Стишок №2 за 22 февраля 2019

Почему …

Терзаюсь я вопросами, того не разумею, -
Почему в «элите» нашей почти одни евреи?
Почему там олигархи, ученые «экономисты»
И, к ним примкнувшие, артисты «юмористы»?

Ответы на вопросы подсказала моя бабка:
- У нас евреи привыкли кушать сладко …

Акындрын -21.02.2019

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

почему евреи вопросы юмористы артисты подсказала ответы

Источник: anekdot.ru от 2019-2-22

почему евреи → Результатов: 100


2.

Из вопросов армянскому радио - - Чем отличается англичанин от еврея? - Англичанин уходит, не прощаясь, а еврей прощается и не уходит. - Кто такой настоящий мужчина? - Это мужчина, который встает с постели только для того, чтобы отдохнуть. - Можно ли бороться со злом путем насилия? - Можно, но страшно представить, что потом сделает изнасилованное зло! - Почему, когда наешься, хочется спать? - Потому что кожа на животе натягивается и глаза закрываются. - Почему братки так быстро ездят? - Боятся забыть, куда они едут. - А почему так часто стоят на обочинах? - Забывают... - Почему ведра с противопожарных щитов с острым дном? - Чтобы огнеборцы, бегая с этими ведрами туда-сюда, не останавливались перекурить и поболтать!.. - Может ли стремление человека к совершенству быть уголовно наказуемо? - Да, если его профессия - фальшивомонетчик. - Почему Обама с каждым днем президенства становится все белее и белее? - Это он бледнеет от ужаса. - Почему новые русские, когда заводят себе собаку, то непременно бультерьера? - Яблоко от яблони... ну, не заводить же им быков?! - Можно ли на одном квадратном метре играть в городки? - Можно, если женщина ставит фигуры, а мужчина кидает палки. - Как правильно посадить гостей? - Нужно все внимательно слушать и записывать. - Почему женщины с пробуждением первым делом чешут глаза? - Потому что у них нет яиц. - Что общего между блондинкой и Интернетом? - Очень много пользователей. - Кто изобрел полупроводники? - Первым полупроводником был Иван Сусанин. - От чего лучше умереть: от сифилиса или от дизентерии? - Лучше умереть мужчиной, а не засранцем! - Что такое муж? - Это заместитель любовника по хозяйственной части. - Может ли собака получить инфаркт? - Может, если ей создать человеческие условия. - Может ли вегетарианец любить женщину? - Может, если женщина ни рыба, ни мясо. - Что нужно делать, когда видишь зеленого человечка? - Переходить улицу. - Какую мягкую игрушку лучше подарить любимой девушке? - Любимой девушке лучше подарить твердую игрушку. - Как расположить женщину к себе? - Женщину расположить нужно так, чтобы было удобно и вам, и ей. - Почему женщины так много болтают языком? - Потому что женщинам просто больше нечем болтать. - Почему женщина, даже если готова сказать "да", все равно сначала скажет "нет"? - Если она сразу скажет "да", то и говорить, собственно, уже и не о чем... - Какая разница между женой и любовницей? - Килограммов двадцать... - А между мужем и любовником? - Минут сорок... - Что такое импотенция? - Это когда сила гравитации превышает силу влечения... к ней. - Чем отличается проститутка от порядочной женщины? - Проститутка не устраивает аукцион на свои услуги.

4.

— Папа, — спросила маленькая Сарочка, — а может ли Господь разрешить мне послать валентинку человеку, который принадлежит другой религии? — Думаю, да, — ответил папочка, средних лет еврей. — А кому бы ты хотела послать валентинку? — Усаме бен Ладену. — Бен Ладену?!?!?! — спросил шокированный взрослый. — Но почему? — Ну, — сказала ... Подробнее

6.

Еврейская мама готовит к жизни сына:
— Сынок! Первая жена у тебя должна быть хохлушка.
— Но почему? Я же еврей.
— Хохлушки — красивые. Хохлушки вкусно готовят. Она из тебя сделает дородного мужчину. Потом ты разведешься и женишься на еврейке.
— Почему?
— Во-первых, ты еврей. Во-вторых, еврейка-жена — это связи и блат. И вот когда ты обзаведешься связями, положением в обществе, детьми, ты разведешься и женишься на цыганке.
— ?!
— Сынок, цыгане так красиво хоронят.

7.

В церковь заходит старик и обращается к священнику: Я бы хотел поговорить с Вами наедине. Вы хотите исповедаться? Hу-у-у... Исповедаться, так исповедаться. Старик и говорит, что ему 86 лет, его жена умерла 36 лет назад, и за это время он ни разу не имел ceкc. Hо 2 дня назад он принял одну таблетку "ВИАГРЫ" и провел всю ночь с двумя молоденькими девушками. Что еще? спросил священник. Это все, ответил старик. Удивленный священник спросил: Когда Вы исповедовались в последний раз? Hикогда, ответил старик. Почему? Потому что я ЕВРЕЙ. ЕВРЕЙ??? А что Вы делаете в церкви и для чего Вы все мне это рассказываете? Я такой счастливый. Я всем рассказываю.

9.

ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ

На левой коленке лет тридцать висела гроздь – а потом бабахнула. Однажды утром не могу встать: вену давит изнутри. Кое – как растёр болячку, и бегом лечиться.

- Нога болит? Талон к хирургу.

Надо было к флебологу - это я узнал потом. К хирургу с чем только не отправляют. Семь часов очереди: «я ветеран», «я тут занимала», «мне только спросить»… Бедного доктора буквально рвали на части!

- Вот, тромбик…
- Так, а где полис?

Полис валялся в столе одиннадцать лет, утратил силу. Апгрейд – неделя. «Виноградная гроздь» уже вся жёлтая. Ещё семь часов очереди…

- Тромбик у меня…
- Так, воспаление. Вот рецепты.

За неделю снял воспаление - с коленки кожа клочьями…

- Почему бедро - твёрдое?! У тебя же тромб!! Чего молчал?!
- Да я…
- ХУЯ!!! На стол немедленно!!!

«Немедленно» не вышло: обратно на работу - выключить компрессор, потом домой за тапочками. На стол попал к полуночи, вынули огромную бяку.

И вот лежу на перевязке - а сестричку пробило на философию:

- Вы знаете – вот евреи, чуть заболело, бегут к врачу. Русский человек - терпит до последнего…

Так. А я тогда кто?!

… Запустил дома «Семь – сорок». Отец был настоящий коммунист: выбежал из комнаты, хлопнул дверью…

… У входа в синагогу - иностранец в полном прикиде: талес, тфилин, сидур, все дела. Разъясняет суть праздника Симха Тора, хвалит мой английский. И всё допытывается, где так хорошо преподают язык? Сам учил, говорю. Нет, а всё же, в каком вы вузе? Это мне резко не нравится. Отходим с компанией в сторону – и тут мне со смехом сообщают: «а фрумер ид» - агент «конторы», к нему водят всех новичков – такая здесь «инициация».

Меня охватил ужас: в воздухе ощутимо сгущался запах солдатской портянки. Ну, хазеры! Агент добился своего: больше я туда не ходил…

… Сотрудницы дразнили супругу: каково с «обрезом»? Да нет ничего такого, отвечала она. Не может быть, им положено…

- Передай так: не отстанут - приду и всем покажу.
- В каком смысле?!
- В обоих.

Испугались, отстали…

… И вообще: если человек десять лет играет на скрипке, он по определению становится евреем. А если он треть жизни чистит канализацию?!

Вот, отвечаю сестричке, происхождение моё - еврейское, среда обитания - русская. Всю жизнь гадаю, кто я такой. По вашим словам выходит – русский…

Она аж просияла! Вела меня в палату, бережно поддерживая за локоть, ласково прижимаясь боком…

Знакомый врач ничуть не удивился:

- Обычное дело: еврей бежит лечиться за месяц до болезни, русский – за три дня до смерти…

«Авось, о Шибболет народный!»

10.

Если над Вами постоянно смеются — значит вы приносите людям радость!
Известный афоризм.

Ни дня без прикола.

Лет пятнадцать назад это было, может чуть больше, но словно бы вчера, отлично все помню. Уехал я, как-то в долгую командировку, реально длинная получилась, может не полгода, но месяца четыре точно. Поехали мужиками вчетвером, компания двухкомнатную квартиру предоставила в семнадцатиэтажном доме и автомобиль.
Всем нам около тридцати лет плюс/минус, а тут вырвались, как дети из-под опеки родителей, бесились и дурели, ну право слово, как школьники малые. У каждого уже семья и дети, а тут здравствуй, как в юности, свобода.

В быту всё достаточно серьезно, чистота и порядок почти армейские, графики дежурств и уборки, общий бюджет домохозяйствования с планом закупки продуктов, готовки и тому подобное. Сухой закон, оговоренный и всеми принятый, чтобы на неделе ни-ни, только по субботам дозволялось или по праздникам, зато, признаюсь честно, отрывались уже по полной. Работу работали серьезно, пахали будь здоров, этакие отличники с двойкой по поведению.
На работе пересекались не очень много, разные должности и задачи, но встретились после и понеслось… Коллективчик подобрался, мама не горюй, как начало анекдота: Хохол, башкир, еврей и русский. Вот один из тех приколов, из особо запомнившихся.

Посидели в субботу с обеда хорошо, даже Серега до вечера не дожил, утомился и спать пошел. Оставшиеся налили-выпили еще по разу и Сёма, немного задумчиво:
- А чего он просто так спит? – все сразу оживились, вопрос явно с подвохом, почувствовали новую развлекуху.
- Чего бесполезно спать? Пусть… на лифте катается…
Сказано-сделано. Тихонько подхихикивая, вынесли его, вместе с матрасом и подушкой в подъезд и положили в грузовой лифт, в дальний угол по длине. Для антуражу поставили рядом стопку с водкой, накрытую кусочком хлеба, старый, хозяйский, механический будильник, годов 50-х выпуска, который оглушительно громко тикал, а уж как звенел! Колокола на звоннице отдыхают. Сбоку поставили детский горшок, тоже найденный в хозяйских вещах. Расправили все аккуратно, поправили белье и одеяло, и решили завести будильник, поставить время, чтоб зазвонил примерно через пятнадцать минут. Мы ж не звери. Андрюха еще предложил в горшок по-настоящему наложить, но был мною послан грубо со своим фекальным и прямокишечным чувством юмора. Двери закрылись, лифт уехал. Вот тут нас по-настоящему прорвало и скрючило, еле обратно до стола вернулись.
Представьте, суббота, ранний вечер, многоквартирный дом, лифт редко больше минуты простаивает, еще и зима. Что уж там соседи думали…

Минут через пятнадцать, открывается дверь в квартиру… Поясню: когда кто-то дома, то закрывали на замок только дверь общего на две квартиры тамбура. Звонка не было, но в дверях стоит Серега со свернутым пополам матрасом подмышкой, будильником в руке и мокрой головой. Ржет, аж сказать ничего не может.
- Ты куда горшок дел, пропойца? – стараюсь говорить серьезно и грозно, больше никто говорить уже не может.
- Ха-х, если бы я еще с горшком…, представляю… соседка бы в обморок… их-х-х… - давясь смехом, продолжает заливаться.

Кое-как успокоился, рассказывает.
Очнулся - куда-то в лифте еду, но почему-то на полу, а надо мною старуха древняя стоит в надетом, как у монахинь черном платке, наклонилась низко, страшно, жутко так смотрит черными глазами…, и воду на голову мне льет из пластиковой бутылки…, я в угол вжался, зажмурился…, а тут будильник, как ЗАЗВЕНИТ на металлическом полу… Теперь, думаю, проснулся, глаза открыл, только лифт никуда не исчез, и бабка тоже, только в противоположный угол отпрыгнула: Свят! Свят! Шепчет, крестится. Еще и рюмка с хлебом, как на похоронах, мысль мелькнула – помер, что ли… Самому перекреститься захотелось. Только вот будильник выключить никак не могу, держит он меня, вроде, как ниточкой с земной жизнью… Давай я его подзаводить и бабке под нос сую-показываю, типа - хрен вам, рано меня еще хоронить, а лифт все выше и выше, по ощущениям уже в стратосферу выходит….
Казалось бы, смеяться сильнее уже невозможно, а он все продолжает.
Бац, остановились, смотрю этаж вроде наш, я и выскочил. Бабка следом матрас выкинула. Но после таких приколбасов, перепутал я звонки (один под другим на левой от двери стене) и позвонил в соседнюю квартиру. Соседка спрашивает:
- Кто?
- Я - уверено отвечаю, она и открыла. Мягко сказать, в осадок выпала, стоит глазами хлопает, думала муж. А я босиком, в одних трусах, матрас с бельем, одеяло наполовину выпало, с волос вода капает, по плечам и груди течет, в руке будильник последние брякающие хрипы издает…
- Вы к к-к-кому? – не узнала, дрожащим голосом спрашивает. Но я сказал только:
- Разр-р-решите… – отодвинул рукой с будильником ее в сторону и вошел. А она там до сих пор стоит… Еще бы горшок…

Последний раз я так до резей смеялся, когда роман Хмелевской «Лесь» читал (ну, «Дикий белок» еще, ее же). Но тут муж соседки зашел на огонек, нормальный такой мужик, с юмором, лет на десять нас постарше. За стол усадили, налили.
- Ну, клоуны, рассказывайте, чего сегодня опять отциркачили, жена до сих пор валерьянку пьет. Сходи, говорит узнай, только не пей с ними, пожалуйста, не пей… Взбрендило ей, что вы Серегу с балкона скинули вместе с матрасом (12 этаж, если что). Пришел говорит, весь в снегу, с него аж капает, а глаза шальные, трясет всего…, еще будильник какой-то с помойки подобрал… Больше всего ее этот будильник добил.

Не, ну, а чо? Весело же получилось… Мы ж не со зла…

Ни дня без прикола. Продолжение следует…

11.

Работал я рубщиком мяса. Мясником)
И был у меня коллега - Володя, еврей и тихоня. К евреям я отношусь хорошо, в нашем коллективе их было. И все - отличные люди! Но вот Вова!
Работа тяжёлая - рубил прямо в отделе, кто, что заказывал из покупателей, то и вырубал. Постоянные споры между заказчиками, очередь - вообще людей оскотинивает! Работа держала только постоянными клиентами, которые платили за супер.
Так вот! В обед захожу за сигаретами в отдел и вижу Вову, который денюжки вытаскивает из наработанных на спецклиентах. Покашлял.. Вова сделал лицо ангела и проблеял, что просто хотел пересчитать.. Ага, почти поверил. Ума мне хватило, чтоб руки ему не отрубить, но врезал я ему смачно. Представьте: Я рублю мясо топор весит 4,5 кило. Рука накачана. Вова летит через прилавок и сшибает кассу, в которой сидит задумчивая кассирша. Её тоже сносит инерция вовиного полёта. Выбегает директор и вопрошает, с хрена ли именно сейчас?
И под занавес сцены - На Вову падает люстра из зала. Занавес, Скорая и прощание. Врач из скорой сказал, что повезло придурку, не останови его касса, лежать бы ему в гробу.
До сих пор не понимаю, почему дурака люстра не взлюбила! Висела себе спокойно, годы!!!

15.

Есть у меня знакомый. Самый настоящий еврей с таки большой буквы «Е». Рыжеволосый смышлёный малый, в голове куча схем заработка, любовь к маминому фаршмаку.
И спросил я как-то его за парой бутылок прозрачной:
- Вот, вроде же все халяву любят. А почему у вас это национальная идея?
На что он ответил пронзительной мыслью:
- Э-э-э, нет. Евреи, они про экономию. Купить своей даме букет, сторговав за 500 вместо тысячи - это еврейство, а вот спереть его с «халявной» клумбы, друг мой, это уже жлобство.

16.

Умирает старый еврей. Слабым голосом спрашивает: Моя жена рядом? Да, мой дорогой. А мои дети здесь? Да, папочка. Мои внуки здесь? Да, дедушка! Тогда почему на кухне свет горит? anekdotov.net

18.

Маленький еврей говорит своему деду: - Дедушка, у меня только что на улице отобрали все деньги! - Ничего, внучек. Они вернут в семь раз больше! - Почему? - Сейчас они это отметят. Затем затеют пьяную драку. Набьют друг другу морды, повыбивают зубы... Ну а потом придут их вставлять ко мне.

21.

Пришел русский к соседу-еврею денег в долг просить. Долго извинялся за свой антисемитизм: рвал на груди рубаху, клялся, что больше не будет его обижать и т.д. Еврей растрогался и деньги дал. Уже перед самым уходом гость спросил:
— Одного я так и не понял, Изя...
— Спрашивай! У меня от друзей секретов нет...
— Песах - праздник исхода евреев из Египта?
— Да...
— Но почему его отмечают евреи, а не египтяне?

22.

Вводная: ПГТ разрастался и появилась ещё одна улица. Домиков 8 с одной стороны дороги, 6 - с другой. Договорились кидать газ от соседской нитки.
Сама история: На улице был дом семьи армян, довольно большой дом. Чуть дальше и напротив жила семья с Одессы. Переехали с Украины, продав всё. Тут купили домик и Ладу Калину. Местные зовут хозяина Евреем, уж не знаю почему.
И вот собрались решать, какая компания будет рыть, монтировать газопровод и заниматься всем.
Армяне сразу пустились в бой, вот у них есть знакомый Арсэн, у него бригада. Делают газ красиво и хорошо. А главное он свой человек и сделает скидку.
На словах "свой человек" большинство жителей поплыло мозгами, кроме Еврея. Он попросил сколько будет стоить от "своего Арсэна" газифицировать улицу. Долго ждать не пришлось, прайс-лист был готов через пару дней.
Еврей взял и стал обзванивать всех частников. Полчаса хватило, чтобы понять что Арсэн прибавил около 15 тысяч с дома к основной сумме. Это + 210 тысяч в карман, что только завело Одессита.
На следующий день Еврей обошёл всю улицу и доходчиво рассказал каждому о хитрости армян. С армянами на улице вообще никто не разговаривал после этого инцидента, а Еврею позже колёса проткнули, неизвестные ночью.

24.

В инфекционном отделении умирает старый еврей. Просит позвать ему попа. Тот пришёл и говорит: "Сын мой, я отпускаю твои грехи... и т. д...". Тогда этот еврей говорит попу: "Когда я умру, зайди ко мне домой, там справа, за занавеской, есть сейф. Вот тебе ключик от него, открой его и все деньги, что там есть, возьми и передай в синагогу". - Так почему ты для этого не позвал раввина? - Куда?! В инфекционное отделение?!!

25.

Попал еврей в стройбат. Сержант дал ему лопату и приказал копать трашею. Стоит еврей и смотрит на лопату. Спрашивает его сержант, почему он не копает.
— Да, вот думаю, как к лопате мотор приделать.
— Где это ты видел лопату с мотром, а?
— А где Вы видели еврея с лопатой?

26.

В аду переизбирают секретаря парторганизации. Предложили одного длинноволосого, бородатого. Рекомендуют, потому что в теории подкован.
Он дает себе самоотвод.
— Не гожусь для текущего момента.
— Почему?
— Во — первых, почти всю жизнь я прожил за границей. Во — вторых, у меня жена дворянского происхождения, в — третьих, я еврей.
Из задних рядов:
— Имя! Назовите имя!
Бородатый:
— Карл. Карл Маркс.

28.

История, рассказываемая всем новоприбывшим в Израиль.

Во время войны в Одессе румынская сигуранца отловила при очередной облаве нескольких откровенно еврейского вида одесситов. Поговорив с одним из них, его почему-то отправили в группу правильных белобрысых граждан. Второй еврей на допросе стал бить себя в грудь - я не еврей, я кавказец. Здесь мандаринами торговал. А какого народа, спрашивают румыны? Да адыг я, карачаевский (он надеялся что карачаевских адыгов в Одессу точно не забредало). ООО, обрадовались румыны. Вон стоит адыг карачаевский и показывают на первого чернового претендента на расстрел. Поговори с ним на своем родном языке, докажи, что не еврей. Ну жить-то хочется. Стал наш "адыг" нести какую-то ахинею и махать руками. Второй тоже ему отвечает, тоже машет. Потом обнял "земляка" - свой это, говорит, из соседнего аула...
Так два еврея-одессита спаслись при оккупации. Но главное не хитрость еврейская. Не об этом история. Главное, что никто из русских, татар, украинцев соседей - их не выдал.

30.

КЛАПАН СТРАХА

Четверг 11 ноября 1982 года и несколько последующих дней запомнились мне странными и необъяснимыми явлениями. Утро 11-го было самым обычным. Я приехал на работу, сходил в библиотеку, вернулся в свой офис. А в это время уже поступило официальное сообщение о смерти Леонида Ильича Брежнева. Телевизоров на работе, понятно, не было, радио тоже. Подключенные к интернету персональные компьютеры еще не появились. Я спокойно трудился, ничего не ведая о происходящих в стране эпохальных событиях. Вдруг кто-то приоткрыл дверь нашего патентного отдела, негромко сказал:
- Эй, люди, Брежнев помер! - и закрыл дверь.
Первой моей мыслью было: «Не может быть!» Следующей - «Вот так номер, чтоб я помер!». В этот момент у меня в голове сам по себе открылся какой-то клапан и через него улетучилось нечто, что для простоты я буду называть страхом. Сразу стало легко и весело, как после бокала шампанского. На мгновение набежало легкое облачко грусти: был человек и нет человека, но тут же рассеялось...

Я вышел в длинный широкий коридор нашего института. Там было необычно много сотрудников, и почти на всех лицах блуждала загадочная улыбка. Я поймал себя на том, что улыбаюсь точно так же, и подумал, что клапан страха сработал не только у меня. Встречные даже не здоровались, а сразу тихо говорили:
- Слышал? Брежнев умер!
Если это был просто знакомый, я делал серьезное лицо и еще тише интересовался:
- Лично?
Если это был приятель, но не еврей, отвечал:
- Вмер Юхим, ну и @$& з ним!
А если – еврей:
- Умер-шмумер лишь бы был здоров!
Не подумайте, что я всегда был такой шутник. Я человек осторожный. Меня даже в КГБ ни разу не вызывали для беседы. В этот день я бы уж точно рад был помолчать, но почему-то не получалось.

К полудню работа в институте полностью прекратилась. Экспериментаторы кучковались вокруг неведомо откуда возникших коротковолновых радиоприемников, теоретики строили гипотезы дальнейшего развития событий, на опытном производстве уже начали поминать. Среднее по нашему академическому институту настроение более или менее укладывалось во фразу: «Нехай гірше, аби інше».

На всю следующую неделю объявили всесоюзный траур. Официальные праздники отменили официально, а населению посоветовали не слишком веселиться в общественных местах и не устраивать гулянки. И надо же было такому случиться, что в именно на эту неделю пришелся день рождения моей родственницы Фаины. Она долго колебалась: отмечать или не отмечать. Вопрос был действительно трудным, потому что собираться по поводу дня рождения никто не запрещал, но последствия были непредсказуемыми. Сравнивая с сегодняшним днем, все равно что перепостить на Фейсбуке карикатуру на Путина или патриарха Кирилла. Могли вообще не заметить, а могли и срок впаять. Одним словом, лотерея. Не знаю, как бы поступил на месте Фаины я. Но её друзья требовали праздника и клятвенно обещали вести себя тихо. И она сдалась. Вспоминая этот день, Фаина всегда повторяет:
- Я знала, что вытворяю дикую глупость, но ничего сделать с собой не могла. Будто распрямилась какая-то пружина – и уже не согнуть.

Собирались по одному, по два. В подъезде не топали. В квартире на третьем этаже гостей встречали приглушенный свет и плотные шторы на наглухо задраенных окнах. И только стол сиял тем же обилием еды и бутылок, что и во все предыдущие годы. Фаина славилась своим гостеприимством.

Первый час прошел тихо. Выпили за именинницу, за ее мужа, за родителей и несколько раз помянули дорогого Леонида Ильича. Потом кто-то включил музыку, кто-то начал танцевать, кто-то сделал музыку громче. Стало весело.

Вскоре в закупоренной квартире было не продохнуть. Я отодвинул штору и открыл балконную дверь. На улице не было ни одного человека, в соседних домах не было ни одного светлого окна. Голос Аллы Пугачевой и громкий смех из нашей квартиры звучали таким резким диссонансом к кладбищенскому безмолвию вокруг, что мне стало не по себе и захотелось закрыть дверь. Но на балкон уже выходили другие гости... Больше его не закрывали.

Около полуночи раздался звонок в дверь. В квартире настала гробовая тишина. Хозяйка пошла открывать. Это был сосед с первого этажа. Он зашел и сказал:
- Я слышу вы поминаете. Налейте и мне. Я тоже хочу помянуть.
Бросились наливать, но оказалось, что спиртное давно выпито. Положение спас один из гостей по прозвищу Василий. Он достал из кармана пальто бутылку водки. Василий всегда приносил в гости лишнюю бутылку водки на случай, если ему не хватит. Налили соседу и тотчас же прикончили бутылку. После этого народ окончательно сорвался с цепи. Разошлись только к четырем утра.

Закончился день рождения без каких бы то ни было последствий. То ли соседи не сообщили, то ли участковый не озаботился, но никого никуда не вызвали. Почему так получилось, я тогда не задумывался, просто радовался, что все обошлось. Но шли годы, у меня появлялись все новые и новые знакомые со всех концов бывшего Советского Союза. И каждый раз, когда заходила речь о кончине Брежнева, многие рассказывали очень похожие истории. И тоже со счастливым концом. Если их собрать вместе, можно подумать, что это был не траур, а праздник. Выходит, что смерть одного немощного старика открыла, пусть всего на несколько дней, клапаны страха буквально у целой страны. Вот и говори после этого, что чудес на свете не бывает.

P.S. Сегодня 15 ноября и очередной день рождения Фаины. Пожелаем ей еще много таких дней. А если кому-нибудь интересно как выглядели Фаина и автор этих строк в 1982, добро пожаловать на http://abrp722.livejournal.com в мой Живой Журнал.

31.

В Москве жил еврей по фамилии Медвецкий. Жил себе тихо, имел двух дочерей, хорошо успевавших в гимназии. Он был портным, то есть ремесленником. Ремесленники, приписанные к определенному цеху, имели право жить в «белокаменной» как с любовью называли Москву. Медвецкий был не Б-г весть, каким портным, зрение у него было слабое, да и заказов, по-видимому, имел немного. На какие же в таком случае деньги он содержал дом из шести комнат, в котором стоял дорогой рояль, на полу лежали богатые ковры и который украшали картины и мягкая мебель?

Портняжничество для Медвецкого было стороннее занятие, не более чем скучная обязанность. Настоящий его заработок, которым оплачивались картины, мебель, рояль и т.д., заключался в том, что он постоянно проходил обряд крещения. Что сия странная вещь означает?

Когда, например, какому-нибудь Рабиновичу из Минска очень нужно было приехать и остаться жить в Москве, он связывался с Медвецким. Так, мол, и так, пан Медвецкий, я хотел бы стать христианином, то есть хотеть-то я не хочу, но должен… На это Медвецкий спрашивал его в письме: каким именно христианином хотите вы стать, господин Рабинович? Если православным, вам это будет стоить 600 рублей, католиком – 400, лютеранином – сотенная. После того, как – в зависимости от желания клиента и необходимой суммы – утрясалась форма христианства, Рабинович высылал свои документы Медвецкому в Москву. С момента их получения Медвецкий переставал быть Медвецким и становился Рабиновичем. Новый Рабинович отправлялся к русскому попу (если 600 рублей) или к католическому ксендзу (если только 400), и поп или ксендз учили с ним катехизис. Медвецкий-Рабинович делал вид, что всё, чему его учат, он слышит в первый раз – ну, а как же иначе?

После того как катехизис был усвоен, Медвецкий держал путь в церковь или костел и проходил обряд крещения. Затем он отсылал документы назад в Минск с новоприобретенным добавлением касательно вероисповедания. Несколькими днями позже в Москву являлся подлинный господин Рабинович, полноправный христианин… Там его уже никто не трогал.

Так было с Рабиновичем из Минска, с Левиным из Одессы, с Розенблюмом из Пинска… У Медвецкого была довольно обширная клиентура: один рекомендовал его другому… Испытывал ли Медвецкий раскаяние? Мучила ли его совесть? Но разве он сам проходил обряд крещения? Это же были Рабинович, Левин или Розенблюм, а не он! Он, Медвецкий, остался евреем, а христианами стали они, эти паскудные выкресты, чтоб им тошно было! Ну а как чувствовали себя Рабинович или Левин? А что, собственно, они должны были чувствовать? Разве они ходили к попу? Они не учили катехизис и никогда в жизни не были в церкви. Всё делал этот паскудник из Москвы – Медвецкий, чтоб ему тошно было, этот еврей, продавший свою душу!..

Рассказывают, что сорок два раза принимал Медвецкий христианство в его различных формах в зависимости от пожеланий клиентов. Две его еврейские дочери уже окончили гимназию и стали невестами. Жена ездила в Карлсбад «на воды». В его доме вместо одной служанки были уже две. А Медвецкий продолжал креститься и, само собой разумеется, оставался при этом евреем.

И так как он продолжал оставаться евреем, то в нем постепенно росло чувство, что в его швейном цеху начались трудности. Генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, дядя царя, проводил в цехах «чистку», чтобы избавиться от евреев.

В одно прекрасное утро (хотя для Берко Медвецкого прекрасным его никак не назовешь) пристав сказал, что он должен покинуть Москву, город «сорока сороков», как его величали в народе.

- Мне конец, - пробормотал убитый горем Медвецкий. – Куда я денусь? Зачем мне покидать?

- Послушай меня, Берко, - приставу захотелось ему помочь, - на моем участке проживает некто Рабинович из Минска. Он христианин, православный, и я его не трогаю. Почему бы тебе не сделать то же самое?

- Рабинович? Я его хорошо знаю! – не сдержался Медвецкий. – Продажная душа, он никогда не уважал свой народ, свою религию! Он может креститься, если хочет, а я - никогда! Нет, господин пристав, только не я, Берко Медвецкий!

И сколько пристав ни убеждал его, Медвецкий стоял на своем: он еврей и евреем останется, и нет такой силы в мире, которая могла бы его заставить отступить.

Кончилось тем, что Медвецкому пришлось оставить Москву, «город сорока сороков», оставить свой уютный дом с шестью комнатами и роялем – всё, что он мог иметь только здесь и ни в каком другом месте.

Осип Дымов (Осип Исидорович Перельман, 1878–1959) «То, что я помню»

32.

В Америку въезжает пожилой еврей в чине полковника авиации. Заполняет анкету, беседует с чиновником. Тот через переводчика любопытствует: “Почему вы, собственно, уезжаете из России? Вы сделали там такую карьеру!” Еврей отвечает: “Из-за антисемитизма”. – “А как вас лично он коснулся? Все-таки дослужились до полковника…” – “В 1973 году, когда в Израиле шла война, наша эскадрилья собиралась бомбить Тель-Авив. А меня отстранили от полетов!”

33.

ФАРШИРОВАННАЯ РЫБА

Сегодня, 2 октября, с заходом солнца наступает еврейский 5777 год. По этому поводу вспомнилась история, которая произошла, когда мне было лет 13. Страной тогда рулил Никита Хрущев.

В субботу вечером мама сказала отцу:
- Марк, во вторник начинается Рош ха-Шана, еврейский Новый год. Завтра нужно приготовить фаршированную рыбу.
Вы, мои дорогие читатели, не почувствовали бы в этой фразе никакого подвоха. Скорее всего, она бы даже вызвала приятные гастрономические ожидания. А вот для моего отца она означала, что до полудня воскресенья ему предстоит раздобыть крупную свежую пресноводную рыбу. Он попытался отвертеться, но не нашел ничего лучшего, чем сослаться на отсутствие таковой в магазинах.
- Пойдешь завтра на базар и купишь карпа. - сказала мама тоном, не терпящим возражений, - Возьмешь с собой Сашу, он поможет тебе нести.
Отец было возразил, что живем не на Волге, и свежей рыбе на базаре быть неоткуда.
- Ничего, найдешь! – ободрила его мама.
А я обрадовался, потому что этим Сашей был я.

Утром мама вручила нам сумки, список покупок и напомнила: брать карпа, а не, например, щуку. Мне показалось, что отец был твердо уверен, что мы не найдем ни того, ни другую. Правда, озвучить эту мысль он не решился. Погода стояла чудесная, и от дома до рынка мы дошли пешком. На улицах в это воскресное утро было почти пусто, но на базаре жизнь уже кипела. Прилавки открытых рядов буквально ломились от даров украинской осени. Торговля шла с размахом: сливы, яблоки, груши шли ведрами, картошка – мешками, огурцы и помидоры – ящиками, лук - вязанками. Брали все это богатство главным образом на заготовки, точно зная, что зимой полки овощных магазинов будут пустыми. Среди рядов, где продавалась живая птица, мой молодой глаз выцепил одну-единственную на всем базаре рыбу. Это была довольно большая щука. Чоловік с висячими усами и довольно красным носом просил за нее четыре рубля.
- Свежая? – начал разговор отец.
- Тю на тебе, - обиделся продавец, - звичайно, свіжа. Дивися, у неї очі блищать як у циганської дівчини. Чорт з тобою, забирай за три.*
Сейчас я догадываюсь, что продавцу очень хотелось как можно быстрее выпить. Поэтому он и отдавал щуку за более чем резонные три рубля.
- Нет, - горестно вздохнул отец, - если сказано «карп», должен быть карп. Пошли в крытый рынок!

В крытом рынке было так же интересно, как в открытых рядах, но по-другому. Смуглые маленькие люди продавали гранаты, хурму и дыни в плетенках; большие усатые мужчины – сморщенные мандарины; крупные тетки в белых халатах – творог и сметану, а краснорожие парни с топорами – мясо и сало.
- Папа, - попросил я, - давай купим дыню!
- Да, хорошо бы, - сказал отец, - но у нас остались деньги только на рыбу.
Потом выразительно посмотрел на наши полные сумки и добавил:
- Да и не дотащим мы ее.

Впереди показалась вывеска «Живая рыба». Под ней две тетки торговали бочковой сельдью. Одна торговала атлантической, другая - тихоокенской. Больше ничего живого под вывеской не было. Пока мы с отцом созерцали эту безрадостную картину, кто-то еще остановился неподалеку от нас и негромко вздохнул. Отец обернулся и узнал своего сослуживца. Мужчины внимательно посмотрели друг на друга, приподняли шляпы, вежливо поздоровались, перекинулись несколькими фразами и разошлись. Мне показалось, что эта встреча немного смутила их обоих.

Сослуживец растворился в толпе, а мы решили вернуться в ряды и купить щуку, если, конечно, ее еще не продали. Вдруг как бы ниоткуда у нас на пути возник человек и бросился к нам с такой искренней радостью, какую я не часто замечал даже у близких родственников. Я сразу подумал, что это приятель или сотрудник отца, во всяком случае, такой был у него вид: поношенный, но чистый костюм, заботливо отглаженная рубашка, шляпа, очки.
- Марк Абрамович, – чуть ли не пропел он, - какая встреча! Помните меня? Мы два дня жили в одном номере в Москве. Вы даже одолжили мне деньги, пока я ждал перевод! Что покупаете?
Люди в то время предпочитали не разговаривать с чужими, но отец мотался по работе в Москву почти каждый месяц, жил в гостиницах и, видимо, решил, что такое вполне могло быть, и что беседу можно продолжить.
- Да вот, ищу свежего карпа, - сказал он, - примерно такого, - и показал руками какого.
Человек разулыбался еще больше:
- Интересное совпадение, я здесь по той же причине! У меня родственник работает директором магазина «Мясо», вот того, напротив. Он позвонил, что у него есть карпы, что я могу приехать и взять. Слушайте, я и Вам могу купить!
- Сколько это будет стоить?
- Давайте на всякий случай рублей пять, должно хватить за глаза! Вернусь через минут десять – пятнадцать!
Человек взял деньги и исчез за дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен».

Я спросил у отца много или мало пять рублей. Он задумался и ответил примерно так:
- Пять рублей - немного больше половины моего дневного заработка. Это хорошая зарплата, а еще я получаю премии и командировочные. Мама тоже работает и тоже инженером. Но покупать, например, мясо на базаре мы себе позволить не можем. Мы стоим в очереди и покупаем на 5 рублей килограмма два. К пяти рублям можно добавить еще рубль и купить две бутылки водки. Если будешь так делать, считай, что пропал. За квартиру, воду, свет и газ мы платим рублей 15 – 20. Сшить тебе хорошее пальто - рублей 70. Чтобы купить холодильник, мы одалживали деньги под проценты. Собрать тысячи три на машину мы не сможем никогда. Но если соберем, обслуживать ее я сам не смогу, а платить нам не по карману. Машина - не наш уровень. Вот и решай, много или мало.

А тем временем прошли 15 минут, потом еще 15, и отец забеспокоился. Мы подошли к заветной двери, нерешительно открыли ее и зашли внутрь. Увидели неширокий полутемный коридор и несколько дверей вдоль него. Внезапно нам в глаза ударил яркий свет. Это открылась еще одна дверь на противоположном конце коридора. Она, несомненно, вела на улицу. В проеме появился силуэт женщины с ведром и шваброй. Заметив нас, она сходу закричала: «A ну, пошли отсюда! Шоб вы, заразы, поздыхали! Гацают с утра до вечера туда-сюда, а мне за ними мыть!» и замахнулась на отца шваброй. На шум открылась одна из боковых дверей, и из нее выкатился низенький и пузатый средних лет товарищ, однозначно наш соплеменник. Как мне показалось, он был в очень хорошем настроении. С напускной строгостью осадил уборщицу, внимательно посмотрел на отца, и спросил:
- А ид **?
- Йо ***, - ответил отец.
- Заходите! - скомандовал наш соплеменник, - Вос тут зих ****?
И отца словно прорвало. Он рассказал и про Новый год, и про рыбу, и про коварного незнакомца. Тот от души рассмеялся.
- Это Моня-сапожник!
- Почему сапожник? – удивился отец
- Потому что обувает таких лохов как ты каждый день и не по одному. Ты с кем-нибудь в рынке разговаривал?
- Да, сотрудника встретил.
- Ну вот, а он подсек и тут же обул! Ну не артист?
Отец признал, что, да, артист, и даже улыбнулся. Он никогда, нужно отдать ему должное, не зацикливался на плохом.
- Ладно, - сказал соплеменник, мне тут из совхоза рыбу подкинули, малость больше, чем нужно, - он открыл холодильник и протянул отцу большой пакет, - Забирай! Хорошая щука!
- А можно карпа? - робко пробормотал отец.
- Карпа так карпа, - не стал возражать хозяин и достал другой пакет, - я думал щука лучше.
- Сколько это стоит?
- Ничего не стоит. Не бери в голову, я тоже не платил.
Он закрыл холодильник, открыл сейф, достал оттуда початую бутылку коньяка, плеснул в стаканы отцу, мне(!) и себе. Поднял свой стакан и, слегка запинаясь, произнес:
- Лешана това! Лехаим! *****
- Лешана това у'метука! Лехаим! ****** – тоже не очень уверенно ответил ему отец.
Выпили, растроганный отец только и сказал:
- А шейнем данк! Биз хундерт ун цванцик! *******
Соплеменник пожал нам руки и вывел в рынок. Домой мы ехали на трамвае. Отец тащил сумки, а я в двух руках пакет.

Дома мама первым делом развернула пакет. Там оказался здоровенный, килограмма на 3 - 4, карп с крупной золотистой чешуей. Он был обложен льдом и аккуратно завернут в несколько слоев пергаментной бумаги. Мама немедленно проверила жабры. Они были безукоризненно красными.
- Сколько ты за это заплатил? – подозрительно спросила мама.
- Пять рублей, Саша не даст соврать, - совершенно честно ответил отец.
- Молодец! За такого карпа и десятки не жалко, - расщедрилась мама на нечастую похвалу. Потом немного помолчала и добавила:
- Но, наверное, лучше было бы купить щуку!

Всех, кто празднует еврейский Новый год, и даже тех, кто не празднует, ждет поздравительная открытка на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.
Лешана това у'метука!

-----
* Да ты что?! Конечно, свежая. Посмотри, у нее глаза блестят как у молодой цыганки. Черт с тобой, забирай за три.
** Еврей?
*** Да!
**** Что случилось?
***** Хорошего Нового года! Будем здоровы!
****** Хорошего и сладкого Нового года! Будем здоровы!
******* Большое спасибо! Живи до 120!

34.

ФАРШИРОВАННАЯ РЫБА

Сегодня, 2 октября, с заходом солнца наступает еврейский 5777 год. По этому поводу вспомнилась история, которая произошла, когда мне было лет 13. Страной тогда рулил Никита Хрущев.

В субботу вечером мама сказала отцу:
- Марк, во вторник начинается Рош ха-Шана, еврейский Новый год. Завтра нужно приготовить фаршированную рыбу.
Вы, мои дорогие читатели, не почувствовали бы в этой фразе никакого подвоха. Скорее всего, она бы даже вызвала приятные гастрономические ожидания. А вот для моего отца она означала, что до полудня воскресенья ему предстоит раздобыть крупную свежую пресноводную рыбу. Он попытался отвертеться, но не нашел ничего лучшего, чем сослаться на отсутствие таковой в магазинах.
- Пойдешь завтра на базар и купишь карпа. - сказала мама тоном, не терпящим возражений, - Возьмешь с собой Сашу, он поможет тебе нести.
Отец было возразил, что живем не на Волге, и свежей рыбе на базаре быть неоткуда.
- Ничего, найдешь! – ободрила его мама.
А я обрадовался, потому что этим Сашей был я.

Утром мама вручила нам сумки, список покупок и напомнила: брать карпа, а не, например, щуку. Мне показалось, что отец был твердо уверен, что мы не найдем ни того, ни другую. Правда, озвучить эту мысль он не решился. Погода стояла чудесная, и от дома до рынка мы дошли пешком. На улицах в это воскресное утро было почти пусто, но на базаре жизнь уже кипела. Прилавки открытых рядов буквально ломились от даров украинской осени. Торговля шла с размахом: сливы, яблоки, груши шли ведрами, картошка – мешками, огурцы и помидоры – ящиками, лук - вязанками. Брали все это богатство главным образом на заготовки, точно зная, что зимой полки овощных магазинов будут пустыми. Среди рядов, где продавалась живая птица, мой молодой глаз выцепил одну-единственную на всем базаре рыбу. Это была довольно большая щука. Чоловік с висячими усами и довольно красным носом просил за нее четыре рубля.
- Свежая? – начал разговор отец.
- Тю на тебе, - обиделся продавец, - звичайно, свіжа. Дивися, у неї очі блищать як у циганської дівчини. Чорт з тобою, забирай за три.*
Сейчас я догадываюсь, что продавцу очень хотелось как можно быстрее выпить. Поэтому он и отдавал щуку за более чем резонные три рубля.
- Нет, - горестно вздохнул отец, - если сказано «карп», должен быть карп. Пошли в крытый рынок!

В крытом рынке было так же интересно, как в открытых рядах, но по-другому. Смуглые маленькие люди продавали гранаты, хурму и дыни в плетенках; большие усатые мужчины – сморщенные мандарины; крупные тетки в белых халатах – творог и сметану, а краснорожие парни с топорами – мясо и сало.
- Папа, - попросил я, - давай купим дыню!
- Да, хорошо бы, - сказал отец, - но у нас остались деньги только на рыбу.
Потом выразительно посмотрел на наши полные сумки и добавил:
- Да и не дотащим мы ее.

Впереди показалась вывеска «Живая рыба». Под ней две тетки торговали бочковой сельдью. Одна торговала атлантической, другая - тихоокенской. Больше ничего живого под вывеской не было. Пока мы с отцом созерцали эту безрадостную картину, кто-то еще остановился неподалеку от нас и негромко вздохнул. Отец обернулся и узнал своего сослуживца. Мужчины внимательно посмотрели друг на друга, приподняли шляпы, вежливо поздоровались, перекинулись несколькими фразами и разошлись. Мне показалось, что эта встреча немного смутила их обоих.

Сослуживец растворился в толпе, а мы решили вернуться в ряды и купить щуку, если, конечно, ее еще не продали. Вдруг как бы ниоткуда у нас на пути возник человек и бросился к нам с такой искренней радостью, какую я не часто замечал даже у близких родственников. Я сразу подумал, что это приятель или сотрудник отца, во всяком случае, такой был у него вид: поношенный, но чистый костюм, заботливо отглаженная рубашка, шляпа, очки.
- Марк Абрамович, – чуть ли не пропел он, - какая встреча! Помните меня? Мы два дня жили в одном номере в Москве. Вы даже одолжили мне деньги, пока я ждал перевод! Что покупаете?
Люди в то время предпочитали не разговаривать с чужими, но отец мотался по работе в Москву почти каждый месяц, жил в гостиницах и, видимо, решил, что такое вполне могло быть, и что беседу можно продолжить.
- Да вот, ищу свежего карпа, - сказал он, - примерно такого, - и показал руками какого.
Человек разулыбался еще больше:
- Интересное совпадение, я здесь по той же причине! У меня родственник работает директором магазина «Мясо», вот того, напротив. Он позвонил, что у него есть карпы, что я могу приехать и взять. Слушайте, я и Вам могу купить!
- Сколько это будет стоить?
- Давайте на всякий случай рублей пять, должно хватить за глаза! Вернусь через минут десять – пятнадцать!
Человек взял деньги и исчез за дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен».

Я спросил у отца много или мало пять рублей. Он задумался и ответил примерно так:
- Пять рублей - немного больше половины моего дневного заработка. Это хорошая зарплата, а еще я получаю премии и командировочные. Мама тоже работает и тоже инженером. Но покупать, например, мясо на базаре мы себе позволить не можем. Мы стоим в очереди и покупаем на 5 рублей килограмма два. К пяти рублям можно добавить еще рубль и купить две бутылки водки. Если будешь так делать, считай, что пропал. За квартиру, воду, свет и газ мы платим рублей 15 – 20. Сшить тебе хорошее пальто - рублей 70. Чтобы купить холодильник, мы одалживали деньги под проценты. Собрать тысячи три на машину мы не сможем никогда. Но если соберем, обслуживать ее я сам не смогу, а платить нам не по карману. Машина - не наш уровень. Вот и решай, много или мало.

А тем временем прошли 15 минут, потом еще 15, и отец забеспокоился. Мы подошли к заветной двери, нерешительно открыли ее и зашли внутрь. Увидели неширокий полутемный коридор и несколько дверей вдоль него. Внезапно нам в глаза ударил яркий свет. Это открылась еще одна дверь на противоположном конце коридора. Она, несомненно, вела на улицу. В проеме появился силуэт женщины с ведром и шваброй. Заметив нас, она сходу закричала: «A ну, пошли отсюда! Шоб вы, заразы, поздыхали! Гацают с утра до вечера туда-сюда, а мне за ними мыть!» и замахнулась на отца шваброй. На шум открылась одна из боковых дверей, и из нее выкатился низенький и пузатый средних лет товарищ, однозначно наш соплеменник. Как мне показалось, он был в очень хорошем настроении. С напускной строгостью осадил уборщицу, внимательно посмотрел на отца, и спросил:
- А ид **?
- Йо ***, - ответил отец.
- Заходите! - скомандовал наш соплеменник, - Вос тут зих ****?
И отца словно прорвало. Он рассказал и про Новый год, и про рыбу, и про коварного незнакомца. Тот от души рассмеялся.
- Это Моня-сапожник!
- Почему сапожник? – удивился отец
- Потому что обувает таких лохов как ты каждый день и не по одному. Ты с кем-нибудь в рынке разговаривал?
- Да, сотрудника встретил.
- Ну вот, а он подсек и тут же обул! Ну не артист?
Отец признал, что, да, артист, и даже улыбнулся. Он никогда, нужно отдать ему должное, не зацикливался на плохом.
- Ладно, - сказал соплеменник, мне тут из совхоза рыбу подкинули, малость больше, чем нужно, - он открыл холодильник и протянул отцу большой пакет, - Забирай! Хорошая щука!
- А можно карпа? - робко пробормотал отец.
- Карпа так карпа, - не стал возражать хозяин и достал другой пакет, - я думал щука лучше.
- Сколько это стоит?
- Ничего не стоит. Не бери в голову, я тоже не платил.
Он закрыл холодильник, открыл сейф, достал оттуда початую бутылку коньяка, плеснул в стаканы отцу, мне(!) и себе. Поднял свой стакан и, слегка запинаясь, произнес:
- Лешана това! Лехаим! *****
- Лешана това у'метука! Лехаим! ****** – тоже не очень уверенно ответил ему отец.
Выпили, растроганный отец только и сказал:
- А шейнем данк! Биз хундерт ун цванцик! *******
Соплеменник пожал нам руки и вывел в рынок. Домой мы ехали на трамвае. Отец тащил сумки, а я в двух руках пакет.

Дома мама первым делом развернула пакет. Там оказался здоровенный, килограмма на 3 - 4, карп с крупной золотистой чешуей. Он был обложен льдом и аккуратно завернут в несколько слоев пергаментной бумаги. Мама немедленно проверила жабры. Они были безукоризненно красными.
- Сколько ты за это заплатил? – подозрительно спросила мама.
- Пять рублей, Саша не даст соврать, - совершенно честно ответил отец.
- Молодец! За такого карпа и десятки не жалко, - расщедрилась мама на нечастую похвалу. Потом немного помолчала и добавила:
- Но, наверное, лучше было бы купить щуку!

Всех, кто празднует еврейский Новый год, и даже тех, кто не празднует, ждет поздравительная открытка на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.
Лешана това у'метука!

-----
* Да ты что?! Конечно, свежая. Посмотри, у нее глаза блестят как у молодой цыганки. Черт с тобой, забирай за три.
** Еврей?
*** Да!
**** Что случилось?
***** Хорошего Нового года! Будем здоровы!
****** Хорошего и сладкого Нового года! Будем здоровы!
******* Большое спасибо! Живи до 120!

36.

Так уж случилось, что угораздило меня уродиться немножко евреем. Почему немножко? Мама русская оказалась. Так что я вроде и не совсем еврей, а шабесгой. Но это не помешало мне в возрасте 17 влиться в оплот мирового сионизма за пределами государства Израиль в виде организации «Сохнут». Одной из их задач было на то момент агитация молодежи на предмет переселения на историческую родину. Вариантом достижения цели были молодежные лагеря. Достаточно интересное мероприятие, как оказалось. Вывозили толпу студентов (человек 150) за город в пансионат недели на две и устраивали достаточно обширную программу. Интересное время препровождение и в меру образованные еврейские детки из хороших семей, помноженные на алкоголь и относительную свободу давали на выходе кучу позитива, драйва и новых знакомств. Там я сдружился с людьми, которые и по сей день остаются моими самыми близкими друзьями. Многие из них таки уехали на землю обетованную, но в этом и была цель наших агитаторов. Но речь сейчас не об этом..
Итак, год примерно 2001. Нашей сплоченной компашке в среднем лет по 20. И вот 19 апреля звонит друг мой Беня и говорит. Так мол и так, завтра случится праздник скинхедовский - д.р. того самого господина, который нам, кучерявым, в свое время насолил крайне сильно. И в честь события этого у скинхедов питерских есть нехорошая традиция - устраивать бардак на еврейском кладбище. А так как мы молодежь сознательная, да и у многих там бабушки – дедушки лежат, было принято решение ночью поехать кладбище патрулировать. Во избежание, так сказать.
Загрузились мы вчетвером в мою жигули-шестерочку и поехали часам к 11 на погост.
Явились, представились на кладбище местному начальству (по совместительству папе одной девчонки из нашей компании) и в числе 20 таких же активистов приступили к патрулированию.
Велено было территорию внутри патрулировать, а вокруг кладбища милиция 2 кольца оцепления сделала. Не буду рассказывать про ночные прогулки про кладбищу и изучения надгробий, тут особо ничего интересного. Но один товарищ наш, Валера, чувствуя себя не слишком комфортно, в процессе патрулирования поднабрался. Не так чтоб сильно, для храбрости скорей. Долго ли, коротко, но часа в 3 ночи была дана команда отбой, мы загрузились в машину и двинули в сторону дома. Только отъехали - милиция из первого оцепления. Стой, кто такие, чего тут по ночам катаетесь. Мы им - так мол и так, сознательная молодежь, кладбище стерегли. Ясно говорят, ну езжайте тогда. Метров через 300 еще раз тормознули - разговор тот же. Едем дальше. Разогнался, город пустой и тормозят меня в третий раз. На подъезде к дому, уже у другого - Красненького кладбища - обычный наряд ДПС. Ну чего говорит гонишь, куда торопишься? И я на автомате начинаю им про кладбище втирать. В глазах непонимание и сразу логичный вопрос - а чего ж ты на том еврейском кладбище ночью-то делал в составе 4-х здоровых рыл с явно выраженной семитской внешностью. И вот тут и прозвучала фраза, ради которой все и писалось. Подвыпивший и задремавший Валерка открыл глаз, посмотрел на сотрудника и четко обосновал –мы переезжаем.

37.

В итальянском кафе плакат. Где очень просто написано:

Иисус Христос - еврей. Твоя машина - немецкая.
Твой телевизор - японский. Твои деньги - американские.
Демократия, при которой ты живёшь, - греческая.
Кофе, который ты пьёшь, - бразильский. Берег, куда ты едешь в отпуск, - турецкий.
Цифры, которыми ты пишешь, - арабские. Буквы твои - кириллица.
Ну почему твой сосед не может быть другой национальности?!

(М.Жванецкий)

38.

В 2 часа ночи с неизвестного номера приходит эсемеска: «Алешин, зайди в Одноклассники». Обычно я не сплю в это время, посидеть до утра за компом – святое. Заинтригованный, вспоминаю пароль от Одноклассников, захожу туда и вижу сообщение от одноклассницы Ленки Ефременко: «Не спишь? Можно тебе сейчас позвонить?»
Вообще-то я не люблю ни с кем разговаривать, тем более по телефону, тем более в 2 часа ночи, тем более со своими одноклассницами (список «тем более» можно продолжать), но, влекомый любопытством, пишу: «да не вопрос, звони, Лен».
Звонок.
– Алё-о-о-о-о-ошин, приве-е-е-е-е-ет!!! – слышу голос из дремучего прошлого с типичным южнорусским гэканьем, по которому сразу ясно, что «а девочка пьяна». – Алёшин, мы тут со Славкой Гурьяновым сидим, сексом занимались только что, Алёшин, ты скажи ему, что мы с тобой не трахались! А то он мне не верит!
– Да трахались, – басит качок Славик на заднем фоне.
– Со Славкой?! – несколько удивленно переспрашиваю я. Дело в том, что у Гурьянова вообще-то молодая жена и двое сыновей в Москве, да и у Ленки в ее Краснодаре взрослая дочь и муж еврей.
– Нет, – говорю, – Слав, у нас ничего не было.
Действительно, это и сексом-то назвать нельзя, что у нас когда-то было: за час до того, как я уйду в армию, в комнате, где спало двенадцать человек, какие-то 15-секундные барахтанья…
– Не было, – говорю, – ничего!
– Конечно, не было, – трещит Ленка, – а он не верит!
Ефременко – и все это в школе знали, – преследовала меня года три в старших классах, но я был неприступен. Я вообще не смотрел на своих одноклассниц как на женщин; правда, на выпуском я слегка приударил за Катькой Поярковой, так уж она преобразилась в ярко-красном коротком платье, открывшем ее загорелые спортивные ножки. Уже спустя 3 года я узнал, почему сразу после того памятного выпускного Пояркова неожиданно исчезла с моего горизонта: оказывается, Ефременко устроила драку и пообещала Поярковой изуродовать ее на всю оставшуюся жизнь, если та от меня не отречется.
– Алешин, ну скажи ему еще раз, что мы с тобой не спали! Представляешь, он меня к тебе ревнует! Мы с ним решили жить вместе, кстати!
– Круто, – говорю, – а у вас же семьи у обоих вроде бы?
– Да нет, он, считай, уже развелся, собирается в Новороссийск переезжать. Я тоже разведусь. Ну скажи ему еще раз, что мы не трахались!..
– Нет-нет, Слав, никогда, ты же знаешь, что я не стал бы тебе врать! Ну поздравляю вас, офигеть!
– Ну вот и я ему говорю! Не трахались мы! Спасибо!
– Да трахались, – опять миролюбиво басит на заднем фоне Славка, полковник в отставке. – Кому вы рассказываете.
– Ой, опять заладил!.. Ну ладно, Максим, приезжай к нам на свадьбу! Приглашаем!
– И Славик тоже приглашает? – спрашиваю на всякий случай. – Ну вы крутые, конечно, ребята, поздравляю еще раз!
История эта меня, надо сказать, зацепила: вот это поворот, оба бросили свои семьи и сошлись через 28 лет после окончания школы! Я вот считаю себя уже староватым для подобных поступков.
Пару дней назад написал Ленке в Одноклассниках: ну что, скоро свадьба-то?
– Ой, Максим, – ответила мне Ленка со множеством смайлов, – даже вспоминать смешно. – Славик со своей опять сошелся, та приехала с детьми типа папу повидать, ну а Славик он же такой слабохарактерный… Так эта тварь потом еще мне сюда писала, что я семью разбиваю! Вот это уже не смешно, пришлось просить Славку, чтоб он на место поставил свою половинушку… Да и я замужем уже 24 года, коней на переправе, как говорится, не меняют... В общем, все счастливы! Слушай, скажи, кстати, моему мужу, что мы с тобой не спали, он мне надоел уже!
– Ага, – говорю, – обязательно скажу. Ну давай, удачи тебе!
Вот так история, охренеть!

39.

Видеоклипы последних лет о всяких разноцветных революциях и прочих майданах оживили в памяти картинки первой командировки в Африку.

Недели через полторы-две после нашего прибытия по назначению, в городе начался примерно такой же карнавал, который мы наблюдаем в репортажах с Ближнего Востока и незалежной. Только алжирские повстанцы - радикальные исламисты, кроме всего прочего, ещё выстраивали различные городошные фигуры из автомобильных покрышек и поджигали их, что в результате давало внеочередное полноценное солнечное затмение. Ну, и ещё разница была в том, что армия и полиция была на стороне светских властей, а не разбежались или безучастно наблюдали.
И вот в такой непростой общественно-политической ситуации у разлучённых с Родиной русских парней подошли к концу запасы Смирноффых и Джонни-пешеходов, закупленных во Freeшопе и нелегально ввезённых в жаркую мусульманскую страну.
Кстати, для того, чтобы обойти таможенные запреты и провезти что-то неположенное, применялась простенькая военная хитрость: при вскрытии чемодана, сумки или коробки таможенник сталкивался нос к носу с игрушечным Хрюшей, ну, или с фотографией чемпионки ВДНХ по закромам сала. Лицо Магомеда тут же изображало некий меланж брезгливости, отвращения и панического страха, как будто он вдруг увидел облёванного и обосранного с ног до головы Фредди Крюгера или Собчак с Малаховым, его руки начинали работать в режиме вентилятора (что было очень кстати при 40%-ом тепле), заодно указывающего на выход из аэропорта. Поэтому сначала у нас с собой было.
Но вернёмся к нашим русским парням, среди которых, кстати, были: два хохла, еврей, узбек, армянин и, то ли якут, то ли чукча. В сложившихся обстоятельствах, когда закуски было навалом, а всё что было «для аппетита» закончилось, невзирая на так некстати образовавшуюся чрезвычайную ситуацию, было принято мудрое решение послать гонца. В качестве такового единогласно был выбран «молодой боец», а если быть точнее, то «доверие» было оказано мне. Надо сказать, что в Алжире, хоть и с трудом, но можно было купить вино или пиво местного разлива, но различались эти мочеобразные напитки только цветом: от красного мутило и поносило, а от жёлтого наутро раскалывалась голова. Впрочем, она и от красного была тяжёлой. Но! Был один не предусмотренный антиалкогольной компанией нюанс: в аптеках города в мирное время свободно продавался чистый медицинский спирт. И совсем недорого. Вот эта самая субстанция, расфасованная в пластиковые пузырьки по 250 мл, или если по-нашему, то грамм, предназначенная для сугубо медицинских целей, и выступала в роли продукта первой необходимости российских контрактников. Помочь мне, ещё не освоившемуся в городе, добровольно вызвался Парфён. Он, будучи на втором году, явно сильнее других скучал по Родине и, соответственно, испытывал необходимость залить вялотекущую ностальгию шедевром алжирской фармакологии. К тому же, у него была машина.
В городе нас явно не ждали - всё горит, вокруг стреляют, слегка попахивает слезоточивым газом, с одной стороны баррикады и беснующаяся толпа, с другой - бронетехника и кордон из военных и полицейских. Все магазинчики, которые не успели разбить и разграбить, закрыты на решётки и ставни, но аптека, находившаяся через дорогу, как раз посередине между выясняющими отношения высокими сторонами, сука, открыта! Мы спешились и уверенной (кто бы сомневался?) походкой направились к цели. Рыжему мужику в штатском, представившемуся сотрудником службы безопасности и сносно говорившему по-французски, вместо документов мы предъявили русский дух с перегаром, а также предоставили к осмотру шорты и майки. Рыжий, как появился из толпы, так в ней и исчез. Страшно почему-то не было.
Аптекарь уже был в курсе, что русские ежедневно перед сном растираются спиртом и делают примочки, поэтому без лишних вопросов отпустил нам десять пузырьков и поспешил закрыть свою лавочку, а мы удовлетворённые удачным шопингом, направились к машине, оставленной в переулке. Когда из-за ближайшей баррикады какая-то гопота начала выражать нам необоснованное и к тому же непонятное недовольство и бросила в нашу сторону несколько камней, я наклонился и сделал вид, что тоже подбираю камень. Слышал, что собак такое движение отпугивает. Подействовало - недовольство спряталось за баррикадой. Больше претензий к нам у радикальных мусульманцев не было. Страшно не было.
На этом всё могло бы благополучно закончиться, но мы упустили из виду одну мелочь - в городе был объявлен комендантский час, и выходили мы в город до того, а возвращались уже после того. То есть после запретных 20-ти ноль-ноль. Здесь нелишне будет сказать, что солнце там не заходит и даже не закатывается, оно, провисев почти весь день в зените, вдруг в течение каких-то пяти минут буквально падает за горизонт. И вот оно упало. Из ночных светил остались только фонари. Помните: Ночь, улица, фонарь, аптека… Нет, не так. Сначала всё-таки была аптека, а значит: Аптека, улица, фонарь.
Так вот, под одним из таких фонарей, буквально в 500 метрах от накрытого стола, за которым, как мы тогда наивно полагали, не хватало только нас, на совершенно пустынной дороге, мы нарываемся на патруль. Три сына Аллаха, облачённые в военные мундиры, остановили машину и полюбопытствовали, не являемся ли мы зачинщиками беспорядков, провокаторами или, страшно подумать, иностранными шпионами. В качестве доказательства нашей неправоты и серьёзности их намерений нам были предъявлены два Калашникова и один гранатомёт, небрежно направленные в наши вспотевшие пупки. Где-то совсем рядом раздавались автоматные очереди и какие-то хлопки. Начало становиться страшно.
Продемонстрировав новым знакомым содержимое пакета и рассказав о древней русской традиции растирать перед сном пятки спиртом, мы принялись сбивчиво объяснять, что мы заблудились, и доказывать нашу лояльность правящему режиму и непричастность к беспорядкам.
Беседа протекала на арабо-французском языке, так как мы были слабы в арабском (я, например, успел запомнить только одну фразу, которая там слышалась на каждом шагу и поначалу, почему-то, резала слух: «Асма, хую» и означала «Слушай, брат»), а воины Аллаха свободно владели французским только на уровне начальной школы для умственно отсталых.
В процессе неравноправных переговоров мы, неожиданно для самих себя, вдруг живо осознали, что, оказывается, единогласно поддерживаем действующую власть и вместе со всем прогрессивным человечеством до глубины души возмущены действиями оппозиции и их приспешников. Для большей убедительности мы, с помощью мимики и жестов, изобразили полное осознание и раскаяние, а также поклялись родителями наших собеседников и всеми их родственниками, что больше так никогда не будем, что отныне будем хорошо учиться, слушаться маму, есть манную кашу и пить рыбий жир по утрам.
Внимательно выслушав наши пламенные речи и, вдоволь насладившись своим всемогуществом и властью над неверными, сыны Аллаха о чём-то между собой перетёрли и приказали нам следовать дальше, но никогда больше не нарушать законы их Великой Державы. Предложение Парфёна, который шёл, шагал по Земле вроде бы сносно, но соображал альтернативно, пойти с нами выпить за дружбу между народами было не понято, а посему со словами: «Ну и хуй с вами, не очень-то и хотелось», мы поспешили восвояси.
Зато в этих самых восвоясях нас, надышавшихся свежего воздуха с примесью гари и слезоточивого газа, но с трофеями, ждал сюрприз: оказывается пока мы шлялись чёрт знает где, в расположение прибыл ещё один товарищ и по такому случаю выставил на стол двух литровых Смирноффых, один из которых уже был алчно ополовинен и аппетитно закушен. Причём эти тыловые крысы божились, что пили исключительно за наше здоровье и благополучное возвращение из-за линии фронта и искренне желали нам «Если смерти, то мгновенной, если раны - небольшой». Ну а спирт, что спирт? Он потом был смешан в соотношении 1/1 с водой, перелит в осиротевшую стеклотару и оставлен в холодильнике до лучших времён, которые были не за горами. Да, когда я сказал, что запасы были полностью исчерпаны, я немного покривил душой. Все знали, что почти у каждого есть в запасе как минимум две бутылки – на Новый год и на день рождения. Впрочем, это был всего лишь красивый предлог для того, чтобы оттянуть их злоупотребление на пару-тройку недель.

P.S. Вот так я получил «боевое крещение», о котором сегодня вспоминается, конечно же, с улыбкой, неизменно сопровождаемой думой о том, какие же мы всё-таки были безбашенные дураки! © serge tardif ™

40.

Еду в Москве, в метро. Сел. Достал маленький ноутбук, печатаю. Надо мной стоит парень. Обычный такой, полноватый. По виду – офисный планктон. Посмотрел на меня. Спрашивает:
— Слушай, а как сейчас в Эйлате? Не очень жарко? Вот, собираюсь съездить…
Я посмотрел на него. Говорю удивлённо:
— Мы знакомы?
— Нет.
— А как ты понял, что я из Израиля?
— Дедукция и наблюдательность, — серьёзно так говорит. — Рубашка у тебя наружу. У нас так только хипари носят. Но ты не хипарь. Смуглый, бородатый, но не кавказец. Расслабленный. По виду, скорее всего, еврей. Но не местный. И вообще не российский. Короче: или американец или израильтянин. Но вариант с американцем я сразу отмёл.
— Почему? — спрашиваю простодушно.
— Может быть…- задумался, — может быть, потому что у тебя на клавиатуре иврит наклеен.

(с) Henrich Nebolsin

41.

Прочитала историю про девочку на приеме у психолога и вспомнила свое.
Брат очень плохо учился в школе. Не хулиганил, тихий был, исполнительный, но витал в облаках. Лет брату было 7-8, вряд ли больше. Бабушка решила, что ему нужна помощь психиатра. Отвела частным образом к старому врачу, имевшему практику как раз на нашей улице. Это был старый еврей совершенно Мафусаилова вида и возраста.

Сей доктор поставил брату диагноз "шизофрения". Купили по его рецепту кучу таблеток, стали давать бедному шизофренику. Через пару дней он приносит очередную тройку. Мама, как всегда, возопила: "Ну, хоть бы четверку! Почему тройка???", на что брат ответил: "Для меня и это хорошо".
"Почему???"
"Я же шизофреник".

Мама тут же выкинула все таблетки и больше про шизофрению не вспоминали.
(В скобках замечу, что после армии брат нанял репетиторов, поступил в один из московских институтов, распределился в Институт космических исследований, потом стал программистом в Америке. Царствие небесное тому доктору и спасибо маме).

42.

После очередного позорного проигрыша российской сборной по футболу сидим в курилке спорим "что,как,да почему". Даже не заметили как подошел главный "решала" нашего банка -старый еврей Михаил Моисеевич. Человек,который побывал на стольких убийственных встречах,что НТВ захлебнулся бы рассказывать. И не только остался живым после этих встреч,но и приобрел значимый вес в "авторитетных" кругах. Стоял молча курил,да улыбаясь слушал наши аргументы.
Когда же к нему обратились в качестве третейского судьи с вопросом увольнять или не увольнять Капелло.
Михаил Моисеевич широко улыбнулся и ответил:
"Зачем увольнять? Это контрпродуктивно и чревато выплатой компенсации в 35 млн евро.
Надо устроить его тренером в простую ДЮСШ и пусть тренирует сборную,детскую сборную по футболу,8-летних,9-летних,10-летних и так далее до возраста юниоров -рабочий день у нас 8 часов день,5 дней в неделю. Либо сам сбежит и будет вынужден платить нам неустойку или будет пахать как папа Карло и у нас появятся 8-летние мальчишки,которых тренировал сам Фабио Каппело."

43.

Неправильный еврей

Первым, с кем я познакомился, когда мы с женою купили себе здесь дачу, был Марк Петрович, наш пожилой сосед напротив. Фамилия его была Кац и внешность, для такой характерной фамилии, он имел тоже типично еврейскую, за исключением того, что был неестественно смугл и чёрен лицом. Он где-то работал сутки через трое, а всё остальное время обычно стоял в своих воротах, беседуя с проходившими мимо дачниками. В конце улицы был коттедж нашего председателя, к которому всегда подтягивался местный народ, так что собеседников у него было предостаточно. В случае же долгого их отсутствия Кац осторожно подходил к нашему забору и вежливо начинал обсуждать со мной самые разнообразные вопросы.
Разговаривать с ним мне нравилось, так как было сразу заметно, что человек он интеллигентный и неплохо образованный. На любую тему он изъяснялся красноречиво, часто находил похожие исторические примеры, приводил цитаты из классиков и легко вворачивал какие-то иностранные словечки.
Поэтому позже, когда я узнал, что трудится он всю жизнь простым кочегаром в котельной на местной валяльной фабрике, я был несколько удивлён. Впервые я видел еврея-кочегара, да ещё такого эрудированного. Мне всегда казалось, что они выбирают себе совершенно другие профессии.
И вот как-то вечером, когда мы с ним сидели и чаёвничали в моей беседке, я не выдержал и спросил, почему он выбрал такое довольно нетрадиционное для их нации ремесло.

- Для нации…– печально вздохнул Кац в ответ – вы знаете, ведь я же, на самом деле и не Марк совсем, а Марко, есть такое цыганское имя.
- В смысле – удивился я – вы цыган что ли?
Он помотал головой и подлил себе чаю.
- Видите ли, Николай – сказал он, отпив глоток и чуть помолчав – моя национальность - мечта фашиста: отец у меня цыган, а мать еврейка. Такой вот, несколько небанальный марьяж. Браком такие отношения заканчиваются исключительно редко, но мама была влюблена…– он вздохнул и начал рассказывать.
Так я узнал, что его отец был гитаристом в гастролировавшем цыганском театре. Подарив отпрыску жизнь и чернявую внешность, он вскоре скрылся со своим театром в неизвестном направлении и воспитывал Марка уже, русский отчим, Пётр Андреевич, с кем позже сошлась его мать. К приёмному сыну отчим относился хорошо, хотя тут же окрестил и всячески пытался воспитывать в рабочих традициях, часто беря с собою на местную валяльную фабрику, где сам он работал техником.
Его же мать, Белла Давидовна, напротив, постаралась дать сыну хорошее домашнее образование и даже заставила поступить в университет, откуда его, впрочем, отчислили с четвёртого курса. Отчим этому отчислению даже обрадовался и вскоре устроил его к себе на фабрику, где Кац до сих пор и трудился.

Видимо, в результате такого особенного антропологического смешения и разнополярного воспитания Кац и жил в системе парадоксов. Обычно он был всегда учтивый и любезный, но лишь стоило ему выпить, как поведение его кардинально менялось.
Первый раз, когда я, приехав вечером с работы, столкнулся с такой его особенностью, я весьма удивился. Марк Петрович стоял, пьяно облокотившись на свои ворота и держа в руке початую бутылку «Журавлей».
- О, Колян! А я тебя жду…. выпить вот не с кем… попрятались все от меня, мыши…
Пришлось пригласить его в беседку и принести закуску и пару стаканов.
- Мне чуть-чуть… а что за праздник у вас сегодня?
- Праздник? Да просто гуляю, чё…. дали, вот, аванец, могу себе позволить…. вчера угля на две смены накубатурил – он достал из кармана пачку «Золотой Явы».
- Так вы курите, что ли Марк Петрович?
- А хули нет-то.. когда выпью… имею право – он прикурил сигарету, затянулся и разлил нам водки.
- Ну, давай, Колёк, за уголёк. И давай на ты, хрена ли ты мне вечно выкаешь-то?
Самое интересное, что когда я на следующий вечер обратился к нему на ты, он вздрогнул и, виновато потоптавшись какое-то время у своих ворот, снова подошёл ко мне.
- Вы, уж простите меня, Николай – я понимаю, соседи.… Но давайте всё же на Вы…. А то как-то совсем уж неинтеллигентно получается.

Со временем я стал замечать, что все эти его перевоплощения имеют определённую закономерность. Как правило, выпив первую рюмку, Кац быстро хмелел и приходил ко мне жаловаться на общую несправедливость окружающего нас мира.
- Вы заметили, Николай? – тихо, но возмущенно шептал он мне через забор - председатель наш добермана своего говядиной кормит, сам вчера видел! Какая низость! А как дорогу щебнем подсыпать, так с нас по триста рублей собирали и где тот щебень? Где, простите? Нет, надо точно уезжать из этой страны, вот, честное слово, подкоплю ещё денег и точно решусь.
Поворчав так ещё немного, он возвращался к себе, выпивал вторую рюмку, и вскоре снова появлялся у меня. К этому времени выражение цыганской удали и бесшабашности оживляло его лицо, положительно отличая его от еврея.
- Скучно мы живём, Коля – сходу заявлял он мне – так и проживём с тобой, каждый на своей стороне улицы…. А мир-то он, на самом деле, знаешь какой огромный?
Потом он снова отправлялся к себе и, видимо, отдавая дань памяти папе-музыканту, брал в руки гитару. После чего некоторое время с его стороны доносились какие-то томные романсы, время от времени переходящие в задорные и плясовые цыганские мелодии.
А чуть позже, после употребления им ещё одной порции спиртного, на смену им приходила его любимая «Раскинулось море широко».
- Проститься с товарищем утром пришли, матросы, друзья кочегара – выводил он трагическим голосом, начиная неожиданно чётко выговаривать букву «р».

Собственно говоря, это и был знак к началу последней трансформации, потому как вскоре Кац уже появлялся у моего забора с какой-нибудь газетой в руках. К тому времени он был уже полностью русским.
- Ты, бля, видал, Колян, что эти еврюги опять надумали? – тыкал он в газету пальцем - Чемодан, свой, суки, луивитошный на Красной площади поставили, прям напротив Василия Блаженного, как только совести хватило?!
- А вам то что с того чемодана – не понял я – это ж просто реклама.
- Дда как! – он даже поперхнулся – так чемодан этот ихний копия храма царя Соломона ерусалимского!! В точности повторяет все его пропорции!! Нет, ну это беспредел какой-то!!
- Ну, храм, ну и что? По мне, так пусть хоть в чемодане молятся.
- А я тебе вот, что скажу – отчеканивал он в ответ - это мы с тобой в церковь молиться ходим... А у них в синагогах планёрки!! Соберутся и думают, как русскому человеку навредить…. православному… – он оглядывался и, за неимением чего-то более подходящего, крестился на флюгер председателя.

Все остальные соседи к таким его превращениям, по всей видимости, давно привыкли, переставая с ним общаться уже на цыганской стадии, поэтому весь остаток вечера он проводил возле нашего участка, кляня козни масонов-олигархов, прочую мировую закулису и вновь появляясь наутро милым и интеллигентным человеком.
До самой осени я наблюдал такие его превращения, приходившиеся, как я понял, на дни выдачи аванса и получки. Потом наша дача кончилась и до весны туда мы больше не ездили. Зимой я время от времени вспоминал его, размышляя о том, что, на самом деле, больше влияет на формирование человека? Национальность, среда, воспитание? Сложно было сказать....

К сожалению, самого Каца, с той осени, я больше не видел. Когда на майские мы впервые приехали к себе на дачу, то на его участке уже копалась пара пожилых пенсионеров.
Позже председатель мне рассказывал, что Марк Петрович хотел переехать на пенсию в израильскую Хайфу, для чего давно копил деньги, пряча их в старых валенках на антресолях. И как-то поздней осенью, когда похолодало, и по дачам шныряли полуодетые цыганские ребятишки, он, находясь, по всей видимости, в цыганском обличье, сжалился и вручил самому старшему из них те самые старые валенки, напрочь забыв о хранившихся в них накоплениях на своё запланированное еврейское будущее.
Обнаружив с утра пропажу, он не выдержал, запил в чёрную, потом уволился с фабрики и, продав дачу, уехал из нашего города. И где он сейчас живёт и чем занимается никому уже неизвестно.
© robertyumen

44.

Гроссмейстер Лев Псахис вспоминает...
На почве антисемитизма и ненависти к Америке у Роберта Фишера обострились проблемы с головой. Когда террористы разрушили в Нью-Йорке башни-близнецы, он в интервью филиппинскому радио выражал бурную радость.
Евреев избегал. Исключение - Андрэ Лилиенталь. В Будапеште они сдружились.
Но в день его рождения Фишер долго топтался под окнами квартиры Лилиенталя.
Один из гостей, гроссмейстер Евгений Андреевич Васюков, не выдержал, спустился:
- Бобби, вы почему не заходите?
- Там кругом евреи.
- Вы преувеличиваете. Я не еврей.
Фишер оживился:
- Докажите!

45.

Как рождаются легенды.
"Некоторые стесняются воровать в армии. Не надо стесняться. Надо
воровать"
А Покровский.

Воровство в армии-это давнее,уважаемое и освященное традициями занятие.Собственно и воровством-то оно называется только при поимке за руку (жопу).Грамотная кража уважительно именуется рождением:
-Где взял?
-Родил!
-Объявляю благодарность!
-Рад стараться-с! То есть,бля,Служу Советскому Союзу!
Как говорится: "В армии не пиздят,в армии проебывают"Как то само собой вышло,что в роте я занимал почетную должность главвора. Назначили меня на нее по анкетным данным. Еврей? Значит должен уметь спиздить все что угодно! На мои вялые возражения,что на гражданке
только по бакланке проходил внимания не обратили. Типа-твои трудности. И не ошиблись. Я оправдал доверие. К концу службы я представлял из себя законченного уголовника. Крадуна со стажем. Уважаемого человека.
Стащить мог все что угодно. Вплоть до Знамени Части.
Спизженное во благо роты менялось мной на увольнения. То есть на гражданке крадунов лишают свободы,в армии наоборот-выпускают погулять.Как то мне поступил приказ "родить топливный насос КАМАЗа".
Неделю я шнырял по окрестностям,пока не обнаружил на близлежащей автобазе обезглавленный грузовик. Сторож-пьянь был выведен в астрал бутылкой водки,предварительно сменянной на ерунду. ТНВД он бы мне за
пузырь не отдал.Несколько настораживала конура,но сторож поведал,что кобель оборвал цепь и уж неделю где то зажигает с телками.
Как только страж отрубился,я принялся откручивать-отвинчивать,воровато озираясь по сторонам. Немного возни-и желанная увольнительная в руках.
Тяжелая,сука...
Ой.
Метрах в тридцати позвякивал оборванной цепью блудодей-кавказец.
Вернулся с блядок,да как не вовремя. Спасло меня то,что кавказ поначалу не поверил своей удаче. Половые излишества ,как известно,пагубно сказываются на умственных способностях и рассеивают внимание.Секунды три он недоуменно разглядывал композицию "Flagrante delicto"
Потом ринулся выполнять свои прямые обязанности. Поздно. За эти мгновения я научился летать. Буквально. Не помню как-но я воспарил над остовом грузовика и огромными скачками понесся по-над свалкой МТС.
Ржавые острые железяки служили мне трамплинами,и,за 5 секунд я перелетел через забор.
Придя в себя,обнаружил,что ТНВД так из рук и не выпустил. Красава.
Обернулся назад и окабурел-преодолеть такую кучу(метров 8 высотой)? Скачками? За секунды? С ТНВД в лапах? Это как?
За горой металлолома бесновался кавказ. В его лае слышались нотки уважения.
Ладно,пора и честь знать. Уй,бля! Оказывается,ногу подвернул при
падении. Легко отделался. Шипя от боли ,поковылял в расположение.
На следующий день нога распухла и посинела. М-дя. Не до увольнительной
точно. Пора в медпункт.

Армейские медпункты-отдельная тема. Там и трупные пятна-это попытка откосить от службы. Но тогда,на удивление,я нарвался на запредельный сервис. Вокруг моей конечности запрыгало аж 3 фельдшера.
-Э? Чо за паника? Тут что,ампутацией дело пахнет?
-Да не. Ты тут не причем. Нас вчера выебли со страшной силой. Ходил тут
один сачок...все на живот жаловался. Тут таких симулянтов-через
одного..
-И?
-Досимулировался ,сука,до перитонита. Его в госпитале еле откачали. Ну а нам пистон вставили от земли до неба.Так что ща как наскипидаренные.Так,я б тебе йодную сетку сделал и нахуй бы послал,но в связи с тем,что...
-Не тяни.
-В госпиталь тебя отправлю. На рентген.
-Ну и ладно.
-Тут такое дело...
-Что?
-Понимаешь,тебе фиксирующую повязку надо,а у меня лангеты на ногу нет.
-Да и хер с ней...Так дойду.
-Что бы меня еще раз выебли? Ну уж нет.
-Что ты предлагаешь?
-Ну,для ноги у меня нет,а вот для перелома позвоночника-есть. Не
возражаешь?
-Да валяй!
Выносят реальный скафандр и начинают пеленать. За 5 минут меня
превращают в мумию.
-И как я пойду?
-Не ссы,мы тебя отвезем.
Носилки,медицинская "буханка",ехать недалеко-и мы в госпитале.Подносят к кабинету хирурга. Там очередь. У кого рука на перевязи,кто на костыликах. А тут я.В бинтах от ушей до пяток. Народ сочувственно шушукается.
-Браток,где это тебя-ТАК?
Умирающим шепотом сипло ответствую:
-Краном прищемило...
Пускают без очереди-и санитары ногами вперед затаскивают мое бренное тело в кабинет. Хирург в растерянности.
-Аааа,почему не в реанимацию?
-Сказали-к вам.
Начинает распеленовывать с головы.
-Тут болит?
-Нет. Ниже.
-Тут?
-Еще ниже.
Проходим все тело до ступни. В углу растет куча из бинтов.
-Тут?
-Да!
-А зачем они тебя замотали-то так?
-Ну,говорят,лангеты на ногу нет. Только для позвоночника...Ну и...
-АААААААА!!!! ДЕБИЛЫЫЫЫЫЫ!!!!
У врача истерика. Он всхлипывает в углу,бормоча про то,что стране нужны герои,а пизда рождает дураков...Наконец,находит силы осмотреть мою ногу.
-Обычное растяжение. Сейчас перевяжу-и шагай. Дня три поболит-перестанет. Свободен!ЭЭЭ! Куда пошел?Носилки и бинты забери!

Вываливаю из кабинета с носилками под мышкой. Народ столбенеет. Глаза у
всех-как блюдца. Сказать,что я их удивил-ничего не сказать.Докручивая репризу ору в кабинет:
-Спасибо,доктор! Вы спасли мне жизнь!!! Я назову в честь Вас своего
сына!!!
Поворачиваюсь к очереди и рявкаю:
-ДА ЗДРАВСТВУЕТ СОВЕТСКАЯ МЕДИЦИНА!!!
Толпа в ужасе отшатывается от исцеленного. Слышится чей-то выдох-
"Чудо!"
Некоторые крестятся.
Радостно,вприпрыжку,скачу по коридору,размахивая носилками.
Вот так,наверное,и рождаются легенды.
Аминь.

47.

ХАНУКА
Как?! Из чего рождается этот еврейский юмор, этот слог, эта изящная двусмысленность?
Этим просто живут. Это элементарно, как дыхание. Это происходит рефлекторно, независимо от сознания.
А возможно, всё возникает от соприкосновения парадоксальности еврейской мысли и многозначности русского языка?
Я режиссировал однажды иудейский праздник огня «Ханука». Просматривая список номеров художественной самодеятельности, спросил у организаторов:
- В программе указано: «Хор волонтёров». Это что?
- Это члены нашего Общества. Что ещё вы хотите знать?
- Например, возраст и количество?
- Возраст - от семидесяти. А вот количество… зависит от погоды.

Мой приятель Саша, имевший контакты с верхушкой ростовской еврейской общины, предложил заработать немного денег с помощью организации одного из главных национальных праздников. Руководителям он представил меня, как самого известного в Ростове и эрудированного в вопросах иудаизма постановщика, который (и это главное!) берет за свою работу смешные деньги.
«Александр Михайлович, мы не будем плакать, когда выплатим ему гонорар за смешную работу? - Вы будете рыдать от умиления».

Несколько слов о моём друге. Он менял работу с периодичностью два раза в год. Успел поработать редактором женского журнала, менеджером по рекламе в деловом еженедельнике, курьером в телекомпании, книгоиздателем и массажистом.
В отличие от своих единоверцев, Саша был типичным русским разгильдяем. Он не любил работать. «Успеется…» Для него Шабат был каждый день. Его стойкое отвращение к труду наниматели терпели не более полугода, и Сашка снова искал новое место.
Обладая внешностью Александра Ширвиндта в молодости и его же обаянием, он часто и результативно любил ростовских девушек, о красоте которых слагают стихи. В свободное от общения с прекрасными девами время участвовал в играх КВН.
Раза три я принимал его на работу и столько же раз увольнял. Весь его рабочий день, как правило, состоял из непрерывных телефонных переговоров с очередными прелестницами. Он регулярно опаздывал на все встречи с клиентами, путал адреса и даты.
- Саня, ты не еврей, - сокрушался я. - Где твоя предприимчивость, напор, активная коммерческая позиция? Можно так опаздывать? Ну, в кого ты такой?
Когда он уезжал, как преследуемый за свою национальную принадлежность в Штаты, то спросил, не обижусь ли я, если он меня поставит в список гонителей?
- Почему нет? – ответил я.
Потом, перезвонив, Сашка порадовал:
- Зато ты на первом месте!
Это обстоятельство не помешало нам оставаться друзьями. Мы часто перезваниваемся, и он подробно рассказывает о своем существовании за океаном, пересыпая русскую речь американизмами.
- Саня, чем ты зарабатываешь на жизнь?
- Что ты называешь жизнью?..
Он подрабатывает массажистом. Больше всего его убивает необходимость делать массаж женщинам, накрыв их простынкой.
Он снимает квартиру, перебивается случайными заработками и страшно тоскует.
- Из армии я не хотел так вернуться в Ростов, как хочу этого сейчас.
- Стоило уезжать так далеко, чтобы это почувствовать?
- Who его знает…

Наша история произошла на излёте ХХ века, в тот период, когда Александр Михайлович работал водителем в Обществе «Хеседи Шолом Бер», квартировавшем в здании рядом с синагогой.
Ещё за две недели до события мои познания в еврейском вопросе ограничивались наличием раритетного издания «Тевье-Молочника»; осведомленностью, что в Мертвом море невозможно утонуть; и догадкой, что жаргонизм «маза», вероятно, произошел от слова «мазл» - счастье.

…Я засел в библиотеку и через несколько дней мог вполне успешно преподавать в еврейской гимназии историю этого древнего народа. Мы решили с Сашей: пора!
И поехали в Общество. Ростовская синагога находится на разбитой донельзя улице Тургеневской. Последователи иудаизма были уверены, что власть не ремонтируют улицу, дабы затруднить им прикосновение к истокам.

В библиотеке я выяснил, что Ростов-на-Дону является одним из центров еврейской духовности и культуры России. Здесь находится могила Пятого Любавичского Ребе Шолома Дов Бера Шнеерсона, которую часто посещают паломники. До революции 1917 года город находился в черте оседлости, и до 40% его населения составляли евреи.
Но мы отвлеклись.

Саша долго искал, кто будет общаться с режиссёром из организаторов, я же разглядывал оформление помещения. На входе нас встретила стенгазета с фотографиями и зловещим заголовком «ОНИ УЖЕ ТАМ!». Она повествовала о тех, кто эмигрировал в Израиль.
Рядом на стене висел рекламный плакат с незатейливой рифмой: «Курсы кройки и шитья! Приходите к нам, друзья».
В углу громоздились штабеля упаковок оливкового масла, коробок с мацой и игрушками. В ту пору существовало множество благотворительных фондов, оказывающих гуманитарную помощь российским евреям.

Наконец, вернулся мой компаньон и с грустью доложил:
- Красивой нет, будешь общаться с умной.
К нам вышла Роза Давидовна.
Сашка погрешил против истины, она должна быть гениальной.

Наша творческая группа обложилась перечнем номеров еврейской художественной самодеятельности, списком приглашенных официальных лиц, необходимого оборудования и стала выстраивать программу. Процесс пошел.
Я расставлял номера по своему режиссерскому разумению: несколько ярких и интересных для затравки в начале концерта, потом послабее и в конце для кульминации самые интересные и громкие. Я не подозревал, какая битва развернется вокруг программы в день праздника.

Итак, мы строили концерт…
Роза Давидовна описывала каждый номер, чтобы режиссёр мог зрительно его представить.
- В середине, я думаю, мы поставим танцевальный ансамбль. Это члены нашего Общества, - заметила она, - с номером «Зажги свечу». Замечательные ребята! Все утонут в слезах. Предпоследним номером - школьный ансамбль нашего Общества. И в финале.., - в её голосе зазвучала патетика, - выходит хор мальчиков!
Поймав мой вопросительный взгляд, она конкретизировала:
- Это маленькие члены нашего Общества.
Отрапортовав обо всех концертных номерах, Роза Давидовна вздохнула и добавила:
- Извините, что не смогла удовлетворить вас на 100%.
Я содрогнулся, представив.

Потом мы повстречались с представительницей какого-то фонда, оказывающего финансовую помощь ростовским евреям. Мне предстояло защищать бюджет праздника.
Мадам Штуцер, так я назвал её про себя, - мужеподобная тетка, как выяснилось, в недавнем прошлом офицер израильской армии. Она смотрела на меня тяжелым взглядом старослужащего на новобранца, говорила отрывисто, сопровождая свои тексты-команды рубящим движением руки.

По программе у неё практически не было замечаний. Но по вопросу выплат сторонним организациям и специалистам, она «имела большие сомнения» и крепко держала оборону. Мне даже показалось, мадам Штуцер воспроизводила типичные жесты рыбаков: вытянув левую руку и стуча по ней ребром ладони правой руки. Она, похоже, подозревала, что со своим русским расточительством режиссер заведёт весь еврейский народ на арабские минные поля.
- Так как это праздник огня, предлагаю завершить концерт большим фейерверком, - подытожил я.
- Насколько большим, господин рэжиссёр?
Я намек понял:
- Большим, но приемлемым по цене.
- И как они будут стрелять?- в ней проснулся профессионализм.
Мадам Штуцер прищурилась, представляя вражеские позиции и будто готовясь корректировать огонь.
- Сначала каскад огней, потом огненный фонтан и под конец - разноцветный салют.
- Сколько?
- Тысячу.
- ?..
- Тысячу баксов.
- Тысячу долларов? – всё-таки уточнила она.
- Точно.
Мадам Штуцер воздела руки к небу:
- Тысячу долларов?! В воздух?!!

Я позвонил фейерверкерам. Сошлись на девятистах.
Первый день закончился.

День второй. Репетиция

Утром я позвонил в театр, где было намечено проведение мероприятия, чтобы выяснить, какое у нас будет оборудование на сцене. Поднявшая трубку вахтерша крикнула кому-то:
- Костик, иди сюда. Евреи звонят за аппаратуру.
Выяснив все подробности, и услышав обещание за дополнительные деньги получить сверхчувствительные микрофоны, я направился в гимназию на репетицию. Сашка, который должен был меня подвезти, по своему обыкновению опоздал на час. Когда я, нацепив бэджик со своими данными, вбежал в актовый зал, несколько десятков карих глаз смотрели на меня напряженно-внимательно и очень насторожено.
Ко мне подошел, участвующий в концерте актер оперетты Хандак, постучал пальцем по пластиковой карточке на моей груди и вкрадчиво спросил:
- А скажи-и-те… Это фамилия?

В зале сидела толстая еврейская мама. Общаться с сыном ей сильно мешала репетиция.
- Миша, - громко сказала она, перекрывая голоса на сцене, - я принесла тебе лекарство от насморка.
- Мама, потом! - прогундосил со сцены сын.
- Когда – потом? Ты не доживешь до концерта, - она зашуршала аннотацией и стала читать вслух. - Побочные явления: тошнота, понос, головокружение, обморок.
- Мама, я выбираю насморк! - крикнул со сцены Миша.

- Что такое «шлимазл»? - спросил я Сашу после репетиции.
- Это не про тебя, - успокоил он.


День третий. Концерт

Я стоял у входа в концертный зал. Подошел хасид в черной шляпе. С акцентом спросил:
- Ви еврей?
- Нет, - пожал я плечами.
- Не повезло, - заключил он.
Что такое «не повезло», я понял уже минут через десять. Во время концерта за кулисы колонной пошли представители тех самых многочисленных фондов. Они брали меня за пуговицу и советовали, вместо одного концертного номера поставить другой, а то и два. И обязательно в начале. Ни в коем случае не выпускать перед Слуцким Фельдмана, а Зеленый должен обязательно следовать за Гринбергом. И раввину нужно таки дать слово ещё и в конце.
Я отказывался, они сверкали глазами и осыпали меня проклятиями. Закулисный галдеж с помощью чувствительных, как и обещал Костик, микрофонов был слышен в зале. Зрители незамедлительно приняли участие в вёрстке программы. Пошли поправки с мест. В зале начался гвалт.
Маккавеи против греческо - ассирийской армии! Азохнвей.
- Это конец света или начало?- спросил у меня актер Хандак, стоявший рядом.
Я обратился к старшему по званию. С госпожой Штуцер мы заняли круговую оборону. Когда обороняется израильский офицер, штатским ловить нечего.

…В общем, концерт прошел на высоком идеологическом и профессиональном уровне. Меня поблагодарили за терпение.

После фейерверка мы с Сашкой и Хандаком собрались в гримерке. Саша, как самый молодой, сгонял в магазин. По его классификации он вернулся почти мгновенно: через полчаса. Хотя ходу до магазина максимум минута, причем приставным шагом.
- Встретил бывшую подругу,- вальяжно объяснил он.
Мы пили русскую водку и закусывали пончиками. Мой друг рассказывал соответствующие событию анекдоты, актер пел дуэт Эдвина и Сильвы из «Королевы чардаша», а я уже готов был признаться, что на бэджике указан мой псевдоним.

На следующее утро мне позвонила госпожа Штуцер и в ультимативном тоне заявила, что через пару месяцев начинается подготовка к Пуриму и рэжиссёром назначен я.

"Если уж повезёт, так на рысях", - писал Шолом-Алейхем.
Мазл тов!


ЭПИЛОГ

12 августа 2012 года прошли памятные мероприятия к 70 -летию расстрела фашистами евреев в Ростове.
В тот день сорок второго года евреям приказали собраться в определенное время в специальных пунктах по районам города и далее группами по 200-300 человек пешком погнали по направлению к Змиёвской балке. Там у людей отбирали деньги и ценности, раздевали и выводили на расстрел.
Среди прочих жителей города погибла и знаменитый психотерапевт, ученица Зигмунта Фрейда и подруга Карла Юнга Сабина Шпильрейн.
Было расстреляно 27 тысяч ростовских евреев, практически полностью истреблен целый этнос крупного областного центра.
В этом году для участия в траурной церемонии приехали гости из 11 государств. Был проведен Международный форум памяти жертв Холокоста и фашизма.

Я тоже присутствовал на памятных мероприятиях, встретил там много знакомых, в том числе, и по тому самому ханукальному концерту. Вернувшись домой, решил связаться по скайпу с Алексом.
У Сашки, должен заметить, жизнь стабилизировалась: постоянная работа, хорошая квартира, сыновья подрастают. В свободное от работы время участвует в играх КВН северо-американской лиги.

- У тебя кто-нибудь там похоронен? – спросил я, имея в виду Змиёвку.
- Нет, но должен был дед.
- Что значит - "должен"?
- Не пришел вовремя на сборный пункт. Перепутал что-то… Короче, опоздал.

49.

ДЕБЮТ

Совсем рядом с нашим домом примостился старый, деревянный овощной ларек, из которого долетали милые сердцу ароматы: бочек из под квашеной капусты, перемешанные с душком от гнилой картошки, прелой морковки, и всего в таком же духе.

Вообще-то все запахи детства, милы нашему сердцу, потому что… да вы и сами знаете почему. Даже запах рыбьего жира и тот навевает легкую ностальгию по беззаботным детсадовским годам…
Но вернемся к овощному ларьку.

Единственным и неповторимым продавцом в нем служил старый, добрый еврей – маленький, веселый и разумеется с небольшой картавинкой.
Все жители улицы уважали нашего еврея, здоровались, а его овощной ларек между собой так и называли – «У Жида» и в этом не было ни тени оскорбления, просто голая география:
- Машина стоит, наверное картошку привезли.
- Где, «Через дорогу»?
- Нет, «У Жида»

Мне стукнуло пять – пришло время становиться самостоятельным покупателем.
До «Дальнего» магазина я еще не дорос, «Через дорогу» тем более, так что дебют мой состоялся «У Жида».
Мама дала четкие инструкции, вручила мне копейки, бидон и послала за квашеной капустой, пока у ларька очереди не видно.

Вскоре я вернулся весь в слезах и с квашеной капустой в бидоне.
Мама бросилась ко мне:
- Сынок! Что случилось!? Кто обидел?!
- Продавец.
- Как продавец? Что он тебе сделал?
- Он надо мной издевался. Смеялся все время. "Ха-ха-ха-ха!!!" Знаешь как обидно?
- А почему он смеялся?
- Не знаю, смеялся и все. Я только пришел, поставил в окошко бидон, дал деньги и сказал: - «Дядя Жид, дайте мне пожалуйста квашеной капусты», а он - "Ха-ха-ха-ха!!!"

50.

ЕВРЕЙСКАЯ ФАМИЛИЯ
(со слов главного героя. до своих последних дней занимался со школьниками репетиторством по физике)

В НИИ редких металлов в советские времена работал сотрудник по фамилии ДавыдОвич. Многие после положенных в те времена трёх лет отработки по распределению сбегали на более прибыльную работу, а Давыдович был из тех, кто с занятого места до смерти не уйдёт. И неплохо продвинулся по карьерной лестнице от помощника до руководителя. В очередной раз ему «светило» повышение до начальника отдела, вроде бы и работник ответственный и человек неплохой, никто не против. Вот только в случае проверки «сверху» за назначение на высокую должность человека с явно еврейской фамилией могло влететь и руководству, и отделу кадров. Да и вобще, как-то непорядок, моментально слухи пойдут,что секретными исследованиями еврей руководит. Предложили сменить фамилию на более русскую, в документах будет всё нормально, а в родословную без серьёзной причины ковыряться никто не полезет. На надпись в паспорте Давыдовичу наплевать, лишь бы занять новую должность. Подаёт в ЗАГС заявление на смену фамилии. В назначенный день приходит к нужному кабинету, занимает очередь. Каждый заходящий в кабинет сидит там чуть ли не по часу. В этот день Давыдович своей очереди не дождался, ровно в шесть звенит звонок, «приём окончен, пожалуйста покиньте помещение». На вопрос «что они там так долго делают?» наш герой получас один ответ: «проверяют все бумаги». В следующий раз Давыдовичу, прождавшему несколько часов, удалось-таки попасть в заветный кабинет.
Сотрудник ЗАГСа: - ага, вы Давыдович, хотите сменить фамилию на Давидов, помню, ваша заявка рассмотрена.
За пару минут находит в картотеке нужные бумаги.
- Вот подпишите здесь и здесь, секретарь поставит вам печать, и можете идти в паспортный стол за новыми документами.
- И всё, две минуты?! А почему люди, заходившие к вам до меня, сидели в кабинете по часу? Мне из-за этого пришлось на работе лишний отгул брать.
- Понимаете, у всех этих людей есть родственники в Израиле. Они почему-то хотят эмигрировать к ним из нашей замечательной советской страны. Чтобы было меньше проблем с выездом и получением там гражданства, необходимо доказать родство. Вот они все и пытаются всеми силами взять себе еврейские фамилии. Например, перед вами мужчина заходил, был Иванов, теперь – Гольцман. Вот и приходится кучу их справок по часу проверять, ни дай бог, что не сойдётся. А с вами всё просто, Давидов – наш человек. Ладно, идите, не задерживайте очередь, там ещё много тех, с кем по часу сидеть.