу, отрубил топором голову, положил около лисы. А у той нет сил унести. Разрубил курицу напополам. Половину лиса с трудом, но утащила. Вторую - забрала следующей ночью. Снова появилась еще через три дня. В пасти у нее был кусочек чего-то черного. Осторожно подойдя к Игорю, потерлась там, где сходятся штанины, положила кусочек на пол и была такова. Игорь поднял оставленное лисой, помял, понюхал – вроде мумие. Что с ним делать знает любой алтаец. Недолго думая, Игорь добавил немного воды, чтобы получилась мазь, натер у себя в промежности и снова лег спать. Проснулся от легкого жжения и неудобства в паху. Пощупал рукой, а там нечто вроде горячей как огонь палки сухой колбасы, только пар не идет. Обрадовался так, как будто его приняли в кооператив «Озеро».

Буквально на следующий день начал подкатываться к девчонкам, которые, понятное дело, на него и смотреть не хотели. А Игорь уже воспрял духом. Хотел было пройтись по селу без штанов, но решил, что это было бы слишком. Тихо-мирно уехал в Новосибирск, поступил там в Сельскохозяйственный и лет через восемь вернулся в родное село, да не один, а с красавицей женой и маленьким сыном. Народ, конечно, дивился, особенно бабы, которые просто сгорали от любопытства. В конце концов затащили жену Игоря Андреевича на посиделки и, маленько подпоив, стали расспрашивать. Та и рассказала, что у нее большое влагалище, что с обычным мужиком удовольствия ни ей, ни ему, что собралась уже в девках сидеть, но на всякий случай пошла к сексологу. Тот послушал ее жалобы и сказал, что вчера у него на приеме был страдалец по такому же поводу. Предложил познакомить и познакомил. Оказалась 100-процентная совместимость.

Из ее рассказа бабы многое не поняли, но самое главное уразумели. А одной молодухе захотелось и попробовать. Подстерегла момент, когда Игорь Андреевич был в бане один, и прошмыгнула туда. А он как раз голову мыл… Потом в районной больнице ей что-то зашивали, ну и муж, конечно, прибил. Как водится, все доложили жене. Та только посмеялась и сказала: «На чужой хуек не разевай роток!» Вот и обходят его односельчанки стороной. А лиса так больше и не появлялась.

28.

У меня дома живёт котёнок Байт, который постоянно ест, постоянно клянчит еду и вообще ненасытный, просто замучил всех. Ложусь я поздно. Однажды ночью иду по коридору, на кухне свет горит. Из коридора видна только часть кухни, стол и холодильник. И вот у этого холодильника сидит Байт и чем-то увлечённо питается, наверное, с плиты стащил. А так как он уже вечером ел, я громко и с раздражением спрашиваю:
— Опять жрёшь, тварь?
Через секунду из того угла кухни, что не просматривался, доносится жалобный голос свекрови:
— Ну что ты, Кирочка, я же с самого утра не ела…
Вот откуда рождаются сказки о злобной невестке…
А со свекровью мы потом долго смеялись.

29.

Свет далёкого детства

Недавно пересматривала свои старые школьные фотографии. Попалась фотография, которую я почти забыла. Я на ней где-то в пятом классе в окружении одноклассников. Мальчишки в основном ещё маленькие, а девочки уже делают заявку на подростков. И я стою, высокая как второгодница, губы поджала, взгляд из подлобья, косички тоненькие. Такая себе бандитка, с упоением играющая в куклы и с не меньшим упоением гоняющая на велике с куриным пером в волосах и самодельным луком за плечом.

А вот у окна стоит мой первый избранник. У него были невыносимо синего цвета глаза и всегда красненькие, как с мороза, ушки. Однажды я решилась проводить его домой, просто шла за ним в метрах пяти и не знала, что делать дальше. А он испугался и побежал. И во мне вдруг проснулся вековой инстинкт охотника, добыча убегает, надо догонять. И догнала, но от непонимания ситуации, сильно надавала ему портфелем. Он тоже в долгу не остался, дрался как лев, но всё испортил, пообещав пожаловаться родителям. Моё первое маленькое разочарование...

До безумия хотелось скорее стать взрослой. Но взрослые люди уже нравились всё меньше и меньше. Своим постоянным враньём. Учат одному, но сами поступают совершенно по-другому. К сожалению уже в детстве я была крайне наблюдательна.

Запоем читала сказки, обожала мультики, но тоже удивлялась их нелогичности. В «Сказке о мёртвой царевне и семи богатырях» царевну оживили поцелуем, а о героической собаке укусившей яблоко, просто забыли...И зачем надо было всё время дёргать и злить золотую рыбку, когда можно было загадать всего одно желание, чтобы все желания исполнялись. А Емеля не слезающий с печи - вообще бред какой-то. Я когда учила уроки, на стуле-то усидеть не могла долго, так хотелось побегать и поиграть. Я определённо Емелю не понимала. И каким образом русалка вскарабкалась на дуб? И за что лишили свободы учёного кота? Да, вопросов возникало много.
Как и все дети я воспринимала мир буквально. Когда я узнала об утопистах, я долго была уверена, что это люди не выдержавшие тяжёлой жизни и от этого утопившиеся.

Вспомнилось, как долго я не могла научиться рисовать. Училась я, как ни странно, на пятёрки, но когда моя первая учительница показала нам, как рисовать домик с трубой, огороженный заборчиком, меня переклинило. Я могла нарисовать только этот проклятый кривой домик и больше ничего. И при этом завидовала мальчишкам, уже прилично рисующим комиксы. Из милосердия и, чтобы не портить статистику успеваемости, милая учительница ставила мне всё же пятёрки за мою мазню.
Но однажды уже в старших классах случилось чудо! Молодой волшебник, учитель по черчению, увидел как я лихо справляюсь с чертежами, заподозрил, что я всё-таки умею рисовать. Он запер меня в пустом классе с чучелом белки, красками и бумагой, и через час на бумаге красовалась практически настоящая живая белка. До сих пор вспоминаю его с благодарностью.
Я закрываю старый альбом с фотографиями, на прощание глажу ладонью его тёплую бархатную обложку. На душе легко и светло, меня согрел свет далёкого детства...

30.

ПОДАРОК

Один маленький мальчик очень любил животных. И когда он вырос, стал ветеринаром. По распределению его послали работать в маленький таёжный посёлок.

Он добросовестно лечил коров, коз, свиней и прочую поселковую живность. А все мужики в посёлке были заядлыми охотниками, и в душе наш ветеринар это занятие очень не одобрял.

Однажды в свой выходной он отправился в лес за черникой. Нашёл очень ягодную полянку, и тут на неё выскочили волк с волчицей и двое маленьких волчат. А за ними появился мужик с ружьём и прицелился в волков.

Волк закрыл собой волчицу с детьми и зарычал. И тут наш парень закричал: «Не стреляй!», и с поднятыми руками, не помня себя, метнулся между волками и охотником.

Охотник выругался, опустил ружьё и, проклиная на чём свет стоит ветеринара, исчез в лесу. Парень остался один на один с волками.

И тут большой старый волк зубами срезал зелёную ветку, подошёл вплотную к человеку, посмотрел ему в глаза и положил её прямо к ногам слегка испугавшегося ветеринара. А потом вся волчья семья мгновенно растворилась за деревьями.

Много лет прошло. Наш парень давно стал седовласым пенсионером. Но он всё ещё хранит сухую ветку со сморщенными листьями. Подарок волка…

31.

Как сэкономилось 400 баксов.

Уж больше двадцати лет минуло. Весь день хлестал ливень. Мы, с теперь уже бывшей супругой, были приглашены на ужин.
Наши друзья, семейная пара, проживали от нас через дорогу в такой же пятиэтажке. Закончив дневные дела, я забрал из дома супругу, и мы пересекли на машине все лужи и дождь, отделявшие нас от хлебосольных друзей. Справедливо предполагая, что без алкоголя не обойдется, я так же справедливо решил, что возвращение к своему дому через дорогу под дождем, на своей машине, но уже подшофе, никому никаких неудобств не принесет, и опасности не представит. На том и порешил.

Моим авто на тот момент был 2-х литровый седан Тойота Марк-2.
Посиделка незаметно закончилась под утро. Часа в четыре. Попрощались, пересекли дорогу, я высадил у нашего подъезда супругу, и уж было собирался отогнать машину еще на сто метров дальше, я ее оставлял на ночь за сносные деньги в частном дворе малознакомого алкаша Виталия, но из-за ливня и мало освещенной грязи передумал. Открыл капот, выдернул из трамблера провод высокого напряжения и упал в кровать.

Есть у меня бзик, никогда никуда не опаздывать. Поэтому без пяти девять, в девять открывались наши магазины, я уже спускался по лестнице к своей машине.

Машины на месте не оказалось. Вот ебт, подумал я, припоминая как однажды утром ходил по стоянкам, вспоминая где я ее припарковал.
На основании предыдущего опыта, я подверг сомнениям свое похмельное сознание, и сначала пошел к Виталию, держа в руках ключи от машины и провод высокого напряжения. Ожидаемо пусто. Потом сходил на близлежащую авто стоянку. Еще на одну. Ближе к обеду до меня дошло – угнали.
И началось.

Среди моих друзей, которые вблизи, и тогдашних компаньонов не было никого, кто бы мог соответствовать требованиям и рискам, связанными с поиском угнанного автомобиля. Я подтянул своего товарища Игоря с самой популярной российской фамилией. Я только догадывался, чем он зарабатывал на жизнь, нигде не работая, но его неунывающий нрав и мзда, обещанная мной за эту экспедицию, спаяла нас воедино на две недели. Именно столько я не жил дома с того дня.

Начал я с, казалось бы, бесполезного заявления в милицию. Потом к местному авторитету - боксеру. Авторитет поведал мне, что я не первый кто к нему обратился с подобной проблемой за последний месяц, и накинул пару фамилий с именами, которых стоит искать. Ими, по его словам, могли быть два брата один из которых совсем недавно «откинулся» , отсидев срок за угоны. Мы стали ловить братьев. Нам в помощь авторитет выделил своего тучного сына, и тоже боксера Дениса, и еще одного быка Лешу.
Мы искали «малины», бегали по крышам домов в погоне за братьями, наконец поймали одного, и сдали авторитету который запер его в контейнере. Потом они без меня, втроем, поймали второго, и спустили его в погреб Игорева отца, пока тот был на работе.
Отец, придя с работы, откликнулся на звуки из подпола, и выпустил бедолагу на волю. На что следующим утром я был свидетелем диалога между Денисом и Лехой:

-Вот нам твой папа сегодня пизды даст.
-Ага – печально согласился Денис.

Пленный не кололся, а я продолжал самостоятельные поиски. Наконец один из моих знакомых, как оказалось занимающийся в спайке с высокопоставленным ментом легализацией угнанных авто, дело на него заведут позже, свел меня с Пришлым типом который, якобы «был в курсе». Тот и вправду оказался в курсе, и за 400 баксов предложил вернуть мне тачку. Он назначил место, где и во сколько я ее смогу забрать. Я отдал деньги и вечером с нашим штатным водителем Вовкой на его москвиче – шиньоне, мы погнали на Запад за 20 км. в соседнее село Наебалово . В назначенном возле деревенского Дома Культуры месте, машины не оказалось.

Нихуя себе, подумал я тогда, развели как лоха еще на 400 баксов, и мы вернулись в город. Электричества в городе не было. Постучавшись к себе домой, и не услышав отклика, я открыл дверь своим ключом, и обнаружил там испуганную супругу. Что случилось, спрашиваю. Она отвечает, что кто-то молча долбился в дверь, она испугалась и не открыла.
Нихуя себе, снова подумал я, вдобавок ко всему пока я ездил в деревню, они еще хотели и квартиру выставить. Зажегся свет. Мы поехали искать того Пришлого типа. В квартире, которую он снимал, его не оказалось. Едем дальше, соображаю, и вдруг мы его высвечиваем фарами на центральной городской улице. Я к нему, что мол за …хуйня?!
Странно, отвечает тот, и возвращает мне 400 баксов. Уже хорошо, жизнь налаживается!

Возвращаюсь домой. Ближе к полуночи стук в дверь: - Откройте, милиция!
Открываю. Рассказывают, что им поступил сигнал о том, что в соседней деревне Заебатово, что в двенадцати километрах, но уже на Восток от нас, обнаружен мой автомобиль. Приезжаем, стоит Орлик. Даже ключ в замке.
Из потерь: пол мешка аудиокассет, которые остались от моего предыдущего, звукозаписывающего бизнеса, пробитая задняя стойка амортизатора, и минус бак бензина – уже горела топливная лампочка. Потеря небольшая учитывая, что мешков у меня оставалось еще четыре, и я их всех уже мог пропеть наизусть.

Топлива хватило до места, а вот воспаленному двухнедельным недосыпанием и алкогольными допингами мозгу, не хватало ответов, чтобы поставить финальную точку в этой истории.
Спустя пару дней, я снова нашел Пришлого. На мой вопрос о непонятках в финальной части истории он поведал мне буквально следущее:
- А хули, обкурились уроды, и деревни перепутали.

А вот с моим веселым проводником в криминальный мир Игорем, через несколько лет случилась не веселая история. По легенде, его придавило деревом на лесозаготовках.
Хотя я до сих пор не могу представить его, работающим на лесоповале.
Девяностые, мать их.

32.

Про написание.
Когда то давно, в радиолокационной части, возле Победино — это название населенного пункта, был у меня один знакомый офицер. Неплохой человек, но с дефектом. Писал так, что когда забывал об чем писал, все покрывалось мраком и тайной. Ну почерк у него был такой. И все бы ничего, если бы однажды утром на его дежурство в бункер не ворвался начальник части.
- Срочно заполнить все журналы. Срочно!!! К нам едет генерал с проверкой. Все отдраить, порядок полнейший. И журналы дежурств и оперативной обстановки заполнить. Срочно!!! Он уже где-то на подъезде.
Рядовой и сержантский состав точки был брошен все отдраивать, а знакомый сел заполнять журналы. Заполнил. Вошедший в бункер генерал со свитой, оглядевшись, начал именно с них. Как и любая проверка. Долго всматривался в писанину в журнале, подносил к глазам, отдалял, прокручивал журнал на девяносто градусов, вверх ногами и даже просматривал на свет. Хмыкнул и произнес:
- Кто писал?!
- Я, товарищ генерал! - выдвинулся вперед мой знакомый.
- Сам прочитать сумеешь?
- Так точно! - ведь он еще помнил, что писал.
- Нда, - опять хмыкнул генерал, - а наши технари там новые шрифты изобретают. Вот только одно смущает, а если противник тебя вместе с журналом в плен захватит, тогда как?
- Советский офицер в плен живым не сдается! - вытянувшись по стойке смирно, отчеканил мой знакомый.
Проверку прошли на отлично.

33.

4 ИЮЛЯ 2020 ИЛЬЯ ШУЛЬМАН

Из цикла «Письма из Америки».

Оба здания компании, где я работаю, расположены на противоположных берегах довольно большого пруда. Над водой они соединены переходом со стеклянными стенками, вероятно, для более удобного обозревания обнаглевшей природы: уток, лебедей, черепах, гигантских толстомордых рыб, а главное — гусей. Толстые и самодовольные, они бродят стадами, не ведая никаких приличий. Гусиным пометом покрыто все. Расплодившуюся живность никто не трогает, она под защитой закона. Более того, компания обязана тратить бешеные деньги на прокорм этих нахлебников. Разрешена только пассивная оборона. Однажды в пруд запустили страшного плавучего деревянного аллигатора. Я и сам испугался. И что вы думаете? Обгадили, сволочи, с головы до хвоста и катались верхом, как индейцы на каноэ.

Я проехал по парковке противолодочным маневром, запарковал машину и, профессионально увернувшись от шипящей твари, потопал ко входу, стараясь не наступать на белые разводы. Параллельным курсом скакал Филипп, сокращенно Филл. Мы шли на учебу.

Надо сказать, наша компания напоминает мне СССР. Ей Богу: соцобязательства, лозунги, почетные грамоты, доска почета, курсы повышения квалификации, собрания, конкурсы талантов, выставка самоделок, кружок кройки и шитья, олимпиада в честь наступающего съезда… Пардон, наступающего Дня Благодарения. Одно крохотное отличие — все мероприятия проходят исключительно в рабочее время. По-моему, уже шаг вперед.

В этот раз нас обязали явиться в класс по изучению политкорректности. Мы уселись за столы, на которых заранее были разложены фломастеры и блокноты с картинками, вроде букварей для олигофренов, и захрумкали бесплатным печеньем. Наша преподавательница, упитанная негритянка по имени Мелисса, для начала заявила, что главное — быть довольным собой.

— Вот, например, я, — сказала Мелисса, — горжусь всем, что во мне есть.

Для наглядности она покрутилась, покачивая аппетитной попой. И мысль, и Мелисса мне понравились. Филл затаил дыхание. Внезапно она вперилась в меня горящим взором, ткнула пальцем, как Дядя Сэм на плакате, и вопросила:

— А что вы любите в себе?

— Все! — уверенно ответил я. — Особенно правую ногу.

— А левую? — удивилась Мелисса.

— У меня правая толчковая, — объяснил я.

— Ответ правильный, — похвалила Мелисса, — если вы любите себя, то будете любить и других людей.

Стены вздрогнули от дикого хохота. Это в смежном с классом конференц-зале проходил конкурс костюмов к Хэллоуину. В дверь просунулся страхолюдный скелет, извинился, лязгнул костями и исчез.

— На первой странице перечислите то, о чем мы говорили, — как ни в чем не бывало продолжила училка.

Потом она долго нудила о дискриминации. Оказывается, есть фразы, которые нельзя произносить. Вроде заклятий у эльфов. Мы должны были вставить пропущенное слово в предложении «а вы … всегда такие!» Я написал «зайцы». Филл — «сосиски». Мы узнали, что дискриминировать можно по цвету кожи, политическим взглядам, сексуальной ориентации, национальности, полу, весу, росту, образованию, профессии, одежде, прическе, акценту, воспитанию, стране, зарплате, здоровью, способностям, привычкам, запаху, — словом, море разливанное невиданных возможностей. Каждый случай иллюстрировался соответствующей картинкой в букваре. От скуки я пририсовал усы всем неграм. Филл сделал то же самое со всеми белыми, и мы обменялись тетрадками.

Дискриминация черных, к примеру, несомненное зло. Поэтому, чтобы не было соблазна, я стараюсь в черные районы не попадать. Как-то мы с Филлом катались на велосипедах и заблудились. Зашли в неказистый продуктовый магазинчик узнать дорогу. Черный продавец с ужасом глянул на нас сквозь пуленепробиваемое стекло, и откуда-то с потолка раздался его усиленный голос: «Сэры, вам не надо здесь находиться! Я вас умоляю, сэры! Я уже позвонил в полицию, сэры!» В общем, под почетным эскортом полицейской машины я до этого еще никогда не катался на велосипеде.

— Но в Соединенных Штатах, — голос Мелиссы задрожал от гордости, — дискриминация вне закона! У нас все равны!

На стене явственно проступило изображение по-африкански кудрявого мальчика Ленина. Дверь снова приоткрылась, и в класс спиной вперед рухнул вурдалак. Очевидно, шабаш нечистой силы достиг апогея. Вурдалак быстренько перевернулся и на четвереньках засеменил вон, а мы приступили к практическим занятиям по сексуальным домогательствам. В теории мы уже поднаторели и знали, что взгляд в глаза женщины дольше шести секунд приравнивается к изнасилованию. Что подмигивать аморально. Ну и прочее… Теория на то и теория, чтобы не совпадать с практикой. А то бы и детей не было.

Мелисса опять вытащила меня на середину, поставила передо мной скромненькую Ширли и скомандовала: «Начали!» Я себя почувствовал, как на съемках порнофильма. Ширли слегка покраснела.

— А нельзя ли наоборот? — попросил я. — Пускай Ширли ко мне попристает для разнообразия. Мне нравится, когда девушки пристают, — и добавил для убедительности: — Это я тоже в себе люблю.

Щеки Ширли заполыхали.

— Вот яркий образец того, как не надо себя вести! — объявила Мелисса. — Отличная работа! Занятия окончены. Каждый получит официальный диплом.

Ширли после этого не разговаривала со мной три месяца. Мы вышли в холл. Сунули свои дипломы в мусорный контейнер. В углу, зацепившись за огнетушитель, билось привидение. Оно беззвучно материлось.

На парковке Филл, абсолютно не политкорректно пнув особо наглого гусака, предложил обмыть новую стиральную машину. Мы приехали к его дому, спустились в подвал, включили машину, потушили свет, взяли по бутылке Бадвайзера и просто сидели, слушая уютное ровное гудение и глядя на прыгающие разноцветные, почти рождественские огоньки. Я молчал. Филл тоже. И в темноте я совершенно не видел выражения его умного ироничного черного лица.

34.

Будда и мальчик

Однажды Будду привели
Святые странствия к реке.
Увидел он невдалеке -
Валялся мальчик там в пыли.

Поближе Будда подошёл
Степенным и неторопливым,
Век человеческий тяжел -
Мальчишка выглядел счастливым!

Сказал пророк хладнокровно,
Подняв глаза с укором ввысь:
“Не развиваешься духовно,
Ты медитацией займись!”

Сел в лодку Будда и отплыл,
Он правды свет нести пытался,
А мальчик только рот открыл
И озадаченный остался!

Когда же лодка половину,
Считай, проделала пути,
Пацан похлопал Будду в спину,
Продолжив по воде идти!

Стесняясь, он спросил аскета:
”Дядь, медитация что это?”
И стало всё наоборот:
Мудрец сидел, разинув рот!

Листвой на ветках трепетавшей
Дубовый лес шумел вдали.
“Не приставай-ка мальчик к старшим,
Иди - валяйся ты в пыли!”

35.

Про "дружбу народов". Уже не один здесь рассказ от "страдальцев"-лопушкофф, которые бедненькими студентиками мучались и голодали на фоне сытых индусов и прочих нацменов. Посмотреть на себя со стороны эти страдальцы не могут, почему они были такими убогими - вопросов сами себе не задают. А зря. Ответ простой, эти, так называемые бедолаги, просто напросто не привыкли уважать сами себя. А кто тогда будет уважать их. Гамно, однозначно, никто никогда и нигде не уважает.

Об этом моя история. Точнее не моя, а известного, уже пожилого, российского ученого, рассказанная не так давно на банкете конференции одного из самых крутых научных сообществ в городишке Сан-Хосе. После войны страна СССР, как известно, не благоденствовала. Жили бедно, ходили в заношенном армейском хэбэ с шинельками и в чиненных-перечиненных чоботах. Но государство на последние деньги строило, например, московский университет, МЭИ, МАИ, МИФИ и оснащало лаборатории самым современным оборудованием, у известных художников заказывало километры картин, стены облицовывало дубовыми и мраморными панелями (причем не для своих загородных дворцов, как нынешняя требуха у власти, а для студентов). Все лучшее детям, включая студентов. Но жить реально было трудно. Общежития были переполнены. Но это не ослабляло, а наоборот усиливало, чувство плеча, оптимизма, коллективизма. Все видели прогресс страны и никого нисколько не пугали эти трудности, тем более тех, кто пережил недавнюю войну. В общежитии, переделанном из старого здания бывшей конторы "рога и копыта" на Мясницкой, кого только не было, из каких только вузов там не делили вареную картошку с селедкой и бутыльком на десятерых. Но никто не ныл и не страдал. И вот однажды, в таком общежитии, наш герой обнаруживает в комнате, куда его заселили за отличную учебу на "секретного физика", вдруг торчащие из под его кровати черные ноги в тряпичных тапках. На улице февраль, окна заткнуты тряпками. В углу стоит буржуйка, в которой догорают ватманские листы бывшей курсовой. И тут голые немытые ноги под кроватью. Вытащенный на божий свет персонаж оказался кем-то похожим на индуса - щуплым почерневшим от холода чуваком, лопочущем что-то на непонятном наречии. На вопрос к соседям - это кто? - те нисколько не удивляясь сказали, да живет тут давно, наверное беженец из Индии от английских империалистов. Мы его прячем от коменданта и кормим. Садись к нам, комарад, позвали соседи чувака за стол. Комарад оказался живым и смешливым, уже вполне освоившим начала русского языка, понятно какого, дозволявшего ему понимать армейские анекдоты. Так он и остался жить в разносортной компании студентов. И хотя одна из кроватей в комнате стала однажды свободной, но выбираться из своего гнезда под кроватью он категорически отказался. Прижился. Время учебы летит быстро, язык камарадом освоился тоже быстро. Сдружился он со всей общагой и даже с комендантом. Оказался каким-то принцем с Цейлона, приехавшем учиться медицине по папиному блату в Москву, но не зная языка, решив освоить его как говорится изнутри. Освоил и его и дорогу на Пироговку, вполне успешно окончил мед. Работал в клинической больнице, пока не вернулся на родину, откуда уже его занесло в Лондон а потом и в Техас. И, само собой, не смог отказать счастливому случаю и не приехать в Сан-Хосе повидать своего старого московского друга, у которого почти год жил под кроватью. Само собой старички расцеловались, а потом на бис спели дуэтом по-русски песняк про Пафнутия и на волне аплодисментов само собой гаудеамус игитур. Подпевал весь многонациональный зал. Лучшего банкета, чес слово, я, благодаря этим стариканам, не видел. Ничто так не укрепляет дружбу народов, как студенческая жизнь. Само собой, если ты не гамно по жизни.

36.

Стояла хата на опушке, Вдали от суеты села. И в этой бедненькой избушке Несушка рЯбая жила. Снабжала яйцами исправно Двух стариков на склоне лет. Жилось им бедно. но забавно Яиц хватало на омлет. Но вот однажды, чуть смеркалось, Несушка выдала на свет, Яйцо, у деда сердце сжалось, "Твою ж ты маму!"-весь ответ. Грамм двести золота сияли Работы типа Фаберже. У деда челюсти упали Он крикнул-" Бабка, ходь ко мне. Такое счастье привалило, Починим хату, купим Порш, Беги, не то получишь в рыло". Но бабка с криками."Не трожь." Втащила деду по затылку. "Яйцо и курица мои, Ты старый бабник и пропойца, Иди ка сопли подотри. Хочу я стать опять красивой, Найду моложе мужика, Яйцо продам чтоб стать счастливой, Ну а тебе под зад пинка!" Кричали до утра супруги, Припоминая все грехи. Тут мышка, видно в перепуге, Неслась со скоростью блохи. Яйцо- херак- и развалилось, От взмаха серого хвоста. Вот это горе приключилось!!! Не снесть дедам сего конца!!! Инфаркт, инсульт и- нету старых!!! Мораль- А не хера лукавить!!! Цените жён- мужей, под старость, И берегите то, что есть!!!

37.

Случилось это, когда мне было лет восемь-девять. Училась я очень хорошо, и по этой причине мамуля не проверяла у меня дневник. Да и чего там проверять? На что смотреть? На пятёрки с редкими вкраплениями четвёрок? Скука, как говорил доктор Хаус. Даже покритиковать нечего, если только корявый почерк. Поэтому каждую субботу мамуля скупо хвалила меня, расписывалась в дневнике, и на этом вопрос о моей успеваемости закрывался. Меня это более чем устраивало. В похвалах я особо не нуждалась, учиться мне было интересно само по себе, зато никто не лез ко мне с разными глупостями, не требовал домашку на проверку, не заставлял пересказывать параграфы вслух. Ибо смысла в этом никто не видел, даже учительница.

Но однажды я превзошла сама себя. Неделя у меня выдалась по-настоящему ударная, стахановская выдалась неделя, и разворот дневника был сплошь покрыт отличными оценками. Каждый день, с понедельника по субботу, по несколько пятёрок, а некоторые даже с плюсом. Было чем гордиться!

И я решила – радовать мамулю, так радовать! Чтоб по полной, с сюрпризом! Чтоб она пришла с работы и сразу такая – ах! Обалдеть! Как тебе это удалось? Ах ты ж моя умница!

… Сразу скажу – сюрприз вышел на славу. Правда, не совсем такой, какой я задумывала…

Раскрыв дневник, я положила его на откидную столешницу своего секретера. Увы, дневник совершенно терялся на фоне царящего там бардака: опасно покосившиеся горы книг, какие-то писульки и почеркушки, бумажные обрывки, мумифицированные огрызки яблок, недоеденные бутерброды… Да что я тут буду распинаться, многие из нас через это проходили. И в качестве детей, и в качестве родителей.

Что ж, пришлось наводить порядок. Особо ценный хлам я распихала по ящикам, учебники выстроила по ранжиру, аккуратными стопочками разложила тетради, черновики и прочие учебные пособия, мусор выбросила и даже протёрла стол влажной тряпочкой. Результат не заставил себя ждать – у меня получилась лаконичная строгая композиция на тему круглой отличницы, центром которой являлся дневник.

Но всё равно чего-то не хватало. Чувствовалась некая раздражающая незавершенность. Нужен акцент, решила я и, включив настольную лампу, направила её на дневник. А, чтобы усилить эффект, выключила верхний свет.

О, да! Это было то, что надо! Это было прекрасно и высокохудожественно!

Погруженная почти в полную темноту комната представляла собой отличный фон. А мягкий жёлтый свет настольной лампы образовывал таинственную сферу, в которой ярким пятном выделялся мой сюрприз.

Я была полностью удовлетворена – мимо такого намёка невозможно было пройти. Мамуля просто не имела права не заинтересоваться, а что же там такое лежит? Но вот беда: зная свою мамулю, я была уверена, она пойдёт кратчайшим путём. То есть задаст вопрос в лоб и всё, конец интриге.

И я решила – спрячусь. И буду наблюдать. А когда мамуля склонится над дневником, неожиданно выскочу и закричу:

- Ага!

Что – «ага»? Почему – «ага»? Какую мысль я хотела выразить этим своим «ага»? Я понятия не имела, но сама идея привела меня в восторг.

Своим убежищем я выбрала гардероб. Во-первых, из него было гораздо удобнее неожиданно выскакивать, чем, например, из-под кровати или стола. Во-вторых, пространство под столом легко просматривалось с порога. И, в-третьих, на дно большой двустворчатой секции мама складывала наши подушки и одеяла, поэтому там было комфортно.

С удобством устроившись на мягком, я прикрыла дверь, оставив для наблюдения небольшую щёлочку и - заснула. Просто мгновенно вырубилась.

Эта ситуация, когда ребёнок прячется где-то и засыпает, нередко описывается в литературе. И, поверьте, она основана на реальных событиях.

… А мамуля, между тем, пришла с работы. И застала непривычный порядок в комнате. Приятно удивлённая, даже растроганная, она захотела сказать мне большое человеческое спасибо, но не смогла – меня нигде не было. Ни в комнате, ни в коммунальной кухне, ни в туалете или ванной. Слегка обеспокоенная, мамуля постучалась к соседям. Те рассказали, что из школы я пришла, это точно, пообедала, а потом шныряла туда-сюда и гремела помойным ведром. А куда в результате делась, они не знают.

И в самом деле, куда? Ушла гулять? Но пальто висит на вешалке, сапоги валяются на коврике. Отправилась поиграть к подружке сверху? Мне это разрешалось, только надо было оставить записку. Но записки не было, и сверху не доносилось ни звука, что было совершенно нехарактерно для наших с Наташкой буйных игр. Может, мы смотрим телевизор? Или прилежно читаем вслух?

Мамуля поднялась на пятый этаж и узнала, что сегодня я там не появлялась. Она побежала по подъезду, звоня во все двери, в одних тапочках выбежала во двор, где дворник как раз сгребал снег. Меня нигде не было, и никто меня не видел. Я словно сквозь землю провалилась, оставив после себя идеальный порядок.

Было принято коллегиальное решение звонить в милицию, и мамуля как раз одевалась, чтобы сходить к таксофону, как наступила развязка.

… Проснулась я от шума – в общем коммунальном коридоре раздавались громкие возбужденные голоса. Не желая пропустить самое интересное, я быстренько вылезла из своего убежища и, сгорая от любопытства, выскочила из комнаты.

В коридоре толпилась масса народу – наши соседи по квартире; наши соседи по подъезду; тётя Света, мама моей подружки из квартиры сверху; баба Клава, заслуженная сплетница всего двора; ещё какие-то люди… А моя мама, какая-то расстроенная и встревоженная, надевала пальто.

Едва я показалась на пороге, все разом замолчали и стали смотреть на меня. Такое пристальное внимание меня несколько смутило, оно явно не сулило ничего хорошего, и я попятилась. Но мама остановила меня.

- Ты где была? – ласково спросила она.

Эта ласковость не могла меня обмануть, и я начала судорожно соображать, в чём же я проштрафилась? Ничего такого в голову не приходило, а взрослые, меж тем, напряжённо ожидали моего ответа.

- Я спала, - промямлила я. И зачем-то уточнила: - В гардеробе.

Все взоры тут же обратились на мамулю, на лицах соседей ясно читался неподдельный интерес. Это какой-то новый педагогический приём? Молодая соседка апологет спартанского воспитания?

- Ты спишь в гардеробе? – дрожа от возбуждения, переспросила тётя Клава. Вот это новость! – аршинными буквами было написано на её лице.

Бедная мамуля! Она с таким пиететом относилась к чужому мнению! И так трепетно заботилась о своей репутации! И вот родная дочь одним-единственным словом разрушила всё то, что создавалось годами. Но мамуля решила бороться до конца.

- Что это ты выдумала? – изо всех сил изображая беззаботность, спросила она. – Почему надо было спать в гардеробе?

Почему? Ну как объяснить взрослым своё решение, которое тебе лично кажется таким простым и естественным? Как несколькими короткими точными словами описать логическую цепочку, ведущую от пятёрок до гардероба? Невозможно, просто невозможно! А мамуля ждала. И все ждали.

- Понимаешь, - с отчаянием сказала я. – Я ведь сперва хотела под столом. Но в гардеробе удобнее.

Как писал Марк Твен, «опустим завесу жалости над этой сценой».

А самое обидное, что до моих пятёрок дело в тот день так и не дошло.

39.

У ОКНА

Однажды, в студёную зимнюю пору,
Сидел у окна я, смотрел сквозь стекло,
Гляжу — поднимаются быстренько "в гору"
Тарифы на воду, на свет и тепло,

Растёт в магазинах цена на продукты,
На мебель, одежду, на воду и хлеб,
На мясо и рыбу, на овощи-фрукты,
На технику и на любой ширпотреб.

Но сидя вальяжно, в спокойствии чинном
По телику мне сообщил Президент,
Что в этом враги президента повинны,
И эти враги его — весь белый свет.

Что надо б ему полномочий добавить,
А также продлить их ещё лет на сто,
И сможет тогда он нам пенсий прибавить.
Немного, рублей там по двести - по сто.

Зато, он добавил, мы можем гордиться,
Что мы победили в Великой войне,
И всем ветеранам он распорядится
Субсидий раздать (а кто жив, тем вдвойне).

Я выключил телик, чтоб свет не транжирить,
И свет, электричество в доме храня,
И газ прикрутил, хоть прохладно в квартире,
И кран закрутил, воду в кране ценя.

И снова сижу и смотрю я в окошко,
Гордясь, что живу я в великой стране.
Двое в комнате: я и кошка,
И Путин — портретом на белой стене.

40.

Про память...и не только...

Когда я была маленькой, я жила у бабушки в деревне и мы ходили в туалет на улицу. У входа в дом, в маленькой прихожей, которую называли тинда, были галоши. Большие! Безразмерные! На всех!
И каждый кто выходил, одевал эти галоши, иногда на босую ногу, и по тропинке поднимались в горку к деревянному туалету. Иногда эти галоши прилипали к грязи так сильно, что нога выскакивала из них и шлепала прямо в грязь.
И я помню, как возвращалась в слезах, с галошами в руке, и ногами в грязи, и ждала у двери пока мне нальют воду в тазик и я смогу вымыть ноги и зайти в дом. А воду носили из колодца!

Мои дети в галошах не ходили! И в грязи их не теряли! И это пример эволюции, о которой мы иногда забываем...и не только...

Вчера мне рассказали историю, о том, что Король Румынии посещал разные города и деревни в Бессарабии до войны, и однажды посетил село в котором жила моя бабушка.
В каждом селе они обязательно посещали несколько семей, такое подобие «хождения в народ», во время которого ему показывали как живут простые люди. И вот в одно посещение он пришел в дом моей бабушки. Бабушка и дедушка только построили себе дом, накрыли его соломой и камышом, стены и пол намазаны глиной, во дворе корова, овцы, виноград повязан аккуратно, в общем впечатлился Король от увиденного.
Прошло пару лет, и вновь приехал Король в бабушкину деревню. Ему дали список семей, все заранее приготовленное, для посещения, но он настоял на новый визит к моей бабушке. Отказать никто не посмел конечно, и Король с супругой пришли снова в дом бабушки. Пришли не с пустыми руками, а принесли две картинки иконы: на одной иконе был Иисус Христос, а на другой было распятие Святая Пятница. Он попросил молоток и гвозди, и лично прибил гвоздями обе иконы, одну над входной дверью, а другую над дверью в каса маре.
Эти иконы- картинки в рамке под стеклом, там и остались висеть всю жизнь. Бабушка их не снимала даже когда белила стены. Они были подарком от Короля и очень ценились.

Бабушка состарилась, дом продали вместе с иконами, они как висели там и остались.

Почему это вспомнилось?! Недавно проезжала мимо бабушкиного дома и видела свет в окнах. Снесли сарай, в котором обитали домашние животные, но остался погреб, и дом облагородили, на крыше уже давно не камыш.

Мы встретились с двоюродной сестрой и она вспомнила историю с иконами.
Интересно, что с ними стало сейчас?!

В эти дни все вспоминают холокост и войну, и чтут тех, кто выжил.

А еще в эти дни выставляют много фото с пленок найденых в деревне моего отца в заброшенном доме.

Я читаю все это, смотрю на фото, вспоминаю свои безразмерные галоши, и очень хочется сказать огромное спасибо всем, и бабушкам, и родителям, и всем всем незнакомым людям, которые оказались заложниками того времени и тех событий. Хочется сказать, но некому. Все что я могу, так это рассказать эти маленькие истории своим детям или записать их в блог.

Потому что это надо помнить! И об этом надо говорить и детям и внукам!

Чтобы оно не повторилось, и чтобы никто вообще не знал что такое галоши...

В мою следующую поездку в деревню я планирую зайти в бабушкин дом. А вдруг картинки еще там висят?!

41.

«Иванушка -дурачок и Аленушка» или «тьфу-деревня против умного дома».

Рассказал мне коллега, его брат работает в службе охраны одного нового офисно-жилого комплекса.

Жил-был в глубинке молодой человек, недюжей силы, но добрый в душе. Назовём его Ваня. Взращённый на чистой сметане и выросший на свежем воздухе, Ваня обладал ещё одним достоинством - нестандартно великим елдаком и здоровьем, позволяющим использовать его по назначению без устали, часы наполет. Не рассказывал бы об этом, если эта деталь не была завязкой истории. Отслужив, как полагается, Ваня двинулся в большой город, благо сослуживец предложил подработку в самом пафосном ночном клубе города, в охране. Правда, из-за отпугивающей внешности и 300 слов запаса из которых 200 были матерные, Ваня всего лишь стоял на дверях служебного (чёрного) хода и в его обязанности входило лишь не пускать никого чужого с параллельной улицы внутрь и охранять тех праздно шатающихся посетителей клуба, кто выходил на внутренний дворик клуба покурить или что-то вколоть или выбегали на перетрах (из туалетов таких гоняли). Но это Ваню не смущало, он молча делал свою работу и награда нашла своего героя. Однажды на Ваню положила пропитый (или обнюханный) глаз одна из завсегдатаев клуба. Она просто однажды выскочила за новой порцией таблеток, в пьяном угаре наскочила на Ваню, оценила его и его достойный елдак сначала мельком, а потом во дворе клуба полностью отдавшись страсти. Оставшись восхищённой, слабо переставляя ноги данная любительница разгульной жизни, назовём ее Аленушка, уже через час тащила Ваню к себе в квартиру, где она проживала одна, в двухъярусном пентхаусе. Там папа был каким-то большим чиновником. У них был простой договор: он ей незабываемый секс, пока она хочет и может, она ему - еда и проживание. Одно было условие. Ни при каких условиях, Ваня не должен был торговать своим лицом во дворе и на площадке дома, дабы не смущать придурковатым видом своим высшую расу проживающих там соседей. Максимум что позволялось - выбрасывать мусор скапливающихся бутылок, но только рано утром или поздно ночью, минимизируя возможности неожиданных встреч. Тут надо рассказать о доме. Огромный комплекс современной посторойки, О- образный, шестнадцать парадных и огромный подземный паркинг под комплексом. Лифт каждой парадной спускался на «-1 этаж», где можно выйдя из лифта повернуть в мусорную комнату или в паркинг, закрытый дверью. В тот злополучный день, скучающий от безделья и без надежды дождаться «хозяйку» (зависла у кого-то на днюхе), решил сделать доброе дело и убраться в квартире. Как результат, два мешка пустых бутылок и прочего мусора одинокой женщины, были собраны и готовы к выбросу. До сих пор непонятно почему Ваня решил выбросить мусор в семейных трусах (боксерах) красного цвета, которые он упорно именовал шортами, и в банных лаптях, в народе именуемых шлёпанцы, но факт есть факт, именно так Ваня поехал в мусорную, чтобы выбросить мусор. Выйдя из мусорной проходя мимо паркинга, на него смотрели натертыми боками всякие там Феррари, Бентли , ну и Порше на крайний случай, автомобили, похлеще, чем на международных выставках. Ну вы сами знаете столичный автопарк. Не мудрствуя лукаво, Ваня решил использовать этот редкий шанс и посмотреть на машины поближе. Он открыл дверь в паркинг и чтобы она не закрылась (магнитный замок - необходим был чип, чтобы ее открыть) оставил один шлёпанец припертой дверью, дабы она не закрылась. Тут надо сказать, что незакрытая дверь, через 15 секунд дала сигнализацию на пульт охраны, таким образом привлекая внимание охраны к мониторам камер слежения. Удивленные охранники с нескрываемым интересом смотрели на молодого человека, разгуливающего в семейных трусах и одном лапте по паркингу между машин стоимостью минимум сотня тысяч нерублей, заглядывающего внутрь салонов, с видом профессионала постукивающем по колёсам , дышащим на и натирающем блестящие эмблемки. На этом можно было бы и закончить, если бы в это время в паркинг не въехал новенький Порш, где сидел не самый бедный житель данного комплекса, вместе со своей женой и мамой ее. Они только только обсуждали свои ощущения от только посещенной оперы Нетребко, как тут на их пути, встал абориген в красных семейках и одном шлёпанце. Вспомнив, что за квартиру данный чел заплатил почти миллион, и в договор долбоебы в трусах, встречающие в паркинге не входили, он поднял телефон и набрал телефон охраны, где в двух словах объяснил, что будет с охранниками, если они сейчас же не примут меры. Меры были приняты безотлагательные, три человека выскочили из сторожки и побежали в сторону Вани. История умалчивает, почему Ваня принял такое решение, но факт остаётся фактом, Ваня при виде охраны и вспомнив условие Аленушки, развернулся и пустился наутёк. Но вот незадача, не помнил в какую конкретно парадную заходил. Времени думать не было, Ваня подбежал к первой попавшейся , подергал закрытую дверь и начал жать все кнопки внутреннего домофона, чтобы ему открыли. То ли никого не было дома, то ли никто не хотел впускать кричащего мужика ночью, дверь оставалась закрытой. Тогда собрав все свои две мысли в одну, Ваня посмотрел на кнопку пожарной сигнализации, закрытую прозрачной пластикой крышечкой, и прочитав надпись английским по белому «fire alarm” и рядом большими «FOR EMERGENCY ONLY”, нажал кнопку, надеясь что EMERGENCY уже настало и дверь тоже откроется. Кроме того, испуганный гулом сирены , мощным ударом был снесён противопожарный сенсор, находящийся над дверью, видимо для усиления эффекта или скорее всего, признанный за динамик сирены. Странно, но дверь не открылась, зато открылся соленоидный клапан, пускающий воду из резервуара к насосу спринклерной системы. Что-то там в нутрах загудело, засвистело, послышался звук набирающего обороты насоса. Надо сказать, что дом строили хорошо, но на трубах сэкономили. В спринклерной системе паркинга, вместо гальванизированных труб, защищённых от внутренней коррозии, как оказалось были установлены обыкновенные чёрные стальные трубы, покрывшиеся внутри розово-желтоватой корочкой окисла за те несколько лет, пока стоял дом. Когда свист воздуха из всех спринклеров закончился, на Ваню и охранников, а так же как и на семейство владельца Порше, в лице самого, его жены и мамы ейной , которые в это время как раз направлялись к выходу, полилась сначала красно-коричневая жижа, которая секунд через 30 сменилась хорошей чистой струей воды. Ну что сказать, высший свет не ходит на концерты Нетребко в ватниках, поэтому все эти манто и вечерние платья были уничтожены. В заключение надо сказать, что Ваню естественно сильно побили сначала, так как поняли что платить по счетам нечем, потом вдобавок Аленушка, под утро прийдя в себя с перепоя, заявила что видит Ваню впервые, ну а напоследок Ваню ещё и уволили. Возможно после звонка. Где он сейчас и чем занимается, истории не известно.

42.

Нашу кошку Люську я привез из Питера в 1997 г. Был в командировке. Жена хотела непременно кошку персиянку , но не кота. Обошли с другом весь Кондратьевский рынок. Как назло, в тот день рынок был небольшой. Из персов были только коты. И только одна кошечка, черепаховая. Страшненькая.... На гоблина похожая. Голова треугольная какая-то. Командировка заканчивалась. Деваться было некуда, пришлось брать то , что было....(Надо сказать, что из гоблина выросла очень симпатичная такая животинка).
Время шло, и кошка подходила к рубежу полового созревания... Было решено ,что для такой красоты надо подобрать достойного жениха, чтобы и потомство было соответствующее....Еще и заработать на этом хотелось. В нашем городишке найти достойного жениха голубых кровей , в то время, было достаточно проблематично... Дворовых Вась и Мурзиков полным-полно, а вот кошачьих прынцев надо было поискать... Но нашел! Оказалось, что у одной из сотрудниц нашей шараги есть чистопородный рыжий перс. И имя соответствующее -Маркиз ! Правда , жили они не в городе, а в соседнем поселке.. Ну, ударили по рукам... Как только наша девочка "созреет" , нам тут же подвезут жениха. К сожалению , в те времена у нас не было интернета и мы не знали всех тонкостей кошачьего секса ( оказывается невесту возят к жениху , а не наоборот).
Однажды, в январе ,среди ночи нас разбудил ужасный рев!!! Спросонок вообще было не понять, что происходит!!! Рев был ужасный!!! Даже не рев, а вой!!! Замечу, что до этого мы практически и не слышали голоса своей кошки... Обычно, она беззвучно открывала рот, или издавала тихие звуки похожие скорее на скрип чем на мяуканье. Мы списывали это на особенности породы. А тут такой вой!!! Вскочили, зажгли свет... И обалдели, наша красавица катается по полу и издает эти ужасные звуки.... Девочка «созрела» ! Утром на белой иномарке был доставлен жених . Я просто офигел!!! Шикарный рыжий красавец!!! Огромный, раза в 2 больше невесты!!! Но оказалось, что у нас с кошкой вкусы разные.... Увидев такую красоту у меня на руках, кошка со змеиным шипением взлетела на печку (в нашем частном доме тогда еще была настоящая русская печь) . Но жених был парень не робкого десятка. Лишь искоса глянув на шипящую невесту, парень по хозяйски прошел в комнату огляделся, взгромоздился на диван и занялся тем, что делают коты когда им делать нечего . Ну ладно , думаем -стерпится-слюбится.... К свадьбе мы подготовились основательно... Закупили всякие кошачьи деликатесы, подушечки везде разложили…
Аппетит у жениха был отменный! Котяра жрал за троих!!!! Кошка сидит на печке и шипит. а этот и ухом не ведет!!! Пожрал и на диван заниматься любимым делом. И главное , ненасытный такой, подлец! Вот кажется , нажрался от пуза, ан нет, только открываешь холодильник, а он на звук открываемой двери , уже тут как тут. И орет так требовательно басом : "Жрать давай!!!" Главное, что никакого смущения у него. Как будто он всю жизнь тут жил...
Я пытался кошку с печи стянуть, к жениху поближе... Да не тут то было ! Она тут же пулей обратно на печь... Еду и питье пришлось ей прямо на печку поставлять... Но она на нервной почве и не ела, только пила...
Так как жених много пил и ел , то естественно он должен был справлять большую и малую нужду. Ну, наша кошка, обычно, эти дела на улице делала, а как отпустить на улицу чужого кот?! Не дай бог, смоется... Отвечай потом за него... Хозяйка кота предложила ему тряпочку где-нибудь положить. Типа он не гордый, может и на тряпочку. Смотрю, котяра с дивана соскочил, заметался.. Я ему тут же тряпочку показал.. Надо сказать , сообразительный , подлец, оказался... Только на тряпочку и ходил... Но какая вонища!!!! Слышал я как эти кошачьи дела воняют, но чтобы так!!! Реально, вонь была такая, что резало глаза... Это что-то.... Дом просто стал пропитываться этой вонью.... А он гад взялся, чуть ли не каждый час ссать... Да еще так по многу.. Замучились тряпки менять..... Извели на это дело целый старый пододеяльник!!! Я ночью от вони просыпаюсь и бегу тряпочки менять))).
А любви так и не получалось..... Мы их и одних часа на три-четыре оставляли, уходя из дома. Думали может они стесняются... Приходим, картина та же -кошка на печи шипит, а котяра на диване любимым делом занимается. Пробыл он у нас два дня и две ночи..... Мы поняли, что ни черта не получится. Кошку не уговорить, да и этот подлец видимо с другой целью приехал, типа в санаторий - пожрать да поспать... Через два дня, несостоявшийся жених отправился домой... Память о нем еще неделю выветривалась..... А кошка, гадина, на следующий день после отъезда жениха, смогла все же улизнуть на улицу, как я ее не пас. И дала всем окрестным котам!!!!! Их с десяток вокруг нашего дома ошивалось.... Прознали, что невеста есть ....Такие уроды!!! Драные, грязные, хромые, косые.... Какие хочешь... И ни одного приличного. Кстати, а котята получились очень красивые и разошлись по добрым рукам, как горячие пирожки!
Ну и стала она постоянно «линять» к Васям, да и мы закрывали на это глаза. Любовь зла……Потомство в целом было немалое, в более количестве сотни. И разошлись они по белу свету…, и не только по нашей области, но и даже в страны СНГ!!!

P.S. Маркиз через два года погиб под колесами машины. Люська прожила 17 лет .

43.

Был у меня однажды высокий руководитель. Из глубинки. Отставной премьер-министр территории размером с полсотни Бельгий. А уж если в Люксембургах мерить..

Оказавшись на московской должности, быстро соскучился. Одевался нелепо - поношенная ежедневная пиджачная пара с прошлой работы. Потертый портфель из кожи какого-то феноменального животного. Пафос, как будто там ядерный чемоданчик.

Охренительных цветов галстук душил его широченную выю. А тут я навстречу - ни разу не глаженые джинсы, цветастая рубашка гонщика, расстегнута по самое Джихурду. Объемистый рюкзак за плечами - с его запасами я и на другой планете выживу.

Мы активно летали, встречи назначали где придется. Но всегда в центре, в кафе каком-нибудь. И неважно, Москва ли это, Лондон или Цюрих, каждый упорно являлся при своих прибамбасах - он в унылой пиджачной паре и с портфелем, я в развеселой джихурде с рюкзаком.

В конце концов разум победил. Он понял, что рюкзак удобнее. И джинсы тоже. А при них нелеп и галстук. И так далее, по наклонной. Принялся перековываться. Через полгода, получив приглашение на эвент с министром минимум, вздыхал - эвона тоска! Опять костюм, галстук...

Но если уж собрался с силами, являлся не на шутку - красота! Это был что надо костюм, галстук и парфюм. Высшей пробы. Любящая жена одевала его в высший свет, как ребенка. Но все равно Миша смотрелся как дрессированный медведь на дорогом, но неудобном для него велосипеде.

Реально он был хорош при любых мискоммуникациях с министерством и правительством. Не принимают - ну так и ну его нафиг бриться. Размах его седой щетины выглядел как обет - пока не примут, так расти бородень хоть до пояса!

Особенно я прикалывался с наших транспортных средств. Я как агент из Матрицы - высади меня в любой точке шарика, через полчаса прибуду в условленное место встречи, на велике. Всегда вовремя. И не спрашивайте меня, чего мне это стоило. Велосипеды есть везде. Попался случайно проезжающий - остальное дело техники.

А тут навстречу Миша верхом на своем очередном автомотомегапафосе, прокатном или собственном. Ну, встретились вовремя, и чё? Надо же открытие - ему опять негде припарковаться. Елозит по переулкам еще полчаса, шагает потом пешедралом.

Грустно отмечу, что хоть мне и удалось привить ему основы городской культуры типа рюкзака и джинсов, но пересадить на велик не удалось. Ну и правильно. Не умеешь - не езди. Шагай хоть с портфелем, хоть с рюкзаком.

44.

Поход на Москву

Жил-был один мужичок, собою неказист, да и немолод уже. Посещал он однажды Москву по какой-то ерунде и возвращался домой на поезде. И соседка сразу ему знакомой показалась, заговорили — бог ты мой! — лет двадцать назад играли они вместе в оркестре при ДК связи, как тогда шутили — «половой». Мужичок тромбонистом служил, а дама эта на флейте играла и считалась первая красавица. Многие оркестранты в её сторону неровно дышало и сам дирижёр подмигивал. Мужичок тогда лишь поглядывал сквозь смычки, любовался, ну и фантазировал малость. У него на тот момент дома всякие семейные обстоятельства были, да и шансов за собой не видел. Сейчас даже удивился, что соседка его признала.
А разговор замечательно пошёл. И оркестр вспомнили, и про жизнь поговорили, и про то, как она выглядит замечательно. Время и станции летели незаметно, под конец устали, молчали вместе — уютно было, хорошо.
На вокзале её сестра встречала, за город ехать, на семейный юбилей. Обменялись на прощанье телефонами. Решился в щёку поцеловать, наклонился. Вдруг то ли мяукнул кто, то ли специально — но обернулась она, и поцелуй прямо в губы пришёлся и продлился некоторое время, даже, быть может, секунды три. Забилось у мужичка сердце, как давно уже не билось, пульс не сосчитать. Дошёл он до своего дома на дрожащих коленях, выпил водки и послал эсэмэску такого содержания: «Встретимся в Москве как-нибудь?». Положил телефон на столик, к окну подошел, под занавеску пролез и сильно-сильно лбом к холодному стеклу прижался. Слышит — пимс! — ответ пришёл. Кинулся обратно, чуть занавеску не сорвал. Читает: «Будешь в Москве — заходи». И адрес. Мужичок крякнул и присел на диван. Самая красивая женщина в его жизни хотела видеть его в Москве, хотела видеть его, хотела его, хотела!
Всю ночь мужичок не спал, составлял планы, бегал на себя в зеркало смотреть. Решил так — поспешишь, людей насмешишь. Поутру первым делом пошёл в банк и снял досрочно деньги с депозита, потерял проценты. Потом записался к зубному — вставлять коронки и лечить кариес. Книжку купил про здоровое питание и две огромные гантели. Твердо решил мужичок к Москве подготовиться. Чтобы женщину не разочаровать и самому не опростоволоситься.
Лифт не вызвал, гантели наверх по лестнице тащил. К шестому своему этажу приполз со звёздочками в глазах и сердцем во рту. Понял, что тяжело будет. Но не огорчился ни капли.
Началась у мужичка новая жизнь. По телевизору сериалы про любовь смотрит, на которые раньше только плевался. Забыл про хлеб и картошку, жирное и солёное, а на ночь и вовсе не ест. Утром и вечером гантели тягает да приседания делает. Лифтом нигде не пользуется, через день зубного посещает. На работу пешком ходит, в обед кефир пьет. Первые дни самые тяжелые были. Связки болели, и есть по ночам хотелось жутко, как уснёшь — завтрак снится, проснёшься, а всё ещё ночь.
Ко второй неделе заметно полегчало. На шестой этаж вбежал — и ничего, нормально. В помощь гантелям тренажер купил, собрал, посередине единственной комнаты поставил — другого места не было. Да и не надо. Стал мужичок привыкать к новой жизни. А ещё журнал читать про мужское здоровье и пару раз в неделю на шлюхах тренироваться. Поскольку по части интимных дел были у мужичка сомнения на свой счет. Шлюхи поначалу удивлялись, но соглашались помочь и вели себя как порядочные женщины. По окончанию мужичок разбор полётов проводил — что правильно сделал, что неправильно, и первое время даже записывал ответы.
И мечтал мужичок, сильно мечтал. На тренажере, на шлюхе и даже у зубного. Думал он о той женщине постоянно. Воображал себя с нею. На работе бурчать начали, что от него толку никакого не стало, опять же линолеум пропал, десять рулонов. После голодных лет мужичок себе подобного не позволял, разве что по мелочи, а тут как-то все сошлось. В результате поругался с директрисой, пришлось на отпуск написать. Отгуляю, думает мужичок, а потом и вовсе уволюсь, пусть поищет себе завхоза. Может, вскоре вообще в Москву перееду, работу там найду с зарплатой поболее. А квартиру сдам — отличная прибавка! Хотя на такую женщину денег еще больше надо. Ну так вспомню молодость, залабаю на костыле, Москва город большой, каждый день похороны. И погрузился мужичок в воспоминания о дважды краснознаменном оркестре округа, заулыбался, а закончив, поднял верх палец и сказал вслух: «Ни чета нынешним!»
К концу месяца живот заметно убавился, а плечи стали шире на размер, чему мужичок сам изрядно удивился. И самочувствие было как никогда. Потренировавшись, напрягал мускулы и чувствовал себя как артист из одного кино, просто вылитый, особенно если в зеркало не смотреть.
Пора в столицу ехать. С новыми зубами. Тем более что ждать уже никакой мочи нет. И вот составляет мужичок эсэмэску на заветный номер. В таком ключе, что как бы собираюсь в столицу по важным делам, но не прочь и посетить хорошую знакомую, поужинать вместе. Ответ пришел быстро: «Если речь только про ужин, то можешь и не приезжать».
Мужичок подпрыгнул и затряс сжатыми от радости кулаками, перечитал ещё раз и ещё — как от этих слов веяло ароматом жаждущий его женщины, такой далекой и близкой одновременно!
В Москву, в Москву, скорее! Забрал брюки из химчистки, сложил рубашки в чемоданчик и тут же решил чемодан не брать, ну куда же это в гости с чемоданом, сбегал в аптеку, купил презервативов и всяких подсказанных шлюхами полезных гелей. Размышлял, куда их положить, чтобы как-то поизящнее достать в нужный момент, придумал из подарочной бумаги сделать кулечек и бантиком обвязать. Сюрприз! Положил на стол, любовался, считал минуты до поезда.
Выйдя из дома, не мог вспомнить, закрыл квартиру или нет, пошёл уже было обратно, вспомнил, что точно закрыл, а паспорт взял? Да вот же он. Всё на месте: и паспорт, и билет; скорее в поезд, в самый медленный поезд на свете.
Под стук колес неожиданно уснул, тоже от волнения, видимо. Проснулся, купил кофе у разносчицы, выпил без сахара, вот уже и приехали.
Москва, всегда такая холодная и неприветливая, нынче стала будто праздничная, ни мокрой грязи, ни мрачных рож. Такси мужичок взял, чуть отойдя от вокзала, — сэкономил слегка. Пригодятся еще деньги-то. Назвал адрес, но перед этим попросил к ближайшему в том районе приличному магазину подвезти, где деликатесы и водка непаленая.
Таксист кивнул, не прекращая с кем-то говорить на незнакомом языке. Ехали не так уж и долго, на удивление, хотя смеркалось, город замедлялся и гудел в пробках.
— Магазин, — сказал таксист, на секунду прервавшись.
— Подождёте меня? — спросил мужичок, протягивая деньги.
Таксист кивнул.
В магазине и вправду было много деликатесов, таких дорогих, что цену указывали за пятьдесят грамм. Мужичок взял колбасы трёх видов, сыра и рыбки соленой. Замахнулся было на черную икру, но в последний момент смалодушничал (да и не до икры будет!), взял красной. Зато водку выбрал самую лучшую, а также вина французского две бутылки и шампанское «Князь Голицин». Походив еще, добавил в корзинку сок, ликер и свежий ананас.
Расплатился, вышел. Таксист уехал, не дождался, гад нерусский. Куда идти, где это? Подсказали, что рядом. Через полчаса ходьбы устал от московского «рядом», поставил пакеты, отдышался. Отправил эсэмэску: «Уже иду!» Получив ответ: «Ко мне?» — обрадовался и поцеловал «самсунг» в экранчик. С новыми силами тронулся в путь, вышел вскоре на нужную улицу, начал дома отсчитывать.
«Чёрт!!! Забыл! — скривился вдруг мужичок. — Сюрприз-то, кулёчек с бантиком, так и остался на столе! Вот напасть…»
— А где тут презервативы? — начал спрашивать у прохожих. — То есть… это… аптека?
— Рядом, — ответили.
Мужичок вздохнул, написал эсэмэску: «Буду через полчаса». Пимс! Пришёл ответ: «Других планов у меня на сегодня не было».
Мужичку стало ой как неудобно, на него надеются, а он тут… И ни одной машины не видно. Улицы узкие, дома невысокие, как будто и не Москва совсем. Где же аптека, где крестик? Может, сумки с едой оставить пока? Да кому ж их тут оставишь.
Аптека нашлась в длинном дворе, к счастью, ещё работала. Купив всего и побольше, мужичок тронулся в обратный пусть. Пакеты с продуктами оттягивали руки, перекладывал как-то, старался не останавливаться и не сбиться с пути.
Уфф! Пришел наконец-то. В домофон тыкает — палец дрожит. Пипикнуло, открыли. Поднялся на второй этаж, потянул приоткрытую дверь. Вошел.
Всё как в мечтах. Уютно, тепло, коврик круглый, пальто на вешалке, зеркало. И она. Так близко! Несусветно красивая, домашняя. Стоит, чуть наклонив голову, смотрит на него, как будто с вопросом каким.
Мужичок плечи расправил.
— Здравствуй!
— Ну, здравствуй. Какими судьбами?
— Я… это… — начал было мужичок, а сам поставил сумки на коврик, шагнул к ней, обнял изо всех сил и целовать, целовать!
— Да что же это! Прекратите! Стоп! Стоп! — вдруг закричала она, вырываясь, уперлась руками ему в грудь. — Отпустите меня, отпустите, что происходит?! Пусти!
— Да как же?! — опешил мужичок, отступив. — Я же к тебе приехал, вот, ждал…
— Что за наглость такая, что вы себя позволяете!
— Мне уйти, что ли? — глухо спросил мужичок, не веря происходящему.
— Оставьте меня в покое! — прокричала она, отвернулась к зеркалу и заплакала.
Пришибленный, растерянный мужичок чуть было не бросился к ней снова, зашатался, замычал, схватив себя за голову. Наклонился, выдернул водку из пакета, толкнул дверь и бросился вниз по лестнице. Выйдя из подъезда, сорвал пробку и залпом впустил в себя полбутылки. Пошёл, шатаясь, по холодной улице, остановился, вытер слезы рукавом, ещё выпил, снова побрёл, у фонаря присел, допил, что осталось, закрыл глаза руками. Сидел долго.
— Мужик, тебе куда? — жёлтое такси подъехало почти вплотную.
Мужичок очнулся. Поднялся с трудом, но в машину сел уже уверенно.
— К девкам! — сказал громко.
— На точку, что ли? — переспросил таксист.
— Не знаю, чтоб покрасивее и чтоб выпить!
— Тогда в клуб?
— Валяй в клуб.
Машинка понеслась по ночным московским улицам, таксист что-то рассказывал, мужичок не слушал, шептал всё — как же так, как же? А может, из-за икры? Черную надо было брать. С ананасом.
— Черную с ананасом! — повторил он громко.
— Сейчас уже всё будет. Уже подъезжаем, — отозвался водитель. — А я им объясняю, претензии ко мне может предъявлять только погибший, а остальные вообще никто и ни при чём! С вас косарь.
Вывеска над большой железной дверью нервно светилась красным. Мужичок слова иностранного не разобрал, нажал кнопку.
В клубе мигало и громыхало, ходили полуголые девицы со строгими лицами. Пройдя контроль, мужичок заплатил за отдельную кабинку, заказал сухариков и водки, которую тут же выпил и заказал еще. Посидел, согрелся, стало чуть легче. Глаза привыкли к мельканию, стало видно, что девицы по очереди поднимались на сцену с шестом и танцевали там, снимая последнее. А потом обходили по очереди кабинки. Заходили и к мужичку. Каждую он спрашивал, как зовут, предлагал деньги за секс и получал отказ. Согласилась только самая страшная, которую и на сцену-то не пускали. Себя оценила в пятнадцать тысяч с НДС. Мужичок засомневался. Видя его колебания, находчиво предложила другое — за пять тысяч рассказать, как можно весь стриптиз-клуб поиметь. Получив сумму, объяснила: если ещё пять тысяч дать охраннику, то получишь ключи от квартиры в доме напротив, откуда по телефону звонишь в клуб и вызываешь кого хочешь, хоть танцовщицу, хоть официантку. Мужичок страшную поблагодарил, допил залпом водку и оплатил счет, морщась от дороговизны.
С охранником говорить было трудно, язык заплетался. Но справился. И на улицу сам вышел, и квартиру нужную нашел. Поискал водки — нету, нашёл телефон, снял трубку, попал сразу в клуб.
Из трубки громко играла музыка.
— Мне бы Свету, Свету бы, — прошамкал мужичок в музыку. Света, пухловатая блондинка, ему больше других понравилась. Но вместо «Светы» выходило какое-то «све-све-све».
— Вы что, всех хотите? Всех? — спрашивали из трубки.
— Да не всех, а Свету! — сердился мужичок, но выходило всё равно «све» да «све».
На том конце убедились в том, что сразу всех хочет, всех и повели. Дверь открылась, и в квартирку начали заходить официантки и танцовщицы, включая страшную. Мужичок перепугался, зашипел: «Да вы издеваетесь? Издеваетесь?» Выходило невнятно. Входящие подобрали знакомое слово, близкое по звучанию, получилось — «раздевайтесь». Первые стали раздеваться, спрашивать друг у друга, куда вещи складывать, не на кровать же. Раздетых одетые подпирают, те мужичка теснят. Он давай их руками отталкивать, вещи выкидывать, кричит: «Администратора сюда, министра-то-ра-ра» — слово длинное и для трезвой головы. Пришедшие поняли, что клиент в отказке и требует министра. Осудили, уходя. Совсем, сказали, с ума сошёл, но министра, даже двух, обещали тут же прислать.
Дверь за девушками и захлопнуться не успела, как вошли двое охранников в чёрных костюмах, схватили мужичка за подмышки, прижали к стенке и предложили оплатить всё беспокойство. Сумму назвали дикую.
Мужичок перепугался. Объяснить ничего не может, бумажник показывает, где всего двадцать тысяч осталось. Охранники ему — а вон у тебя карточка есть, в долларах, сейчас к банкомату ночному поедем! Мужичок головой крутит, дескать, нельзя, курс высокий, высокий курс, охранникам слышится: «Выкуси». Ах выкуси, да мы сейчас тебя по стенке размажем! И давай мужичка возить по обоям верх-вниз.
То ли согревшись от этих фрикций, то ли от всего выпитого и пережитого мужичок отключился, обмяк и, будучи отпущен на пол, захрапел...
Охранники выругались, взяли все деньги из кошелька и стали дальше по карманам шарить. Нашли пять пачек презервативов, паспорт, ключи и визитку начальника департамента контрразведки полковника Кожемякина А. М. Покрутив визитку, парни переглянулись, вернули в кошелек пять тысяч — чтоб не серчал, затем вытащили мужичка на лестницу, приложили к тёплой батарее и ушли.
Часов через шесть мужичок наполовину проснулся, выполз на утреннюю московскую улицу, поморщился на свет, остановил частника и поехал на вокзал.
Первым делом купил билет, затем пошёл пиво пить. Нашёл где подешевле, к пиву взял сосиску, огурец и большой кусок черного хлеба. Ел с удовольствием. Месяц так вкусно не ел. Потом взял еще кружку и, похлопывая себя по животу, уселся поудобнее на замызганном диванчике. Продавщица за стойкой ему улыбнулась, он — ей. Зевнул и подумал, что в целом неплохо съездил в Москву. А то ведь дома всё провинциально, обыденно, а тут, как ни крути, столица, интересно можно отдохнуть. Поиздержался сильно, конечно. Но будет чего вспомнить. Да и здоровье в целом подтянул. Когда б еще за зубы взялся — никогда бы.
И тут — пимс! — эсэмэска приходит. Удивился, читает: «Почему ты ушёл так быстро?» Хлопнул тут мужичок ладонью по коленке, вытянул губы и сказал: «Пфффффффф…»

(С)СергейОК

45.

Что такое хобби на самом деле

В первом классе все мои знакомые девочки пошли учиться в музыкальную школу. Меня не взяли, по причине отсутствия слуха. В принципе, верю: когда в деревне на/в Украине я вдруг вклинилась в общий хор с "Несе Галя воду, коломысло гнэться", за столом повисло молчание, и кто-то сказал: "Соня. Не надо."
Но пианино в доме было, и меня отдали учиться музыкальной грамоте в клуб, Маргарите Марковне. Я думаю, чтобы хорошая вещь не простаивала без дела, потому что -продать- вещь в те времена никому в голову не приходило.

Маргарита Марковна мучилась месяц, а потом терпение лопнуло, и она взорвалась, и сказала, что если я снова приду на занятие, не выучив гамму, она выкинет меня из окна.
Выкинет. Меня. Из окна второго этажа.
Те несколько дней, когда я знала, что я не смогу выучить гамму, потому что не хочу, потому что неинтересно; когда я решала, идти ли советоваться к родителям или решать проблему самой - в конце концов, первый класс, не маленькая уже; когда я обдумывала, не могла ли Маргарита Марковна просто так это сказать, типа может она пошутила, кто их знает, этих взрослых, - сделали из меня самурая.

Кстати, оглядываясь назад, выяснилось, что среди всех моих одноклассниц, честно семь лет оттрубивших в музыкальной школе, изучавших сольфеджио и еще много других умных слов, и регулярно ездивших на другой конец городка на очень нерегулярно ходившем раздолбанном вонючем автобусе - я единственная могла сесть за пианино. И садилась. Пока не забыла все.

Потом в моей жизни появилась ГИТАРА. Первой песней, которую я выучила на четырех блатных аккордах, было "Нам вчера прислали из рук вон дурную весть, нам вчера сказали, что Алеха вышел весь, как же это так, ведь он вчера нам говорил..." Но этот этап не получил развития в связи с рождением детей. У кого есть дети, понимает.

Как хорошая любящая типа мать, я пыталась петь малышу колыбельную. "Спи моя радость, усни... В доме погасли огни... Птички уснули в пруду... Рыбки уснули в саду... Месяц не небе блестит... Месяц в окошко глядит..." Сонный усталый голосок мне отвечал: "Мама... Не надо петь..."
Со вторым было то же самое.

Поэтому сейчас я, когда тоска берет, и когда удается свалить на дачу, закрываюсь ото всех, выключаю свет, зажигаю свечку и пою свои грустные нудные женские песни в полной изоляции.
Однажды, и это при закрытом окне и ровно горящем пламени свечи, дверь - приотворилась...
Я сказала сыну, знаешь, у нас в доме живет барабашка. Я пела, и открылась дверь. Может быть, все не так плохо?
Сын ответил: "Это он - входил, или - выходил?"

Но я буду петь. Я все равно буду петь. Русские не сдаются.

46.

Случай на заводе

В восьмидесятых работал слесарем на химкомбинате. Бригадиром у меня был казавшийся мне тогда пожилым дядька по фамилии Стельмахович.
Он по выходным подрабатывал на рынке рубщиком мяса. А на завод в качестве "тормозка" каждый день приносил два ломтя черного хлеба, отрезанных поперек всей буханки, между которыми был заложен слой, толщиной, как эти ломти хлеба, кусочков сала.
Он наливал в пивную кружку крепко заваренный сладкий чай. И так обедал - отламывал кусочек хлеба, клал в рот, следом так же кусочек сала, и прихлебывал чай, косясь взглядом в заводскую многотиражку.
От крепкого чая кружка быстро темнела.
Раз-два в неделю Стельмахович выносил её из мастерской, зачерпывал фосфогипс, который там и сям был просыпан кучками на полу, плескал в кружку воду, и начисто отмывал.
После этого, довольный разглядывал кружку на свет, и прищелкивал языком: "Какая у Саши кружечка! Ну какая же чистая у Саши кружечка!"
Однажды в дневном задании у нас было снять люк с вентиляционной трубы, чтобы аппаратчики могли её отмыть от наростов солей фосфорной кислоты.
Труба эта диаметром больше метра. Крышка почти такого же диаметра была прижата к люку через резиновую прокладку болтами на 16.
Обычное дело - аппаратчики отключают вентиляционные насосы, мы снимаем крышку люка, они залезают вовнутрь и струёй воды из устройств, напоминающих сегодняшние керхеры, смывают внутри трубы все эти белые наросты. Потом мы забалчиваем люк на место, а они снова пускают вентиляторы.
Труба под потолком. Под люком - площадка.
Поднялись на площадку. Втроем - я, Николин и Стельмахович - снимаем болты. Оставалось два болта сверху и снизу, уже прослабленных, когда я рванул люк на себя, и отлепил его от прокладки.
А аппаратчики, как оказалось, забыли выключить вентиляционные насосы.
И из-под крышки люка, когда я её отлепил от прокладки, вырвалось облако паров фосфорной кислоты.
Я, главное, как раз на вдохе был... Такое ощущение - как будто палкой по лёгким ударило.
Миг - и я в двадцати метрах от этой площадки высунулся в открытое окно.
Отдышался. Оглядываюсь. Рядом - Николин. А Стельмаховича нет.
Спрашиваю: "А где Стельмахович?"
Николин тоже оглядывается. Слышим - ключи гремят о болты.
В клубах кислотного тумана, так, что на площадке видны только его ноги, Стельмахович снимает два оставшихся болта.
Спрашиваю Николина: "Володь! А чем он там дышит?"
Николин тоже изумленно смотрит в ту сторону, и отвечает: "А ему чо... Он сало ест!"

47.

Не моё, но прикольно... Пантеон укрских богов Пуу-Тин верховное божество укров, грозное, всемогущее и непредсказуемое. Согласно поверью, от воли Пуу-Тин зависит абсолютно все в мире, от погоды до количества волос на голове каждого укра. Наводнение, неурожай, пожар, война и даже если просто кошка бросает новорожденных котят все это Пуу-Тин. По легенде Пуу-Тин живет далеко на Восходе, в страшном замке Каре-Ма-Алин, башни которого увенчаны звездами, алыми от крови убитых укров. Трон его сложен из человеческих костей, а у ног покоится гигантский медведь, способный пожрать солнце и луну. Бесчисленные орды могучих и безжалостных Зеленых Демонов прислуживают этому грозному божеству, и даже кошмарных духов преисподней Ноох-чи, одним видом своим повергающих любого смертного в ужас, сумел он подчинить своей воле. В мрачном царстве Пуу-Тин хранится волшебная труба, дарующая огонь. И горе тому, кто прогневит грозного бога: ждет его холодная и голодная зима без огня и света. Это могущественное божество внушает смертным такой ужас, что даже по имени его называть нельзя, дабы не накликать беды. Два десятка метафорических имен и прозвищ, придуманных древними украми для Пуу-Тин, составляют основу современной укрской словесной культуры. На их основе сложены сотни пословиц, песен и заклинаний. Чтобы задобрить Пуу-Тин шаманы племени несколько раз в год устраивают на священном Майдане торжественные обряды с разжиганием костров (дабы не иссякала Волшебная Труба, дарующая огонь), с ритуальными плясками и скачками, с коллективным чтением заклинаний и исполнением гимнов, посвященных Пуу- Тин. Лее-Нин древнее полузабытое божество, демиург, отец Пуу-Тин. У древнего народа соо-вок, от которого по некоторым данным произошли укры и 14 других племен, Лее-Нин почитался как верховное божество, творец вселенной и податель всяческих благ. Недаром его идолы до сих пор во множестве сохранились на землях, занимаемых украми и другими потомками некогда могущественной высокоразвитой цивилизации соо-вок. Однако со временем представления об этом божестве по невыясненной причине сменились на прямо противоположные: нынешние укрские шаманы считают Лее-Нин злым духом, мечтающим искоренить укрский народ. Несмотря на то, что в современном пантеоне он занимает всего лишь второе место после своего сына Пуу-Тин, простые укры испытывают перед ним не меньший трепет. Считается, что частицы силы Лее-Нин заключены в идолах, поэтому он всегда незримо присутствует на земле. По одному из поверий, чтобы избавиться от вечного страха, нужно разрушить их все, чем укры и занимаются с завидным упорством. По другой легенде, когда падет последний каменный Лее-Нин, этот грозный бог, напротив, вернется в мир и покарает нечестивых. Интересно, что отрицание Лее-нин и его культа создало серьезный логический разрыв во всей мифологической системе укров. В их легендариуме отсутствует история сотворения мира, а о происхождении самого племени шаманы говорят, что укры произошли от древних укров, которые в свою очередь появились сами собой из ниоткуда. Любопытно, что отрицание мифа о создании вселенной Лее-Нин не мешает украм считать исконно своими земли, по легенде подаренные этим божеством Предкам племени, в то время еще входившим в цивилизацию соо-вок. Древние святилища, мельницы и кузни, построенные во славу Лее-Нин, укры также считают своими, хотя используют лишь малую их часть ввиду утраты необходимых для этого знаний. Стаа-Лин еще один сын Лее-Нин, о котором сохранилось крайне мало информации. В цивилизации соо-вок он почитался как бог ремесел, научившим людей строить кузни и мельницы, а также делать оружие и добывать огонь при помощи волшебной трубы. Ему же приписывались функции покровителя воинского искусства, даровавшего соо- вок победы над соседними воинственными народами, и он же по некоторым данным следил за гармонией в мире и вершил правосудие, подчас весьма жестоко. Иными словами, очевидно, что функционал этого божества в поверьях древнего народа был весьма разнообразен, и несомненно, Стаа-Лин пользовался немалым уважением. В поверьях современных укров образ его значительно упрощен. По невыясненной пока причине в какой-то момент именем Стаа-лин стали обозначать различные трагические события, которым шаманы племени, ввиду утраты большей части научных знаний, унаследованных от соо- вок, не могли дать разумного объяснения, как то холодная зима или неурожай. Одно из прозвищ Стаа-Лин Голодоморец. Гиир-Киин, Черный Стрелок грозный бог войны на службе у Пуу-Тин. По легенде Гиир-Киин появляется там, где собирается три и более членов племени, недовольных нынешним вождем. Увидевший Стрелка тут же проникается его воинственным духом и начинает строгать себе копье или подыскивать дубинку. Излечиться от такой одержимости невозможно, поэтому одержимых, а также их родственников, стараются немедленно уничтожить. А шаманы Священного Майдана бдительно следят за тем, чтобы члены племени не собирались по трое и более, за исключением случаев, когда их специально созывают для проведения обряда. Как и имя Пуу-Тин, имя Черного Стрелка строжайше затабуировано. Этот бог обладает собственной свитой из множества демонов и второразрядных мифологических существ. Мото-Ро один из спутников Гиир-Киин, изображается в виде злобного карлика, облаченного в доспехи. По легенде передвигается на волшебной колеснице, неуязвимой для стрел и копий. В бою может превращаться сразу я пятьсот демонов ноох-чи. Ко-Жу-Гет еще одно воинственное божество, которому также приписывается власть над различными стихиями, предводитель Зеленых Демонов. Армии его бесчисленны, и сколько бы ни били их светлые духи А-Тоо, редеющие ряды неизменно пополняются все новыми тварями. По легенде каждый Зеленый Демон может превратиться в кошку и в таком виде незаметно проникнуть куда угодно. Сам Ко-Жу-Гет превращается в гигантского медведя. По одной из версий в того самого, что лежит у трона Пуу- Тин и мечтает пожрать луну и солнце. Рам-Зан верховный демон ноох-чи. Эта разновидность злых духов не столь могущественна, как Зеленые Демоны, зато отличается особой свирепостью и науязвимостью. По легенде когда-то ноох-чи вели длительную кровопролитную войну с Пуу- Тин, но в конце концов вынуждены были признать власть верховного божества. Что представляют из себя эти существа, до конца не понятно. Судя по всему, они обладают способностью становиться невидимыми и создавать иллюзии. Кис-Эль-Оо коварный бог обмана и лжи из свиты Пуу-Тин. Голос его навевает морок, заставляя поверить в то, чего нет. Например, в вежливость Зеленых Демонов, в то, что Лее-Нин создал вселенную или что великий вождь пьет огненную воду и ворует лучшие куски добытых мамонтов, вместо того чтобы заботиться о процветании племени. Шаманы священного Майдана неустанно борются с попытками Кис-Эль-Оо затуманить разум укров и если слышат где-то его голос, тут же стараются заглушить его, распевая священный гимн « Ще не вмерла Великая Укрия». Аа-Лин-Аа прекрасная вечно юная богиня любви, супруга Пуу-Тин. Она знает три тысячи любовных поз и способна возбудить страсть даже в дряхлом старце. Считается, что произнесение ее имени помогает излечиться от мужского бессилия. Кроме того Аа-Лин-Аа почитается как покровительница спортивных игрищ. Няш-Мяш - богиня правосудия Изображается, как и Аа-Лин-Аа, в образе прекрасной девы, но всякий укр знает, что внешность обманчива и, встретив случайно Няш-Мяш, ни в коем случае нельзя поддаваться ее обаянию, особенно если совесть твоя нечиста. Богиня по глазам читает о всех совершенных человеком грехах и карает мгновенно и беспощадно. Раа-Гоз бог-кузнец, злой гений замка Каре-Ма-Алин, дарующий Зеленым Демонам огненные стрелы и железные колесницы. Он же по легенде научил некоторые племена плавить металл и делать из него оружие. Если на землях какого-то племени видели Раа-Гоз в человеческом обличии, это значит, что либо у тамошнего вождя скоро появится новое копье с уникальным бронзовым наконечником, либо начнется война. Жии-Рик бог-трикстер, вносящий разлад и сумятицу в мир богов и в мир людей. Основная его функция произносить речи, от толкования которых зависят судьбы мира. Укры верят, что устами Жии-Рик метафорически изъясняется сам Пуу-Тин, поэтому каждое его слово жрецы долго обсуждают, выискивая в нем скрытые смыслы. Кроме того, этот бог порой напрямую вмешивается в земные дела, влияя на них самым непредсказуемым образом. Так, например, однажды, когда светлые духи А-Тоо почти уже насмерть победили злого карлика Мото-Ро, явился Жии-Рик и подарил извечному врагу укров волшебную колесницу, неуязвимую для стрел и копий, на которой тот и бежал с поля боя. А-Тоо светлые духи, защищающие Укрию от Гиир-Киина и Зеленых Демонов. Укры верят, что где-то на Восходе, у самых границ зловещего царства Пуу-Тин, могучие и бесстрашные А-Тоо в сияющих доспехах и белоснежными крыльями за спиной много веков ведут нескончаемую войну с великим злом. Жрецы бога правды Тым-Чуу говорят, что защитники Укрии бессмертны и, сколь трудной ни была бы битва, потерь не несут. При этом несколько раз в год великий вождь призывает юношей из укрских деревень пройти посвящение в А-тоо. Шаманы священного Майдана проводят специальный обряд, превращающий простого укра в бессмертного А-Тоо, после чего он отправляется на Восход. Что происходит с посвященными потом, науке не известно, поскольку никто из них еще ни разу не возвращался. Повелевают духами А-Тоо могущественные покровители Великой Укрии Сээ-Мэн, Яяш- Роош и Ляш-Оок. Банд-Эр-Аа бог порядка и гармонии. При всей популярности этого божества, о нем мало что известно. Согласно древнему пророчеству, Банд-Эр-Аа однажды придет и порядок наведет, но где и когда это случится предания не уточняют. Тем не менее, шаманы и рядовые члены племени не устают его призывать и даже устраивают в его честь красочные шествия с факелами. Изображения этого божества часто встречаются в наскальной росписи укрских пещер. Тым-Чуу великий бог правды, единственный, кто способен противостоять коварному Кис-Эль-Оо. Изображается в виде человека с непомерно большой головой (в ней хранится Великая Истина). Тым-Чуу принадлежит священный Шлем Прозрения, позволяющий пронзать разумом времена и пространства в поисках Истины. Псаа-Ки жена Тым-Чуу, глашатай светлых духов небесного царства Эв-Роо. Изображается в виде прекрасной девы, обутой в одну сандалию. Вторую по легенде она потеряла на пути в святилище Оо-фис, где избранным открываются тайны мироздания. А голова ее так тяжела от знаний, что может в любой момент отвалиться, поэтому ее приходится поддерживать при помощи волшебных бус. Псаа-Ки говорит со смертными от лица светлейшего О-Ба-Маа и даже порой сообщает им сакральные знания о тайном устройстве мироздания, не заметном глазу простого смертного. Например, она открыла украм тайну, что в бескрайних степях Рос-тоо на самом деле сокрыты непреступные горы, а под корнями Великого Леса Бе-Ла-Руу плещется бескрайнее море. Часть 3 Нуу-Лан великая богиня сытости и достатка, антипод Голодоморца. Зимой, когда демон тьмы и холода Ми-Леер затыкает волшебную трубу и очаги в жилищах укров гаснут, шаманы созывают свою паству на священный Майдан, чтобы ритуальными прыжками и вызжиганием волшебных покрышек призвать Нуу-Лан. По легенде если укры будут прыгать достаточно усердно, богиня явится на зов с большой корзиной печенья. Интересно, что ритуал вызова Нуу-Лан, обладая огромной сакральной силой, при этом не имеет четко направленного вектора действия, что приводит к непредсказуемым результатам. Каждый раз, начиная обряд, шаман не знает точно, что за силы явятся на зов. Так, например, когда в деревне Кии-Е в последний раз призывали Нуу-Лан, вместе с ней откликнулись Э-Тиин-Ге, Ээш-Тоо, и еще полтора десятка светлых духов небесного царства Эв-Роо. Когда же некоторое время спустя аналогичный ритуал пытались провести близ деревни Доо-Не на восточной окраине укрских земель, явился Гиир-Киин с пятьюдесятью демонами, изгнал шаманов и обратил жителей деревни в воинственных ваат-ни. Шахчерти многочисленные третьеразрядные темные существа, обитающие губоко под землей, где они добывают для Верхнего Мира свет и тепло. Шахчерт черен лицом, во лбу его горит подземным пламенем третий глаз, а в руках сжаты кирка и лопата. Большую часть времени шахчерты пьют огненную воду и задирают добропорядочных укров, а когда сильно проголодаются спускаются в свои норы и приносят людям немного черных камней, которые меняют на еду и, опять же, на огненную воду. Большинство шахчертей живут далеко на Восходе, где Трехликий не дает им лениться, заставляя непрестанно добывать свет и тепло, которое потом меняет на листья дерева лаа-вэ. На землях Великой Укрии и других человеческих племен эти твари тоже обитают. Когда-то Великая Пресветлая богиня Тээт-Чер заточила их в рабство по всему миру, чтобы они денно и ношно раздували Подземный Огонь, неся свет и тепло в дома богов и людей. Но коварный Гиир-Киин сбил засовы с их темниц в Укрии, и вырвались они на поверхность и начали творить безобразия... Ваа-т-ник - самый многочисленный род темных существ, населяющих владения великого Пуу-Тин. Когда-то ваа-т-ник были племенем людей, родственным украм. Некоторые укры даже ездили в страну ваа-т-ник помогать своим братьям выращивать деревья лаа-вэ и увозили малую толику священных листьев к себе на родину. Но потому ваа-т-ник продали души Пуу-тин в обмен на свет и тепло из Великой Трубы. С тех пор очаги в жилищах ваа-т-ник никогда не гаснут, но и сами они перестали быть людьми, ибо коварный Кис-Эль-Оо затуманил их разум. И больше никогда не быть им братьями свободным украм! Теперь они во всем противоположны. Как юноши из укрских деревень проходят посвящение, вступая в ряды небесных воинов А-Тоо, так и молодые ваа-т-ник проходят ритуал при-ся-гаа, чтобы пополнить ряды нечестивых Зеленых Демонов. И если укры любят яркую одежду цветов неба и солнца, то ваа-т-ник украшают свои одеяния зловещими полосатыми ленточками цветов огня и дыма, за что их еще называют коо-ло- раа. Одеты же ваа-т-ник чаще всего в броню, защищающую их от пуль, холода и отрезвляющего слова Тым-Чуу. Их любимое развлечение нападать на укров небольшими группами и пытаться обратить их в свою веру. Единственное спасение для подвергшегося такому нападению обозвать ваа-т-ник запретным словом и гордо удалиться, потому что небольшая поначалу сила этих тварей возрастает, если с ними пытаются бороться.

48.

История из начала девяностых. Тогда в городе Анапа начинал свою историю фестиваль "Киношок". Не было никакого официоза. Фестиваль проходил в пансионате "Мечта". Отдыхающие из соседних пансионатов свободно могли заходить на территорию "Мечты" и смотреть фильмы, участвующие в фестивале. Тогда, кстати, мы впервые увидели красавицу Елену Корикову в фильме "Барышня-крестьянка". Но я не об этом.
Зал для просмотра фильмов был расположен так, что в него можно было войти с пляжа. Ну знаете, двери, из которых обычно выходят после просмотра фильма (по бокам от сцены) располагались в той стороне, где пляж. Люди могли прямо с пляжа войти через эти двери и сесть в зале, где фильмы демонстрировались непрерывно.
Однажды и я так вошла и села в зале. Через некоторое время тем же путем в зал вошла Светлана Крючкова. Кто не знает - фильм "Большая перемена" и многие другие. Она шла с пляжа, была в сарафане и босиком.
Вдруг через какое-то время отключили электричество. Демонстрация фильма прекратилась. В зале начался гомон. Светлана встала и пошла к выходу. Я думала, что она выйдет из зала. Но она поднялась на сцену. В темноте и без микрофона (электричества же нет) она начала читать стихи. Не помню (прошло почти 30 лет), но кажется Цветаеву. Зал постепенно затихал. Все обалдели. Что заставило эту необыкновенную, удивительную, талантливую женщину так поступить?.
Прошло много лет, но я до сих пор помню те слезы на глазах, которые были у меня. Вот что значит настоящая актриса.
Свет зажегся, фильм продолжился, она поклонилась и тихо ушла. Но те несколько минут, которые она держала зал я никогда не забуду.

49.

Работаю детским нейропсихологом. Есть такая категория детей, которых я называю безграничными, то есть у них плохо с пониманием границ дозволенного и недозволенного, своего и чужого. Бывает, что и родители этих детей тоже безграничные.
Однажды к нам в центр многодетная мама привела на обследование старшего сына, а двух младших детей деть было некуда, поэтому взяла их с собой. Ну я их посадила в свободный кабинет, дала пачку бумаги, два стаканчика с карандашами, ящик игрушек, чтобы детям не скучно было. Только попросила: "Вы, пожалуйста, как порисуете, карандаши на место поставьте". И пошла обследовать старшего.
Через полтора часа проводила маму с детьми и зашла в кабинет, где они ждали, выключить свет. Зрелище, которое предстало моим глазам, походило на последствия битвы орков с гномами за детский сад: полпачки бумаги было изодрано/изрезано на микроклочки, ровным слоем покрывающие пол; на полу валялись детали игрушек; апофеозом этих полутора часов ожидания была рожица, нарисованная кетчупом на зеркале (видимо, дети проголодались, и мама что-то брала им с собой). Ну а карандаши, спросите вы? А на столе среди всего этого великолепия аккуратно в своих стаканчиках стояли заботливо убранные карандаши.