Жена у меня в сексе затейницей была! Вечно что-нибудь затеет - то

Жена у меня в сексе затейницей была! Вечно что-нибудь
затеет - то ремонт, то генеральную уборку. Вот и трахаемся
потом неделями с ремонтом!

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

Анекдоты из 23 слов

уборку генеральную ремонт трахаемся ремонтом неделями затеет

Источник: humornet.ru от 2018-11-4

уборку генеральную → Результатов: 15


1.

Чинарик

В тундре несколько складов и избушка – это наш дальний караул ВВ.
Склад артвооружений и боеприпасов нашей части, склад взрывчатых веществ «Тиксистроя», и еще какие-то.
Караул состоял из сержанта – начальника караула, и троих рядовых – караульных («штыки» по-нашему).
Паек в дальние караулы завозили на десять дней, а караул – на сутки.
Если начиналась пурга, караул не меняли до её окончания. Потому что во время пурги снег летит стеной. Бывает, что вытянув вперед руку, не видишь рукавицу на ней.
Большую часть суток начкар спал. В остальное время писал письма, болтал по телефону с другими начкарами, «дрючил» штыков.
Штыки готовили еду на встроенной в печь плите, наводили чистоту, кололи дрова, по очереди заступали часовыми, и спали тоже по очереди.
Два часа стоишь на посту, потом два часа в бодрствующей смене, и два часа в отдыхающей смене – спать не раздеваясь, но можно разуться. В «бодряке» - поддерживать огонь в печи, отвечать на телефонные звонки, готовить ужин/завтрак/обед, мыть посуду. В оставшееся время, а его в «дальнике» хватало, - читать, писать, мечтать).
На посту курить нельзя, а в остальное время – смоли, сколько влезет. Если курево есть.
Рассказывали, что в старые времена солдатам было положено табачное довольствие. В казарме на тумбочке дневального всегда стояла коробка с махоркой, и лежала пачка нарезанной бумаги для самокруток.
В начале восьмидесятых, когда я служил, этого уже не было.
А денежное довольствие было – семь рублей в месяц.
Два рубля сразу сдавали старшине на ротные нужды, а на остальные могли шиковать, ни в чем себе не отказывая.
Сигареты без фильтра стоили 14-18 копеек, «Беломор» - 25, «Ява» в мягкой пачке – 30, Болгарские «Аэрофлот», «Стюардесса» и «Opal» - 50.
Хотелось и в «Чайную» сходить. Там продавались пирожные «Полоска» за 22 копейки, пряники, печенье, сгущенка, другие деликатесы.

Дальние караулы мы любили. Там не чувствовалось давления армейской системы.
Просто делаешь свое дело, и как будто сам себе хозяин.
Однажды мы заступили на «ВВ», с одной пачкой «Беломора» на четверых. Ну, так получилось. Может, перед получкой дело было. Что все оказались без денег, и не у кого было занять. Поэтому курили очень экономно, - втроем одну папиросу. Каждый делал две затяжки, и передавал следующему. Втроем, - потому что один же на посту.
Начкар Андрюха Линьков пару раз позволил себе выкурить целую.
В четырнадцать часов сменившийся с поста Савинов сообщил, что начинает «задувать».
Встревоженный Линьков вышел наружу и вернулся помрачневший, - мороз упал, и ветер гнал злую поземку. Именно так пурга всегда начиналась. У нас оставалось две папиросы. А пурга могла задувать и один-два дня, и две недели.

Была еще надежда, что до восемнадцати часов, когда должна была приехать смена, пурга не успеет разгуляться, но уже через час, увидев, что ветер усиливается, а снег все гуще, Линьков вызвал с территории поста Томского, чтобы тот не потерялся в тундре. Во время пурги часовые дальних караулов не выходили на посты, а отстаивали смену в тамбуре караульного помещения.
Позвонил дежурный по части и сообщил, что смены не будет.
Время тянулось медленно и скучно.
Служба шла заведенным порядком. Караульный третьей смены кулинарил, первой – мыл посуду и производил уборку. В свои смены выходили на «пост» в тамбур.
Очень хотелось курить.
Обшарили все углы, заглядывали в щели у плинтусов, в надежде отыскать уроненные кем-нибудь раньше, или заныканные чинарики.
К сожалению, предыдущий караул чем-то прогневал своего начкара, и он их заставил сделать генеральную уборку.
Всё помещение было вылизано, кафель, которым была обложена печь, сиял чистотой, нигде не было ни соринки.
Скрутили «козью ножку», насыпали в неё чай, но он был негодной заменой табаку.
Пурга мела третьи сутки.
Я отсидел свои два часа в «бодряке», разбудил Савинова.
Он надел полушубок, зарядил автомат и сменил в тамбуре Томского.
Линьков спал.
У меня началась отдыхающая смена.
Прежде, чем завалиться на топчан, я обычно отодвигал его на несколько сантиметров от печи, чтобы потом, привалившись к ней боком и с головой укрывшись полушубком, дышать прохладным воздухом из щели между печью и топчаном.
В этот раз я решил, что хватит уже пролеживать правый бок, и развернул топчан изголовьем в другую сторону, чтобы теперь спать на левом.
Лёг, укрылся, и увидел, что чуть ниже изголовья уголок одной кафельной плитки отколот. За плиткой пустота, а из образовавшегося на сколе отверстия выглядывает сигаретный фильтр.
Я сразу восхитился белизной его набивки. При курении ведь фильтр желтеет, а этот был почти девственно белый. Значит, бычок должен быть больше, чем в полсигареты!

Затаив дыхание, протянул к торчащему кончику фильтра руку.
Представил, как мы будем отбивать кафель от печи, и сколько потом будет мусора, если сейчас неловким движением столкну окурок глубже.
Осторожно взялся за фильтр, и потянул его вверх и на себя.
Я все ещё не дышал.
Томский позвякивал кастрюлями на кухне. Савинов громыхнул прикладом о дощатую стену тамбура. Повернувшись во сне, скрипнул топчаном Линьков. В печи гудел огонь, и потрескивали дрова. Снаружи, сотрясая стены и вбивая снежную пыль в мельчайшие щели, завывал ветер. А я все вытягивал эту обыкновенную болгарскую сигарету из-за скверно положенной плитки.
Она – сигарета - казалась мне длинной, как железнодорожный состав.
Вот она вся у меня перед глазами.
Совсем целая.
Только краешек бумаги на кончике опален.
Линь! Линь! – позвал начкара.
Линьков рывком поднялся.
Показал ему сигарету, держа её, как восклицательный знак.
Не сводя с неё глаз, он вытащил из кармана спички.
Я прикурил, и после второй легкой затяжки, чувствуя приятное головокружение, протянул сигарету ему.
Из кухни выглянул Томский.
- Табуретку захвати, - посоветовал ему Линьков. Томский подсел рядом, и воспользовался своей очередью затянуться.
Савинов в тамбуре перестал топотать ногами, и, скрипнув дверью, заглянул в помещение.
Линьков позвал и его.
Мы сидели. Сделав по две лёгкие затяжки, передавали сигарету друг другу, провожали её взглядом, и снова делали две затяжки…


«Курение вредит вашему здоровью». Но вот так было.
Тундра. Пурга. Жарко натопленная печь. Четверо возле одной сигареты…

2.

Устроили с женой генеральную уборку в квартире. А вечером сидим такие, чаёвничаем.
И спрашиваю я жену: "А где, милый друг, конверт рваный, белый, в нём ещё открытка новогодняя засунута была?"
Жена отвечает: "Такой здоровый и что-то на нём карандашом написано? Под столиком который неделю уже валялся?"
- "Ага, он самый!"
"Так я его выбросила," - уверенно говорит жена мне.
И я как-то молча сразу начинаю собираться и искать фонарик. Баба, враз почуяв неладное, спрашивает, чего там, окромя новогодней открытки, было-то?
Сто двадцать тысяч российских рублей, говорю, было! - а сам уже во двор бегу в одних трусах. Жена за мной. Прибегаем как черти бешеные на помойку, разогнали всех бомжей - начали в баки нырять.
Хорошо, что у нас пакеты для мусора голубые были - яркие, заметные. Короче, пока свои нашли - повидали многое. Какие люди грязнули - страшно сказать! Бомжишки наши дворовые стоят в стороне, шуточки отпускают. Мол, надо же, приличные вроде люди, а вона до чего докатились. Мы молчим, злобно глазищами зыркаем и знай, дальше роемся.
Нашли в итоге мы свой пакет, а в нём конверт, а в конверте открытка, а в открытке - смерть кощеева, в смысле сто двадцать тысяч пятитысячными ассигнациями. Помахал я ими пред враз погрустневшими бомжами и, бросив им: "Учитесь, как надо в говне копаться, ребята", пошли мы с женой домой. Отлегло от сердца.

3.

Недавно, делая в квартире генеральную уборку, я отыскал свои детские деньги, выпущенные ещё в царское время - банкноты (боны). Сейчас такие красивые бумажки можно недорого купить в антикварных лавках. И подумалось мне: а ведь они гораздо круче, чем новомодный биткоин. Выпущены они были давно, больше не выпускаются. Да и осталось их совсем немного. И, главное, в отличие от виртуальных денег, находятся не в виртуальной реальности, а в самой что ни на есть реальной реальности. Жаль, что за ними не выстраиваются очереди. А то я бы продал их по цене одна бумажка - один биткоин.

4.

Диалог соседки с подругой.
- Пролили посередине зала кислоту, она прожгла в линолеуме солидную дыру. Естественно, надо менять весь линолеум в комнате. А муж деньги на гребанный лодочный мотор копил, тяжело копил и вместо замены всего покрытия предложил аккуратно обрезать и заменить только испорченный кусок, там где-то 30 на 40 сантиметров. Я удивилась, линолеум-то еще советский, такого давно не делают, а он уверил, что знает место где можно такой достать. И через пару дней, придя с работы, увидела вклеенную заплатку. Поразительно, но линолеум в ней оказался прямо один в один как наш.
- А потом-то ты узнала, где он его достал?
- Да, узнала.
- Он сам сказал?
- Нет. Генеральную уборку делала, диван отодвинула и нашла это место.

6.

Лет пять назад было. Муж уехал в командировку в другой город. Детей тогда еще не было, решила оттянуться: развела уборку генеральную. Уборка подходила к завершению, надвигался томный вечер, возникло желание отблагодарить себя за ратный труд и вылизанный дом, решила метнуться в соседний ларек, закупить вкусняшек и забацать ужин с вином. На домашний затрапез накинула шубейку и побежала.
Поднимаюсь на этаж, хлопаю по карманам: а ключи-то видать где-то обронила, только телефон да кошелек. Так прошел весь вечер на площадке: звонила мужу, паравоз приезжал только ближе к трем ночи, соседка зазывала не единожды к себе на чай, но мне было как-то впадлу обнаружить под норкой уделанные за день футболку и а-ля "треники". Муж из паровоза вызвонил бравых парней из МЧС. К моменту их приезда я тусила на ступеньках уже четвертый час, дело клонилось к полуночи, я подъедала содержимое авосек...
Пришел бравый парень, дернул ручку - дверь открылась... Оказывается я ключи не обронила, я тупо их не взяла, обнюханная бытовой химией. А дверь тупо не защелкнулась...

7.

Лет пять назад было. Муж уехал в командировку в другой город. Детей тогда ещё не было, решила оттянуться: развела уборку генеральную. Уборка подходила к завершению, надвигался томный вечер, возникло желание отблагодарить себя за ратный труд и вылизанный дом, решила метнуться в соседний ларёк, закупить вкусняшек и забацать ужин с вином. На домашний затрапез накинула шубейку и побежала.
Поднимаюсь на этаж, хлопаю по карманам: а ключи-то, видать, где-то обронила, только телефон да кошелёк. Так прошёл весь вечер на площадке: звонила мужу, паровоз приезжал только ближе к трём ночи, соседка зазывала не единожды к себе на чай, но мне было как-то впадлу обнаружить под норкой уделанные за день футболку и а-ля "треники". Муж из паровоза вызвонил бравых парней из МЧС. К моменту их приезда я тусила на ступеньках уже четвёртый час, дело клонилось к полуночи, я подъедала содержимое авосек...
Пришёл бравый парень, дёрнул ручку - дверь открылась... Оказывается, я ключи не обронила, я тупо их не взяла, обнюханная бытовой химией. А дверь тупо не защёлкнулась...

8.

Живем на квартире недавно, сделать генеральную уборку поленились. Кошка вытащила из-за тумбы какую-то фигурку.
Муж: О, гляди, она нашла солдатика.
Я, рассматривая фигурку повнимательнее: Рога и крылья, это солдатик армии Сатаны?

9.

Честно признаюсь, убираю я дома редко. Подмету вокруг стола, кровати и дивана, кое-как пыль смахну, и хватит. А генеральную уборку провожу раз в год, перед отпуском, потому что мой папа приходит к нам поливать цветы, и как-то перед ним за бардак неудобно.

А бардака много: в однокомнатной квартире живу я, муж, ребенок и пес Тузик. Мы взяли Тузика некоторое время назад из приюта. Ребенок просил собачку, денег особо не было, а бесплатный Тузик нам сразу приглянулся - глаза умненькие, морда при этом обманчива простодушная. Тузик знал слова "пицца" и "суши", что нас сразу подкупило. Что Тузик делал до того момента, как попал в приют, неведомо.

И вот убираю я. Впервые за год. Залезаю веником под диван.

Чу! Батюшки!

Из-под дивана показываются три портмоне и одна косметичка. Открываю их, офигев. Буквально негнущимися пальцами. Портмоне гостей. С карточками, деньгами, фотографиями мужей, жен и детей. Косметичка с помадой и тенями. Все в пыли почти вековой.

Сижу с веником на полу и пытаюсь понять, на каком я свете. Полтергейст? А ведь подруги жаловались. Но кто-то считал, что в маршрутке вытащили, кто-то верил, что потерял. И никто не подумал бы никогда, что все это добро лежит у меня под диваном.

Смотрю на Тузика. А Тузик сияет! Грудь колесом. Глаза лучатся гордостью. Морда довольная. Глазом на холодильник косится, намекая.

Стало мне все понятно. И каким образом Тузик у меня стащил как-то печенье из закрытой сумки, тоже стало понятно.

Но я так и не придумала, как объяснить подругам про кошельки, не подставив Тузика. Собачка-то ни в чем не виновата.

12.

Чувак снял путану и приволок домой.
Она и говорит:
- Я сделаю всё, что захочешь за 20 долларов, если ты выразишь
своё желание всего тремя словами!
Парниша протягивает ей двадцатку и говорит:
- Сделай генеральную уборку!