- Товарищ майор, ваш приказ выполнен!

- Товарищ майор, ваш приказ выполнен!
- Но я ничего не приказывал...
- А я ничего и не делал!
- А приказа "ничего не делать" еще не было!

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

ничего приказа делал делать приказывал майор приказ

Источник: vysokovskiy.ru от 2010-10-9

ничего приказа → Результатов: 6


1.

О путче и не только. Воспоминания десантника

Призвали осенью 89-го. Направили в десантную учебку в Литву. Город Рукла. Там не доучился, потому что в Союзе начались беспорядки, решался вопрос о расформировании части, - досрочно присвоили младшего сержанта и отправили в Рязанский полк ВДВ. Несколько дней всего в полку пробыл, и кидают нас в Тбилиси. На аэродроме просидели два дня в ангарах. Потом в закрытых фургонах перевезли в строительную часть, где переодели в стройбатовскую форму. Там была какая-то заваруха. Каких-то заложников освобождали. Меня и ещё «молодых» под пули не отправили. «Вам ещё рано, - сказал взводный, - успеете». - и поставил нас в оцепление. Сам он и человек десять наших десантников полегли в этой операции. Весна 90-го это была, наверное. Черешни много было спелой и крупной.
А потом, уже на алычу, мы попали в Баку-2. Или нет…. Это надо альбом смотреть. 26 лет прошло, и как сказка все вспоминается. Приехали в Баку, - старшина договорился, что кормить нас будут в ресторане. И мы реально, как гражданские, приходили в ресторан, они гостеприимные люди – азербайджанцы, - такие столы нам накрывали… Военным был везде почёт в те времена. В Баку была табачная фабрика. Мы ходили туда. В России как раз проблемы начались с табаком. То мне отец курево посылал в армию, а из Баку уже я ему курево отправлял.
К ордену я был представлен вместе с командиром взвода за десантирование внутри БМД. Сначала нас три месяца обучали десантироваться в системе «Кентавр». Там ещё такие кресла были космические. Если честно – я в итоге не прыгнул в этом кресле. До этого только сын Маргелова внутри БМД прыгнул. И ему за это Героя дали. Сейчас бы я не пошёл. А тогда спросили: «Кто будет внутри БМД десантироваться?» - сразу вызвался. На всё готов был.
Из БМДэшки всё повыкидывали и поставили эти космические кресла.
Ветер в день учений был сильно выше допустимого. А министр обороны со свитой, с иностранцами все здесь уже. Загружаемся в самолет вместе с нашими БМДшками, - командир роты, взводный, я, три водителя. И взводный говорит мне: «Пусть меня уволят-расстреляют, но в БМДшке мы с тобой при таком ветре прыгать не будем. Прыгнем отдельно – замешаемся в этой толпе. А на земле прибежим к машине, - вроде мы в ней были». По плану учений мы с ним вдвоём должны были внутри находиться. БМДшка сползает по рампе, мы – за ней. У нашей роты были экспериментальные парашюты – Д-6 серии 4. Приземляюсь – купол погасить не могу, ветер тащит. Об землю бьюсь… На этом парашюте есть второе кольцо – дернёшь его, - половина подвесной системы отстегивается, и купол погаснет тогда. Собрался дергать, а меня уже ветром подняло, земля внизу далеко. Семнадцать человек в тот день стёрлись насмерть – с Костромской дивизии, ДШБшники ещё… Их ветром носило по полю, било об землю… Шестьдесят шестыми «Газонами» догоняли купола, гасили колёсами.
Вот земля снова приближается, шлеп, дернул второе кольцо, отцепился от парашюта. Из ушей и носа кровь, комбинезон слева разодран и кожа стерта-сбита, хромаю к своей БМДшке. Нам же с командиром взвода надо внутрь залезть – вроде мы там были. Подбегаю – а люк в метре под землёй. Из-за ветра система приземления не сработала как надо, и машина ушла мордой в землю. Причем, не болото, не пахотная какая земля, а в плотную слежавшуюся землю так воткнулась. И торчит. И мы со взводным вылезать оттуда должны, а там до люка ещё и не докопаться. Что дальше делать не знаю, а взводного нет.
Вокруг стрельба, МИГи в небе – учения-то комплексные. А они летят низко и беззвучно. Вот он уже скрылся, а потом рёв двигателей и уши закладывает.
Командира нет. Бегаю ищу. Орёт на высоковольтке. Он на одной стороне проводов, купол – на другой. Под своим весом сползает вниз, тут порывом ветра купол наполняется и тянет его к проводам. Открыл он запаску, по её стропам спустился, спрыгнул. Доложил ему, что БМДшка из земли торчит, и в неё не залезть. Побежали сразу к трибуне, с которой Грачев – министр обороны, Лебедь – командующий ВДВ, иностранцы наблюдают за учениями. Мы стоим в крови, взводный отрапортовал: «Упражнение такое-то выполнено!» Грачёв говорит: «Представляю лейтенанта такого-то и сержанта такого-то к награждению орденом «Красной Звезды»!» Там никто не разбирался – внутри мы были или нет. 17 погибших… Три полка десантировалось – Костромской, Рязанский, Тульский и ещё десантно-штурмовые батальоны.
Так и не знаю – достоин я этого ордена или нет. Но мне всё равно его не дали из-за путча.
А до этого прошел ещё Киргизию. Ездили мы туда чисто на патрулирование. Показать народу, что вот власть есть и у власти есть сила. На озере Иссык-Куль были ранней весной. Красивое очень! Обгорели там за час до волдырей.
Лебедя я за службу раз десять видел. Он точно, как генерал в «Особенностях национальной охоты». Только без сигары. Он мне галстук раз повязывал. Привезли нашу роту после Баку в Москву, на склады какие-то. Там нас переодевают в штатское. Костюмы, рубашки, плащи, туфли лакированные, галстуки… Кручу этот галстук в руках – что с ним делать. Лебедь подходит: «Помочь, сынок?» Повязал мне галстук. Туфли были узкие, а у меня ступня широкая. Чтобы ногу втиснуть, пришлось сорок пятый взять, при моём сорок втором. И вот мы такие неприметные в одинаковых костюмах, одинаковых туфлях, плащах и галстуках, все ранней весной с бакинским загаром, с АКСУ под плащами, патрулировали Москву попарно. Мой маршрут был на Арбате. День мы там патрулировали, и вернулись в полк.
А за несколько месяцев до этого раз целые сутки сидел с гранатомётом на чердаке в Москве. Трое срочников и офицер.
За всё время службы в полку месяца три провёл. Остальное время – командировки или разведвыходы, когда берёшь палатки, сухпаи, и километров за 60 в леса-поля. Бегать любил тогда. Случалось, в субботу или воскресенье, когда уже старшиной роты был, с другом: «Давай пробежимся…» И чисто для удовольствия километров пять нарежем… В казарму возвращаемся – ротный орет: «Старшина! Где тебя носит?! Строй роту на марш-бросок!» И с ротой ещё сороковничек легко пробегал…
Путч 91 год – тоже интересно. Самое трудное, самое жестокое было туда добраться. На гусеничном ходу от Рязани до Москвы по асфальту доехать – ни один водитель не выдержал. БМДшка на асфальте – как корова на льду. Я своего подменил. Половину дороги вёл. От асфальта из-под гусениц пыль-крошка летит. Доехали до МКАДа, у всех веки распухли - глаза-щёлочки. БМДшки одна на другую заезжали, остановку где-то снесли, легковушку задели… Реально тяжело.
Где-то перед МКАДом нас встретил Лебедь. Командиру полка и офицерам объяснил обстановку. Полк оставили здесь, а одну нашу роту отправляют к Белому Дому. 7 или 9 БМДшек у нас тогда было… И вот через все баррикады едем к Белому Дому. С тротуаров нам что-то кричат, обкидывают яйцами… Обзывают карателями. Мы после очередного юга – все загорелые… Ты спрашиваешь – за Ельцина мы были или за ГКЧП? Чего мы об этом знали?! Если Лебедь сказал, командир полка сказал – надо ехать, надо исполнять. А какое там ГКЧП, что это и зачем, - мы и знать не знали, и не надо солдатам это знать. Исполнять надо.
Приезжаем к Белому Дому, выходит президент Ельцин. Каждому из нас пожал руку, обнял, дыхнул водочкой. Руку его потную как сейчас помню. Жаркий август был. Что-то такое сказал вроде «ребятушки», «солдатушки»… Я так понял, что его обижают. Заняли оборону вокруг Белого Дома. И тут мы оказались для всех своими. Те же, наверное, кто в нас на марше яйцами кидался и карателями обзывал, теперь понесли нам жратву, курево и бухло.
Сначала мы думали, что сможем всё съесть. У нас был ГАЗ-66 в сопровождении, так мы его весь забили жратвой, и жалели, что столько боезапаса у нас место занимает. Мы ж срочники. Почти все из глубинки. А тут чипсы, пепси-кола, вина красные и белые, колбасы, коньяки, торты-пирожные, и это всё надо употребить. Ночь переночевали. В ручье каком-то умылся-побрился. Утром зарядку провел для роты. Такой миниспектакль для гражданских. И тут весь полк к нам приехал. Что вот давили кого-то из мирного населения – не видел и не слышал от наших.
А когда полк наш пришёл – началось ещё интереснее. Командира нашей разведроты, командиров взводов и меня, как старшину, вывели перед строем полка, сорвали с нас погоны, объявили предателями Родины, назвали какие-то статьи серьёзные, связали каждому руки. Я стою, не понимаю – за что? Попал, как кур в ощип. Президент руку пожал, а командование руки связывает. Чем я виноват?! Разведрота – 29 человек, весь полк стоит, и замполит полка объявляет, что мы за кусок колбасы Родину продали…
Со связанными руками отвезли в полк на гауптвахту. Офицеров - в офицерскую камеру, меня – в камеру для сержантов и старшин. С рядовых и сержантов нашей роты тоже погоны сорвали. А на губу только офицеров, и меня. Старшина роты - должность прапорщика была.
Ребята передали мне в камеру транзистор – слушаю новости. Думаю: «Если Ельцин победит – меня должны выпустить. Не зря же он мне руку жал…»
Проходят эти два дня. Слышу по радио – Ельцин победил. Прыгаю от радости чуть не до потолка. И меня действительно выпускают. Никто, конечно, не извиняется.
Возвращаюсь – в роте нет офицеров. Ни один после такого позора не стал восстанавливаться. Все написали рапорта.
И всю нашу роту вдруг отправляют за 40 километров от Рязани убирать яблоки в каком-то колхозе. Никогда для разведроты такого не было. Я – старший. Своим ходом. Зачем яблоки, куда… Взяли палатки, сухпай на пару дней… Ни задания, ни – куда яблоки сдавать… Ни корзин, никакого инвентаря, ни ящиков, ни мешков… Ребятам говорю: «Нас сюда выживать отправили. Вы - в поле за картошкой, вы – кому по деревне что работой помочь, чтобы продуктами расплатились». Прожили мы там две недели. С самогоночкой деревенской, - не без этого, конечно. Потом приезжает командир полка, представляет новых командира роты и командиров взводов. Отругал нас, что пьяные, и отправил бегом в полк. Для нас тогда 40 километров пробежать ничего не стоило. А потом выгнали меня из армии. Даже не помню – дождались осеннего приказа, или раньше. Выдали документы. Парадку не дали надеть. Сказали – у тебя «гражданка» есть, дуй в «гражданке». Так понимаю, что из-за политической ошибки командования полка там у Белого Дома. Чтобы не всплыло, что они предателями не тех объявили.
А несколько лет назад наша разведрота списались все в интернете. И мой адрес нашли. И приехали человек двадцать ко мне в гости сюрпризом. А я перед тем квартиру сменил. Они приезжают на адрес, который у них был – никто не открывает. Они соседям жмут звонки. Сосед один открывает – спрашивают про меня. А он им что-то ответил: «Его уж нет давно».
Ну, ребята возвращаются на вокзал, садятся в ресторане, наливают лишний стакан водки, накрывают куском чёрного хлеба, поминают меня. Потом разъехались.
Но вскоре один нашёл в интернете сестру мою. И осторожно так пишет ей, что, мол, - я с твоим братом служил. Она в ответ: «А он сейчас на охоте. На неделю уехал». Тут уж они ко мне снова приехали, и мы увиделись. Повспоминали…
Про орден «Красной Звезды» и не знаю – надо ли интересоваться. С одной стороны – представили, вроде. А с другой – на самом-то деле я же не внутри БМДшки прыгал. Ну, обещали орден и не дали. Зато и посадить потом обещали, но не посадили же. Отслужил, как все.
***
Послесловие от Немолодого:
Познакомился с ним в отпуске. Хорошо как-то сошлись, общались… Очень мне понравились его воспоминания. Некоторые истории из его жизни выкладывал в июне. А эту приберёг к Дню ВДВ.
Позвонил ему сейчас. Согласовал текст. Он кое-что поправил, и попросил добавить:
- С праздником, десантники!.. За войска дяди Васи!.. И вечная память павшим...

2.

Когда в середине 70-х служил срочную, в армии был и такой род войск – «целинники». Попадали в них так: за пару месяцев до осеннего дембельского приказа в частях набирали водителей бортовых ГАЗов и ЗИЛов и вместе с этой техникой отправляли на целину вывозить зерно. Назад они возвращались, когда их одногодки уже по полгода гуляли на гражданке, а «целинники» порой до самой весны болтались в своих подразделениях, дожидаясь оформления в запас. Старые машины они оставили в целинных совхозах, где работали, а взамен привозили новые привычки, совершенно несовместимые с уставами и воинской дисциплиной. Отцам-командирам удерживать их в рамках минимальных приличий едва удавалось только угрозой затянуть увольнение – богатый перечень более строгих дисциплинарных взысканий не применялся из-за некоторой неопределенности статуса этой казацкой вольницы.
В нашей батарее дольше других задержался один такой «целинник». Комбат под конец уж и сам не чаял, как поскорее выставить его навсегда за ворота части.
Вот идет вечерняя поверка:
- Абабкин!
- Я!
- Балдин!
- Я!
Вдруг с грохотом распахивается дверь, и в казарму прямо перед строем вваливается пьяненький и расхристанный «целинник». В мертвой тишине ошалело осматривается. Потом выставляет палец пистолетиком и наводит на комбата:
- Кхх! Готов.
Переводит на старшину:
- Кхх! Готов.
Поворачивается и снова в дверь – вниз по лестнице только загремело.
Когда все отхохотались, старшина дернулся было наладить погоню. Комбат только рукой махнул: что с «целинника» возьмешь? Ничего, кроме неприятностей.

3.

Уходящий глава Пентагона, Леон Панетта, на прощание издал приказ о разрешении включения женщин-военнослужащих в боевые подразделения. Мотивировкой для этого приказа были размышления о том, что в условиях современных войн "передовой" как таковой не существует: боевики проникают в подразделения, взрывают машины на дорогах, вертолеты в воздухе и т.п. А запрет на участие женщин в боевых действиях ограничивает их возможности карьерного роста, зарплаты и т.д. - что, кстати, чистая правда - то есть прямое нарушение равноправия полов. По этому поводу много дебатов, где главным, но не единственным, аргументом "против" является ограниченные физические возможности женщин. К примеру, у "морских котиков" есть такая тренировка: ЛЮБОЙ из подразделения должен быть способен поднять из положения "лежа" на плечи ЛЮБОГО (подчеркиваю: любой - любого!) из того же подразделения и пронести не менее 100 метров. Если учесть, что средний вес "котиков" 100-110 кг - а бывают нередко и 125, - то найти много дам, способных такое проделать, маловероятно. Дебаты продолжают бушевать, но тема это большая, да я и не об этом. Просто вспомнилось похожее начинание много лет назад в штате Коннектикут.
Тогда тоже, в порядке борьбы за равноправие, постановили принимать женщин в полицию (патруль и спецподразделения) и в пожарные. С полицией еще так-сяк - в конце концов, 90% работы патрульных - это патрулировать, выписывать квитанции и разбираться с соседскими скандалами. А вот с пожарными вышла заковыка: у тех 90%, если исключить медвызовы - тяжелая и опасная работа в задымленных помещениях, в респираторах, физически на пределе. Все инструменты рассчитаны на здорового мужика, не на девочек, пусть даже и сильных физически. Поначалу начали снижать физнормативы на прием - но тут взбунтовалась мужская часть пожарных, и не из-за мужского шовинизма, нет: просто пожарные идут "в огонь" в двойках, на случай, если один потеряет сознание - что случается чаще, чем мы думаем - то другой его вытащит. Если же этот "другой/ая" сама весит 55 кг, и ничего тяжелее 70 кг не поднимала - как она вытащит того же стокилограммового мужика? По лестницам, в темноте?! Жить-то охота...
В общем, вспомнился случай: в разгар этой политкорректной компании, город, где я работал, проводил рутинную тренировку пожарных: поджигают чего-нибуть ненужное на пустыре, и расчет пожарных это тушит всеми подручными средствами. Картина: стоят начальник пожарки, некоторые отцы города, лейтенанты подразделений, чиф полиции, и я. Пара старых диванов весело горят, расчет разворачивает шланг, подает давление, распределяется по длине шланга (давление высокое, для дальности). Где-то в середине стоит новоиспеченная пожарница, тоже держит. Несмотря на 4-5 человак на шланге, тот себя ведет как эпилептичекий удав: изгибается во все стороны, пытаясь вырваться из цепких рук доблестных пожарников. Девушка тоже держит, хорошо держит. Даже слишком хорошо: в какой-то момент "удав" изгибается резко вверх, как раз где она стоит... и поднимает ее в воздух.. метра на 1.5... (!).. Главный пожарник бросается за машину, и там давится от неслышного хохота... мы с чифом тоже отворачиваемся, и медленно отходим за угол.. где и прохохатываемся до того, как вернуться в толпу.
...В итоге, это благородное начинание само собой умерло: в настоящий момент, насколько я знаю, женщин в пожарных расчетах нет....

4.

ДЕМБЕЛЬ ВУРДАЛАКОВ

Пятеро наших дембелей, активно и очень изобретательно боролись со скукой и тоской по Родине, поэтому - мы – ребятишки помоложе, старались держаться подальше от их веселых аттракционов, ведь роли в этих забавах распределялись очень однобоко. Либо ты мишень в тире, либо сама пулька, а если совсем не повезет, то и призовой, плюшевый заяц…
Ничего нельзя с этим поделать – это природное явление.
Дембелей нужно просто пережить как проникающую радиацию или поход с ребенком на утренник первого января…

Но эти вели себя как-то излишне мерзко, даже для людей прослуживших 730 дней.

В тот день дембеля облюбовали автопарк.
Поначалу катались в кузове «Урала» и объявляли остановки: - «Наш скорый поезд прибывает в город Шахты (Воронеж, Куйбышев, Махачкалу, Ленинград и т.д.) Стоянка вечная!»
Потом бросались гранатами по немцам (Гранатами служила щебенка, а немцами – голуби и некоторые из нас, те кто сдуру попался на дороге «танка»

Перекур.
В автопарк, вдруг пришел свежий «плюшевый заяц» - художник из клуба и принес боевой листок.
Дембеля почитали, похихикали и сказали:
– Заяц… тьфу, боец, помоги отрегулировать холостые обороты.
- Так я не умею.
- Ты только болтик закрутишь и все.

Перед бампером зачем-то положили два дефицитных мата из спортзала. Обычно на них целыми днями спят водилы под машинами, только вместо одеяла, укрываются огромным гаечным ключом и когда проходящий офицер пинает спящие торчащие сапоги, то ноги без паузы начинают сипло шипеть - …А, сука! Заржавела! Тут нужно зубилом срубать… Кто там?

Художник стараясь не наступать на маты, влез на бампер и осторожно сунул голову в открытую пасть «Урала». Рядышком очутился один из дембелей, вручил отвертку и показал какую пимпочку нужно крутить по его команде.
Дембель прыгнул в кабину, завел движок, а художник с отверткой торчал из под капота в виде бквы «Л» и ждал.

Фокус весь был как раз в пимпочке, и не столько в ней, сколько в ее расположении. Если дотянуться до нее, то ухо окажется как раз напротив раструба воздушного сигнала.
И конечно же он гуднул…
Солдатик дернулся как тряпичная кукла и слетел с машины вниз головой. Тут маты как раз и пригодились.
Дембеля были счастливы.
Но внезапно, сквозь всеобщий смех, послышался знакомый раскатистых гогот, и из тени пальм вышел Зорро в должности комбрига…
Полковник Ершов был мужиком справедливым, но таким лютым, что было бы правильнее сказать – справедливо-лютым.
Даже нарочито-вялые дембеля моментально превратились в добросовестных солдат, ждущих любого приказа командира.
Комбриг прогоготался и улыбаясь сказал:
- Вот молодцы, порадовали старика. Хорошая шутка. Солдат должен уметь и хорошо поработать и весело пошутить. Все правильно. Ну, как он смешно летел, я чуть не сдох…
Дембеля осторожно оскалились, а комбриг улыбаясь продолжил:
- Особенно хорошо вы с матами придумали. Если бы их не было, то гнить бы вам всем на гауптвахте и уволиться оттуда в последнюю партию. А так молодцы, подстелили…
Дембеля слегка напряглись, а полковник добавил:
- Пора вас потихоньку увольнять, а то изнываете тут от безделья.
Дембеля радостно загоготали: - спасибо товарищ полковник! Мы хоть сейчас!
Комбриг:
- Ладно, уволю, сегодня и начнем, только не всех и не сразу. Через десять минут построение на плацу возле казармы, форма одежды любая.
Затем он обратился к художнику трущему ухо:
- А ты, хлопец, принеси-ка мне из клуба кусочек мела.
Художник не услышал ни слова и громко переспросил:
- А!? Товарищ полковник. Что!?
- Мел принеси!
- А?!
- Мел!!!
Перепуганный бедняга все еще не мог прочитать по губам приказ комбрига.
Полковник потрепал солдатика по голове и сказал:
- Ничего не надо, иди отдыхай…

Через десять минут дембеля в радостном возбуждении уже построились на плацу.
Подошел комбриг, на шее у него болтался полевой бинокль, а в руке белел кусочек мела.
Полковник:
- Кто из вас смотрел кино Вий? Все смотрели? Молодцы. Тогда вот вам мел, нарисуйте трехметровый круг, вокруг этого грибка.

Грибком была старая, никогда не работающая сирена, асфальтового цвета, она служила только для сокрытия окурков.

Комбриг:
А теперь, товарищи упыри и вурдалаки, мы с вами сыграем в одну очень интересную и веселую игру под названием «дембель вурдалаков». Становитесь все внутрь круга. Молодцы.
Так, вас тут пятеро, правила простые – я махну рукой – игра началась. Кто покинет круг первым, тот уволится в Новый год. Кто вторым, тот, на неделю раньше и так далее… а кто продержится внутри круга дольше всех, тот уедет домой сегодня… Вопросы есть?

Дембеля встрепенулись и заволновались – «Сегодня?» «Как сегодня?» «Сейчас уже вечер»
Комбриг:
- Кто-нибудь сомневается в моем слове?
- Никак нет!
- Значит все согласны сыграть? Не переживайте – это не долго…

Согласились все.
Нас - остальных зевак, комбриг отослал метров на сто, в сторону спортгородка. Отошел и сам.
Потом ужасным голосом заорал: - Готовы!!!?
И махнул рукой в сторону штаба.
Внезапно оказалось, что старый, железный грибок, еще очень даже может…
Вой стоял такой, что и со ста метров, слышать было невыносимо, даже потные ладошки на ушах не особо помогали - вой раздирал не уши, а человека целиком.
Лабораторные черти и вурдалаки метались в меловом круге как ошпаренные, выскакивая по одному из игры зажав уши.
Комбриг наблюдал в бинокль, улыбался и загибал пальцы.
Удивительно долго держались двое последних. Уж очень им хотелось сегодня домой.
Хотя – «долго», понятие относительное. Все, от начала и до конца продолжалось минуты две с половиной, не дольше…
Когда вой стих, грустный победитель так и остался в круге, он ошарашено сидел на грибке, как фашист на своей разбитой пушке.
Уже через час, он надел парадку и ни с кем не попрощавшись, вышел из КПП.
Остальные дембеля вдрызг переругавшись, целыми днями слонялись по части, какие-то тихие, постаревшие и надломленные.
Куда только подевались их лихость и кураж…
Каждую неделю они по одному, незаметно выпадали, как зубы у дряхлого старика, пока в Новый Год, не выпал последний…

5.

Кто в армии служил...

Призыв в армию дело ответственное, особенно когда он происходит во
второй раз. Первый раз был в бывшем СССР. Хорошая школа, которую лучше
пройти заочно.

Второй раз произошёл в Израиле. Государство, находившееся в окружении
враждебных стран, вынуждено было создать одну из самых профессиональных,
мобильных и высокотехнологичных армий в мире. Предстоящая служба в такой
армии виделась мне серьёзным испытанием. Во всяком случае, так мне тогда
казалось.

Трёхнедельный курс молодого бойца проходил на одной из баз,
расположенных под Иерусалимом. Нас построили на плацу и запретили пить,
курить и говорить. Критически осмотрев совсем не стройные ряды,
начальство принялось решать дальнейшую нашу судьбу.
Закончив предварительный анализ, я подмигнул Аркаше и направился через
весь плац к беседке. Мы сели на скамейку и с удовольствием закурили.

От такой наглости потеряли дар речи все: и командиры, и солдаты.
Последние продолжали стоять, построенные в безмолвную букву "п". Бойцы с
ужасом взирали на двух самоубийц, которые осмелились нарушить приказ.
Ужас был неподдельный, так что нам с трудом удавалось сдерживать смех.

- Солдаты, вы, что не поняли приказа? – подойдя, спросил один из
офицеров.

То, что язык не знаком и мы ничего не понимаем, он прочитал по нашим
недоумевающим, бесхитростным простодушным лицам. Весь его азарт пропал,
и грозный вид сменился растерянностью. Офицер принялся озабоченно
крутить головой в поисках переводчика. Толмача искали недолго, минут
сорок. Курсантов просить не хотели, так что пришлось им искать
русскоязычного командира. Наконец появился переводчик с заспанным лицом,
и уже на понятном языке задал тот же вопрос.

Секрет того, как не выполнить ни одного приказа, но при этом умудриться
не получить наказания, был очень прост. Самое главное – никогда ни от
чего не отказываться и не спорить с начальством. Ты можешь ничего не
делать, но если будешь соблюдать эти два правила, никто и никогда не
сможет подвергнуть тебя наказанию. Такие слова, как "нет", "не буду",
"не хочу", "почему я?", должны быть полностью исключены из лексикона. На
смену должна придти совершенно новая риторика: "не понял", "не успел",
"было невозможно сделать", "мне не дано было это понять", "ввиду тяжёлой
болезни и хронического недосыпа".

Меня-то призвали после второго курса университета, где я учился на
факультете социологии. В какой-то момент я осознал, что многие
социологические теории имеют практическое применение. С их помощью можно
не только объяснить, но и спрогнозировать ситуацию.

Поэтому на вопрос, понял ли приказ, ответил в соответствии с теорией:

- Нет, командир, не понял. Просто очень плохо знаю иврит.

Офицер тут же смягчился и ласково объяснил, что можно делать, а что
нельзя.

- Теперь всё понятно. Только у нас с другом есть небольшая медицинская
проблема.
Здоровье шалит. Годы-то, уже не те.

- Какая ещё проблема?

- Дело в том, что мы курим с семилетнего возраста. Проблема же
заключается в том, что если мы не курим более часа, то наступает
никотиновый голод. Часто это приводит к вспышкам ярости. Однажды я в
таком состоянии силой забрал сигарету у маленькой девочки. Потом знаешь,
как стыдно было. Аркадий, тот вообще, один раз в шестом классе показал
язык директору школы, когда тот запретил курить в туалете.

- Какой голод?

- Никотиновый, ваше высокоблагородие.

- К офицерскому и сержантскому составам следует обращаться просто –
командир, - медлительно, чуть заикаясь, проговорил офицер-переводчик.

- Никаких проблем, командир. Просто в Красной армии было принято именно
такое обращение. Привычка. Там же за неправильное обращение били
плетьми, вот и вбили. Ты уж прости, командир. Собаку Павлова знаешь?

- Знаю, - неожиданно для самого себя, вырвалось у парня.

- Так нас в Красной армии ими травили и тоже за неправильное, неуставное
обращение.

Офицер, молодой парень лет двадцати, приехал в Израиль в
тринадцатилетнем возрасте. Естественно, там, в армии не служил. Наморщив
лоб, он тщетно попытался переварить информацию. Но в его сером веществе,
видимо, произошло несварение. Парень издал несколько странных утробных
звуков и ушёл советоваться с вышестоящим начальством.

Почему-то он не вернулся, хоть мы и прождали достаточно долго...

©Виталий Каплан

6.

ВСЕГО ОДНА БУКВА

В далеком 1992 я работал в одной книготорговой компании. Те, кто тогда
уже работал в офисах, должны со вздохом вспомнить конторскую технику
того периода. Допентиумные компьютеры, черно-белые гробы-мониторы, перед
которыми нарождающийся офисный планктон коротал рабочее время за
тетрисом и танчиками. Матричные принтеры, заглушавшие стук отбойных
молотков за окном... Фраза "а ты сидишь в одноклассниках?" могла вызвать
куда более серьезные вопросы, касающиеся душевного здоровья
интересующегося. А заявление о том, что вчера "В контакте" пересмотрел
всего "Терминатора", возбудило бы любопытство лишь по поводу того, где
находится кинотеатр со столь оригинальным названием и дорогие ли билеты.
Вот в ту прекрасную пору работал в нашей конторе один принтер.
Естественно, матричный. Принтер работал неплохо, но время от времени
страдал забавным недугом - каким-то образом сбивалась кодировка и прибор
начинал печатать подобные тексты:
- Ылyw^$hвпи шшл3@fапб, хуньк!
Лечилось это по-русски - выдергиванием штекера из розетки.
Руководил предприятием генеральный директор с подходящей к должности
фамилией Генералов. Поскольку он был современным руководителем, приказы
строчила не секретарша на машинке, а сам босс на компьютере, после
распечатывая на принтере. И вот во время печати очередного приказа
прибор снова зачудил. Было проведено терапевтическое обесточивание и
печать документа все-таки состоялась. Он был подписан и пущен в массы.
Через полчаса директор заметил, что массы в голос ржут в конторских
коридорах. Современный руководитель знал, что для такого ржача в рабочее
время у подчиненных должны быть веские основания. Выйдя в народ,
директор обнаружил, что причиной смеха был приказ. Прочитав его три
раза, ничего смешного он не нашел. Однако подчиненные все еще прятали
ухмылки. Директор понял, что выглядит глупо, и внимательно прочитал
документ еще раз. Он был написан безукоризненным русским языком, без
единой ошибки. Лишь подпись смутила босса - он точно знал, что написал
все безупречно. Приказ был подписан так:

Генетальный директор ООО " *********** "

Генеталов И. А.