Цитата #465153

xxx:
> орбитальная станция "Мир" была затоплена в Тихом океане.

Мне тогда было 13 лет, и я тоже услышал в новостях, что станцию Мир собираются затопить, но вот как-то не услышал, что в океане. И мне сразу представилось, что на орбиту подвезут цистерну воды, закачают её в станцию Мир и, таким образом, затопят её. Я был просто до глубины души поражён выбранным способом уничтожения, а про океан я вообще тогда не подумал.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

мир услышал станцию тогда океане закачают воды

Источник: bash.org.ru от 2021-4-6

мир услышал → Результатов: 26


1.

Хочу рассказать одну историю, которую сам услышал совсем недавно. На семейной посиделке вспоминали родню, дальнюю и близкую. Большинство уже, увы, оставило этот мир. Зашла в том числе речь о моём дяде, родном брате отца, и его жене. Родственница, в силу возраста знавшая их гораздо дольше, чем я, спросила:
— А знаешь, что они однажды чуть не развелись? — Я откровенно удивился, ведь это была прекрасная пара, разлучить которую смогла только смерть.
— Когда же это было? И как?
— Да, по молодости! Вот слушай: дядя твой женился на прелестной девушке из очень хорошей, интеллигентной семьи. Однако вскоре выяснилось, что жена совсем не соответствует ожиданиям парня из подмосковной деревни: очень избалованная, капризная, по дому она ничего делать не собиралась и требовала к себе особого внимания. «Такая жена мне не нужна! — заявил молодой муж. И решил: — Всё, хватит, развожусь!» Об этом узнала его мама, наша бабушка. Она подошла к сыну и сказала ему коротко и твёрдо: «И не думай! Какую ложку взял, такой и хлебай!». Развернулась и ушла.
Вот так. Как хотите оценивайте этот краткий курс этики и психологии семейной жизни, однако факт: хватило на всю жизнь!

2.

— В Благовещенский?
Морозов вздрогнул и открыл глаза. Когда он успел задремать?
— Туда... — он привычно посмотрел на часы, — а чего так долго выходили-то? Дороже будет на сто рублей за ожидание.
Один из пассажиров, что сел рядом, светло-русый и голубоглазый, внимательно посмотрел на него, пожал плечами и кивнул. Ещё и улыбнулся как старому знакомому, Морозов даже покосился - может "постоянщик"? Да, нет, вроде...
Зато второй, чернявый и смуглый, сходу начал возмущаться с заднего сиденья.
— А если мы не согласны доплачивать? Да, и за что? Эсэмэска пришла, мы сразу и вышли. Вам положено ждать клиентов...
— Пять минут! — грубо оборвал его Морозов. — А я вас почти пятнадцать прождал! За это время можно в лес выехать и могилу там себе выкопать, — он тронулся с места и прибавил громкости радио.
Смуглолицый опасливо взглянул на него сзади и, видимо решив, что ругаться выйдет дороже, замолчал, обиженно выпятив губы.
Пассажиров Морозов не любил и часто хамил им намеренно, отбивая охоту с ним спорить, да и вообще вести какие-либо разговоры. Они платят, он везёт, всё просто. Ради чего с ними болтать, коронки стёсывать?
Когда он уже высадил их в Благовещенском и повернул в парк, позвонила жена:
— Миш, мы с Анькой к маме в деревню поехали, не теряй. Морс на подоконнике, а рис я в холодильник поставила, сам разогреешь.
— Ладно, а когда приедете?
— Завтра вечером. Ты на машине ещё? Можешь в «Музторге» Аньке флейту купить? И самоучитель для неё…
— Флейту?
— Ну, да, флейту, ей сегодня после медосмотра в школе посоветовали. Дыхательную гимнастику прописали делать и флейту сказали купить, лёгкие развивать.
— Хорошо... — он отключился и, не сдержавшись, матюкнулся. На прошлой неделе дочку водили к стоматологу и там назначали носить брекеты, насчитав за курс больше тридцати тысяч. А теперь, вот, ещё и флейту купи. Придётся сменщика просить туда докинуть...
Сменщика Морозов тоже не любил. Молодой, вечно опаздывает, в башке ветер гуляет, наработает обычно минималку, а дальше девок всю ночь катает. А чтоб за машиной смотреть, так не дождёшься.
Давеча оставил ему авто, записку написал, чтоб масло проверил. Через день приехал, на панели тоже записка: "Проверил, надо долить!" Тьфу!
А, главное, говори, не говори, только зубы сушит, да моргает как аварийка. Напарничек, мля...
Спустя полчаса Морозов, чертыхаясь про себя, купил блок-флейту и шедший с ней в комплекте самоучитель с нотным приложением. Денег вышло как за полторы смены.
Дома он выложил покупки на диван и, поужинав в одиночестве на кухне, достал из холодильника початую бутылку "Журавлей". Морозову нравилось после смены выпить пару рюмок, "для циркуляции", как объяснял он жене. Но сегодня, едва он опрокинул первую стопку, водка попала не в то горло и он, подавившись, долго кашлял и отпивался морсом.
Поставив бутылку обратно, он прошёл в зал, решив просто посмотреть какой-нибудь сериал.
Тут на глаза ему и попалась флейта.
Морозов осторожно достал её из узкого замшевого чехла и внимательно рассмотрел. Флейта ему неожиданно понравилась. Деревянная, гладкая на ощупь, с множеством аккуратных дырочек на поверхности, она походила на огромный старинный ключ от какой-то таинственной двери.
Он вдохнул, поднёс флейту к губам и несмело дунул в мундштук. Флейта отозвалась коротким, но приятным звуком, и Морозов из любопытства принялся листать самоучитель.
Прочитав историю инструмента, он дошёл до первого урока, где наглядно было показано, как именно нужно зажать определённые дырочки, чтобы получилась песенка «Жили у бабуси». Это оказалось совсем нетрудно – даже в его неумелых руках флейта лежала удобно и вскоре, при несложном переборе пальцами, он вполне внятно прогудел эту нехитрую мелодию.
Удивлённо покрутив головой, Морозов перешёл ко второму уроку и после небольшой тренировки довольно лихо сыграл "Я с комариком плясала".
Невольно увлёкшись этим необычным для себя занятием, он пролистнул страницу и принялся осваивать знакомый ещё по школьным дискотекам битловский «Yesterday».
И эта мелодия покорилась ему легко. Его пальцы будто ожили после долгой спячки и с поразительной для него самого ловкостью двигались по инструменту. А какое-то внутреннее, доселе незнакомое, чувство ритма ему подсказывало, когда и как нужно правильно дуть, словно он повторял то, что когда-то уже репетировал.
Не прошло и четверти часа, как он сносно исполнил "На поле танки грохотали", причём на повторе припева он ещё сымпровизировал и выдал задорный проигрыш, сам не понимая, как это произошло.
Потрясённый своими нечаянно открывшимися способностями он даже вскочил и начал ходить по комнате. Решил было пойти покурить, но передумал и снова сел штудировать самоучитель, закончив лишь, когда соседи снизу забарабанили по батарее. К этому моменту он уже осваивал довольно сложные произведения из классики и, только взглянув на часы, обнаружил, что прозанимался до поздней ночи.
Проснувшись, Морозов какое-то время лежал в кровати, обдумывая планы на выходные. Обычно, оставаясь в субботу один, он любил устраивать себе, как он сам это называл, "свинодень". С утра делал себе бутерброды с колбасой и сыром, доставал из холодильника спиртное и весь день до вечера валялся на диване, переключая каналы и потихоньку опустошая бутылку.
Но сегодня пить Морозову абсолютно не хотелось. От одной только мысли о водке у него засаднило горло, и он невольно прокашлялся. Немного поразмышляв, он решил собрать полочку из "Икеи", что уже месяц просила сделать жена, и съездить в гости к Нинке. Нинка, его постоянная пассия из привокзальной «пельмешки», сегодня как раз была дома.
Наскоро приняв душ и побрившись, он позавтракал остатками риса и присев на диван написал Нинке многообещающее сообщение.
Флейта лежала рядом, там, где он её ночью и оставил. Чуть поколебавшись, он достал её из чехла, решив проверить, не приснилось ли ему его вчерашнее развлечение.
И тут всё повторилось.
Сам не понимая почему, Морозов снова и снова проигрывал по очереди все уроки, уже почти не заглядывая в ноты. Пальцы его всё быстрее бегали по флейте пока, спустя пару часов непрерывного музицирования, он вдруг не осознал, что играет практически без самоучителя.
Тогда он закрыл книгу и попробовал по памяти подобрать различные произведения. Невероятно, но и это далось ему без труда! Абсолютно все мелодии лились так же уверенно и свободно, словно он разговаривал со старыми знакомыми.
Морозов отложил флейту. Чертовщина какая-то... а может надо просто крикнуть изо всех сил, чтобы всё стало как прежде?
Он встал, подошёл к висящему на стене зеркалу и тщательно вгляделся в отражение, словно старался отыскать в нём какие-то новые черты. Нет, ничего нового он там не увидел. Из зеркала на него смотрела давно знакомая физиономия. Свежевыбритая, даже шрам на подбородке стал заметен. Остался ещё с девяностых, когда они делили площадь у вокзала с «частниками».
Какое-то время он бродил по квартире, обдумывая происходящее.
Ещё вчера вечером его жизнь была понятной, предсказуемой и, как следствие, комфортной. С какого вдруг сегодня он сидит и пиликает на дудке? Да ещё так словно всю жизнь этим занимался?
Ему даже в голову пришла безусловно дикая и шальная мысль, что с таким умением он может вполне выступать на улице, как это делают уличные музыканты. Или, например, в подземном переходе.
Сперва он даже улыбнулся, представив себе эту картину. Бред, конечно... Или не бред?
Мысль, несмотря на всю свою нелепость, совершенно не давала ему покоя.
Полочка оставалась лежать на балконе в так и не распакованной коробке, Нинкины сообщения гневно пикали в мобильнике, но он ничего не замечал. Его всё неудержимей тянуло из дома.
А, действительно, почему нет, подумалось ему, что тут такого-то? Ну, опозорюсь и что с того? Кому я нужен-то?
Он ещё с полчаса боролся с этой абсурдной идеей, гоня её прочь и призывая себя к здравому смыслу, потом плюнул и начал одеваться.
Переход он специально выбрал в пешеходной зоне, подальше от стоянок с такси, понимая какого рода шутки посыплются на него, если кто-то из знакомых увидит его с флейтой.
Спустившись вниз, он отошёл от лестницы, встав в небольшую гранитную нишу, одну из тех, что шли по всей стене. Сердце его прыгало в груди от волнения, но, немного постояв и попривыкнув, он взял себя в руки. Мимо шли по своим делам какие-то люди, никто не обращал на него внимания. Подняв воротник и натянув кепку поглубже, он достал флейту и, дождавшись, когда в переходе будет поменьше прохожих, поднёс её ко рту. Пальцы чётко встали над своими отверстиями…
— Клён ты мой опавший, клён заледенелый... — Звук флейты громко разнёсся по всему длинному переходу.
Самое интересное, что с того момента, как он начал играть, Морозов полностью успокоился. Он будто растворился в музыке, что заполнила весь мир вокруг него, и, полузакрыв глаза, вдохновенно выводил трели, словно и не было никакого перехода, а он сидел дома на своём диване.
— Деньги-то куда?
Морозов очнулся.
— Деньги-то куда тебе? — напротив стоял пожилой мужик с авоськой и благожелательно улыбаясь протягивал ему мелочь на ладони. — Держи, растрогал ты меня, молодец…
Мужик ушёл, а Морозов, чуть поколебавшись, достал из кармана пакет, поставил его перед собой и заиграл снова. Вскоре в пакете звякнуло.
Примерно через час, когда Морозов дошёл до «Лунной сонаты», возле него возникли две потрёпанные личности, от которых доносился дружный запах перегара. На поклонников Бетховена они явно не походили. Одна из личностей была небритая и худая, а вторая держала в руках потёртую дамскую сумочку. Судя по сумочке, это была женщина.
Они с удивлением смотрели на Морозова и тот, что худой подошёл к нему поближе.
— Чеши отсюдова, пудель, — процедил он сквозь жёлтые зубы, — это наше место, щас Танька тут петь будет.
Морозов в ответ прищурился, аккуратно вложил флейту в чехол и, оглядевшись по сторонам, молча и сильно заехал гостю с правой под рёбра. От удара тот всхлипнул и, согнувшись пополам, отступил обратно к Таньке. Затем они оба отошли в сторону и после краткого совещания побрели наверх по лестнице.
Больше Морозова никто не беспокоил, и он спокойно продолжил свой концерт, перейдя на более подходящий моменту «Турецкий марш».
К концу дня переход наводнился людьми, и Морозов с удовлетворением заметил, что деньги в пакете прибавляются прямо на глазах. Пару раз он перекладывал их в карман куртки, раскладывая отдельно монеты и мелкие купюры. А когда он уже хотел уходить, к нему подошла компания из подвыпивших немцев и они, дружно хлопая в ладоши под "Комарика", положили ему в пакет сразу тысячу.
Вернувшись домой, он выложил из карманов все деньги и пересчитал. С тысячей вышло примерно столько же, сколько у него обычно получалось за смену.
— Ого! — подивилась вечером жена, увидев лежащую на трюмо кучу мелочи, — ты по церквям кого-то возил что ли?
— Типа того, — ушёл он от ответа, — давай ужинать что ли...
Поев, он покурил на балконе и прилёг на диван перед телевизором. Водки ему по-прежнему не хотелось.
Перебирая каналы, он неожиданно для себя остановился на канале "Культура", который до этого никогда не смотрел. Там, как по заказу, шёл какой-то концерт классической музыки, где солировала флейта. Мелодия, чарующая и тонкая, ему понравилась, и он отложил пульт в сторону.
Жена, посмотрев на него, хмыкнула и ушла смотреть своё шоу на кухню, а он дослушал концерт до конца и отправился спать уже под полночь.
Назавтра, выйдя на смену, и привычно лавируя в потоке машин Морозов долго размышлял о своём вчерашнем выступлении. И чем дольше он об этом думал, тем больше убеждался, что ничего удивительного с ним не происходит. По всей видимости, у него оказался скрытый музыкальный слух. Такое бывает, он сам слышал. Просто раньше не было подходящего момента это выяснить. А теперь, вот, что-то его разбудило, и Морозов стал гораздо глубже понимать музыку. Он даже выключил своё любимое "Дорожное радио", ему стало казаться, что все его любимые исполнители жутко фальшивят. А, кроме того, ему снова безудержно хотелось музицировать. Властно, словно моряка море, его влекла к флейте какая-то неведомая сила, полностью завладев его сознанием. В голове крутились фрагменты полузнакомых мелодий, неясные, мутные, звучали обрывки песенных фраз, которые он дополнял своими собственными, непонятно откуда взявшимися, вариациями.
Дотерпев так до полудня и, убедив себя, что клин клином вышибают, он заехал домой за флейтой и вскоре стоял в уже знакомом переходе. Начал он в этот раз сразу с классики, и проиграв примерно полчаса, заметил, что за ним, открыв рот, наблюдает какой-то «ботанического» вида субъект с футляром для скрипки в руках. Послушав несколько произведений, субъект подошёл поближе, сунул в пакет Морозову мелочь и вдруг обратился с неожиданным вопросом:
— Вы, простите, у кого учились, коллега? У Купермана? Или у Самойлова?
— Чего? — не понял его Морозов, но на всякий случай добавил, — иди, давай…
Скрипач безропотно отошёл на несколько шагов и, постояв так ещё некоторое время, исчез.
Спустя час он появился снова, ведя с собою высокого, похожего на иностранца старика, в длинном чёрном пальто и шляпе с широкими полями.
Встав за колонну, подальше от Морозова, они, переглядываясь, слушали, как он по памяти проигрывал вчерашний концерт, необъяснимым образом отлично уложившийся у него в голове.
Музыка и вправду была трогательная и красивая. Несколько прохожих остановились послушать, а одна женщина даже всплакнула и, достав из кошелька сторублёвку, сунула её прямо в карман его куртки. Морозов уже решил, что на сегодня ему хватит и пошёл к выходу, как услышал сзади какой-то шум.
— Извините! — старик в шляпе не успевал за Морозовым, семеня ногами по скользкому гранитному полу.
— Ну, — повернулся он к незнакомцу, — что хотел-то?
— Понимаете, нам через день выступать на фестивале в Рахманиновском, а у нас Кохман, наш первый флейтист заболел. А вы... вы, — он остановился и, задыхаясь умоляюще тронул Морозова за плечо пытаясь договорить, — прошу вас, выслушайте меня!
Морозов остановился, дав ему возможность отдышаться.
— Вы… вы же просто гений! Я думал, Славин шутит! — Старик всплеснул руками. — У вас… у вашей флейты просто неземное, небесное звучание! Какой чистый тембр! Вы же сейчас играли «Потерянный концерт»? Знаменитую партиту для флейты соло ля-минор?
Морозов молча пожал плечами.
— Как? — поразился незнакомец, — вы даже не знаете? Это бесценное произведение Шуберта случайно нашли в чулане на чердаке дома, где он жил, — он в изумлении посмотрел на Морозова. — Нет, вы определённо феномен! Простите, я не представился, это от волнения. Моя фамилия Мшанский, я дирижёр симфонического оркестра Московской филармонии, возможно, вы слышали?
— Ну, вроде... — мотнул головой Морозов.
— Понимаете, это гениальное сочинение написано исключительно для деревянной флейты. Все шесть виолончелей призваны лишь оттенять её звучание. Этот концерт весьма редко звучит в «живом» исполнении. Ведь во всём мире всего несколько человек способны его сыграть. Мы репетировали полгода и вот... Прошу вас, помогите нам!
— От меня-то чего надо? — начал сердиться на деда Морозов, не понимая, к чему тот клонит.
— Замените нам Кохмана, — он умоляюще простёр к Морозову руки. — Всего один концерт…
Морозов отвернулся и снова зашагал на выход. Дед почти бежал рядом.
— Что вам стоит, вы же играете здесь, причём за копейки. А мы вам выпишем приличный гонорар, тот, что вы попросите, практически любую сумму в пределах разумного. И потом... — он тронул Морозова за рукав, — я готов сразу взять вас в основной состав. Подумайте, у нас этой осенью гастроли в Вене, а зимой в Лондоне. Да что там гастроли, с такой игрой мы вам устроим сольные концерты! А это уже совершенно другие деньги! Очень приличные!
— Отвали, — Морозов ускорил шаг и дед остался стоять, растерянно глядя ему вслед и опустив руки.
Сев в машину, Морозов на мгновение задумался. Он не всё понял, из того, что говорил ему этот чудаковатый старик, но его слова про гонорар запали в память. Морозов вспомнил про следующий платёж по ипотеке, про зимнюю резину, про грядущие расходы на Анькины брекеты... Потом вздохнул, завёл двигатель и, развернувшись, подъехал к старику, что уже брёл по тротуару:
— Слышь, командир... а сколько за концерт? Тридцать тысяч дашь?
Встреча с Нинкой не принесла ему привычную удовлетворённость. Даже в самый главный момент определённая поступательность их действа настроила его на некую ритмичность, отозвавшуюся в нём целым сонмом самых разных мелодий. С трудом завершив такой приятный ранее процесс, Морозов откинулся на подушку и устало закурил. С ним точно что-то происходило. И дело тут было не в Нинке.
Все звуки вокруг него словно ожили, и он вдруг стал замечать то, на что раньше не обращал никакого внимания. Любой уличный шум, скрип двери, сигнал автомобиля, лай собак, даже шорох листвы под ногами – всё теперь приобрело для него какую-то непонятную и пугающую мелодичность.
Нинка, как обычно, убежала хлопотать на кухню, готовя чай и оттуда сообщая Морозову все свои нехитрые новости - в начале месяца в декрет у них ушли сразу две посудомойки, а в прошлую пятницу они справляли день рождения повара Артурика, с которым она лихо сплясала лезгинку.
В голове жгуче заиграл мотив лезгинки и Морозов, отказавшись от чая, начал собираться.
— Как сам? – поинтересовался сменщик, забирая у него ключи от машины. — Чёт смурной какой-то…
— Всё отлично, — буркнул в ответ Морозов, — спасибо «Столичной» …
— Бухал вчера что ли?
— Да, не, — Морозов поморщился, — не идёт чего-то...
Дома он прилёг на диван и заснул беспокойным рваным сном. Проснулся он от ощущения, что на него кто-то пристально смотрит.
— Морозов, — рядом стояла супруга с круглыми глазами, — там дед какой-то блаженный звонил, тебя спрашивал. Говорит аванс за концерт готов... сразу все тридцать тысяч... и что костюм тебе нужно мерить…
Она присела к Морозову в ноги и жалобно заскулила:
— Миш, ты чего? Ты что натворил-то? Какой ещё костюм? Ты с кем там опять связался?
— Да не голоси, ты! — рявкнул Морозов на супругу, — сама же вечно ноешь, что денег нет…
Он без аппетита поужинал и вышел перекурить на балкон. На душе у него было тревожно и неспокойно. Привычный мир рушился прямо на глазах, а что было впереди пугало его своей новизной и призрачностью.
Он щёлкнул зажигалкой, выкурил сигарету, потом достал новую, размял и неожиданно для себя тихо заплакал, глядя в тёмное, по-осеннему мутное небо. Он и сам не помнил, когда плакал в последний раз, но сейчас слёзы ручьём катились по его щекам, крупными каплями падая вниз, в темноту двора. Снизу доносились, чьи-то тихие голоса, негромкий смех и едва различимая музыка. Музыка, что была теперь повсюду.

(С)robertyumen

3.

13 минут, которые не изменили мир

В 1939-ом году в Германии жил человек, который хотел в одиночку изменить мир. И у него почти получилось. Его звали Иоганн Георг Эльзер. Он решил убить Адольфа Гитлера.

Кто такой Гитлер и почему многие современники желали ему смерти, кажется, до сих пор можно прочитать пару строк в учебниках истории, так что не будем углубляться. Пока толпы восторженно зиговали фюреру - Эльзер видел в Гитлере грядущую трагедию для страны. Эльзер решил остановить это.

В первую очередь следовало решить два вопроса - когда и как?

От первого и самого просто плана - просто застрелить Гитлера из толпы на митинге, Георг отказался. План был слишком рискованный и ненадежный. Он хотел действовать наверняка. Бомба была надежнее. Но чем и где? Второй вопрос решался проще всего. 8-ого ноября 1923-го года Гитлер провел попытку неудачного государственного переворота, которая сейчас известна как "Пивной путч". С приходом Гитлера к власти каждый год в пивной Мюнхена "Бюргербройкеллер" проводился торжественный митинг для бонз нацистского режима.

В ноябре 1938-го Эльзер съездил в Мюнхен и осмотрел пивную. Это было самое подходящее место. На подготовку у него был ровно один год.

Время и место определены. Пора браться за бомбу.

Эльзер был простым плотником и вопросы бомбостроения были от него крайне далеки. И что он сделал? Пошел в библиотеку. Там он набрал кучу полезных книг и нехило апнул теоретический скилл в саперном деле. Если с теорией всё прошло хорошо, то где же взять начинку для бомбы?

Стремительно милитаризующаяся Германия строила множество военных заводов. На одном из них и работал Эльзер уже два года как. Он начал потихоньку прикарманивать порох и выносить его домой. Георг соорудил пару бомб и провел испытания на даче у дядюшки.

И вместо оглушительного БАБАХ услышал разочаровывающий БУХ. Это был фейл. Эльзер-то был взрывником не настоящим. Только на личном опыте он убедился, что порох взрывается не ахти как.

- Херня, не убедительно, - сказал Эльзер.

Нужно было искать варианты помощнее.

Вижу цель - не вижу препятствий, было лозунгом Эльзера. Он демонстративно поссорился с директором завода, где тогда работал и сумел устроиться в каменоломню. Там, разумеется, постоянно проводили взрывные работы и взрывчатки было навалом. Эльзер немного примелькался на новом месте и начал потихоньку вытаскивать со склада взрывпатроны и детонаторы к ним. Как можно украсть столько взрывчатки в педантичной Германии, да ещё и в период сильнейшего тоталитарного контроля? О, это была целая спецоперация, достойная Джеймса Бонда. Следите внимательно: склад не охранялся, учет материалов не велся, а замок Георг сумел открыть одним из своих старых ключей. Всё.

Эльзер провел новые испытания и остался доволен мощностью.

Теперь нужно было решить следующую проблему. Эльзер знал, что бомбу нужно спрятать заранее. Перед выступлением Гитлера гестапо закроет зал и обыщет каждый угол. Значит, нужен часовой механизм. Эльзер снова пустил в ход золотые руки и смастерил таймер. С немецкой дотошностью: механизм имел запасной ход и тройную систему детонации.

Пора было приступать к установке.

Эльзер переехал в Мюнхен. Он пригляделся к пивной и выбрал удачное место - за трибуной, где будет выступать Гитлер, внутри колонны. Но как засунуть туда взрывчатку? Время для стелс-миссии. Каждый вечер Георг приходил в Бюргерброй, выпивал кружечку пива и танцевал с девчонками. Затем шел в туалет и прятался там. Он дожидался, пока пивная закроется и все работники разойдутся.

Георг снял деревянную панель колонны и сделал из неё дверцу, чтобы прикрывать следы своей работы. В полной темноте и тишине, часами стоя на коленях он начал выдалбливать углубление в колонне. Сначала он работал долотом и приходилось ждать, пока не сработает автоматический слив в туалете и не заглушит звуки работы. Потом Эльзер сменил инструмент на ручную дрель и дело пошло быстрее.

Он работал каждый день по нескольку часов, потом снова прятался, дремал, в ожидании пока не придет большее количество посетителей и как ни в чем не бывало уходил. Когда углубление было достаточного размера, он начинал потихоньку заносить туда взрывчатку. Месяц безостановочной работы в ночи подходил к концу. Последний шаг заложить часовой механизм. Эльзер выставил взрыв на 21-20 и обил часы пробкой, чтобы нельзя было услышать тиканье. В ночь с 7-ого на 8-ое ноября, он установил в колонну часы с детонатором и последний раз закрыл дверцу. Все было готово.

Утром Эльзер в последний раз вышел из Бюргербройкеллер. Он собрал чемодан и поехал на границу с Швейцарией. Днем пивную очистили гестаповцы. Они обыскали каждый угол и обстучали каждую стену, но ничего не нашли. Год безостановочной, кропотливой, безошибочной работы завершился. Рухнуло же всё в один час.

Вечером 8-ого ноября 1939-ого года в зале Бюргербройкеллер собралось около двух тысяч человек - почти все старые ветераны нацистской партии. В 20-00 в зал вошел Гитлер. На полчаса раньше, чем было запланировано. Все испортила туманная погода. Гитлер торопившийся вернуться в Берлин перенес и сократил выступление. Он читает с трибуны речь, а за его спиной таймер отсчитывает последние минуты до взрыва. В 21-00 Гитлер заканчивает, прощается со своими верными сторонниками и выходит из зала. Было 21-07.

Ровно через тринадцать минут, в 21-20 взорвалась установленная Эльзером бомба. Рвануло так, что колонну разметало в клочья и рухнула крыша. 8 человек, один гражданский и семь членов нацистской партии были убиты, шестьдесят ранено.

В этот же час, в четырёхстах километрах от Мюнхена, Эльзер с чемоданчиком шел к границе со Швейцарией. Все шло по плану и он был совершенно спокоен. Когда неожиданно его окликнул часовой и потребовал остановиться. За отворотом лацкана у Эльзера нашли значок «красного фронта» и его задержали для обыска. Георг все ещё был уверен, что о взрыве в пивной ничего не слышали. И следовательно нет поводов для повышенной бдительности у охраны. Увы, прокололся он по полной. Во рабочей робе в чемоданчике Эльзера пограничники нашли несколько взрывателей. Которые он просто забыл выкинуть. Георга арестовали.

Гестапо быстро сопоставило одно с другим и Эльзер не стал запираться. Ни на одном допросе он никого не оговорил, и как из него не старались выбить признание, что он действовал по заданию иностранных спецслужб – Эльзер стоял на своем. Он работал один. И опоздал всего на 13 минут.

Иоганн Георг Эльзер был расстрелян в лагере Дахау 9-ого апреля 1945-ого. За двадцать дней до освобождения лагеря и за месяц до окончания войны.

В 39-ом году на допросе в гестапо, на вопрос "зачем вы это сделали?", Эльзер ответил:

- Я всего лишь хотел остановить войну.

Светлая память, герр Эльзер. Спите спокойно, война окончилась.

4.

Ну, что, смертнички, подекамероним?!?!
Вы, небось, ждёте вестей с переднего края?
Сводка скупая: идёт позиционная война, мы плотно зарылись в окопах, на Западном фронте без перемен .
Но сзади, в тылу, мозги всего мира наперегонки куют оружие победы над этим наихреновейшим вирусом. В лидерах, ничего неожиданного, хитрожопые израильтяне и пиндосы.
Начав сражаться с врагом практически безоружными, спасибо всем президентам и губернаторам, бывшим и настоящим — поздравляю, бляди, вы кинули в прорыв безоружные войска, вы занимались хуй его знает чем! А уже полыхало... далеко не первый год, звонки были.
Однако — мы медленно запрягаем, запрягли наконец-то и, по моим ощущениям — поехали, лёд тронулся, Акелла готовится к своей первой и последней битве такого рода, битве « не ради славы— ради жизни на земле!», Тёркин опять стал популярен в окопах.
Ваш покорный слуга стоял в резерве, периодически выезжая на передний край охотиться за снайперами.
Вещь, прямо скажем, увлекательная — за исключением доспехов, от которых я быстрее сдохну чем от вируса, задохнувшись в своей плотной маске типа респиратор или лицевым щитком, созданным с целью замучить меня мигренью. Забавно, как поменялась жизнь — я работаю с пациентом один, удалив весь персонал за дверь.
Одиноко, необычно одиноко... вообще, необычно всё, старая собака учиться новым трюкам или вспоминает очень хорошо забытые старые.

Но — довольно, не о чуме идёт речь в оригинальном « Декамероне», не о болезни и смерти.
В разгар самой страшной эпидемии, намного страшнее нашей — семь молодых женщин и трое молодых мужчин спрятались от неминуемой смерти.
И — чтобы развлечь себя — травили баечки.
И были они не о чуме — о жизни, эротике, супружеских изменах, стёб над попами, о верности и любви.

И вот я подумал — а не последовать ли нам примеру Боккаччо в выборе тем?
Сказано — сделано, вот моя первая скромная лепта в « Декамерон Вернера 2020».

Речь пойдёт о неудачливом старом кобеле, ценителе сигар, старого рома и женских прелестей, мне, проходном герое большинства моих баек.
Забегу вперёд — с сигарами и ромом все получилось, Коста-Рика не подкачала, страна изумительная, с бесподобной природой и экологией, с двумя побережьями, абсолютно не похожими друг на друга, политически стабильная, с сравнительно высоким уровнем жизни, образования и здравоохранения — что очень необычно для этого региона.
А какой там ром!!
Две рюмки в час поддерживают вас в состоянии перманентной нирваны, а если к этому добавить их прекрасный кофе и сигары — то в голову нет-нет, да и придёт шальная мысль — а жизнь-то, похоже, удалась...
Но это — по вечерам, днями я раскатывал на велике и каяке, нырял с маской и трубкой, даже пытался совершать пешие экскурсии — подвиг для реинкарнации Тимура, мы оба хромоногие.
Сплавился по реке на плоту, проехал галопом на лошади по дикому пляжу, ленивым, прямо скажем, аллюром — экскурсионные кобылы нуждаются в очень энергичном поощрении к активности, игуаны показались мне куда проворнее...
Отпуск подходил к концу — оставался один день до вылета, план был время до вечера провести в бухте, ныряя с каяка .
Вечером принять душ и пообедать недалеко от очень известного злачного места, отеля, знаменитого на весь мир своей коллекцией девушек, напрокат. Проституция в Коста-Рике НЕ запрещена — что позволяет местным жрицам любви не опасаться полиции.
Более того — эта терпимость привлекает девочек со всех стран и частей света.
Так что из чистой любознательности, так сказать, для изучения , из чисто научного интереса...
Так, кому я морочу голову?!
Все свои.
Просто люди, побывавшие там до меня, захлебываясь от восторга, считали обязательным хотя бы взглянуть на эту ярмарку похоти, мужской.
Я с подозрением отношусь к ренту( ленивые на галоп кобылы не далее как два дня назад меня укрепили в моём скептицизме)..
Но коли надо посмотреть — то надо, «принц Флоризель позавтракает — но без всякого удовольствия!»
Мнда...
Эти мои отклонения от бушидо иерусалимского казака не понравились надзирающему за моей нравственностью небесному есаулу.
Там меня решили слегка покалечить и сохранить мою нравственность аскетичного самурая.
Вытащив каяк из океана, я взвалил его на плечо и побрёл к машине.
И, не доходя до машины, — моя нога подвернулась на треклятой норке землеройки и я упал.
Плохо упал, глупо — подвернув мою здоровую ногу, я был немедленно обречён на двустороннюю хромоту.
Хуже того, я ободрал колени и локти, а каяк приземлился мне на голову и скатился по спине, придавив к земле!!
Убивать меня небесный атаман не приказывал — на пустынном паркинге удалённого дикого пляжа раздался английский с несомненным, не спутаешь, израильским акцентов.
Муж и жена, сабры, худые высокие — красивая, библейского типа, пара , помогли мне подняться, обмыли водой из бутылок, муж помог с каяком.
Тут они заметили мою звезду Давида, разговорились, довольно много израильтян проживают в Коста-Рике.
Поблагодарил, попрощался, пригласил в гости и кое-как добрался до своего отеля.
Стою под горячим душем и явственно слышу довольное хихикание моих небесных надзирателей...
Они просчитались, упёртость — основа моей вселенной.
Часом позже, прихрамывая на обе ноги, морщась от боли — доктор Ашнин поковылял в экспедицию по изучению пороков азарта и похоти.
Шёл я медленно, так что от предложений купить наркотики было не убежать, достали они меня сильно, помню, я с досадой сказал одной мадам, предлагавшей мне траву — мамаша, я с Калифорнии, наша трава — лучшая в мире.
И она — легальная, вот нахер мне твоя?!?!
И уже в спину я получил ответку — зато наш кокаин лучше!!
Патриотка, мля...
Что, кстати, правда — Колумбия неподалёку.
Кстати, я также заметил на подходе к отелю несколько автобусов с военными, не придал этому никакого значения — мирная страна, чего беспокоиться...
И вот я в Мекке порока — казино, громадный бар вокруг бассейна, большие патио.
Что вам сказать?
Девчонок там было — сотни, на любой вкус, любого возраста и цвета, расы, размера и роста.
Цветник, тропический и безумно шумный, пожилые американские старперы похаживают да посматривают, от сильных духов у меня заныло в затылке.
Я присел к бару и взял ром.
Сделал глоток и услышал паническое: Рейд!!!
Повзводно мужчины и женщины в униформе брали в клещи первые два этажа отеля.
Первыми, к моему удивлению, отреагировали старпёры — американцы очень бодро испарились, с быстротой старика Хоттабыча.
Девки диким табуном рванули в темноту пляжа, на ходу сбрасывая свои туфли на безумно высоких каблуках.
Так что ворвавшиеся в бар военные увидели барменов и меня, я уже допивал вторую порцию многолетнего Сентенарио... бегать я бы не смог, по-любому.
Что оставалось делать?
Пить...
У двоих пожилых жриц проверили документы и отпустили.
Я же полицию не заинтересовал.
Их главный отдал команду о передислокации и они ушли.
А, да, вспомнил — я остановил сержанта и спросил — в чём дело?!?
Проституция же не запрещена?!?
Тот ответил , очень вежливо — вы абсолютно правы.
А вот нелегальная эмиграция — да.
Это была не полиция — служба эмиграции, страну наводнили нелегалы.

Я побрёл в отель, паковаться, еле влез в самолёт — я здорово потянул ногу...
Всё зажило, прошёл ровно год — и неисповедимые пути Творца представляются мне намного яснее.
Наверху решили, что самураю достойно принять смерть от вируса.
А не от триппера.
@Michael Ashnin.

5.

Недавно дочку на олимпиаду отвёз по "окружающему миру". Пока ждал, историю услышал.
Жил был парнишка. Папа застрял надолго в местах отдалённых, мама лишена родительских прав. Воспитывает бабушка. Живут скромно. Парень старательный, но учёба даётся тяжеловато. И как то раз на весь класс при нём на все лады расхвалили медалиста городской олимпиады по математике. И парнишка тоже захотел оказаться в зените славы. Трезво оценив свои познания, он остановился на предмете "окружающий мир". Неустаннная зубрежка предмета дала ему 1 место в классе. Это был пропуск на городскую олимпиаду. Там он не попал в призы. Все участники запомнили его, поскольку после окончания олимпиады он подошёл к каждому и долго расспрашивал, какие вопросы попались. Всё записывал в тетрадку. В третьем классе история повторилась. Тот же пролёт, запись вопросов в тетрадь. И вот наконец 4й класс - и парень победитель городской олимпиады. Ему когда грамоту вручали, он крепился, но губы дрожали. Дай Бог ему не растерять это упорство в дальнейшем...

6.

Дело было в Германии, а, конкретнее, в Баварии. "Русский" немец, переселенец из Узбекистана, ОЧЕНЬ любил крепкие напитки и почти не делал перерывов между возлияниями. Время на это дело хватало, т.к. работой отягощён не был. В процессе такого времяпрепровождения частенько попадал в лечебное учреждение, где ему устраивали генеральную чистку организма и выпускали для свершения новых подвигов на ниве уничтожения алкоголя. И вот однажды после очередного визита врач, проводивший "техобслуживание", озвучил нашему герою срок, оставшийся ему до убытия в Мир иной, а именно - 2 года. Но, как говорят сами же врачи, если услышал приговор от одного врача, иди к другому. Что наш баварец и сделал. Другой врач был возмущён некомпетентностью коллеги и дал ему срок, аж ... 1,5 года!!! Описанные события имели место лет 15 назад. Этих двух врачей уже давно нет с нами, а наш немец, РУССКИЙ НЕМЕЦ, жив и здоров. Правда, паузы между употреблением немного увеличил.

7.

Вечер пятницы. Засели в баре, накатили от души, окружающий мир несколько поплыл. Я отлучился по небольшой нужде. Вышел в коридорчик с туалетами. Недолго думая, подошел к первой кабинке, рванул дверь на себя - не поддалась. Для верности дернул еще раз - результат тот же. Хотел уже двинуться к следующей, но внезапно услышал голос: - Ну давай, дерни еще раз! Разумеется, голос был из-за двери, но в тот момент это был как глас божий, поэтому я послушно дернул. Глас: - Пффф, и это все?!Давай, дерни как мужик! Исполняю команду. Глас: - Бабу свою так гладить будешь!Дерни нормально! Дергаю изо всех сил. Пауза. Тут Глас резюмирует: - Видимо, закрыто, да?

8.

Прикольную историю услышал сегодня. От главной участницы событий и в кругу друзей, поэтому верю. Записывать устный рассказ бесполезно – она страниц на двадцать нашпарила за десять минут. Даю краткое содержание:

Сибирячка Маша к 17 годам налилась и расцвела вовсю. Вымахала выше подсолнухов. Красавица писаная. От моделей на глянцевых обложках ее отличала только жопа – она была у нее нормального, то есть внушительного и соблазнительного размера. Но Маша очень переживала это свое отличие от гардеробных вешалок. Упорно сгоняла жопу.

Ее труды были вознаграждены – она послала свои студийные фото, сделанные в областном центре в самых соблазнительных позах, и была принята на всероссийский конкурс красоты. В Москве, с оплатой проезда! С международным жюри и с обязательством контрактов для победительниц! Годичные зарубежные гастроли-показы и медиасопровождение как условие контракта!!!

Маша чуть свою подушку не разорвала в перья от радости.

Далее были: ослепительный свет софитов, аплодисменты и восторженный рёв публики. Красная дорожка и корона победительницы. Разумеется, после тщательной подготовки под руководством многочисленных профи довольно педерастического вида.

Корона досталась ей не главная. Всего корон было роздано с десяток. Наверно, чтобы никому не было обидно. Помимо главной Мисс Россия, была там и Мисс Очарование, и Мисс Женственность, и так далее. Как будто кто-то основательно потрудился над штудировкой глоссария.

Так или иначе, Маша попала в число победительниц и подписала заветный контракт, особо не разглядывая мелкий шрифт. Мешали слезы счастья. Впереди были несколько показов по России, а потом годичные зарубежные гастроли.

У Маши, в сущности, была только одна проблема - это было начало 90-х. Вслед за победой в конкурсе к ней в пустынном переулке подошел откуда ни возьмись скучного вида мужчина и предъявил ей корочки какого-то РОУП, в последующие годы переименованного в более известный РУБОП, и предложил ей встречу.

Они встретились в кафе, им назначенном. За пять минут разговора с этим казенным человеком мир для Маши обрушился. Вокруг конкурса красоты оказывается вертелись сразу несколько конкурирующих преступных группировок, периодически сливая и даже грохая друг друга.

Красота, конечно, когда-нибудь спасет мир, но пока она реально уносила жизни.

Основные ловушки подписанного Машей контракта были не для нее самой, а для прогнозируемых папиков. Они прекрасно представляли себе, что будет с ней дальше, и готовы были отдать неплохие бабки, чтобы красавица досталась именно им, а не далее по маршруту. Именно эти бабки (штраф за отказ от гастролей) и были четко прописаны в контракте.

Ожидавший Машу маршрут был логичен – сначала показы для московских олигархов и темпераментных кавказцев, что быстро становилось одним и тем же, потом для кошельков регионального значения, а кто остался после разбора – те самые международные гастроли. Для показа арабским шейхам, убежденным сторонникам многоженства. Параллельно работало брачное агентство для состоятельных западных женихов.

Самые неудачливые и привередливые красавицы заканчивали свой путь в турецких борделях. Это было предусмотрено еще одним неприметным пунктом контракта о том, что зарубежный паспорт Исполнителя должен храниться у Заказчика.

И вот сидит Маша, хлопает мокрыми ресницами на этого всеведущего государственного черта, и всхлипывает:
- А мне-то что делать теперь?! Контракт подписан.
- Ну, прежде всего не волноваться. Вам повезло – мы занялись этим делом. При обнаружении состава преступления контракт безусловно будет аннулирован. Но вы должны нам помочь, чтобы это сделать.
- Так! Спать ни с кем не буду!!!
- И не надо. По нашим данным, вами заинтересовался один клиент, скоро поступит заказ. Это мелкая сошка, но он назовет тех, кто эти заказы организует.
- А вдруг не назовет? – заинтересовалась Маша, внезапно успокоившись.
- Назовет как миленький. Вы же несовершеннолетняя? Ну, значит и ему менять ориентацию на зоне будет неохота. Всё, что нужно – мы поставим вам передатчик в сережку. Вы принимаете заказ. Уединяетесь с ним, раздеваетесь по крайней мере наполовину. Дальше мы сами, маски-шоу и фотограф.

Маша негодующе встала.
- Слушайте, в какую мерзость вы меня втягиваете! А потом, сами мне небось предъявите эти фотки потом как компромат. Для новых заданий. С глубоким погружением.

- Девочка, вы начитались перестроечных газет. Я всего-навсего пытаюсь раскрыть преступление. Которое и вас лично коснется, в очень недалеком будущем. И коснулось уже многих. Сидят в турецких борделях. Мы можем их оттуда выручить.

Маша задумалась. В ней вдруг проснулась практическая сметка.
- Ну и во сколько ваш клиент меня оценил? – ехидно осведомилась она.
- Это не мой клиент. В четыре тысячи баксов. Вам половина.
- Эти хоть деньги останутся со мной?
- Что вы?! Это же вещдок.

Маша задумалась надолго.
- А корочки дадите? – внезапно выпалила она.
- Какие такие корочки? – охренел он. Вы же не сотрудник РОУП!
- Черт знает во что меня втягиваете, а сами даже корочек дать не можете! Ну, принимайте меня тогда на службу! А че? Хотите, чтобы я раскрыла крупное преступление? Не судима, черный пояс карате, КМС по художественной гимнастике. Чем я вам не сотрудник?

Проржавшись, скучный следователь обещал принять ее на работу в РОУП и через пару дней действительно принял. И даже выплатил аванс.

Эта процедура еще не была закончена, когда к Маше подкатил помощник администратора конкурса и застенчиво моргая, сообщил, что ею заинтересовался Очень Важный Клиент. Крупный спонсор их конкурса. Отдельно отметил, что спонсор этот не женат и в поиске. Две тысячи долларов – его спонсорский взнос в то, что они проведут эту ночь вместе. Для знакомства.

Маша похолодела от совпадения суммы и собственного чувства долга. Сказала «да».

Встретились в хорошем ресторане. Спонсор оказался лет тридцати, вполне приятным на вид. Изумил тем, что не тащил сразу в койку. Проявил себя отличным собеседником, после ужина предложил прогуляться. Долго они бродили по ночным переулкам, она стала уже задаваться вопросом, а не импотент ли он.

Но импотент, платящий 4 тысячи баксов за ночь – это был оксюморон. Нет, это был интересный парень, она отдалась бы ему и за бесплатно. Хорошо маскируется, сволочь – взволнованно думала она.

И вот наконец номер отеля, поцелуи, страстное срывание одежд. Тихий топот издали, вылетает дверь, влетает маски-шоу. Обоих мордой об пол. Оба тут же вытягивают ксивы. Нежданный грохот сапог следом. Врывается маски-шоу №2. Пытается отпинать предыдущих масок. Но те тоже вытягивают свои ксивы и начинают недружелюбно целиться. Маски-шоу №2 вынимает свои – ФСБ. Всеобщий ржак. Операция провалена начисто.

Парочка на следующий же день получила строгачи по службе. Оба подкалывали друг друга вопросами, откуда они так быстро достали свои ксивы.

Потом «спонсор» объяснил Маше, что по его ориентировке она была крутейшая путана, переспавшая со всеми боссами конкурирующих преступных группировок. А значит, знала их не только в лицо. И он тоже на большее, чем раздеться до пояса до вторжения группы поддержки, категорически не соглашался.

К ее совершеннолетию они сыграли свадьбу, а Маша уволилась из органов. Ну их нафиг, с такими подставами.

9.

Нет большей ошибки в жизни, чем давать дураку принимать решения для других людей.

Представьте. Московская магистраль. Автобусы снуют один за другим. И отсюда и оттуда.
Едете вы экспрессом и решили пересесть с одного маршрута на другой. Ну не повезло вам.
Живете не там, где дураки считают должны жить люди. И в чем проблема скажете, вышел на остановке, где останавливается ваш автобус и сел на другой маршрут, остановка которого тем более тоже здесь.
Ан нееет, это вы так считает, у вас стандартный мозг есть. Дураки же видят мир иначе, чем вы.
Представьте, что можно придумать, если мозга нет! Ни за что не догадаетесь.
Выходя на этой остановке сесть на проходящий тут же автобус НИЗЗЗЗЯ! Это остановка для высадки!
Только для высадки. А где сесть? А вон там, всего в километрике вон за теми двумя перекрестками со светофорами. Садиться на следующей остановке!! Ну и что, что вы с двумя чемоданами и ребенком. Чо там идти - всего-то километрик. Какие вы непонятливые - эта остановка только для высадки, а вон та следующая только для посадки. Мало ли что вы хотите еще и там выходить - кто вам сказал что вам там ближе. За вас у нас все решили - пойдете туда отсюда, всего два перекрестка. По глазам, читатель, вижу - не верите, что такое бывает. Зря вы не доверяете московским транспортным чиновникам. Они еще и не такое способны. Без мозгов-то мир видится иначе, в другом ракурсе, вам, нормальным, этого не понять.

Вот представьте. Перекресток двух московских проспектов. Как бы вы его организовали? Правильно - поставить светофор. А если вы очень очень умные - еще и стрелку прилепите. Но это вы. Вы нормальные, у вас есть мозг. Но у дураков, организующих движение в Москве, с этим рудиментным органом тяжело. Представьте, как держать вилку если нет рук. Поэтому находится уникальное решение. Надо поставить последовательно на проспектах несколько светофоров. Чтобы за одним сразу шел другой, а лучше если будет и третий. Когда один открыт - другой закрыт. А кишка между ними должна быть такой, чтобы при любом открытии соседнего она тут же переполнялась машинами. И оппа - эти машины тут же перекрывают проезд другому проспекту. Ну не гениально - из ничего мы сразу сделали пробку, всего-то пяток машин и две центральные трассы города стоят! Никто никуда не едет. Гениально. А шо, названия такие у проспектов - Ломоносовкий, Мичуринский, Университетский - а нехрен быть слишком вумными, мы вас научим правильному таймингу, вы у нас попрыгаете, ишь шляпы с очками надели. (Зря я это сказал, слово тайминг не из их лексикона..) На фоне такой гениальности соседние перекрестки, на которых одновременно всем направлениям горит красный или включение зеленого для восьмиполосной трассы устанавливается всего на несколько секунд - уже никого не удивляют. Дурак придумал - дурак сделал. А что вы собственно от него ждете?

Откровенно говоря, в последнее время у меня закрадывается мысля, шо любая ниша человеческой жизни, связанная с городским хозяйством и ЖКХ - это некий заповедник, где живут, размножаются, кушают, какают особи с особенным генетическим строением. Себя они называют по-разному - урбанисты, архитекторы, генпланисты, ГАПы и прочие погонялы. А суть одна - мстить мстить и мстить людям вокруг. Вот представьте маленький российский городок. Тысяч под 100 жителей. Для России это городок-городушечка, а для миллионных агломераций - это микрорайончик. Справа и слева, сверху и снизу городка-городушечки-микрорайончика проложены трассы, по которым мчатся машины, фуры, самосвалы по своим неотложным делам. Как отомстить людям этого городка? Очень просто - туда нет дорог, а только тропинка-тропиночка. Ни одного отвода-отводика в городушечку с этих трасс. Иногда, конечно, если повезет, узенькая дорожка. А что? А зачем вам? А для чего вам? А нехрен выпендриваться. Мы за вас тут между собой решили, шо дороги вам ни к чему. Как ехать? А никак, вон там за болотцем - электричка. А за тем лесом - метро. Ничо, пробежитесь километра 2. Бешеной собаке это не крюк. Да, вы для нас бешеные собаки, которым все чего-то надо. И шо вы нам сделаете?? Москва, Питер, Балашиха, Красногорск, Одинцово- несть числа этим городушечкам, где урбаны мстят людям.

ЗЫ Думал я предложить нашей думе закон, по которому при приеме на работу обязательно ставился бы медицинский штамп - "мозг есть". Или "мозга нет". И тогда - у кого он есть, те имели бы право принимать решения для других людей и отвечать за них, а у кого нет - с удовольствием бы работали ни за что при этом не отвечая. Да вот услышал, что у нас по-закону осудили людей, которые от безвыходности сами себе за свой счет построили дорогу. И закралось у меня сомнение - если такие законы, значит писать туда бесполезно. Или уже поздно.

10.

День Победы

Довелось мне как то проходить свою срочную службу в далеком, богом забытом поселке, со странным названием Кураково, что в Тульской области, именно там один старший сержант по секрету поведал мне, что спать без трусов гораздо полезнее чем в трусах - мол резинка кровообращение нарушает, ну и вообще проветривать свое причинное место только на пользу. Поскольку сержант производил впечатление человека разносторонне эрудированного, среди товарищей по службе и командного состава пользовался авторитетом, совет его навсегда врезался в память. Во время службы каждую ночь рядом похрапывали полторы сотни молодых, здоровых сослуживцев и снимать трусы на ночь было как минимум не разумно и я решил отложить данный эксперимент до увольнения в запас из рядов вооруженных сил Российской Федерации
Десять лет спустя. Утро девятого мая.. Две тысячи то ли седьмого, то ли восьмого, не суть.. Просыпаюсь с глубокого похмелья в квартире своего хорошего друга Тимура, на непослушных ногах ковыляю до кухни, потому как со вчерашнего, предвидя свое нынешнее состояние, заначил в холодильнике пару бутылок дешевого шампанского.. Легким хлопком отправляю пробку в дальний угол кухни и делаю несколько больших жадных глотков... Холодная жидкость обжигает рот углекислым газом, скользит по пищеводу, проваливается в желудок и заполняет его приятной теплотой. За несколько минут волшебный, пузырящийся эликсир растворяет головную боль, тошноту и первые признаки послепохмельной депрессии. Сухость во рту, буквально недавно, казавшаяся невыносимой, исчезает мгновенно, туман в голове рассеивается, я начинаю различать звуки, предметы вокруг себя и легкую прохладу на теле. Внезапно приходит осознание что стою я на кухне абсолютно голый, поскольку спать нагишом уже вошло в привычку, плюс ко всему замечаю у самого себя не шуточную эрекцию. Видимо похмельный сидром мозг идентифицировал как угрозу к существованию и могучий инстинкт размножения решил подстраховаться и оставить после себя хоть какое-нибудь потомство.
Так исторически сложилось что на протяжении всей своей жизни я постоянно боролся со своими же вредными привычками и поэтому принимал, как мне казалось, важные решения дабы сделать себя и окружающий мир чуточку прекраснее. Неделю назад я принял решение не дрочить пару месяцев, поэтому возникшую в голове мысль о том, чтобы пойти в ванную и снять напряжение комсомольским онанизмом, переборола другая мысль о том, что через десять минут уважать я себя буду чуточку меньше. Нужно было как-то отвлечься, я плюхнулся в кресло и приложился к горлышку уничтожая добрую половину содержимого. Пока пил подумал о том, что было бы здорово если б вдруг в это уже чудесное утро неожиданно для всех пришла Тимуровская жена Татьяна, было бы чертовски забавно послушать его объяснения, чего делает на ихней кухни, развалившейся в хозяйском кресле, небритый, улыбающийся имбицил с недобитой бутылкой и стоящим членом. Поскольку мы до сих пор ни разу не встречались момент для знакомства по моему мнению был просто идеальным. Я даже представил как подыграл бы в этом чудесном спектакле, возмущенным, истеричным голосом Тимуру:
- Ты что, так про нас ничего не рассказал?! Сволочь! Ты же обещал!!!
И его супруге:
- Он меня любит, поняла?!
Ну, где же тебя носит, Танюша?! И в тот же самый миг, словно по волшебству, я услышал короткие, звонкие, приближающиеся удары каблучков в подъезде и сердце мое радостно забилось. Я уже представил как щелкнет замок входной двери.. Но к моему глубочайшему сожалению каблучки процокали выше и растворились в гулкой тишине подъезда. Ждать в одиночестве больше не хотелось и я пошел будить друга. Мои попытки успехом не увенчались, он никак не хотел просыпаться, не реагировал даже на угрозы прикончить шампанское в одиночку. Я немного начал скучать и вдруг неожиданно вспомнил какой сегодня знаменательный день, а следом родилась просто гениальнейшая идея. Я распахнул настежь балконную дверь, вышел на свежий, весенний воздух и громким, грудным, как мне казалось напоминающим Левитана, голосом начал свою торжественную речь
- Дорогие соотечественники!!!Поздравляю вас с днем Великой Победы. И в очередной раз хочу напомнить вам о великих подвигах, силе духа и нечеловеческой стойкости нашего народа...
Видимых зрителей у меня не было, но мне казалось что меня слушает весь город, даже веселые воробьи перестали чирикать и замерли.
"С каждым годом наших ветеранов становится все меньше и меньше..."
Но закончить мысль мне не позволила грубая нецензурная брань соседа сверху, пообещавшего мне что если я не заткнусь прямо сейчас, то он спустится и совершит со мной насильственный половой акт. На несколько секунд я потерял дар речи, что то подсказывало мне, что хозяин этого сочного, зычного баритона, является человеком сильным и слов на ветер не бросает. Но и промолчать я тоже не мог - я был уверен что в данной ситуации прав, речь моя заслуживает аплодисментов и должна войти в историю. Оскорбленный в своих лучших чувствах, сделав пару больших глотков из волшебной бутылки я вдруг почувствовал себя всесильным и бессмертным и ответил обидчику что если не заткнется он, тогда я сам поднимусь к нему и совершу с ним все то, что обещал совершить со мной он только дважды. На что он неожиданно согласился...
Пулей влетев в комнату я встретился взглядом с Тимуром, который все еще лежал, но уже приподнялся на локте и смотрел на меня с явным любопытством.. По охреневшему выражению его лица понимаю что он слегка удивлен, чтобы не отвечать на бестолковые вопросы типа чего это я голый или чего это я разорался в такую рань, начинаю первым:
- А чо там за скотина редкостная на верху живет?
Слегка помятое лицо Тимура еще шире расплывается в улыбке:
- Даа, это.. Серега-десантник. Ростом два метра, сто двадцать килограммов весом. Ага, скотина редкостная, затопил меня неделю назад, иди что ли дай ему пиздюлей!! - ответил Тимур и громко заливисто расхохотался.
Бессмертие мгновенно улетучивается, также как и всесилие и мне внезапно становится очень грустно, я за долю секунды понимаю все несовершенство нашего мира. Вот ведь блин. Ну почему там не живет например танкист Афанасий, зенитчик Андрюха, Санек из сто двенадцатой мотострелковой дивизии, пожарный Романов или выпускник педагогического университета Елисейка. И стало внезапно понятно почему он так быстро согласился на мое непристойное предложение. Шансов у меня практически не было, единственно верным, логичным решением казалось просто извиниться, желательно прямо с балкона, никуда не поднимаясь и не выходя из безопасной квартиры, но я прекрасно понимал, что в таком случае мне уже никогда не восстановить свою честь, достоинство и высокую нравственность в глазах старого товарища, а что еще страшнее и в собственных. Мое уязвленное, гордое самолюбие к хренам рвало все доводы логики и просто бесновалось - лучше смерть чем позор!!!! Мозг судорожно искал спасительное решение из этой непростой ситуации. Положение неожиданно спас Тимур, казалось бы самым логичным вопросом:
- А чо ты голый то?
За долю секунды в памяти всплыло событие месячной давности, мастер класс по боевой йоге, молодой подтянутый паренек рассказывал интересную теорию о разрыве шаблонов и о том что нестандартная манера поведения в критической ситуации может подарить спасительные три-четыре секунды. Ну вот же!!!
Десантура меня ожидает, но если подняться голым, он явно сконфузится, за это время можно и бутылкой по черепу звездануть. Мама конечно с детства твердила что кулаками никого нельзя бить, но про бутылки вроде ничего не говорила. Параллельно вспоминаю что удар полной бутылкой гораздо мягче чем пустой, давление жидкости делает свое дело, выскакиваю на кухню достаю из холодильника вторую, не початую бутылку игристого полусладкого. Прости мама, все что мог для Сереги я сделал, тем более десантник - голова натренирована должна быть. Запрыгнув в темно синие, китайские сланцы я через полминуты стоял на лестничном пролете этажом выше и скрипя сердцем нажал на дверной звонок.
Дверь распахнулась практически мгновенно и за долю секунды я сообразил как жестко ошибся в расчетах - Серега действительно был под два метра и его коротко стриженная голова почти подпирала собой верхнюю балку дверного косяка. Траектория для удара была просто не реальная. Мы оба замерли...
Мои спасительные секунды, выигранные охренеть каким не стандартным поведением, таяли прямо на глазах..
Где то далеко, в уголках своего затуманенного алкоголем разума я прекрасно понимал что нужно обязательно ударить первым, только в этом случае, у меня могли появится хоть какие то шансы на победу, но меня словно парализовало, я не мог даже моргнуть не то чтобы ударить или даже пошевелиться..
Неожиданно для самого себя моя правая рука с шампанским согнулась в локте и из пересохшего от волнения горла вылетели совершенно, казалось бы не уместное:
- Ты это.. Пить будешь?
Серега грохнулся на пол, схватился руками за живот и засмеялся так что из глаз его практически сразу брызнули слезы:
- ХааХааааХа, уааа ха, уйди, уйди не могууу.. Ха хааа ха ха, ну ты.. Ха ха хааа. Люда, Людааа иди.. Иди сюда. Не, ты чо меня правда трахнуть собирался?! Ха ха ха хааа. Дон Жоун гребаный, шампанское прихватил.. Ой не могу, уйди блять с глаз моих. Уга гааа аа
На его истерический хохот вышла молодая, красивая Люда и тоже согнулась пополам..
Мне почему то было не смешно, а жутко неудобно, я неловко попятился и прикрываясь бутылкой хотел было смыться, но уже совсем не суровый десантник прочитал мои намерения и между приступами хохота скомандовал :
- Люда держи его!
Послушная Люда нежно взяла меня под руку, завела к ним в квартиру и закрыла дверь..Тут истерический смех напал и на меня. Минут десять мы смеялись в коридоре практически не останавливаясь, Серега лежа прямо на полу, а мы с Людмилой на корточках, отсмеявшись гостеприимная хозяйка вынесла мне из ванной махровый халат, за что я был очень признателен. Шампанское мы так и не открыли - хозяин достал из морозильника запотевшую бутылку водки, и тоном, не терпящем возражений пообещал мне:
- Я с тобой сегодня напьюсь..
И обещание свое он сдержал. Минут через пять поднялся Тимур и в этой чудесной компании мы замечательно провели майский праздник. Серега оказался отличным парнем, потом не раз меня спрашивал - а помнишь как мы познакомились? Ты меня еще трахнуть хотел? Я теперь про тебя друзьям рассказываю. Спасибо дружище, я тебя тоже тебя вспоминаю. Девятого мая особенно.

12.

История старая, о самой большой бизнес ошибке всех времён (насчёт чего можно и поспорить, конечно), но русском я её не встречал. Так что делюсь вольным переводом.
Жил был в 19м веке в Мичигане мужик по имени Кларенс Гамильтон. Чинил он часы и горя не знал. А в свободное время ездил по окрестным фермам и умилялся природе. И начал он замечать что почти у всех фермеров есть ветряные мельницы. В основном их делали сами фермеры из дерева, кто-то лучше, кто-то хуже. Но у большинства, когда налетал сильный ветер они часто разрушались. И у него возникла идея, а почему бы не продавать фермерам стандартные мельницы сделаные из металла. И основал компанию, начал производить, и продавать их в далёком 1882 году.
Дела шли ни шатко не валко и в 1888м году Гамильтон, которому не сиделось без дела, приобрёл себе воздушное ружьё. Он с ним повозился чуток, поменял детальки из дерева на металлические и вообщем улучшил конструкцию. Оно стало стрелять подшипничками и намного дальше и точнее чем раньше. Он дал ружьё поиграться своему менеджеру и тот вообще забросил дела на целый день. Он просто влюбился в это ружьё.
Гамильтон прикинул хер к носу и решил, ха. А что если я буду такие воздушки делать и каждый кто у меня мельницу купит получит в подарок ружьецо. Продажи вообще пойдут как по маслу. Но... идея постыдно провалилась. Фермеры тупо не хотели дорогие металлические мельницы, но очень хотели воздушки. И Гамильтон был мужик не упрямый и стал вместо мельниц делать воздушки под названием Дэйзи (кстати фирма до сих пор существует).
Он нанял талантливого продавца (по совместительству племянника того менеджера), Чарльза Беннета, который потом помог ему реорганизовать компанию и к 1900 году Дэйзи выпускала 250+ тысяч ружей. А в 1902 Гамильтон умер и Беннет стал президентом компании.
В 1903 году, Беннет решил, а чего это он, президент успешной компании, а ездит всё на лошади или в коляске. Почтенный коммерц должен иметь авто. И он поехал в Детройт покупать себе самую популярную тачку того времени - Олдсмобил. По приезду в Детройт он решил, а не заказать ли мне костюмчик сначала, и пошёл к портному. Там он разговорился с портным и сказал что едет покупать авто.
В мастерской был ещё посетитель по имени Фрэнк Малкомсон. Он это разговор услышал и "вы хотите песен, их есть у меня." А точнее говорит, что у него есть двоюродный брат, который совладелец компании которая выпускает авто. И эти авто настолько крутые, что Олдсмобиль и рядом не стоял. Не хочет ли уважаемый господин посмотреть. И Беннет сказал, можно.
Они поехали к кузену которого звали Алекс Малкомсон. Торговал этот Алекс углём и заодно был совладельцем одной авто компании. Алекс послал Фрэнка за своим партнёром, а сам начал развлекать Беннета разговорами. Вскоре приехал и партнёр на необычной машине и пригласил нашего Чарльза Беннета покататься. После прогулки Беннет был очарован. Он забыл про Олдсмобиль и хотел эту тачку. Но молодой человек сказал, насчёт продаж это к моему партнёру, Алексу. А я, Генри Форд, занимаюсь лишь производством, и уехал.
Беннет к Алексу, беру. А Алекс беднягу разочаровал. Да мол. Машинки мы делаем. Но пока... мы сделали лишь одну... ту самую которую вы видели. А когда будут остальные мы не знаем. И сколько стоить они будут не знаем тоже. И вообще, вы же господин богатый человек и президент уважаемой компании. А не хотели бы вы не купить просто машину, а стать нашим партнёром. 50% компании ваши за всего $75К (примерно $2ММ на сегодняшний день).
Дело в том что Алекс и Форд были в долгах как в шелках. У Алекса и его собственная компания была на грани банкротства, а их общую с Фордом компанию банкиры избегали как чумы. Уж такая у них была репутация. Они благополучно уже про***ли $90К и взяли в долг у всех кого могли от адвокатов до секретарей.
Такой бизнес план Беннету совсем не понравился, в отличии от авто. Он сказал что подумает и поехал домой. Пришёл в свою компанию, собрал инвесторов и молвил. Я лицезрел чудо, и называется оно Форд Модель А. А как насчёт мы, компания Дэйзи, возьмём и купим 50% от Малкомсон-Форда. Деньги то они просят вообще смешные, $75К.
Инвесторы посмотрели на Беннета и сказали ха. А знает ли многоуважемый президент что он допустим всего навсего наёмный сотрудник, хоть и высокопоставленный. А знает ли президент что Форд кидала ещё тот. Он уже благополучно кинул инвесторов своей первой компании и оставил их с долгами и без денег? Как не знает? А знает ли президент, что Форд ещё малый очень даже несговорчивый и его со другой компании просто напросто выкинули за склочный характер (комментарий - кстати эту вторую компанию звали Кадиллак). А знает ли господин президент, что вообще, устав компании запрещает вкладываться в другие компании. И вообще, пускай уважаемый президент занимается делами компании, а не всяческими глупостями вроде игрушек для молодых повес. Пройдёт год-два, и про глупые вонючие машины все забудут и будут благополучно ездить на лошадях и телегах как и делали тысячелетиями. А если, господин президент хочет, то пускай выбрасывает на ветер свои денежки, а не казённые.
Беннет грустный пришёл к Алексу и говорит. Нет дорогой, $75К у меня нет. А сколько есть? Малкомсону и Форду деньги нужны позарез. Есть $5к. Давай - 3.3% твои. И так и договорились. Беннет стал совладельцем компании.
А потом пришёл 1908 год и появилась Форд Модель Т и мир авто стал навсегда иным. Так что... Беннет стал миллионером? Нет... Фигушки.
В 1907м Малкомсон и Форд разругались вдрызг. Беннет поддержал Малкомсона и Форд просто выкупил обоих. Беннет получил $35К за свои $5К, что вообщем конечно неплохо. А вот если бы он продержал свои акции до 1919 года, когда Форд выкупил своего последнего инвестора то Беннет получил бы $17,250,000 (включая дивиденды). А в современных цифрах, скромные $125К инвестиций за 16 лет принесли бы ему примерно $240 миллионов.
Так что решение продать акции можно смело считать одним из худших бизнес решений современности. А решение Дэйзи не покупать половину Малкомсон-Форда ещё худшим.

13.

ЗЯМА

Если бы эту странную историю о вампирах и хасидах, о колдунах и книгах, о деньгах и налогах я услышал от кого-нибудь другого, я бы не поверил ни одному слову. Но рассказчиком в данном случае был Зяма Цванг, а он придумывать не умеет. Я вообще долго считал, что Б-г наградил его единственным талантом - делать деньги. И в придачу дал святую веру, что наличие этого дара компенсирует отсутствие каких-либо других.

Зяму я знаю, можно сказать, всю жизнь, так как родились мы в одном дворе, правда, в разных подъездах, и я – на четыре года позже. Наша семья жила на последнем пятом этаже, где вечно текла крыша, а родители Зямы - на престижном втором. Были они позажиточнее ИТРовской публики, которая главным образом населяла наш двор, но не настолько, чтобы на них писали доносы. Когда заходила речь о Цванге-старшем, моя мама всегда делала пренебрежительный жест рукой и произносила не очень понятное слово «гешефтмахер». Когда заходила речь о Цванге-младшем, она делала тот же жест и говорила: «оторви и брось». Ей даже в голову не приходило, что всякие там двойки в дневнике и дела с шпаной всего лишь побочные эффекты главной его страсти – зарабатывания денег.

Я, в отличие от мамы, всегда относился к Зяме с уважением: он был старше, и на его примере я познакомился с идеей свободного предпринимательства. Все вокруг работали на государство: родители, родственники, соседи. Некоторые, как я заметил еще в детстве, умели получать больше, чем им платила Советская власть. Например, врачу, который выписывал больничный, мама давала три рубля, а сантехнику из ЖЭКа за починку крана давала рубль и наливала стопку водки. Но ЖЭК и поликлиника от этого не переставали быть государственными. Двенадцатилетний Зяма был единственным, кто работал сам на себя. Когда в магазине за углом вдруг начинала выстраиваться очередь, например, за мукой, Зяма собирал человек десять малышни вроде меня и ставил их в «хвост» с интервалом в несколько человек. Примерно через час к каждому подходила незнакомая тетенька, обращалась по имени, становилась рядом. Через пару минут елейным голосом велела идти домой, а сама оставалась в очереди. На следующий день Зяма каждому покупал честно заработанное мороженое. Себя, конечно, он тоже не обижал. С той далекой поры у меня осталось единственное фото, на котором запечатлены и Зяма, и я. Вы можете увидеть эту фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Зяма – слева, я - в центре.

Когда наступал очередной месячник по сбору макулатуры, Зяма возглавлял группу младших школьников и вел их в громадное серое здание в нескольких кварталах от нашего двора. Там располагались десятки проектных контор. Он смело заходил во все кабинеты подряд, коротко, но с воодушевлением, рассказывал, как макулатура спасает леса от сплошной вырубки. Призывал внести свой вклад в это благородное дело. Веселые дяденьки и тетеньки охотно бросали в наши мешки ненужные бумаги, а Зяма оперативно выуживал из этого потока конверты с марками. Марки в то время собирали не только дети, но и взрослые. В мире без телевизора они были пусть маленькими, но окошками в мир, где есть другие страны, непохожие люди, экзотические рыбы, цветы и животные. А еще некоторые из марок были очень дорогими, но совершенно незаметными среди дешевых – качество, незаменимое, например, при обыске. Одним словом, на марки был стабильный спрос и хорошие цены. Как Зяма их сбывал я не знаю, как не знаю остальные источники его доходов. Но они несомненно были, так как первый в микрорайоне мотороллер появился именно у Зямы, и он всегда говорил, что заработал на него сам.

На мотороллере Зяма подъезжал к стайке девушек, выбирал самую симпатичную, предлагал ей прокатиться. За такие дела наша местная шпана любого другого просто убила бы. Но не Зяму. И не спрашивайте меня как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с шпаной.

Потом Цванги поменяли квартиру. Зяма надолго исчез из виду. От кого-то я слышал, что он фарцует, от кого-то другого – что занимается фотонабором. Ручаться за достоверность этих сведений было трудно, но, по крайней мере, они не были противоречивыми: он точно делал деньги. Однажды мы пересеклись. Поговорили о том о сем. Я попросил достать джинсы. Зяма смерил меня взглядом, назвал совершенно несуразную по моим понятиям сумму. На том и расстались. А снова встретились через много лет на книжном рынке, и, как это ни странно, дело снова не обошлось без макулатуры.

Я был завсегдатаем книжного рынка с тех еще далеких времен, когда он был абсолютно нелегальным и прятался от неусыпного взора милиции то в посадке поблизости от городского парка, то в овраге на далекой окраине. Собирались там ботаники-книголюбы. Неспешно обсуждали книги, ими же менялись, даже давали друг другу почитать. Кое-кто баловался самиздатом. Одним словом, разговоров там было много, а дела мало. Закончилась эта идиллия с появлением «макулатурных» книг, которые продавались в обмен на 20 килограммов старой бумаги. Конечно, можно сколько угодно смеяться над тем, что темный народ сдавал полное собрание сочинений Фейхтвангера, чтобы купить «Гойю» того же автора, но суть дела от этого не меняется. А суть была в том, что впервые за несчетное число лет были изданы не опостылевшие Шолохов и Полевой, а Дюма и Сабатини, которых открываешь и не закрываешь, пока не дочитаешь до конца. Масла в огонь подлили миллионные тиражи. Они сделали макулатурные книги такими же популярными, как телевидение – эстрадных певцов. Ну, и цены на эти книги - соответствующими. Вслед за макулатурными книгами на базаре однажды появился Зяма.

Походил, повертел книги, к некоторым приценился. Заметил меня, увидел томик «Библиотеки Поэта», который я принес для обмена, посмотел на меня, как на ребенка с отставанием в развитии, и немного сочувственно сказал:
- Поц, здесь можно делать деньги, а ты занимаешься какой-то фигней!

В следующий раз Зяма приехал на рынок на собственной белой «Волге». Неспеша залез в багажник, вытащил две упаковки по 10 штук «Королевы Марго», загрузил их в диковиннную по тем временам тележку на колесиках, добрался до поляны, уже заполненной любителями чтения, и начал, как он выразился, «дышать свежим воздухом». К полудню продал последнюю книгу и ушел с тремя моими месячными зарплатами в кармане. С тех пор он повторял эту пранаяму каждое воскресенье.

Такие люди, как Зяма, на языке того времени назывались спекулянтами. Их на базаре хватало. Но таких наглых, как он, не было. Милиция время от времени устраивала облавы на спекулянтов. Тогда весь народ дружно бежал в лес, сшибая на ходу деревья. Зяма не бежал никуда. Цепким взглядом он выделял главного загонщика, подходил к нему, брал под локоток, вел к своей машине, непрерывно шепча что-то на ухо товарищу в погонах. Затем оба усаживались в Зямину «Волгу». Вскоре товарищ в погонах покидал машину с выражением глубокого удовлетворения на лице, а Зяма уезжал домой. И не спрашивайте меня, как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с милицией.

Однажды Зяма предложил подвезти меня. Я не отказался. По пути набрался нахальства и спросил, где можно взять столько макулатуры.
- Никогда бы не подумал, что ты такой лох! - удивился он, - Какая макулатура?! У каждой книги есть выходные данные. Там указана типография и ее адрес. Я еду к директору, получаю оптовую цену. Точка! И еще. Этот, как его, которого на базаре все знают? Юра! Ты с ним часто пиздишь за жизнь. Так вот, прими к сведению, этот штымп не дышит свежим воздухом, как мы с тобой. Он – на службе, а служит он в КГБ. Понял?
Я понял.

В конце 80-х советскими евреями овладела массовая охота к перемене мест. Уезжали все вокруг, решили уезжать и мы. Это решение сразу и бесповоротно изменило привычную жизнь. Моими любимыми книгами стали «Искусство программирования» Дональда Кнута ( от Кнута недалеко и до Сохнута) и «Essential English for Foreign Students» Чарльза Эккерсли. На работе я не работал, а осваивал персональный компьютер. Записался на водительские курсы, о которых еще год назад даже не помышлял. По субботам решил праздновать субботу, но как праздновать не знал, а поэтому учил английский. По воскресеньям вместо книжного базара занимался тем же английским с молоденькой университетской преподавательницей Еленой Павловной. Жила Елена Павловна на пятом этаже без лифта. Поэтому мы с женой встречались с уходящими учениками, когда шли вверх, и с приходящими, когда шли вниз. Однажды уходящим оказался Зяма. Мы переглянулись, все поняли, разулыбались, похлопали друг друга по плечу. Зяма представил жену – статную эффектную блондинку. Договорились встретиться для обмена информацией в недавно образованном еврейском обществе «Алеф» и встретились.

Наши ответы на вопрос «Когда едем?» почти совпали: Зяма уезжал на четыре месяца раньше нас. Наши ответы на вопрос «Куда прилетаем?» совпали точно: «В Нью-Йорк». На вопрос «Чем собираемся заниматься?» я неуверенно промямлил, что попробую заняться программированием. Зяму, с его слов, ожидало куда более радужное будущее: полгода назад у него в Штатах умер дядя, которого он никогда не видел, и оставил ему в наследство электростанцию в городе Джерси-Сити. «Из Манхеттена, прямо на другой стороне Гудзона», как выразился Зяма.
Я представил себе составы с углем, паровые котлы, турбины, коллектив, которым нужно руководить на английском языке. Сразу подумал, что я бы не потянул. Зяму, судя по всему, подобные мысли даже не посещали. Если честно, я немного позавидовал, но, к счастью, вспышки зависти у меня быстро гаснут.

Тем не менее, размышления на тему, как советский человек будет справляться с ролью хозяина американской компании, настолько захватили меня, что на следующем занятии я поинтересовался у Елены Павловны, что там у Зямы с английским.
- У Зиновия Израилевича? – переспросила Елена Павловна, - Он самый способный студент, которого мне когда-либо приходилось учить. У него прекрасная память. Материал любой сложности он усваивает с первого раза и практически не забывает. У него прекрасный слух, и, как следствие, нет проблем с произношением. Его великолепное чувство языка компенсирует все еще недостаточно большой словарный запас. Я каждый раз напоминаю ему, что нужно больше читать, а он всегда жалуется, что нет времени. Но если бы читал...
Елена Павловна продолжала петь Зяме дифирамбы еще несколько минут, а я снова немного позавидовал, и снова порадовался, что это чувство у меня быстро проходит.

Провожать Зяму на вокзал пришло довольно много людей. Мне показалось, что большинство из них никуда не собиралось. Им было хорошо и дома.
– Не понимаю я Цванга, - говорил гладкий мужчина в пыжиковой шапке, - Если ему так нравятся электростанции, он что здесь купить не мог?
- Ну, не сегодня, но через пару лет вполне, - отчасти соглашался с ним собеседник в такой же шапке, - Ты Данько из обкома комсомола помнишь? Я слышал он продает свою долю в Старобешево. Просит вполне разумные бабки...

Сам я в этот день бился над неразрешимым вопросом: где к приходу гостей купить хоть какое-то спиртное и хоть какую-нибудь закуску. – Да уж, у кого суп не густ, а у кого и жемчуг мелок! – промелькнуло у меня в голове. И вдруг я впервые искренне обрадовался, что скоро покину мою странную родину, где для нормальной жизни нужно уметь выстраивать отношения со шпаной или властью, а для хорошей - и с теми, и с другими.

Следующая встреча с Зямой случилась через долгие девять лет, в которые, наверное, вместилось больше, чем в предыдущие сорок. Теплым мартовским днем в самом лучшем расположении духа я покинул офис моего бухгалтера на Брайтон-Бич в Бруклине. Совершенно неожиданно для себя очутился в русском книжном магазине. Через несколько минут вышел из него с миниатюрным изданием «Евгения Онегина» – заветной мечтой моего прошлого. Вдруг неведомо откуда возникло знакомое лицо и заговорило знакомым голосом:
- Поц, в Америке нужно делать деньги, а ты продолжаешь эту фигню!
Обнялись, соприкоснулись по американскому обычаю щеками.
- Зяма, - предложил я, - давай вместе пообедаем по такому случаю. Я угощаю, а ты выбираешь место. Идет?
Зяма хохотнул, и через несколько минут мы уже заходили в один из русских ресторанов. В зале было пусто, как это всегда бывает на Брайтоне днем. Заняли столик в дальнем углу.
- Слушай, - сказал Зяма, - давай по такому случаю выпьем!
- Давай, - согласился я, - но только немного. Мне еще ехать домой в Нью-Джерси.
- А мне на Лонг-Айленд. Не бзди, проскочим!
Официантка поставила перед нами тонкие рюмки, каких я никогда не видел в местах общественного питания, налила ледяную «Грей Гуз» только что не через край. Сказали «лехаим», чокнулись, выпили, закусили малосольной селедкой с лучком и бородинским хлебом.
– Неплохо, - подумал я, - этот ресторан нужно запомнить.

После недолгого обсуждения погоды и семейных новостей Зяма спросил:
- Чем занимаешься?
- Программирую потихоньку, а ты?
- Так, пара-тройка бизнесов. На оплату счетов вроде хватает...
- Стой, - говорю, - а электростанция?
- Электростанция? - Зяма задумчиво поводил головой, - Могу рассказать, но предупреждаю, что не поверишь. Давай по второй!
И мы выпили по второй.

- До адвокатской конторы, - начал свой рассказ Зяма, - я добрался недели через две после приезда. Вступил в наследство, подписал кучу бумаг. Они мне все время что-то втирали, но я почти ничего не понимал. Нет, с английским, спасибо Елене Павловне, было все в порядке, но они сыпали адвокатской тарабарщиной, а ее и местные не понимают. Из важного усек, что документы придется ждать не менее двух месяцев, что налог на недвижимость съел до хера денег, ну и что остались какие-то слезы наличными.

Прямо из конторы я поехал смотреть на собственную электростанцию. В Манхеттене сел на паром, пересек Гудзон, вылез в Джерси-Сити и пошел пешком по Грин стрит. На пересечении с Бэй мне бросилось в глаза монументальное обветшалое здание с трещинами в мощных кирпичных стенах. В трехэтажных пустых окнах кое-где были видны остатки стекол, на крыше, заросшей деревцами, торчали три жуткого вида черные трубы. Солнце уже село, стало быстро темнеть. Вдруг я увидел, как из трубы вылетел человек, сделал разворот, полетел к Манхеттену. Не прошло и минуты – вылетел другой. В домах вокруг завыли собаки. Я не трусливый, а тут, можно сказать, окаменел. Рот раскрыл, волосы дыбом! Кто-то окликнул меня: - Сэр! Сэр! - Обернулся, смотрю – черный, но одет вроде нормально и не пахнет.
- Hey, man, – говорю ему, - What's up? – и собираюсь слинять побыстрее. Я от таких дел всегда держусь подальше.
- Не будь дураком, – остановливает он меня, - Увидеть вампира - к деньгам. Не спеши, посмотри поближе, будет больше денег, - и протягивает бинокль.
Бинокль оказался таким сильным, что следующего летуна, казалось, можно было тронуть рукой. Это была полуголая девка с ярко-красным ртом, из которого торчали клыки. За ней появился мужик в черном плаще с красными воротником и подкладкой.
- Кто эти вампиры? – спрашиваю я моего нового приятеля, - Типа черти?
- Нет, не черти, - говорит он, - скорее, ожившие покойники. Во время Великой депрессии это здание оказалось заброшенным. Затем его купил за символичесий один доллар какой-то сумасшедший эмигрант из России. И тогда же здесь появились вампиры. День они проводят в подвале, потому что боятся света. Вечером улетают, возвращаются к утру. Видят их редко и немногие, но знает о них вся местная публика, и уж точно те, у кого есть собаки. Из-за того, что собаки на них воют. Так или иначе, считается это место гиблым, по вечерам его обходят. А я – нет! Увидеть такое зрелище, как сегодня, мне удается нечасто, но когда удается, на следующий день обязательно еду в казино...
- Обожди, - перебил я его, - они опасные или нет?
- Ну да, в принципе, опасные: пьют человеческую кровь, обладают сверхъестественными способностями, почти бессмертные... А не в принципе, тусуются в Манхеттене среди богатых и знаменитых, обычные люди вроде нас с тобой их не интересуют. Только под руку им не попадай...

Стало совсем темно. Я решил, что полюбуюсь моей собственностью завтра, и готов был уйти, как вдруг что-то стукнуло мне в голову. Я спросил:
- Слушай, а что было в этом здании перед Великой депрессией?
И услышал в ответ:
- Электростанция железнодорожной компании «Гудзон и Манхеттен».

Окончание следует. Читайте его в завтрашнем выпуске anekdot.ru

14.

Из комментов на FB.
xxx: Значит, рассказываю. Меня по этому поводу просветили всё те же бабушки в больнице. Вред микроволновок даже не в том, что от них витамины дохнут и мы потом едим еду с дохлыми витаминами. А в том, что весь мир пронизан галактическими вибрациями, а микроволновка вибрирует "В ДРУГУЮ СТОРОНУ!" и еда из неё не туда вибрирует. Ну и соответственно те, кто её съели, неделю потом в другую сторону вибрируют.
Я, когда это услышал, часа три вибрировал куда попало.

15.

Событие.
Заикаясь, чуть робея герой залез на батарею,люстра- крюк- петля на шее- прыгнул хрустнуло костями и повис сей куль пред вами- быстро дергая ногами.....
Невеселая картина... так закончил жить - дубина!
Труп,улики- преступленье...
Нехорошее знаменье- полисмены тут как тут,рыщут- ищут- след берут.
Поползли в районе слухи, что повесился бедняга от болезней да от бед...
Ерунда!!! вскричал сосед.
Мы беду переживаем!
Болезни водкой запиваем!...,но все время побеждаем сей нам свойственный недуг!
Ну а этот парень- фрукт!
Ждет его всевышний суд!
Все решил проблемы враз!
Да он просто папуас!
Что налоги? Что квартплата? А- а- а! Зарплата маловата!
Накатил сто грамм и вслед, враз избавился от бед!
Ничего- то не тревожит- сушнячок потом чуть гложет....
Так вещал алкаш сосед, закаленный от всех бед.
Подключились к обсужденью и другие удальцы,
то бишь местные жильцы- плохо знавшие соседа...
Но считавшие в сей час что их лепет что- то даст.
Может всю свою зарплату на наркотики он тратил?
Кто- то визгнул из толпы.
Как же так, Стыдитесь Вы! грозно рыкнула старушка сунув клюшкой в чье- то брюшко.
Я его с пеленок знала, правда я не пеленала, но видала как растет с кем гуляет,где живет.
Спортом парень увлекался...
Рисовал, стихи писал...
Да! С девчонками встречался, Знаю, знаю- двор то мал!
Долго слушали старушку, что как было, где да как, и в итоге получилось что в парадной жил маньяк!
Жуткий страшный совратитель,искуситель и подлец! И по сути справедливо что ему настал конец!
Так трепались "наши" люди в суете мирских забот-
ведь событие любое им как пряник с медом в рот!
Позабыли о приличьях в этой мерзкой толчее,
обсуждали, поносили все по свойму- на свой лад,
если б парень их услышал, то давно бы сгинул в ад!
Но виновник этих дел безмолвно в комнате висел и усталыми глазами он на мир людей глядел.

16.

Умная ворона

В птицах есть что-то завораживающее. В этом году, в декабре кажется, я был свидетелем удивительного по моему мнению случая. Работал я в своем дворе. Работа не затейливая была, бил я тяжелым молотком по металлической трубе. Инструмент прилично весил и поэтому удары я наносил не часто и ритмично. В промежутках между сериями ударов, остатками своего внимания, в пол уха так сказать, я слышал карканье вороны. Сначала я не придавал этому значения, а затем обратил внимание что ритм карканья совпадал с частотой моих ударов и как мне показалось даже количество ее карков было таким же как и мои бухи. Я начал искать ее взглядом и нашел на трубе рядом стоящего дома. Черная, не крупная ворона сидела на дымоходе метров в пятидесяти и наклонив голову явно чего-то ждала от меня. Понятно, я не поверил своим бредовым догадкам, но решил поэкспериментировать. Ударил три раза и тут же три раза услышал КАР. Совпадение, подумал я и долбанул еще дважды и клюв открылся дважды. По видимому для нее это было легкое задание, решил я и долбанул размеренно пятикратно. В ответ тишина. Пауза затянулась и я успел расстроиться и даже разочароваться, как вдруг услышал кар, кар, кар, кар, кар. У меня молот из руки чуть не выпал. Я был уверен, пауза, это потому что она СЧИТАЛА! Ворона умеет считать! Даже темп ее звуков совпадал с моими ударами. Я смотрел на ворону, а она наклонив голову то в одну то в другую сторону смотрела на меня. Да она дурачится! Ей это интересно, думалось мне. Она живет не только чтобы нести яйца и мотаться по небу, ей жить интересно и она развлекается как умеет. На дворе зима, а она не жратву ищет, она забавляется в свое удовольствие. Я слишком долго думал и вороне по-видимому ожидание наскучило. Она расправила крылья и с резким креном вправо полетела прочь, явно в задуманном направлении. Знает куда летит, подумалось мне. Наверно она еще много мест знает, где можно с удовольствием провести время и полетела именно туда. Что мы люди ищем на Луне и Марсе, когда вокруг нас столько удивительного? Я бросил кувалду и пошел в дом. Остаток дня я пил коньяк у печи и много думал. Как просто устроен сложный мир. Искать радость в обыденных вещах может обычная ворона. И только умные люди все себе усложняют. Может, лучше было родиться вороной? Да уж. Следующий раз я буду повнимательней при выборе родителей.

17.

Из жизни золотой молодежи или на каждого крутого….
На дворе была середина 90-х. Когда Вите было 12 лет, его мама ушла в иной мир, оставив его на попечение бабушки. В Витиной жизни, и до этого не блиставшей чем-то особо приятным, наступила натурально черная полоса. Бабушкиной пенсии с трудом хватало на еду, а в школе над его обносками смеялись почти все дети. Но через пару лет таких мытарств, когда Витя, подрабатывавший мытьем машин на перекрестках, начал превращаться в полноценного гоповатого пацана, случилось в его жизни то, что называется «судьба». Дело в том, что у Вити, как собственно нетрудно догадаться, был родной отец. Человек мягко скажем жесткий и «конкретный». Витиной маме после развала Союза он никогда не помогал - какие алименты можно взять с человека, пусть и живущего на Рублевке со всеми причиндалами «нового русского», но при этом официально не работающего и опять же официально ничего не имеющего? Кроме Вити, у него был ещё один ребенок от официальной жены. Но тут случилось непоправимое – жена его вместе с ребенком разбились в автомобильной катастрофе. И отгоревав, Витин батя вдруг понял что собственно Витя - единственный его родной человек вокруг.
Так изможденный Витя попал в «рай», который, будучи наложенным на прошедшие годы мытарств и лишений, и скорректированный на глубочайшее чувство вины его бати, воплотился в появлении Вити Всемогущего. В пятнадцать с небольшим Витя ощущал себя круче всех. Собственно, вспоминая те годы, по этой самой крутости с ним действительно могли потягаться лишь единицы. Отец купил ему собственный особняк на той же Рублевке, роскошную квартиру и целый ворох спортивных и представительских машин. Но главным было не это – Витин папа впрягался в любые Витины проблемы и крайне жестко их решал. И в определенный момент они оба (отец и сын) достигли некоего апогея власти и вседозволенности. Витя мог делать практически что угодно, понимая, что последствий просто не будет – все решат за него. А потом Витя «потерялся». Сказать что он пропал из тусовки было бы неправильно – просто Витя очень резко сдулся, уехал учиться заграницу и о нем практически не было слышно. По тусовке долго ходил вопрос – что же случилось, или точнее «кто ж его (их) так?». Москва этого уровня - город небольшой. Но найти концы (если конечно ну очень плотно не впрягаться, а кому оно надо чисто ради интереса?) тут нередко весьма сложно. Тем более что сам Витя упорно отмалчивался.
«Правду», если можно так сказать, я услышал от него совсем недавно. Сильно изменившийся Витя, ненадолго заскочивший в родную страну, согласился увидеться и прогуляться по местам «былой славы» столицы. Далее с его слов:
«Еду я на 600-м, номера с флагом, подрезаю, прижимаю, все как обычно. Всё и все похрену. И тут меня 10-ка жигулей не пропустила. Я не рассчитал, въехал в неё. Ну дальше сам понимаешь, анекдоты читал. Только за рулем вместо деда старого парень молодой. Надо признаться, я на него крепко «наехал». Мало того, что обложил его и всю родню, так ещё и двинул пару раз ногой – а хрен ли мне это быдло дорогу загораживает?». В результате приехала батина охрана, ещё ему наподдала, он куда-то позвонил, и батя его привез деньги. Много, сколько попросили. Спокойно отдал, мы пацана отпустили, я на другую машину пересел и дальше поехал. Вечером уже и забыл. А через несколько дней началось. Батя сначала просто хмурый пришел, затем стал расспрашивать про обстоятельства аварии, а через неделю приехал убитый совсем и налив мне водки сказал, что придется мне в загран валить. Причем насовсем. И ему походу тоже. Я конечно не понял, что за дела – меня дети министров боялись, а тут какой–то козел на 10-ке и такой геммор. На что батя сказал мне фразу, которую я на всю жизнь запомнил:
«Сынок, вот представь себе. Прихожу я к людям вопросы решать. Ну нажимаю, продавливаю, лавирую. Какие у меня аргументы к ним? - Этому деньги давал, тот должностью обязан, на этого наехать могу. По сути все. А батя того пацана на 10-ке – один из лучших наркологов страны. И когда он приходит в кабинет к очень серьезному человеку, то говорит одну простую фразу- «Здравствуй, Петя! (Вася, Дима…) Помнишь, как я тебе (жене, сыну, дочери…) жизнь спас? Можешь мне в беде помочь?» И у него таких очень серьезных людей - сотни.
А теперь подумай – кого из нас двоих НОРМАЛЬНЫЙ человек пошлет нахрен?

18.

Граница на замке

Эту историю я услышал несколько лет назад на Кольском полуострове от одного из непосредственных участников, с которым мы тогда совместно работали и приятельствовали. За давностью я мог позабыть некоторые подробности и точные названия подразделений, но за суть рассказа ручаюсь.
Он уже много лет жил на севере Мурманской области, руководил серьезным строительным управлением и обзавелся всеми необходимыми знакомствами. В числе его знакомых был и руководитель местного погранотряда. Если посмотреть на карту, то видно, что сверху на небольшом протяжении Россия граничит с Норвегией, которая является членом НАТО. Противостояние между странами осталось в прошлом, но граница все равно усиленно охраняется: контрольно-следовая полоса, забор из колючей проволоки с датчиками движения, широкая нейтральная зона между границами, регулярные тревоги от шастающих там лосей и медведей. И нарушители границы там регулярно попадаются, только почему-то все в одну сторону бегут, от молдаван до афганских беженцев. Ловят их обычно на нашей половине, до норвежской границы они просто не доходят. Поэтому на той стороне границы служба расслабленная, вроде бы Норвегия даже доплачивала нашей стороне, чтобы наши пограничники бдительности не теряли.
В тот выходной день приятель вместе с начальником погранотряда отправился в море на рыбалку. Дружба и сотрудничество у них были старые, проверенные временем. Как раз в это время они совместно строили избушку и баню в нейтральной полосе на берегу озера. Место красивое, посторонние туда попасть не могут по определению, есть где спокойно отдохнуть приличным людям. Незадолго до выхода в море приятель направил туда одного из своих рабочих на уазике, привезти кое-какие материалы для обустройства сауны.
Пропуск через наш КПП в нейтральную зону ему выписали, поэтому он его спокойно проехал и поехал на заимку. Он там был всего один раз, да и то в качестве пассажира, поэтому неудивительно, что он перепутал направления и слегка заблудился. Догадываться об этом он начал уже после того, как проехал еще одно КПП, из которого никто почему-то не вышел. Ну, не вышел и не надо, рабочий поехал дальше, но задумался – вроде бы второй ККП они прошлый раз не проезжали? Он вернулся, подъехал к будке, вышел из машины и постучал в дверь. Оттуда выскочил сонный пограничник, ошарашено поглядел на него, быстро прыгнул обратно и выскочил уже с автоматом в руках. И неудивительно, нечасто на норвежскую территорию попадают нарушители, да еще и на уазиках!
Пока один пограничник держал его под прицелом, второй набирал по телефону собственное начальство. Шок у них уже начал сменяться радостью – за поимку нарушителя норвежцам полагается неплохая премия!
Между руководителями норвежского и нашего погранотрядов была прямая связь и личное знакомство, поэтому тот решил первым делом переговорить с нашим, чтобы решить, что дальше делать с нарушителем. Лишние шум и разборки никому не нужны. Но наш, как мы помним, был на рыбалке в Баренцевом море, вне зоны досягаемости. Поэтому, после нескольких безуспешных попыток дозвониться, пришлось выносить историю с нарушителем наружу, сообщать начальству. И все заверте…
Первым об инциденте узнало руководство пограничников в Мурманске. Руководство норвежского пограничного округа начало спрашивать у них, кто бы это мог быть и что бы это значило? Потом к делу начали подключаться политики. Через пару часов норвежский консул в Санкт-Петербурге уже неофициально встречался с нашими представителями, обсуждая, как можно выйти из щекотливой ситуации. В это время мы как раз дружили с блоком НАТО, поэтому боевые самолеты в воздух решили не поднимать, а постараться спустить дело на тормозах, без шума.
Когда катер причаливал к берегу, его там уже ждали погранцы. Уазик, уже другой, пограничный, рванул в сторону границы. На ККП бедного работягу, который так и не понял, что случилось, вместе с машиной передали нашей стороне. Самолеты на авианосцах Шестого флота опять зачехлили, ракеты перевели на оперативное дежурство, мир облегченно выдохнул. Рабочего привезли домой, в Заполярный, и строго-настрого наказали сидеть дома. Ближе к вечеру приятелю, который еще не успел отойти от этой истории, позвонили: опять случилось ЧП, приехали сотрудники ФСБ из Мурманска допрашивать рабочего, и нигде не могут его найти. Видать, не случайно он за границу пытался уйти, раз сейчас в бега ударился! Тот присел, подумал, и отправился в гаражи за городом. Точно, работяга был там! Он с двумя приятелями обмывал чудесное возвращение из постылой заграницы на Родину и уже лыка не вязал. Пришлось загрузить тело в машину и везти на допрос.
После нескольких допросов рабочего отпустили, приказав не подходить к границе даже на несколько километров. Баню достроить не разрешили, так она и осталась без каменки. Командир отряда получил строгий выговор, но остался на месте.
Только один вопрос остался не проясненным: неизвестно, выдали ли норвежским пограничникам премию за поимку нарушителя?

Мамин-Сибиряк (с)

19.

Вчера я открыл для себя новый мир. Я услышал, о чём говорят в маршрутках и на остановках общественного транспорта, как гудят машины и ругаются водители, как кондукторы требуют заплатить за проезд и выгоняют пьяных из автобусов.
Я забыл дома МР3 плеер!..

20.

98-й год. Кризис. Не знаю, как в регионах, а в Москве шандарахнул не по-детски. Я жил тогда в Подмосковье. Ильинка - несколько многоэтажек, а вокруг элитные и не очень дачи. В связи с кризисом, появилась тенденция, вывозить своих породистых питомцев загород, пинок под зад, выживай, как хочешь.
И вот в один из зимних дней появился у нас во дворе ротвейлер. Очередная жертва кризиса. Странное чувство, сама порода внушает трепет, особливо если без намордника, ошейника и намека на хозяина поблизости. С другой стороны, на морде у него было написано «Ну как же так? Я потерялся. Але, люди, я хороший. Хотите, мячик принесу. Или какую другую команду выполню».
Пес воспитанный. Все команды знает. Причем реагирует не только на команды, но и на обычную речь. Аппорт, принеси, ко мне, иди сюда, сидеть, стоять, куча всего. Старается, виляет хвостом, нюхает руки, ждет угощения. Все понимает. Не верит, что люди так просто могут предать.
С первого же дня стали его дети прикармливать. Натихую таскали продукты из холодильника. Проверяли на знания команд. Всячески холили и баловали. Обрел он, наконец, новых «хозяев».
Так вот. Возвращаюсь я как-то с работы. На последней электричке, поздно ночью, пьяненький. Открываю свой подъезд…. И бросается этот пес на меня с диким лаем. Еле успел дверь захлопнуть. Дети пожалели его, пустили в подъезд погреться, постелили одеяло. У пса же сыграли инстинкты – кормежку нужно отрабатывать. Что в его понимании означало, охранять территорию до последней капли крови. Ситуация патовая. Пес внутри, я снаружи. Черт побери, как домой-то попасть? Пятый этаж, по водосточной трубе лезть не хочется.
Надо сказать, я в этот кризис пострадал не меньше ротвейлера. Работу потерял. Весьма оплачиваемую, кстати. Семью – фактически тоже. Жили под одной крышей, готовились к разводу. И взяла меня тогда пьяненького дикая обида на весь мир. Работа йок, семья йок, так теперь в собственный дом не пускают. Пес уже стал не просто псом, а олицетворением всех моих бед. Фиг его знает, что там в моем мозгу перещелкнуло, но решил, что хана этому ротвейлеру. Сейчас я ему покажу, кто в доме хозяин.
Распахиваю дверь подъезда. Пес, естественно, бросается на меня с лаем.
- А ну иди сюда. Выходи, покажу тебе кузькину мать.
Пес тут же заглох. Услышал команды, которым привык подчиняться беспрекословно. Молча вышел. В голове смятение. С одной стороны – враг и охрана территории. С другой – команды, за невыполнение которых в свое время нещадно получал. Видимо решил, что можно по очереди, сперва выполнить команду, а потом сожрать меня с чистой совестью. Ибо когда вышел, глянул в глаза «мол, верно ли все выполнено?», начал лаять.
- Сидеть!
Умолк. Сел:«А я че? Я ниче». Неуверенно так:
«брр - гав».
- Сидеть, я сказал!
«Да я, вроде, и не на тебя лаял. Вот там за углом… Мало ли, кто ошивается».
Я и сам уже успокоился. Не ожидал такой развязки. Зашел в подъезд. Закрыл за собой дверь. От греха подальше, пусть ночует во дворе. Мало ли кого еще занесет в такую ночь. Смотрю через стекло. Такая в его глазах обида. «Как же так? Обещал разборки. Ты меня обманул?»
До сих пор его взгляд помню. Каюсь. Стыдно.

21.

Непростая нынче жизнь пошла. То политический катаклизм, то природный. То кровавый режим, то продажная оппозиция. То жара и нехватка питьевой воды, то прохладнее стало, но отопление так и не включили. С неба дождь, под ногами слякоть. Кефир в магазине подорожал. Одним словом, «нет в мире стабильности».
Такие невеселые мысли снедали Виктора Ивановича по дороге домой из магазина. В авоське помещался пакет с пресловутым кефиром.
«Стой!» - вдруг приказал Виктору Ивановичу неведомый голос откуда-то снизу. Виктор Иванович пожил немало, знает, что если приказывают, то надо исполнять, а то потом греха не оберешься. Раз приказывают, значит право на то имеют. Может милиция, а может санстанция пришла клопов травить. Одно слово, власть. А потому надо исполнить и ждать дальнейших указаний. Он и остановился.
Но голос умолк. Постояв какое-то время, Виктор Иванович решил, что беда миновала и можно продолжать путешествие. Но надежды оказались напрасны.
- Ты куда это собрался? - не без ехидства спросил голос.
- Так я это.. Думал все.. Можно… - неубедительно начал мямлить Виктор Иванович.
- «Это..Думал…»! - передразнил его голос - и как, много надумал? Академик? Философ? Тебе сказали стоять, а ты куда прешься! Жить надоело, шею сломать хочешь?
- Так я ж чего, я ничего… - робко согласился сбитый с толку пенсионер и скосил вниз глаза. Но внизу было только толстое пузо Виктора Ивановича, задрапированное клетчатым пальто. Делать более резкие движения он уже не отважился и покорно ожидал дальнейших указаний.
Вдруг догадка молнией пронзила его. Кефир! Это же не просто кефир, написано было, что он с какими-то живыми бактериями! Это они и командуют! Теперь всеми людьми на планете будут повелевать микроорганизмы из кефира! Но уж Виктор Иванович такого не допустит, есть еще порох в пороховницах! Нужно срочно оповестить власти, сдать пакет куда следует. И удача, власть совсем рядом, буквально в двух десятках метров назад видел Виктор Иванович вывеску, про депутатскую приемную.
Туда-то он и рванул, не разбирая дороги, между елок, через кусты. За этим паркуром, совершенно ошалев от увиденного, наблюдала высунувшаяся из открытого люка голова слесаря «Водоканала».
Вбежав в здание, Виктор Иванович еще какое-то время пометался по вестибюлю, после чего, решительно разорвав пополам группу старушек с потертыми бумажками, ворвался в приемную, держа кефир перед собой в вытянутых руках.
- Я их задержал! - кричал он - они хотели напасть! Но я не дался, вот, попались голубчики!
Дикий фанатичный огонь в глазах пришельца наводил на мысль об инквизиторах, разжигавших свои средневековые костры. В том, что Виктор Иванович намерен сжечь кефир на костре своего энтузиазма, сомнений не было ни малейших.
- Кого задержали? - осторожно поинтересовался я.
- Бактерий! Живых! Они, наверное, даже пришельцы! Всем говорят, чего делать надо!
При первом взгляде на ситуацию я предположил, что страстный гражданин обнаружил в магазине просроченный кефир, появление которого на полке приписывает проискам тех самых лиц, о задержании которых он сообщил. Но, ни название магазина, ни реквизиты врага-продавца не прозвучали. Вместо этого я получил вышеприведенную информацию о потенциальной инопланетной интервенции и пакет с кефиром на стол.
Разумеется, такое сообщение невозможно было оставить без внимания. Диковатых граждан не было уже несколько дней, причем последним выдающимся событием было похищение из предбанника приемной четырех ярких рекламных буклетов, на которых был изображен губернатор, оптимистично взирающий в голубые дали и снабженных надписью типа «Хлеб компании ХХХ - в каждый дом!». Кто владеет компанией ХХХ, думаю, объяснять не нужно. Венчал композицию календарь на 2009 год.
- Так, а кефир Вы мне зачем тут выложили?
- Так они же в нем и сидят! Вы что не слышали? Кефир! С живыми бактериями!
- А ну тогда ясно, дело другое. А Вы не ошиблись? Может переволновались сильно? Послышалось чего-то? Может поняли их неправильно? Может они чего хорошего советовать будут? Типа мыть руки перед едой или за мир во всем мире?
- Прекратите ерунду нести, я сам все слышал! Заберите их! Нужно бактерий срочно изолировать!
Что ж, другое дело. Ситуация стала проясняться. Изолировать, это мы можем. Я взял пакет с кефиром и демонстративно засунул его в сейф. После чего, как можно более громко хлопнул дверцей и лязгнул ключами.
- Все, теперь надежно изолированы. Можете не волноваться. Планета спасена.
Виктор Иванович расцвел.
- Хорошо все-таки, что я успел, правда?
- Конечно хорошо. Только Вы к врачу сходите. Вдруг какое вредное воздействие бактерии оказать успели. Сердечко побаливать станет ил еще чего. Хороший специалист принимает по средам и пятницам в нашей поликлинике. Вы уж себя поберегите. Бдительные люди нужны, время сами знаете какое.
Довольный Виктор Иванович с пустой авоськой выходил из приемной, а смятые им в приступе энтузиазма бабки расступились на этот раз уже добровольно, не дожидаясь применения живого стенобитного орудия.
Жизнь на планете вернулась в свое русло, а реконструировать события я смог только к вечеру, когда услышал рассказ слесаря, который зашел в здание погреться и поболтать с нашими охранниками.
P.S. Кефир реально оказался просроченным.

22.

В розовом детстве моём существовал особо ненавистный мне напиток, которым детей почему-то охотно потчевали. Назывался он «какао». Нехорошему названию соответствовало содержание: это была розовато-бурая «типа сладкая» жидкость. Я ненавидел эту дрянь, как ребёнок может ненавидеть невкусную еду, которую дурни взрослые почему-то считают вкусной и пичкают ею «любя». На моё несчастье, эта дрянь входила в меню школьных завтраков и портила мне радость от вкусных изюмистых и маковых булочек и глазированных сырков, которые было нечем запить. Я покупал себе чай с кусочком «аэрофлотовского» сахара — это было гораздо лучше, чем буро-розовое буэээ.

Особенно же меня оскорбляло то, что взрослые называли этот напиток «шоколадным». Сама эта идея меня глубоко оскорбляла. Шоколад-то я любил. И очень хорошо представлял себе, каким должен быть напиток из шоколада. Он должен быть шоколадным, вот.

Зато в книжках, которые я читал в детстве, — особенно в исторических — время от времени попадались описания так называемого горячего шоколада. Его пили дамы и синьоры, оттопыривая мизинчик. Напиток, если верить описаниям, был очень горяч, благоухал ароматами и необычайно ласкал язык. Также я был в курсе того, что на проклятом и вожделенном Западе горячий шоколад тоже не является нечеловеческой редкостью, а, напротив, вполне себе ординарная вещь. В копилку рессентимента по отношению к тем упоительным краям это добавляло свою лепту, небольшую, но увесистую.

Иногда — редко — любящие родители водили меня в какое-нибудь советское кафе, иной раз и в «Шоколадницу». Там, в частности, была такая благодать, как «блинчики с шоколадом». Их поливали шоколадным же соусом. Я с интересом изучал его: он был жидкий, да, но он не был напитком, нет.

Ещё существовало покрытие торта «Прага» из «шоколадной глазури». Но и это было, ясен перец, не то.

Время от времени меня, конечно, посещали смутные мысли: а что если растопить обычную шоколадку? Я это и пробовал — в жестяной мисочке на огне. Получалась какая-то горелая фигня. Водяная баня — то есть кастрюля с кипятком, в который надо поставить другую, поменьше, — тоже приходила в голову, но это ж надо было «возиться». А главное — давил пресс: ну не может же быть, чтобы всё было так просто. Иначе все только и делали бы, что пили горячий шоколад. Поскольку же никто его не пьёт, а пьют гнусное «какао» — значит, в приготовлении сего волшебного напитка есть секреты, принципиально невоспроизводимые в нашей унылой жизни.

Окончательно в этом меня убедил один умный мальчик, который тоже интересовался этим вопросом. Его интеллигентный папа объяснил, что для приготовления горячего шоколада нужен не простой, а концентрированный шоколад, который в Союзе делать не умеют, а покупают в Америке только для членов Политбюро. Насчёт «только для Политбюро» мне показалось всё-таки лажей, но общая идея была вполне достоверна. В самом деле, «должна же быть причина».

Потом я услышал от одной девочки, что в каких-то московских кафе горячий шоколад таки подают. Описания соответствовали книжным, но это не утешало. Кафе — это был какой-то другой мир.

Прошло время: перестройка, гласность, кирдык, тырдык, дзынь-бу-бу. Шёл девяноста пятый год. Я занимался такой хренью, что и вспоминать стыдно. Мои друзья-знакомые занимались тоже хренью, тоже стыдной, нередко тошной, зачастую опасной. Как-то раз я зашёл домой к одному из товарищей по заработку. Мы сидели в крошечной комнатёнке и обсуждали денежные вопросы. Его очаровательно юная, но хозяйственная супруга спросила меня, хочу ли я чаю или кофе. Я не хотел кофе, а от чая меня уже тошнило. Что я и высказал, намекая, собственно, на пивко или чего покрепче.

Но ожидания мои обманулись. Ибо через небольшое время эта милая барышня принесла поднос с двумя маленькими белыми чашечками. Внутри было что-то чёрное.

Да, да, это был он! Горячий, черти б его драли, шоколад!

К моей чести, я понял это сразу, с первого взгляда. Первый же глоток — впрочем, какой глоток, он был густой настолько, что его надо было есть ложкой, — развеял все сомнения. Это было то самое, что грезилось мне в детских мечтах. Тот самый вкус, которого я ждал столько лет. Тот самый запах, который грезился в думах. Тот самый цвет, тот самый размер и так далее по списку.

Первая моя мысль была: ну вот, завезли. Наконец-то до тёмной, корчащейся в рыночных муках России дошло то самое загадочное сырьё, из которого делают это чудо. Тот самый концентрированный шоколад. Дожили до счастья.

И, конечно, я тут же задал соответствующие вопросы: как? из чего? где купили?

– А ничего такого, — растерянно ответила милая барышня. — Шоколадку натираю на тёрке, нашу только, хорошую… Молоко со сливками добавляю, специи и грею. Он растапливается, ну и вот… Ещё коньяку можно добавить немножечко. А вообще-то лучше из какао делать. Только хорошего какао сейчас нет.

– Какое какао? — почти заорал я. — Какое какао? Из какао делают какао, эта такая гадость, её пить невозможно…

– Какао, — повторила барышня ещё более растерянно. — Три столовых ложки на чашечку… Я тут книжку кулинарную купила, там рецепт, — добавила она совсем тихо, как бы извиняясь.

Тут-то мне и открылась ужасная правда.

Три. Столовых. Ложки. А в ту серо-розовую падлу клали хорошо если одну чайную. Всего лишь количество, которое по законам диалектики переходило в качество. Всего-то навсего. Ну и молоко вместо воды. Вся премудрость. Анекдотическое «евреи, не жалейте заварки». Ну и ещё это самое «а что, можно?».

И ведь это нельзя было даже списать на то, что проклятые коммуняки лишали народ «буржуазной роскоши». Хрен ли! Рецепт горячего шоколада отнюдь не скрывало по ночам проклятое кегебе, а какао-порошок был, в общем, доступен. Дороговат, но многие другие любимые наши лакомства обходились дороже. И было бы в моей задрипанной жизни ещё одно светлое пятнышко.

Впрочем, вследствии я узнал, что определённый резон в рассуждениях про «концентрат» был. Хороший горячий шоколад «в просвещённых державах» делается из специальных гранул горького шоколада, на вид, кстати, довольно-таки неказистых. Но вообще-то это необязательно. Всё дело было в элементарных знаниях. Нет, даже не в знаниях — достаточно было просто подумать. Я сам мог бы догадаться. Но чего-то не хватило — как раз этого самого «можно». Потому что я уже откуда-то знал, что «нельзя». Что из бурого порошка можно сделать только противное какао, и всё. Все ведь пьют это грёбаное какао и не петюкают — значит, других вариантов нет. Это же так очевидно.

23.

На северах дома стоят на сваях. Знаете? Ну тогда поверьте на слово. На сваях они стоят. А под домами проходят всякие разные трубы. Некоторые для подачи в дома воды, некоторые, для слива из домов дерьма. В общем под домами целое сплетение этих труб диаметром с пол метра. Трубы обмотаны теплоизолирующей фигней, что бы значить в крещенские морозы они не лопнули и не явили миру богатый внутренний мир жильцов, поэтому их диаметр возрастает до метра. Расположены трубы ближе к потолку, в метре от него. До земли, соответственно метра два будет.

Вот такое хитрое поддомное хозяйство.

Это сейчас, когда к работникам ЖКХ помимо их генетического похуизма и распиздяйства добавился новый ген Великой Антитеррористической Паранойи, они закрывают проходы под домами металлической сеткой. А вот раньше все было открыто - заходи, кто хочешь, какай куда хочешь. Кстати да, и для этого тоже использовали поддомное пространство. Но аккуратно так, застенчиво, что ли. Вот бывалоча после вечера поэзии в библиотеке, забежит под дом культурно одетая дамочка с ошалелыми глазами и томиком Блока в сумочке, присядет в умильной позе настороженного воробушка около крайней сваи, глядишь, и приобрели глаза нормальные размеры. И только в томике Блока опять стало не хватать пары-тройки страниц. А что поделать, такова судьба поэзии, спасать нас в трудные времена.

В то лето я с Вадиком решили, что надо как то напакостить. Нет конечно, прямо так мы не решали, дескать, слушай друг Серега, а не отпакостить ли нам нонче по маленькой? Нет конечно. Но почему то почти все, что мы не делали, получалось именно так.

А так, для себя, мы решили поиграть в догонялки. На трубах. Это очень просто. Надо залезть на трубы, встать на карачки и вот так, на четырех костях гоняться друг за другом. Если кто скажет, чо это не интересно, то будет не прав. Там этих труб просто немерено. Если сверху посмотреть ,то это будет напоминать кроссворд. Рабочие трубы пересекаются с уже нерабочими, всякие ответвления, повороты. Целый лабиринт. Вот на таком лабиринте мы и порешили – кто проиграет, тот козел.

Но не все так просто. Вот ходить под дом срать можно было, а по трубам лазить – нет. Вот такой вот диссонанс. Когнитивный, кажется. Иногда, правда приходилось и заворачивать кеды от синеносых сантехников, которые злобными драконами кружили неподалеку и следили, что бы никто не покусился на трубы. Яйцо они там, что ли прятали, с разводным ключом внутри. Ага-ага… «Моя смерть в разводном ключе, ключ в яйце, яйцо меж труб спрятано». Где то так. Но нам было пофиг. Мы точно знали, что палюбэ, быстрые ноги лучше синего носа.

В этот раз я гнался за Вадиком. Ну как гнался… Скорость была небольшая, потому, что мешали различная фигня торчащая из труб и понимание высоты двухметровой. Я конечно и с большей падал и ничего, живой. Но как то не хотелось, что бы это вошло в привычку. Поэтому мы с залихватскими матами гоняли друг дружку по этим трубам осторожно но с азартом.

… Поэтому не сразу заметили, что нас теперь трое. Невесть откуда взявшийся сантехник, с классическими сизокрылым шнобелем и ротовым выхлопом , как из жопы слона, обожравшегося гороха с брагой . Когда он залез на трубу мы не видели, что выдавало в нем профессионала высочайшего класса. Зато теперь он замыкая наши гонки, с удивительным проворством полз за мной нащупывая различными словами самые тонкие и чувствительные струнки моей детской души.
- ВАААД!! Гонииии!!! – я взвизгнул на такой высокой ноте, что даже злобное чудище Сантехник остановилось на секунду, что бы выковырять из своего бездонного уха длинным, нестриженным ногтем мой звук.

Вадик обернулся, увидел третьего лишнего и чуть не сделал то, что почти официально разрешалось делать под домами. То, что Вадик немного встревожился я догадался по его резко изменившийся иноходи. Теперь он скакал по трубам как заяц от своры гончих очень характерно отталкиваясь передними руками и перенося коленки вперед. Я так не мог чисто физически и поэтому даже немного позавидовал корешу.

Я же по простецки перебирал конечностями в несколько хаотичном порядке. Видимо это и сбило с толку сложное мозговое оборудование Сантехника, потому, что в один момент я попал ему ногой в глаз. Дядя видимо пытался меня схватить за ногу, но не правильно рассчитав угол атаки промахнулся и получил боевое ранение.

Глаз дяди оказался вполне эффективной кнопкой остановки его тела, потому, что он мгновенно замер, схватился за пораженный участок лица и заговорил. Вы, говорил он, самкины сыны, иметь акт орально, падшая женщина. Да я когда вас поймаю, я так полюблю вас, люди нетрадиционной ориентации и педикулезные притом, что амнезия заставит забыть, как ваши имена, падшая женщина. Он много еще говорил заставляя нас восхищаться его запасом слов разнообразных, и боятся, что мы не все запомнили, что бы потом сверкнуть этой филологией на улице.

В общем пока мы раззявив хлебальники вникали в эмоциональное выступление дяди Сантехника, этот самый дядя подлым образом очухался и броском кобры метнулся в мою сторону. Правда кобра из него хреновенькая вышла, тормознутая, что ли, но расстояние он сократил.

Я опять визганул громко и сунулся вперед, но там Вадик все еще пытался стартануть порезвее, что бы сразу уйти в отрыв. В общем, пока я обкладывал его спину матами, злобная клешня сантехника внезапно схватила меня за лодыжку. Это было так страшно и неожиданно, что я опять взвизгнул, уцепился руками за какой то торчащий кран и наугад лягнул свободной ногой куда то назад. «Куда то назад», к удивлению, опять оказался глаз мужика. Правда уже второй. Да и фиг бы с ним, но нетрезвый дяденька схватился за него обеими руками, напрочь забыв золотое правило верхолазов про обязательных «три точки опоры». Оставшись на двух точках-коленях он как то грациозно засуетился жопой, раскинул руки, будто резко полюбил весь мир, глянул на меня подбитыми фарами, как немецкий танк на ДЗОТ, а потом как то застенчиво улыбнулся и тихо исчез с траектории моего взгляда.

Через секунду я услышал музыку упавшего тела, будто мешок с мясом упал в навозную яму и вслед за этим взорвавший тишину поток слов. Разных слов, но цель у них была одна – обидеть нас и вселить ужас перед содеянным.

Что бы не огорчать Сантехника мы ужаснулись и поскакали по трубам дальше, сопровождаемые воплями про то, как «он на запомнил», он «нас найдет», и он… В общем не надо дальше

Зато теперь мы владели чрезвычайно богатым запасом слов на все случаи жизни.

24.

ОДИНОЧЕСТВО

«Два одессита разглядывают афишу.
- Рабинович, Вы посмотрите, к нам с лекциями приезжает создатель теории относительности – сам Альберт Эйнштейн!
- Да? И шо у него за теория?
- Если в двух словах, то – час, проведенный с любимой женщиной, может показаться одним мгновением, а мгновение, проведенное голым задом на горячей сковородке, покажется вам целым часом…
- И шо, Ваш Эйнштейн, собирается удивить Одессу этой хохмой…?»

Мой институтский приятель, Арам, однажды на целых две недели и четыре дня, стал самым несчастным человеком во всей вселенной.
Самым несчастным, потому что безумно одиноким. Он был последним человеком на земле.
Врагу не пожелаешь…

Девятнадцатилетний Арам – профессиональный музыкант, скрипач, как-то в кои веки прилетел из Питера навестить свою бабушку.
Старушка была счастлива увидеть любимого внука и утром, чуть свет, побежала на базар за вкусностями, а по пути - за родственниками, чтобы позвать в гости и поделиться радостью.
Внука будить не стала, пусть ребенок выспится с дороги. Наконец Арамчик проснулся в пустой квартире, проделал ежедневную утреннюю зарядку в виде игры на скрипке (с которой никогда не расставался) и перешел к водным процедурам.
Наполнил ванну, набултыхал высокую пену и влез с недочитанной книжкой, чтобы, не спеша покайфовать и погреться.
Хорошо в гостях у бабушки…
Вдруг, как это всегда бывает – очень не к месту, наступил конец света.
Причем – конец во всех смыслах.
Погас свет и тут же сверху с грохотом упал потолок…
Некоторое время Арам все еще продолжал сидеть в воде, держа перед собой открытую книгу.
Со временем пришел в себя и понял, что потолок, хоть и рухнул, но не до конца, иначе, было бы некому это понимать…?
Пощупал, оказалось – правда, потолок дошел до пола только с одной стороны, даже ванну подвинул, оторвав с корнем от труб.
Теперь ванная комната стала втрое меньше и с косым потолком.

Неизвестно по каким признакам, но несчастный Арамчик понял, что – это не сон и не ядерная война, просто весь мир взял и ушел под землю.
Все, человечество кончилось. Все кроме него уже умерли.
Но, почему же смерть не приходит за ним – несчастным голым человеком, сидящим глубоко под землей в кромешней тьме, в остывающей ванне…?
И тут до него дошло – а ведь первым человеком на земле был Адам и последним видимо должен стать он – Арам.
Легче от такой догадки не стало.
Вода совсем остыла, наверное, потому, что последним временем года, перед концом света, была зима.
Обогнул головой потолок, нащупал и выдернул пробку.
Вода быстро отступала от замерзшего тела, журча где-то на полу, когда ее оставалось по щиколотки, Арамчик, вдруг опомнился, перепугался и быстро воткнул пробку назад.
Хоть и неизвестно, где тут верх и низ и что будет дальше, но ведь он осколок старого мира, а в старом мире, без воды никак…
Попробовал вылезти из ванны – получилось, но пришлось стоять согнувшись, повторяя телом новые контуры стен и потолка.
Каждый когда-нибудь умрет, но все мы в глубине души мечтаем умереть в своей постели в возрасте ста двух лет, окруженные безутешными внуками и правнуками, большинство из которых – президенты самых могучих стран мира…
Да, и самое главное – мы должны не просто банально умереть, а обязательно спасая мир, пусть и лежа в постели…

Но как же тоскливо подыхать в темноте и в полном одиночестве.
Чтобы как-то занять время, Арам решил его считать.
Нащупал корзину для белья, насобирал зубных щеток, тюбиков, пузыречков, кусков мыла, всего, до чего смог дотянуться.
В своей книжке отсчитал ровно 60 листов, остальные аккуратно выдрал.
И время пошло.
Каждую минуту Арам переворачивал страницу, когда минуты складывались в час, бросал в корзину для белья зубную щетку или тюбик, когда проходили сутки, пересчитывал предметы, вынимал их обратно и в сухом углу складывал кусок мыла – день прошел.
В первые три дня есть совсем не хотелось, но на пятые сутки конца света, голод стал невыносимым.
Пробовал есть мыло и пасту. Не получилось. Хорошо, хоть вода еще оставалась.
Так изо дня в день, чтобы не думать о будущем и не сойти сума, последний человек, превратился в пока еще живые часы. Вспоминал ушедший мир и машинально отсчитывал страницы-минуты.
Спал мало и тревожно, неожиданно просыпаясь от кошмаров и холода.
Целыми днями играл на воображаемой скрипке (не забывая перелистывать в книжке минуты)
В конце первой недели бедняга сильно простудился и заболел, чуть концы не отдал, но спустя три дня, каким-то чудом пошел на поправку и почти совсем выздоровел.

Через две недели, а точнее через 15 дней и 7 часов, в ванне закончилась грязная, мыльная, но такая желанная вода.
Наконец-то и к нему, в центр земли пришла смерть…
Прошло еще двое суток и Арам услышал какой-то гул.

С этого момента последний человек уже не мог быть живыми часами, ведь развязка стала так близка.
Гул все нарастал, вдруг комнатка озарилась ярким светом. Может, на самом деле, света было не больше, чем от стрелки компаса, но после трех недель абсолютной темноты, и от него можно было ослепнуть.
За стеной послышалась английская речь и Арам, от счастья мысленно подпрыгнул до своего низенького потолка…
Значит – это не конец света, а всего лишь ядерная война с Америкой…
А когда сквозь потолок влезла маленькая пахнущая псиной собачка, это стало самым счастливым событием во всей его прошлой и будущей жизни…
Рано или поздно, Арам, абсолютно голый, все еще щурясь на свет Божий, вылез из под обломков бабушкиной пятиэтажки, увидел удивленных НАТО-вских солдат, поднял руки и громко закричал на ломанном английском:
- Не стреляйте, я сдаюсь!

«Американская военщина» оказалась иностранными спасателями, прилетевшими в Спитак, чтобы помочь в поиске живых.

Вскоре, за чудом уцелевшим Арамом, примчались родители и без скрипки, зато с бабушкой, забрали обратно в Питер.
____________________________________

Но вернемся к старику Эйнштейну.
Оказалось, что живые часы Арама, чуточку спешили.
На самом деле, в своей гробнице он пробыл не две недели и четыре дня, а… всего лишь 29 часов…

25.

Ну, если представить мир тотального копирайта, то даже купив диск ты будешь слушать его либо в наушниках, либо в звукоизолированной комнате, чтобы не дай бог кто не услышал, ведь диск куплен лишь для одного тебя, а все остальные обязаны купить свои диски, чтобы послушать.

26.

Долгоруким и близоруким

Скажите мне
Зачем мерзавки"Пусси Рает"
Православных не берут в расчет,
Их чувства обсирают?

Могли бы свой молебен спеть
На площади Болотной
И дьяволу понравиться
Агрессией животной.

Болезного патриарха
Зачем же так подставили?
И вопреки учению Христа,
О цифрах до семи
Задуматься заставили.

Скажите мне
Зачем же в Пражскую весну
С протестом вышли диссиденты?
И получили сапогами по зубам
Вместо комплиментов.

Диссиденты тогда
И девчонки сейчас
Вышли
В кромешный мрак несвободы
И лозунг был у них один:
"За Вашу и нашу свободу!"

Когда больная совесть прёт
Важней отвага чем таланты.
Их крик услышал зрячий мир
"Из Праги,Москвы
Вон убирайтесь оккупанты!"

Шурупов