Только что случилось.

Только что случилось. У меня чуть челюсть не отпала. Поясняю -
у меня конфигурация вындоуз 95 - американская и интернет есплорер
(нет, я не фанат микрософт, просто стереть не успел). В общем,
лезу я куда-то. Вдруг надпись НА РУССКОМ, сообщение об ошибке,
ваш нетскейп завис, можете его закрывать. Я со стула грохаюсь.
Что такое??????????? Какой нетскейп?????? На каком русском.
Ну думаю, в майкрософте допрограммировались. Вспоминаю вдруг маму
Гейтса почему-то. Смотрю мутными очами на есплорер, на вындоуз -
они такие же офигевшие как и я. Смотрю на время - там пять часов
утра - в голове мелькает - досиделся, блин. Ну че делать - не в
психушку же ехать. Нажимаю закрыть. Не закрывается. Я ее подергал,
подергал и въехал. ЭТО КАРТИНКА БЫЛА. Ни фига ж себе картинка,
я тут чуть с ума не сошел.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

русском вдруг нетскейп картинка подергал смотрю

Источник: vysokovskiy.ru от 2010-6-26

русском вдруг → Результатов: 43


1.

ВАСЯ И РЕТРОГРАДНАЯ АМНЕЗИЯ

Виктор Семёнович – высокий, вполне ещё крепкий, семидесятилетний старик, уже четыре месяца как похоронил жену и учился жить один. Получалось плохо, как будто бы он вообще никогда без неё не жил. Частенько стал разговаривать с самим собой, чтобы получать от себя ценные советы по ведению домашнего хозяйства.

Но, Виктора Семёныча это пока не особо беспокоило, ведь по профессии он психиатр и привык все держать под контролем. От стресса, с людьми ещё не то происходит, так что перекинуться парой слов с умным человеком - вполне ещё в пределах нормы.

Эх, ему бы детей с внуками, но детей не нажили, не получилось.

Как-то воскресным утром, зазвонил телефон и вытащил Виктора Семёныча из тёплой ванны. Виктор Семёныч не ждал от этого ничего хорошего, он уже четыре месяца не ждал от жизни ничего хорошего и в своих прогнозах никогда не ошибался.

Звонил дворник-узбек и на узбекско-русском что-то рассказывал.

Это было очень странно и тревожно, ведь никаким дворникам Виктор Семёныч не раздавал своих номеров, он даже имён их не знал, просто здоровался, проходя мимо.

Старик прислушался к смыслу и с трудом выяснил, что дворник нашёл какую-то потерявшуюся «белий собачка», увидел на ошейнике номер телефона и позвонил.

Одним словом, они ждут внизу у подъезда. Главная странность заключалась в том, что у Виктора Семёновича ничего похожего на «белий собачка» нет, никогда не было и быть не может, он вообще был противником животных в доме.

Но, спорить старик не стал, ведь без жестикуляции, с узбеком особо-то и не поспоришь.
Нехотя накинул пальто поверх пижамы, на всякий случай сунул в карман перьевую ручку для самообороны, и вышел из подъезда.

На пороге курили дворники в оранжевых жилетах, а в ногах у них дрожал малюсенький, мокрый от дождя, белый бультерьерчик и с опаской озирался по сторонам.

Но как только пёсик заметил Виктора Семёновича, он перестал дрожать, громко заскулил и с пробуксовкой кинулся к старику, как утопающий бросается к спасательному кругу. Щенок скакал вокруг поражённого Виктора Семёновича, непременно стараясь запрыгнуть к нему на ручки. В конце концов, пёсику это удалось.
Дворники заулыбались и сказали: «Узнал хозяина, маладес», подхватили свои лопаты с мётлами, попрощались и ушли, а старик с обслюнявленным лицом, остался стоять под моросящим дождём и со странным любвеобильным щенком на руках. На ошейнике действительно была медная пластинка с гравировкой номера телефона и именем: «Виктор Семёнович»

- Что делать? А? Куда его? Вот, сука, запачкал лапами новое пальто.
- Ну, теоретически, собака, хоть и полнейшая антисанитария, но для человека в твоём положении, вещь полезная, тем более, этот пёсик сразу полюбил тебя, как родного сына. Неси его скорей домой, а то простынешь тут после ванны.
- Нет, и думать нечего, нужно срочно его куда-нибудь отнести.
- А куда ты в пижамных штанах и домашних тапочках его понесёшь? К тому же на ошейнике телефон и имя хозяина. Твоё имя.
- Так-то да, но может это чья та злая шутка?
- А юмор в чём?
- Ну, всё равно, его ведь нужно: выгуливать, кастрировать, вязать, развязывать, кормить, лечить, потом ещё эти прививки от бешенства, плюс когти подрезать каждый месяц. Разве ты разберёшься со всем этим?
- У тебя два высших образования, ничего, справишься, зато ежедневные прогулки на свежем воздухе тебе не повредят, тем более, что когти – это, вроде, у котов.
- Нет, глупости, не смешно даже. Тебе же на лекции почти каждый день. Как ты его дома оставишь? В общем, нужно скорее сдать его в собачий питомник, приют, скотобазу, или как это у них называется?
- Скотобазу? Ну, ну. Посмотри правде в глаза. А вдруг это твой пёс, ты завёл его, потерял и от того так разволновался, что аж вычеркнул эти события из памяти? В твоём состоянии такое ведь возможно, не зря же тут табличка. И ты, вот так запросто сможешь его выбросить? Подумай, старый идиот, каково будет этому пёсику, который, кстати, тебя знает и любит, оказаться в непонятном месте, среди совсем чужих людей? Если забыл кличку, зови пока Вася и не выпендривайся, потом вспомнишь. От какого-нибудь синдрома Корсакова ещё никто не умирал. Возьми себя в руки, иди домой, попей витамины и успокойся.

Прошёл год, Профессор посвежел. Время и ежедневные прогулки на пустыре, делали своё дело. Вася превратился в огромного саблезубого коня белой масти, но с очень добрым нравом. Виктор Семёнович ежедневно приходит с ним на работу, а уже в институте освобождает от намордника, величиной с корзину для бумаг. Пёс целый день послушно сидит на кафедре и улыбается тому, кто угостит печенькой…

Однажды в кабинет профессора вошла большая группа студентов, они, понурив головы, помычали, потрепали за ухом Васю, а потом признались, что хотели как лучше и извинились за кепку. Не было никакой амнезии – это они купили Васю в элитном питомнике, заказали табличку на ошейник, подговорили дворников, но, главное, ещё перед рождением щенка, украли на кафедре старую кепку Виктора Семёновича. На этой самой кепке мама родила и вскормила Васю, поэтому он так полюбил своего хозяина, ещё задолго до их первой, исторической встречи у подъезда…

2.

ПРИЗРАК ОПЕРЫ

В палисаднике на скамейке сидел призрак оперы и курил, кайфуя от своего дыма, смешанного со сладким воздухом древней Вероны.
Мимо шли карабинеры с маленькими автоматиками на пузе и конечно же не могли не обратить внимания на подозрительного человека. Подозрительным было то, что у призрака оперы, помимо большого пакета, имелись целых три легкомысленных женских сумочки. Вот если бы одна, это еще туда-сюда, Италия - страна либертовая, но тут целых три.
Подошли, представились и осторожно поинтересовались: Кто? Откуда? Кого грабанул и что в пакете?
Призрак оперы стушевался, подумал - что бы такое сказать, но ничего не придумал, ведь на итальянском он знал только одно слово - «феличита», да и то не догадывался что оно значит. Английский тоже прошел мимо нашего героя, никак его не потревожив.
Полицейские попросили паспорт, но бедолага только похлопал себя по карманам и неопределённо махнул рукой куда-то вдаль.
Начался лёгкий шмон. В дамских сумочках оказались обычные женские вещи, в большом пакете куча зонтиков, штук десять, не меньше, причём, все не новые. А вот из карманов джинсовки, карабинеры извлекли разнокалиберные ножи. Много ножей. Не холодное оружие, конечно, обычные складные, но зачем нормальному человеку таскать с собой по городу целых восемь ножей?
Неожиданно, призрак оперы показал рукой на оперную арену за деревьями и вдруг запел, срывающимся от волнения козлетоном: «Ах неужели навсегда закроются мои косые очи и не увижу я тебя моя любовь, моя морковь…?»
Тут уж карабинеры напряглись не на шутку, один взялся за автоматик, другой за наручники. Не прошло и получаса, как наш герой уже сидел в комиссариате и пытался давать показания.
Дело совсем не шло. Полицейские на русском тоже знали всего одно слово: «Горбачёв»
Но тут один вспомнил, что их боевой товарищ, хоть и ушёл в отпуск, зато жена его - украинка. Позвонили, сказали – фратэлло, выручай, позови жену к телефону.
Задержанный поговорил с полицейской женой, потом жена, когда отсмеялась, поговорила с карабинером, а когда отсмеялся весь комиссариат, мужика со всеми его ножами и женскими сумочками погрузили в полицейскую машину и с ветерком вернули на старую скамейку. И очень вовремя, из оперы уже повалил народ. Подошла и его родная русская группа, целых сорок человек, они поблагодарили товарища за неоценимую помощь, разобрали свои сумки, зонтики и ножички, выразили сожаление, что ему пришлось пожертвовать собой и не пойти, Пласидо Доминго это что-то.
Но наш герой не переживал, ну на хрена ему четыре часа слушать этого Доминго да еще за пятьдесят евро?
Уж лучше спокойно на лавочке покурить, вещи посторожить...

3.

Работал когда-то на кафедре. Кафедра занималась международными исследованиями. Поэтому иногда бывали международные звонки. Однажды звонок: "Бонжюр, мсье!" - и дальше: жё ву при тужюр-дижюр... Ничего не понимаю, ибо занимался преимущественно английским. Решил пошутить: "Оой, ватаку си ва вакарима сен! Нихонго га вакарима су ка?" [Я Вас не понимаю! Говорите ли Вы по-японски? - яп.]
Голос в трубке сбился, замолчал... И вдруг очень удивлённо спрашивает: "А это что, разве не Россия?!" - на чистом русском! Я: "Россия-Россия, конечно" - и мы оба хохочем!
...Просто по протоколу обращение должно было быть на французском.

4.

Позавчера общался с одним шапочным знакомым и зашла речь про его недавнюю поездку на Украину.
- «В Украину» надо говорить – вдруг поправил он меня.
- Почему так? – спокойно и абсолютно без подколки попытался уточнить я. Он неожиданно сильно взволновался и понес какую-то «пургу», про уважение, про политкорректность и т.д. и т.п.
- И так вообще-то правильно! – в конце своего спича безапелляционно заявил он.
А вот и нет, уважаемый! Исторически и литературно в русском языке так сложилось, что говорить и писать правильно, именно: «НА Украину». Предполагаемое происхождение от русского слова «окраина» (в старославянском «оукрайна», причем «оу» произносится как «ук»), и ни одному здравомыслящему человеку, владеющему русским языком, не придет в голову сказать: «Я пошел, поехал В окраину», если только персонажу анекдота про «Один кофе и один булка». Другое, возможное происхождение от слова «у края», т.е. у границы, рубежа. И ведь тоже не скажешь: «поехал В границу, В край, В рубеж», или «НА», или «ЗА». В каких воспаленных мозгах появилась эта идея, какие-такие нездоровые ассоциации для них вызывает обычный русский предлог «НА»? Всегда по-русски говорили: «НА Кубе, НА Аляске, На Майорке, НА Алтае, НА Кавказе, НА Дальнем (Ближнем) востоке и т.д., и никому и никогда это не казалось обидным, уязвляющим местечковое самолюбие и тем более - неполиткорректным. Почему я должен коверкать СВОЙ РОДНОЙ язык, в угоду каким-то психически ненормальным чудакам? Если в других языках используется предлог «В», то ради бога, используйте, но не учите меня, как говорить правильно на моем родном языке. Почему мы говорим: В лес, но НА природу, В магазин, но НА рынок, В бассейн, но НА речку и т.п.? Я лично не знаю почему, может какие-нибудь языковеды и в курсе, но я абсолютно уверен, что так говорить по-русски ПРАВИЛЬНО! Попробуйте говорить наоборот и станете посмешищем среди русскоговорящих. Разговор скомкался, на мои аргументы, этот знакомый пробормотал что-то про великоимперские амбиции и уязвлено удаляясь, привел самый мощный аргумент всех времен и народов для проигрывающих в спорах, из серии «Сам дурак»: Как можно спорить с идиотом?
Вообще, с этой политкорректностью, что-то не так. На одной вечеринке познакомился с черным парнем, недавно приехавшего в Россию из Судана, и активно учившему русский язык. Он вдруг очень обиделся, когда в разговоре промелькнуло слово «негр». Парень оказался с юмором и сам потом долго ржал, какой он придурок, когда ему объяснили, что русское слово слово «негр» не имеет под собой никакой расовой неприязни или дискриминации, нет у него ничего общего с обидным английским «nigger» и это такое же просто название, как, например, азиат или европеец, что у нас черная раса даже официально называется негроидной. Ну да, так принято в русском языке и что теперь – посыпать голову пеплом? А нам сейчас зачем-то пытаются навязать, каких-то афроамериканцев, афроевропейцев…, ага – афроафриканцев, потому что белое население Африки должно называться африканцами, по той же схеме… Какая-то ущербная политкорректность получается.
Кстати, вот вам идея братья-славяне, надо украинцам называться укроевропейцы или укропейцы и всех заставлять так вас называть. И тогда точно все начнут говорить: «Поехал В Укропу, В Укропе… А что, весьма политкорректенько… ))).
А если серьезно, то все эти якобы обидные прозвища, типа москаль, хохол, на самом деле просто исторические названия определенных групп населения, не более того. Кто-то специально баламутит воду, а дурачки ведутся…
Как говорил мой тренер: «Только морально слабый обижается на слова, сильный духом должен быть выше этого».

5.

Особенности эстонской культуры и использование различных языков в городе Таллине.
Вы никогда не были в Таллине? Я был. А вот если вы не были, то побывайте. Там хорошо. Ну вообще много есть мест где хорошо. Например на Таити. Вы не бывали на Таиги? Я нет. А вот в Таллине был. Нет, там без шуток хорошо. Еда, история, музеи. Давайте поговорим o музеях.
Захожу я в один музей. Билет беру. Я же культурный человек. В культурном городе. А там культурная билетерша культурно говорит, по английски, хоть и плохо. На русском она не хочет. А на эстонском я не хочу. Потому что говорю плохо. Наверное потому что не умею. Я же в Таллине раньше не был. И в Эстонии тоже. Но это всё не важно.
Говорит, “извините дорогой турист. Наша машинка заела. Что билеты печатает. Не могу дать вам билет в музей. Но денежку мы у вас возьмём. Заплатите и смотрите наш музей.” Я и заплатил. Я же культурный. Тем более со мной на английском говорили. A не на эстонском. Хоть и на плохом английском. А на русском она не хочет. А на эстонском я не хочу, я уже это говорил.
Музей мне не понравился. Не понимаю я в искусстве. В современном то есть. И в эстонском тоже. А в современном эстонском тем более не понимаю. Совсем. Хотя считаю себя культурным человеком. Наверное зря считаю. Хотя я в музее совсем один был. Может не я один в таком искусстве не понимаю. Хотя я и в культурном городе. Правда в музее и билетерша была. Она может быть в искустве понимает. Может даже в современном. Может даже в эстонском. А может и нет. Просто в музее работает.
Я быстренько музей прошел. Минут за 15. И уходить решил. По английски. Не прощаясь. Да и зачем прощаться? Я же билетершу не знаю. И она меня. Я же в Таллине в первый раз.
Вышел я из музея. Слышу на улице кто-то кричит. Ай как не культурно. На улице кричать . А ещё культурный город. На эстонском кричат. А я на эстонском не говорю. Cовсем. И не понимаю. Тоже совсем. Дальше иду.
Слышу за мной бегут. Оборачиваюсь. Билетерша бежит. Ай думаю, как неудобно. И не культурно. Надо было попрошаться. Хотя бы на английском. Хотя англичане уходят не прощаясь. И американцы тоже иногда. А как эстонцы, я не знаю. Я же в Эстонии в первый раз. И на эстонском не говорю. Совсем.
Догоняет она меня и... дает мне билет. “Зачем мне билет?” говорю. На английском. Я уже музей посмотрел. Современного искуства. Эстонского. Больше не хочу. “ А она смотрит на меня. Внимательно так смотрит. Потом думает. И говорит. Медленно. Четко. С расстановкой. На русском говорит. "ПОЛОЖЕНО." И отдала билет. И посмотрела ещё раз. Как на не культурного.
И ушла. Тоже не прощаясь. Наверное так в Эстонии принято.
Вот культурная страна. И город культурный. Вы никогда не были в Таллине? Поезжайте. Это не Таити. Но и в Таллине неплохо кормят. И музеи есть. Даже искусства. Современного. Эстонского.
А билет я сохранил. Вдруг так ПОЛОЖЕНО. Вдруг пригодится.

6.

Я обещал историю про Ландау, так что вот держите.
После отставки, Дядя моего отца пришёл на работу в ЦИТО (Центральный Институт Травмотологии и Ортопедии) в 1961м и проработал там почти 30 лет. В ЦИТО оперировали, обследовали, лечили практически весь "бомонд" СССР, от актеров до министров, так что повстречать ему пришлось многих интересных людей. Некоторыми историями он делился со своей семьёй.
В 1962м году произошла страшная авария в которую попал знаменитый физик, Лев Давидович Ландау. Его привезли в ЦИТО и там многие месяцы шла борьба за его жизнь. Привозили аппаратуру, лекарства, и приезжали врачи со всего мира, и в конце жизнь победила смерть. Дядя также (одним из очень многих разумеется) посильно участовал в этом событии в качестве хирурга-ортопеда. И вот когда опасность уже миновала, и Ландау явно пошёл на поправку через несколько месяцев после аварии, и произошла эта история.
Естественно, у Ландау была и отдельная палата, и кнопка вызова, и очень регулярный надзор, но когда опасность для жизни миновала, ночью было достаточно периодического обхода дежурным врачом. И вот в одну ночь этим дежурным врачом оказался Дядя.
Он зашёл к нему в палату и застал довольно тяжкую сцену. Ландау стонал, дергался, и причитал "Забыл, забыл, совсем забыл. Не помню... Совсем забыл." "Что вы забыли, Лев Давыдович?" Ландау ответил "Формулу. Я физику забыл... Не помню совсем. Как будут мои ученики. Кому я теперь нужен. Забыл. Совсем забыл. Ничего не помню." Было ясно видно что у Ландау происходил нервный срыв, что в прочем наверное не удивительно после такой аварии (я не врач, но мне кажется что забытая формула вызвала какой-то кризис).
Дядя даже растерялся. Как фронтовой хирург прошедший войну от звонка до звонка он видел сотни, а может и тысячи смертей. Да и после через него прошли сотни пациентов в разных состояниях. Но тут ему безумно стало больно за этого человека, тем более что он ему не мог никак помочь. Он же не психотерапевт, а хирург-ортопед. А Ландау явно становилось хуже.
И тут он сделал то что не делал никогда ни до, ни после. Он посмотрел на Ландау и заговорил с ним... на идиш. Ландау вдруг притих, глаза стали иными, и он ответил... тоже на маме лошн. И они стали говорить на идиш с трудом подбирая слова, ибо наверняка в повседневной жизни использовали его очень редко (Дядя на нём практически не общался с 30х годов, только если надо было сказать что-то секретное жене и братьям/сестрам). Говорили о каких то пустяках, но Ландау становилось лучше. Потом умолкли.
И Дядя сказал, уже на русском. "Вот видите Лев Давидович, язык то Вы помните, значит и физика от Вас никуда не денется. Всё будет хорошо, вот увидите. Поспите." Ландау, посмотрел, удивлённо улыбнулся и ответил на русском "Да... язык я помню. Наверное Вы правы. Спасибо." И он облегчённо закрыл глаза. И когда Дядя выходил из палаты, Ландау что-то прошептал, тоже на идиш. Дядя не расслышал, обернулся переспросить, но Ландау уже спал.
Потом они ещё не раз виделись в ЦИТО, но на идиш больше не говорили никогда. И вообще эту ночь не вспоминали.
Вот уже почти 50 лет как нету Ландау. И Дяди тоже нет лет 10. А мне всё не даёт покоя, что же прошептал Ландау. Может он поделился доказательством своей "теории счастья"?
Доброго здоровья и хорошей недели.

7.

ЗЯМА

Если бы эту странную историю о вампирах и хасидах, о колдунах и книгах, о деньгах и налогах я услышал от кого-нибудь другого, я бы не поверил ни одному слову. Но рассказчиком в данном случае был Зяма Цванг, а он придумывать не умеет. Я вообще долго считал, что Б-г наградил его единственным талантом - делать деньги. И в придачу дал святую веру, что наличие этого дара компенсирует отсутствие каких-либо других.

Зяму я знаю, можно сказать, всю жизнь, так как родились мы в одном дворе, правда, в разных подъездах, и я – на четыре года позже. Наша семья жила на последнем пятом этаже, где вечно текла крыша, а родители Зямы - на престижном втором. Были они позажиточнее ИТРовской публики, которая главным образом населяла наш двор, но не настолько, чтобы на них писали доносы. Когда заходила речь о Цванге-старшем, моя мама всегда делала пренебрежительный жест рукой и произносила не очень понятное слово «гешефтмахер». Когда заходила речь о Цванге-младшем, она делала тот же жест и говорила: «оторви и брось». Ей даже в голову не приходило, что всякие там двойки в дневнике и дела с шпаной всего лишь побочные эффекты главной его страсти – зарабатывания денег.

Я, в отличие от мамы, всегда относился к Зяме с уважением: он был старше, и на его примере я познакомился с идеей свободного предпринимательства. Все вокруг работали на государство: родители, родственники, соседи. Некоторые, как я заметил еще в детстве, умели получать больше, чем им платила Советская власть. Например, врачу, который выписывал больничный, мама давала три рубля, а сантехнику из ЖЭКа за починку крана давала рубль и наливала стопку водки. Но ЖЭК и поликлиника от этого не переставали быть государственными. Двенадцатилетний Зяма был единственным, кто работал сам на себя. Когда в магазине за углом вдруг начинала выстраиваться очередь, например, за мукой, Зяма собирал человек десять малышни вроде меня и ставил их в «хвост» с интервалом в несколько человек. Примерно через час к каждому подходила незнакомая тетенька, обращалась по имени, становилась рядом. Через пару минут елейным голосом велела идти домой, а сама оставалась в очереди. На следующий день Зяма каждому покупал честно заработанное мороженое. Себя, конечно, он тоже не обижал. С той далекой поры у меня осталось единственное фото, на котором запечатлены и Зяма, и я. Вы можете увидеть эту фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Зяма – слева, я - в центре.

Когда наступал очередной месячник по сбору макулатуры, Зяма возглавлял группу младших школьников и вел их в громадное серое здание в нескольких кварталах от нашего двора. Там располагались десятки проектных контор. Он смело заходил во все кабинеты подряд, коротко, но с воодушевлением, рассказывал, как макулатура спасает леса от сплошной вырубки. Призывал внести свой вклад в это благородное дело. Веселые дяденьки и тетеньки охотно бросали в наши мешки ненужные бумаги, а Зяма оперативно выуживал из этого потока конверты с марками. Марки в то время собирали не только дети, но и взрослые. В мире без телевизора они были пусть маленькими, но окошками в мир, где есть другие страны, непохожие люди, экзотические рыбы, цветы и животные. А еще некоторые из марок были очень дорогими, но совершенно незаметными среди дешевых – качество, незаменимое, например, при обыске. Одним словом, на марки был стабильный спрос и хорошие цены. Как Зяма их сбывал я не знаю, как не знаю остальные источники его доходов. Но они несомненно были, так как первый в микрорайоне мотороллер появился именно у Зямы, и он всегда говорил, что заработал на него сам.

На мотороллере Зяма подъезжал к стайке девушек, выбирал самую симпатичную, предлагал ей прокатиться. За такие дела наша местная шпана любого другого просто убила бы. Но не Зяму. И не спрашивайте меня как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с шпаной.

Потом Цванги поменяли квартиру. Зяма надолго исчез из виду. От кого-то я слышал, что он фарцует, от кого-то другого – что занимается фотонабором. Ручаться за достоверность этих сведений было трудно, но, по крайней мере, они не были противоречивыми: он точно делал деньги. Однажды мы пересеклись. Поговорили о том о сем. Я попросил достать джинсы. Зяма смерил меня взглядом, назвал совершенно несуразную по моим понятиям сумму. На том и расстались. А снова встретились через много лет на книжном рынке, и, как это ни странно, дело снова не обошлось без макулатуры.

Я был завсегдатаем книжного рынка с тех еще далеких времен, когда он был абсолютно нелегальным и прятался от неусыпного взора милиции то в посадке поблизости от городского парка, то в овраге на далекой окраине. Собирались там ботаники-книголюбы. Неспешно обсуждали книги, ими же менялись, даже давали друг другу почитать. Кое-кто баловался самиздатом. Одним словом, разговоров там было много, а дела мало. Закончилась эта идиллия с появлением «макулатурных» книг, которые продавались в обмен на 20 килограммов старой бумаги. Конечно, можно сколько угодно смеяться над тем, что темный народ сдавал полное собрание сочинений Фейхтвангера, чтобы купить «Гойю» того же автора, но суть дела от этого не меняется. А суть была в том, что впервые за несчетное число лет были изданы не опостылевшие Шолохов и Полевой, а Дюма и Сабатини, которых открываешь и не закрываешь, пока не дочитаешь до конца. Масла в огонь подлили миллионные тиражи. Они сделали макулатурные книги такими же популярными, как телевидение – эстрадных певцов. Ну, и цены на эти книги - соответствующими. Вслед за макулатурными книгами на базаре однажды появился Зяма.

Походил, повертел книги, к некоторым приценился. Заметил меня, увидел томик «Библиотеки Поэта», который я принес для обмена, посмотел на меня, как на ребенка с отставанием в развитии, и немного сочувственно сказал:
- Поц, здесь можно делать деньги, а ты занимаешься какой-то фигней!

В следующий раз Зяма приехал на рынок на собственной белой «Волге». Неспеша залез в багажник, вытащил две упаковки по 10 штук «Королевы Марго», загрузил их в диковиннную по тем временам тележку на колесиках, добрался до поляны, уже заполненной любителями чтения, и начал, как он выразился, «дышать свежим воздухом». К полудню продал последнюю книгу и ушел с тремя моими месячными зарплатами в кармане. С тех пор он повторял эту пранаяму каждое воскресенье.

Такие люди, как Зяма, на языке того времени назывались спекулянтами. Их на базаре хватало. Но таких наглых, как он, не было. Милиция время от времени устраивала облавы на спекулянтов. Тогда весь народ дружно бежал в лес, сшибая на ходу деревья. Зяма не бежал никуда. Цепким взглядом он выделял главного загонщика, подходил к нему, брал под локоток, вел к своей машине, непрерывно шепча что-то на ухо товарищу в погонах. Затем оба усаживались в Зямину «Волгу». Вскоре товарищ в погонах покидал машину с выражением глубокого удовлетворения на лице, а Зяма уезжал домой. И не спрашивайте меня, как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с милицией.

Однажды Зяма предложил подвезти меня. Я не отказался. По пути набрался нахальства и спросил, где можно взять столько макулатуры.
- Никогда бы не подумал, что ты такой лох! - удивился он, - Какая макулатура?! У каждой книги есть выходные данные. Там указана типография и ее адрес. Я еду к директору, получаю оптовую цену. Точка! И еще. Этот, как его, которого на базаре все знают? Юра! Ты с ним часто пиздишь за жизнь. Так вот, прими к сведению, этот штымп не дышит свежим воздухом, как мы с тобой. Он – на службе, а служит он в КГБ. Понял?
Я понял.

В конце 80-х советскими евреями овладела массовая охота к перемене мест. Уезжали все вокруг, решили уезжать и мы. Это решение сразу и бесповоротно изменило привычную жизнь. Моими любимыми книгами стали «Искусство программирования» Дональда Кнута ( от Кнута недалеко и до Сохнута) и «Essential English for Foreign Students» Чарльза Эккерсли. На работе я не работал, а осваивал персональный компьютер. Записался на водительские курсы, о которых еще год назад даже не помышлял. По субботам решил праздновать субботу, но как праздновать не знал, а поэтому учил английский. По воскресеньям вместо книжного базара занимался тем же английским с молоденькой университетской преподавательницей Еленой Павловной. Жила Елена Павловна на пятом этаже без лифта. Поэтому мы с женой встречались с уходящими учениками, когда шли вверх, и с приходящими, когда шли вниз. Однажды уходящим оказался Зяма. Мы переглянулись, все поняли, разулыбались, похлопали друг друга по плечу. Зяма представил жену – статную эффектную блондинку. Договорились встретиться для обмена информацией в недавно образованном еврейском обществе «Алеф» и встретились.

Наши ответы на вопрос «Когда едем?» почти совпали: Зяма уезжал на четыре месяца раньше нас. Наши ответы на вопрос «Куда прилетаем?» совпали точно: «В Нью-Йорк». На вопрос «Чем собираемся заниматься?» я неуверенно промямлил, что попробую заняться программированием. Зяму, с его слов, ожидало куда более радужное будущее: полгода назад у него в Штатах умер дядя, которого он никогда не видел, и оставил ему в наследство электростанцию в городе Джерси-Сити. «Из Манхеттена, прямо на другой стороне Гудзона», как выразился Зяма.
Я представил себе составы с углем, паровые котлы, турбины, коллектив, которым нужно руководить на английском языке. Сразу подумал, что я бы не потянул. Зяму, судя по всему, подобные мысли даже не посещали. Если честно, я немного позавидовал, но, к счастью, вспышки зависти у меня быстро гаснут.

Тем не менее, размышления на тему, как советский человек будет справляться с ролью хозяина американской компании, настолько захватили меня, что на следующем занятии я поинтересовался у Елены Павловны, что там у Зямы с английским.
- У Зиновия Израилевича? – переспросила Елена Павловна, - Он самый способный студент, которого мне когда-либо приходилось учить. У него прекрасная память. Материал любой сложности он усваивает с первого раза и практически не забывает. У него прекрасный слух, и, как следствие, нет проблем с произношением. Его великолепное чувство языка компенсирует все еще недостаточно большой словарный запас. Я каждый раз напоминаю ему, что нужно больше читать, а он всегда жалуется, что нет времени. Но если бы читал...
Елена Павловна продолжала петь Зяме дифирамбы еще несколько минут, а я снова немного позавидовал, и снова порадовался, что это чувство у меня быстро проходит.

Провожать Зяму на вокзал пришло довольно много людей. Мне показалось, что большинство из них никуда не собиралось. Им было хорошо и дома.
– Не понимаю я Цванга, - говорил гладкий мужчина в пыжиковой шапке, - Если ему так нравятся электростанции, он что здесь купить не мог?
- Ну, не сегодня, но через пару лет вполне, - отчасти соглашался с ним собеседник в такой же шапке, - Ты Данько из обкома комсомола помнишь? Я слышал он продает свою долю в Старобешево. Просит вполне разумные бабки...

Сам я в этот день бился над неразрешимым вопросом: где к приходу гостей купить хоть какое-то спиртное и хоть какую-нибудь закуску. – Да уж, у кого суп не густ, а у кого и жемчуг мелок! – промелькнуло у меня в голове. И вдруг я впервые искренне обрадовался, что скоро покину мою странную родину, где для нормальной жизни нужно уметь выстраивать отношения со шпаной или властью, а для хорошей - и с теми, и с другими.

Следующая встреча с Зямой случилась через долгие девять лет, в которые, наверное, вместилось больше, чем в предыдущие сорок. Теплым мартовским днем в самом лучшем расположении духа я покинул офис моего бухгалтера на Брайтон-Бич в Бруклине. Совершенно неожиданно для себя очутился в русском книжном магазине. Через несколько минут вышел из него с миниатюрным изданием «Евгения Онегина» – заветной мечтой моего прошлого. Вдруг неведомо откуда возникло знакомое лицо и заговорило знакомым голосом:
- Поц, в Америке нужно делать деньги, а ты продолжаешь эту фигню!
Обнялись, соприкоснулись по американскому обычаю щеками.
- Зяма, - предложил я, - давай вместе пообедаем по такому случаю. Я угощаю, а ты выбираешь место. Идет?
Зяма хохотнул, и через несколько минут мы уже заходили в один из русских ресторанов. В зале было пусто, как это всегда бывает на Брайтоне днем. Заняли столик в дальнем углу.
- Слушай, - сказал Зяма, - давай по такому случаю выпьем!
- Давай, - согласился я, - но только немного. Мне еще ехать домой в Нью-Джерси.
- А мне на Лонг-Айленд. Не бзди, проскочим!
Официантка поставила перед нами тонкие рюмки, каких я никогда не видел в местах общественного питания, налила ледяную «Грей Гуз» только что не через край. Сказали «лехаим», чокнулись, выпили, закусили малосольной селедкой с лучком и бородинским хлебом.
– Неплохо, - подумал я, - этот ресторан нужно запомнить.

После недолгого обсуждения погоды и семейных новостей Зяма спросил:
- Чем занимаешься?
- Программирую потихоньку, а ты?
- Так, пара-тройка бизнесов. На оплату счетов вроде хватает...
- Стой, - говорю, - а электростанция?
- Электростанция? - Зяма задумчиво поводил головой, - Могу рассказать, но предупреждаю, что не поверишь. Давай по второй!
И мы выпили по второй.

- До адвокатской конторы, - начал свой рассказ Зяма, - я добрался недели через две после приезда. Вступил в наследство, подписал кучу бумаг. Они мне все время что-то втирали, но я почти ничего не понимал. Нет, с английским, спасибо Елене Павловне, было все в порядке, но они сыпали адвокатской тарабарщиной, а ее и местные не понимают. Из важного усек, что документы придется ждать не менее двух месяцев, что налог на недвижимость съел до хера денег, ну и что остались какие-то слезы наличными.

Прямо из конторы я поехал смотреть на собственную электростанцию. В Манхеттене сел на паром, пересек Гудзон, вылез в Джерси-Сити и пошел пешком по Грин стрит. На пересечении с Бэй мне бросилось в глаза монументальное обветшалое здание с трещинами в мощных кирпичных стенах. В трехэтажных пустых окнах кое-где были видны остатки стекол, на крыше, заросшей деревцами, торчали три жуткого вида черные трубы. Солнце уже село, стало быстро темнеть. Вдруг я увидел, как из трубы вылетел человек, сделал разворот, полетел к Манхеттену. Не прошло и минуты – вылетел другой. В домах вокруг завыли собаки. Я не трусливый, а тут, можно сказать, окаменел. Рот раскрыл, волосы дыбом! Кто-то окликнул меня: - Сэр! Сэр! - Обернулся, смотрю – черный, но одет вроде нормально и не пахнет.
- Hey, man, – говорю ему, - What's up? – и собираюсь слинять побыстрее. Я от таких дел всегда держусь подальше.
- Не будь дураком, – остановливает он меня, - Увидеть вампира - к деньгам. Не спеши, посмотри поближе, будет больше денег, - и протягивает бинокль.
Бинокль оказался таким сильным, что следующего летуна, казалось, можно было тронуть рукой. Это была полуголая девка с ярко-красным ртом, из которого торчали клыки. За ней появился мужик в черном плаще с красными воротником и подкладкой.
- Кто эти вампиры? – спрашиваю я моего нового приятеля, - Типа черти?
- Нет, не черти, - говорит он, - скорее, ожившие покойники. Во время Великой депрессии это здание оказалось заброшенным. Затем его купил за символичесий один доллар какой-то сумасшедший эмигрант из России. И тогда же здесь появились вампиры. День они проводят в подвале, потому что боятся света. Вечером улетают, возвращаются к утру. Видят их редко и немногие, но знает о них вся местная публика, и уж точно те, у кого есть собаки. Из-за того, что собаки на них воют. Так или иначе, считается это место гиблым, по вечерам его обходят. А я – нет! Увидеть такое зрелище, как сегодня, мне удается нечасто, но когда удается, на следующий день обязательно еду в казино...
- Обожди, - перебил я его, - они опасные или нет?
- Ну да, в принципе, опасные: пьют человеческую кровь, обладают сверхъестественными способностями, почти бессмертные... А не в принципе, тусуются в Манхеттене среди богатых и знаменитых, обычные люди вроде нас с тобой их не интересуют. Только под руку им не попадай...

Стало совсем темно. Я решил, что полюбуюсь моей собственностью завтра, и готов был уйти, как вдруг что-то стукнуло мне в голову. Я спросил:
- Слушай, а что было в этом здании перед Великой депрессией?
И услышал в ответ:
- Электростанция железнодорожной компании «Гудзон и Манхеттен».

Окончание следует. Читайте его в завтрашнем выпуске anekdot.ru

8.

НЕОБХОДИМОЕ ЛЕКАРСТВО

...Теперь расскажу о случае с нашим читателем. Надо сказать, что человек он образованный, интеллигентный, институтский преподаватель с большим стажем, речью владеет чистой и говорит на русском языке без всякого акцента. Так, как правило, говорят люди, не терпящие жаргонных словечек, сленга и, тем более, мата.
- К мату, - говорит наш читатель, - всегда испытывал брезгливое презрение, но это там, в России, а здесь, в Израиле, мат этот буквально воскресил меня к жизни.
Дело в том, что сразу, после репатриации, он тяжело заболел, а случилось это в самом начале девяностых годов, когда русскую речь в больницах слышать приходилось не так часто, как ныне.
Так вот, сделали нашему читателю тяжелую полостную операцию, чувствовал он себя первые дни отвратительно, даже к смерти, как он теперь признается, готовился. Лежит совершенно в чужом, иноязычном мире и даже пожаловаться на боль и недомогание никому толком не может.
И вот однажды, ранним утром, вывел его из болезненного забытья голос родной, знакомый. Открыл больной глаза и увидел уборщицу, с каким-то даже остервенением занятую мытьем полов в палате.
- Разлеглись тут! – ворчала грудастая дама с ведром и шваброй. – Филонят, - затем повернулась к нашему бедняге и сказала, оснащая речь крутым матюшком: - Ну, чего…. трам-тара-рам! Мать твою туда, помог бы. Лежит здоровый мужик и смотрит, как баба корячится. Хватит отдыхать, трам, тарарам!
- И слушаю я ее речь похабную, как сладкую музыку, - рассказывал наш читатель. – Понял – шутит уборщица, видит она, что лежу я под двумя капельницами, а как вдруг мне стало хорошо от этих ненавистных прежде слов. Даже улыбнулся впервые после операции.
Тут она эту мою улыбку заметила и подошла поближе.
- Чего лыбишься? - говорит. – Хрен моржовый. Тебе бы бабу сейчас в койку, быстро бы оклемался…. Ну, будь здоров!
- Скажи еще что-нибудь, - попросил я.
Она и сказала, по новой программе, но с той же лихой подкруткой.
С этого утра я и начал поправляться. Понимаю, что медицина в Израиле на высоком уровне, но мне почему-то до сих пор кажется, что поднял меня с койки тот отборный, русский мат.

9.

Недавно был в Берлине. Вечером зашел в бар, не в «Элефант», как Штирлиц, но чем-то похожий. Сижу пью кофе. А у стойки три молодых и очень пьяных немца. Один все время что-то громко вскрикивал и порядком мне надоел.
Я допил кофе, поднялся. Когда проходил мимо стойки, молодой горлопан чуть задержал меня, похлопал по плечу, как бы приглашая участвовать в их веселье. Я усмехнулся и покачал головой. Парень спросил: «Дойч?» («Немец?»). Я ответил: «Найн. Русиш». Парень вдруг притих и чуть ли не вжал голову в плечи. Я удалился. Не скрою, с торжествующей улыбкой: был доволен произведенным эффектом. РУСИШ, ага.

А русский я до самых недр. Образцовый русский. Поскреби меня — найдешь татарина, это с папиной стороны, с маминой есть украинцы — куда без них? — и где-то притаилась загадочная литовская прабабушка. Короче, правильная русская ДНК. Густая и наваристая как борщ.

И весь мой набор хромосом, а в придачу к нему набор луговых вятских трав, соленых рыжиков, березовых веников, маминых колыбельных, трех томов Чехова в зеленой обложке, чукотской красной икры, матерка тети Зины из деревни Брыкино, мятых писем отца, декабрьских звезд из снежного детства, комедий Гайдая, простыней на веревках в люблинском дворе, визгов Хрюши, грустных скрипок Чайковского, голосов из кухонного радио, запаха карболки в поезде «Москва-Липецк», прозрачных настоек Ивана Петровича — весь этот набор сотворил из меня человека такой широты да такой глубины, что заглянуть страшно, как в монастырский колодец.

И нет никакой оригинальности именно во мне, я самый что ни на есть типичный русский. Загадочный, задумчивый и опасный. Созерцатель. Достоевский в «Братьях Карамазовых» писал о таком типичном созерцателе, что «может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит все и уйдет в Иерусалим скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то и другое вместе».

Быть русским — это быть растерзанным. Расхристанным. Распахнутым. Одна нога в Карелии, другая на Камчатке. Одной рукой брать все, что плохо лежит, другой — тут же отдавать первому встречному жулику. Одним глазом на икону дивиться, другим — на новости Первого канала.

И не может русский копаться спокойно в своем огороде или сидеть на кухне в родной хрущобе — нет, он не просто сидит и копается, он при этом окидывает взглядом половину планеты, он так привык. Он мыслит колоссальными пространствами, каждый русский — геополитик. Дай русскому волю, он чесночную грядку сделает от Перми до Парижа.

Какой-нибудь краснорожий фермер в Алабаме не знает точно, где находится Нью-Йорк, а русский знает даже, за сколько наша ракета долетит до Нью-Йорка. Зачем туда ракету посылать? Ну это вопрос второй, несущественный, мы на мелочи не размениваемся.

Теперь нас Сирия беспокоит. Может, у меня кран в ванной течет, но я сперва узнаю, что там в Сирии, а потом, если время останется, краном займусь. Сирия мне важнее родного крана.

Академик Павлов, великий наш физиолог, в 1918 году прочитал лекцию «О русском уме». Приговор был такой: русский ум — поверхностный, не привык наш человек долго что-то мусолить, неинтересно это ему. Впрочем, сам Павлов или современник его Менделеев вроде как опровергал это обвинение собственным опытом, но вообще схвачено верно.

Русскому надо успеть столько вокруг обмыслить, что жизни не хватит. Оттого и пьем много: каждая рюмка вроде как мир делает понятней. Мировые процессы ускоряет. Махнул рюмку — Чемберлена уже нет. Махнул другую — Рейган пролетел. Третью опрокинем — разберемся с Меркель. Не закусывая.

Лет двадцать назад были у меня две подружки-итальянки. Приехали из Миланского университета писать в Москве дипломы — что-то про нашу великую культуру. Постигать они ее начали быстро — через водку. Приезжают, скажем, ко мне в гости и сразу бутылку из сумки достают: «Мы знаем, как у вас принято». Ну и как русский пацан я в грязь лицом не ударял. Наливал по полной, опрокидывал: «Я покажу вам, как мы умеем!». Итальянки повизгивали: «Белиссимо!» — и смотрели на меня восхищенными глазами рафаэлевских Мадонн. Боже, сколько я с ними выпил! И ведь держался, ни разу не упал. Потому что понимал: позади Россия, отступать некуда. Потом еще помог одной диплом написать. Мы, русские, на все руки мастера, особенно с похмелья.

Больше всего русский ценит состояние дремотного сытого покоя. Чтоб холодец на столе, зарплата в срок, Ургант на экране. Если что идет не так, русский сердится. Но недолго. Русский всегда знает: завтра может быть хуже.

Пословицу про суму и тюрьму мог сочинить только наш народ. Моя мама всю жизнь складывала в буфете на кухне банки с тушенкой — «на черный день». Тот день так и не наступил, но ловлю себя на том, что в ближайшей «Пятерочке» уже останавливаюсь около полок с тушенкой. Смотрю на банки задумчиво. Словно хочу спросить их о чем-то, как полоумный чеховский Гаев. Но пока молчу. Пока не покупаю.

При первой возможности русский бежит за границу. Прочь от «свинцовых мерзостей». Тот же Пушкин всю жизнь рвался — не пустили. А Гоголь радовался как ребенок, пересекая границу России. Италию он обожал. Так и писал оттуда Жуковскому: «Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня! Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр — все это мне снилось. Я проснулся опять на родине...». А потом, когда русский напьется вина, насмотрится на барокко и наслушается органа, накупит барахла и сыра, просыпается в нем тоска.

Иностранцы с их лживыми улыбочками осточертели, пора тосковать. Тоска смутная, неясная. Не по снегу же и подлецам. А по чему тоскует? Ответа не даст ни Гоголь, ни Набоков, ни Сикорский, ни Тарковский. Русская тоска необъяснима и тревожна как колокольный звон, несущийся над холмами, как песня девушки в случайной электричке, как звук дрели от соседа. На родине тошно, за границей — муторно.

Быть русским — это жить между небом и омутом, между молотом и серпом.

Свою страну всякий русский ругает на чем свет стоит. У власти воры и мерзавцы, растащили все, что можно, верить некому, дороги ужасные, закона нет, будущего нет, сплошь окаянные дни, мертвые души, только в Волгу броситься с утеса! Сам проклинаю, слов не жалею. Но едва при мне иностранец или — хуже того — соотечественник, давно живущий не здесь, начнет про мою страну гадости говорить — тут я зверею как пьяный Есенин. Тут я готов прямо в морду. С размаху.

Это моя страна, и все ее грехи на мне. Если она дурна, значит, я тоже не подарочек. Но будем мучиться вместе. Без страданий — какой же на фиг я русский? А уехать отсюда — куда и зачем? Мне целый мир чужбина. Тут и помру. Гроб мне сделает пьяный мастер Безенчук, а в гроб пусть положат пару банок тушенки. На черный день. Ибо, возможно, «там» будет еще хуже.

© Алексей Беляков

10.

Мне всегда нравилась Германия – может, потому, что я там родился в далеком 1971 году, может, это зов крови? И когда в 18 лет я попал в то самое место, где когда-то служил мой отец, я увидел в этом знак судьбы. Причем очутился я там в наказание за повинность: однажды я серьезно подвел штаб дивизии, перепечатав с грубыми ошибками какой-то важный генеральский документ, и меня тут же согнали с секретарской должности, которую я там занимал, лишили всех привилегий и, чтобы совсем уж добить, отправили из солнечного Куйбышева в хмурую вражескую Германию.
– Алёшин, сука тупорылая, мы тебя сгноим, так и знай, – озлобленно сказал мне капитан Тужилкин, и в ближайшие дни я был распределен в ограниченный контингент российских войск в Гарделеген.
В то самое время, как я оказался в Германии, произошли легендарные события: Берлинская стена рухнула, Западная Германия объединилась с Восточной. Ой, что тут началось! Капиталистические немцы из Западной Германии никогда не видели русских солдат, это было открытием для них, настоящим шоком! Видимо, они никак не могли понять, почему мы идем с головы до пят в свином дерьме, – а шли мы после 24-часового наряда в свинарнике, где копались в этом самом, прошу прощения, дерьме. Почему мы выглядим, как отступающая морально разложившаяся армия? Немцы на «Мерседесах» и «БМВ» останавливались, фотографировали нас, давали нам какие-то сладости, пиво, а иногда даже деньги. Целыми днями ошивались мы на местной городской свалке, где оказались тонны продуктов восточно-германских производителей. Капитализм сделал эти товары неконкурентными, и их просто выбрасывали на свалку. Горы из тортов, колбас и сосисок, вяленой рыбы, фруктов выгружались на свалку, а мы, вечно голодные солдаты, собирали их и пировали! Продукты-то были нормальные, просто капитализм страшная штука!
Жить в объединенной Германии оказалось очень интересно: все офицеры занялись бизнесом, продавали все, что плохо лежит, покупали подержанные иномарки, у некоторых было по несколько машин. Даже солдатам платили 70 западных марок, кругом были редкие для нас западные товары, отличные ботинки, фантастические кроссовки, джинсы, спортивные костюмы, всякие магнитолы и видеомагнитофоны. Эта великолепная мишура манила и соблазняла, горы шоколадок на свалке делали службу в разы веселей…
Вскоре солдаты побежали. В основном это были лица с Кавказа – они просто выходили за пределы воинской части и убегали вглубь Германии. Если бы я знал, какая история ждет мою страну в 2015-м, я бы, наверное, тоже сбежал, но я и предположить ничего такого не мог, вот всякие жители пустынь и гор оказались более прозорливыми и бросились в бега. Их ловили, мы часто срывались в погоню за очередным беглецом, патрули из разведчиков стояли в дозорах, пытаясь выловить дезертиров. В один из таких дней нас по тревоге собрали. Я, лейтенант Салпогаров и Рома Ивахин, покидав какой-то мусор в вещмешки, запрыгнули в грузовик, и нас повезли на точку, где нам нужно было находиться, чтобы перехватить очередного беглеца. Завезли нас довольно далеко, в какой-то маленький западногерманский городок. Там нас выгрузили на главной площади без еды, без воды, без средств связи, просто выгрузили и сказали: стойте, пока не заберем, ловите беглеца.
Мы уселись на какие-то продуктовые ящики и стали скучать. Через несколько часов такого сидения нам всем стало невыносимо тошно. Отупение и безысходность охватили нашу команду горе-разведчиков. Казалось, город вымер, только в одном здании невдалеке горел свет и едва слышно звучала музыка.
Неожиданно из темноты показался человек в переднике, вероятно, какой-то работник общепита. Мужчина, немного нервничая, стал нам что-то говорить, показывая рукой на то самое здание, где горел свет.
– Не понимаем! – громко крикнул ему наш лейтенант Салпогаров: он подумал, что иностранец быстрее его поймет, если он будет говорить громче.
– Мы вас не понимаем, что вам надо? Мы ловим здесь дезертира, – я тоже стал объяснять немцу, что мы здесь делаем, активно подключая жестикуляцию.
– Битте, шранце рукен! Битте, битте! – не унимался товарищ в переднике. Устав убеждать нас, он попросту стал нас как бы манить в сторону здания с музыкой – идемте, идемте туда, казалось, говорил он. Мы переглянулись. «Может, там наш дезертир? – решил наш молодой командир Миша, – Давайте сходим с ним». И потом, вдруг там есть еда, мы же не ели со вчерашнего дня!
Яркий свет ослепил нас, помещение оказалось гаштетом, местным небольшим баром, доверху набитым немцами, западными немцами! Нашими недавними оппонентами по железному занавесу! Первые несколько минут все, притихнув, рассматривали наши обросшие щетиной рожи, помятую форму и голодные глаза. Мужчина, который нас привел, между тем зашел за стойку и стал наливать что-то прозрачное из большой бутыли в стоящие перед ним 3 высоких стакана. Стаканы стояли на подносе, рядом лежали какие-то навороченные бутерброды. Взяв поднос, бармен подошел к нам.
– Битте! Дринк! Битте, официрен!
Лейтенат берет стакан, нюхает и, не поворачиваясь к нам, говорит – водка, кажись!
Точно, там была водка! Миша шепотом говорит: ну давайте, мужики, им покажем! Только не напиваться!
Не говоря ни слова, мы выпиваем каждый по 250 граммов водки, грохаем стаканы на барную стойку и хватаем бутерброды! Весь бар взрывается аплодисментами и улюлюканьем! Дальше начинается братание! Все хотят с нами познакомиться, выпить и поговорить. Через пару минут все плывет под ногами, я понимаю по-немецки, все немцы понимают по-русски. Это была сильная ночь!
Утром я с трудом отклеил лицо от асфальта. Я лежал прямо на площади, рядом с остатками костра – это жгли те самые ящики, на которых мы сидели. Рядом лежали Салпогаров, Ивахин и с ними в обнимку какой-то немец. Валялись три велосипеда – кажется, катались ночью на велосипедах, что-то такое всплывало в памяти. Кругом бутылки, блевотина, куски хлеба, ящик пива, две полные бутылки водки. Ах, помню, бармен подарил нам ящик пива и потом еще вынес водки! Лейтенант еще отказывался, мы с Ивахиным его еле-еле уговорили: неудобно, говорим, отказываться, Миш, мы не должны ударить в грязь лицом, пусть дарят! Уговорили, или Миша просто вырубился. Ивахин рылся по карманам спящего немца, какой же козел, да он и в армию попал, чтобы не сесть там за что-то.
Пили мы там дня три, весь город споили, а потом за нами приехал грузовик, и нас сняли с вахты. Того восточного бегуна-дезертира мы не поймали. Почему-то запомнилось, как я пошел пить воду с утра из крана на улице.
Пью, напиться не могу, сушняк страшный после перепоя, и тут ко мне подходит тот самый немец, которого Ивахин нагрел на бумажник, и говорит: «Дас ист крант!» И что-то еще и еще, а я его отчетливо понимаю, будто он на русском говорит: вода, мол, плохая, её нельзя пить! «Да ладно, – смеюсь, – ты нашу воду не пил, которая в казармах у нас течет». Он, кстати, искал свой бумажник – вот, говорит, потерял кошелек, дурень такой. И улыбка у него при этом такая глупо-виноватая…
Эх, Ивахин, ублюдок ты сраный…

11.

Что-то в последнее время стало модно про кризис писать. Дескать, вот в 90-е был кризис - ого-го-го!, а в этом году только Айфоны подорожали. Вот за Айфоны не скажу - не знаю. У меня сотовый телефон только для того, чтобы по нему звонить. Даже с ходу не вспомню, сколько ему лет. Про 90-е рассказывать не буду. В 1991 мне было 15, в 1999 году, соответственно 23. Нет, кое-что, конечно помню. Помню, как картошку всей семьёй сажали, чтобы было что жрать. Помню, как в деревне в очереди за хлебом в обморок упал. А ещё хорошо помню, что это были... не 90-е, а 80-е. Да, да, помню как-то отец талоны потерял, так думали всё, в пору хоть саваном накрывайся. Нет, вроде как нашли. Про 90-е врать не буду – по-всякому было. Лично мне повезло. Мои родители в энергетике работали. До этого у мамы зарплата была 100 в месяц, а отца - 200. А тут вдруг вспомнили, что от энергетики очень многое в стране зависит. Тогда в 90-е я впервые узнал, что колбасу можно есть не только по праздникам. Ну, про 1994 и 1998 рассказывать не буду – тут и без меня рассказчиков найдётся. Расскажу про кризис 2005 года. Что, даже не слыхали о таком? В народе он известен ещё и как цементный кризис. Я тогда только женился, и задумали мы с женой взять квартиру в ипотеку в новостройке. Но тут монополист «Евроцемент» отказался поставлять застройщикам цемент без 100% предоплаты. А потом и вовсе поднял цены в три раза. Застройщики тут же приостановили продажу квартир, а когда возобновили – цены улетели в космос вслед за Павлом Виноградовым и Михаилом Тюриным. Именно с тех пор в русском языке слово «ипотека» стало означать «пожизненное рабство». Потом был кризис 2008 года. Я не знаю, кому тогда зарплату срезали на 15%, кому на 5, мне её срезали в два раза. Меня тогда спасла перспектива свалить в Москву в бессрочную командировку. Кстати, сейчас, работая в столице, я получаю примерно столько же, сколько тогда в своём областном центре в Среднем Поволжье. Опять же лично не знаю людей, которым в 2008 через 3 месяца зарплату восстановили. Может и есть такие. Теперь о нынешнем кризисе. Про Айфоны говорить не буду – не знаю. Знаю, что ряд лекарств в стране подорожал в 2-2,5 раза. Подорожала даже банальная валерьянка – это при том, что Valeriana officinalis (валериана лекарственная) произрастает на всей европейской территории России. Но, видимо, владельцы Айфонов слишком здоровые, чтобы заметить это. Подорожали продукты (судя по газетам раза в 1,5, по магазинам – в 2). Одежда подорожала настолько, что большая часть магазинов превратилась в музеи. Недавно меня заманивали в магазин шуб 70% скидками – магазин накрылся медным тазом и распродавал товар. Квартиры не подорожали – некуда просто. Знаю застойщика, который 2 когда назад распродавал дом ещё на котловане, а теперь сдаёт дома на треть не распроданные. Проезд в метро за два года кризиса вырос с 30 рублей до 50 (на 60%). В Подмосковье государственные автобусы возили за 26 рублей (если брать карточку на месяц на 60 поездок – то 14 рублей), теперь возят за 40 рублей (по карточке – 28 рублей). Причём автобусы по-прежнему убитые и ждёшь их по-прежнему от получаса до часа. Впрочем, ребята с Айфонами на метро вряд ли ездят. Вот господин Костин (группа ВТБ) вообще кризиса не ощущает, хотя и сокращает ежеквартально примерно по 10% своих работников. Так что вряд ли мы когда-нибудь поймём друг друга. Но самое главное отличие этого кризиса от предыдущих кризисов – он случился не у всех. Как сообщает Forbes, количество миллиардеров в России выросло. Доходы главы ЦБ РФ, к примеру, за прошлый год выросли в два раза. Так что кризис – это понятие относительное.

12.

Давно еще, когда был Советский Союз, к нам на аэродром, начиная с весны и до поздней осени прилетал по очереди весь Варшавский договор. Стреляли они у нас ракетами. Тренировались. У них-то там тесно, можно было в каких-нибудь соседей-капиталистов случайно попасть. А у нас хорошо, максимум верблюд пострадает. Зазевавшийся.
А мы вынужденно наблюдали. Люди разные они были. Поляки как прилетят, в первую очередь джинсы выгружали, на продажу. Болгары не стеснялись и при случае, на отличном русском, просили помочь починить самолет. Кубинцы единственные на тот момент, у кого в армии на равных с мужиками служили негры и женщины. И немцы, дисциплинированные до безобразия, мыли через день самолеты с мылом, и могли их разбирать на полосе до такого состояния, что волосы вставали дыбом.
Мы иногда помогали им летать, изображая крылатые ракеты. Но чаще у нас был парко-хозяйственный день, то есть тупо все сидели на лавочках в расположении эскадрильи и курили.
И вот в один из таких дней, когда летали немцы, техник Васильич не выдержал.
Да, предварительно, надо пояснить, что когда идут полеты, на аэродроме всегда работала громкая связь, то есть в любом уголке было слышно: «Посадка двадцать, двадцать два».
А в тот день, с утра, бесконечно гремел над головой немецкий язык, типа: «Ахтунг, ахтунг, зибцейн ландунг, треффен битте».
Васильич тогда слушал, слушал, вдруг резко встал и сказал: «Да что же такое, бля. Вот я вроде не застал войну, почему мне так хочется схватить автомат, бежать на полосу, стрелять и кричать «За Родину, за Сталина».

13.

Студенческий хор.

В своем рассказе о диверсанте я мельком прошелся об одном инциденте моей юности, которому, я уделил слишком мало внимания. И сейчас хотелось бы восстановит справедливость и описать по подробнее, что же тогда произошло.
Мы учились с Томом в одном университете, мало того, мы еще и учились в одной группе. Тогда в образовательную программу входили всякие мероприятия, типа «День Песни», «День Благодарения» которые должны были создать атмосферу дружественности и сплоченности студентов. Наш факультет не был исключением. В один прекрасный день наша куратор зашла в класс, и сказала, что с нашей группы должны выступить певцы на «Фестивале Песни». Группа сразу загудела, но никаких отговорок не принималось. Мы долго думали кого же вытолкнуть на сцену, но не нашли смельчака, который бы вышел перед огромной толпой для сольного исполнения. После долгих раздумываний было решено, на сцену выходит сразу семь человек, в это время включается музыка, в которой так же группа людей исполняет песню. В нашу задачу входило только раскрывать рты и изображать жестами и мимикой о чем мы поем. Незнание слов мы решили компенсировать своей артистичностью.
Прорепетировав несколько раз, и разделив сольные партии, мы были восторге от полученного результата. В песне, было несколько моментов, когда нужно было петь одному, и эту роль доверили самому чувствительному и сентиментальному студенту. У него получалось очень картинно открывать рот под музыку, и подозрение, что поет не он, почти пропадало. Даже появились желающие, присоединится к нашему ансамблю, но мы отвергали их, так как каждый умеет хлопать ртом под музыку, а мы не хотели делить лавры славы.
Репетиция прошла удачно.
Объявление выхода нашего ВИА. Аплодисменты и овации. Сцена. Музыка.
Все началось хорошо. Мы открывали рты под музыку, а в зале воцарилась тишина. Песня была грустной. О любви. Мы пели так искренне, что люди начинали верить в наши музыкальные способности. Вдруг я краем глаза заметил Тома около аппаратуры, которая проигрывала музыку и исполняла за нас наше выступление. Том посмотрел на нас, присел на корточки и стал что-то подкручивать в настройках техники. У появилось плохое предчувствие. Том повернулся на нас, посмотрел на наше исполнение и снова принялся что-то крутить. Я стал замечать, что громкость музыки стала заметно понижаться. У меня отнялись ноги. Я уже не пел, а просто хлопал ртом невпопад, и дергаясь на сцене, показывал знаками Тому, сделать все как было, и отойти, как можно дальше от аппаратуры. Том это понял по своему, и принялся снова крутить ручки. Громкость музыки упала еще больше. В зале стали замечать что, что-то пошло не так. Том посмотрел на нас и крутанул ручку так, что слышно музыку было только мне, а те, кто стоял подальше от колонок, и те, кто сидел в зале, не слышали практически ничего. Те артисты, которые ничего не слышали стали крутить головами, не понимая, что происходит. У аппаратуры стоял Том, и смотрел на нас с серьезным лицом, как бы говоря нам, что он не доволен нашими вокальными данными. В зале начали смеяться. Смеющихся становилось все больше и больше. Чем больше людей смеялось, тем меньше оставалась в нас самообладания.
Мы открывали рты уже совсем не впопад. Мы не смотрели с артистическим взглядом, а растерянно крутили головами, как пираты на плахе перед повешением. Над нами откровенно смеялись. Некоторые думали, что это и было сутью нашего конкурса. Наш хор стал больше походить на стадо.
В музыке настал момент когда, тот самый сентиментальный, должен был шагнуть вперед и выполнить трогательное соло. Так как он не слышал музыки, то шагнул не много раньше, а так как музыки не было слышно, он стал петь своим собственным, сильно дрожащим голосом. С него лился пот. Он не пел. Он говорил песню. Вдруг мы услышали, как запела фонограмма. Но запела совсем в другом месте. Солист извинился на русском языке и встал снова в ряд.
Кто-то в зале крикнул, что бы мы убирались прочь. Я бы покинул сцену, но ноги мои меня не слушали. Одна из участниц хора, хлопая ртом, вышла из ряда и направилась за кулисы. В этом время другой солист, так же хлопа ртом, одной рукой схватил ее за волосы и вернул на место.
В зале уже лежали. Том смотрел на нас и перерезал нам последние шланги жизни. Лучше бы он выключил фонограмму совсем, тогда мы исполнили песню своими силами, но этот извращенец, периодически повышал громкость песни, как бы показывая, насколько ужасно и не впопад мы поем. Наша куратор выглядела очень растерянно. Она смотрела то на нас, то на смеющихся зрителей, то на своих коллег, которые тоже откровенно ржали.. Мы все взмокли, и пот учащенно капал с наших подбородков. Я не понимал, зачем Том это сделал. За что?! Мы не допели песню до конца. Вернее, не успели некоторые, так как пели слишком медленно, а я и еще несколько людей уже исполнили песню и ждали, когда эти эстонцы догонят нас.
Мы уходили со сцены не под аплодисменты, а под истерический хохот. Истерика длилась долго. После нашего выступления, были номера, где выступали действительно талантливые студенты, но их уже не воспринимали в серьез. Мы своим выступлением выпили всю энергетику зала, и затмили всех.

Позднее Том сказал, что был недоволен тем, что я не слышал музыку. По его мнению, я находился в зоне слышимости колонок, и должен был петь громче всех, задавая ритм и тон. Виноватым остался я, как глухой бездарь.

14.

ЩУКА

Самое начало 60-х.
Моего отца – молодого, неженатого лейтенанта – двухгодичника, служба забросила в Красный Туркестан близ города Мары.
Они строили там военные аэродромы.
Вот прошла неделя на новом месте, вторая, отец втянулся, наладил службу вверенного ему взвода и как-то однажды жарким вечером, сам себе задал простой и логичный вопрос: - «А чем бы мне заняться в свободное от службы время, чтобы не сойти с ума?»
И действительно, вопрос был не праздный. Всю солдатскую библиотеку (все 12 книг) отец перечитал за неделю, телеканалы в их пустыню не долетали, радиопередачи долетали, но они были либо на туркменском языке, либо на русском для туркменов, что в общем-то одно и то же.
Днем +50 ночью +30 – вот, собственно и все тамошние развлечения.

Отец, как очень умный человек, конечно же понимал, что умному человеку никогда скучно не бывает, но тут даже он сдался, признал себя дураком и обратился к офицерам – своим товарищам по оружию:
- Мужики, а чем вы тут вообще после службы занимаетесь?
Офицеры посмотрели на отца, как на маленького и ответили:
- Ну, так мы на озеро ходим, рыбу ловим. А ты что, не знал?
- Что? Тут и озеро есть?
- Пс-с-с-р-р-р, конечно есть. Ты что, вообще не в курсе? Оно не близко, правда, и не очень большое, но ничего, ловить можно.
Отец мой никогда особым рыбаком не был, но выбирать не пришлось, уж лучше рыбу ловить, чем… за термометром следить.
Выпросил он у товарищей три метра лески, крючок и грузик, а поплавок сварганил сам. Оторвал от наглядных пособий подходящей длины рейку и отправился на далекое, загадочное озеро.
Озеро оказалось совсем небольшим и экскаваторо-творным.
В диаметре метров пять всего.
На берегах сидели очень сосредоточенные рыбаки человек семь-восемь (от лейтенанта и до майора - командира части) они не отрываясь смотрели на свои мертвые поплавки торчащие из глинистой воды и изнывали от жары и отсутствия клева.
Отец сказал:
- Здражлаю, разрешите присоединиться?
Майор замахал руками:
- Че ж ты так орешь, лейтенант? Всю рыбу напугаешь. Садись, только молча.
Новый рыбак сказал: -«виноват»,
развернул свою лихую рейку и тоже сел на берегу.
Прошел час, никакой поклевки ни у кого не наблюдалось.
Прошел второй, то же самое, и тогда отец шепотом, осторожно поинтересовался у соседа:
- А вообще рыба тут есть?
- Ну, конечно же есть, иначе мы бы тут не сидели. Только меньше разговаривай, она этого не любит.

Прошел третий, четвертый час, отец хотел уже сматывать рейки, как вдруг у него клюнуло.
Новичкам везет, р-р-раз и над водой взлетела малюсенькая трепыхающаяся тюлечка.
Офицеры завистливо зацокали языками:
- В первый раз и сразу щуку поймал.
- Да, точно - она, щука, что-то давно никто щуку не ловил.

Отец снял с крючка несчастную рыбку и подумал: - «какая же это щука? Она ведь размером меньше пачки папирос, да и не похожа совсем, но ничего, наш казарменный кот обрадуется и этому»

Спорить со знатоками не стал, а набрал в специально приготовленную трехлитровую банку мутной воды, бросил туда свой улов, тихо попрощался с обществом и пошел домой.
За его спиной воцарилась какая-то странная тишина и наконец майор громко сказал:
- Товарищ лейтенант, я не понял, а куда это вы направились?
- Домой, товарищ майор …А?
- Да нам все равно куда вы идете, только щуку зачем утащили? Мы ведь тоже ловим.
- Так…А?
- Вы что думали, поймал рыбку и пошел с ней домой? Нет, дорогой, тут в озере рыб пять штук на всех, отставить, «Пираньи» уже нету, сдохла. Получается четыре штуки (майор стал загибать пальцы) : «Лещ», потом ваша «Щука», «Сом» и «Акула». Да, четыре.
Так что верните поскорее Щуку на базу пока она тоже не сдохла…

…Вот с тех пор мой отец как-то совсем подохладел к рыбалке…

15.

Хотите погрузиться в атмосферу старинного города, насладиться тишиной маленьких европейских улочек, познакомиться с местными жителями и почувствовать себя эдаким Колумбом?
Запросто - заблудитесь. Желательно ночью, с женой, но без интернета.
Нет, мы конечно запомнили, где поставили машину. Возле Макдональдса. Только где теперь его искать в этих переулочках, где, возможно, никогда не ступала нога человека, говорящего на русском...
Начали спрашивать аборигенов, благо ноги, говорящие на английском, ходили тут часто.
Нам объяснили, как найти Макдональдс, и мы отправились в путь, восторгаясь местной архитектурой.
И представьте себе, нашли. Настоящий Макдональдс. Но не тот.
Рестораны вокруг делились на 3 категории: "Очень дорого", "Нет мест" и "Уже закрываемся". Поэтому наскоро перекусили в Макдональдсе, спросили, где находится другой филиал, подняли паруса - и в путь.
Второй МакДональдс тоже оказался не нашим. Но там мы снова перекусили, потому что только в Макдональдсе есть интернет. Спросили, есть ли где-нибудь еще одно отделение, вежливо попрощались, прокляли и пошли дальше.
И вот, наконец: "Земля!". Вот он, Макдональдс, а вот оно, дерево, а за деревом, машина.
Мы хотели проскочить мимо, но... нас уже ждали. Работники (как их назвать - Макдональдовцы?) чуть ли не силой завели нас внутрь и выложили бесплатный гамбургер, чипсы и колу. Желудок подобрался к мозгам и тонко намекнул, что третий раз за вечер он в себя эту гадость не пустит, даже бесплатно.
Жена мудро предложила взять сухим пайком.
Уже провожая, Макдональдовка заговорщицки прошептала: "А я сразу догадалась, что вы с проверкой".
- С чего вдруг?
- Нам позвонили и сказали, что какие-то странные люди ходят по всем местным макдонольдсам и везде что-то кушают. Ясен пень, проверка.

А трофейный гамбургер еще два дня ждал своего звездного часа, но потом был отправлен в мусорник. Потому что жизнь бывает несправедлива даже для гамбургеров.

16.

Будучи молоденькой, гуляла я на замечательной свадьбе. Моя подружка выходила замуж за курсанта военного училища. Жених на радостях пригласил, видимо, весь курс. По причине огромного количества гостей и родственников было решено праздновать свадьбу в доме бабушки жениха. Старушка жила в одном из районных центров Беларуси, в частном секторе. Дом у нее был большой, добротный с чистым двором.
Молодых красавцев на свадьбе было много, но выделялся среди них один. Огромный такой, белорусской национальности, детина по имени Павел. Пшеничного цвета шевелюра, глаза - озера, улыбка - шире горизонта. Как оказалось, этот добродушный парень являлся каким-то дальним родственником жениха. А еще он был загадочно немногословным, но если и произносил мощным басом какую-нибудь фразу, то зачем-то добавлял: "Дык я ня поняу" (с ударением на"о").
Короче, свадьбу гуляли активно и добросовестно. Иногда, заглушая шум и смех, над столом проносился Пашкин бас: "Дык я ня поняу! Хто у нас налiвае?" Или через полчасика так: " Дык я ня поняу... Мы песню спяваць будзем?" Или того лучше: "Дык я ня поняу... Горка! Горка! Горка!" В паузах парень чинно так выпивал и толково закусывал.
Глубокой ночью свадьба подустала. Взрослые гости разместились на ночлег в соседских домах, а нас, молодежь, решили уложить на чердаке бабушкиного дома. Мы облачились в спортивные костюмы и по приставной лестнице поползли гуськом наверх. Помещение было оформлено по высшему разряду: на полу чердака гостеприимные хозяева постелили сухую солому и положили чистые подушки-одеяла. Но самое главное, нас там ждал сюрприз - несколько бутылочек водки для гусаров, бутылка вина для мадмуазелей и нехитрая домашняя закуска. До пятизвездочного отеля чердак не дотягивал по причине отсутствия освещения. Вернее сказать, освещение было... интимно-романтическое . А именно - лунный свет через открытую дверь.
В потемках доползли до "бара" и понеслись армейские байки. Мы выпивали, закусывали и ржали, как кони. А в самом дальнем углу чердака, в костюмчике-при галстучке, мирно посапывал Пашка...
Время шло к петухам. Вдруг, Паша встает во весь свой шикарный рост, расправляет плечи, застегивает пиджак, поправляет галстук и бодрой походкой зомби направляется к выходу. Мы проводили его взглядами - по нужде пошел. Вдруг с ужасом замечаем, что прет он прямо на чердачную перекладину. Один из нас:
- Паш,осторожно!! балка!!!
- Дык я ня поняу... и бабах!!!!
Что-то загудело. На этот раз... мы не поняли: перекладина или Пашкина башка гудит. Парень долго тер лоб, пригнулся и пошел дальше. По пути следования выпрямляется, а там - вторая балка.
- Паш, осторожно!!!
- БАБАХ!!! - и уже раздраженно: Дык я поняу! Поняу! Балка!
Балки закончились быстро. На Пашкино счастье их было только две...
Наконец, наш красавец останавливается у выхода, заслонив своим торсом освещение. Мы не расслабились и, на всякий случай, предупредили:
- Эй! Там - лестница. Под ноги смотри!
- Дык я поняу! Поняу! - сказал Пашка и .....в один миг исчез. И только, как из-под земли, на чисто русском: " Да е...... твою ж мать!"
Ползем к выходу и видим: какой-то шутник передвинул лестницу на пару метров в сторону. На земле (вернее, на остатках соломенного стожка) - пашкино тело. Руки-ноги в стороны... в позе утренней звезды лежит.. Лоб красный, в глазах - предрассветное небо... Мы живо представили пышные похороны на второй день свадьбы. Но надежда теплилась....
Мы (громким шепотом):
- Паааашаааа! Паааш! Ты живой?!?!?!
- Дык я гэта... Дык я ня поняу яшчэ...
Мы воспряли духом:
- Пашенька, ты как только поймешь, прислони вот эту лесенку к двери и осторожненько к нам поднимайся. Мы тебе одеяло дадим, подушечку. Поспишь.
Пашка обиженно пробасил снизу:
- Дык я ня поняу... Вы што гэта са мною, як з малым дзiцем? Я хто па-вашаму? Дурань што лi?

17.

Многа букаффф. Не очень смешно. Так, забавно.
Перечитывал «лучшее», навеяло одним рассказом. В стародавние времена довелось мне побывать в командировке в городе Онега, что расположен в Архангельской области. Много всякого интересного там было, но вот, хочу рассказать по местное питие всяких спиртных напитков.
В городе сем имеется огромный гидролизный завод, который, по рассказам местных гнал изначально технический спирт, благо сырья на окрестных лесопилках полно, а потом переквалифицировался на зерновой спирт. Так вот, завод тот производит продукт под названием «Русский север» - лосьон для тела с настойкой женьшеня и элеутерококка объемом 0,33 литра. Как гласит этикетка — экологически чистый и безопасный продукт крепостью 70 градусов. И аборигены предпочитают сию амброзию всему остальному богатству винных лавок и магазинов.
Вот, сама история: В первый раз посетить сей славный город довелось мне в компании весьма солидных пивоваров. Люди представительные, степенные... Поделали дела свои командировочные, завтра днем уезжать, соответственно, ужин. Заходим в магазин, прикупаем продукты на ужин, приступаем к ознакомлению с винной картой. Весь ассортимент достаточно внимательно был ими просмотрен, и в конце концов остановили они свой выбор на «Русском севере». Надо сказать, что я ни сном, ни духом не знал, что это такое. Понадеялся на их вкус. Ну, приходим в гостиницу (общага семейного типа с общей кухней), ужин намострячили, расселись вокруг стола, первая смена блюд (макароны с тушенкой). Вынимают они сей эксклюзив, ставят на стол, беру я бутылочку, читаю этикетку и впадаю в ступор. Первая мысль: «Все, докатились. Лосьон пьют». Потом: «Да, не, не похожи они на спившихся индивидуумов, которые за углом одеколон выжимают. Так, если не похожи, значит, пить не будут. Ага, а если не будут — значит это прикол такой для меня, типа мне нальют, я выпью, а они потом надо мной смеяться будут. Так, ладно, мы сами с чувством юмора, подыграем, гы-гы-гы...». Ставим фужеры (чайные пиалы — другого в номере нет), один из них разливает по чуть-чуть в хрусталь бокалов (как было сказано, в чайные пиалы), я с серьезной рожей смотрю на это все, предполагаю, что рано или поздно должны же будут они запалиться. Ну, перемигиваться там, значительно друг на друга поглядывать, знаки подавать... Поднимаем сосуды, чекаемся, подношу я свой кубок к лицу, и хитро смотрю на них. Давайте, мол, колитесь... И вдруг два этих товарища, люди, которых я иначе как в костюмах, в белых рубашечках с галстуками и не видел, которые из всего багажа привезли умеренных размеров сумку и два дипломата, которые на ходу отвечали принимающей стороне на весьма заковыристые технические и экономические вопросы, лихо вливают в себя эту 70 градусную субстанцию. Звякнули вилки, полетела закуска в топки, а я так и сижу с выпученными глазами с чаркой около открытого рта. Ладно, попробовал, утром проснулся в ботинках. Нормально. История на этом не заканчивается.
Перед поездкой домой, зашел в магазинчик, прикупил несколько бутылочек этого эликсира, увез домой. На одном из собраний громогласно объявляю: «А че у меня е-е-е-сть», и достаю. Таких скорбно-сочувственных взглядов я не видел в свой адрес никогда. На лицах явственно читалось то, что я думал про пивоваров. Видно, я тут же был записан в разряд опустившихся алкашей. Только после того, как я самолично принял некое количество сего продукта, сначала один, потом остальные рискнули попробовать. По истечении некого времени, один из присутствующих поинтересовался у меня: «А ты туда еще поедешь?»... «Ну», грю, «наверное»... И тут посыпались заказы. Кому одну, кому три бутылочки. В общем, оценили. В конце концов, один из дегустировавших поехал вместе со мной в мою следующую командировку. Там тоже было много интересного, но это совсем другая история.
PS. Пить плохо.
PPS. Пить все, что не предназначено для пития — вообще нельзя. Не пейте, не надо. Уж если решили выпить, то пейте нормальную продукцию, а не суррогаты всякие. А то можно кончить лосьонами и одеколонами. Да и городок тот, в плане алкоголизма населения представлял собой весьма печальное зрелище.
РРРS. Не хотелось показывать тех достойных пивоваров в неприглядном свете, но, думаю, что за давностью лет меня простят.

18.

Вот говорят, евреи народ экономный. И правда, если посмотреть на алфавиты - у англичан 26 букв, в русском алфавите целых 33, в камбоджийском, говорят, вообще 74. А в иврите всего 22 буквы. 'П' и 'Ф' одной буквой обозначаются, 'Ш' и 'С' тоже. На гласных вообще сэкономили.
Конечно, создатели иврита не предполагали, что их жертвой станет обычный рядовой израильской армии. А дело было так:
В день призыва нас построили на плацу и проверяли, у кого хватило мозгов отмазаться, а кто все-таки явился. В этот день призывали "русских", выходцев из стран СНГ.
Командир-израильтянин с трудом продирался через сложные для него фамилии:
- Иванов!
- Я!
- Петренко!
- Тут!
- Трахтенберг, - на секундочку обрадовался командир.
- Присутствует.
И снова Авдеев, Акопов, Трофимов и вдруг...
- Писькин!
По рядам прошел легкий смешок.
- Я сказал - Писькин!
Вот дал же Бог фамилию. Интересно, за что его так...
Командир начал терять терпение.
- Где Писькин?!
И вдруг из ряда выходит (зачем, ну зачем он вышел?) маленькое, невзрачное существо в огромных, а-ля Катя Пушкарева, очках.
- Я - не Писькин, - говорит существо человеческим голосом. - Я - Фишкин, Василий...
- Он еще и Вася, - хрюкнул кто-то сзади, и бойцы полегли от смеха прямо на плацу.
Командир посмотрел на нас, как на идиотов, потом на несчастного Василия и приговорил: "А будешь Писькин".
В общем, первый день в армии начался весело и закончился нарядом на кухню. А все из-за того, что кто-то на буквах сэкономил.

19.

Однажды в Торонто мы, несколько семей-иммигрантов, собрались за столом. И вот почему-то в какой-то момент речь пошла о героизме. Причиной послужили недавние похороны полицейского, по пышности соизмеримые со свадьбой королевской особы. Расходы (а это было более трехсот тысяч) моментально оплатила мэрия, а семья геройски погибшего (его, кстати, сбила машина, когда он беспечно вышел на хайвэй, чтобы вручить штраф другому нарушителю) получила несколько миллионов компенсации.
А незадолго до этого погибли четверо молодых людей (старшему 25), приехавших в Канаду из России-Украины-Молдовы за месяц или два до трагедии. За сущие гроши их нанял русскоязычный подрядчик для покраски стен высотки. Ветхая (как выяснилось, давно списанная) люлька оборвалась на шестом этаже... Естественно, никто никому ничего не оплатил. По слухам, труп молдаванина так и остался в морге, а на семьи погибших повесили долг за похороны. Министерство труда оштрафовало подрядчика на смешную сумму, и забрало деньги себе. Этим дело и закончилось.
Так вот, речь пошла о героизме. О том, где его больше: в случае с несчастными, замордованными безработицей иммигрантами, или с полицейским, который подписал контракт об особых обязанностях, и за нехилые бабки эти обязанности пытался исполнить...
- А я вот некстати расскажу свою историю, - сказал Сергей, программист, - когда я приехал в середине 90-х, то, как и вы все, как-то отчетливо понял, что меня никто не ждал. Мой диплом механика-технолога, может быть, и вызвал бы кучу восторженных предложений, но я был не в силах объяснить это на интервью. Деньги за проданную квартиру таяли, и вскоре я нанялся в бригаду шабашников.
Люди там были все - из бывшего совка: литовцы, латыши, казахи, ну и хохлы с москалями. Разговаривали, конечно, на русском. А хозяином был некий Леша, из израильских кабланов. Ласковый до изнеможения, он охотно выслушивал наши проблемы и покупал кофе на обед, но платил копейки. Я получал 5 долларов в час. При десятичасовом дне денег хватало только на оплату квартирки и еды на неделю. Впрочем, сами знаете....
И вот, однажды утром он отозвал меня.
- Серый, у тебя ведь напряг с баблом? - спросил он вкрадчиво, - хочешь заработать?
- А кто ж не хочет? - обрадовался я.
- И зашибись! Работы там часа на три, а получишь cто двадцать баксов! Да ладно, ты мне нравишся - дам полтораста!
И через час он оставил меня возле нового дома, вместе инструментами и огромной 30-футовой лестницей. Мне нужно было прорезать с десяток дырок под крышей для светильников. Была зима, было холодно и ветренно. Кое-как я поставил лестницу и полез наверх с лобзиком. Через час мучений с балансировкой на высоте я вырезал первое отверстие. И полностью замерз. На соседнем доме работала бригада черных, и я попросился к ним погреться. Они угостили кофе, и я даже ухитрился пошутить. Вернее, они поржали, когда услышали, за сколько я согласился на эту работу. По их словам, такие работы нужно делать со специальной машины и вдвоем. По их мнению, мой хозяин взял с заказчика не меньше тысячи.
Вот так, на веселой ноте я перетащил лестницу на другой угол и снова полез. Ребята, это была засада. Ветер дул там так, что лестницу стало качать. Перчатки из доллар-стор не спасали. Одной рукой я держался за дрыгающуюся лестницу, а другой - безуспешно пытался резать жесть. И вот тогда ЭТО и случилось.
Ветер вдруг изменился, и почему-то дунул как-то особенно сильно. Меня с лестницей оторвало от стены и поставило вертикально. На высоте восьми метров. Над мерзлой землей. Над бетонными плитами. Над арматурой.
А потом кинуло обратно к стенке. Я очень осторожно слез. Что было потом, я точно не помню. Вроде как аккуратно сложил инструмент, написал на куске картона "Я ушел", и на автобусе уехал домой. Ехать надо было долго, и я много о чем подумал. Я ехал и думал, что чудом остался жив. Что это чудо спасло мою безработную семью. Я думал о том, почему я по своей воле полез на на эту крышу. О том, что где-то пошло не так...
Вечером - напился.
А утром я начал свое возрождение. И знаете, мне почему-то начало везти. За неделю добился от социальных работников оплаты курса тестеров. На практике понравился боссу, и он меня оставил. Успешно проскочил массовые увольнения 2000-го. Выплатил дом. Короче, жизнь вернулась.
Вот только до сих пор не могу работать на лестнице выше полутора метров. Страшно потею и трясусь. Кстати, может кто поможет заменить мне лампочку над гаражом?

20.

Наша семья живет в Канаде 14 лет. Ни бабушек, ни дедушек рядом. Только я, мой муж и двое детей - уже взрослая дочь и уже подросток - сын. Мы любим путешествовать и, понятное дело, дети всегда с нами. Да мы уже привыкли... Плюс ко всему мой муж часто ездит в командировки: Бельгия, Германия, Турция, Австралия, Америка, Гонконг, Гавайи...
Надо признаться, что после трудового дня я люблю посмотреть Русское ТВ. Родные меня не всегда в этом поддерживают, но иногда... Обычный вечер. Мы с дочкой отдыхаем. "Пусть говорят" на экране. Идет рассказ о русском мужичке из России (не помню имени), который давным-давно был в командировке на Кубе. Через 20 лет его семья получает открыточку о том, что за морями-океанами у него вырос красавец сынишка и хочет с папаней познакомиться. Мы с дочкой передачу досмотрели, пообсуждали, посочувствовали и вдруг мимо нас на кухню ... молча, как ни в чем не бывало .... мой муж проплывает. Мы с дочерью (не сговариваясь и ехидно улыбаясь): "Папуля! А нам с КАКОЙ страны открыточку ждать?" Ну посмеялись, темку развили, как могли, муж поулыбался нам и успокоились на этом.
Однажды приходит муж с работы и сообщает, что ему опять в командировку собираться... И опять на Гавайи. Я не очень-то радуюсь обычно... А он мне: "Мать, я могу тебя с собой взять. Давай, решайся. Хорошая возможность и БЕЗ ДЕТЕЙ!" Ну, кто устоит? После того, как старшенькая уверила нас, что все будет хорошо, мол езжайте, я отпросилась на работе и собрала чемоданы. Должна признаться, мы много где побывали, но как-то о Гавайях я не сильно мечтала. Для целой семьи туда рвануть дороговато. Ну вот... В рай и без детей!!!
Приземлились, обалдела, расслабилась... Растянутый в улыбку рот и внутреннее состояние 20- летней девушки меня не покидали. Т.к. в день прилета муж не работал, мы быстренько разложили в номере вещи и рванули на пляж. Белый песок, лазурная водичка... На пляже - (как в песне поется) я да ты, да мы с тобой... Искупались... Выхожу на берег, раскладываю на горячем песке свое тело, закрываю глаза... Тишина, ветерок, шелест волн... И вдруг (тоненький детский голосок, на английском естественно): Папа!"
Пару секунд я не решаюсь открывать глаза. Я была уверена, что до закрытия оных - рядом со мной стоял только мой муж!! И никого более.. Набралась мужества и... Вижу картину: стоит мой супруг, а рядом - маленький черненький мальчик-абориген... И малыш смотрит на МОЕГО мужа! Опаньки... Приплыли!
Пару секунд супруг с высоты своего роста с растерянной улыбкой изучал этот сюрприз. Потом медленно перевел взгляд на меня: "Ээ, ты даже не думай!! Я здесь был только лишь три недели назад!!! А ему уже года три!!!" :)
На этом бы и закончить мою историю.... Но надо продолжить. От смеха у меня текли слезы и болело в животе. Отдышавшись и утеревшись, я все же поинтересовалась... Почему же пацанчик его за папашу принял? Муж был в растерянности... Через минуту появилась стройная, немолодая, белая женщина, взяла мальчишку за руку... и, глядя ему в глаза, твердо заявила, что "он не может называть этого человека папой! А его папа - вооооон там!" и указала рукой направление, куда нам всем надо смотреть. Улыбнулась, извинилась и ушла, увлекая за собой нашего уже почти родственника:))). Мы с мужем с интересом посмотрели в ту сторону, куда указала женщина... По пляжу прохаживался высокий интересный мужчина (ростом один в один с моим мужем), похожей комплекции, белокожий и в таких же красных пляжных шортах :)))
Видимо, эта семья адаптировала мальчугана. А ему чего? Если большой, белый и в красных трусах... Значит - папаня!
Все прояснилось для меня... Но осадок-то остался:))))

21.

К вопросу об Украине и русском языке. Многие мои русскоязычные друзья убеждают меня, что привыкли пользоваться украинским языком в необходимых случаях и не испытывают неудобства. Наверное, здравомыслящий человек так и будет себя вести. Особенно, если ему неизвестны реальные альтерантивы - примерно так мы жили в Советском Союзе. Пэтому расскажу о том как это бывает.
В 1994 году я был на конференции в США (спасибо г. Соросу, кто помнит - оплачивал нашим ученым участие в конференциях и немного на жизнь давал за так). Поскольку на въезде шлепнули визу на 3 месяца, то после конференции меня взял к себе пожить коллега, который работал в Нью-Джерси (под Нью-Йорком) по контракту.
Я у него просто жил на диване в гостиной почти 3 месяца (тот же Сорос дал на конференции по-моему 400 $, что позволяло не чувствовать себя нахлебником), смотрел ТВ, гулял по округе и ездил по орестностям по выходным с моим хозяином, а товарищу было приятно что дома не пусто.
В одной из первых поедок по округе мы оказались возле местного офиса Социального Страхования и приятель предложил зайти и получить номер - просто как бы "здесь (в США) был Юра" отметиться. Да и вдруг пригодится. Не очень понимая о чем идет речь, я все же согласился, и выдержал недолгий диалог с служащей, которая не могла понять, зачем мне это надо и какой мой статус. Я лишь мог рассказать на школьном английском как я попал в США (три раза повторил - понять меня было почти невозможно, да и сказать мне было больше нечего). Тем не менее, через какое-то время пришла карточка с номером и надпечаткой "без права работать". Тут товарищ сказал, что еще круче будет получить водительские права. Они красивее и в пластике. А в штате Нью-Джерси, надо только сдать теорию по вопросам. Авантюризм пронизывал всю эту поездку (начиная с того, что приглашение дошло за неделю до рождества, и визу мне удалось получить в почти закрытом на Рождественные каникулы консульстве в Киеве - дозвонившись из Харькова! – в течение дня). Заехав в местное отделение в конце дня мы взяли книгу с правилами движения, чтобы, прочитав их за ночь, я мог на следующий день попытаться сдать экзамен.
Утром в субботу, приехав на экзамен, я был не слишком оптимистичен (всего пол-ночи подготовки, плюс мой школьный английский, плюс надо было подтвердить адрес проживания - что даже мой товарищ не мог бы сделать - не помню почему). Но оказалось достаточно показать мою карточку с номером социального страхования (см. выше), международные права СССР и паспорт с визой. Права и паспорт особенно заинтересовали служащего - это была настоящая "глубинка" и он такого не видел раньше. Уточнив, что это "русские" документы, он ушел куда-то внутрь помещения где-то минут на 20. Я увидел в этом плохой знак, но оказалось все наоборот. Вернувшись, он с гордостью сказал, что он их таки нашел, и дал мне пожелтевшие и довольно пыльные листочки. Это оказались вопросы экзамена на русском языке! Причем, в отличие от сдачи на компьютере, время на ответы он даже не стал засекать. В этих условиях не сдать было просто некрасиво. Я ответил на большую часть вопросов правильно и еще через минут 15 держал в руках закатанные в пластик права. Причем попутно, во время фотографирования, меня научили (заставили!) улыбаться по-американски - иначе сказали, что меня на работу никто не возьмет: оказалось, что практически права - как паспорт внутри США. Соответственно, только их предьявляют, в том числе и в отделе кадров.
Ну и, словами анекдота, кому это помешало бы на/в Украине?

22.

ГЛАЗ – ВАТЕРПАС

"Элементарно, Ватсон..."

Вчерние сумерки. Уличный рынок.
Стою в маленькой очередушке у прилавка с мороженными овощами и фруктами.
В это время, по узкому проходу, расталкивая публику, бойко продвигается полицейский патруль: два мощных сержанта с твердыми и холодными автоматами.
Они уж было прошли мимо, как вдруг, метра через три, задний резко затормозил и дернул переднего за рукав:
- Опа, а ну, стоять! Погоди-ка, погоди…
Он быстро вернулся к нашему прилавку, с интересом опустил лицо к каким-то зеленым комкам с ценником – «120 руб. кг.» показал на комки пальцем и строго спросил:
- А это что у тебя за анаша, а!? Руки держи, чтоб я их видел!
Продавец – узбек, очень перепугался, продемонстрировал свои ладошки и на ломанном русском, стал горячо отнекиваться, как отнекиваются убийцы застигнутые на месте преступления с окровавленными ножами в руках:
- Нет, нет, не анаша! Это шпинат мороженный, не анаша, клянусь, не анаша!
(по правде говоря – эти зеленые шарики действительно, ну, очень смахивали на анашу).

Мент повертел в руках ценник, распрямился и разочарованно ответил:
- Да успокойся ты, я уже и по цене вижу, что не анаша…

23.

15 лет назад мы с братишкой задумались о переезде из Узбекистана в Россию. Приехали в Белгород, посмотрели квартиры, узнали цены, подумали, решили еще на недельку задержаться. А билеты обратные были на фиксированную дату, и вылетать надо было из Москвы, так как никаких прямых рейсов тогда, да и сейчас не было. Едем, смотрим на здании вывеска «АВИА КАССА» решили зайти, перебить в билетах дату вылета. Подошли к кассе и я у девушки спросил «могу ли я перебить дату в билете на другое число» . Девушка ответила «конечно можно, а какая у вас авиа компания». Не успел рот открыть, братишка из-за моей спины, сам назвал авиа компанию, если бы он сказал на русском языке «Узбекские авиалинии» или на английском произнес «Uzbekistan airways», я бы даже не оглянулся на него. Но он вдруг решил здесь посреди славного города Белгорода сделать это, на узбекском языке. «Узбекистон Хаво Йуллари» с пафосом произнес мой братан. Я посмотрел на него, про себя решил, что он это сделал, чтобы на девушку произвести впечатление. Поворачиваюсь, я такие огромные глаза только потом в мультфильме Шрек у кота видел, девушка привстала из-за стола и с южнорусским говором, спросила «КОГО ХАВО». Дату нам не поменяли, пришлось ехать в Москву, а фразу эту мы теперь часто используем, когда хотим выразить крайнюю степень удивления.
Папан

26.

По следам истории о ЭВМ "Наири". Согласен, машина был выдающаяся. Не знаю про армянский, но у нас она работала на русском языке. Удивительна она была конечно своим "интерфейсом". Т.е. никакого экрана не было вообще, а вместо него была обыкновеная электрическая пишущая машинка "Консул". Процесс работы с "компьютером" был довольно забавен: программист печатал текст программы на обыкновенном бумажном рулоне, заправленом в пиш. машинку, но умная "Наири" знала, что же печатают на бумаге. Кроме того, она узнавала по первым нескольким буквам команду-оператор и сама допечатывала слово. Происходило это неожидано, очень быстро и сильным грохотом, когда молоточки литер вдруг начинали летать. Допечатав слово или часть оператора, машинка затаивалась и ждала, когда программист напечатает значение переменой или ее имя, затем процесс повторялся. Допечатав программу до конца программист нажимал кнопку "Возврат каретки" (каретка у машинки была реальная), после чего электронно-механическое чудовище начинало оглушительно печатать результаты на бумажном рулоне, двигая каретку дойдя до конца строки. В общем, общение с "Наири" было всегда эмоциональным.

27.

Все знают про бизнес по-русски, но не все могут объяснить, что это такое. Считается, что это несуразное, неудачное, и не прибыльное дело. Я не согласен, это прибыльно, а вот про несуразность и неудачу расскажу.
Каждая уважающая себя организация, оказывающая услуги металлообработки, но не имеющая своих производственных мощностей, скажет вам, что именно у них собственное производство. Кто работает в этом бизнесе, тот давно привык выезжать к новым партнерам и «смотреть» производство. А что если ваш потенциальный клиент очень далеко? А что если он из другой страны? Это простор для фантазии менеджера, говорить можно долго и красиво, конечно о том как у него все здорово и красиво, мраморный полы и инженеры в белых халатах. Однажды имел я честь получить такой заказ от финнов. Привезли мне на металлообработку конструкции. Приняв машину, отправляю груз за 200 км на предприятие, которое фактически будет производить работу. Платили через компанию в Санкт-Петербурге, и никогда бы не узнали о моем бизнесе по-русски, но вот случился в готовой партии брак, который очень финнам не понравился, следовательно, возвращают на переделку, опять везу за 200 км и договариваюсь с фактическим исполнителем работ. В технические сложности вдаваться нет смысла, но дело затянулось. Почему-то у нас не очень любят переделывать плохую работу. Затянулось дело на пару месяцев, с постоянным кормлением завтраками. И как гром среди ясного неба! Хотя нет. Небо уже давно было затянуто тучами. Звонит финн с крепким голосом, и сообщает, что он уже в моем городе, и завтра приедет ко мне на производство, завтраки надоели, и ждать они больше не могут. Напряжение жуткое, что делать, международный скандал можно сказать. Хоть дома запрись и не ходи на работу. Вежливый и добрый в общении по электронной почте финн вдруг стал грозным и таким территориально близким. Но делать нечего, за свои дела надо отвечать. Половина дня в ожидании и наконец-то приезжает финн, с целой делегацией российских партнеров. Финн оказался крупным и грозным как никогда. Сели в кабинете, заверил обо всех стараниях производства по исправлению брака. Финн на русском говорил плохо, общались в основном партнеры. Узнал очень плохое мнение о нашем предприятии и о себе лично. Поговорив еще какое-то время, и услышав от меня очередные уверения о завершении работ и скорой сдаче продукции, накал страстей снижается, но последняя моя надежда на удачное завершение переговоров рушится желанием финна посмотреть на процесс исправления брака.
Веду большую делегацию по территории предприятия, арендаторов много разных, показываю и рассказываю все, что только можно, лишь бы отсрочить неминуемую моральную казнь. Не знаю, на что я надеялся в тот момент. Что я их утомлю и они скажут: «Ладно, нам надоело, мы поехали». Естественно доходим до тупика, где я развожу руками и говорю, что изделия находятся на соседнем предприятии, и мы туда уж точно попасть не можем. В этот момент лица делегации и финна неприлично вытянулись. Последовали вопросы: где наши изделия? Почему мы их не можем увидеть? Начинаю уклончиво отвечать на все летящие в меня вопросы, но тут финн подходит ко мне близко-близко и своим грозным голосом говорит: «ХВАТИТ В ШТИРЛИЦА ИГРАТЬ, ВЫ И ТАК ПО ПОЛНОЙ ОБОСРАЛИСЬ!»
Надо ли говорить. Что теперь прозвище ко мне на работе прилипло Штирлиц… и если я что-то сделаю не так, сразу говорят: «Опять Штирлиц обосрался!»

28.

Обзавелся я живностью, котом породистый весь такой вроде как русская голубая. Вот только как не пробовал приучить его ходить в лоток для справления нужды бестолку. В конце концов моя половина решила что лоток старый и не нравится коту потому он и не ходит, дескать давай покупай новый. Пришел в магазин долго выбирал (что бы от благоверной не огребсти, а то вдруг цвет не тот или не по феншую) в итоге продавец принес сие чудо двойной красивый с красивой такой надписью САТ ну кэт так кэт. Принес домой поставили, но зверь на отрез отказывался мочиться в новый клозет, целый месяц мучился вытирая за ним по всем тайным местам (кота я брал мне и вытирать) в итоге плюнул а думаю хрен с тобой. Да только вот как то ночью приперло меня не по мелкому, сижу думаю о вечном заодно и лоток кошачий рассматриваю с надписью САТ вот и пришла идея. Утром взял маркер и дописал в лотке мягкий знак, вышло САТЬ. И о чудо кошак дня через три начал ходить в тот лоток.
Так что господа производители для русских животин пишите на русском
Jazz

29.

Во времена СССР это было. Варшавский договор, группа советских войск в Германии. В общем, в одном из военных гарнизонов, политотдел дивизии решил организовать для детей и жен военнослужащих экскурсию в Берлин. Поехали, автобамы там были не как в России. Автобус ехал на высокой скорости, даже не шелохнувшись. А я тогда учился в восьмом классе. Приехали в Берлин, решили посетить Берлинскую телебашню. А там очередь, лифт на верх и так далее. Подошла наша очередь сели в лифт, поехали на верх, на смотровую площадку, чтобы как птицы в полете посмотреть сверху на Берлин. Приехали вверх на смотровую площадку, я радостный выбегаю из лифта, смотрю есть проход на площадку, бегу туда и вдруг мой лоб в проеме прохода с чем-то встречается. Я в непонятках останавливаюсь, и думаю, что за херня. Снова иду в проем и снова мой лоб с чем-то встречается. Оказывается потом, немцы на этом проеме поставили абсолютно прозрачную стеклянную дверь, а предупреждающих надписей не написали. Маты на русском языке были еще те. В общем меня успокоило только то, что не я один из посетителей эту дверь лбом через этот проем пытался пройти. :)

30.

Русских нынче в Испании в сентябре было что-то особенно много. Отель был забит под завязку,хотя обычно в это время уже более чем на половину бывает свободен (смеятся пока рано). Я езжу всегда сам, но на некоторые экскурсии удобней всё-таки в организованном порядке, поэтому пошёл на встречу вновь прибывших с представителем своего турагенства. Ну, та расказывает про экскурсии, отвечает на разные бытовые вопросы итп., я сижу тихо жду, когда закончится, чтобы купить билет на нужную мне экскурсию.

И вдруг с вопросом вылезает пергидрольная дама неопределённого возраста от 30 до 60, этакая тетя Маша из вино-водочного отдела и спрашивает
- А дискотэка тут е?
Я не знаю, на каком языке она говорила, точно не на русском и не на украинском, возможно, - суржик. Но у меня такое подозрение, что на каком-то собственном.
Представитель агенства начинает объяснять, что большая дискотека ест в соседнем городке по крупнее, но сезон заканчивается, возможно она уже закрыта и вообще там молодёжь 16-18 лет.

Не ручаюсь за абсолютную точность, но в ответ пергидрольгая дама выдаёт примерно следующее
- Чи, если я нимного постарше, то, мине уже и потанцивати ни можно?

Ответить ей никто ничего не смог.

Тем же вечером случайно сталкиваюсь с ней на ужине у раздачи по типу шведский стол. Та со своей подружкой, оглядев всё выставленное, вопрошает в пространство:
- Это шо ж - я ото всего дОлжна попробовать? Я ж стольки ни съем...

31.

МАРКО ПОЛО


«Своим делом человек должен заниматься так, словно помощи ему искать негде»
(Д. Галифакс)


Поначалу я даже не обратил на него внимания.
Мужик как мужик: шорты, бейсболка, темные очки, кожаный портфельчик подмышкой, в руке глянцевый журнал.
Стоял он в двух шагах от меня, у самой кромки воды и на повышенных тонах разговаривал по мобильному, скорее даже ругался.
Я только и смог уловить, что разговор был с женщиной и велся он на великом и могучем сербском языке.
Мужик договорил, что-то рассеянно прошептал себе под нос, спрятал телефон в портфель, снял бейсболку, очки, затем все свое добро переложил в одну руку, а дальше началось совсем уж неадекватное – мужик медленно, без эмоций вошел в море.
Я все еще надеялся, что он только попробует ногами температуру воды и вернется, но нет, человек заходил все дальше и глубже…

Паниковать было вроде еще рано, но я не знал, как обычно выглядят люди решившие покончить с собой, и потому в душе слегка задергался.
Вокруг плескались веселые мамы, папы и счастливые детишки в надувных нарукавниках, а мужик аккуратно и без эмоций пробирался мимо них, стараясь не замочить свою поклажу. Зашел по грудь и вдруг… поплыл, поплыл, куда-то в сторону горизонта, только рука с портфельчиком, журналом, кепкой и очками на оттопыренном мизинце, торчала над водой, как перископ подводной лодки.
Иногда даже голова суицидника пропадала с поверхности воды, но вновь и вновь выныривала.
Несмотря на зревшую во мне панику, я все же заметил, что этот странный мужик, несмотря на груз вещей, гребет довольно бойко, лично я, пожалуй бы и в ластах за ним не угнался…

Вот отчаянный пловец достигнув линии буйков, поднырнул головой под трос, аккуратно переложил вещи из одной руки в другую и, не сбавляя темпа, поплыл все дальше и дальше в открытое море в сторону Италии.

Я даже встал, чтобы лучше разглядеть удаляющуюся ручонку с вещами, но вскоре, человек совсем пропал из вида, он скрылся за далекой, покрытой брезентом, спящей моторной лодкой.
Нужно было срочно действовать.

Глянул на спасательную вышку, она как всегда пустовала и я решил обратиться к знакомому вампиру – продавцу мороженного. С утра он со своим холодным ящиком прятался в глубокой темной нише дома, а по мере того, как солнце отступало и катилось к горизонту, вампир постепенно выдвигал ящик на колесиках к самой границе света и тьмы и так до заката.
А что он делал по ночам, я себе даже и представить боюсь – это одному Люциферу известно.
Но поскольку днем вампир был не особо опасен, к тому же почти без акцента говорил на русском (уж за тысячу лет нетрудно выучить все человеческие языки) я бегом пересек пляж и направился к нему.
Вкратце рассказал что к чему, что мужик, мол, не в себе, поругался с женой и его срочно нужно спасать, если еще не поздно.

Продавец мороженного сосредоточенно почесал голову и спросил:
- А этот человек плыл с сигарой?
- Да нет же, какая сигара!? Причем тут сигара!?
- А в руке у него был такой небольшой, коричневый, кожаный портфель?
- Да, был… А ты откуда знаешь?
- Ну, все ясно – это не суицидник – это Марко, хозяин в-о-о-о-о-н той лодочки. Он так каждый день на работу и с работы плавает, причем обычно он это делает с дымящейся сигарой. Мороженое хочешь? Сейчас бинокль принесу.

Я сидел за столиком, уплетал мороженое и наблюдал, как далеко - далеко, «суицидник» уже загорал в своем, расчехленном катере, читал глянцевый журнал и дымил толстой сигарой.

Стоит ли говорить, что до конца отпуска, мы с сыном, всякий раз, когда хотели доплыть до далеких неизвестных островов, нанимали только Марко Поло с его старенькой бригантиной и даже случающиеся шторма, с таким бравым капитаном, нас не особо-то волновали…

32.

Сижу в баре аэропорта Нью-Йорка, жду рейса. Подходит к стойке колоритный мужик, похожий на хорошо сохранившегося британского рокера из семидесятых-восьмидесятых - высокий, сухощавый, с длинными седыми волосами и с железным браслетом на левой руке. На британском английском просит у барменши налить вон того разливного темного портера. А у нас, говорит барменша, это светлые портеры. "Что у вас есть из темного?" - спрашивает британ. Тетка достает какое-то бутылочное темное пиво. Британ кривится, но делать нечего: говорит - давайте это. Ему наливают бокал. Британ достает пластиковую карточку, но барменша объясняет, что у них типа считыватель сломался, так что, мол, принимаем только кеш. Британ возводит к небу глаза (вообще чтобы в Штатах где-то не приняли карточку - это круто), лезет в кошелек и начинает там возиться, бормоча себе под нос, что у него все-таки где-то были эти "fucking bucks". Находит стодолларовую купюру, дает барменше. Та отвечают, что такую крутую сумму она вряд ли разменяет, но сейчас пойдет по всему аэропорту - может, где-то и разобьют.

"It's another side of the moon" - потрясенно говорит британ, прихлебывая пиво. Потом тяжело вздыхает и вдруг совершенно неожиданно для меня говорит на чистом русском: "Ну не козлы, а?"

Вот какие "британы" иногда встречаются. Похоже, что это все-таки хорошо сохранившийся советский рокер из семидесятых-восьмидесятых

Пишет Алекс Экслер (exler)

33.

У младшей дочки парень - латыш. И видимо из той породы людей, у которых больше одного языка в голове не помещается. Честно пытается выучить русский.
На своих университетских каникулах устроился куда-то на стройку, довольно далеко от Риги, там пока и живёт.
И вдруг Настя рассказывает:
- У них на объекте прораб оказался русский. И теперь Криш может свободно говорить на русском о чём угодно.
Но всего тремя словами.
И ты эти три слова знаешь...

34.

ЧЕГО ХОТЯТ МУЖЧИНЫ

Однажды на нашу контору свалился американец Эндрю — крепко под полтинник, зато с ослепительной, как блиц-вспышка, улыбкой. На его дочерна загорелой физиономии подозрительно выглядели проникновенные васильковые глазки. Через неделю расстроился, что ни одна стоматология нашего города не делает отбеливание зубов.

Характер Эндрю имел застенчивый, но предприимчивый. На всех проходящих мимо девушек вспыхивал своей фирменной улыбкой. Они шарахались — принимали то ли за проповедника, то ли за озадаченного маньяка. Последнее, впрочем, было близко к истине — под его неказистой внешностью скрывался мощный темперамент. Как-то в пустом супермаркете он при мне пригласил танцевать кассиршу, и неплохо с ней кстати вальсировал под ржание подруг.

Кто-то, может, и считал его за такие штуки страшным бабником, а я знаю Эндрю как облупленного многие годы. Он мухи не обидит, даже по вызову. Ему нужна только настоящая любовь, и она у него была.

Завидев статную Татьяну (30, разведена, выше только на полголовы), Эндрю страшно бледнел и тупился. Если по-мужски сказать — тупил. Самой смелой его атакой была декламация Тане порочных стихов Виньона по-французски.

Как выяснилось впоследствии, этот язык не знали они оба, но впечатление он произвёл. В смысле, Татьяна сама уже заколебалась от его дальних маневров, и тоже начала краснеть, обмирать и тупиться при его появлении.

Венец всему наступил на корпоративном празднике, куда явились они оба. При одном взгляде на Эндрю стало ясно, что его просто распирает от какого-то тщательно подготовленного сюрприза. Но он не решался. Залпом осушил фужер шампанского и заморгал. А я вдруг заметил в его васильковых глазах бешеную есенинскую грусть и бесшабашную удаль. Эндрю вырвал изо рта недожёванный бутерброд, промаршировал к Тане относительно ровным шагом, поймал её испуганный взгляд и решительно заявил:

«Татиана! Я тебя — ХОЧУ!» На почти чистом русском. До этого он даже «здравствуйте» не выговаривал.

Всеобщее чоканье мгновенно прекратилось. Татьяна залилась краской. Эндрю допёр, что его могли и не расслышать, повторил громко и раздельно. Медленно и страстно. То же самое. "ХОЧУ!" в этот раз получилось как-то по-джигитски требовательно. У бедной Тани на лице нарисовалось что-то вроде "но я же сейчас не могу!"

Эндрю страдальчески наморщил лоб, вынул бумажку и зачитал полностью: «Татиана! Я тебя хочу! Пригласить в театр!»

35.

Рассказ Владислава Третьяка из интервью:
У нынешнего поколения есть все возможности посмотреть мир. У советской сборной режим был куда жестче. Считалось, что во время чемпионата мира ты должен только тренироваться, а в свободное время сидеть в номере и настраиваться на предстоящие матчи. А иначе, мол, зачем вообще на чемпионат мира тебя взяли? О том, чтобы в магазин сходить, и речи не было. Во-первых, все полагавшиеся суточные в валюте выдавали в последний день турнира, когда времени пробежаться и купить какую-нибудь импортную технику оставалось в обрез. А по ходу чемпионата Тарасов, увидев, что хоккеисты зашли в какую-нибудь торговую точку, мог "под настроение" и домой отправить. Со мной как раз здесь, в Швеции, едва такая история не случилась.
В 1969-м ЦСКА приехал на сбор в город Мора. Я зеленый семнадцатилетний пацан, только-только попал в команду. А рядом с ледовой ареной был магазин спортивной одежды. Там все красивое такое висело, заграничное. Глаза при взгляде на витрину разбегались. Как-то вечером пошли мы с Толстиковым воздухом подышать. Он говорит: "Давай зайдем. Денег нет, так хоть полюбуемся". Я испуганно в ответ: "А вдруг Тарасов увидит?" - "Да он спит давно". Вошли, с завистью наблюдаем за стендом с хоккейной экипировкой. И как назло через пять минут в дверях появляется Анатолий Владимирович!
Я тогда cильно испугался: все, думаю, конец моей карьере в ЦСКА. Шмыгнул в угол, попытался спрятаться за манекеном, который в три раза тоньше. Но повезло, что Тарасов в хорошем настроении был. В магазине еще раньше нас оказались Викулов с Полупановым. Игроки постарше, им-то кроны шведские выдали. Главный тренер подходит к ребятам с улыбкой и говорит: "Приценяетесь?" - "Да вот спортивные костюмы фирменные висят. В них ваши кроссы и нагрузки с большим удовольствием переноситься станут. Одна беда, дороговато. Двести крон".
Тарасов только и спросил Викулова и Полупанова: "За сто возьмете? Я мигом договорюсь". Подзывает хозяина магазинчика, делает важное лицо и пальцем себе в грудь: "Я - Тарасов". А тот болельщиком оказался, восторг начался, поклоны в пояс, прыжки вокруг. "Мистер, вам любые скидки". Купил Анатолий Владимирович костюмы и только потом заметил меня. Я к тому времени от страха оправился и поедал глазами вратарскую маску. Удобная такая, с решеткой. А у нас в те времена были плотно прилегающие к лицу шлемы. Играя в них, постоянно страдал от трещин, синяков, необходимости накладывать швы. Подходит Тарасов и спрашивает: "Нравится, молодой?" - "Нравится-то нравится, а денег ни копейки". - "Бесплатно заберем". Подзывает хозяина и объясняет: "Это будущая суперзвезда. Парень станет лучшим вратарем на планете".
Что самое смешное - все на чистом русском. Но продавец все равно понял, что шведских крон мы ему не дадим (улыбается). Снял, упаковал все, преподнес подарок. Тарасов же так вошел в раж, что, уходя из магазина, складной стульчик прихватил, что стоял у дверей. Со словами: "На рыбалке - самая нужная вещь".

36.

Мой сын - ученик 10 класса в США. Всю жизнь прожил в Америке, ходил только в американскую школу, но говорит, читает и пишет на русском не хуже сверстников в России.

Это преамбула. К нему на днях подошел один из "активистов" в его классе и рассказал, что его дедушка - тоже из России и еще понимает по-русски. А потом попросил сказать, как по-русски будет звучать слово "fuck". Я не уверен, что мой сын знает как. Но не об этом сказ. Сын сначала отказался наотрез - что за глупости. Но парень настаивал. В конце концов школьник клятвенно пообещал, что никогда и никому не скажет, и даже не произнесет ни разу. Ему просто ужасно любопытно.

Ну, любопытно так любопытно. Мой сын ему говорит: "ОК, это слово звучит как "Я дурак"".

Молодой человек удостоверился, что он произносит "я дурак" четко и правильно. Но потом вдруг стал носиться по школе и кричать на каждом углу "Я дурак!", "Я дурак!". А в конце еще подошел к сыну и сказал: "А еще я сегодня позвоню дедушке и скажу ему по-русски "fuck"! Вот он удивится."

Что-то мне только подсказывает, что дедушка не удивится.

37.

Некоторые отношения, однажды начавшись, остаются с тобой на всю жизнь. И
это лучшее, что может случиться с отношениями между мужчиной и женщиной.
Причем, никто из них может даже не ставить задачу – их сохранить. Но
существует некое сродство душ и понимания жизни, которое не позволяет
разорвать нить. Клубок судеб разматывается, и эта нить тянется через
десятилетия, связывая вас воедино.

У Валентины была шикарная фигура. Прекрасно это осознавая, она носила
только обтягивающие наряды. Мужики останавливались на улице и провожали
плывущую по тротуару Валентину жадными взглядами. Ее формам было тесно.
Ее хотелось освободить от одежды, раздеть немедленно, позволить пышному
телу дышать свободно. Этой груди необходимо вздыматься волнами. А бедрам
положено трепетать под грубыми мужскими ладонями. Она училась на том же
факультете, что и я, на курс старше. И я неизменно ощущал содрогание,
когда мы встречались в вузовских коридорах. Она одаривала меня
благожелательной улыбкой. А я прятал взгляд, поскольку слишком очевидно
было, что даже взглядом мне хочется ее облапить.

Однажды я не выдержал. Подошел. И прямым текстом заявил:

- Как насчет свидания?

- Неожиданно, - она вновь улыбнулась, но по-другому, так бывает
улыбается грациозная кошка, показав острые зубки. – Я не против.

- Может, в пятницу?

- Давай. У меня лекция. Но я, так и быть, могу ее прогулять. Только ради
тебя.

Никогда не знаешь, во что выльются отношения. Честно говоря, мне
представлялась тогда только постель. Я собирался вдоволь наиграться ею,
а потом вернуться к Даше. Но в пятницу, гуляя по парку, мы
разговорились, и вдруг выяснилось, что у нас полно общих тем. Она, как и
я, увлекалась литературой и историей. Обладала отменной эрудицией –
заслуга образованных родителей. К тому же, у нас было похожее чувство
юмора, и мы начали сразу же беззлобно подтрунивать друг над другом - и
смеяться.

Я проводил ее до дома, долго не мог с ней расстаться, мне нравилось с
ней общаться, а когда наконец покинул, все думал: как удивительно – еще
сегодня утром Валька была фигуристой недоступной красоткой, а сейчас
превратилась в живого человека, компанейского, своего в доску. Вот
только моя страсть таинственным образом растворилась. Может, оттого, что
мужчине нужна загадка, чтобы испытывать к женщине влечение. Валентина
для меня загадкой уже не была – раскрытая книга, на той же странице, что
и я. В меру циничная, в меру деловая, знающая себе цену, с отличным
чувством юмора. Романтика с такой девушкой, понял я, просто невозможно.
Ей скажешь, что любишь. А она в ответ рассмеется.

Мы созвонились. И уже в воскресенье она приехала ко мне в гости.

- Может, займемся сексом? – предложила Валя в ответ на мое предложение
«выпить чаю».

- Давай, - после короткой паузы согласился я.

Пока я ее раздевал, мы вдоволь напотешались друг над другом. Нам
казалось, все это какой-то цирк. Тело у нее, и вправду, было шикарным.
Ничего лишнего. И все настолько качественно создано Господом Богом, что
сразу ясно – кто настоящий Творец. Я некоторое время ласкал ее. Потом
рукой решил провести по животу. И она захихикала:

- Ты что делаешь, щекотно?

Наверное, с другой я бы почувствовал себя уязвленным. Но это была Валюха
– свой человек. Я тоже засмеялся, и принялся ее щекотать куда активнее…

- Черт! – сказал я через некоторое время, когда она лежала подо мной, а
я, приподнявшись на руках, смотрел между ее больших грудей на свой едва
привставший член. – Со мной такое впервые.

- Бедный, - она снова засмеялась. Но тут же прикрыла рот ладошкой.
Сделала серьезное лицо. Хотя глаза веселились. – Это я во всем виновата.
Ложись. Сейчас.

Я лег на спину. И она принялась ласкать ртом мой вялый член. Ее действия
возымели эффект – вскоре член напрягся, пришел в боевую готовность. Я
уложил ее на спину, вошел в нее и стал ритмично двигаться. Постоянно
думая при этом: «Да что за бред, шикарная ведь девчонка, и фигура, и
лицо – безумно красивая девушка, может со мной что-то не так? » И тут же
мой член снова обмяк. И ей пришлось опять приложить усилия, чтобы его
поднять. Так продолжалось несколько раз. В течение полутора часов. Пока
я наконец не кончил.

Я натянул трусы и уселся в кресло, глядя на нее выжидательно. Поскольку
мы удивительным образом понимали друг друга без слов, она сказала:

- Это был худший секс в моей жизни.

И тут нам стало так смешно, что мы начали хохотать, не переставая. И
никак не могли успокоиться. Про такие случаи говорят: «смешинка в рот
попала».

Разумеется, я не мог удовлетвориться «самым худшим сексом в ее жизни»,
мне нужно было доказать Вале, что я настоящий самец. И в течение
следующих нескольких недель я вполне вернул пошатнувшуюся репутацию.
После нескольких успешных раз она стала меня возбуждать все больше. Да и
она уже не смеялась, а тянулась навстречу, приоткрыв рот и жарко дыша…

Затем я познакомился в Валиными родителями. Семья показалась мне
замечательной. Папа имел собственный цветочный бизнес. Но главным его
увлечением был Николай второй. Он коллекционировал книги о последнем
русском царе, и, казалось, знал о нем все. Мама была домохозяйкой. Но
настолько интеллигентной, красивой и милой женщиной, что напоминала не
русскую домохозяйку в цветастом халате и бигудях, а классическую
американскую из пятидесятых годов – у которой и газон возле дома должен
быть ухожен, и вид всегда такой, словно через час на светский раут.

Еще у Вали был старенький дедушка, увлеченный шахматист. Мы провели с
ним немало часов за шахматами. В основном, выигрывал он. Но пару раз мне
удалось свести партию к ничьей.

На этом свете живет множество мерзавцев. Дедушка однажды пошел в
продуктовый за кефиром. И не вернулся. У подъезда собственного дома его
зверски избили два пьяных подонка. Он умер не сразу. Попал в больницу с
проломленным черепом. И там вскоре впал в кому и скончался. На суде
убийцы вели себя вызывающе нагло. И получили по полной. Меня всегда
удивляло, почему люди такого сорта устраивают подобное представление на
суде? Неужели не понимают, что тем самым роют себе яму? Для меня их
поведение необъяснимо. Как необъяснима мотивация их поступков.

В общем, семья Вали настолько разительно отличалась от Дашиной, что я
поразился, каким может быть отношение. Я к такому не привык. Мне было в
их доме и уютно, и тепло. И понимали меня с полуслова. И никакого
напряжения в общении я не испытывал. Проблема была только одна: Дашу я
любил, а Валю нет.

Можно сколь угодно долго убеждать молодых людей, что думать необходимо
головой, и выбирая себе спутницу, нужно, прежде всего, смотреть на ее
семью. Они никогда не прислушаются к советам умудренным опытом
родителей. Потому что для юного создания всегда на первом месте чувства.
Если, конечно это настоящий человечек, а не грезящий только
материальными благами моральный урод, воспитанный моральными уродами -
родителями. И все же, как страшно за дочерей, как хочется, чтобы им
встретился равный, близкий по духовному развитию и по интеллектуальному
уровню человек. Но любовь зла. Может так статься, придется бить козлов и
отваживать от собственного дома…

Мы встретились с Валей - и никогда больше не расстались. Но и мужчиной и
женщиной друг для друга не стали. Ее родители так и не поняли наших
отношений. Им казалось – вот они, две половинки единого целого, казалось
бы – нашлись, хватайтесь друг за друга и плывите в океане жизни. Но мы
не были созданы стать парой, мы должны были стать друзьями. И стали ими,
в конечном счете.

Потом я наблюдал бессчетное число Валькиных романов, нисколько ее не
ревнуя. Только иногда критиковал за беспутность. Бывало, ругал, когда
она находила совсем кретина – рисуя его грандиозным мачо. Женский вкус –
загадка. В конце концов, пройдя через крайне неудачное замужество с
алкоголиком, который почему-то показался ей похожим на меня (она
специально подчеркнула этот момент), Валя вышла замуж за художника. У
них родилась дочь.

А потом Валька с мужем переехали в США. И мы потерялись на некоторое
время. Но лишь для того, чтобы снова встретиться на Нью-Йорке. Помню,
какой я испытал шок, когда увидел ее шикарную фигуру. И свернутые шеи
американских мужиков. Один черный даже зацокал языком.

«Как на Вальку похожа, - подумал я, и тут же: - Екарный бабай, это же
она! »

И побежал, расталкивая толпу, по 42-й Стрит, крича во все горло:

- Валя! Валька, постой!

Еще когда только попал в Штаты, я думал, что вот – неплохо бы разыскать
свою старую подругу. Ведь она где-то живет в этой стране. Но осознавая
масштабы Америки, понимал, что это пустые мечты. И вот – словно притянул
ее на Манхэттен…

Она буквально онемела. Американские мужики продолжали глазеть, теперь
уже с завистью, когда мы обнимались, и я целовал ее чуть ли не взасос от
радости. Хотя погодите – взасос, так случайно получилось.

- Ну, где ты?! Как ты?! Давай рассказывай! - так и не выпустив ее из
объятий, сияя, спрашивал я.

- Да здесь же, рядом… Степ, отпусти, неудобно…

И в кафе на углу она потом рассказывала мне, как жила все эти годы. Что
поначалу было тяжело. Но сейчас все хорошо, купили сначала машину, потом
дом. Правда, теперь все в кредитах. В общем, стандартная эмигрантская
история. А я поведал ей о своих злоключениях…

Мы как будто нарочно следовали друг за другом по миру. Сначала я за ней
поехал в США. Потом она за мной – в Россию. Так бывает, когда судьбы
тесно связаны.

Муж ее в Штатах сначала впал в депрессию. Его живопись никого не
интересовала. Его картины не продавались. Его не брали даже
иллюстратором в заштатные издания. Потом он познакомился с каким-то
ценителем. И тот устроил ему небольшую выставку в собственной галерее.
Там его и открыл некий местный знаток. О Валькином муже стали писать в
газетах. Картины стали продаваться. Как раз в этот период мы и
встретились. Затем он немного изменил стиль письма – и его полотна вдруг
стали очень и очень востребованы. По мере того, как росли гонорары, стал
портиться характер Валькиного мужа. Прежде тихий скромный человек, он
превратился в домашнего тирана. Требовал, чтобы к нему относились, как к
гению. И для него стало настоящим шоком, когда Валя в один прекрасный
день заявила, что уходит от него. Как?! От него?! От великого таланта?!
Участь жены гения, знаете ли, не всем подходит… Некоторые предпочитают
жизнь обыденную, но спокойную… Последовала утомительная судебная тяжба,
длившаяся несколько лет. Наконец, Валентина, забрав четверть всех денег,
которые не успели забрать адвокаты, и дочь, выехала в Россию. После
многочисленных судов и общения с юристами, Штаты ей резко разонравились.
Она говорила, ей там душно.

Я к тому времени уже давно жил на Родине. Мы регулярно созванивались,
переписывались. И потому я встречал ее в аэропорту в Москве.

Она появилась из стеклянных дверей терминала «Шереметьево 2» в шикарной
шубе и темных очках в пол лица, похожая на миллионершу. С белокурой
дочерью - дылдой, вымахавшей на голову выше матери. Сейчас девочка
делает карьеру модели. С ее ногами и ростом туда ей - прямая дорога.
Была ранняя весна. Снег уже растаял. И в шубе Вальке, должно быть, было
очень жарко. Но она не могла появиться на Родине иначе. Ей нужно было
всем, и в первую очередь себе, показать, что она не назад возвращается,
а приехала в свое отечество из-за океана победительницей. Я ее отлично
понимал.

Когда мы свернули на Ленинградское шоссе, я повернулся к «миллионерше» и
спросил:

- Валька, пива хочешь?

- Пива? – переспросила она удивленно.

- Ну, да. Нашего, русского, пива.

- Нашего, русского, очень хочу, - сказала она и засмеялась, так же
просто, как когда-то очень давно.

Я притормозил у палатки и купил ей бутылку холодного пива.

Она сделал большой глоток и зажмурилась по-кошачьи:

- Сто лет пива не пила. Хорошо-то как.

- Это Родина, Валь, с возвращением, - я улыбнулся. Я был рад, что она
приехала. Мне ее очень не хватало.

38.

Итак... Есть в Белокаменной в районе станции м. Семеновская одно большое машиностроительное предприятие, а в простонародье-завод совковый обыкновенный" (~ 13000 человек). Что такое завод я думаю никому объеснять не надо - вечный гул-гам, великий русский мат, и ессно великий русский спирт (~30 р/250гр). Ну так вот - середина смены - стоим, въе@#ваем и вдруг по центральному проходу идет, как бы это сказать поприличнее, негр. черный. совсем. как рубероид. У народа ШОК всего сразу.(на совковом заводе явно кто-то не тот). Те, кто уже выпил обещают завязать совсем вообще с этой самой минуты (эссно до завтра). Те, кто не успел - идут вознедрять, попровлять нервы.. Как оказалось в последствии приняло его наше доблесное начальство в один из цехов технологом. Ну да ладно. Привыкли потихоньку. Познакомились. И вот после получение очередной зряплаты сидим мы в кафе совковом, отмечаем получение этих самый денюшек. Заходит он. Садится он за наш столик, берет пиво, шашлык, начинает вознедрять. Гостипреимство - великая штука. Вновь прибывшему наливается стакан граненый, от которой вдруг негр начинает пятиться, как от чумы, чихотки и детского коклюша вместе взятых. Ессно :

- Что случилось..? :-[ ]

(далее коронная фраза всей истории, звучащая на ломоном русском)

- Нэт, на х$й, ньэлэзьет!!!!

Кабак под столом от смеха лежал.

Как оказалось после наши сограждане за 3 месяца работы (за приезд, на прописку, за получку, за депримипрование) умудрились влить в него столько белой, что больше он действительно пить он уже просто не мог.

 

39.

Закулисная жизнь хорошей гостиницы

Вступительные пояснения.
Отдел продаж в гостинице – неотъемлемая часть ведения бизнеса. Sales and
marketing департамент должен заниматься продажей ночей/номеров оптом.
Контракты обычно заключаются с турфирмами, посольствами, крупными
корпорациями, частными компаниями, международными организациями и тд. В
общем, все, кому нужна гостиница часто и подешевле, чем по цене висящей
у стойки регистрации.
Но, как водится, в нашей стране отдел продаж занимается еще и совсем не
ее делом – рекламой, выставками, общением с недовольными клиентами,
улаживанием конфликтов, свадьбами/корпоративками/днями рождения и тд. Это
в случае, если в гостинице есть ресторан, клуб, кафе.
У нас это все было. Плюс – дежурства по гостинице раз в две недели, в
ночь.

***
Съезд проституток

Захожу утром в гостиницу из подземного гаража, сразу в кабинет охраны
(отметиться о прибытии). Процедура обязательная, фиксируется на
видеокамеры, ставится подпись в журнал прибытия.
- Привет, Вась. А что за шум в холле?
- А ты выйди, глянь.

Выхожу. Оx....
Весь холл гостиницы забит проститутками. В 9 утра!
- У нас тут международный съезд проституток? Будут писать устав,
корпоративные правила и выдвигаться в парламент?
- Не, два автобуса турков щас прибудут с аэропорта. Хрен знает, как эти
овцы узнали. Часов с восьми заполонили весь этаж.
- Ахуеть.
- Аха. Зато какие продажи в баре с утра - закачаешься. Даже коньяк
двадцатилетний покупают.
- Наверное, это выпи (ВИП категория проституток) разоряются. Показывают
молодняку, как надо жить, к чему стремиться. Делятся накопленным опытом
и славой, так сказать.

***

Суровые натовские парни

Звонок с ресепшна (стойка регистрации внизу).
- К вам тут из НАТО.
- Ок, щас спущусь. Пригласи их в лобби бар, скажи бармену, пусть даст им
там кофе-чай, только не алкоголь.
* Алкоголь иностранцам предлагать нельзя, так как у нас он недорогой по
сравнению с их странами, и если это еще и нахаляву, то они тычут пальцем
сразу в самые дорогие сорта коньяка. И не понимают, что даже если
угостили, то стоит тормознуться после одной дозы. Чуть ли не требуют
сразу всю бутылку на стол.
Через пару минут перезванивает бармен.
- Соки им предложить можно?
- Можно.
- И фреш?
- И фреш можно. Только в разумных пределах. Если что, говори – апельсины
закончились.
* Опять же – меры, суки, не знают. Могут ведро сока выдуть за час
переговоров.
Спускаюсь вниз. Захожу в бар, в этот момент звонит один из мобильников
(у меня их два, плюс телефонная трубка, которую обязана носить с собой).
Останавливаюсь у первого попавшегося пустого столика, ставлю папку на
стол, говорю с кем-то.
В двух метрах за столиком сидят трое иностранцев – два пендоса и один
итальянец (через несколько месяцев работы различаешь их по рожам и
степени дебиловатости улыбки). Итальянцы, кстати, обычно наглее себя
ведут – разваливаются на всю прилегающую территорию и лыбятся оскалом
хозяев жизни.
Заканчиваю телефонный разговор, собираю свои вещи в охапку. В это время
слышу диалог (на английском):
- Глянь, какие у нее ножки!
- Ага, а губы какие, небось, сосет, как пылесос!
- Обожаю худеньких, в строгом прикиде и в очках. Прям представляю себе,
как кончаю ей на очочки!
*К слову, это обо мне. Ношу очки, ненавижу этот аксессуар лет с
четырнадцати, но.. на линзы не перехожу принципиально, так как таким
образом (сама удивлена, но это так) фетиширует огромная часть мужского
населения страны. Любой штрих, помогающий предрасположить клиента к
подписанию контракта мне на руку. Так что, линзы – нафик! И да –
внешность была главным козырем при поступлении на работу, помимо всего
прочего. Я честно прошла собеседование с толпой других желающих, все
тесты, но окончательный выбор директор сделал в мою пользу именно из-за
внешности. Ибо контракты, в основном, подписывают мужчины. Падкие на
худеньких, в облегающих юбках и пиджаках, в рубашках с глубоким вырезом,
со строгой прической, в очках и с пухлыми губами. Единственная уступка с
моей стороны – перекрасилась в блонду. Брюнетка в очках и строгом
прикиде вгоняет их в ступор, зачастую. А блонда – существо безопасное.
Слышу, значится, я весь этот разговор, подхожу к ним, ослепительно
улыбаясь, и говорю:
- Здравствуйте, джентльмены!
Поначалу стушевались – слышала я или нет весь предыдущий диалог? Делаю
вид, что музыка громкая, что даже звука не просочилось в мои
блондинистые уши. Расслабились.
Через минут сорок бурных обсуждений пихаю контракт, так как сошлись в
цене. Подписал итальянец, оказалось, он выше по званию, полковник,
чтоль. У одного из пендосов на пальце красуется перстень USMA (West
Point Military Academy, обычно с гравировкой года выпуска). Фигассе,
наверное, потомственный военный? Спрашиваю, так и есть, какой-то там
Ричард Гринфилд Третий (приблизительно так).
В общем, встаю, опять собираю манатки. Бармен приносит чек, который они
кидаются оплатить. Останавливаю движением руки (хренли, ток что
подписались выплатить тыщ сто баксами! Я добрая и душа у меня широкая),
подписываю чек на баксов двадцать. Итальяшка и один из пендосов
подскакивают, выступают с предложением угостить меня встречно. Вечерком
и в каком-нибудь ресторане.
Мило улыбаюсь:
- Да нет, что вы? Мне это ничего не стоит. Гостиница выделяет спец.
бюджет для угощения дорогих гостей.
- Ну, вы такая милая девушка, может обдумаете предложение об ужине в
ресторане?
- Мм.. Знаете, думаю нет..
- Почему? Мы вам неприятны?
- Да нет, что вы.. такие милые парни, такие воспитанные.. вон даже
потомственный офицер среди вас.. Просто боюсь, что вы потребуете от меня
поработать губами как пылесос. Да и очки мне мои слишком дороги, чтобы
их пачкать..
Ступор. Молчание ягнят. Окаменевшие статуи. Мило улыбаюсь:
- Увидимся на сборах, господа..
Да, они тут у нас проводили какие–то учения, через недельку заселили
всю гостиницу офицерами разного ранга. Проститутки ходили по коридорам в
раскорячку, ошалевшие от выпивки и подарков, прям корпоративный праздник
у них был. Но это позже.
На следующий день мне в офис принесли огромную корзину цветов с
извинениями. Пох, пожрать и выпить я и на работе могу, и оч даже
неплохо. В нашем ресторане. Один из лучших в городе.

***
Бабуля и турки

Дежурство.
Как я его ненавижу. Надо обойти все этажи, проверить наличие лампочек во
всех коридорах, уборку в незаселенных номерах, спуститься в гаражный
подвал и проверить все там. В общем, проверяем даже чистоту кухни в
ресторане и в раздевалках горничных и простых рабочих. Ходишь, как
придурок с четырьмя листиками, и ставишь галочки в нужной графе –
отлично, хорошо, удовлетворительно, плохо, ужасно.

11 вечера.
Спускаюсь в тренажерный зал, работает круглосуточно. Одно из требований
на моей смене (бзик у меня такой, личный), чтобы в тренажерке не было
вони. Знаете, входишь иногда в спортзалы и там висит запах застарелого
пота. Постоянно ругаюсь с персоналом тренаджерки, чтобы проветривали
зал, когда нет посетителей. Им лень. А мне противно, мы тоже туда ходим
пару раз в неделю, после работы. Раздаю обычные п..., заставляю открыть
окна при мне.
Звонит мобила, не успеваю ответить, оттуда раздается истеричный плач
девочки с ресепшна. Поднимаюсь наверх.
На ресепшне плачет девочка, напротив нее сидит старушка американка, лет
60, тоже рыдает. Пять минут успокаиваю обеих, пока, наконец, они внятно
рассказывают, о чем речь.
Бабушка – представитель МВФ (Международный Валютный Фонд), поселилась на
верхних этажах, хотела вид на город. Рядом в номерах с обеих сторон,
заселили турков (б..., какой идиот это сделал?? Убью завтра!). Горячие
турецкие парни позвали проституток, часов в 9 вечера. Выпили, начали
шуметь, проститутки – скакать по койкам и орать.
Старушка потерпела, а потом решила разобраться с этим лично. (Вот наx...,
спрашивается? Не делайте таких глупостей! Звоните на ресепшн, есть
обученные люди для этого! Только внятно объясните ситуацию, не истерите)
Стучится в дверь соседнего номера, она открывается, и тут старушка
(может, за последние двадцать лет впервые?) видит абсолютно голого
мужика турецкой наружности, который недвусмысленно трясет перед ней
огромным половым x... и зовет бабулю внутрь, присоединиться к веселью.
Вот это был бы трэш, если б она вдруг распахнула халат, потрясла бы
перед ним сморщенными сиськами, и вошла бы! Нравственность бабули
оказалась на высоте – она заорала и понеслась к себе в номер, позвонила
на ресепшн и кричит в трубку – ХЭЭЭЛП! ХЭЭЭЛП!
Эта (вторая дура, завтра ей влетит по первое число за такое), бросает
регистрацию на произвол судьбы и несется наверх, думая, что бабка отдает
концы инфарктом!
На этаже ее встречает разбушевавшийся голый турок, скачущий примат по
коридору, и пытается насильно затащить в злополучный номер. Бабка,
стоявшая на стреме у дверей, выскакивает с феном (!) в руках, п... турка
по башке, спасает девочку, и они обе наперегонки бегут вниз по лестнице!
Кто победил – не знаю. Но фен у бабки в руках до сих пор. Треснувший,
б...! Делаю пометку в блокноте – сменить фен в таком-то номере.

11.15 вечера. Мило улыбаюсь, отправляю дуреху обратно на регистрацию,
бабушке заказываю травяной чай, беру охранника и поднимаюсь наверх.
Турок есть. Голый, действительно. x... огромен, обе свидетельницы не
соврали. (Про себя ржу и думаю – если их спросить, как турок выглядит
сам по себе, вряд ли помнят. Но x... описали верно). Так-с, он (турок, а
не x...) ломится к бабке в пустой номер, орет че-то на своем, но тут и
без переводчика понятно – угрожает поиметь ее во все ее старческие
отверстия за нанесенный феном ущерб башке.
Охранник его быстро скручивает в бублик, зовет по рации подмогу.
Заходим в номер – иттиить, бедлам! Второй турок трахает проститутку на
балконе, перегнув через перила (вдруг уронит, а? не первый этаж, все
же), пока его соотечественника бабка в коридоре расхерачила. Вторая
проститутка, совершенно голая, лежит на кровати, что-то уплетает за обе
щеки, и смотрит по телевизору – ну кто бы мог подумать? Дом 2!
Через 10 минут они все в моем кабинете, в присутствии охраны. Турков
выселяю нахер, пусть идут другим гостиницам мозг имеют. У девок проверяю
паспорта, даю охране, чтобы отсканировали, заношу в черный список. У нас
они больше работать не будут.
Бабушку переселяем в люкс за счет гостиницы. Присылаем в номер
шампанское, корзину с цветами и с фруктами. Хотя, судя по ее тоскливому
взгляду, предпочла бы турка. Наверное, уже сожалеет о поднятой буче.
Лицемерка хренова! Но мило улыбаемся друг другу. Подписывает бумагу, что
к нам претензий не имеет и всем п... как довольна.

00.45 вечера. Пью кофе в баре. Бармен слушает историю и ржот до слез. В
благодарность подливает в кофе каплю коньяка, хорошего. Беру бумажки и
иду проверять дальше гостиницу.

01.00 Опять пью кофе. Иду в кабинет заполнять отчет о проверках. И
отдельный отчет о произошедшем.

03.00 Еду домой. Слава Богу, завтра работаю с полудня.

***
Корейцы

9.00 Захожу в гостиницу к охране, на подпись.
В холле опять толпа проституток. б..., когда это закончится?
- Опять турки, Вась?
- Неа. Корейцы, дни корейской культуры.
- Ну, слава Богу, хоть не турки.
- Да нет, уж лучше б турки. Корейцы похуже будут.
- WTF?!
- Сама увидишь.
- Их тоже пара автобусов?
- Неа, всего двадцать с чем-то.
- А нахрена им этот парад телок?
- Так они по 4-5 телок за ночь приходуют, сразу оптом берут.
Поднимаюсь к себе в кабинет, включаю компьютер. Начинается рабочая
рутина, звонки, договоренности о встречах. Все это время меня преследует
мысль, что у айтишников рядом кто-то смотрит порнуху на полный звук.
Иду к ним:
- Ребят, вы охренели? Вырубите порнуху. Тут люди ходят, рядом
коференц-зал.
- Это не мы.
- А кто?
- Корейцы, над нами полулюксы.
- … Прям с утра?
- Резкие парни, полчаса назад заселились и уже приступили.
Айтишники ржут. Я тоже. Зато остальным постояльцам не до смеха. Звоню на
ресепшн:
- В каких номерах узкоглазые?
- Минутку. – Выдает список на 24 комнаты. Прилежно записываю.
Звоню во все номера, вежливо прошу не шуметь. Объясняю, что нам пофигу,
чем они там занимаются, пока они не мешают остальным. Все вежливо
обещают держать себя в руках, кроме одного. Какой-то крутой мелкий п...
(наверное, директор?) посылает меня, и говорит, что имеет право делать
все, что ему взбредится, если это в рамках закона.
Вежливо ему объясняю, что если будет шумно, перекроем проституткам вход
в гостиницу на пару дней, пока у них тут дни культуры. Он, также матом,
говорит, что не проблема – привезет себе из города. Вежливо объясняю
ему, что их никто не пропустит в гостиницу. Поставим охрану у лифта и
лестниц, и хрен кто пройдет в номера, кроме постояльцев.
Угрожает переехать в другую гостиницу. Да на здоровье! (думаю). Ему
говорю – мы ничего из этого не сделаем, если он пойдет нам навстречу и
не будет шуметь. Довольно лопочет в трубку и обещает быть послушным
мальчиком. В качестве бонуса объясняю ему, к кому обратиться из охраны,
чтобы ему поставили лучших девочек в городе.
После полудня получаю в подарок огромную коробку конфет от неизвестного
мне узкоглазого, в благодарность за лучших девочек. Иду к айтишникам и
разделяю с ними конфеты, сама столько не съем.
Слава Богу, не мое дежурство. На второй день весь персонал жалуется, что
охи-ахи-вздохи продолжались до рассвета.

***
Конфликт Севера и Юга

Голладцы. Это п....
Норвежцы – это п....
Финны – п... полный.
А если они все вместе собираются в одной гостинице? Козырный п... ©
Сцуко, мое дежурство.
Наученные горьким опытом, охранники заранее готовят инвалидки в
количестве двух штук. Кто не понял – инвалидные коляски. В гостиницах
держат такие, чтобы перевозить пьяных вдрызг, вместо того, чтобы тащить
их на руках.
Начальник охраны с утра продумывает расположение «огневых точек», чтобы,
если что – совершить перехват и не дать горячим северным парням нанести
ущерб гостинице. А то потом спросят с него.
Выхожу в холл, встреча с представителем посольства Египта. Чурка
немытая, лет 30-ти, сидит в лобби баре, дорогой костюм, галстук ручной
работы и вся фигня. Огроменный золотой перстень с брилликами и браслет
на своем законном месте. Здравствуйте, братья арабы.. б...!
Переговоры проходят успешно, арабы в основном, редко торгуются с
женщинами, считают это ниже своего достоинства. Подписываем
предварительный контракт.
И тут он выдает:
- Я тоже поселился в этой гостинице с семьей. Мы взяли четыре номера на
верхнем этаже.
- У вас такая большая семья?
- Нет. Я, жена с двумя детьми, наложница с сыном и няней, и отдельный
люкс для меня. Тишину люблю.
Наложница?! Думала, такое только в книгах про Роксолану и Анжелику
остались. Пипец, еще и хвалится, гад. Натянула дежурную лыбу на лицо.
Хрен с ними, с ихними порядками.
- Мадам, а вы не хотите вечером заглянуть на бокал вина? Незнакомы мне
город, страна, обычаи, расскажете. Не люблю скучать в одиночестве.
Это он, типа, новую наложницу ищет?
- Нет, спасибо. Я бы на вашем месте не скучала, с такой-то свитой.
- Я, - говорит, - очень состоятельный человек, могу достойно
отблагодарить, если чо.
- Я, - говорю, - очень претенциозная дама, если чо. Меньше, чем на
конезавод, не согласна.
- А зачем вам конезавод? Лошадей так любите?
- Нет, жеребцов. Они прекрасны.
Чувак впадает в ступор, ищет подвох.
- Вас размеры жеребцов впечатляют? – в глазах неподдельный интерес.
Делаю оскорбленную рожу.
- Нет, скакать люблю, быстро и с ветерком.
Собираю бумажки и сматываюсь к себе. Готовлюсь к вечернему дежурству.
Араб остается в раздумьях. Либо приценивается к конезаводу.
21.00. Все тихо. Северные парни мило беседуют в лобби баре, попивая «ее,
родимую». Рядом шмыгает стайка проституток, совершая облет территории
бара, с целью обратить на себя внимание.
22.00. Начинаю обход гостиницы. Пока все спокойно.
22.45. Звонок мобильника разрушает все мои надежды на спокойное
дежурство. Драка в баре. Между норвежцами и арабом!
Поднимаюсь туда на скорости. Разбор полетов.
Итак, араб спустился в бар попить кофе на ночь и, возможно, снять себе
девку, пока жена и наложница с няней укладывают его детей спать.
Разговорились с северянами, потом пошел спор о том, чей уклад жизни
лучше – христиан или мусульман. б..., не могли другую тему для
разговора найти? Драка на почве религии? Уж лучше бы из-за баб подрались.
Оказывается, я глубоко ошиблась. Драка произошла на почве спора – чья
дурь лучше, голландская или е...?
Ппц. Хорошо, хоть отделались ссадинами и царапинами, и ничего не успели
сломать – ни друг другу, ни мебель. Но араб, несмотря на холеный вид,
успел сложить парочку северян, пока охрана подбежала. Не ожидала.
Надо уладить конфликт, чтобы не было претензий к нам. Мирятся, даже
вроде как пожимают друг другу руки. И широкая арабская душа решает
угостить всех в баре (не соврал, насчет состоятельности-то).
Северные горячие парни загружаются водярой по самое не могу (за чужой-то
счет?), двоих увозят наверх на инвалидках, еще двое стойко держатся
наравне с арабом. Епть, а как же ислам, запрещающий спиртное? Судя по
всему, когда речь идет о мерянии письками (кто больше выпьет), арабы
начисто забывают о Коране.
24.00. Еще бухают.
24.20. Одного финна вылавливают у бассейна, проскользнул туда порыгать.
Хорошо, не успел в воду. Очистка бассейна и замена воды – процедура на
двое суток.
И дорогостоящая.
02.00. Пишу отчеты.
03.00. Еду домой.

***
Бывший наш

Хуже наших бывших соотечественников, добившихся чего-то в жизни «там»,
может быть только понос.
22.00. Звонок с ресепшна, и, как назло, мое дежурство.
- Проблемы с постояльцем из полулюкса № **. Требует к себе представителя
администрации.
Поднимаюсь к нему в сопровождении охранника, согласно инструкции. А
вдруг там маньяк, а я ж безоружна?
В номере – приличный дядька лет сорока, говорит со мной на прекрасном
русском. Перепроверяю в базе, может ошиблась девочка с регистрации?
Сказала же – американец. Оказывается, не ошиблась, в 70тые свалил с
родителями в США, белорус по рождению.
Спрашиваю, в чем претензия.
Оказывается, ему мешает фонарь на улице. Светит прямо в окно и мешает
спать.
Предлагаю закрыть окно шторами. Нет, не любит опущенные шторы. Предлагаю
переселить его в другой номер. Нет, ему нравится этот вид, и он уже
распаковался. Говорю – это все, что мы можем сделать для него.
Он говорит – нет, не все. Предлагает позвонить в мэрию и потребовать
отключить фонарь. Именно этот.
Я в шоке. Он злорадно улыбается.
Сука, он представитель Международного Банка, от него зависит подписание
контракта с нами.
Вежливо улыбаюсь и говорю – посмотрю, что можно сделать. Умалчиваю о
том, что фонарь на гостиничной территории, и он принадлежит «нам».
Спускаюсь вниз, вызываю техников, прошу отрубить злополучный фонарь.
Чешут репу, но каким-то образом минут через десять его вырубают.
Присылаю в номер корзинку с фруктами и бутылку вина с извинениями за
предоставленные фонарем неудобства.
На второй день контракт подписан, мужик с уважением поглядывает в мою
сторону и почти не торгуется.
Представляю себе, как он будет рассказывать на родине, что ради него,
город отключил фонарь.

***
Причиндалы проституток

Опять мое дежурство. Звонок с ресепшна.
- У нас проблема в номере ***.
- В чем именно проблема?
- Постоялец жалуется на вонь.
- Хорошо, скоро буду.
Поднимаюсь в номер. Постоялец, приятный такой дедушка, открывает дверь.
Ну, думаю, опять бзики и глюки на старости лет. Прохожу в комнату.
Старикан прав – воняет так, будто стухла стая мышей.
Звоню на ресепшн, переселяю деда в другой номер, с дежурной корзинкой
фруктовой и вином в качестве извинений.
Принимаюсь искать источник запаха, переворачиваю всю комнату верх
тормашками – ничего.
Успокаиваюсь, и как собака – иду по запаху.
Нифига – источник не могу найти, хоть ты тресни. А вонь все сильнее и
сильнее.
В какой-то момент подзываю охранника и вместе поднимаем матрас с
кровати. И охреневаем – под матрасом коллекция из 6-7 штук
использованных прокладок.
Вонь становится невыносимой.
Вызываю уборку, делаю соответствующий доклад на службу уборки (иначе
меня поимеют за переселение деда в другой номер), иду вниз.
Проверяю по базе, кто заселялся в этот номер последние две недели – если
женщина, то занесем в черный список и у нас она жить больше не будет.
Нифига – одни мужики, ни одной бабы.
Ясно, проститутки гребаные.
Звоню охране, говорю – организуйте встречу с их старшей.
Через часик она появляется, запыхавшаяся и идем в бар. Садимся, пьем
кофе, обрисовываю ситуацию. Она краснеет – бледнеет - опять краснеет.
Вытаскивает какой-то блокнотик, что-то там смотрит, хватает мобилу,
звонит кому-то и шипит:
- Чтобы через 20 минут была здесь!
Поднимаемся ко мне в кабинет, вежливо общаясь. И тут приезжает
молоденькая пацанка, лет двадцати.
Ее старшая, долго не думая, хватает девку за патлы и – е... башкой аб
стену! Потом еще раз, x... об мой стол. С непроницаемым выражением лица
убираю бумаги в сторону – чтобы кровью не накапало на них. Да и кто я
такая, чтобы вмешиваться в их корпоративные разборы?
- Сука, б...! Я ж тебе сколько раз говорила – есть мусорные ведра для
прокладок, тварь е...!!
Хрясь еще пару оплеух.
- п... отсюда, неделю штраф, коза драная! Будешь отрабатывать, иначе
п... оторву и скормлю тебе же!
Девка, поскуливая, сливается с горизонтом, старшая пытается отдышаться.
Также молча, я наливаю даме стакан воды, протягиваю. Она отпивает пару
глотков:
- Анна Владимировна, огромное вам спасибо, что не подняли большой
скандал. Я ж знаю, как к вам конкуренты ломятся, хотят нас отсюда
вымести. Спасибо, что поговорили со мной.
Встает и уходит.
Сдаю дежурство, пишу отчет, еду домой.
На второй день получаю подарок – красивая коробка с шикарными духами, и
всякие женские финтифлюшки – помада, блеск для губ, лак для ногтей, и тд
и тп. Все – оригинал, я в этом разбираюсь.
Приняла без зазрения совести. Хоть что-то с этой б... работы я должна
поиметь, кроме зарплаты.

На этом все.
Если вдруг у кого-то возникнут вопросы, почему так часто упоминаются
проститутки, и почему мы их пускали в гостиницу.. Это часть бизнеса, от
которого никто, в здравом уме, не откажется. Проститутки – привлекают
клиентуру также, как и хороший сервис, вкусная еда. И это – прерогатива
охраны. Они их, как минимум, контролируют. Чтобы ходили к врачу,
одевались и пахли дорого, вели себя прилично, и так далее. Если это
нельзя остановить, то надо взять под контроль.
Помимо вышеперечисленного, охрана на них делает бешенные деньги. Каждая
на входе оставляла минимум двадцатку. Каждый охранник делился с
начальником. По слухам, начальник охраны за два года построил себе
невьебенный дом.
Мы, простые работники администрации, фактически зам. директора по разным
департаментам, жили на одну зарплату и были нищие по сравнению с
охраной.
В общем, древнейшая профессия в мире не потеряла своей актуальности.

40.

В середине девяностых, когда наш народ стал выездным за границу и
начинающий бизнес мог позволить себе сгонять за рубеж на очередное
деловое мероприятии в Европу, многое в той жизни нашим было еще не
понятно.
Возвращались мы как-то с одного солидного экономического форума. Как и
положено, окончание мероприятия завершили бурно и в аэропорт Мадрида
прибыли не совсем трезвые. Раннее утро, в зале пусто, наша группа уже
прошла регистрацию. Мы трое товарищей поправляли здоровье в баре, когда
мы появились в зале регистрации к нам подошел высокий темноволосый,
усатый испанец – типичный матадор с рацией вместо шпаги, и стал нас
торопливо направлять к стойке регистрации что-то говоря на испанском.
Понятное дело, работник аэропорта беспокоится, чтобы мы не отстали от
рейса. На стойке регистрации нам выдали декларации – такие маленькие
зеленые листочки на английском языке. Заполнить их нужно было тоже на
английском. С трудом напрягая затуманенные алкоголем мозги, мы испортив
не один бланк и помогая друг другу, заполнили декларации. Только у
одного товарища – Бори, не получалось написать правильно. Все это время
высокий испанец терпеливо наблюдал за нашими мучениями. Боря долго и
тупо смотрел в очередной чистый бланк, нервы его не выдержали и он вдруг
протестующе выдал следующее - «За@@@ли! Мы еще должны эту ху@ню
заполнять!». Ну, думаю, Бориса понесло. Не хватало еще только скандала.
Но тут нервы высокого испанца тоже не выдержали и он вдруг на чисто
русском языка произносит – «Вот без этой ху@ни вас отсюда ни х@я не
выпустят. Пиши». И стал диктовать Боре, что писать. Боря выкатил глаза,
минуту смотрел на испанца с диким непониманием, потом враз протрезвел и
быстро заполнил бланк.
Сидя в самолете и потягивая вино, после долгого молчания, Боря вдруг
восхищенно выдал – вот у них спецслужбы работают, бля!

41.

Конец 90-ых. Вильнюс. Отдел маркетинга преуспевающего коммерческого
банка. Четверо сотрудников упорно пялятся на свои мониторы, дабы
привлечь как можно больше клиентов. И вдруг в напряжённой тишине ко мне
обращается дама с соседнего стола:
- Скажите пожалуйста, что такое - залупА?
Преодолев первое смущение, я спрашиваю, на каком языке это слово. Дама
отвечает, что на русском. Тогда я говорю, что ударение надо ставить не в
конце слова, а на букве У.
- Но всё равно мне не понятно значение этого слова, - настаивает дама. А
она ведь мать двоих сыновей подростков, жена депутата Сейма. Я осторожно
спрашиваю, в каком контексте она встретила то странное слово. Дама
отвечает:
- Да вот решила передохнуть маленько и открыла сайт с анекдотами на
русском...
В одном из них повествуется, как на важном перекрёстке Лондона чуть было
не столкнулись "Кадиллак" с американским флажком и "Бэнтли" с
великобританским. Из "Кадиллака" выскочил семифутовый водитель янки и
заорал на коллегу британца:
- Ты что, балда, не видишь кого я везу. Это чрезвычйный и полномочный
посол США, его превосходительство Джон Смит!
Английский водитель молча выслушал тираду и также молча жестом подозвал
американца к "Бентли". Чинно открыл дверце. Внутри оказалась сама Её
Величество Королева Великобритании - в нороне и мантии, ибо направлялась
в парламент произнести годовое послание нации. И тогда королевский
водила спросил:
- А это кто тебе - залупа конская?
При общем хохоте других сотрудников мне пришлось деликатно объяснить
дюбознательной даме, что это такое. Жаль, без "вещественного
доказательства", ибо дело происходило в банке, да ещё в рабочее время...

42.

Срочную службу выпало мне тянуть в филиале школы связи КТОФ в Экипажном
на Русском острове. Готовили там радиотелеграфистов для разведки флота
(радиоперехват и пеленгация). Командиром нашей учебной роты (и всего
филиала) был майор Бенко Павел Иванович – человек, настолько похожий на
комиссара Жюва из «Фантомаса» и внешне и манерой поведения и «фефектом
речи», что при его первом появлении перед новобранцами в толпе
проносился вздох восхищения: «Комиссар Жюв!!! Комиссар Жюв!!!!»
Ростом майор не вышел: «полтора метра с кепкой» - это про него,
отличался ярым женоненавистничеством (кроме жены и дочери, с которыми,
правда, тоже разговаривал с применением «великого и могучего»), но имел
два хобби, вызывавших в гарнизоне неподдельное уважение. Первым была
связь, точнее телефония. Он знал все кабели, закопанные на Русском ещё
со времен русско-японской войны, и его часто вызывали из штаба для
решения каких-либо телефонных проблем. Наш водитель рассказывал как-то,
что однажды они выехали по вызову искать повреждения, и Бенко, остановив
машину в чистом поле по одному ему известным ориентирам, приказал
копать. Выкопали метр – ничего не нашли, «Копайте дальше!», и, точно,
чуть глубже откопали поврежденный кабель.
Вторым увлечением была сантехника. Под руководством комроты в здании
филиала постройки начала 20 века были оборудована канализация с
унитазами и писсуарами, дабы курсантам не морозить свои гонады в гальюне
очкового типа на горушке. Справедливости ради надо сказать, что в теплое
время доступ в гальюн был ограничен и осуществлялся, в основном, чтобы
надраить до блеска краники и фарфоровые изделия.
В сантехнических делах Павел Иванович был самоучка, чем очень гордился.
Как-то на втором году службы вызывает он меня к себе и задает вопрос:
«Как работает унитаз?» Ну, говорю, есть бачок, там клапан, дернешь за
веревочку – вода течет. «А почему дернул, отпустил, а она течет, пока не
вытечет?» Я хоть парень сельский и унитаз впервые увидел лет в 17, да и
никогда не задумывался об его устройстве, но включаю соображалку – зря,
что ли, полтора курса в универе оттрубил. Говорю: «Там, наверное, сифон
есть…». Он даже обиделся - откуда, мол, знаешь? А я вот сам, говорит,
дошел. Но, чувствую, зауважал.
Дело же оказалось в том, что Бенко, в то время уже подполковник,
пообещал оборудовать гальюн в штабе гарнизона, а поскольку дела службы
не позволяли ему лично руководить процессом, он решил назначить меня,
так сказать, «прорабом». Мне дали команду из нескольких курсантов,
окончивших на гражданке ПТУ со строительно-сантехническим уклоном –
таких Павел Иванович лично вылавливал во флотском экипаже, и они, вместо
строевой и субботней приборки за пару недель привели гальюн в порядок,
установили новый унитаз с бачком – такой, знаете, был советский с
двухметровой трубой. Больше всего пришлось повозиться с подводом воды –
оказалось, что сварщики из ПТУшников, «как из моего $$$ палец», по
словам трща подполковника, но пятая или шестая попытка увенчалась
успехом.
Ну вот, всё собрано, вода пущена, зову Бенко (он в этот день дежурил по
гарнизону), дергаю за веревочку – всё абгемахт!
Ан нет, ему надо лично посмотреть: «Дневальный, тащи тумбочку!».
Тумбочки мало (метр пятьдесят с кепкой!?), дневальный приносит бачок
(кастрюлю) из-под каши, командир на бачок и вдруг сверху мат-перемат.
Представьте картину: на колченогой шатающейся тумбочке, в которую
мертвой хваткой вцепился побелевший матрос-дневальный, прыгает на
кастрюле комиссар Жюв в форме советского офицера-подполковника, брызгает
во все стороны слюной и орет что-то непонятное, в чем прилично только
два слова: «кто» и «какого»!!!! Только минут через пять, справившись с
душившим смехом, я понял причину негодования – дело в том, что при
монтаже я заметил, что арматура бачка немного длинновата и поплавок
задевает за край бачка, вот и подогнул рычаг.
Поясняю, в ответ опять порция мата: «$$$$$$$, исправить на $$$!»
«Так работать не будет же, трщ подполковник…»
«Старший матрос, $$$$$$$, тут всё, $$$$$$$$$, МАТЕМАТИЧЕСКИ рассчитано!!
$$$$$$$$$!!»
Слез комроты с тумбочки, я быстро всё исправляю, снова привожу,
показываю – не работает! Надо отдать должное - убедил «специалиста
-любителя».
Всё-таки, куда военно-морскому училищу до университетского образования,
хотя и неполного!

43.

Выдается за реальную историю, возможно с бородой.
Два мужика поехали за грибами в Выборском направлении.
Кроме водки, естественно, вообще ничего не брали.
Начали в поезде, где-то вылезли. Темно, холодно...
Они добавили. Пошли куда-то, заблудились. К утру все допили.
Идут, вокруг никого. Вдруг мужик, одет прилично, с палочкой.
Они: "Слышь, мы где?"
- Лапеенранта
- А это что?
- (смотрит, как на идиотов) Суоми (Финляндия)
- ???!!! А ДЕЛАТЬ-ТО НАМ ЧТО?
Тот на них посмотрел задумчиво, и на плохом русском говорит:
- Вы тут не первые такие, вон, видите два здания (две избы
поодаль), первое - наша застава, второе - ваша. Вам нужно
мимо них проползти так, чтобы вас не видели. Потом, на той
стороне, скажете пограничикам, что заблудились. Подержат
немного и отпустят.
Побросали мужики корзинки, хлопнулись на брюхо и по оврагам
и лужам на ту сторону. Проползают мимо одной сторожки, второй,
ползут дальше... Через 5 минут видят нечто похожее на платформу,
приглядываются - и точно платформа. И надпись "Ланская"
(пригород Ст. Петербурга. Километров сто от Финляндии).
Они назад, но мужика, конечно, Митькой звали...