Свежий анекдот N 50018

Сержант объявил своим солдатам:
- Так вот, ребята, у меня для вас два сюрприза: один
неприятный, но другой приятный. Первый - вы должны наполнить вот эти мешки до самого верха песком. И второй, приятный, заключается в том, что песка здесь сколько хочешь!

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

приятный самого верха мешки наполнить эти песком

Источник: shytok.net от 2013-4-29

приятный самого → Результатов: 5


1.

О, Грузия!

Сразу два события случились вчера, об одном знают многие, о другом - лишь некоторые: курс биткоина превысил двадцать тысяч долларов и я был на выставке грузинских художников-экспрессионистов. Перехожу сразу ко второму пункту, потому как первый всем и так ясен и понятен, очередной психологический уровень битка находился на уровне двадцать тысяч долларов, в понедельник ждем небольшого отскока, а затем уверенно идем к новому уровню - двадцать пять тысяч долларов. Второй пункт менее интересен для широкой публики, нет, я не про великих грузинских живописцев, я про себя. Вне всякого сомнения, обо мне скоро заговорят, хотя, конечно, не так как о биткоине - сказать, что я смогу собою затмить первое цифровое золото, значит сказать неправду.
В этот вечер луны на небе не было вовсе - именно в такие вечера и проводят выставки грузинской живописи. Картины великих мастеров вальяжно расположились на стенах маленького по размерам, но не по значимости арт-ателье с кричащим птичьим названием. Поклонников таланта грузинских живописцев было достаточно - если бы кто-нибудь из присутствующих случайно обронил яблоко, упасть ему было бы негде. Но яблок не было, виноград, бананы, канапе, стручковый перчик халапеньо, мандарины с косточками и глинтвейн в кастрюле с поварешкой, да, конечно, читатель, бывший там вчера, меня поправит, было грузинское вино! - но только не яблоки.
Я, оказавшись волей случая и по приглашению милейшей хозяйки этого островка изобразительного искусства, прибыл в назначенное место, опоздав на сорок пять минут. Место мне нашлось сразу у входа, с правой стороны, оттуда ничего не было видно и оно выгодно пустовало. Кто не знает - я непризнанный гений, писатель, и совершено случайно прихватил с собой двадцать своих книг. Как я уже сказал выше, место у входа было стратегическое, выгодно останавливало людей, желающих освежиться, и взгляды некоторых, как мухи на мясо с душком, небрежно падали на стопку зеленых, как сукно игровых столов в казино Лас-Вегаса и Монте-Карло, книг и вместе с хозяевами тут же исчезали. Насвистывая веселую мелодию, я ждал сумасшедших, отважившихся взять в руки мое произведение. Прошел примерно час, не больше, сумасшедших, как я и подозревал, на выставке не оказалось совсем, зато я услышал, как отчаянно стучит поварешка по дну пустой кастрюли, где еще недавно плескался так и не успевший остыть алкогольный напиток.
Отдельных любителей искусства начало прибивать людской волной к берегу современной литературы в моем лице. Я, как заправский рыбак, вытаскивал добычу на берег и открывал их удивленному взору свою душу, компактно размещенную на трехстах трех страницах зеленого чудовища в коленкоровом переплете. Будучи экономистом по образованию, я знал запрещенный прием, с помощью которого намеревался распространить все двадцать принесенных с собой экземпляров. Я их раздавал бесплатно! Это работает, уверяю вас, бесплатно берут даже рекламные кусочки совершенно несъедобной колбасы и, что самое удивительное и непонятное, эту колбасу еще и едят. Моя же книга совершенно не способна так сильно отравить человеку жизнь, в крайнем случае ее можно использовать как растопку, что само по себе уже большой плюс. Но мы увлеклись технической стороной вопроса, возвращаемся к незаслуженно оставленным, но отнюдь не скучающим гостям.
Картины светились изнутри. Особо тянущиеся к свету гости трогали руками холсты великих художников, пытаясь даже сковырнуть кусочек-другой, забрать, так сказать, с собой частицу грузинского солнца и радушия, как выразился один мужчина приятной наружности с офицерской выправкой и шерстяным шарфом на шее во время интервью местному телевидению, да, он так и сказал - грузинское тепло и радушие, я почему-то это запомнил. Телевидение то и дело выхватывало зазевавшихся гостей из толпы и с пристрастием, под дулами телекамер, допрашивало на предмет данного мероприятия. Я отчаянно жался к своим книгам в надежде остаться незамеченным, но и меня постигла участь - или, может быть, честь, сказать сложно, точнее, невозможно - интервьюируемых.
Плохо помню, что именно я нес на камеру, скорее всего полную чушь, за минуту до этого я съел целиком перчик халапеньо (все что осталось из угощения), по этой причине преимущественно широко открывал рот, жадно глотая воздух. Журналист, проводивший опрос, молодой, лысоватый, со сверлящим взглядом, в белом вязаном свитере с высоким воротником, понял меня правильно и что-то шепнул милой женщине-оператору с рваными коленями на джинсах. Оператор улыбнулась мне своей прекрасной улыбкой и развернула камеру вместе со своим изящным телом к изрядно подвыпившему мужчине средних лет, крепкого телосложения, с редкими волосами на голове и с зачаточной, еще только-только приобретающей необходимые форы и пропорции эспаньолкой (это такая короткая бородка вычурных очертаний). Из его уст полилась богатая средствами художественной выразительности пьяная речь, не несущая смысловой нагрузки, но плавная и даже убаюкивающая.
Я зевнул, прикрыв для приличия рот ладошкой. Передо мной неожиданно возникло несколько фактурных женщин, очень милых, пышущих жизнью и духами, щедро расточающих совершенно искренние улыбки. Узнав, что помимо самой книги можно получить автограф, они поинтересовались у меня, где, собственно, прохлаждается сам автор и сколько можно брать книг в одни руки. Улыбки на лицах сменились глубоким удивлением, когда я откашлявшись сообщил, что автор перед ними. Дамы на всякий случай заглянули мне за спину и, никого там не обнаружив, молча взяли по одной книге, очевидно, чтобы меня не обидеть, и, шушукаясь и оглядываясь, ушли к фуршетному столу.
Начало положено, стопка книг стала немного ниже. Потом подошла молодая пара и совершенно культурно попросила меня подписать книгу. Очевидно, они слышали мою беседу с дамами, и это избавило меня от унизительной процедуры представления самого себя. Я пожал руку юному обладателю моей книги и искренне пожелал удачи в семейной жизни.
В помещении стало просторнее. Все оставшиеся после трех часов работы выставки любители живописи сгрудились в правом углу у окна, там же стоял высокий резной деревянный стул, на котором восседал человек в коричневом кожаном пальто с лисьим воротником, длинные волосы как бы небрежно падали на его плечи. В целом он был похож на короля Лотарингии задолго до переименования этих земель в герцогство. Коренастая женщина, невысокого роста, в синем бархатном платье, протирала тряпкой запылившиеся фрагменты его верхней одежды. «Король», не будучи красноречивым, что-то неохотно цедил сквозь зубы, не особо балуя информацией своих слушателей. Поодаль кружила камера, словно опасаясь заглядывать в заветный угол.
Гости, досконально ознакомившись с живописью, искали дальнейшего удовлетворения своих потребностей в духовной пище, и, так как мои книги стояли в очереди духовных продуктов сразу за холстами великих художников, я неожиданно получил бурный и устойчивый спрос. Рука неустанно раздавала автографы уважаемым художникам, общественным деятелям, журналистам местных газет, двенадцатилетним детям, одному представителю городской тусовки (так он представился), пьяный гражданин с эспаньолкой, давший длинное и невразумительное интервью, с бегающими глазами спросил меня, люблю ли я женщин. После этих слов женщина в обтягивающем лиловом платье, очевидно спутница пьяного Сократа, хмыкнула и предложила после прочтения моей книги провести творческий вечер, потому как у нее уже сейчас (после прочтения оглавления) возникли вопросы по поводу моей претензии на классиков. Я охотно согласился, молчаливо, как лошадь, кивнув головой. Вот это успех!
«Король» из своего угла незаметно исчез, трон опустел, а вместе с ним пропала и свита, картины наполняли пустой зал приятный светом, было как-то очень хорошо на душе, даже не хотелось никуда уходить, книги все до одной разобрали.

2.

Друзья предложили после новогодних праздников сходить в горы. А я не был никогда в таких походах. Соответственно никакой экипировки не имею. Стал искать в нете палки для трекинга и наткнулся на очень интересное объявление. Меня рассмешило. Думаю, вас тоже рассмешит. Ну, или, как минимум, улыбнет. Далее текст самого объявления.

Одна абсолютно новая треккинговая палка Crane Sports .
Немецкий премиум-класс .
Привезена из Гамбурга и растаможена !
Идеально подходит для выхода на прогулку , так называемого "нордик волкинга" или агрессивной ходьбы по горам .
Домашнее хранение . Первый владелец .
Чисто по хате ходил и один раз в магазин за хлебом .
Пробег 150 м .
Палка приятного черного глянцевого цвета .
Материал сего чуда немецкой промышленности– неубиваемый карбон .
105 см удовольствия .
Диаметр трубки - классические 16 мм .
Рукоять из дорогих германских материалов : пластика и пены .
Удобный и приятный на ощупь темляк со светоотражающей надписью "R" , что означает что он идеально ложится в правую руку .
Кольцо для снега выполнено в романтическом стиле позднего барокко и своей формой больше напоминает сердечко любимого человека .
Очень прочный наконечник из карбида вольфрама просто создан для походов по Черногорскому хребту .
Очень лёгкая , вес - всего-навсего 145 грамм !
Идёшь и второй рукой слёзы счастья вытираешь .
Идеальный подарок для горных энтузиастов ростом 151-168 см !
И как сказал Хатори Ханзо , передавая свой лучший меч Чёрной Мамбе : "Даже если сам Будда окажется у тебя на пути - он будет повержен ! "
Отправляю транспортными компаниями за счёт покупателя в любую точку мира (Ships To World Wide) .

3.

В далекие 80-е годы мой папа работал в НИИ ГеоХи на кафедре радиохимии, и также работал у них один научный сотрудник (назовем его Федей), который очень увлекалcя алкоголем, а так как для его дозы выдаваемого сотрудникам спирта не хватало, то он пил денатурат. Работая с изотопами в лаборатории, ему постоянно было жарко, поэтому он разоблачался до семейных трусов и одевал защитный костюм прямо на свое тело, приобревшее в связи с длительным употреблением денатурата приятный голубоватый оттенок. Начальство как могло пыталось его выжить, но никак не удавалось поймать его за руку в нетрезвом виде на рабочем месте. НО! В один прекрасный день случилось чудо! Наконец-то Федю поймали с поличным в хлам пьяным - тут же приказ об увольнениии и т.п., но кто помнит в советские времена он вступал в силу только после росписи на уведомлении увольняемого сотрудника. Итак, приносит зам. нач. кафедры Феде этот приказ - не знаю какие мысли пронеслись в Фединой голове в тот момент, но поняв что терять ему нечего он на глазах у всех залпом выпил спиртовой раствор изотопа цезия (цезий-137 -жутко радиокативный) - все в шоке, вызывают скорую, врачи, больница, больничный лист, а на больничном человека увольнять нельзя... Полгода он лежал в республиканской больнице, где врачи тряслись над ним, так как он был первым (дело было до Чернобыля) клиническим случаем (и возможностью изучения) лучевой болезни с самого начала заболевания. Думаю не стоит упоминать, что все это время он исправно получал зарплату. Диретор института скрипел зубами от злости, но сделать ничего не мог. Все разрешилось просто и банально. После полугода в проведенных в больнице Федя умер... от цирроза печени.

4.

Сержант объявил своим солдатам:
- Так вот, ребята, у меня для вас два сюрприза: один неприятный, но
другой приятный. Первый - вы должны наполнить вот эти мешки до самого
верха песком. И второй, приятный, заключается в том, что песка здесь сколько
хочешь!

5.

Сержант объявил своим солдатам:
- Так вот, ребята, у меня для вас два сюрприза: один неприятный, но другой
приятный. Первый - вы должны наполнить вот эти мешки до самого верха песком. И
второй, приятный, заключается в том, что песка здесь сколько хочешь!