История №2 за 21 января 2018

Как я пережила очередной ураган в своей жизни (это второй настоящий ураган в моей жизни. В первом 11 лет назад всего-навсего вывернуло с корнем пару 100-летних гималайских кедров в близлежащем парке и много фонарных столбов. Но погибших тогда не было).
Вчера утром в Голландии случился ураган. 4 человека погибли. Это мы все потом в новостях услышали. Как и тот факт, что наша провинция Утрехт в зоне особой опасности - code rood, красный сигнал наивысюей опасности.
Ранним утром того дня не было заметно ничего особенного. Обычное тихое темное голландское утро, половина восьмого, темно и пасмурно. Ветра не было. Дите позавтракало, отправилось в школу. На велосипеде. Как говорится, ничто не предвещало.
После отправки дитенка в школу у меня что-то очень разболелась голова, до невозможности. Приняв таблетку парацетамола, отправилась головную болъ в постель выспать. Забыв про факт, что я очень метеочувствительный человек, и голова просто так у меня никогда не болит. Только перед бурями, штормами и землятрясенияниями. Очень неудобно для меня самой иметъ такую голову-барометр, но очень удобно для окружающих.
А потом был ураган.
Сам ураган Фредерике, обрушившийся внезапно на всю западную Европу, представъте себе, я более или менее проспала. Ну а что - ребенок в школе, хорошо охраняемой, что с ней там может случитъся?
Проснуласъ от дикого воя ветра в 11 часов утра. С изумлением и грустью пронаблюдала пролетающие мимо крыши сараев соседей, куски деревьев, услышала хлопки от грохнувшихся на землю черепиц с крыши и даже видела куски мимо пролетающих куски крышей соседей и нашей собственной водоотводной трубы с крыши. Вы знаете, как-то очень трудно бывает осознать, что вот ты сейчас внезапно оказаласъ в эпицентре катастрофы. Мозг очень нелегко, оказывается, принимает информацию о том, что ты действительно влип в катастрофу. Сопротивляется он такой негативной информации.
По несчастному совпадению, буквально за день до того прочла историческую статью о страшном торнадо (смерче) в Утрехте в 1674 году, разрушившем большую частъ города и местного кафедрального собора, уникального готического здания, которое так и не удалосъ восстановить. И поняла, что ужас вернулся.
Звоню дочери - нет ответа, и неудивителъно, у них там запрещено звонки во время уроков приниматъ. Посылаю сообщение: "Доча, не едь домой. Особенно на велосипеде. Залезь в подвал и там сиди. Жди меня - я скоро приду. Угомонится ветер, домой пойдем, какао питъ будем. Ты только не волнуйся и не бойся".
Через 5 минут дочка являетется домой, промокшая до нитки, но живая! С велосипедом на руке. "Нас с уроков раньше отпустили, в связи с плохими погодными условиями (нет, ну какой мягкий келъ-выражанс для самого сильного, по признанию метеорологов, урагана в Европе за последние 10 лет). И домой я шла пешком с велосипедом на руке, чтоб не сдуло). Обняла ее. Какая у меня умная дочъ. Сварила какао, отдохнули, уселасъ дочке французские тексты из ее учебника читатъ. А там Серый Волк поросят из собственного дома выдувает. Какое совпадение с сегодняшним ураганом.
Вы знаете, что самое интересное? После этого страшного природного катаклизма голландцы поправили свои попорченные ураганом заборчики и сарайчики и спокойно принялись жить дальше, как ни в чем не бывало. Хладнокровные люди.
МЫ живы, мы все живы. Это самое главное.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

ураган домой крыши куски опасности ветра соседей

Источник: anekdot.ru от 2018-1-21

ураган домой → Результатов: 4


1.

Мой Элвис.

Начало мая 1992-го года. Мне 12 лет. Время безудержно веселой окрыляющей юности, когда вокруг столько всего интересного, манящего, загадочного, неизведанного. Время, когда прошлое еще не давит мучительным грузом, а впереди только обязательно светлое и счастливое будущее.

В школу я не ходил. Правда, об этом вопиющем факте знал только я, одноклассники и учителя. Родители не догадывались. Каждое утро я брал свой красный ранец, пакет со сменной обувью, и чинно выходил из калитки. Оглядывался, и, одной короткой перебежкой, пересекал зону видимости. Минут пятнадцать прятался за забором, выжидая гарантированного ухода родителей на работу. А дальше у меня начинался теплый, беззаботный, абсолютно свободный день. Я очень любил проводить время на крыше коттеджа. Читал запоем книги, смотрел на идущих по своим делам людей, кидался кусочками щебня в ободранных котов, гуляющих по просыпающемуся от зимы огороду, курил с таким трудом достающиеся сигареты, наблюдал за молчаливым величием горы «Церковка», ныне испохабленной горнолыжными трассами.

В этот, особенно жаркий день, я как раз был на крыше. Внизу, понуро опустив головы, возвращались домой после душных пыток знаниями трое одноклассников. И у меня откуда-то проявилось какое-то дикое состояние абсолютной свободы, эйфория просто захлестнула. И так захотелось этим состоянием поделиться, похвастаться что ли, что, попав в этот ураган восторга, я со всех сил с громким криком побежал. Где-то на середине крыши мой внезапный полет оборвался о стальной трос от телевизионной антенны, натянутый на уровне лица… Маме я сказал, что пострадал на уроке физкультуры.

В это время по телевизору показывали французский сериал по мотивам Гюго - «Человек, который смеется». С порванным о трос ртом я стал копией обезображенного в детстве главного героя – Гуинплена. В больнице, суетливый и дерганый врач-невролог, побив меня по ногам и рукам молотком, постановил, что порванным ртом дело не обошлось: в довесок к изменившейся внешности я оказался счастливым обладателем очередного сотрясения мозга с обязательным двухнедельным постельным режимом. Мир рухнул, солнце, свобода, движение, игры в чижа, походы на свалку за пробками - все осталось в прошлом. Я оказался в заточении, пусть большого, но дома. Да и не показался бы я на улице с таким визуалом, зная, что фильм про «урода» смотрят все (тогда вещал только один телевизионный канал).

Чтобы как-то смягчить горечь свалившихся на мои плечи неприятностей, мама вручила мне большую картонную коробку с подарком от бабушки к окончанию учебного года. Вы не представляете, что было в коробке. Там лежал магнитофон. Нет, не так. МАГНИТОФОН!!!

Азамат-302 - черный, неказистый чуваш, с неудобной грубой ручкой и дурацкой антенной, но мой, и только мой. Мой первый, самый настоящий, магнитофон со встроенным микрофоном и радио.

Рядом с инструкцией по эксплуатации я обнаружил входящую в комплект кассету: Элвис Пресли «Лучшие песни и баллады о любви». На вкладыше я прочитал, что Элвис не какой-то там хрен с горы, а самый что ни на есть мертвый, но вечно живой, король рок-н-ролла. Я поставил кассету и аккуратно нажал на среднюю красную кнопку…

Временного Гуинплена накрыло мгновенно. Наверное, именно тогда в мою жизнь навсегда ворвалась музыка. Два дня я непрерывно слушал «мертвого» Элвиса: сторона «А», где были бодрые боевички, мне нравилась больше, грустные любовные баллады со второй стороны – чуть меньше. Я опять был бодр, весел и счастлив…

Жаль, но счастье всегда кратковременно: на третий день мама пошла в школу, чтобы сообщить, что я, в этом учебном году, уже не появлюсь за партой. Там она узнала, что в храме знаний меня не видели больше месяца.

Справедливо заслуженного физического наказания я не помню, скорее всего, его и не было вовсе. Моральное же наказание было, в глазах родителей, поистине страшным: магнитофон изъяли. Не могу сказать, что я был сильно подавлен и опустошен, на самом деле я даже радовался, что так легко отделался, хотя виду не подавал. К тому же, пару недель спустя, магнитофон, разумеется, вернули. Но уже вовсю бурлило лето.

ЛЕТО! С капитальной запрудой на горной речушке. С жареными на костре недозрелыми яблоками из школьного сада. С первыми блатными песнями под вечно расстроенную гитару без пары струн. С первым, вторым и третьим глотком мерзкого теплого спирта «Рояль» из литровой бутылки, пущенной по кругу. С шумной карточной игрой на деньги «Ази», зачастую заканчивающейся дракой. С глупой нелепой смертью девчонки-соседки, разорвавшей наши жизни на «до и после».

В общем, было не до магнитофона…

Где-то уже в сентябре связкой из двух магнитофонов я записал на кассету с Элвисом своего первого Цоя. Я стирал «иностранные песни о любви» с мучительным сожалением, но другой кассеты в наличии не оказалось, а иметь тогда свою запись группы «Кино» было жизненно необходимо. Я еще не знал, что, в этот самый момент, король для меня умирает навсегда: Элвиса я больше никогда не слушал…

2.

Деревенька как деревенька. Как все, как многие. Только в этой деревеньке электричество вдруг кончилось. Подозревали Гошку с Генкой, но на самом деле ветер провод оборвал. Хотя Генка с Гошкой все равно на подозрении первые, даже если ураган Катрина какой-нибудь в деревеньку заглянет.

Электричество в деревне не очень нужная вещь летом. Светает рано, темнеет поздно. Встают все с рассветом, ложатся с закатом. Свет не жгут, экономят. Но тут, как раз всем электричество понадобилось телевизор смотреть. Кино про Штирлица. Телевизоров в деревеньке шесть штук всего. Кто соседей домой пригласил, а кто на подоконник телевизор выставил, и с улицы смотрят, сидя на лавочках. То есть, смотрели, пока провод не оборвало.

Ветер ветром, а про Гошку с Генкой почти каждый в деревне подумал, что это они не дают Штирлица досмотреть. Но электриков вызвали. А Генка с Гошкой с чердака слезли, когда электрики сказали, что это ветер провод порвал, точно. Невиновность невиновностью, но, когда подозревают именно тебя, подозрения лучше переждать на чердаке. А так они слезли и побежали смотреть, как «электричество чинят». Так тетка Арина сказала.

Что такое электричество Гошка знал не понаслышке. Еще когда в школе не проходили, знал. Гошкин заслуженный учитель физики Петр Васильевич вполне мог подтвердить. Заслуженным Петр Васильевич был не только потому, что преподавал когда-то Гошкиным родителям физкультуру, а еще потому, что просто был хорошим учителем физики и заслуженным учителем РСФСР. Это он Гошку с электричеством познакомил, раньше, чем школьной программой положено. Так и сказал: Гоша, если ты электростатическую машину в лаборантской хоть пальцем тронешь, получишь по лбу. Гошка и не трогал. Может, кому по лбу и хочется, а Гошке нет. Поэтому, когда Петр Васильевич в лаборантскую вернулся, электростатическая машина так и стояла, пальцем не тронутая, а Гошка с еще одним любителем физики вывели тоненьким проводочком из-под клеммника кинескопа несколько тысяч вольт и наблюдали, как ионный ветер соль из одной кучки в другую перетаскивает.

Генка тоже с электричеством знаком. Он еще в школу не ходил, когда совершенно случайно, тоненькую полоску елочного дождика из фольги в розетку засунул. Одним концом в одну дырочку, другим… В общем, ему понравилось, как пыхает. А когда Генка уже в школе учился, то на перемене у них принято было классы обесточивать. Отключат электричество на перемену, а когда урок начнется учительница либо сама сходит, включит, либо пошлет кого-нибудь повыше, чтоб до щитка освещения дотянуться мог. Так вот если, пока тока нет, розетку проводком тоненьким перемкнуть, то когда ток включат, оно тоже изрядно пыхает, а все боятся. И электриков вызывают. Раза два. Потом, правда, по шее дают. И откуда учителя догадываются, кто проводки в розетки засовывает? Сквозь стенки, наверное, видят.

Электриков приехало трое: один старый и два молодых. Молодые электрики сразу полезли на столбы, а старый расстелил на осколке бетонной плиты газету и достал из машины авоську со снедью. Вскоре на газете лежали с десяток вареных яиц, крупно нарезанные хлеб, сало и лук. Электрик достал из авоськи огурцы и помидоры, огляделся и как бы заметил отсвечивающих Генку и Гошку.

- Не в службу, а в дружбу, пацаны, не сгоняете огурцы помыть? Где тут вода у вас? Вода была на ферме: триста метров всего и через некоторое время старый электрик накрыл «на стол» полностью. Натюрморт завершала бутылка белой. «Пол-литра».

- Готово, мужики, - старый любовно оглядел картину придирчивым взглядом, переложил два огурца, поправил коробок с солью, кивнул удовлетворенно: теперь совсем готово, и позвал опять, - готово! Мужики орлами слетели со столбов.

- Бескозырка, Иваныч, - один их молодых взял бутылку, - нож дай.

- Всему вас учить надо, - Иваныч отобрал пузырь, - смотри, который раз показываю. Он шлепнул по дну бутылки корявой, крепкой ладонью. Пробка осталась на месте.

- И чо? – усмехнулся молодой, - дисквалифицировался профессор? Ножик давай, - молодой тронул пробку пальцами, и она соскочила с бутылки.

- Мастер! - второй электрик подставил стакан, - лей! Гошке и Генке водки не предложили, но по бутерброду с салом выделили. После обеда молодые снова полезли на столбы, а старый электрик, прозываемый Иванычем, свернул остатки нехитрого обеда в газету, закурил и уселся на плиту.

- А знаете ли вы, что такое электричество? – спросил он Гошку и Генку и пустил дым кольцами.

- Электричество - это движение заряженных частиц в электрическом поле, - отрапортовал Гошка, - мы по физике проходили. Он немного врал. Электричество они должны были проходить только на следующий год, а про направленное движение ему Петр Васильевич рассказал, когда подзатыльниками задавал направление вон из лаборантской. Очень ему Гошкины эксперименты с ионным ветром не понравились.

- Чего? – сморщился Иваныч, как от лимона, - по физике? Ничего ваши физики в электричестве не понимают. Какие поля? Вот это поля! – он махнул рукой на поле у себя за спиной, - а там в проводе какие поля? - Нету, там никаких полей. - продолжил Иваныч, затянувшись, - электричество, ребята, - это три фазы, ноль и земля, - он притопнул ногой, подошвой показывая землю, - возьмёшься за две фазы – будет 380, а возьмёшься за фазу и ноль – будет 220. Ноль можно трогать отдельно от фазы голыми руками. Землю тоже можно. И фазу можно, если с нолем и землей контакта у тебя нет.

- Вот что такое электричество, - закончил Иваныч через полчаса свою речь.

- А ты, говоришь, «движение частиц по полю» - передразнил он Гошку, - а сейчас идите отсюда, мне работать надо.

Если бы старый мастер представлял, кому он все это рассказывал, и на какую благодатную почву упадут семена посеянных им знаний, он бы предпочел молчать. Но он не знал, а просто принял Гошку и Генку за вполне обычных, деревенских парней. С которыми можно поболтать после обеда. Впрочем, так оно и было.

Посевы знаний взошли на следующий день. Деревенька не чаяла беды и опять смотрела Штирлица, пользуясь починенным электричеством, а Гошка делился с Генкой планами на жизнь. Точнее, спрашивал.

- Ты, Генка, про электрического пастуха слышал, когда-нибудь?

- Не-а, про электрического не слышал. Про обычного слышал: тетка Мариша сегодня орала, что Юрку-Гнуса гнать из пастухов надо. Ленивый он потому что.

- Можно и гнать, - согласился Гошка, - мы электрического пастуха сделаем. Он не ленивый.

- Чего смеешься? – Гошка удивленно посмотрел на заливающегося Генку, - ничего смешного. Сказал сделаем, значит, сделаем.

- Ага, сделаем! – останавливаясь, но еще немного фыркая, согласился Генка, - я и представил, как к Гнусу электричество подвести.

- Электричество к Юрке? Нет, Ген, нас еще за взрыв в помойной яме не простили. Потом, электрический пастух - это совсем не обычный пастух с проводом, - Гошка тоже фыркнул, представив Юрку-Гнуса, из которого торчал провод со штепселем, – это просто система проводов под напряжением. Корова к проводу подходит, ее немного током бьет, и она обратно идет.

- И это все? – разочарованно протянул Генка, - а я думал, мы с тобой робота-пастуха делать будем. С руками и ногами, как в кино про волшебные спички.

- Робота делать не будем, - а вот если Борькин загон проволокой обмотать и по ней ток пустить, то он его разламывать не будет. Лидка жаловалась, что он каждый день загон разламывает.

Лидка была заведующей фермой и председателем сельсовета, а в своем загоне, уже предчувствуя неприятности, мычал совхозный бык-производитель Борька. Проволоку, чтоб обмотать жерди загона, ребята взяли из провода, оставшегося от электриков, распустив его на отдельные жилы. Электричество, а точнее, «фазу» зацепили от воздушной линии, рядышком с Борькиным загоном. Накинули крючок и все. «Фазовый» провод от нулевого их научил отличать старый мастер Иваныч, не знающий, что творит. Самый толстый столб загона был обмотан проволокой несколько раз. Борька, любивший почесать об него бок, неловким движением выворачивал столб с корнем. Столб вкапывали заново, Борька выламывал. Вкапывали, выламывал. Это надоело всем, кроме быка.

Подключив своего электрического пастуха, Гошка и Генка засели на чердаке фермы ждать, когда Борька выйдет на прогулку. Не успел Гошка в красках описать Генке момент их награждения за электрического пастуха, когда все увидят, что сегодня не выломано ни одной жердины, как в загон вышел Борька.

Здоровенный бык был в игривом настроении. Он огляделся по сторонам, мотнул головой и потрусил к любимому столбу чесаться. Раздался тихий треск, и столб несильно укусил Борьку за левый бок.

Борька недоуменно покосился на деревяшку, повернулся и прислонился к столбу правым боком. Раздался тихий треск. Борька отскочил, возмущенно мыкнул, поскреб землю копытом и попробовал столб боднуть. Раздался тихий треск. Борька расстроился совсем. Он гордость совхоза. Бык. Веса в нем тонна, все боятся, а этот нахальный столб кусается. Ни с того, ни с сего. Борька замычал от обиды.

Мимо шла Лидка. Лидия Тимофеевна – заведующая фермой и председатель сельсовета. Высокая, сильная тетка сорока пяти лет. Бывшая доярка и скотница. Вырастившая Борьку из маленького теленка и кормившая его из соски. Мимо она не прошла. Как она могла пройти мимо своего любимца, если у нее в кармане все время есть для Борьки соленый кусок хлеба, морковка или еще какое лакомство? Лидка пролезла между жердями, погладила Борькину морду и угостила его хлебом. Борька успокоился, мигом сглотнул хлеб, обнюхал Лидкину ладонь, подумал и лизнул Лидку в лицо. В благодарность. Лидка отшатнулась, и, чтоб не упасть, оперлась упитанной попой на тот самый столб. Было жарко, Лидкин халат был влажным.

Раздался тихий треск. Лидка – не бык. Весу меньше, чем тонна. Но, отскочив от столба вперед, она лихо боднула Борьку в нос и коротко выругалась.

Борька удивился. Но решил, что с ним играют и опять лизнул боднувшую его Лидку. Лидка отшатнулась, и, чтоб не упасть, оперлась темже местом на тот самый столб. Раздался тихий треск. И Борьку опять боднули в нос. И выругались. Уже не так коротко, но невнятно.

Борька удивленно посмотрел на Лидку. Порядочная ведь женщина, - читалось в его глазах, - председатель сельсовета, хлеба принесла, а бодается. Где вы видели, чтоб председатель сельсовета быка бодал? Нигде. Может, ее из председателей выгнали? Тогда ее пожалеть надо. И Борька опять лизнул Лидку в лицо. Лидка отшатнулась, и…

В загон вошел зоотехник Федька. Он давно наблюдал, как заведующая фермой и председатель сельсовета пытается забодать совхозное имущество и сильно ругается, что вообще удивительно. Потому что сильно ругается она только на него, Федьку, и то за пьянку. Федька вошел в загон, чтоб было удобней смотреть на такое представление. Удобнее смотреть сидя. Поэтому Федька присел на нижнюю жердь ограждения. Раздался тихий треск.

Федьку бросило вперед, и он боднул Борьку в бок.

Неизвестно чем бы кончилась эта коррида, но Гошка плохо соединил провода, и коррида кончилась вместе с электричеством. Видимо из-за этого плохого соединения награждение Гошки и Генки за внедрение в сельскую жизнь электрического пастуха прошло не совсем так, как они рассчитывали. Паять надо было. Паять.

3.

Летучий змей

В детстве, не совсем далеком, но уже покрывающимся туманом склероза, в каком-то журнале, может «Юный техник», а может еще в каком издании для творческого рукоблудия, мой пытливый взгляд высмотрел схему сборки воздушного змея.
Тогда, в благословенных восьмидесятых, змеи не лежали в магазинах на прилавках и на обочине дорог ими тоже не торговали, и поиметь такое чудо было возможно только через терпение, перемазанную клеем одежду и прямые руки.
Руки у меня были прямые, а вот терпения явно не хватало, но тем не менее в один прекрасный день я настрогав длинных щепок с угла деревянного сарая (за что потом получил громоздких пи@@@дюлей) и вероломно умыкнув у матушки кусок кальки (за что тоже потом получил этих самых) уединился за столом и принялся ваять.
Ваятель из меня, надо прямо сказать, был как из Айвазовского сантехник, но худо-бедно, через пару часов из-под моих рук вышел ШЕДЕВР.
Шедевр был страшен внешне, но сделан добротно и весил как мадам Крачковская. Понятное дело, в аэродинамической трубе я его не продувал, поэтому летные качества были мне неизвестны, но затраченные силы и сам его вид внушали уважение не только у меня, но и у бати, железного и жесткого человека, который увидев ЭТО вздрогнул головой, осторожно потрогал пальчиком и поинтересовался, кого я собираюсь убить.
Вот с этим славным, и как оказалось впоследствии, пророческим напутствием я, подхватив конструкцию под мышку, побежал на поляну, где был простор для моего авиаэксперимента.
Поляна была большая и заросшая высокой, зеленой травой. Предвкушая лавры Жана Батист Мари Шарль Мёнье, я размотал пятиметровую веревку и задумался чем мог. Я, конечно, не читал учение о восходящих потоках и разнице давления в подкрыльном и надкрыльном пространстве, но смутно догадывался, что змей сам по себе не полетит.
Змей, с нарисованным на ней лицом алкоголика-олигофрена, сумрачно лежал в высокой траве и как бы подтверждал мою теорию.
И тут я вспомнил кино, в котором счастливый, до идиотства мальчик бежал по полю, а за ним высоко в небе гордо парил точно такой же змей. Ну, почти такой же.
Сложив в своем тогда еще не богатом опытом, но не идеями, уме всю информацию, я пришел к однозначному выводу: надо бежать! И чем быстрее я побегу, тем выше и красивее полетит змей. Змей считал так же.
Отойдя на край поляны и покрепче ухватив конец веревки, я, судорожно шаркнув ножкой, кинулся бежать к горизонту. Пробежав метров десять, я оглянулся. Подлая змеюка, скалясь кривой ухмылкой, подпрыгивая на кочках и раздвигая траву своим гротескным лицом, волочилась за мной без всякого намерения взлетать.

Я насторожился. Что-то тут было не то. Перебрав в уме различные факторы, влияющие на эксперимент, пришло понимание, что с увеличением скорости бега, есть шанс лицезреть змея в небе, а не в траве, которая достигала мне пупка и весьма мешала развивать скорость.
Вернувшись к месту старта и избрав новое направление, я рванул так, что ветер засвистел в йацах. Я несся как влюбленный истребитель на бреющем, раздвигая траву животом и периодически оборачиваясь назад, чтобы не упустить момент торжества человека над неизведанным. Вот только-только тяжелая змеюка должна была взлететь, как торжество оборвал чей то предсмертный крик. Так громко, жалобно и душевно мог кричать только ёжик, которому на больную лапку наступил невнимательный слон.
Не прекращая бежать, я гутапперчиво вывернул шею и оглянулся. И засучил ногами раза в три быстрее. Я, честно говоря думал, что до этого бежал на пределе сил, но оказывается где-то глубоко внутри имелись скрытые резервы. И причем не маленькие. Высвобождению этих самых резервов способствовало увиденное.
Выбрав себе уютное местечко посередине поляны и примяв маленький пятачок травы, две супружеские пары решили устроить себе литтл-пикник в этот прекрасный, субботний денек. Постелили скатерку и выставили на нее всякое русское угощение в виде водочки, закусочки и запивочки. И сев на попы рядком, как курочки на жердочке, почти скрывшись в траве, только приготовились вкушать эти маленькие, человеческие радости, как внезапно раздвинулась высокая растительность и откуда ни возьмись, неожиданно, как м...вошка из флейты выскочило что-то весьма абстрактного вида, стремительно перевернув пищу и насрав в душу, опять скрылась в траве.
Кто из них вскричал матершинными терминами, я так не понял, да и неинтересно было мне. Важно было то, что на траектории моего следования, по прикидкам никого не должно было быть. Но поскольку я бежал не совсем прямо, а даже конкретно криво, то сам-то я не влетел в эту душевную компанию, а вот змеюка как раз злобным Мамаем пронеслась по столу, собрав своим тучным телом всю нехитрую снедь.
Осторожно за веревку я подтянул к себе пострадавшую рептилию, отчистил ее от кетчупа и, вытащив колечко малосольного огурца из-за планки, поковылял обратно на исходную, по широкой дуге обходя потревоженное сообщество. Огурец я съел.
Вернувшись на позицию и прикинув место, где так внезапно прервался праздник, я определил себе новый путь, который ни в коей мере не должен был пересечься с субботней негой недавних граждан.
Решив, что ну его нафиг находиться на тропе миграции безумного подростка, граждане, аккуратно собрав свою скатерку, перебазировались в другое место, метрах в пятнадцати от предыдущего. Сноровисто умяв травку он расселись чинным рядком вдоль накрытого стола и подняли первый тост.
Высокая трава раздвинулась, и давешнее, диковинное животное из бумаги и древа, прервала спич тостующего на полуслове и, сметя остатки кетчупа со стола, скрылось в зарослях.
Услышав знакомые и красиво связанные фразы, которые подобно стрелам впивались мне в жопу (кстати, про нее тоже там было), я припустил с такой скоростью, что моментально влетел в куст репейника и завалился на бок.
Странно, размышлял мой мозг, в то время, как руки методично сдирали головки репейника с того места, которой в различных вариациях упоминал недавний тамада. Странно, вроде бы по моим расчетам на этом участке поляны никаких людей не предполагалось, так откуда же?
Традиционно скушав еще один огурец и опять очистив от кетчупа многострадального змея, я окольными путями опять поперся на исходную позицию. Змей уже не напоминал того радостного придурка со смеющейся рожицей. После штурма стола и контакта с кетчупом, он скорее походил на грустного манька-убийцу, только что вернувшегося с очередного злодеяния.
... Все закончилось совершенно неожиданно и совсем не так, как я планировал. В очередной раз набрав скорость, я вылетел как раз к застолью, которое в очередной раз совершило перебазировку. Хорошо успел затормозить. Такого подарка наверное они явно не ожидали. Если опустить все матершинные буквы, то они сказали только «О! А вот и...»
Но не зря я целый час бегал по поляне, догнать меня было нереально даже стрижам. Но вот змей, по прежнему не желающий летать и бежавший сзади, подвел меня. Хотя как сказать.
Самый жаждущий справедливой мести товарищ, подбадриваемый одобрительными выкриками коллег, кинулся за мной, желая, наверное, придать моим ушам форму далекую от того, что заложила природа.
Но я был ветер! Я был смерч! Я был неистовый ураган! И все это умножилось на два, когда нетерпеливый гражданин, в пылу азарта погони наступил на моего любимого, ни хрена, как оказалось, не воздушного, а очень даже земного змея, который по прежнему семенил за мной в траве.
Протяжное, горловое «Йоооопт!!!», звук упавшей с Эвереста говядины и рывок веревки в руке, намекнул мне, что товарищ весьма опрометчиво бежал не глядя себе под ноги. А надо, товарищи, всегда смотреть куда идешь. А тем более, бежишь.
Оглянувшись, я только заметил, как высоко-высоко, над зеленою травой, по совершенно правильной параболической траектории, взметнулись две ноги в белых кроссовках и очертив в воздухе правильный полукруг шнурками, скрылись в травке. Из травки раздалось такое, что легкий шелест прошел по поляне, а снующие глубоко в лесу волки стыдливо покраснели.
На завтра, посетив ристалище, я нашел своего деревянно-бумажного, верного, но непутевого друга. В пылу нечеловеческой ярости он был изломан, как судьба Жанны Д'Арк. Жестокая рука мщения прошлась по нему, не оставив целой ни одной деревяшки. Торжественно похоронив свое детище посредством бросания его в пруд и смотав остатки веревки (пригодится еще), я уныло поплелся домой.
... Уже на подходе к дому я радостно вспомнил, что в каком-то журнале видел инструкцию по сборке настоящего, как у индейцев лука. Точь в точь такого, как в книгах моего любимого писателя Ф. Купера.

(с) Сергей Кобах

4.

xxx: шел себе домой. аккуратненько. начался просто ураган. я по остановочкам, под навесиками. уже почти нет дождя. почти сухой топаю, уже до своего подъезда 5 метров

xxx: И ТУТ КАКОЙ-ТО ПИДОР РЕШИЛ ЧТО НА МАШИНЕ ПО ЛУЖАМ ЭТО КРУТО СУКА!!!!