Женщина приходит к гинекологу.

Женщина приходит к гинекологу. Он надевает перчатки и начинает ее осматривать.
В это время звонит телефон. Не прерывая осмотра, врач другой рукой снимает
телефонную трубку и начинает долго объяснять, как пройти к его поликлинике,
пройдете через парк, потом вокруг школы, потом по дорожке мимо стройплощадки...
Когда он заканчивает говорить, пациентка, закатив глаза:
- Доктор, повторите, пожалуйста, еще раз "вокруг школы"...

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

вокруг школы начинает дорожке мимо поликлинике пройдете

Источник: vysokovskiy.ru от 2007-1-17

вокруг школы → Результатов: 34


1.

Женщина приходит к гинекологу. Он надевает перчатки и начинает ее осматривать. В это время звонит телефон. Не прерывая осмотра, врач другой рукой снимает телефонную трубку и начинает долго объяснять, как пройти к его поликлинике:

– Пройдете через парк, потом вокруг школы, потом по дорожке мимо стройплощадки…

Когда он заканчивает говорить, пациентка обращается к нему:

– Доктор, повторите, пожалуйста, еще раз "вокруг школы"…

2.

В кабинете дежурного следователя несколько сотрудников занимались тем, что внимательно смотрели видео на экране ноутбука. По периодически раздающимся взрывам хохота можно было подумать, что они смотрят какие-то весёлые ролики с ютуба. На самом деле они изучали следственные материалы.

* * *
На средней площадке рейсового автобуса стоял мужчина и разговаривал по телефону. Одной рукой он разговаривал по телефону, а другой держался за поручень над головой. Народу в автобусе было не сказать что битком, но и не мало. Тем не менее вокруг мужчины с телефоном образовалось свободное пространство радиусом с метр. Пассажиры сторонились и изредка бросали на мужчину косые неодобрительные взгляды. Эти неодобрительные взгляды вызывал скорее не сам по себе мужчина, в котором ничего ни странного, ни опасного, кроме хамской привычки разговаривать по телефону в общественном месте, не было. Неодобрительные взгляды вызывал пакет, что был у мужчины в той же руке, которой он держался за поручень. Пакет болтался и раскачивался на уровне головы в такт движению автобуса, и легко мог кого нибудь задеть. В пакете, судя по отчетливым очертаниям и характерным звукам, находилось несколько бутылок.

- Мужчина! - наконец не выдержала одна из пассажирок, дама весьма пышных форм. - Мужчина, вы не могли бы опустить пакет?!!

Поскольку и руки, и рот у мужчины были заняты, он ответил даме мимикой лица. Мимика эта говорила: "Мадам, не надо нервничать! У меня всё под контролем!"

Автобус меж тем подходил к остановке "Школа". Там неподалёку действительно была школа. И на проезжей части, как и полагается возле любой школы, стоял знак ограничения скорости, а асфальт бугрился несколькими лежачими полицейскими. Автобус, как и предписывали правила, плавно сбавил ход, и слегка подпрыгнул на кочке лежачего полицейского. Этого оказалось достаточно, чтобы содержимое пакета тоже подпрыгнуло, в результате чего дно пакета лопнуло по шву, и его содержимое с высоты человеческого роста полетело на пол. Содержимое, как и угадывалось, составляли три бутылки какого-то красного вина.

Бутылки моментально достигли пола, и с весёлым звоном разлетелись на сотни осколков и брызг, окатив ароматным содержимым всех, кто находился в радиусе одного-двух метров. Фиолетовые брызги, попав на преимущественно светлую по причине жары ткань, моментально растекались по ней грязными причудливыми узорами.

- Да это что ж такое!!! - закричала пышная дама, с ужасом разглядывая на своей белой юбке, и не менее белой блузе новоявленные разводы. Народ задвигался, и возмущенно забухтел, разглядывая одежду и пытаясь определить степень ущерба. Виновник торжества быстро убрал телефон в карман, и стоял с пустым пакетом, растерянно разглядывая груду битого стекла в луже у себя под ногами.

- Вот ты же ж мать! - в сердцах выругался он.

Слева от него парень с портфелем удивлённо наблюдал, как на его отличных кремовых брюках сиреневые капли постепенно превращаются в безобразные кляксы. Парень был атлетического телосложения, и бугры мышц, растягивающие рукава его белоснежной рубашки, были приобретены явно не в офисе. Бросив изучать безвозвратно испорченные брюки, парень переключил своё внимание на виновника.

- Ты что ж наделал, сука?! - спросил он у мужика, и сделал к нему шаг.

Остальные пассажиры одобрительно загалдели, и сделали то же самое. Кольцо разноцветных граждан вокруг мужика стало стягиваться и смыкаться. Мужчина понял, что сейчас его скорей всего будут бить. Он сделал шаг назад и упёрся спиной о поручень. Дальше отступать было некуда.

И когда уже казалось, что неизбежное вот-вот случится, внезапно растерянность на лице мужчины сменилась широкой улыбкой, он шагнул вперёд, вытянул руки по направлению к толпе в успокаивающем жесте, и хорошо поставленным голосом громко сказал:

- Спокойно, товарищи! Улыбайтесь, вас снимает скрытая камера!

И показал рукой куда-то себе за спину.
Потом вытащил из нагрудного кармана картонку визитной карточки, помахал ею перед носом пассажиров, и добавил:

- Канал РЕН-ТВ, программа "Скрытая камера".

Агрессия на лицах сменилась растерянностью. Люди завертели головами, пытаясь угадать, где же прячется глазок камеры. Но скрытая камера на то и скрытая, что фиг ты её сразу заметишь. Мужчина с пакетом меж тем продолжал.

- Товарищи, я хорошо понимаю ваше возмущение! Но и вы нас поймите! Искусство, как известно, требует жертв! И сегодня оно выбрало жертвами вас! Но мы безусловно готовы компенсировать все ваши издержки. Я попрошу никого не расходиться! Сейчас подойдёт наш редактор, и с каждым индивидуально согласует сумму ущерба! Повторяю! Пожалуйста, не расходимся!

В этот момент автобус подошел к остановке, двери открылись, и мужчина продолжил.

- А я сейчас, с вашего позволения, переодену в операторской машине брюки, и тоже к вам присоединюсь! И мы сможем обсудить ваше дальнейшее участие в программе! Ну, кто захочет, конечно!

На этих словах он спрыгнул с подножки автобуса и скрылся в толпе. Двери закрылись, и автобус плавно тронулся дальше по своему маршруту.

А забрызганные пассажиры так и ехали до конечной, в ожидании мифического редактора с полными карманами компенсаций.

* * *
В одном мужчина не соврал. Камера в автобусе действительно была. Только не скрытая, а обычная служебная, которая в режиме нон-стоп записывала всё происходящее в салоне автобуса. Именно запись с этой камеры и изучали спустя несколько часов следователи, отрабатывая по горячим следам заявление группы пострадавших.

В заявлении этих граждан, как ни странно, не было ни слова про испорченную одежду. Зато там было много возмущенных слов про обчищенные карманы, исчезнувшие в момент происшествия из этих карманов кошельки, смартфоны, и прочие дорогие сердцу каждого гражданина вещи.

3.

«Зачем опять прерии снятся», часть вторая.

Наш стройотряд квартировал на первом этаже школы, в которой шел ремонт, большая часть - в спортивном зале, девчонки – в кабинете домоводства, а наша «ночная бригада», чтобы не мешать остальным, в кабинете труда, где шкафы–стеллажи были выдвинуты на середину для покраски стен, а в углу кучей лежали фанерные автоматы для «Зарницы» и кривые лопаты для чистки снега. Все помещения выходили в общую рекреацию со столом для настольного тенниса. Джон-каскадёр после конкурса политической песни всю дорогу убеждал здоровенного увальня Вовку в пользе рукоблудия, мол, и фантазию развивает, самому такое в голову не придёт, и знакомиться помогает: так подойти страшно, а когда знаешь, что она вытворять умеет, так уже и ничего, и так увлёкся, что не заметил, как налетел на стоящий напротив входа стул с чьими–то висящими на спинке брюками и лежащими на сидении трусами в цветочек. Ругнувшись, Джон вынул из этих штанов ремень, поставил на бок стоящую рядом Славкину раскладушку и связал им переднюю и заднюю ножки, пропустив ремень под брезентовым полотнищем. Этого ему показалось мало, и, навязав на суровой нитке узелков, он уложил её хитрыми петлями между матрасом и простынёй, выведя конец наружу. Затем со скучающим видом уселся за глядящим в окошко Вовкой. За манипуляциями Джона наблюдал стоявший на испачканной мелом классной доске Чебурашка, выжженный на толстой фанере, с огромными ушами и глазами, его полные губы посылали весьма двусмысленный воздушный поцелуй каждому вошедшему.

Славка пришел последним и, увидев, что его стул занят чьей-то одеждой, уселся на свою раскладушку, ремень натянулся, ножки подогнулись, и он оказался жопой на полу. Решив, что это случайность, Славка расправил дужки и снова сел. С тем же результатом. Тогда он решил действовать более осторожно и, восстановив раскладушку, он навис над ней задницей и осторожно присел, да так и остался в позе орла над рухнувшей койкой. Перевернув её он отвязал ремень и выкинул его в открытое окно, что не вызвало у внимательно наблюдавших за этим зрителей никакой реакции, так как ремень был неизвестно чей. Немного посидев, Славка разделся, взял книжку и полез под одеяло. Джон начал понемногу вытягивать веревку с узелками. Сначала Славка как-то беспокойно заворочался, потом начал чесаться. Затем резко встал и, задрав одеяло, стал рассматривать простыню.

- Наверно, ты от Галки мандавошек подцепил, помнишь, ходил к ней, когда у тебя живот болел? –участливо предположил Джон. Галка была отрядная врачиха и её никто не любил. Злые языки поговаривали, что в её градуснике вместо ртути - кусок проволоки, ровно на 36,6, потому, что получить у неё освобождение от работы было нереально. Славка никак не прореагировал на заботливые слова и снова улёгся. Джон опять потянул за нитку. Славка вскочил и начал рукой отряхивать простыню, снова лег, теперь уже лицом к стене. Нитка у Джона кончилась, и когда все было решили, что "Finita la comedia" , фанера с блудливым Чебурашкой свалилась с классной доски прямо бедолаге на башку. Так как этого никто не ожидал, то давно сдерживаемый смех рёвом вырвался наружу, взбешенный Славка схватил Чебурашку и с размаху, плашмя огрел по спине ни в чем не повинного Вовку. Офигевший Вован сграбастал Славку и «полилась бы чья-то кровь» если бы не крик Аркана: «Ребята, а это что такое? Посмотрите-ка…!»

Славка, вырвавшись из могучих объятий Вована, остался на месте, остальные подошли на крик.
- Что же это делается?! - театрально заламывал руки Аркаха, - мы там за Луиса Карвалана с Анжелой Девис глотки рвём, после работы в песни протеста поём, а он тут харю давит, да ещё в моей кровати!
В самом деле, в Аркановой койке лежал на спине, держа в руках книжку, Колька по кличке Кока, при этом он крепко спал и улыбался. Его не разбудил ни наш хохот, ни Аркашины вопли. Про Коку нужно сказать отдельно, если бы тогда кто читал Толкина, то была бы у Кольки совсем другая кличка: Балин, Бомбур или какой-нибудь Гимли, так как был он очень невысок, коренаст, с высоким лбом, курчавыми волосами и бакенбардами, переходящими в бороду. Он был старше многих в отряде, отслужил в армии (даже получил сержантские лычки) и в институт попал после подготовительного факультета по рабочему направлению. Хотя, по характеру он больше был похож на хоббита: доброжелательный, трудолюбивый, всегда готовый прийти на помощь, по-моему, он был из народов крайнего севера, но могу и ошибиться. Даже дюймовочка–блондинка Таня, за которой он трогательно ухаживал, при всей своей миниатюрности, была на полголовы выше его. Бригада сгрудилась вокруг спящего, все взгляды были устремлены на предательски вздымающуюся над ним простыню.

- Странная штука жисть, одним доской по ебалу, а другим Эммануэль с доставкой на дом показывают – философски произнёс Вован.

- Нужно ребят из спортзала позвать, пусть посмотрят, чем тут наш любимчик занимается, заявил Джон с присущей ему заботой о ближних, и девчонок позвать, пусть тоже посмотрят.

- А чего звать, пошли сами к ним отнесём, и, подхватив раскладушку с Колькой, потащили его к двери. По дороге кто-то вынул у Кольки книжку и вставил ему в руки огарок свечки. У ребят из спортзала заводилой был Костя-Диабет (по названию группы , где он был солистом), сразу принявшим руководство на себя.
- Так, аккуратненько ставим на теннисный стол, тащи сюда фикусы, один справа, другой слева, ставь на тумбочку Чебурашкину нерукотворную икону (тут же зажёг перед ней спиртовку из кабинета химии). Вы двое, быстро надели дорожные жилеты, строительные каски, взяли из угла автоматы и встали в изголовье.

Сам он, на минуту исчезнув в туалете, где уборщица хранила свой инвентарь, появился в чёрном халате, подшлемнике с меловым крестом на лбу и с консервной банкой на веревке, в которой дымилась вата. В руке он держал швабру, пробитую вниз по палке, так что получилось что-то вроде епископского жезла. За ним шел Джон-каскадёр с малярной кистью и ведром с водой. Между фикусами натянули веревку и повесили на неё взятые из тумбочки комиссара презервативы. Сия аллегория должна была означать, что усопшего вусмерть заебала работа. Вован по собственной инициативе облачился в плащ–палатку с капюшоном и, подпоясавшись веревкой, стал похож на странствующего монаха. Ему в помощь Колька дал двух бойцов, пожертвовав одному из них свой жезл, а другому дал деревянную лопату для снега, к которой кнопками приколол портрет то ли Дарвина, то ли Линея с траурной каймой, которую сам нарисовал углем, заодно велел использовать лопату как опахало, что бы Вовке было не жарко. Решив, что предварительная подготовка закончена, пошли звать девчонок. Они стайкой выпорхнули из двери и подошли к столу: «Ой, что это тут у вас? – Ой, а кто это? - Ой, а что это с ним? – Ой, а что это у него?»

На все вопросы Колька отвечал неторопливо, по очереди, на поповский протяжный лад, размахивая своим кадилом:
-Это у нас панихида по усопшему.
– Зовут его раб божий Кока.
– Усоп он от непосильной работы, коей нас здесь мучат, а так же от невоздержанной жизни.
– Это у него хуй!

Последний ответ дамам явно не понравился и, с возмущенным визгом, они удрали к себе в комнату, однако скоро вышли обратно, закутанные в простыни, и, выстроившись вдоль стенки, стали горестно рыдать: «На кого ж ты нас покинул, касатик, как же мы без тебя будем». Сцена очень походила на «Белое солнце пустыни», когда Абдула решил кончать своих жен, если бы не смешки, которые девчонки издавали глядя на покойника.

Итак, диспозиция была следующая: посреди рекреации на теннисном столе стояла раскладушка с покойным, рядом с ним на тумбочке - фанера с Чебурашкой и спиртовой лампадой, в изголовье - почётный караул автоматчиков, справа - монах в капюшоне с требником в руках (а, точнее, с книжкой стихов Пушкина на комяцком языке) в сопровождении держателя жезла и опахальщика. Слева – Костик с кадилом и Джон с помойным ведром и малярной кистью, которой он щедро кропил всех собравшихся. Под раскладушку кто-то поставил белые кеды усопшего.

- Итак, помер раб Божий Кока, - торжественно провозгласил Костик и далее, слегка изменив ежевечернюю процедуру прощания с прошедшим днем, добавил, - да и хуй-то с ним!
- Хуй, хуй, хуй, - следуя непреложному ритуалу, торжественно произнесли бойцы.

Вова открыл книжку и низким басом начал читать отходную :
- Дыр, гыр, быр,
елчердыр!...
Невозможно было понять, о чем были стихи Нашего Всего, то ли про старушку, с которой он так любил выпить, а может и про царя Салтана, но впечатление они производили мощное. В конце молитвы Вован согнулся в поясном поклоне, то же повторил стоящий за ним боец со шваброй, нехило приложившись этой самой шваброй по Вовкиной спине. Вовка резко выпрямился и треснулся репой об лопату с Дарвиным, которой его услужливо обмахивали. Дабы избежать очередного конфликта Костик опять взял инициативу на себя:
- Последней мыслью покойного на земле была (тут он замешкался и, не найдя нужного слова, просто показал рукой на торчавший под простыней стояк), э… …при этом он велел всем нам (Колька сделал руками жест, как будто лепит невидимый снежок), а .., во! Плодиться и размножаться! – произнёс он с облегчением. Как бы в подтверждение его слов, в школьный двор, куда выходили открытые окна рекреации, забежали две дворового вида собачки, воровато оглядевшись по сторонам и решив, что тут им никто не помешает, одна влезла на другую и начала хорошенько наяривть. Мужики одобрительно загукали, дамы возмущенно запищали, а воодушевлённый успехом своей проповеди Колька тут же добавил:
- Душа покинула бренное тело, но пребывает с нами, показывая нам верный путь!
Тут, ко всеобщему изумлению, собачки совершили рокировку: нижняя собачка оказалась сверху и так же бойко стала обхаживать бывшую верхнюю. По рядам мужиков пронесся возмущенный ропот, зато дамы очень обрадовались и тут же заявили, что если это именно то, что завещал нам Колька, то они ничего против не имеют, так как к ним это совершенно не относится, разве что в следующем году они запишутся в другой стройотряд, с нормальными ребятами. Даже Вован из-под капюшона философски заметил, что, похоже, покойный был не так прост, как нам всем казалось. Тут кто-то не выдержал и запустил кединой в нетрадиционных собачек, промазал, и они, от греха подальше, лениво затрусили со двора.

То ли от удушливой вони горелой ваты, то ли от поднявшегося галдежа, но, преждевременно покинувшая тело душа, решила вернуться. Покойный вобрал воздух, сморщил лицо и, громко чихнув, резко сел на раскладушке, как паночка в гробу.

«Чудо, чудо!» - заголосил было Костик, но Кока, не понимая где он находится и что происходит, попытался восстать из домовины. Высунув ногу и не найдя опоры (раскладушка стояла на столе) он как жаба вывалился на пол, тут же вскочил, выхватил у стоявшего рядом бойца швабру, огрел её в очередной скрючившегося от смеха Вовку и помчался в кабинет труда. Оттуда он вышел, поддерживая руками штаны:
- Куда, сволочи, ремень дели?
- Его Славка в окно выкинул, - услужливо сообщил Джон, забыв сказать, что сам этот ремень вынул, - а кедина твоя, вон, во дворе валяется.
- Сейчас вернусь и серьёзно поговорим, - пообещалновоявленный Лазарь, направляясь к выходу, но в этот момент за окном раздались автомобильные гудки, прибыла «вечерняя лошадь» и мы отправились на работу.
( афтырь благодарит коллег из КК за редакторскую работу)

4.

ДЯДЯ ВИТЯ

Витя – коренной бакинец. Всю свою жизнь он прожил в старом городе неподалёку от Девичьей башни. После школы успел поработать в порту, но вот жениться так и не успел. В девятнадцать ушёл на фронт, но очень скоро вернулся. С одной рукой и без обеих ног. Мать умерла, пенсия совсем крохотная, хорошо, что хоть старшая сестра иногда навещала, хлеба подкидывала. Всё что ему оставалось – это сидеть целыми днями у окна и со своего третьего этажа смотреть на улицу, любоваться пейзажем.
Однажды, уже после войны, под окном проходили старые портовые друзья. Слово за слово и с того дня, началась у бедолаги новая жизнь, стал он табачным магнатом, а по-советски - мелким спекулянтом.
Вите приносили коробки разных заморских сигарет и он бойко торговал ими оптом, в розницу и даже поштучно. Кодовый стук в дверь, Витя открывал, и, ползая между ящиками, выдавал покупателю какое-нибудь Marlboro и отсчитывал сдачу.
С утра и до утра шла бойкая торговля. Знакомые, незнакомые, да почти весь Баку покупал у Вити сигареты. И не сказать, что это приносило большой доход, но все же, какое-то движение, да и живые люди вокруг.
Даже некурящий участковый, спасибо ему, глаза закрывал. Видимо, тоже фронтовик.
Однажды заглянул соседский пацан Али, он протянул мелочь, получил свою сигаретку, попрощался, но на выходе остановился, помялся немного и добавил:

- Дядя Витя, я хочу вам сказать одну очень важную вещь. Вы больше не пускайте никого к себе в квартиру, торгуйте только через окно. Просто поверьте мне. Так вы намного больше заработаете.
- С чего это?
- Я не могу вам сказать. Просто послушайте моего совета. Клянусь, что для вас так будет лучше.
- Да, какая разница? Я не пойму. Что в дверь, что в окно. Ты толком можешь объяснить? Ерунду говоришь. Да и очередь внизу соберётся, пока я одной рукой корзиночку на веревочке туда-сюда гонять буду. Что за глупости? Пусть сами поднимаются ко мне, у них вон ноги есть.
- Дядя Витя, давайте так – попробуйте поторговать недельку через окно - не понравится, вернётесь к старому - пусть все и дальше к вам домой ломятся. Что вы теряете? Все очень просто - покупатель придёт под окно, дёрнет за веревочку - у вас колокольчик зазвенит, не прозеваете. Хотите, я вам даже колесо с ручкой помогу к стене приделать, чтобы корзинку удобнее было спускать и поднимать? С ним вы и одной рукой справитесь. Только у меня большая просьба – никогда и никому не выдавайте, что это я вам посоветовал, а то меня убьют. И не спрашивайте «Почему?».
Витя задумался и нехотя, но всё же согласился. Поторговал неделю через окно, было хлопотно и неудобно, но странное коммерческое чудо все же случилось – хоть объёмы продаж вроде и упали, но прибыль при этом почему-то не уменьшилась, а даже как-то возросла. Дело резко пошло в гору, вот и сестре с племянником денежку отсылать начал.
С тех пор до самой своей смерти (где-то в конце семидесятых), дядя Витя каждый раз, когда замечал из окна Али, подзывал и спускал ему в корзинке презент - какую-нибудь иностранную сигаретку.
Эту историю мне и рассказал седой бакинский старичок по имени Али.
А секрет коммерческого успеха его совета был прост и до обидного банален: когда в квартиру к дяде Вите толпами ходили покупатели, то каждый второй из них безбожно обкрадывал беднягу – кто пачку под шумок умыкнёт, а кто и две.
Когда ты с одной рукой, без обеих ног и ростом не выше коробки, то особо за товаром не уследишь…

5.

Комсомольское задание

Было это, видимо, в 86 году, я всего год как закончил МАТИ (мальчишка совсем), но уже работал на кафедре, вел лабораторки.
Вызвал меня заведующий и говорит.
- Тебе комсомольское задание.
Я конечно, не сильно обрадовался, начало ничего хорошего не предвещало.
А он продолжает.
- Знаю ты программировать умеешь.
У меня на сердце отлегло. Программирование! Это же мое любимое занятие тогда было. Я собственно этим и жил. Институт для меня арендовал и оплачивал машинное время, я писал программы на фортране, ходил в ВЦ Госкино СССР, считал на ЕС 1032 преимущественно по ночам. Дневное время почти всегда расписано было среди сотрудников Госкино. А ночью - студенты, аспиранты.
Короче – охота пуще неволи - сам по собственной инициативе бегал в машинный зал несколько раз на неделе, а то и по выходным.
На кафедре у нас тоже стала появляться вычислительная техника. Закупили несколько машин ДВК и пару Агатов. В ДВК – накопителями были обычные аудиокассеты, а программы для болгарских Агатов записывали на пятидюймовые флоппи диски, которые мы получали у заведующего лаборатории под расписку и должны были вернуть в случае увольнения, и не в силу секретности информации, а как материальную ценность.
Я писал программы, на Бейсике, которые использовались в учебном процессе. На методичках гордо красовалась моя фамилия и непривычная для кафедры надпись: «Лабораторная работа с применением ЭВМ»
Я как про программирование услышал, сразу отрапортовал
- Я готов.
А заведующий - я так и думал, и продолжает.
- Есть у нас подшефная школа.
Я понял, что рано обрадовался, но не перебиваю, слушаю.
- Школа, сразу тебе скажу - не простая.
Он одну мысль не закончил и сразу перескочил на другую.
- У нас ведь в стране как. Мы ведь не только избранных должны учить, не только тех, кто уже поумнел и готов знания впитывать. У нас для всех обязательное десятилетнее образование и для интеллигенции, и для детей рабочих.
Что-то он издалека заходит - пронеслось у меня в голове.
- Это они сейчас многие не понимают, что без ЭВМ никуда – продолжал Нестеров. А ты сам видишь - программирование, информатика, кибернетика, куда сейчас без кибернетики?
- Сейчас никуда - согласился я.
- Вот - подхватил Нестеров, там рядом с этой нашей подшефной есть специальная английская и в ней для детей все условия - и лучшие учителя, и разные изыски. Но не все успевают в английском, и куда их не на улицу же. Их переводят в нашу подшефную - вводил меня в курс дела Нестеров. Рядом в районе еще школы есть, тоже такие знаешь, для деток способных родителей. И там тоже не всех тянут после восьмого класса. И все эти, так скажем, сложные подростки где-то должны учиться, а не шляться по подворотням. Понимаешь? – спросил меня наконец заведующий.
- Конечно, утвердительно закивал я в ответ.
Вот - говорил Алексей Федорович – скажу тебе честно - учитель информатики там не прижился. Что-то у него со здоровьем кажется пошло не так. И учителя по химии нет. И взять их сейчас неоткуда. А информатика детям необходима.
Короче, школа тут рядом через дорогу, иди тебя сейчас там ждут – девятый класс. Если хотя бы один семестр продержишься, уже засчитаем тебе это как общественную работу за целый год.
- Что же я им преподавать буду?
- Как что, информатику, ведь химия – это не твой профиль.
- И что есть учебник, по которому читать?
- Да какой там учебник...
- Расскажи им, что сам знаешь, введи в курс дела. Я слышал, в других школах язык Бейсик учат, тебе же он знаком.
- Знаком - говорю.
- Вот и замечательно, прямо сейчас и иди, там тебя ждут.
Пришел я в школу – школа как школа. Вполне приличная, вроде.
Я как вошел, меня сразу вычислил и пошел мне на встречу невысокого роста суетливый мужчина с огромной копной курчавых волос.
- Александр Николаевич, поприветствовал он меня – мы вас заждались. Пойдемте я вас в класс отведу – у вас сегодня первый урок информатики.
- Да что вы? - удивляюсь. - Так вот с места в карьер?
- Вы же профессионал, что вам стоит.
Поднимаемся по лестнице - вокруг снует ребятня.
- Макароныч, ты кого нам привел? – интересуются, как я понял, мои потенциальные кибернетики.
Вошли в большой просторный класс. Это было время перемены, а потому дети в классе вели себя раскрепощенно. Часть учеников стояли на подоконнике в полный рост, что-то рассматривали на улице и хлопали ладошками по стеклу. По классу летала мокрая тряпка. В дальнем конце на парте лежала упитанная девочка, и какой-то мальчик ее щекотал двумя руками, прии этом девочка извивалась, визжала и отчаянно брыкалась. Крики девочки тонули в разноголосице перемены.
- Макароныч, ты кого к нам привел? - повторил вопрос какой-то прилежный ученик.
- Это ваш новый преподаватель информатики! - прокричал Макароныч и предательски смылся.
Не буду описывать всех своих мучений. Комсомол бросал молодежь на самые тяжелые участки работы и это не метафора, а сущая правда. Время было не простое. Компьютеров в те времена в школе не было, интереса к языку Бейсик не наблюдалось, обязательное десятилетнее образование и партийная дисциплина свели нас в этой школе на целый семестр и лично я запомнил это испытание на всю жизнь.
Пока я писал на доске операторы изучаемого языка Бейсик в классе происходило разное. Девочки доставали помаду, мазали губки, подводили ресницы. Мальчишки вытаскивали карты. Как только я оборачивался - запрещенные предметы прятались. Особо злостных я выгонял.
Был в классе такой Журкин – мелкий и на редкость шкодливый паршивец. Я все пытался его поймать и никак не мог. Он буквально чувствовал, когда я обернусь и делал какую-нибудь гадость за секунду до этого. Чаще всего он подкидывал чей-нибудь портфель или сумку к потолку. В момент, когда я оборачивался портфель был в воздухе, а Журкин сидел за партой, сложив руки как примерный ученик. Я видел лишь как с потолка падает портфель из него вываливаются учебники, тетради, по полу катится яблоко, разлетаются из пенала карандаши и ручки. Минут пять или десять после этого в классе царило оживление. Ученики ползали под партами, собирали мелкие предметы. Как я ни старался - поймать Журкина я не мог.
И вот прошло лет семь-восемь, я уже 4 года как ассистент, у меня трое детей, вместо проблем с комсомольскими поручениями появились другие. Я иду по родному Тверскому бульвару, и думаю свои горькие думы – надо ехать на конференцию в Тульский Политех и хорошо бы костюм новый купить, в этом уже выступать нельзя. Хочется купить более или менее приличный, а где на такой денег взять - совершенно не ясно?! Жене хотел купить пуховик. Видел в комиссионке импортный пуховик, но денег он стоит каких-то не реальных! Дети буквально моментально из всего вырастают.
И так я глубоко погрузился в свои заботы, не сразу понял, что меня окликает кто-то:
- Алексан Николаич!
Смотрю, лицо знакомое, а где видел его вспомнить не могу.
Парень солидный крепкий. Где ж я его видеть мог.
И тут он мне:
- Не вспоминаете? Журкин моя фамилия.
- Журкин, - говорю - ну надо же, вот так встреча. Вымахал-то как! Как ты? Где? Что?!
Он тоже обрадовался:
– Я нормально. Как вы? Все там же?
- Да, - говорю, - все там же - защитился, преподаю, детей уже трое, забот прибавилось, конечно. Ты-то как? Программистом не стал случайно?
- Какой из меня программист, Алексан Николаич, - застеснялся Журкин, - так мелкий бизнес больше.
- А что за бизнес?
- Даже не знаю, как сказать. Солнцевские, слышали, наверное, вот они сейчас подо мной ходят. Может мой телефон запишите? Мало ли что, если кто вдруг наедет.
- Да нет, спасибо, - сказал я, - кто на меня наедет?!
А про себя подумал: кому придет в голову на меня наезжать?! И вспомнил рассказ Чехова «Толстый и тонкий».

6.

В армии любому таланту найдётся достойное применение. К примеру если художник - добро пожаловать красить заборы. Музыкант с абсолютным слухом? Постой на шухере. Если никаких совсем талантов нету, то их в тебе непременно откроют, разовьют, и используют по назначению. Я, среди прочих своих безусловных талантов, владел плакатным пером. Нынче, в век принтеров и плоттеров, даже сложно представить, насколько востребованным в то время было умение провести прямую линию на листе ватмана черной тушью.

Освоил я этот нехитрый навык ещё в школе, на уроках физкультуры. В восьмом классе я потянул связки, и наш физрук, Николай Николаевич, пристроил меня чертить таблицы школьных спортивных рекордов. И пока весь класс прыгал, бегал, и играл в волейбол, я сидел в маленькой каморке, где остро пахло кожей и лыжной смолой, среди мячей, кубков, и вымпелов, и высунув язык переносил из толстой тетради на лист ватмана цифры спортивных результатов.

В какой момент я понял, что поменять эти цифры на своё усмотрение мне ничего не стоит? Не знаю. Я тогда как раз влюбился в девочку Олю из параллельного, и однажды, заполняя таблицу результатов по прыжкам в длину, вдруг увидел, что легко могу увеличить её результат на пару метров. «Наверное ей будет приятно» - подумал я. Подумано - сделано. Вскоре с моей лёгкой руки Олечка стала чемпионкой школы не только в прыжках, а во всех видах спорта, кроме вольной борьбы, в которой девочки участия не принимали. Погорел я на сущей ерунде. Кто-то случайно заметил, что Олечкин результат в беге на сто метров на несколько секунд лучше последнего мирового рекорда. Разразился скандал. Терзали ли меня угрызения совести? Нет. Ведь своей выходкой я добился главного. Внимания Олечки. Олечка сказала: «Вот гад!», что есть силы долбанула мне портфелем по спине, и месяц не разговаривала. Согласитесь, даже пара затрещин от Николай Николаича не слишком высокая цена за такой успех. Кстати, от него же я тогда первый раз услышал фразу, что "бабы в моей жизни сыграют не самую положительную роль". Как он был прав, наш мудрый школьный тренер Николай Николаич. Впрочем, история не о том. Короче, по итогам расследования я навсегда был отлучен от школьных рекордов, и тут же привлечен завучем школы к рисованию таблиц успеваемости. Потом, уже на заводе, я чего только не рисовал. Стенгазету, графики соцсоревнований, и планы эвакуации. Возможно где-то там, в пыли мрачных заводских цехов, до сих пор висят начертанные моей твёрдой рукой инструкции по технике безопасности, кто знает? Именно оттуда, из заводских цехов, я вскоре и был призван в ряды Советской Армии. Где мой талант тоже недолго оставался невостребованным.

Один приятель, которому я рассказывал эту историю, спросил – а каким образом там (в армии) узнают о чужих талантах? Глупый вопрос. Ответ очевиден - трудно что либо скрыть от людей, с которыми существуешь бок о бок в режиме 24/7. Сидишь ты к примеру на боевом дежурстве, и аккуратно, каллиграфическим почерком заполняешь поздравительную открытку своей маме. А через плечо за этим твоим занятием наблюдает твой товарищ. И товарищ говорит: "Оп-па! Да ты, военный, шаришь!". И вот к тебе уже выстраивается очередь сослуживцев, преимущественно из азиатских и кавказских регионов нашей необъятной родины, с просьбой сделать им "так жы пиздато". И вот уже ты пачками подписываешь открытки с днём рожденья, с новым годом, и с 8 Марта всяким Фатимам, Гюдьчатаям, и Рузаннам. Несложно же. Потом, когда ты себя зарекомендуешь, тебе можно доверить и дембельский альбом. Где тонким пером по хрустящей кальке хорошо выводить слова любимых солдатских песен про то, как медленно ракеты уплывают вдаль, и про высокую готовность.

Вот за этим ответственным занятием меня однажды и застал начальник связи полка майор Шепель.
Собственно, вся история только тут и начинается.

Ну что сказать? Это был конкретный залёт. Майор держал в руках не просто чей-то почти готовый дембельский альбом, он держал в руках мою дальнейшую судьбу. И судьба эта была незавидной. По всем правилам альбом подлежал немедленному уничтожению, а что будет со мной не хотелось даже думать.
Майор тем временем без особого интереса повертел альбом в руках, задумчиво понюхал пузырёк с тушью, и вдруг спросил:
«Плакатным пером владеете?»
«Конечно!» - ответил я.
«Зайдите ко мне в кабинет!» - сказал он, бросил альбом на стол, и вышел.

Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество. По другому говоря, он припахал меня чертить наглядную агитацию. Сравнительные ТТХ наших и американских ракет, характеристики отдельных видов вооруженных сил, цифры вероятного ущерба при нанесении ракетно-ядерного удара, и прочая полезная информация, которая висела по стенам на посту командира дежурных сил, где я никогда в жизни не был ввиду отсутствия допуска. Поскольку почти вся информация, которую мне следовало перенести на ватман имела гриф "совершенно секретно", то происходило всё следующим образом. Когда майор заступал на сутки, он вызывал меня вечером из казармы, давал задание, и запирал до утра в своем кабинете. А сам шел спать в комнату отдыха дежурной смены.

Так было и в тот злополучный вечер. После ужина майор вызвал меня на КП, достал из сейфа нужные бумаги, спросил, всё ли у меня есть для совершения ратного подвига на благо отчизны, и ушел. Не забыв конечно запереть дверь с той стороны. А где-то через час, решив перекурить, я обнаружил, что в пачке у меня осталось всего две сигареты.
Так бывает. Бегаешь, бегаешь, в тумбочке ещё лежит запас, и вдруг оказывается – где ты, и где тумбочка? Короче, я остался без курева. Пары сигарет хватило ненадолго, к полуночи начали пухнуть ухи. Я докурил до ногтей последний обнаруженный в пепельнице бычок, и стал думать. Будь я хотя бы шнурком, проблема решилась бы одним телефонным звонком. Но я был кромешным чижиком, и в час ночи мог позвонить разве что самому себе, или господу богу. Мозг, стимулируемый никотиновым голодом, судорожно искал выход. Выходов было два, дверь и окно. Про дверь нечего было и думать, она даже не имела изнутри замочной скважины. Окно было забрано решеткой. Если б не эта чертова решетка, то от окна до заветной тумбочки по прямой через забор было каких-то пятьдесят метров.

Я подошел к окну, и подёргал решетку. Она крепилась четырьмя болтами прямо в оконный переплёт. Чистая видимость, конечно, однако болты есть болты, голыми руками не подступишься. Я облазил весь кабинет в поисках чего-нибудь подходящего. Бесполезно. «Хоть зубами блять эти болты откручивай!», - подумал я, и в отчаянии попробовал открутить болт пальцами. Внезапно тот легко поддался и пошел. Ещё не веря в свою удачу я попробовал остальные. Ура! Сегодня судьба явно благоволила незадачливым чижикам. Месяц назад окна красили. Решетки естественно снимали. Когда ставили обратно болты затягивать не стали, чтоб не попортить свежую краску, а затянуть потом просто забыли. Хорошо смазанные болты сходили со своих посадочных мест как ракета с направляющих, со свистом. Через минуту решетка стояла у стены. Путь на волю был открыт! Я полной грудью вдохнул густой майский воздух, забрался на подоконник, и уже готов был спрыгнуть наружу, но зачем-то оглянулся назад, и замешкался. Стол позади был завален бумагами. Каждая бумажка имела гриф «сов.секретно». Это было неправильно, оставлять их в таком виде. Конечно, предположить, что вот сейчас из тайги выскочит диверсант и спиздит эти бумажки, было полной паранойей. Но нас так задрочили режимом секретности, что даже не от вероятности такого исхода, а просто от самой возможности уже неприятно холодело в гениталиях. Поэтому я вернулся, аккуратно скатал все бумаги в тугой рулон, сунул подмышку, на всякий случай пристроил решетку на место, и спрыгнул в майскую ночь.

Перелетев забор аки птица, через минуту я был в казарме. Взял сигареты, сходил в туалет, поболтал с дневальным, вышел на крыльцо, и только тут наконец с наслаждением закурил. Спешить было некуда. Я стоял на крыльце, курил, слушал звуки и запахи весенней тайги, и только собрался двинуться обратно, как вдалеке, со стороны штаба, раздались шаги и приглушенные голоса. Загасив сигарету я от греха подальше спрятался за угол казармы.

Судя по всему по взлётке шли два офицера, о чем-то оживлённо переговариваясь. Вскоре они приблизились настолько, что голоса стали отчетливо различимы.
- Да успокойтесь вы, товарищ майор! Зачем паниковать раньше времени?
Этот голос принадлежал майору Шуму, начальнику командного пункта. Он сегодня дежурил по части.
- А я вам говорю, товарищ майор, - надо объявлять тревогу и поднимать полк!!!
От второго голоса у меня резко похолодело в спине. Голос имел отчетливые истеричные нотки и принадлежал майору Шепелю. Который по моей версии должен был сейчас сладко дрыхнуть в комнате отдыха.
- Ну что вам даст тревога? Только народ перебаламутим. - флегматично вещал майор Шум.
- Как что?! Надо же прочёсывать тайгу! Далеко уйти он всё равно не мог! - громким шепотом возбуждённо кричал ему в ответ Шепель.
Офицеры волей случая остановились прямо напротив меня. Обоих я уже достаточно хорошо знал. Не сказать, что они были полной противоположностью, однако и рядом их поставить было сложно. Майор Шепель, молодой, высокий, подтянутый, внешностью и манерами напоминал офицера русской армии, какими мы их знали по фильмам о гражданской войне. Майор Шум, невысокий и коренастый, был на десяток лет постарше, и относился к той категории советских офицеров, которую иногда характеризуют ёмким словом «похуист». Отношения между ними были далеки от товарищеских, поэтому даже ночью, в личной беседе, они обращались друг к другу подчеркнуто официально.
- Да вы хоть понимаете, товарищ майор, что значит прочёсывать тайгу ночью? – говорил Шум. - Да мы там вместо одного солдата половину личного состава потеряем! Половина заблудится, другая в болоте утонет! Кто бэдэ нести будет? Никуда не денется ваш солдат! В крайнем случае объявится через неделю дома, и пойдёт под трибунал.
- А документы?!
- Какие документы?!
- Я же вам говорю, товарищ майор! Он с документами ушел!!! Всё до единой бумаги с собой забрал, и ушел! Документы строгого учёта, все под грифом! Так что это не он, это я завтра под трибунал пойду!!! Давайте поднимем хотя бы ББО!!! Хозвзвод, узел связи!
- Ну погодите, товарищ майор! Давайте хоть до капэ сначала дойдём! Надо же убедиться.
И офицеры двинулись в сторону КПП командного пункта.

У меня была хорошая фора. Им - через КПП по всему периметру, мне - через забор, в три раза короче. Когда за дверью раздались шаги и ключ провернулся в замочной скважине, решетка уже стояла на месте, бумаги разложены на столе, и я даже успел провести дрожащей рукой одну свеженькую кривоватую линию. Дверь резко распахнулась, и образовалась немая сцена из трёх участников. Потом майор Шепель начал молча и как-то боком бегать от стола к сейфу и обратно, проверяя целостность документации. При этом он всё время беззвучно шевелил губами. Потом он подбежал к окну и подёргал решетку. Потом подбежал ко мне, и что есть мочи заорал:
- Вы где были, товарищ солдат?!!!
- Как где, товарищ майор!? Тут был! – стараясь сделать как можно более дураковатое лицо ответил я, следуя старой воровской заповеди, что чистосердечное признание конечно смягчает вину, но сильно увеличивает срок.
- Где «тут»?! Я полчаса назад заходил, вас не было!!! - продолжал кричать Шепель.
- Может вы, товарищ майор, просто не заметили? – промямлил я.
Это его совсем подкосило. Хватанув полную грудь воздуха, но не найдя подходящих звуков, на которые этот воздух можно было бы потратить, майор Шепель внезапно выскочил за дверь, и куда-то быстро-быстро побежал по коридору.

Шум всё это время стоял, не принимая никакого участия в нашей беседе, и невозмутимо рассматривая таблицы на столе. Когда дверь за Шепелем захлопнулась, он придвинулся поближе, и негромко, продолжая изучать стол, спросил:
- Ты куда бегал, солдат?
- За сигаретами в роту бегал, товарищ майор. – так же тихо ответил я. - Сигареты у меня кончились.
- Долбоёб. - философски заметил майор Шум. - Накуришь себе на дисбат. А документы зачем утащил?
- А как же, товарищ майор? Они же секретные, как же я их оставлю?
- Молодец. А ты в курсе, что там есть бумажки, вообще запрещённые к выносу с капэ?
- Так я ж не выносил, товарищ майор! Я их там у забора спрятал, потом забрал. Неудобно с документами через забор…
Шум покачал головой. В этот момент в комнату как вихрь ворвался майор Шепель.
- Я всё выяснил! Он через окно бегал! Там, под окном, - следы! Товарищ майор, я требую немедленно вызвать наряд и посадить этого солдата под арест!
- С какой формулировкой? – индифферентно поинтересовался Шум.
На секунду Шепель замешкался, но тут же выкрикнул:
- За измену Родине!!!
- Отлично! – сказал Шум, и спросил: - Может просто отвести его за штаб, да шлёпнуть?
Это неожиданное предложение застало Шепеля врасплох. Но по глазам было видно, как сильно оно ему нравится. И пока он мешкал с ответом, Шум спросил.
- Вот вы, товарищ майор, солдата на ночь запираете. А куда он в туалет, по вашему, ходить должен, вы подумали?
От такого резкого поворота сюжета Шепель впал в лёгкий ступор, и видимо даже не понял вопроса.
- Какой туалет? При чем тут туалет?!
- Туалет при том, что солдат должен всегда иметь возможность оправиться. - флегматично сказал Шум, и добавил. - Знаете, товарищ майор, я б на месте солдата в угол вам насрал, и вашими секретными бумажками подтёрся. Ладно, поступим так. Солдата я забираю, посидит до утра у меня в штабе, а утром пусть начальник особого отдела решает, что с ним делать.
И скомандовав «Вперёд!», он подтолкнул меня к выходу.

Мы молча миновали территорию командного пункта, за воротами КПП Шум остановился, закурил, и сказал:
- Иди спать, солдат. Мне ещё в автопарк зайти надо.
- А как же?... Эээ?!
- Забудь. И главное держи язык за зубами. А этот мудак, гм-гм… майор Шепель то есть, через полчаса прибежит и будет уговаривать, чтоб я в рапорте ничего не указывал. Ну подумай, ну какой с тебя спрос, у тебя даже допускам к этим документам нету. А вот ему начальник ОСО, если узнает, матку с большим удовольствием наизнанку вывернет, и вокруг шеи намотает. Так что всё хорошо будет, не бзди.

С этими словами майор Шум повернулся и пошел в сторону автопарка. Я закурил, сломав пару спичек. Руки слегка подрагивали. Отойдя несколько шагов, майор вдруг повернулся и окликнул:
- Эй, солдат!
- Да, товарищ майор?!
- Здорово ты это… Ну, пером в смысле. Мне бы на капэ инструкции служебные обновить. Ты как? С ротным я решу, чай и курево с меня.
- Конечно, товарищ майор!
- Вот и договорились. На ночь запирать не буду, не бойся!
- Я не боюсь.
- Ну и молодец!
Мы разом засмеялись, и пошли каждый своей дорогой. Начинало светать. «Смирррно!» - коротко и резко раздалось где-то позади. «Вольно!» - козырнул майор. Навстречу ему, чеканя шаг по бетону взлётки, шла ночная дежурная смена.

7.

Опять про наше детство и космический факультет - и проняло и навеяло....

...В три года пацаны ставили меня на стол в беседке во дворе и учили ругаться матом. Мать рассказывает что в процессе они взрывались смехом на весь двор. Дома я периодически демонстрировал родителям полученные знания. В семь лет переехали в пятиэтажку, на пятый этаж. У подъезда стояло большое корыто с водой и разными приспособлениями и весной или осенью надо было отмыть по килограмму грязи с обуви чтобы зайти в подъезд.
Кругом были стройки и для нас это было что то типа джунглей - terra incognitа поэтому мы с них не вылазили.Особенно привлекали подвалы. При наличии фонарика это был высочайший социальный статус. Особо котировался фонарик "колбаска."
Жизнь в школе и после школы просто бурлила. С третьего класса уже не было ни одной свободной минуты. Мы жили и учились просто взахлёб. Ходил на авиамодельный, ракетомодельный, судомодельный, автомодельный, радио и фото кружки во Дворец пионеров и на Станцию юных техников. Дома жили хомяк, сорока, рыбки. Журналы Юный техник, Юный натуралист, Моделист-конструктор, Радио, Наука и жизнь, Техника молодёжи, Вокруг света, а чуть позже и Квант изучались и прочитывались от корки до корки. Детскую Энциклопедию, Познание Продолжается - до сих пор помню каждую страницу. Любая электронная схемка которую печатала иногда Пионерская правда или другие издания - тут же делалась. Добывались транзисторы, резисторы, конденсаторы. Рядом был оборонный завод и когда я познакомился со старшей сестрой друга, которая работала на этом заводе и могла комплектовать меня электронными компонентами - это было счастье. К седьмому классу квартира уже была завалена всякими устройствами. Хлорное железо травить печатные платы было трудно достать и я пользовался смесью медного купороса с поваренной солью. Процесс занимал дольше времени, но шёл. Дома собирался весь класс послушать как грохочет мой новый мощный усилитель на лампах 6П14П (двутактный). Приставка Нота которую мне купили уже никогда не имела более верхней крышке так как регламент и тех обслуживание проводилось для неё непрерывно и был особый шарм видеть как всё работает.
Авиация пленяла особенно. Ставил пылесос в тазик и ставил его в ванную с водой. Включал его и замерял тягу. Наложенным платежом покупал микродвигатели Комета, Метеор. Заводил их прямо в квартире. Стены в квартире были в касторке... Звук работающего авиационного двигателя, хоть поршневого хоть реактивного - до сих пор как валерьянка для кота. По всему городу были слышны звуки летающих кордовых моделей. На звук всегда прибегали десятки пацанов...
Космос, Белка, Стрелка... Молодой кот был облачён в самодельную парашютную подвеску с парашютом и в присутствии восторженных событием нескольких десятков пацанов был лично мною сброшен с крыши пятиэтажки (стройки) Полёт прошёл успешно. Группа спасения отловила его на земле и отстегнула парашют. Это был класс примерно 5-6й.
В подвале дома у меня было несколько мопедов. Мотор Д5 доводился до совершенства, ставилось третье поршневое кольцо, модернизировался карбюратор, делалось управляемое опережение зажигания и это в классе восьмом! Мой мопед выдавал до 55 км в час - никто не мог с этим тягаться! В девятом классе самый новый любимый мопед стоял у меня в спальне, на пятом этаже...
38 граммов калийной селитры, 16 граммов древесного угля, 6 граммов серы - этот рецепт в памяти навсегда.Древесный уголь делал сам нагревая опилки в металической банке из под кофе. Ракеты на дымном порохе запускал иногда от нетерпения прямо из окна квартиры. До освоения изготовления дымного пороха в полёт уходили алюминиевые тюбики от таблеток валидола. Они наполнялись кусочками целлулоида от кукол или горючей фотоплёнки ,в дне делалось небольшое отверстие - сопло. Каждый пуск такой ракеты был событие на который приглашалось много зрителей разделить волнение... Никак не мог получить взрывчатый порох как только не перетирал компоненты - всё равно горел медленно. В конце концов в перетёртый порох добавил воды, перетёр с водой, просушил. Высыпал в стакан и поставил на край плиты. Взял высушенную пластинку пороха на пробу гдето в полуметре от стакана с порохом и поджёг. Она просто пыхнула со взрывом! Какая то искра попала в стакан и он гахнул на потолок! Вся кухня была черной. Что потом было с родителями лучше промолчать.
Мать принесла азотную и серную кислоту как было сказано "выводить мозоли". Я тут же произвёл синтез пироксилина. Результат - дырка в деревяном полу на кухне. Не ожидал что так гахнет.
В девятом классе пришла пора определиться и мы с отцом поехали в Харьков на День открытых дверей в Харьковский авиационный институт. Это был шок и трепет!
Окончил ХАИ, армия, оборонка с кучей достижений , распад Советского Союза - геополитическая катастрофа, иммиграция, и теперь кличка "rocket scientist" - прославление России инженерными успехами каких на японском огромном заводе никогда не имели...
...В огромной заводской столовой вчера посмотрел на обедающих - КАЖДЫЙ пялился в свой телефон! Увидел одного без телефона - но и он пялился в телефон соседа!

8.

Везу своего шестнадцатилетнего балбеса домой после школы.
- Владик, - спрашиваю, - как у тебя дела?
- Все плохо, - получаю стандартный ответ.
Пытаюсь донести до ребенка мудрость, что мыслить негативно нельзя. Мысль материальна, чем больше хорошего ты видишь вокруг, тем больше хорошего придет в твою жизнь и наоборот, и т.д. и т.п.
Чтобы закрепить мудрость, спрашиваю чадо: вот что у тебя сегодня было хорошего – ну может, кто-то улыбнулся, похвалил тебя или по дороге какая-то приятная красота привлекла твое внимание.
Поскольку неразумный недоросль продолжает отрицать наличие чего бы то ни было хорошего в своей жизни, то говорю:
- Ну, Влад, ну вот смотри, например, твои родители живы и здоровы. Это же хорошо?
Он:
- Ну, мама, ну это же не пример. Это, типа, просто данность.
Ну как же, - возражаю я. Ну согласись, что если бы твоя мама была больна или того хуже меня бы не было в твоей жизни, ведь это же сказалось бы на тебе негативно?

Влад нехотя соглашается.
На следующий день.
Забираю ребенка из школы. Что хорошего сегодня с тобой случилось, спрашиваю.
Получаю моментальный ответ:
- Мама не умерла.

9.

Первые десять лет жизни он был просто Кот. Сильная, наглая тварь серо-коричневого окраса, с плотной длинной шерстью, сбившейся на боках в вечные колтуны. Непроходящие глубокие царапины на морде и изодранные в лохмотья уши придавали ему совершенно бандитский вид. На просторах нашей старой и запущенной квартиры он, как гордый и свободный нохча, жил грабежом и разбоем. За ее пределами не брезговал и насилием. Требовал соблюдения прав и клал свой маленький, но изрядно натруженный %уй, на все обязанности. Будучи центровым по району, он немилосердно пи%дил всех окрестных котов, совершенно неадекватно отвечая на малейшие поползновения в свою сторону. Порой казалось, что в него вселился несгибаемый дух великого каратиста Масутацы Оямы, именно с таким неистово-киокушиновским напором бросался он на всех соперников, сметая их, разметая в пух и прах даже мысли о каком-то сопротивлении.
Имя у него появилось лишь тогда, когда подросла дочь, и назвала его для унификации Тима, так же как и тещиного домашнего засюсюканного уйобка, вечно ссущего под диваном. Кот же был суров. Принимая меня за равного, жену и дочь он определенно ставил ниже себя в семейной иерархии и относился к ним со снисходительным презрением. Малая, подрастая приняла такой расклад как есть , жена же, получив в руки штурвал управления мною, попыталась было с наскока подмять под себя и Кота. Однако, %уй.
Натыкаясь в финальной стадии бурного медовомесячного соития на угрюмо насупленный, как у седьмой бэхи, полуприщур, сквозь который Кот брезгливо наблюдал за хозяйской потной возней, она каждый раз смущалась, и прервавшись на полуфрикции запахивалась в простыню, требуя убрать это наглое животное . Добившись нужного результата Кот задрав хвост уходил сам.
Гордость никогда не позволяла ему просить, он всегда или требовал или брал с боем. Заботливо положенная женой в чистую мисочку еда заветривалась и пропадала. Голодный и злой, он снисходил до участия в семейном обеде: усевшись перед столом на свободный табурет клал голову на стол и закрывал глаза, демонстрируя полное безразличие к происходящему. Но стоило отвлечься лишь на секунду – из под стола стремительным хуком вылетала растопыренная, с выпущенными когтями, лапа и неуловимым движением выхватывала с ближайшей тарелки котлету или сосиску. Такую же точно, как в его миске. Заслуженно получив от меня увесистого пинка, он не выпуская добычу пролетал юзом кухню и прихожую и с грохотом врезавшись в дверь ванны как ни в чем не бывало поднимался и гордо задрав хвост шел обратно, чтобы у моих ног спокойно съесть честно заработанный кусок. Мы, несмотря ни на что, уважали друг друга, но и правила тоже надо было соблюдать. Закон есть закон.
Он был из первого помета соседской кошки. Первый помет как говорят всегда самый сильный. Три серых дымчатых и один грязно-коричневый. Наглым он был с рождения – в то время как другие котята ,найдя свободную сиську затихали и насыщались, он возмущенно пищА ползал вокруг мамаши, игнорируя свободные соски, до тех пор, пока не отгонял кого-нибудь из братьев и не занимал его место.
Рыба была его страстью. Любая: жареная, вареная, соленая, мороженная, протухшая. Но особенно живая. Еду он добывал виртуозно. Как опытный футболист при подаче углового, сломя голову летел на звук открываемого холодильника и путаясь под ногами пытался в суматохе реализовать розыгрыш стандарта. Ни один факт изъятия чего-либо съестного не приходил мимо его нарочито безразличного взора. Все забытое или оставленное хоть на минуту становилось его законной добычей. Поэтому мясо и рыба путешествовали по дому в короткий пас, как шарик у базарного наперсточника, не оставаясь неприкрытыми ни минуты.
Рыба же его чуть не сгубила. Спи%див как-то ночью у соседей через открытую форточку отрезанный хвост здоровенного, килограмма на три чебака, он припер его конечно же домой, и попытался съесть на ковре в гостиной. Банкет закончился тем, что одна из костей, застряв в горле, проткнула ему пищевод и трахею. Я нашел его около шести утра в забившимся под кухонный уголок. Изо рта шла пена, и сам он был похож на рыбу-шар. Часть выдыхаемого воздуха через дырку поступала под кожу, и Кот надувался буквально на глазах.
Было утро субботы. Ветеринарка в этот день работала с 12-ти. Нужно было срочно принимать меры.
Роль спасителя была возложена на соседку – 75 летнюю еврейку, гинеколога в отставке. Разбуженное ни свет ни заря, бабушко-божий одуванчик с голубыми волосами немного поворчало, но отказать не смогло. Тщательно, по Спасокукоцкому-Кочергину , вымыв желтые костлявые ручонки, и надев резиновые перчатки, потухшее светило отечественной гинекологии уверенным шагом победителя вошло на кухню.
-Котик, открой-ка ротик.
В руке ее в лучах восходящего солнца блистало полированной нержавейкой нечто, напоминающее формой одновременно утиный клюв, большую прищепку и мужской уд.
Врожденная сметливость подсказала мне, что данный прибор можно смело назвать пи%доскопом. Мои подозрения косвенно подтвердила жена, которая ойкнула, покраснела и стыдливо спряталась в ванну. Удивленный подобной ретирадой Кот небезосновательно решил, что сейчас это устройство, видевшее пи%д больше чем интернет-эксплорер, будут совать ему в рот, и перешел к активной обороне, нанеся несколько глубоких царапин своей потенциальной спасительнице. Бой завершился техническим нокаутом и за явным преимуществом одной из сторон. Пока бабулька, желая Коту различных долгих и мучительных смертей, залечивала боевые раны, я через трипи%дыприятеля нашел таки телефон девченки – ветеринарши. Договорились на девять.
Ветеринарка в нашем городе представляет собой большой кирпичный ангар дореволюционной постройки с бетонным полом. Посреди помещения вмонтирован станок для садомазохистских игрищ с крупным рогатым скотом. За хлипкой ширмочкой стоит обитый металлом стол. Это операционная. Очередная спасительница являет собой полненькую молодую перепуганную девицу, к тому же из моей школы, но лет на пять помладше.
- Меня зовут Лена, и ты мне будешь помогать - заявляет она –Крови не боишься?
- Боюсь конечно, а что делать то…
К этому моменту Кот заполнил собой всю спортивную сумку , в которую был посажен для транспортировки и ее пришлось разрезать. Вколов ему во внутреннюю поверхность бедра какую-то хрень, Лена убежала готовить «операционную».
- Он сейчас отрубится, и заноси.
Кот не отрубался . Через пять минут укол повторили. Потом еще. Наконец через полчаса, когда Лена, по ее словам вкатила уже дозу для теленка, страдалец отправился таки в царство Морфея.
Меня начало подташнивать сразу, как только она стала привязывать кошачьи лапы к столу. Ненавижу медицинские запахи. Распластав кота пузом кверху она заставила меня держать его голову , а зама засунув глубоко в пасть пинцет вытащила оттуда здоровенную зазубренную костомаху.
- Этого мало. Нужно его сдуть и обязательно зашить трахею. Я буду резать, а ты держи шею. Можешь не смотреть.
Легко сказать держи шею – Кот к тому времени стал похожим на надутую резиновую перчатку, и понятие шеи было у него столь же относительно, как понятие талии у Лены. Пфииииить – легонько раздалось из кота в тот момент , когда она сделала первый надрез. Я почувствтовал дующую снизу в лицо тоненькую струю воздуха, почему-то пахнущего свежей рыбой. В тот же миг я добавил к нему густой аромат вчерашнего борща и утренних котлет, веером расплескав их вокруг операционного стола.
-Все? Как ни в чем не бывало поинтересовалась Лена – а теперь сдуваем.
И мы стали в четыре руки сгонять воздух к разрезу на горле, так как будто сдували матрас на пляже. После того, как Кот стал похожим на сдувшийся шарик (или гондон - кому как нравится), началось самое интересное – ОПЕРАЦЫЯ!
По моим ощущениям, когда на преддипломной практике резали котов - у Лены были месячные, ну или там аборт. Тему эту она пропустила. В общем, поиски трахеи превратились в поиски клитора у экипажа подводной лодки. Если б не моя смекалка- искали бы до сих пор. Мылом,- говорю,- помажь! Где пузыри будут, там и дырка.
И блеванул еще раз. Но уже в лоток с инструментами, по культурному. А потом вдруг вспомнил, как у Булгакова про трахеотомию читал. Режь, говорю глубже.
Нашла…
Кот в этот момент не знаю с чего начал приходить в себя и метаться на операционном столе, укусил Лену, умудрился освободить задние лапы и снес ими на пол все инструменты. Затем изодрал мне все руки и попытался встать. Несгибаемая русская женщина, оттолкнув меня, грудью придавила к столу беснующегося и всадила ему еще дури. Или святой воды, не помню, потому что мне стало плохо…
Той же ночью, Кот получил от жены погоняло Черч – в честь приснопамятного котика из кладбища домашних животных Кинга. Часа в три ночи, несущаяся сломя голову и ноги в туалет, супружница была встречена ковыляющим, пошатываясь, на негнущихся ногах шарообразным существом , издающим булькающее- каркающие звуки.
Начался отходняк и кота пробило на хавчик. Пожрав, он забрался к нам на кровать и принялся вылизывать мне руки. Впервые за всю новейшую историю. Подозреваю, что это было проявление благодарности. Немигающие глаза его при этом были широко открыты и на них были видны прилипшие волоски и кусочки мусора. «Каждый человек сеет, что умеет и пожинает плоды»(с)
Надуваться Кот потом конечно постепенно перестал, но мяукать так не научился. А злополучный тот рыбий хвост он на следующий день таки нашел и доел, для него это было делом принципа. Ибо путь воина – это путь смерти.

10.

Видеоклипы последних лет о всяких разноцветных революциях и прочих майданах оживили в памяти картинки первой командировки в Африку.

Недели через полторы-две после нашего прибытия по назначению, в городе начался примерно такой же карнавал, который мы наблюдаем в репортажах с Ближнего Востока и незалежной. Только алжирские повстанцы - радикальные исламисты, кроме всего прочего, ещё выстраивали различные городошные фигуры из автомобильных покрышек и поджигали их, что в результате давало внеочередное полноценное солнечное затмение. Ну, и ещё разница была в том, что армия и полиция была на стороне светских властей, а не разбежались или безучастно наблюдали.
И вот в такой непростой общественно-политической ситуации у разлучённых с Родиной русских парней подошли к концу запасы Смирноффых и Джонни-пешеходов, закупленных во Freeшопе и нелегально ввезённых в жаркую мусульманскую страну.
Кстати, для того, чтобы обойти таможенные запреты и провезти что-то неположенное, применялась простенькая военная хитрость: при вскрытии чемодана, сумки или коробки таможенник сталкивался нос к носу с игрушечным Хрюшей, ну, или с фотографией чемпионки ВДНХ по закромам сала. Лицо Магомеда тут же изображало некий меланж брезгливости, отвращения и панического страха, как будто он вдруг увидел облёванного и обосранного с ног до головы Фредди Крюгера или Собчак с Малаховым, его руки начинали работать в режиме вентилятора (что было очень кстати при 40%-ом тепле), заодно указывающего на выход из аэропорта. Поэтому сначала у нас с собой было.
Но вернёмся к нашим русским парням, среди которых, кстати, были: два хохла, еврей, узбек, армянин и, то ли якут, то ли чукча. В сложившихся обстоятельствах, когда закуски было навалом, а всё что было «для аппетита» закончилось, невзирая на так некстати образовавшуюся чрезвычайную ситуацию, было принято мудрое решение послать гонца. В качестве такового единогласно был выбран «молодой боец», а если быть точнее, то «доверие» было оказано мне. Надо сказать, что в Алжире, хоть и с трудом, но можно было купить вино или пиво местного разлива, но различались эти мочеобразные напитки только цветом: от красного мутило и поносило, а от жёлтого наутро раскалывалась голова. Впрочем, она и от красного была тяжёлой. Но! Был один не предусмотренный антиалкогольной компанией нюанс: в аптеках города в мирное время свободно продавался чистый медицинский спирт. И совсем недорого. Вот эта самая субстанция, расфасованная в пластиковые пузырьки по 250 мл, или если по-нашему, то грамм, предназначенная для сугубо медицинских целей, и выступала в роли продукта первой необходимости российских контрактников. Помочь мне, ещё не освоившемуся в городе, добровольно вызвался Парфён. Он, будучи на втором году, явно сильнее других скучал по Родине и, соответственно, испытывал необходимость залить вялотекущую ностальгию шедевром алжирской фармакологии. К тому же, у него была машина.
В городе нас явно не ждали - всё горит, вокруг стреляют, слегка попахивает слезоточивым газом, с одной стороны баррикады и беснующаяся толпа, с другой - бронетехника и кордон из военных и полицейских. Все магазинчики, которые не успели разбить и разграбить, закрыты на решётки и ставни, но аптека, находившаяся через дорогу, как раз посередине между выясняющими отношения высокими сторонами, сука, открыта! Мы спешились и уверенной (кто бы сомневался?) походкой направились к цели. Рыжему мужику в штатском, представившемуся сотрудником службы безопасности и сносно говорившему по-французски, вместо документов мы предъявили русский дух с перегаром, а также предоставили к осмотру шорты и майки. Рыжий, как появился из толпы, так в ней и исчез. Страшно почему-то не было.
Аптекарь уже был в курсе, что русские ежедневно перед сном растираются спиртом и делают примочки, поэтому без лишних вопросов отпустил нам десять пузырьков и поспешил закрыть свою лавочку, а мы удовлетворённые удачным шопингом, направились к машине, оставленной в переулке. Когда из-за ближайшей баррикады какая-то гопота начала выражать нам необоснованное и к тому же непонятное недовольство и бросила в нашу сторону несколько камней, я наклонился и сделал вид, что тоже подбираю камень. Слышал, что собак такое движение отпугивает. Подействовало - недовольство спряталось за баррикадой. Больше претензий к нам у радикальных мусульманцев не было. Страшно не было.
На этом всё могло бы благополучно закончиться, но мы упустили из виду одну мелочь - в городе был объявлен комендантский час, и выходили мы в город до того, а возвращались уже после того. То есть после запретных 20-ти ноль-ноль. Здесь нелишне будет сказать, что солнце там не заходит и даже не закатывается, оно, провисев почти весь день в зените, вдруг в течение каких-то пяти минут буквально падает за горизонт. И вот оно упало. Из ночных светил остались только фонари. Помните: Ночь, улица, фонарь, аптека… Нет, не так. Сначала всё-таки была аптека, а значит: Аптека, улица, фонарь.
Так вот, под одним из таких фонарей, буквально в 500 метрах от накрытого стола, за которым, как мы тогда наивно полагали, не хватало только нас, на совершенно пустынной дороге, мы нарываемся на патруль. Три сына Аллаха, облачённые в военные мундиры, остановили машину и полюбопытствовали, не являемся ли мы зачинщиками беспорядков, провокаторами или, страшно подумать, иностранными шпионами. В качестве доказательства нашей неправоты и серьёзности их намерений нам были предъявлены два Калашникова и один гранатомёт, небрежно направленные в наши вспотевшие пупки. Где-то совсем рядом раздавались автоматные очереди и какие-то хлопки. Начало становиться страшно.
Продемонстрировав новым знакомым содержимое пакета и рассказав о древней русской традиции растирать перед сном пятки спиртом, мы принялись сбивчиво объяснять, что мы заблудились, и доказывать нашу лояльность правящему режиму и непричастность к беспорядкам.
Беседа протекала на арабо-французском языке, так как мы были слабы в арабском (я, например, успел запомнить только одну фразу, которая там слышалась на каждом шагу и поначалу, почему-то, резала слух: «Асма, хую» и означала «Слушай, брат»), а воины Аллаха свободно владели французским только на уровне начальной школы для умственно отсталых.
В процессе неравноправных переговоров мы, неожиданно для самих себя, вдруг живо осознали, что, оказывается, единогласно поддерживаем действующую власть и вместе со всем прогрессивным человечеством до глубины души возмущены действиями оппозиции и их приспешников. Для большей убедительности мы, с помощью мимики и жестов, изобразили полное осознание и раскаяние, а также поклялись родителями наших собеседников и всеми их родственниками, что больше так никогда не будем, что отныне будем хорошо учиться, слушаться маму, есть манную кашу и пить рыбий жир по утрам.
Внимательно выслушав наши пламенные речи и, вдоволь насладившись своим всемогуществом и властью над неверными, сыны Аллаха о чём-то между собой перетёрли и приказали нам следовать дальше, но никогда больше не нарушать законы их Великой Державы. Предложение Парфёна, который шёл, шагал по Земле вроде бы сносно, но соображал альтернативно, пойти с нами выпить за дружбу между народами было не понято, а посему со словами: «Ну и хуй с вами, не очень-то и хотелось», мы поспешили восвояси.
Зато в этих самых восвоясях нас, надышавшихся свежего воздуха с примесью гари и слезоточивого газа, но с трофеями, ждал сюрприз: оказывается пока мы шлялись чёрт знает где, в расположение прибыл ещё один товарищ и по такому случаю выставил на стол двух литровых Смирноффых, один из которых уже был алчно ополовинен и аппетитно закушен. Причём эти тыловые крысы божились, что пили исключительно за наше здоровье и благополучное возвращение из-за линии фронта и искренне желали нам «Если смерти, то мгновенной, если раны - небольшой». Ну а спирт, что спирт? Он потом был смешан в соотношении 1/1 с водой, перелит в осиротевшую стеклотару и оставлен в холодильнике до лучших времён, которые были не за горами. Да, когда я сказал, что запасы были полностью исчерпаны, я немного покривил душой. Все знали, что почти у каждого есть в запасе как минимум две бутылки – на Новый год и на день рождения. Впрочем, это был всего лишь красивый предлог для того, чтобы оттянуть их злоупотребление на пару-тройку недель.

P.S. Вот так я получил «боевое крещение», о котором сегодня вспоминается, конечно же, с улыбкой, неизменно сопровождаемой думой о том, какие же мы всё-таки были безбашенные дураки! © serge tardif ™

12.

Когда-то достаточно давно, уже на закате советской эпохи был послан на курсы повышения квалификации в минскую высшую школы МВД СССР. Время было летнее, считай, что второй отпуск получил, Минск прекрасный город, а белорусы один из самых вежливых и дружелюбных народов, из числа мне лично известных. Незадолго до этого получил майора, в целом был доволен своим тогдашним видом, в общем собирался хорошо провести время. Все шло по плану, разместился в хорошей гостинице, мужики на курсе подобрались примерно моего возраста и уровня, многие тоже жили в этой же гостинице. Через несколько дней в разговорах обозначилась проблема крайне малого количества вокруг нас красивых телок. Для тех, кто находится в командировке, без большой нагрузки, это очень важно. С целью экономии сил и средств, по старой привычке стал внимательно смотреть вокруг, и конечно нашел. Каждый день мимо нашей аудитории несколько раз проходила молодая женщина, в форме капитана, очень хорошо выглядевшая, если не сказать большего. Было понятно, что она видимо преподаватель или какой-то административный работник. В данном случае, нам майорам все равно, лишь бы человек был хороший. На занятия мы приходили в форме, а вернувшись в гостиницу сразу переодевались в форму отдыхающих. При очередном проходе капитана, я перехватил ее до подхода к аудитории и спросил: "Товарищ капитан! Вы почему старших по званию не приветствуете?" Она ласково улыбнулась, посмотрела на меня снизу вверх: "А вы новый начальник школы?" Зная, что среди женщин-юристов очень много с острым языком, я внес тактичное добавление: "Пока еще нет, на данный момент я просто ваш старший товарищ". Красавица еще более ласково улыбнулась: "Постарайтесь хорошо изучить наш курс оперативно-розыскной работы, особенно раздел приобретения источников информации. Похоже вам стоит изучить планирование этой работы". Красиво покачивая красивыми бедрами она пошла дальше. Поскольку я был не на курсах аптечных работников, уже меньше чем через минуту сидевшие со мной рядом коллеги сочувственно спрашивали "Контакт не состоялся?". Времени у меня было не так уж много, вскоре жизнь подкинула другие варианты, квалификацию я повысил, и уехал после этого домой. Вот такие красивые, умные и очень тактичные женщины были в Минской ВШ МВД, хочу думать, что сейчас их больше. Жаль, что туда больше от нас не посылают.

13.

Мне как-то знакомый рассказал такую историю. Было это давно, еще в семидесятые годы. Еще со школы он занимался в секции дзюдо. Проводились у них какие-то юношеские соревнования городского масштаба. Собрались они в раздевалке какого-то спорткомплеса, кто-то уже выходил на татами, кто-то еще нет. Все было нормально, только вот незадача: не было участника в тяжелую категорию. Поэтому тренер нервничал, периодически забегал в раздевалку, как будто за время его отсутствия там мог появиться новый борец тяжелого веса. И тут к моему знакомому прямо в раздевалку пришел его друг: на соревнования посмотреть и вообще. Все звали его Малыш за высокий рост под метр девяносто, что для невысоких семидесятых было много. К тому же, Малыш тоже занимался спортом, боксом. И вот мой знакомый говорит Малышу:

- Тут у нас нет участника в тяжелую категорию, выручи, выйди. Ничего делать особенно не надо, просто стой и не позволяй себя захватить и завалить. С меня пиво причитается.

Малыш сначала отказывался, но видно аргумент пива подействовал. Сказали тренеру, тот был не против, главное ведь участие, попросил только чтобы мы Малышу объяснили, как надо себя вести. Малыш разделcя, ему нашли самое большое кимоно, его одели-разули. Сначала правда не хотел снимать носки, красивые такие с люрексом, хотел видно покрасоваться. Наконец настало его время выхода на татами. Его соперник сначала пытаться его захватить, да куда там: Малыш своими ручищами уверенно пресекал его намерения. Тогда тот попытался совершить подсечку, но видно промахнулся и попал Малышу в колено. Тот сморщился и возмущенно на него так посмотрел, мол, поосторожней там. А тому видно это понравилось, посчитал, что нашел слабое место в обороне соперника и еще пару раз его ударил, то в колено, то немного ниже. Судья поединка нарушений не замечал, а Малышу это видно ужасно надоело. Сначала он соперника вербально обложил, а когда тот в очередной раз пытался сделать ему больно, встретил нахала прямым встречным джебом. Соперник сразу упал, судья почему-то, по мнению Малыша, счет не открыл, зато на татами выскочил тренер его соперника и к Малышу с претензиями. Малыш хотел его успокоить, но видно неудачно и тренер тоже лег рядом со своим учеником. Тут и судья поединка куда-то пропал, предварительно крикнув что-то обидное Малышу. Короче, осерчал наш Малыш и решил подойти к судейскому столику объяснить свою позицию. Но видно судьям срочно захотелось в туалет или там выйти покурить, и они быстренько все куда-то ретировались. Малышу только и пришлось их столик немного поправить, только получилось ножками вверх. А публика вокруг татами просто неистовствовала: как же, пришла на какие-то скучные соревнования, а тут такое шоу. Времена-то скучные были, ни тебе спортивных каналов на телевидении, ни тебе Youtube. Тут уже наш тренер заволновался, хотя и ему тоже смешно было. Он попросил своих спортсменов успокоить Малыша, правда просил с большого расстояния. Те в конце концов сначала усадили его на лавку, а потом от греха подальше увели в раздевалку. Там, надев свои красивые носки, Малыш сразу успокоился и стал уточнять насчет пива. Потом тренер приходил, говорил, что все хорошо, все живы и про результат поединка что-то сказал, что, мол, засчитали поражение за неуважение к сопернику, только вот кому, Малышу или его сопернику никто так до конца и не понял. Да это было и не суть важно, так как все получили огромное удовольствие, даже те, кто свои поединки проиграл.

14.

Как я потерял Главную Цель Жизни.

- Для чего мы живем? – спросил однажды я сестру, - в чем смысл жизни?
Я только-только вырос из малышей, и этот вопрос стал меня занимать.
Алла уже ходила в школу и должна была знать, - думал я.
Нет, вначале я спросил конечно маму. Мама на меня ласково посмотрела, погладила мой едва наметившийся «ёжик», улыбнулась и ответила:
- Мал, ты ещё, задавать такие вопросы. Подрастёшь, - поймешь.

Вот тогда то, я и решил задать тот же вопрос сестре.
Когда я задавал вопрос, Алла о чем-то мечтала. Это было как раз мне на руку. Когда человек мечтает, он всегда говорит правду. Потому что не отвлекается на враки, а думает о своей мечте.

Алла на секундочку задумалась и ответила:
- Хочу выйти замуж за хорошего человека и родить двоих девочек. Дашу и Аню.
- Хорошо, - сказал я. - Вот тебя родили. Твоя цель родить двоих девочек. Тогда какие цели будут у Ани и Даши?
- Тоже рожать детей! - не задумываясь ответила Алла.
Она также как мама посмотрела на меня с сожалением, и снова продолжила мечтать.

Рожать, чтобы твои дети из поколения в поколение мечтали только об этом?! Рожать себе подобных, чтобы те, в свою очередь, рожали себе подобных?!
- Стоп! - подумал я. - Что-то тут не так. Я был мальчиком и рожать мне совсем не хотелось. У меня были совсем другие мечты, из которых я никак не мог выбрать Самую Главную. Такую, чтобы она стала Целью Всей Моей Жизни.

Я уже видел, как белые топили матросов. Как ради светлого будущего матросы сознательно шли на смерть в к\ф «Мы из Кронштадта». Я уже видел как дрались и умирали за Советскую Власть. Как плыл и боролся с водами Урала Чапаев. Ради чего такого они шли на смерть? Ради чего они убивали?
Чтобы рожать и рожать?! Нет! Такая перспектива меня не устраивала.

И я решил. Я решил полететь на Луну. Луна. Она ведь совсем рядом. В звездную ночь к ней можно было почти дотронуться рукой. А на ней, из людей которых я знаю, ещё никто не побывал. Я решил быть первым.

Для начала я решил узнать всё про Луну. Оказалось, что на ней уже побывали барон Мюнхгаузен и Незнайка. Но истории были какие-то путаные. Фотографий не было, а нарисовать могли что угодно. Я к тому времени уже стал догадываться, что взрослые что-то от нас, детей, скрывают. Есть у них какая-то большая огромная тайна. О которой знал один Мальчиш-Кибальчиш, и которую от остальных скрывают. А может даже и не одна. Тогда, в детстве, я даже не мог представить, на сколько лживы взрослые.

Позже, я узнал, что они, взрослые, создали целую СИСТЕМУ, чтобы держать нас в дураках. Вначале сказки перед сном, затем книжки, потом кино, газеты, журналы, - всё было направлено на то, чтобы вводить нас в заблуждение. Они так прямо писали и говорили – «Радиопередача для детей»; «Детские мультфильмы»; «Литература для детей»; «Фильмы для детей». Волей-неволей мы были вынуждены играть ту роль, которую нам отвели. Быть глупыми. Для этой цели ими была создана целая «Детско-Юношеская Киностудия»! Сами же, читали совсем другие книжки, у них было своё кино, свои кинотеатры. Если было что-то интересное, они, взрослые, так и писали – «Детям до 16 вход воспрещён!» А строгие тётки неумолимо отслеживали и выволакивали за уши всех просочившихся в кинозал хитрецов за пределы.

Целая ИНДУСТРИЯ, и не одна, работали в этом направлении на взрослых. Мы же, были изолированы от общества. Нас не просто держали в неведении, нам нагло врали с мягких ногтей. Каждый из нас, детей, был надёжно, со всех сторон упакован в ложь, как гусеница в кокон. Кокон, материал которого, гораздо мощней самой толстой брони танка. Мы надёжно были защищены со всех сторон от правды. Поэтому, как ребёнок, я был обречен на несмышленость. У меня не было ни единого шанса пробить эту субстанцию, сотканную из лжи и фарисейства. Как же в таких условиях я мог понять «В чем смысл жизни»?! Никак! Оставалось одно – полагаться на свою детскую интуицию.

Летом мы всей семьёй спали на улице. Мы так говорили:
– Сегодня жарко. Айда спать на улицу.
И это была правда. Дворов, как таковых, тогда ещё не было. Была только улица с каким-то названием. Межи между соседями, разделявшие выделенные участки земли на окраине города, были ещё достаточно условными. Мы выкладывали какие-то доски, на них какие-то матрасы с одеялами, и спали на улице.

Закутавшись от комаров я оставлял щёлку и под пение цикад, вглядывался в звёздное небо. На нём я без труда находил абрикосовый диск и мечтал. Мечтал оказаться на нем.

- Как? На чем до него долететь? – думал я, каждый раз засыпая. Время шло, а в голову не приходило ни одной мысли. Ни одной, чтобы было хоть как-то на неё опереться.

Однажды, по радио передали, что на околоземную орбиту запустили искусственный спутник.
- Ракета! Вот, что мне нужно! Как же я не смог догадаться до этого сразу?! Надо найти ракету, сесть в неё и полететь на Луну. Всё просто и ясно,- осенило меня. – Но где? Где взять ракету? Как в неё попасть?
По тому же радио я узнал, что уже есть такая школа. "Школа космонавтов".
- Надо закончить школу космонавтов, сесть в ракету и полететь. Это было уже совсем просто.

И я пошел в школу. Только другую. Не космонавтов. Мама сказала, что чтобы поступить в "Школу Космонавтов", нужно вначале закончить эту. Детскую. Маме я верил.

Я уже с отличием заканчивал 1-й класс, когда на переменке услышал по школьному репродуктору, что какой-то, никому не известный Юрий Гагарин, полетел в Космос. Вокруг, дети и взрослые, радовались, что-то кричали. Все были счастливы. И только один я, - сидел на ступеньках школы и горько плакал. Он, Юрий Гагарин, полетел вместо меня. Он лишил меня Главной Цели Моей Жизни.

15.

Насобиралась у меня коллекция историй-поездок на такси и попутках, писала парочку лет пять назад, но не появились на этом сайте, который люблю и читаю каждый божий... попробую еще разок с вот такой:
Дело было в Москве 2011 года
Еду я в дневной час пик по Москве в инстанцию важную на Таганку из офиса на Кутузе.. такси вызвала классическое советское желтое с шашечками.... плюхаюсь на сидение и обнаруживаю за рулем женщину... подобную вызванному транспорту - мужеобразная, в советском прокуренном драповом пальто.. лет 50-ти... Людмила.. говорю адрес…. помчали.. понятно, застряли в пробище крепко… нервничаю, но смотрю, она не меньше моего психует…удивило: у нее поминутная оплата – только во благо вся ситуевина…чтобы отвлечься от волнений, спрашиваю в чем дело? Остапа-Люду понесло: «прикинь, третий день не пью…колбасит…руки трясутся… ни о чем другом не думаю...» я оглянулась, смотрю где бы выскочить, а Таганка уже видна…успокоилась – пешком если что успею (а любопытство мое основное преимущество оно же недостаток… да и жалко ее) говорю: так я с тобой сейчас расплачусь много – езжай домой, выпей чуток и спать.. вот что получила в ответ:

Мы с мужем со школы вместе, оба в такси работаем, сына вырастили, внуков имеем, но оба любим погулять…в лихие 90-е пристрастились к разным клиентам, деньгам, шансону… я-то при ребенке меру знала, а муж…ну, сама знаешь этих…совсем дурной становится и потом ничего не помнит…еще и ревнивый как Отела (тут я на нее покосилась – самой грамм двести захотелось)….мы с сыном его и зашивали, и к бабкам водили…и разводом угрожали, а он бросал……..бросал - золотым становился..на колени становился……. и по новой….а тут три дня назад был юбилей у нашего из таксопарка…мы смену отработали и ай-да к нему..понятно, праздник большой, все свои, по сто лет знаемся.. выпивка рекой, танцы…не проследила, как мой набрался, на ногах не стоит, где уж под музыку…а я люблю, шебутная.. не заметили, вбегает…топором во все стороны машет, «УБЬЮ ВСЕХ» (матами понятно)… мужики пытались отловить, да где там.. мебель крушит, посуду рубит… я вокруг стола бегать устала… прыгнула в окно….

Тут уже я, как пассажир, за дверную ручку хватаюсь, рассуждая, что хрен с ней с этой инстанцией.. ну заплатим штраф за опоздание…. Это мои эмоции так подсказывают, а проснувшаяся логика и задает таксистке вопрос: надеюсь, этаж был первый? И дальше:

Так я ж и говорю, через окно сиганула, а там наши машины во дворе стоят, ключи в зажигании…. Я в свою и по газам, надеюсь, что тот на ногах не стоит…но опыт, его же не пропьешь…мой следом…картина маслом: 4 часа ночи, кольцо садовое, на максимум скорости два желтых такси друг за другом…. Гайцы среагировать не успели, да и уговор есть между нашими боссами….если гоним, то ответит клиент, который платит…. Короче, доехала я первая – труханула сильно, забаррикадировалась в квартире, сына разбудил муж, бьющийся в дверь, хорошо без топора, который в машине забыл… утром протрезвел, приперся сыну на меня жаловаться, про топор не поверил, пока к машине не отвели, не предъявили…. Посовещались – дальше так нельзя, надо расходиться… муж в слезы…говорит, не могу без вас я и когда все вокруг пьют, а я один как хрен, понятно какой, тоже не могу… давай так, если ты не будешь – и я не буду…вместе, а? посмотрела на сына грустного, внуки выбежали, к деду на руки полезли щетинистую морду целовать-доброуткаться…. И ударили по рукам…вот третий день пошел, не знаю, чем дело закончится…

Я говорю: Люда, ты фотки деток поставь и у себя в машине и у него…. Может не сразу….

До инстанции метров 200 оставалось, а до конца пробки – бесконечность….расплатилась, и побрела, а Люда радостно свернула в подворотню в объезд затора…поехала своего блюсти и себя заодно

16.

В тихом омуте…
Последние 4 школьных года я коротал в матклассе гимназии, учиться в которой было реально тяжело. После выпуска первый курс универа показался мне просто полной лафой и профанством, я можно сказать отходил от пережитого напряжения. Были конечно отдельные особо смышленые личности, кто успевал помимо уроков (а учились мы 6 полных дней) заняться чем-то ещё, но это были редкие исключения. До сих пор помню, с каким бурным восторгом и восхищением обсуждался единственный поход в новомодный клуб «Титаник» одного из самых «продвинутых» одноклассников. А в целом – учеба-уроки-сон-учеба-уроки-сон. Зато забавных и особенно странных личностей вокруг хватало - конец 90-х был в разгаре. Личности в блестящих кожаных штанах, гриндерсах, золотых цепях и перстнях перемежались с обсосами и лохами, не имевших в прямом физическом смысле другой одежды кроме той, которая была на них. Я же, как представитель старой формации элиты, тихо сидел в костюме и занимал больше наблюдательную позицию за всем происходящим. Среди всего этого великолепия несколько выделялся один молодой человек с редким именем – по традиции, я назову его Васей. Парнем он был откровенно странным. Странность его заключалась как бы в отсутствующем состоянии. Причем было очевидно, что наркотики и иже с ним этот товарисч не упортеблял. Да и кроме того, вообще был чужд простых радостей типа пива, сигарет и порнухи. Учился он средне, выглядел – тоже, в школу ходил своим ходом, вел себя прилично, и при этом крайне неохотно общался с одноклассниками. В целом, таких как он было немало среди обсосов и ботанов, но было одно но – это глаза. Дело в том, что ещё с детства, когда меня брали на всякие встречи и прочие мероприятия родители, отец всегда говорил мне - внимательно смотри на людей, смотри на их глаза. В глазах человека все – ты ребенок, тебе можно. И запоминай.
Взрослея, я начал понимать. Так вот в глазах Васи было что-то такое, чего не было ни у кого. Это была ЖИЗНЬ. Настоящая, реальная, живая. Жизнь, в которую так хотелось вырваться из клетки, в которой мы все сидели, жизнь, полная опасностей и приключений. И глаза эти были полным несоответствием с самим Васей.
Однажды, в 11 классе, мы вдвоем оказались за столом в библиотеке, где больше никого не было. Я перебирал фотографии с отдыха и какого-то семейного корпоратива. И тут Вася начал со мной что-то обсуждать. Уже не помню что - вроде бы как раз по отдыху. Через несколько минут Васю прорвало. Он рассказал мне события из своей жизни за последние пару недель. После рассказа я сделал единственный вывод – одним тихим психом в школе стало больше. Пацан не выдержал нагрузки. Суть рассказа я передавать не буду, но там фигурировали дети известных тогдашних олигархов, групповухи с моделями, ночные гонки на спорткарах с подрезанием правительственных кортежей и прочая дребедень. Весь рассказ длился минут 15, после чего я поблагодарил Васю за приятное общение, пообещал никому ничего не говорить и на этом дело закончилось. Теперь, смотря на Васю, я представлял себе анекдотичного школьника продающего пароходы и шугающего грозных генералов антенной мобильника. Единственных диссонанс Вася доставил мне на выпускном, когда одним из трех ребят из всей школы пришел на выпускной в реально дорогом костюме. Конечно, он на нем несуразно сидел, но мой уже наметанный за годы семейных мероприятий глаз безошибочно угадал руку великого модельера современности.
Прошло много лет. Все мы выросли и разбежались. Вася выучился в университете и пошел работать в крупную компанию. Потом женился и на встрече выпускников был уже одним из всех. Глаза больше не горели. И общался он уже со всеми, только общение это было страшно пошлым и обыденным – дом работа отдых дети.
Прошло ещё несколько лет. И вот недавно я осуществил свою маленькую мечту. Дело в том, что у меня есть подруга. Живет она в другой стране и отчасти похожа на сказочную принцессу. Только принцесса некрасивая, полненькая и очень страдает от орды альфонсов, жаждущих её фамильных сокровищ. Носит эта подруга очень известную в узких кругах фамилию. Так вот, я таки вырвал пару дней и слетал к ней в гости в прямом смысле поболтать. Вспомнить, что было за годы прожитые.
Подруга эта в конце 90-х входила в одну из самых «борзых» и резвых групп золотой молодежи города. И её истории, не говоря про фото, по сравнению с моими – это небо и земля. Ибо это была ЖИЗНЬ, лишенная отчасти образовательного процесса, но зато наполненная всеми прелестями и опасностями тех лет, к тому же сдобренная неограниченными финансовыми ресурсами. И вот, в середине посиделок на одной из фоток по спине пробегают мурашки – «Вдруг - знакомое лицо, я узнал САМБАДИ!» (С) Ептыть, дык це ж Вася!!! «Ты что, знаешь ВАСЮ?» УЧИЛИСЬ ВМЕСТЕ??? Немая сцена продолжалась долго. В следующие 15 минут я вспомнил себя, сидящего в библиотеке и слушающего Васин бред. Только теперь, напротив меня сидел не непонятный странноватый парень, а девушка, чей папа принимал в свое время ключевые решения в нашей необъятной и могучей.
Вася оказался душой тусовки. Ночным гонщиком, страшным дамским угодником, адским тусовщиком и просто бесценным членом их дружной тогдашней оравы. Жаль, многих уже нет в живых, а кто-то, как и Вася, стал простым тихим семьянином. И даже глаза перестали гореть.
Как он успевал все это совмещать с учебой и ни разу не запалиться – останется для нас обоих загадкой.

17.

(Из рассказов знакомого бизнесмена)
Преамбула:
В один из майских дней, с нетерпением ожидая отъезда в долгожданную поездку на яхте, я решил заказать себе довольно редкую книгу по истории города, чтобы было чем заняться в свободное от морских процедур время. Доставка производилась поздно вечером, я явно был последним в списке, и когда на моем пороге появился молодой человек вполне себе деревенского вида, я был очень рад. При передаче денег он парой цитат из принесенной книги похвалил мой выбор, показав тем самым, что явно читал предмет моей покупки. Так как книга была редкой (тираж всего пару тысяч экземпляров), да ещё и запечатанной, я был несколько удивлен. Но решил не подавать виду и ответить витиеватой цитатой на латыни - сказывались мои номенклатурные корни и пара высших образований. Но молодой человек с улыбкой ответил мне не менее витиевато, и на той же латыни. Курьер явно никуда не спешил - время было позднее и я был в его списке последним клиентом. Если честно, то я опешил. На дворе стояли не 90-е, а шел вполне таки 2005 год, бизнес у всех рос как на дрожжах вместе с нефтяными доходами, да и ко всему прочему откуда одетый практически в обноски парень знает латынь и читает такие редкие книги? Не любя загадок, я спросил напрямую:
- Ты что, латынь знаешь? На врача, что ли учился?
- Нет, на врача не учился, но латынь знаю. И произнес не просто цитату, а вполне таки осмысленную фразу на древнем и великом.
В общем, конгенетивный диссонанс нарастал.
- А может ты ещё что-нибудь знаешь, итальянский например? (Это была моя любимая шутка, ибо итальянский я знал ещё с МГИМО времен СССР).
- Ну знаю. И выдает фразу на итальянском.
В этом момент я уже выглядел как натуральный обдолбыш - разве что слюна не капала. Конечно, произношение у него было очень далеко от идеала, но фраза взята явно не из разговорника, да и построена была без единой грамматической ошибки.
- А французский? (это я спросил уже наобум).
- Тоже знаю. Далее следует несколько фраз на французском.
- Ты что, полиглот? Языковой ВУЗ заканчивал?
- Да нет, я всего 5 языков знаю, и ничего не заканчивал.
Все. Аут. Полный разрыв мозга. Слюна, наверное, уже капает - со стороны виднее.
- А что ещё знаешь?!
- Экономику, маркетинг предприятия, правила госзакупок...... список я прервал сам.
Сцена называлась "две дебила нашил друг друга".
Вернувшись отчасти к реальности, я задал наверное самый очевидный вопрос в этой ситуации:
- Извини конечно, но можно у тебя узнать - ПОЧЕМУ ты КУРЬЕРОМ работаешь???
- Так я всего 4 дня в Москве, денег нет, а тут платят каждый день. И с жильем помогли.
Мне оставалось только дать ему личную визитку и пригласить пообщаться в офис завтра с утра.
Наутро молодой человек продемонстрировал поистине огромные познания во всем чем только можно, начиная от компьютерных программ и заканчивая переводом международной деловой документации, был взят под белы рученьки в штат моей скромной фирмы и через пару лет совершенно заслуженно уселся в кресло моего первого зама.

Собственно, амбула:

На дворе стоял 94-й год. Дима, а так звали нашего героя, был обычным тихим парнем из неблагополучной семьи. Отец умер в последние годы советской власти, и мать, не находя себя от тяжести свалившихся на неё перемен первых лет новой власти, начала пить горькую во все возрастающем количестве. Их убитая двушка в хрущебе на окраине города находилась в мягко скажем неблагополучном районе. Соседями были старые бабки, те же алкаши и начавшие как грибы размножаться наркоманы. Учился Дима тогда в 11 классе, причем учился весьма средне - так как денег, зарабатываемых матерью в перерывах между запоями на еду хватало нечасто, ему приходилось подрабатывать как придется. Кто застал тот период, хорошо помнит, что в те годы было для 11-ти классника заработать денег даже на сносную еду, когда вокруг кандидаты наук торговали в палатках ножками буша. В общем, если не пускаться в криминал и все тяжкие, то это была изнурительная тяжелая работа, за которую платили гроши или вообще давали те же продукты. А криминала Дима очень не любил. Не будучи спортивным парнем, Диме часто доставалось от сверстников, а во дворе его просто не уважали. Единственной радостью в Диминой жизни была Света. Простая девушка из чуть более благополучной семьи. Они учились вместе в школе, и из дружбы к выпуску из школы разгорелся бурный роман. Свете повезло не сильно больше Димы - она была старшим ребенком в семье, но мать не скрывала, что её рождение было случайностью и испортило матери всю жизнь молодую. Отца она помнила постоянными пьянками и побоями матери, да и ей самой доставалось весьма часто. В конце 80-х отец загремел в колонию и через пару лет скончался там при невыясненных до конца обстоятельствах. Мать, наведя марафет на остатках былой красоты, быстро сумела охмурить вполне нормального военного и родить младшую сестру, в оной души не чаяла. А Свете теперь доставались упреки от матери по любому поводу - ибо она была постоянным напоминанием об отце и побоях. Но и это счастье было недолгим - офицерская зарплата начала 90-х показалась отчиму насмешкой над нормальным мужиком и он подался по "темную сторону силы". Откуда, как известно, в те годы часто не возвращались. "Партнеры по работе" сообщили Светиной матери печальную весть, оставили небольшую сумму денег в валюте и навек простились со стенами их дома. Светина жизнь становилась все более и более тяжелой - мать буквально выставляла её из дома, нередко отказывая в самом насущном. Девушкой Света была по общему мнению некрасивой, и выход на панель был для неё затруднен не только моральными, но и число физическими моментами.
В связи со всем вышеперечисленным молодые люди находили общий язык по любому поводу, и чувство их было абсолютно искренним.
Но вот прозвенел выпускной звонок, и перед ними открылись витиеватые дороги взрослой жизни. Приняв решение связать свои судьбы, они с легкостью и радостью получили разрешение Светиной мамы и "купили" за несколько бутылок разрешение мамы Димы (оба они были ещё несовершеннолетними). Далее было ПТУ (попробуй подготовься в институт, когда каждый день до ночи работаешь чтобы поесть, а особыми мозгами Дима не отличался) и замаячила армия.
Но через пару месяцев после 18-тилетия Димина мама отравилась поддельной водкой и из больницы уже не вернулась. После похорон мамы Дима вдруг резко понял всю жопу, в которой он оказался вместе с молодой женой, и принял весьма резкое и неординарное решение.
Он вспомнил, что давным-давно его бабушка, будучи в его возрасте, приехала покорять столицу из маленького городка, затерянного в Тверских лесах. Дима нашел под кроватью старый фотоальбом, и принял решение - валить. Причем срочно. Тут Диме со Светой повезло, причем наверное единственный раз за все эти годы по-крупному - Димину двушку удалось продать за рыночную стоимость и их никто не нагрел, что в те годы с учетом возраста продавца и его опыта в таких сделках было почти чудом. На купленные деньги Дима купил убитую машину- японку, собрал вещи и двинул на малую родину своей семьи. В городе его, конечно, никто не ждал. Дом давно уже был обжит родственниками, но сердобольные люди помогли за недорого приобрести у писавших от счастья от возможности уехать с хоть какими-то деньгами соседей вполне сносный участок с домом и огородом. Дом и машины были куплены за четверть полученной от московской квартиры суммы, но главное было впереди. С помощью родственников Дима конвертировал 200 вражеских бумажек, оные местный военком в руках держал чуть ли не впервые, в возможность забыть слово армия (и это с учетом Чеченской кампании) и жить спокойно своей жизнью. После чего Дима со Светой сделали главный и завершающий аккорд - наняв грузовую машину и съездив на московскю барахолку, они затарились .... КНИГАМИ. Тысячами книг, словарей, учебников, кассетами с уроками иностранных языков и тп. Все это хозяйство заняло добрых 3/4 купленного дома. А так же был куплен компьютер и море обучающей литературы.
Жили наши молодожены тише воды и ниже травы - город был патриархальный и малюсенький, про бандитов там только сказки ходили, работы не было, но и брать-то у молодых было нечего - они стали жить как все натуральным хозяйством и обменом - редкую и интересную книгу удавалось иногда поменять на яйца, масло или другие ценные в повседневной жизни вещи. Разумеется, валюта (а её осталось с половину квартиры) тоже помогала, но о ней кроме молодых никто не догадывался.
Так прошло почти 10 лет. Была прочитана вся библиотека (пару раз обновлявшаяся книгами по бизнесу), выучены языки. Выросла дочка, и ей уже нужно было идти в школу. Да и деньги кончились совсем. И вот, в мае 2005 года, оставив на месяц ребенка родственникам (городок маленький, с этим проблем там нет в принципе), окрепшие и крепко поумневшие:) Света с Димой поехали искать счастья в столице.
Остальное вы уже знаете.

P.S. Света сейчас работает гувернанткой у очень серьезных людей, и получает не меньше половины огромной Диминой зарплаты:)

18.

ЛЮБОВНАЯ ХИМИЯ

Я смотрел на эту пожилую, активно жестикулирующую женщину и пытался угадать – ну что, что в ней такого было магнетического? Какую такую любовную химию она распространяла вокруг себя? Пускай это было очень давно, более сорока лет назад. Но ведь было же.
Смотрел и не мог себе этого представить.
Зовут ее Мария Сергеевна, для своих - просто Маша.
Маше чуть за шестьдесят, низенькая, морщинистая, слегка квадратненькая тетенька в очках.
Всю жизнь она проработала редактором на телевидении, вот и до сих пор работает и больше всего на свете боится всяких сокращений пенсионеров.

В тот вечер мы засиделись в редакции допоздна, глаза слипались, пришлось сделать маленький перерыв на перекус. Отвоевали у соседей свой чайник, «настреляли» по этажу заварки и принялись хлестать крепкий чай с пряниками.
Слово за слово, мы заговорили о любви с первого взгляда.
Наши молоденькие девицы мечтательно задирали глазки к пыльным плафонам и щебетали:

- Эх, мне бы так - р-р-р-аз и все, с первого взгляда и на всю жизнь. Жаль, что так бывает только в кино.

В разговор вклинилась Мария Сергеевна и в свойственной ей безапелляционной манере, заявила:

- Фигня это все, дуры вы девки дуры, да не приведи Боже такую любовь. Накаркаете, а потом хоть в петлю лезь, уж я-то знаю…

И она поведала нам свою леденящую душу историю.

В самом начале семидесятых, Маша училась на журфаке МГУ, у нее было ощущение постоянного счастья и был парень Петя. Еще со школы встречались, даже из армии его дождалась, вот-вот должны были пожениться.
Но в один ужасный день весь ее счастливый мир просто рухнул как карточный домик.
В тот день Маша на метро возвращалась из универа.
«Осторожно, двери закрываются»
И двери почти уже закрылись, но в последний момент их поймал какой-то запыхавшийся мужик, разжал и влез в вагон.
Глаза у мужика были дикие, он не отрываясь смотрел на машу и широко улыбался, как старой знакомой.
С виду невысокий, но коренастый, вроде бы русский, хотя заговорил он с каким-то легким кавказским акцентом, причем заговорил громко, абсолютно не стесняясь других пассажиров и это было особенно странно:

- Девушка, вы сейчас ехали по эскалатору вниз, а я ехал вверх. Вот увидел вас и влюбился с первого взгляда! Делайте со мной что хотите, но, клянусь, вы будете моей женой!

Весь вагон просиял, но Маше сразу стало как-то не до смеха.
Эх, знать бы раньше - чем все это обернется, она бы просто мило поулыбалась и назначила бы ему свидание назавтра. А потом дай Бог ноги.
Но строгая и воспитанная советская девушка сразу заявила решительно и прямо:

- Зря стараетесь, молодой человек, я никогда не стану вашей женой, у меня есть жених. Извините, дайте пройти, я выхожу…

К вечеру Маша совсем позабыла о назойливом кавалере.
Но на следующее утро, когда она выходила из квартиры, почувствовала, что дверь уперлась во что-то мягкое… Оказалось, что под порогом на коврике лежала целая куча красных гвоздик, ровно сто одна. Небывалое богатство по тем временам.
А вечером, в детской песочнице у своего подъезда, Маша с ужасом увидела ЕГО, того самого вчерашнего назойливого кавалера. Теперь уже не понятно, был ли он чеченец, дагестанец, или кабардинец, но тогда Маша сама для себя легкомысленно назначила его грузином.
«Грузин», улыбаясь, преградил девушке путь и спросил:

- Как, тебе понравились мои цветы? Я, кстати, уже знаю что тебя зовут Маша, даже фамилию твою узнал. Хорош ломаться и мучить меня, я еще никогда ни одной девушке не признавался в любви, но тебе говорю, что больше жизни люблю тебя и ты все равно будешь моей.
- Да отстаньте уже от меня, и хватит за мной следить. Я же сказала, что у меня есть молодой человек и мы скоро поженимся.
Постойте тут, я сейчас схожу и вынесу все ваши цветы, они еще не завяли. И прекратите меня преследовать. Это уже не смешно.
«Грузин» грустно ответил: - «Зачем ты так? А цветы можешь выбросить, если не понравились, я еще принесу… ты все равно будешь моей, вот увидишь»

Два дня прошли спокойно, а на третий, жених Петя разыскал в универе Машу и сказал ей потухшим голосом, пряча глаза:
- Маша, я должен тебе сказать, что между нами все кончено, мы больше не пара и ты свободна.

Сказал, развернулся и не оглядываясь быстро, быстро пошел по коридору.
Маша догнала его и стала трясти как грушу:

- Петечка, что случилось!? Что ты говоришь? Ты в своем уме!?
- Разбирайся с ним сама, а с меня хватит, я жить хочу.

И тут до Маши начало доходить - что происходит?

- Петечка, тебе угрожал этот белобрысый грузин?!
- Все отстань и не звони мне больше. Нашла с кем связываться, он не только меня, он и тебя, как курицу зарежет, дура ты Машка, дура. Все, меня больше в это не впутывай.

Маша была в ужасе и вечером обо всем рассказала матери.
Когда от ненавистного ухажера приходили длинные, любовные телеграммы на красивых цветастых бланках – это еще было терпимо, просто расписывались за них и не читая выбрасывали.
В милицию обратились, только после того, как однажды вечером распахнулась балконная дверь и в комнату вошел улыбающийся «грузин» с цветами в руках. Он спустился с крыши и по балконам преодолел три этажа.
В милиции поинтересовались: - «Ничего из квартиры не пропало?», а потом пошутили, что-то насчет настоящей любви, но пообещали оштрафовать ухажера за хулиганство, если он опять будет бегать по чужим балконам.
Как-то Маша встретила на улице своего Петю и он как шпион, быстро перешел на другую сторону дороги и прибавил шаг.
Весь вечер девушка прорыдала, а вечером зазвонил телефон, трубку взяла мама, Маша давно уже шарахалась от телефона:

- Але, передайте Маше, что я ее люблю и никогда не отступлю, все равно она будет моей, или вообще ничьей, а если нет, то я убью: и себя и ее…
Все, помощи ждать было неоткуда, Петя трусливо «слился», отец мог бы, но он давно умер от фронтовых ран, а милиция покорно ждала трупов.
Через неделю, мама с Машей уехали к морю в Адлер.
Купались, загорали и уже почти стали забывать о своем несчастье, как вдруг однажды вечером, Маша с мамой вышли из моря, а на их покрывале лежал букет цветов. Чуть поодаль стоял «Грузин» в белом костюме и широко улыбался. Примчался из Москвы с другом на "Волге".
Для мамы пришлось вызывать скорую…

Тут я аккуратно перебил Машин рассказ и спросил:

- Маша, а он тебе совсем-совсем не нравился? Может нужно было получше к нему присмотреться? Все же такая любовь, да еще и на "Волге"…

Маша смерила меня удивленным взглядом и ответила:

- Я целый час, со всеми подробностями рассказываю эту историю, а ты мне задаешь такие дурацкие вопросы. Чтобы было понятней, отвечу словами Бабеля: - « Я не хочу вас, Грач, как человек не хочет смерти»

Больше вопросов у меня не было и Маша вернулась к своему рассказу…

…На следующее же утро, переплатив три цены, они с мамой достали билеты и вернулись в Москву, так и не догуляв отпуск.
Дело принимало очень серьезный оборот и бедная Маша вообще перестала выходить на улицу, где «грузин» регулярно поджидал свою жертву, сидя на детских качелях. Он с ненавистью поглядывал на маму, когда та выходила в магазин.
Приезжала милиция, проверяла у ухажера документы, делала под козырек и извинившись уезжала восвояси. Даже по советским законам, сидеть на детских качелях не считалось преступлением (если ты конечно не тунеядец), а «грузин», как назло, тунеядцем, видимо и не был…
Спасла Машу, конечно же мама.
Забегая немного вперед, должен признать, что мама оказалась на редкость мудрой и искушенной в любовных вопросах женщиной, во всяком случае, я бы ни за что не догадался - как выкручиваться из подобной ситуации?

В один прекрасный день, когда ухажер на "Волге" опять околачивался возле их подъезда, во двор вышла мама и сказала:
- Послушайте, дальше так продолжаться не может, Маша вас не любит и никогда не полюбит, она уже не в состоянии от вас прятаться и я бы хо…

- Что значит не любит?! Не любит? Я ее украду, женюсь на ней, а после свадьбы полюбит! Никуда не денется. Главное, что я ее люблю!
- Молодой человек, я вас прошу, только без криминала, обещайте, что вы не обидите Машу, тогда я ей скажу, и она выйдет к вам сюда и вы спокойно все обсудите.
- Клянусь, пальцем не трону, только пускай выйдет.

Через час, когда почти совсем стемнело, из подъезда вышла Маша, она подошла к «Грузину» и сказала:

- Послушайте, ну зачем я вам нужна? Я простая девушка, каких в Москве миллион, а вы такой симпатичный и интересный человек, да еще и на машине и при деньгах, да вам только свистнуть, все девчонки будут вашими.
Ну, сами подумайте, какая может быть любовь с первого взгляда, да еще и в метро? Это же просто смешно, честное слово.
Грузин ничего не ответил, он задумчиво постоял немного, потом вдруг зарыдал как ребенок, а со временем, немного успокоившись, сердито сказал Маше:

- Да, пошла ты, учить меня будешь! Ладно, живи…

В этот момент из организма сумасшедшего «грузина» улетучилась вся любовная химия и тяжкое психическое расстройство в простонародье именуемое любовью, прошла, как и не бывала.

…С тех пор пролетело более сорока лет и «грузин», слава Богу (постучим по дереву) так на горизонте и не появлялся.
А Маша удачно вышла замуж, теперь у нее уже и внучки старшеклассницы…
И все благодаря покойной маме. Кто знает, к чему бы привела та больная любовь с первого взгляда? Уж точно ни к чему хорошему.
Но в чем же секрет секрет чудодейственного «отворотного зелья»?
А вот в чем:
Есть у Маши сестра, старше на два года, они с Машей как две капли похожи друг на друга.
В ту пору сестра училась в Ленинграде в институте культуры. Вот мама и придумала: срочно вызвала старшую дочь, та приехала, подстриглась, перекрасилась в Машин цвет волос, надела ее блузку и вышла во двор.
Оказалось, что сломать любовную химию гораздо проще, чем создать.
«Грузин» видел и понимал, что - это Маша (а кто ж еще?) но с ужасом чувствовал, что почему-то уже совсем-совсем ее не любит…

Теоретически, в тот момент, всю детскую площадку должно было разнести маленьким ядерным взрывом от высвобожденной любовной энергии, но слава Богу обошлось…

19.

Абсолютно реальная история, рассказанная моей школьной учительницей по биологии. О том, как та привела дочку в первый класс.
Дочь приходит первого сентября вся радостная и счастливая, ей всё нравится, вокруг все такие дружелюбные и весёлые...
Второго сентября энтузиазм заметно поугас.
Третьего сентября ребёнок после школы спрашивает: "Мама, а долго мне туда ещё ходить?"

20.

- Быть спортсменом – это хорошо, это просто здорово быть спортсменом, - учитель географии Дмитрий Евргафович Гунькин изрек фразу так уверено, что всем стало ясно обратное положение дел, - поэтому мы все сейчас все вместе продолжим изучение стран и природы африканского континента, а спортсмены пройдут к директору. Алексеев и Григорьев – на выход, остальным – глава девятая, параграф девяносто два.
Два приятеля, Гошка Алексеев и Леха Григорьев вышли из класса и побрели в сторону директорского кабинета. Оба они прекрасно знали, что спортсмены – это хорошо. Особенно если ты по каким-нибудь стоклеточным шашкам спортсмен. Потому что тогда тебя только в шашки играть пошлют. Могут, правда, и в шахматы заставить, но зато вся остальная спортивная честь школы тебя не касается. Хуже всего легкоатлетам. Этих куда угодно можно послать. Хоть бегать, хоть плавать, хоть в баскетбол в высоту прыгать через волейбольную сетку. Фигуристкам еще хорошо. Вон Галка, как чуть что так льда нету и все тут, и не поеду никуда.

Гошка с Лешкой никакой легкой атлетикой не занимались, они занимались биатлоном и лыжным бегом. Но все равно никакой «конно-спортивный» праздник по защите достижений школы номер двадцать один без их участия не обходился. В прошлый раз они гранату метать ездили на районные соревнования. Биатлон? Что это? – спросила завуч по воспитательной работе, - на лыжах и стрелять? А раз стрелять, то и гранату метать должны уметь. И они метали гранату. И хотя в верткого судью никто из них гранатой так и не попал, как ни старался, а первое и второе место на районных соревнованиях они взяли, судейская коллегия в полном составе все равно звонила в школу, просила и даже требовала, на областные соревнования послать кого-нибудь другого. Так что первое и второе место они взяли, а теперь привычным коридором шли к директору.

- Здравствуйте Александр Федорович, - поздоровались Лешка и Гошка, - мы пришли.
- Хорошо, что пришли, - директор поднял голову от лежащих на столе бумаг и посмотрел на мальчишек поверх очков, - не стойте в дверях, подходите. Ближе. Еще ближе.
- Завтра, то есть в воскресенье, вы едете на соревнования по спортивному ориентированию, - продолжил Александр Федорович, так и не дождавшись, когда ребята подойдут на максимально близкое расстояние.
- А причем тут мы? – спросил Гошка, - мы же лыжами занимаемся и биатлоном. И никакого ориентирования не проходили.
- Проходили, проходили, - директор заглянул в какую-то многостраничную бумагу, отпечатанную на машинке, - вот сегодня вы столицы в Африке должны проходить, а в прошлом году у вас ориентирование на местности было и начала картографии, - так полседьмого у школы быть как штык, на автобус, и в восемнадцатую. Соревнования на базе восемнадцатой школе будут проходить. Ориентирование на лыжах, так что как раз по вашему профилю.
- Может мы лучше на географию пойдем, Александр Федорович - сделал Леха последнюю попытку увильнуть, - а то так и не узнаем, какая в Африке столица. Вдруг у нас следующие соревнования в Африке будут с неграми. А на ориентирование мы ехать все равно не можем. Там компасы нужны наверное, а у нас компасов нету.
- Отставить негров, Григорьев, - директор был спокоен, - завтра негров не будет, а когда они будут, мы вас соответствующим образом проинструктируем. Подойдите к столу и получите снаряжение.
- Я ж вас как облупленных знаю и все ваши уловки заранее вижу, - ворчал директор и рылся в верхнем ящике стола, - компасов у них нет… Где же они, а?… вот. Компасов у них нет, видите ли. А это что, я вас спрашиваю? – директор положил на стол два игрушечных компаса для детей дошкольного возраста. Компасы были маленькими кругленькими и на дерматиновых ремешках, похожих на ремешки от детских сандалий. Один компас был синеньким, другой красненьким. На ремешках серебристой краской была напечатана цена: 0р43к. – это что вам не компасы что ли?
- Компасы! – следом за компасами директор достал из ящика маленькую коробочку, высыпал на стол горку булавок с разноцветными головками и поделил ее на две равные части, - вот булавки еще, по шесть штук каждому. Не потеряйте.
- А булавки-то нам зачем? – удивился Гошка, - дорогу помечать, да? Или воткнуть кому-нибудь куда-нибудь?
- Гм. – сказал директор, - про булавки вам там объяснят, а у меня телефонограмма. Вот написано, - Александр Федорович помахал листом бумаги в воздухе, - булавки, планшет из картона 14 на 14 сантиметров, две большие скрепки. Вот вам картон, вот скрепки. Получите-распишитесь.
- Где расписаться-то, Александр Федорович? – спросил Лешка
- Расписаться? – теперь удивился директор, - ах расписаться… Не надо расписываться, это оборот такой русской канцелярской речи. Забирайте имущество, и чтоб завтра полседьмого как штык с лыжами автобус ждать. А сейчас идите на свою географию Африку изучать. С неграми.

И они пошли изучать негров, а утром следующего дня сели в школьный автобус и скрипя всеми его старенькими частями доехали до восемнадцатой школы, где их встретили плакат «привет участником соревнований» и стрелочки «спортивный зал (мальчики)», «актовый зал (девочки)».
- Ура, Леха, девчонки тоже бегут, - обрадовано сказал Гошка, зашнурововая лыжный ботинок в спортивном зале, отведенном в качестве мужской раздевалки, - веселуха, скажи.
- Скажу. Ты посмотри вокруг-то, Гоша, - Леха был серьезен, - все намазанные лыжи скользящими друг к другу складывают, или на пол бросают, - если старт общий, то завал обеспечен с такими специалистами. А мы еще не знаем, что делать-то надо с этим ориентированием.
Старт, однако, был раздельным.
- Командам построиться, - раздался в громкоговорителях, голос начальника соревнований.
Команды кое-как построились, и к ним вышел высокий, седой мужчина с военной выправкой в спортивном костюме.
- Здравствуйте товарищи спортсмены!
- Здря, - нестройно прозвучало в ответ. Высокий поморщился.
- Довожу до вашего сведения порядок соревнований. Перед забегом вам следует получить личный номер и личную карту. Номер прикрепите на грудь и спину, а карту прикрепите к планшету двумя скрепками. Бег на лыжах производится по лыжне отмеченной синими флажками для мальчиков и красными флажками для девочек. Это надо запомнить, это не сложно, но некоторые все равно путаются. По лыжне вы должны дойти до первого контрольного пункта и отметить его местоположение на карте, проткнув ее булавкой. Не проеб… не потеряйте булавки, а то колоть будет нечем. Потом дойти по лыжне до следующего контрольного пункта, взять висящий на нем карандаш, обвести место первого укола, и отметить на карте расположение второго контрольного пункта. Его вы обведете карандашом, висящим на третьем контрольном пункте. Всего контрольных пункта - четыре. Таким образом, все пункты должны быть обведены карандашом. Всем понятно?
- Все, кроме первого пункта? – спросил Гошка, - мне непонятно.
- Кто это там такой непонятливый, - высокий обвел взглядом неровный строй лыжников и нашел Гошку, - Алексеев, ты? И Григорьев тут? Я ж просил, чтоб больше никогда… Мало мне метания гранаты… - голос седого упал и последние предложения были произнесены совсем тихо.
- Разойтись! – громко скомандовал он и строй распался, - нет, становись! – строй кое-как собрался опять, - за каждый ошибочный миллиметр на карте с времени участника снимается десять секунд. На карте напишете свою фамилию и номер. Старт раздельный, начало в 13:00. Не проеб… не потеряйте карту, без карты время в зачет не идет, участник снимается с соревнований. Теперь точно разойтись.

Получили номера и карты. Выяснилось, что Гошка стартует на полминуты раньше Лехи. В первой десятке.
- Гош, а давай я под твоим номером побегу, а ты под моим? – неожиданно попросил Леха.
- Можно, а зачем? – Гошка протянул другу номер, - ты ж быстрее бегаешь-то?
- Идея одна есть, - Леха состроил загадочную физиономию, - но надо первым все контрольки пробежать. А ты все равно тут всех сделаешь, не к первому пункту так ко второму. Те еще лыжники-то кругом. Я тут Генку Фомина видел, так он вообще штангист ведь.

И Леха ушел первым, за пятьсот метров он обошел всех и возглавил гонку. То есть соревнования по спортивному ориентированию. Гошка решил не напрягаться, но к первому контрольному пункту вышел в гордом одиночестве, оставив соперников достаточно далеко. Он покрутил карту, нашел на ней место, где просека лыжни, пересекалась с высоковольтной линией и воткнул булавку, обозначая контрольную точку. Это совсем не трудно, если бежишь по знакомой трассе двадцатый раз – почти все соревнования проводились в одном и том же месте. Тут и флажки не нужны, не то что карта.

Гошка спрятал карту за пазуху комбинезона и уже одел палки, как услышал тихие всхлипывания. В лесу, за контрольным пунктом. И пошел на звук, продираясь сквозь молодую елочью поросль и проваливаясь на тонких лыжах в глубокий снег.
Метров через пятьдесят на небольшой полянке он обнаружил сидящую на поваленном дереве девчонку. Красивую. С лыжами, номером и косичками. Косички было видно потому, что на ней не было шапки. Девчонка всхлипывала и жевала бутерброд. Гошку она не видела.
- Не садись на пенек, не ешь пирожок, - кстати вспомнил Гошка, - козленочком станешь и замерзнешь нафиг. Чего ревешь, почему без шапки?
- Я не реву, - девчонка встряхнула косичками и спрятала остатки бутерброда за спину, - я заблудилась.
- На соревнованиях по спортивному ориентированию заблудилась? – уточнил Гошка чисто из вредности.
- Ага. Там белка была, я посмотреть хотела и с лыжни сошла. Думала обратно по своему следу выйти, потом срезать решила, а потом следов много было.
- Ладно, - Гошка стянул с себя вязанные наушники и протянул девчонке, - надевай, двадцать градусов на улице, уши отморозишь. И пошли, я тебя на твою лыжню выведу. Тоже мне лыжница.
- Я не лыжница, я гимнастикой художественной занимаюсь, - возразила девчонка, - а твои уши не отморозятся?
- Не отморозятся, - буркнул Гошка, хотя совсем не был в этом уверен, - я их гусиным жиром намазал. Давай быстрей, а то меня тренер не поймет если я среди таких гонщиков последним приду.

Гошка вывел девчонку на лыжню с красными флажками, нашел свою с синими и пошел уже серьезно – за потерянное время его обогнало много народа. После третьей контрольной точки лыжня вышла на открытое пространство, появился ветер и начали мерзнуть уши. К четвертому пункту Гошка шел практически без палок оттирая руками правое и левое ухо попеременно. В результате посеял по дороге левую перчатку. Останавливаться не стал, побежал дальше. За километр до финиша лыжня опять вошла в лес, с ушами стало немного легче. Тут Гошку окликнули из-за большой плотной елки.
- Леха? – Гошка еле разглядел приятеля за деревом, - ты чего здесь делаешь? Ты ж давно финишировать должен.
- Чего делаю, чего делаю… Тебя дурака жду. Чего без наушников-то, уши отморозить решил?
- Потерял, - Гошка не стал вдаваться в подробности, - ухо чесал и потерял. Зачем ждешь-то?
- Карту давай! – Леха протянул руку, - сейчас исправлять будем.
- Чего исправлять-то? – Гошка отдал приятелю карту, - там все правильно вроде, да и карандаши только на пунктах, чем обводить-то будем?
- Чего надо – то и будем исправлять, - Леха расстегнул молнию комбинезона и достал из-за пазухи английскую булавку. Сантиметров сорок длинной. – Нечего ржать! Сказали булавкой колоть, будем булавкой колоть. А у этой диаметр пять миллиметров. Фиг им, а не секунды за ошибку. А карандаши я с каждой контрольки свистнул и по разным карманам разложил, чтоб не перепутать. Колоть?
- Коли! – сквозь смех согласился Гошка, - где взял-то?
- У Юрки, где ж еще? – Лешка сложил карты и четыре раза их проколол, - вчера вечером зашел и взял. Как чувствовал, что понадобится.
Юркин отец работал клоуном в цирке. В одной своей репризе он изображал на арене малыша в большом подгузнике. Подгузник был заколот той самой булавкой.
- А чего не сказал-то? – Гошка уже не смеялся, но немного подхихикивал.
- Так тебе скажи, ты б вообще никуда не добежал бы. Смешливый очень.
- Я смешливый? Да никогда! – последние никогда Гошка еле выговорил, он взглянул на булавку и его опять накрыл приступ смеха.
- Хорош ржать, Гоша, - Лешка был совершенно серьезен, - надевай мои наушники и бежим, нас уже человека два обогнало пока валандаемся. Можем не догнать.

Где-то часа через три они все еще отогревались горячим чаем из термоса в спортивном зале школы номер восемнадцать. В учительской той же школы судейская коллегия подводила итоги соревнований.
- Вы посмотрите, чем они дырки протыкают, - молодая судья показала две карты председателю коллегии, - гвоздями, не иначе. Сказано ж было: булавками!
- А чьи это карты, какая школа? Можно ведь к зачету не принять, - председатель был строг.
- Алексеев и Григорьев! Школа номер двадцать один! – легко доложила молодая судья.
- Кто?! – председатель коллегии поперхнулся, - Григорьев и Алексеев?! Опять?! Мало мне метания гранаты было, - его голос стих… - вызовите их сюда, будем разбираться!

Через десять минут Гошка и Леха вошли в учительскую школы номер восемнадцать. На правой руке Гошки и на левой руке Лешки светились новой пластмассой игрушечные компасы для дошкольного возраста. Лешка и Гошка шли медленно и блаженно улыбались, держа между собой большую английскую булавку.
В этом том году защищать спортивную честь школы их больше не посылали, несмотря на два призовых места на районных соревнованиях по спортивному ориентированию.

Гошка отморозил не только уши, но и руку. Сначала было больно, потом только чесалось. А дней через десять после соревнований он нашел на своей парте седьмого класса «Б» свои же вязанные наушники и пару совершенно чужих, но очень белых варежек удивительной пушистости. Откуда взялись варежки, он не сказал даже Лехе.

21.

Помирает старый немец.
Это не байка, не анекдот, это на самом деле у нас в деревне было.
Жил у нас в деревне немец, я про него вроде даже что-то рассказывал.
И вот за восемьдесят уж ему, и вроде так-то ничего ещё, крепкий, а с головой уже не особо. Заговариваться стал, потом память терять, а потом и совсем слёг. Доктор посмотрел, и сроку дал совсем немного. Неделя, две от силы. Ну, родственники съехались конечно все, близкие, дальние, сыновья, внуки. Даже тот который давно в Америке, и тот прилетел. А у немца минуты просветления всё реже, уже и не узнаёт никого, то он воюет опять, то на зоне лес валит, то на МТС трактора чинит. И вот в одну из редких минут возвращения в реальность он вдруг говорит.
- А где это Пашка Горелов, что-то я давно его не вижу?
Родственники весьма удивились такому вопросу. Даже не сразу сообразили, про кого речь. Потом вспомнили. Ну да, был такой мальчишка в деревне, даже с кем-то из сыновей в параллельном классе учился. Жили вроде эти Гореловы через три дома. Вроде кто-то из них и сейчас там живёт. Только никогда никаких даже похожих на близкие отношений меж их семьями не было, едва знались. А Пашка, тот вобще сразу после школы умотал куда-то учиться, и так больше и не вернулся. Вроде говорят, в Москве инженером устроился, но правда, нет ли, кто знает?

А немец знай талдычит своё - подать мне сюда Пашку, и всё.
Ну, дело попахивает последней волей умирающего, стали выяснять. Адрес нашли, телеграмму дали, пригласили на переговоры. Алё-алё! Павел Афанасьич, христом богом, мы вам что хотите, мы вам дорогу оплатим. Ну, тот тоже обалдел слегка, но все же люди, все человеки, да и любопытно, что это старику за каприз в могилу глядя в голову ударил. Говорит - только на день если, конец квартала, очень много работы.
И приезжает. Ну, его конечно на вокзале как дорогова гостя, встречают, в такси сажают, везут к деду.
Входит он, здрасьте-здрасьте, как поживаете, вот он я приехал, как просили.
Дед его узнал. Эко, говорит, ты вырос. Важный стал, в галстуке! С портфелем! А ну-ка, говорит, помогите встать, что ж я перед таким дорогим гостем как бревно валяюсь, я ведь ещё не помер! Человек из самой Москвы ехал, а я лежу.
Тут конечно подскочили, встать помогли. Стоит немец, на клюку свою опирается, говорит Пашке, - ну-ко, подойди. А все значит стоят тоже, дыхание затаили, вот сейчас и откроется страшная тайна. Ну, тот подходит, дед перехватывает свою палку половчее, и обушком Пашке точно в лоб - нна! Тот за голову схватился, а дед говорит - это тебе за фашыста. И со второй руки по уху плашмя - нна. А это тебе за недорезаного.
Тот отскочил, кричит - совсем с ума спятил, старый? Это ты за этим меня из Москвы звал? А сам за голову держится, крепко ему прилетело. Старик - а как же? Мне ведь помирать вот-вот, я всё лежу и вспоминаю, какие долги не розданы. С долгами в могилу неохота. И по всему выходит, вот ты один остался. Теперь значит и помереть можно.
Ну, а вокруг конечно все суетятся, головами качают, полотенце мокрое гостю суют, охают, ахают. Неловко действительно получилось. Ехал человек из Москвы, а ему на вот. Он полотенце ко лбу прикладывает, а сам говорит. - Эко, говорит, ты злопамятный какой, немец! Тридцать лет уж почитай прошло, а ты всё помнишь! Ну чисто фриц недобитый!
Немец - кто фриц недобитый? Я фриц недобитый? Ах ты! Вскакивает, палку наперевес, и за Павликом. Тот наутёк. Бегут по деревне, впереди Пашка, в галстуке, с портфелем, за ним немец, в подштанниках, с клюкой. - Я те, сопляк, покажу - недобитый! Твой батька ещё в штаны ссался, я колхоз поднимал!

И тридцати лет как не бывало.

Ну, потом как-то всё это дело замяли. Старый человек, из ума выжил, что с него возьмёшь.
А немец после этого вдруг взял, и помирать передумал. Родственникам говорит - всё, валите. Нечего тут сидеть выжидать, ничего вам тут интересного больше не будет.
И разогнал всех.
Оклемался, и с головой всё наладилось. И пару лет ещё по деревне коз гонял.

22.

Как рушатся мечты
Как и большинство детей в 12-13 лет, я был очень впечатлительным, и как многие мальчики очень интересовался машинами. На дворе были 90-е, большинство транспорта в нашем бедном, но интеллигентном районе было весьма убогими крепко подержанными иномарками и жигулями, и вершину тогдашнего автопрома - 600-й мерседес - я видел крайне редко и только проезжая мимо. И ещё небольшая преамбула – нетрадиционные элементы в то время вели себя крайне тихо и обычно старались на улице открыто не светиться.
Конечно, спасали журналы. И однажды в мои руки попал журнал типа «Автомобили мира». Все машины там были ранжированы по маркам, а марки по престижу. Так я узнал 2 новых для своего уха слова – Бентли и Роллс-ройс.
И через некоторое время окончательно утвердился в мысли, что именно Роллс, а не 600-й венчает мировое автомобилестроение. Масла в огонь подлили рассказы дедушки про машину Ленина и папы про единственный автосервис в России, куда машины этой марки везут на ремонт и обслуживание со всей страны.
На целом развороте журнала была напечатана картинка, изображавшая вершину капиталистической мечты – белый Роллс-ройс «корниш» - кабриолет на 4 человека, за рулем которого сидел очаровательный молодой мужчина, а рядом – влюблено смотрящая на него роскошная модель. Половое созревание уже давало о себе знать и я плотно запал на эту машину. Осознание того, что зарабатывать на неё придется половину жизни, если вообще удастся, было так же далеко, как и окончание школы.
Эта машина стала главным символом моих фантазий, в которых присутствовали я, мои одноклассницы и местами модели из купленного по большому блату у старшеклассников Плейбоя.
Так продолжалось больше года. И вдруг….
Был май, настроение было глубоко весеннее, учиться совершенно не хотелось, за окном щебетали птички, провозглашая пору первых поцелуев и возможно даже легких поглаживаний, я вышел из своего подъезда, пошел по тротуару вокруг дома и тут у соседнего подъезда увидел ЕГО. Да, это был именно ОН. Белый. Роллс-ройс Корниш. Кабриолет с открытым верхом. Я почти остановился и возможно даже открыл рот от изумления. За его рулем сидел совсем молодой парень, лет 18. Я бы сказал ПАРЕНЬ – это был истинный сын «золотой молодежи» того времени – в шикарной рубашке от «Версаче» и с огромным бриллиантом в ухе. И смотрел он не на меня, а в сторону подъезда.
Я в этот момент вспомнил возбуждавшую меня весь последний год рекламу, и представил что сейчас она передо мной предстанет вживую. Но тут… из подъезда вышло нечто. Я был настолько в своих мечтах, что даже не смог сразу осознать, что это. И только когда это нечто в обтягивающей маечке и джинсиках село на пассажирское сиденье, слившись при этом с радостным водителем далеко не братским засосом, я осознал что передо мною 2 голубца и они втаптывают ногами в грязь мою главную мечту жизни. Идя в школу, я почти плакал. Больше я не только не мечтал о Роллсе, но признаться до сих пор смотрю на глубоко женатого и многодетного соседа, обладателя этого шикарного авто, с глубоким подозрением.

23.

САМОДЕЛКИН

Был у нас в школе трудовик по кличке Самоделкин. Сейчас посмотрел в поиске, оказалась частое прозвище для трудовиков. Наш Самоделкин был гнусным жлобом, мужиком за пятьдесят. Вопреки сложившимся стереотипам о трудовиках, Самоделкин не матерился, от него никогда не пахло алкоголем и табаком, был пунктуален. Но школьники его не любили. Учеников, попавших в его распоряжение, он держал за рабов. Каждый урок начинался с фразы «труд из вас, обезьян, сделает нормальных людей. На сегодня такая разнарядка...». После чего выдавался необходимый инвентарь, и класс расходился мыть окна, подметать мастерскую, убирать территорию вокруг школы и т.п. Несколько ребят, умеющих держать в руках инструменты посерьёзней швабры и лопаты, ремонтировали парты, меняли стёкла и т.п. Я тоже попал в эту «элиту». Уже тогда умел работать на токарном станке, делал сувенирные металлические шахматы, которыми барыжил Самоделкин. Надо сказать, этот бизнес у него шёл неплохо, новые русские любили подчеркнуть интерьер своего кабинета какой-нибудь эксклюзивной безделушкой. Жаловаться директору на такое обращение никто не хотел, понимали, что здесь небольшая банда, время коммунистических субботников прошло, а нанимать дворников и уборщиц не хотели, выгодней воспользоваться бесплатным трудом учеников. Как говорится, шила в мешке не утаишь, всем было известно, сколько трудовик получал за «шахматные наборы ручной работы». 500 американских президентов за алюминиевую доску и 32 фигурки из бронзы и титана (чёрные и белые, соответственно). Технологию нанесения на доску разметки описывать не буду, история не об этом. Как-то раз трудовик решил выпендриться, в начале урока:
- Ну, обезьянки, видели новую зелёную «Оку» у входа? Это моя! Так что, учитесь работать, и тоже когда-нибудь сможете купить собственный автомобиль. А тунеядцы бубуины (именно так он о нас говорил, буква «у» - не опечатка) будут всю жизнь лазить на пальму за бананами. И далее что-то в духе: «марш в подсобку, берите грабли и корыто, под окнами листьев нападало, уберите. Приду, проверю, чтобы было чисто».

Моё примечание: банан – это трава, а не плод пальмы. Самоделкин, педагог, взрослый мужик с жизненным опытом об этом почему-то не знал. Поправлять его не решались, никому не хотелось на «шртафные работы» отдирать от пола растоптанные жвачки.

Сейчас появившаяся на дороге «Ока» вызывает насмешки и порождает анекдоты. В самом начале девяностых «Ока» - конечно, ещё не «Жигули», но уже не «горбатый Запорожец». А на фразы типа «зачем тебе это г...» владельцы «Ок» горделиво отвечали: «пусть г..., зато моя собственная» или «сам ты г..., Ока – это маленький Камаз». С его прибылью, полагаю, Самоделкин мог бы купить себе что-то посолиднее, но видимо, «жаба задушила».
Естественно, эксплуатируемые трудовиком ребята не могли оставить без внимания транспортное средство Самоделкина. Прокалывать шины, бить стёкла, царапать на капоте известное всем слово из трёх букв не стали. Посовещавшись, мы выбрали пол-дюжины сильных ребят, на перемене они подняли автомобиль трудовика и перенесли метров на десять, поставили между двумя большими деревьями практически впритык, выехать невозможно. Пытался ли Самоделкин искать виновных – неизвестно, скорей всего решил замять дело, а то кто-нибудь что-нибудь ляпнет, и «лавочку» с шахматами прикроют. В этот день он поехал домой на автобусе, а заблокированный автомобиль простоял до утра. На следующий день вызволять машину из плена приехал электропогрузчик, типа тех, что возят контейнеры на складах. (Интересно, сколько Самоделкин заплатил водителю погрузчика, и почему в данной ситуации не решился воспользоваться трудом «обезьянок»?) Отношение к ученикам в лучшую сторону у него не изменилось, но зелёную «Оку» в окрестностях школы мы больше не видели, после уроков трудовик направлялся к автобусной остановке.

24.

Сыну весной исполняется 7 лет и встал вопрос в какую школу его отдавать. Рядом находятся три школы. Почитали информацию в городских форумах. Поговорили со знакомыми. Пообщались с учителями школ. Но решающим было следующее действие. Иду мимо одной из школ. вокруг бегают ученики и матерятся. И тут слышу "свиномат". Выбор был сделан сразу. Если ученики этой школы могут изобретательно ругаться, это о чем то говорит.

25.

'Тёрки' с дурным влиянием улицы

Микрорайон у нас большой и очень среднестатистический (я уже о нём писал в миниатюре «Теория и Практика»). В центре микрорайона — школьный стадион. Вокруг две школы, детский сад и интернат. В какой-то момент, лет 20 назад, чья-то особо мудрая башка приняла решение, что трубы отопления к этим объектам нужно вести не под землёй, а над ней. Вот об этих то трубах и история.

Чтобы хоть чуть-чуть уменьшить теплопотерю в этих трубах (говоря по простому — воздух зимой сильно греют) их, естественно, обмотали теплоизолятором (минвата), а поверх — рубероидом (это бумага такая, пропитанная смолой).

С точки зрения школьников получился здоровенный тёплый диван. Один у того 'дивана' серьёзный недостаток: чуть поёрзал пятой точкой — всё протёрся рубероид, облезла минвата, а сидеть на раскалённой металлической трубе уже не комфортно и надо перебираться на соседнее непротёртое место.

В результате ремонтники со всякими матами раз в год заново обматывают трубы минватой, поверх рубероид, ну а крепит эту конструкция металлическая лента. Так и продолжалась неравная борьба с 'воробышками', пока ремонтникам не завезли бракованную металлическую ленту. 'Бракованная' потому, что на каждые 10 см. пробита видно гвоздями и острые куски металла торчат. Так что, когда обмотали рубероид в очередной раз, то наружу уже торчала самая настоящая металлическая тёрка (как на кухнях). Только присел — со штанов нитки полезли и с 'гудком' пошёл домой: ребята же за такую позорную дырку засмеют сразу (особенно кто уже на тёрку попадался).

Результат 1. В местном Доме пионеров на 120% увеличилось число ребят в танцевальной группе. На 250% выросло количество желающих заниматься в «Сделай сам».

Результат 2. Разгневанные родители (видно тех детишек, что штаны особенно сильно порвали) написали 'телегу', чтобы ремонтники исправили 'брак в работе': «Наши дети могут ПОРЕЗАТЬСЯ!».

Результат 3. Особенно сильно матюкающиеся ремонтники заменили бракованную металлическую ленту на стальную проволоку.

Результат 4. В местном Доме пионеров посещаемость в группах вернулась к норме.

Вопрос к аудитории: «Правда ли, что до введения ЕГЭ в школах отечественное образование было лучше, а значит родители современных школьников были умнее своих 'воробышков'?»

Продолжение темы см. «Как ЕГЭ «развалил» систему образования России»

26.

Жили мы в северном городишке где градообразующими были три вещи – пушнина, рыба и лагеря для зеков. К семидесятым годам последняя отрасль как-то захирела, но многие ссыльные прижились и стали просто жителями. Среди них была Елена Никаноровна Гладышева (а может быть Гладилина, не помню), блиставшая по молодости в столичных операх, а потом загремевшая к нам. Ну, такое было время. Она-то и предложила к майским праздникам, к которым ученики нашей школы готовили концерт, поставить оперу. Дирекция согласилась. Выбрали оперу «Тоска». По соображениям идеологии все, что про любовь и Наполеона сократили, оставив только борьбу с врагами. Получилось 30 минут. Но финальную сцену резать нельзя, без нее Тоска не Тоска. Напомню, в самом конце Тоска заколов кинжалом подлого мерзавца, понимает, что трудилась зря и бросается с крыши замка. И разбивается. Насмерть, само собой. На роль Тоски определили Олю Сазонову, девятиклассницу с пышными формами и насыщенным голосом. Оперную диву, короче. А наш физрук, Обливин Юрий Сергеевич, обеспечивал приземление. Действие все готовилось в спортзале. Прыгнула раз Оля Сазонова на репетиции на маты внизу и больше прыгать отказалась. То ли маты не сработали как надо, то ли просто испугалась, но орала она истошно и надо было срочно искать вариант. Решили, что на репетициях она падать больше не будет, а во время представления прыгнет дублер. На роль каскадера выбрали Генку Шишкина из нашего класса. Он худой, вертлявый как на шарнирах, ничего не боялся. Для участия в концерте его не допускали из-за плохого поведения, а тут такой шанс. В день торжественного концерта Генку и диву Сазонову нарядили в одинаковые платья и они пошли готовиться. Спортсмены соорудили пирамиду, затем хор спел «То березка, то рябина» и, наконец, финал – блиц-опера. Поставили декорации, началось действие и вот заключительная сцена. Шишкин и дивная Оля лезут по двум параллельным лестницам позади фанерного замка, затем Оля поет, а Генка прячется рядышком. Наконец Тоска отталкивает негодяя Спалетту и прячется за башню. Настал звездный час Генки Шишкина! Он, поддернув юбки, как сиганет через фанеру вниз! Ура! Но что это? Вместо того, чтобы совершить нормальный суицид, Тоска, отскочив от земли, перелетает фальшивый барьер и плюхается перед зрителями на пол. Все ошарашены, только не Генка. Он приподнимает голову обводит зал мрачным взглядом и говорит: «Убилась я!» Под овации Генку вынесли со сцены. А случилось вот что – наш физрук Обливин, побоялся, что матов будет мало и поверх них, на небольшой высоте, натянул старенький батут. Все было бы нормально, прыгни Оля Сазонова – батут бы самортизировал, а затем бы и маты сработали. А Генка был вдвое легче, его и выкинуло. И он стал звездой. Как сказал трудовик: «Ну, Шишкин, твой труп в спектакле был как живой!», а физрук добавил: « Хорошо вжился в роль, далеко пойдешь!» И Генка решил побыть на гребне популярности подольше. Он стал чуть не каждый день падать со столов и стульев и притворяться мертвым. Вокруг собирались восхищенные первоклашки и прочая мелочь и Генка был счастлив. Пока не случилась так, что заболела наша историчка и ее подменила Маргарита Дмитриевна из первой школы. (всего в городе было две школы – наша и первая). Она зашла в класс и видит мертвый Шишкин лежит, а вокруг первоклашки столпились. Маргарита Дмитриевна, как женщина решительная, Генку в охапку и в учительскую, а сама на телефон. Скорая прибыла через две минуты и Шишкина на носилках запихнули в машину. А он в роль вошел и молчок. Но доктор с фельдшером калачи были тертые и симулянта раскусили на раз. Тем более дети фельдшера в нашей школе учились и он был на концерте. Перемигнулись они и один другому: «Ну, помер так помер, надо в морг, только перед этим клизму глицериновую надо поставить, для лучшей сохранности». И ловко так, шасть, и штаны с Генки сдернули. Он понял, что переиграл, заорал и пулей из машины, она даже отъехать от школы не успела. В общем, нашли Генку в туалете потом, надо же было ему штаны-то отдать.

27.

Проходил на днях мимо альма-матерной школы. С какой-то потаенной радостью обнаружил, что «Санек» все еще на месте (так мы называли металлическую конструкцию возле футбольного поля).

Небольшой экскурс в историю – в преддверии Олимпиады-80 (сцуко, да я практически Дункан МакЛауд!) страну охватила спортивная лихорадка. Само собой, в стороне наша школа не осталась. Карательные операции начались с того, что перед уроками полусонных школоло сгоняли во внутренний двор «пус-с-сти, гад!!», но вместо расстрела нас заставляли делать зарядку под хреначившее из матюгальника пианино. Помимо прочего, вокруг футбольного поля установили полые железные хрени, на которых вскоре появились изображения разных видов спорта.

В советские времена наши судостроительные заводы с радостью оказывали городу шефскую помощь, не жалея металла для детишек (военка, ептыть!). В некоторых дворах до сих пор стоят монументальные качели, которые наверняка переживут нашу никчемную цивилизацию. Помнится, редкий мускулистый ребенок мог сдвинуть их с места, поэтому слабенькие катались по двое-трое.

Когда пришли 90-е, еды в домах стало меньше – зарплату перестали давать всем. Конечно, рыбалку никто не отменял, но хлеба и мяса хотелось тоже. Суровые судостроители взяли ножовки по металлу и вышли во дворы… Битва была неравной – дяди методично пилили железные конструкции, потому что тех методично пилили тети. Проданный металлолом оседал в желудках приятной колбасной тяжестью. Щитомонументы вокруг футбольного поля не стали исключением – каждое утро мы наблюдали исчезновение очередной олимпийской дисциплины.

Но последний вид спорта не сдавался – он продолжал гордо стоять, невзирая на подписанный приговор. Почему «металлисты» не трогали эту хрень, неясно – может быть, это была заначка на самый-самый черный день. Каждое утро мы с радостью обнаруживали, что монумент все еще на месте – читавшие «Последний лист» поймут, о чем я. Чувака на картинке окрестили «Саньком». Жизнь закалила его; уверен, теперь он выживет даже при захвате нашей страны фашистами. И вряд ли он держит злобу на людей из-за павших товарищей – со временем к нему пришла мудрость и понимание жизни.

P.S. В школе мы частенько спорили – какой вид спорта намалеван неведомым мастером клинописи. Я слушал версии усмехаясь, поскольку всегда знал – «Санек» изображал дисциплину под названием «Приседания с чупа-чупсом».

28.

Орнитологи знают наверняка, а я все время забываю, как эти птицы называются. Зато отлично помню, как зовут ту девушку, у которой… Но по порядку.
На город эти птицы налетают стаями в конце осени - начале зимы, имеют задорные хохолки и туловище с пяток толстых воробьёв размером. Цвета среднего, но в темных тонах. За пару дней эти крылатые стада умудряются сожрать в городе всю рябину и унестись по своим делам.
Свои дела есть почти у всякого. Были они у той самой девушки у которой… У которой кроме дел, была автомашина Мазда-6 ярко-красного цвета. Красивая до изумления. Машина-то тоже ничего себе автомобиль, но я про девушку. Они и так друг друга дополняли своими точёными фигурами, а тут в салонах побывали.
Автомобиль в моечном, девушка в парикмахерском. Они оба к утреннему праздничному мероприятию готовились. Сияли оба вечером, как у того кота… Извините, нельзя так про женщин, наверное. Как автомобиль с девушкой на выставке, то есть сияли. Загляденье просто. Они на свадьбу утром собирались, подругу замуж выдавать, свидетелем и ездовым средством заодно работать.
Так вот, та девушка с автомобилем жила рядом со школой. А вокруг школы детишки когда-то рябин насажали. Детишки выросли, деревья тоже в долгу не остались. Пропасть ягодная, а не микрорайон. Ну и птички эти с хохолками прилетели, как заказанные. Подкормиться.
Там ещё тополь большущий рядом с домом рос. Возле тополя девушка свою машину и поставила. Вечером. Она её всегда под тополь вечером ставила, а утром по делам забирала.
А тут утром выходит из дома, а её блестящего автомобиля нету. Другой есть. Тоже красный, но не блестит, оттенок другой и шершавый какой-то. Как будто шагренью покрашен. Но Мазда-6 тоже – издалека понятно. Только номера не видно, потому что и номерной знак красный и шершавый ровным цветом.
Вот вы думаете, эти птички ночью спят, да? Не-а. Они ночью какают. Той самой рябиной красного цвета, которую днём съели. Причём едят они рябину на рябиновых деревьях, а ночевать предпочитают на тополях. Ну и уделали девушке автомобиль толстым красным слоем. На морозе ещё. На крыше в пару сантиметров слой красного снега, на вертикальных поверхностях поменьше, на капоте побольше, потому что капот к тополю ближе был.
Стоит наша девушка-красавица, смотрит на свой автомобильчик и ржёт как ненормальная. Потому что тоже никак не может вспомнить, как эти птички называются, чтоб выругать их матерно по-человечески.
Рассказывали мне так же, что видевшие это всё немногочисленные соседи долго не могли понять, что это за красный снег намёрз на красной машине, судили-рядили почему на остальных машинах снег белый, а на этой – красный. Потом ковыряли пальцами, давали советы, пытались пробовать на язык, а когда, наконец, понимали, что пробовали - то сразу смеялись над несчастной девушкой. Сволочи, чо.
Зато в этом дворе все мамы теперь учат своих детей, что красный снег есть нельзя. Так же как и жёлтый. А я вспомнил, наконец, как этих птиц орнитологи называют – Bombycilla, во. Бомбардировщик, я думаю, от того же слова произошёл. По-нашему то они просто называются и не так страшно. Свиристели, всего-навсего.

29.

ТОЙФЛ

В десятом классе Юру и Таню посадили вместе на предпоследней парте в среднем ряду. Если бы этого не произошло, вполне возможно они бы продолжали не замечать друг друга. Юра пришел в этот класс три года назад, но так и не стал своим. Был зациклен на математике и вообще по общему мнению держался немного высокомерно. Таня была своя, но особого интереса у мальчиков не вызывала. Не подумайте что она была уродиной. Наоборот. Приятное круглое лицо, очаровательные ямочки на щеках, темные волосы, белые зубы, живые глаза. Но во-первых, она была слишком крупной, выше и крепче многих мальчиков в классе. Она говорила что кто-то в их роду был сибиряк. Во-вторых, однозначно была слишком серьезной. В-третьих, и это третье - самое главное, ее окружала аура неиспорченности и чистоты, которая юношей скорее отпугивает чем привлекает.

Приходилось ли вам сидеть за одной партой с крупной девушкой? Если да, вы наверняка знаете что это испытание не из легких. То и дело вас касаются то локоть, то плечо, а то и горячее бедро. В семнадцать лет такие прикосновения волнуют гораздо сильнее чем самое крутое порно в тридцать пять. Стоит ли удивляться что не прошло и недели как Юра в первый раз проводил Таню домой. Потом стал провожать каждый день, потом был приглашен посмотреть новый корейский телевизор с видиком и естественно приглашение принял. Родителей не было дома и наши герои долго и неумело целовались. С каждым следующим разом это несложое упражнение получалось у них все лучше и вскоре вполне логично завершилось понятно чем. В наш информационный век и Юра и Таня теоретически были готовы к этому событию. Теории вкупе с природным инстинктом, которым Б-г наградил каждого из нас, вполне хватило, чтобы не только не разочароваться друг в друге, но и продолжить столь увлекательные эксперименты с их молодыми телами.

Когда эффект новизны немного спал, появилось время для разговоров. Однажды, лежа на плече у Юры, Таня спросила:
- Куда ты будешь поступать? На мехмат?
- Никуда я не буду поступать, - подчеркнуто равнодушно ответил Юра и погладил Танину грудь.
- Я иногда не понимаю твои шутки ! Убери руку, тебе скоро уходить. Ты на самом деле не поступаешь?
- На самом. Меня никуда не примут. Наша семья уже два года в отказе.
- А что значит в отказе?
- Значит что мой дядя, брат моей мамы, давно живет в Америке. Лет двенадцать. Он зовет нас к себе, мы хотим уехать к нему, а нам не разрешают.
- А почему вам не разрешают?
- Моя мама долго работала зубным врачом в поликлинике военного училища. Ей сказали что она является носителем государственной тайны. Пожалуйста, никому в школе не рассказывай, а то у меня неприятности начнутся.
- Ну конечно, не буду. А как зубы могут быть государственной тайной?!... Ерунда какая-то, так не бывает. Зубами можно только кусаться. Вот так! - и показала как.

Разговор подолжился на следующий день на обратном пути из кино. Начала его Таня:
- Неужели из нашей страны уезжают навсегда? Это что всем можно?
- Я слышал что можно только евреям, - осторожно ответил Юра.
- А ты что еврей? Не может быть! У тебя фамилия украинская, Баршай. И мне девочки говорили что у евреев эти самые обрезаны, а у тебя нормальный.
- Ну, «бар» по-еврейски значит «сын», а «шай» значит «подарок». А этот самый не обрезан, потому что обрезание делают только верующие.
- Интересно! И сколько вы собираетесь ожидать пока разрешат?
- Никто не знает. Говорят что Горбачев будет отпускать. Тогда может быть и скоро.
- А что ты там будешь делать?
- Пойду учиться на Computer Science. Как это по-русски не знаю. Вроде программирования, но на другом уровне. Мне дядя сказал что меня с моими победами на олимпиадах примут куда угодно. Может быть даже в Гарвард.
- А ты сможешь? Там же все на английском...
- Дядя говорит что разговорный язык выучивается быстро. Самое трудное – сдать ТОЙФЛ. Это специальный тест на знание языка. Без него нельзя пойти в университет. Я к ТОЙФЛ с Еленой Павловной готовлюсь. Она уже подготовила несколько человек, которые я точно знаю сдали.
- Я тоже хочу учить английский и готовиться к ТОЙФЛ, - сказала Таня, - Когда ты идешь к этой Елене Павловне? Послезавтра? Я иду вместе с тобой.

Елена Павловна оказалась молодой рыжеватой женщиной, похожей на актрис вторых ролей в фильмах из жизни американской провинции. Она представилась, сказала что преподает в университете, быстро проверила Таню на вшивость, успела за это время множество раз улыбнуться и подвела итог:
- Ты, Таня, конечно, далеко позади Юры, но если будешь много работать, наверстаешь. Девочки вообще осваивают язык быстрее мальчиков. Можно попробовать.
- Елена Павловна, - сказала Таня, - я очень хочу с Вами заниматься, но боюсь что мои родители будут против. Они хотят чтобы я поступала на юридический и сейчас больше напирала на историю. Я и так в последнее время не очень, а тут еще и английский...
- Think positive! – сказала Елена Павловна и в очередной раз улыбнулась. – Попробуй с ними поговорить. Скажи что мальчик из твоего класса предложил тебе заниматься с ним потому что вдвоем дешевле. Про ТОЙФЛ не говори – и ты не объяснишь правильно и они не поймут. Еще помни что они твои родители и хотят тебе добра. А сейчас можешь посмотреть и послушать наш урок.

Когда после урока наши герои вышли на улицу в промозглую декабрьскую темень, Юра сходу спросил:
- Ты что на самом деле идешь на юридический? Туда же можно поступить только из армии, из милиции, из села или по большому блату. Слушай, кто твои родители?
- Мой папа служит в КГБ, он полковник. Мама – завуч в 12-й школе. Оба работают допоздна, а когда встречаются дома, каждый по привычке начинает командовать. Ничего хорошего из этого не получается. Поэтому они стараются бывать дома пореже. – Таня закусила губу, но быстро перестроилась, - Для нас с тобой это просто замечательно!

Слово «КГБ» в семье Юры всегда произносили тихо и с затаенным страхом. Поэтому в первую секунду ему захотелось просто убежать. Но тут он почувствовал теплую Танечкину ладонь в своей, вспомнил «Think positive» Елены Павловны и молча пошел провожать Таню. Было уже поздно, редкие прохожие словно призраки плыли в холодном тумане. Один из этих призраков, но покрупнее, нервно расхаживал около Таниного подъезда. – Это папа, - шепнула Таня и побежала.

- Кто это тебя провожал? – было первым вопросом Виталия Петровича, - потом он спросил, - Ты не замерзла?
- Нет, не замерзла. Мы были совсем недалеко. Это Юра Баршай из моего класса. Мы сидим за одной партой. Он предложил мне вдвоем заниматься английским с университетской преподавательницей, чтобы было дешевле. Я пошла с ним на урок познакомиться и посмотреть. Учительница мне очень понравилась и занятие тоже. Без английского сейчас никуда. Папа, ты не против?
- Как зовут преподавательницу? Понял. Дай мне денек-другой подумать.

На следующее утро Виталий Петрович, попросил своих ребят пробить по картотеке Юру и Елену Павловну. Сверх уже нам известного выяснилось что почти каждую неделю Юриной матери звонит человек с той же фамилией, что и ее девичья, и что родились они в одном городе. Одним словом, скорее всего ее брат. Предполагаемый брат, Грегори (Гриша) Бройдо, оказался математиком, работал на министерство обороны США и был одним из главных разработчиков сверхсекретной системы ЖПС, которая по разведданным была способна определить с высокой точностью местоположение любого объекта на земной поверхности независимо от скорости передвижения. С ним много раз пытались войти в контакт через бывших соучеников, друзей и девушек, но всегда безуспешно. Гриша славился нелюдимым характером. Никаких сестер в СССР за ним не числилось. Елене Павловне тоже звонили со всех концов света, но это были все ее бывшие ученики.

Виталий Петрович поразмыслил и решил идти к генералу. Благо они дружили еще с 1968 года, когда вместе участвовали в операции «Дунай» в Праге. Генерал внимательно выслушал Виталия Петровича и тоже попросил день на размышление. Вызвал на следующий день и сказал:
- Молодец, Виталий! Прошляпили наши сестру. Гриша ее в анкете не указал, а московские не проверили. Едут эти Баршаи вроде к тете в Израиль, а приедут к брату в США. До чего хитрожопый народ! Если бы не мы, все бы давно разбежались! Значит так. Оформляй Таню стажеркой, но сам понимаешь, ей об этом знать незачем. Пусть ходит на английский и не волынит. Без английского сейчас никуда. Платить будем мы.

Заниматься английским вдвоем оказалась невероятно увлекательно. Настолько увлекательно, что все остальное пришлось свести к минимуму, кроме секса разумеется. Зато секс и английский не просто сочетались, но и обогащали друг друга новыми яркими красками. Незатейливое английское "I'm coming" возбуждало Юру гораздо сильнее чем русское «Я кончаю». Однажды после нескольких "I'm coming" они уснули так крепко что проснулись около шести. Юра быстро натянул на себя одежду и выскочил из квартиры. На лестнице он столкнулся с здоровенным мужиком, несомненно Таниным отцом.

Виталий Петрович тоже столкнулся с каким-то мальчишкой. Короткий взгляд - и тренированная память мгновенно выдала фотографию из дела Юры Баршая. Будь Таня не его дочкой Виталий Петрович ровно через пять минут знал бы что делал этот сопляк в его квартире. Для этого существовали проверенные годами методы. Но для дочки они не годились. Откуда-то из глубины памяти всплыла презумция невиновности и необходимость понимать соответствие собственных выводов тому, что имеет место в действительности. Одним словом, получилось что в данном деле следствию нужно больше фактов. Нужны факты – будут факты, – подумал Виталий Петрович, - Для опытного оперативника это как два пальца обоссать. - Взял на работе жучок, поздно вечером установил его на лавочке напротив подъезда, где всегда сидели местные старухи, и в полдень следующего дня обосновался на детской площадке, которая была вне поля прямого зрения. Сел он так чтобы казаться пониже, а наушник спрятал под шапку. Включил. Старухи повели неспешный разговор о болезнях и соседях. Виталий Петрович почти задремал от их монотонных голосов, когда на горизонте появилась его Таня с тем самым мальчишкой и вошли в подъезд. За спиной у мальчишки болтался тощий рюкзак – однозначная примета разлагающего влияния Запада.
- Опять Танька своего хахаля повела. Почитай каждый день водит, - сказал голос в наушнике.
- Видно скоро в подоле принесет, - сказал другой голос.
- А может и не принесет. Евреи, они хитрые. От нашего уже давно бы залетела, - сказал третий голос.

Впервые в жизни у Виталия Петровича заныло сердце и стало трудно дышать. Он чувствовал себя преданым, униженным, обманутым. И кем? Собственной дочерью. Самым обидным было то что его, кадрового чекиста, уже черт знает как давно водил за нос какой-то сопливый еврей. Хотел было немедленно пойти домой и разобраться что к чему, но когда попытался встать, снова закололо в груди. Виталий Петрович испугался и так и остался сидеть на мартовском солнышке до тех пор пока из подъезда не появился Юра. В рюкзаке у него лежали два блина от штанги. Пару дней назад Юра нашел их недалеко от Таниного домы и оттащил к ней чтобы забрать позже. Под тяжестью блинов он согнулся в три погибели и еле переставлял ноги.
- Смотри как идет, - сказал голос в наушнике, - ровно как шахтер после смены.
- Так ты на девку посмотри, - сказал другой голос, - она ж как кобылица племенная и в самом соку.
- Заездит она парня, хоть и еврей - сказал третий голос, - и куда только его родители смотрят?!

Теперь сердце Виталия Петровича болело совешенно нестерпимо. Поэтому ему пришлось просидеть еще около получаса. За это время понял что дочка стала взрослой, и не появись Юра, появился бы кто-нибудь другой. Против природы не попрешь. Вспомнил как Юра выходил из подъезда, его согбенную фигуру, волочащиеся ноги и даже посочувствовал ему по-мужски. Так что эта беда - не беда. Настоящая беда что Танька спуталась с евреем и предателем Родины. - Пойдут слухи, полетят анонимки, ни к чему все это, - думал Виталий Петрович и решил что Юра должен исчезнуть и как можно скорее. Как? Очень просто – пусть уезжает в свою Америку. У Виталия Петровича сразу отпустило сердце. Он пошел домой, налил себе стакан коньяка, чего никогда не делал в будни, и проспал до утра.

На ближайшем совещании в райкоме он сел рядом с замначальника ОВИРА и проинформировал его что семье Баршай пора уезжать. Замначальника взял под козырек, а по пути на работу все думал сколько же Виталию Петровичу за это дали. Затребовал дело Баршаев, понял что брать с них нечего, решил что это сугубо по работе, успокоился, и зелеными чернилами наложил резолюцию: «Просьбу удовлетворить. К исполнению»..

Через два дня Юра влетел в класс за секунду до звонка с совершенно сумасшедшими глазами. Нацарапал записку и передал Тане. Таня прочитала:
- Нам дали разрешение, мы уезжаем. –
Таня написала в ответ:
- А я?

Если честно, Юра никогда не задумывался что будет после того как им дадут разрешение и отвечать Тане ему было нечего. Поэтому его аналитический ум начал решать поставленную задачу. Когда ответ был найден, прозвенел звонок на перемену. Таня вытащила Юру на улицу и снова задала тот же вопрос:
- А я?
- Если бы мы с тобой были мужем и женой, мне кажется тебя было бы можно вписать в кейс...
- Где же ты раньше был? – возмутилась Таня. После школы мы идем за паспортами и в три встречаемся у районного ЗАГСА. Не волнуйся, think positive! Знаешь где это?
Юра знал.

В ЗАГСЕ ближайшим возможным днем оказалось 13 мая, пятница. На него наши герои и назначили свое бракосочетание. Остановка теперь была за малым – сообщить радостную новость родителям. Подбросили монетку куда идти сначала. Получилось к Юриным. Юра позвонил и сообщил что приведет в гости одноклассницу. Мама послала папу за тортом и предупредила чтобы он молчал пока гостья не уйдет. Юра готовил речь и вроде все продумал, но когда вошли сразу выпалил:
- Это Таня. Мы женимся 13 мая. Танин папа работает в КГБ.
Сели пить чай.
- Танечка, что это у тебя за пятнышко на зубе? Пошли посмотрю, – сказала мама и увела Таню в другую комнату. Через полчаса они вернулись. Допили чай. Юра пошел провожать свою теперь уже невесту.
- КГБ с собой не повезу, - мрачно изрек папа.
- Повезешь, но не КГБ, а Таню, - возразила мама. Там такую девушку он не найдет, а уж жену тем более. Гриша уже сколько раз женат был?! И все неудачно. А эта нарожает тебе замечательных здоровых внуков.
- Откуда ты это взяла?
- Я видела ее зубы.

Прошло несколько дней и начались весенние каникулы. Таня уехала с классом на экскурсию в Полтавскую область. Спешить было некуда и Виталий Петрович шел со службы домой пешком. В стороне от дома ему бросилась в глаза чужая черная «Волга». - По мою душу, - почему-то подумал он, и оказалось не напрасно. На скамеечке около дома, где всегда сидели старухи, теперь сидел генерал.
- Садись, Виталий, - сказал генерал, - разговор есть.
Виталий Петрович сел.
- Уезжают, значит, Баршаи? Ты вроде должен быть в курсе дела... В курсе? Вот и хорошо. Твоя Таня за Юру Баршая замуж собралась. Уже знаешь? Еще нет? Значит я тебя первым поздравил. Москва Танино решение поддержала. Говорят свой человек в тылу врага никогда не лишний. Да не волнуйся ты, она же твоя дочка. Не пропадет. Иди наверх и собери какую-нибудь закуску. Твоя Антонина на подходе. Дай мне с ней поговорить. Сам ты не справишься.

Вернувшись домой с каникул, Таня набралась мужества и сообщила родителям о своих планах. Странно, но факт – они отнеслись к новости довольно спокойно. Мама, конечно, расплакалась:
- Танечка, зачем тебе уезжать? Что ты там забыла? У тебя здесь все есть и все будет.
- Мамочка, ну как я Юру одного отпущу. Посмотри какой он замечательный. Его там сразу какая нибудь миллионерша перехватит. Посмотри какая я дылда. Ну кому кроме Юры я нужна? Не волнуйся, я не пропаду. Я же ваша дочка, - и тоже расплакалась...
- Ладно, пусть приходит к нам. Посмотрим что за птица, - сказала мама.

Внушить Юре что с ее родителями нельзя спорить было трудно, но в итоге он пообещал. Познакомились. Сели за стол. Виталий Петрович опрокинул первую рюмку коньяка, потом вторую и немного расслабился.
- Где в Америке жить собираетесь?
- Сначала поедем в Нью-Йорк, а там еще не знаем.
- А чего же в Нью-Йорк? - проявил осведомленность Виталий Петрович, - Там же крысы по улицам бегают, в Центральном Парке ограбить могут в любое время дня и ночи, от реки воняет, смог, бездомные... Город желтого дьявола, одним словом.
Таня наступила Юре на ногу и он вспомнил что спорить нельзя. Поэтому с самым невинным видом задал вопрос:
- Вы наверное там были, Виталий Петрович?
- Да зачем мне там бывать? - почему-то обиделся будущий тесть, - Сейчас двадцатый век. Я газеты читаю, телевизор смотрю, кино. Там наши замечательные журналисты трудятся, держат нас в курсе дела. А я чего там не видел?
- А куда бы Вы посоветовали ехать?
Виталий Петрович задумался. В Техасе стреляют, в Майами сплошное блядство, в Чикаго мафия во главе с Аль Капоне. Вспомнился плакат хрущевских времен из серии «Догоним и перегоним Америку». Там тощая коровенка с серпом и молотом на боку бежала за здоровенной коровой с американским флагом. Подпись под плакатом гласила: «Держись корова из штата Айова». Чего хорошего в этой Айове Виталий Петрович понятия не имел. Поэтому он честно ответил:
- Не знаю, мне и здесь хорошо - и добавил, - ты, Юра, смотри Таню не обижай. Ты знаешь где я работаю, на Луне достану.
Таня с мамой в это время уже обсуждали платье для ЗАГСА, Юра думал только о том как хорошо бы было увести Таню в ее комнату. Последние слова Виталия Петровича прошли мимо его ушей, и вечер закончился мирно.

У многих девушек перед замужеством мозг сосредотачивается на предстояшей свадьбе и отключается от всего остального. То же произошло и с Таней с той только разницей что у нее для этого были веские причины. Со свадебной церемонией как таковой все было достаточно просто: фата, белое платье, белая «Чайка», белые розы... Но каким образом посадить за один стол отказников и чекистов не мог придумать никто. Ну как скажите офицеру КГБ чокаться с изменниками Родины? Коллеги не одобрят, не поймут и обязательно напишут телегу. А как отказнику чокаться с товарищем, который вчера приходил к тебе с обыском? А например, тосты? Каково, например, бойцу идеологического фронта поднять бокал за «следующий год в Иерусалиме»? А каково еврею-отказнику выпить за «границу на замке»? А музыка?.... Таня и обе мамы не спали ночами, но так и не смогли ничего придумать. Совсем расстроенная, Юрина мама позвонила своей тете в Днепропетровск предупредить что свадьбы скорее всего не будет.
- Деточка, - сказала тетя, - когда я была девочкой, у нас в Черткове на свадьбах, бармицвах и вообще на всех праздниках женщины и мужчины гуляли отдельно. Сидели за столами отдельно, танцевали отдельно, и всем было хорошо и весело. Если, например, свадьбу устраивали богатые люди, они снимали два зала – для женщин и для мужчин. Вы тоже можете так сделать. Снимите зал для наших гостей, снимите зал для тех, а жених и невеста будут переходить из одного зала в другой.
- Смотри, - подумала Юрина мама, - мы тут страдаем, а евреи все давным-давно придумали.
Ресторан с двумя уютными залами по разным концам длинного коридора нашелся уже на следующий день.

В день свадьбы на дверях одного из этих залов появилась красивая табличка с щитом и мечом. Чтобы никто ничего не перепутал. А за дверью шла свадьба по годами накатанному сценарию «Операция Выездная сессия». Назначили прокурора, заседателей. Генерал занял место судьи. Сначала судили молодых и приговорили к пожизненному сроку счастливой совместной жизни без права обжалования и досрочного освобождения. Потом уже судили всех присутствующих поочередно. Судья был снисходителен и приговаривал всех к огромному рогу в красивой оправе, который в незапамятные еще времена конфисковали у грузина-вора в законе. После того как рог обошел по кругу начали петь «Я в весеннем лесу пил берёзовый сок» и «С чего начинается Родина» как бывало всегда, когда праздник удавался.

На другой двери был листок с крупной надписью от руки «ВОИР». За этой дверью гости почередно рассказывали об успехах своих родственников и друзей на всех континентах матушки-Земли и желали того же молодым. Потом танцевали «Хава Нагила» и «7:40». А сами молодые каждые полчаса переходили из зала в зал вместе с музыкантами. К полуночи музыканты прилично набрались и начали путать репертуар к крайнему недоумению гостей, которые в и в том и в другом залах мгновенно затихали и начинали тревожно оглядываться вокруг. Таню и Юру эта путаница очень веселила и почему-то из всей свадьбы запомнилась больше всего.

За следующий год молодые успели недолго пожить в Вене, довольно долго недалеко от Рима в Остии и наконец приехали в Нью-Йорк. Теплым майским днем Таня впервые очутилась на Бродвее недалеко от Уолл-стрит. Небо было голубым, в воздухе пахло жареным арахисом. Из небоскребов толпой валили люди и разбредались по многочисленным ресторанчикам. Мимо Тани проходили женщины в невероятно шикарных (как ей тогда казалось) деловых костюмах. Большинство из них были такими же крупными как она, а многие и покрупнее. -Мамочка, - подумала Таня, - я больше не дылда, я такая как все! Никогда и никуда я отсюда не уеду.

Сейчас Таня и Юра живут в Калифорнии. У них трое детишек. Юра пытается поднять свою IT- компанию, а Таня командует местным отделом кадров в компании с громким именем. Одним словом, обычная американская судьба. Иногда к ним приезжает Танина мама, иногда - Виталий Петрович. Он вышел в отставку и теперь директор внешнеторговой фирмы. На судьбу не жалуется. Елена Павловна продолжает готовить будущих студентов к тестам, но теперь из Новой Зеландии. На http://passatest.livejournal.com/ вы даже можете на нее посмотреть и познакомиться с ней.

Да, совсем забыл. ТОЙФЛ, с которого все началось, и Юра и Таня сдали с баллом выше 600 с первого раза.

Abrp722

30.

Первого сентября. Мы с сыном, как водится, ходили на торжественную линейку. Всё как и прежде: нарядные дети и родители, цветы и детские выступления, а вот и директор школы с речью о том что было сделано за лето для любимой школы, какие деньги освоены. 1 млн. рублей ушёл на установку забора вокруг школы, 200 тыс рублей на ремонт медицинского кабинета и аж 60 тыс рублей ушло на повышение квалификации педагогов... Однако.

31.

Почему я ушел из школы.
В далеких 1997-2003 гг. я работал в сельской школе заместителем директора по УВР(учебно-воспитательной работе), если проще - завучем. заманили меня на эту расстрельную должность обещанием директорства, но, как это часто бывает, директор школы, а по "счастливому совпадению" еще и жена директора районного департамента образования и до сего дня стоит у руля этой школы. Мои с ней отношения наверное можно назвать своего рода "любовью", поскольку "любила" она меня на каждом совещании и в промежутках между ними. Причина такой "пламенной страсти" - дочь директрисы, шкодливая высокомерная особа, которая пыталась управлять школой вместе, а иногда и вместо мамы. Со мной этот фокус не прокатил, девочку я корректно поправил, но обрел в лице ее мамы "заклятого друга". Теперь сама история.
Школа, как я уже писал, находилась в сельской местности, соответственно многие бытовые заботы лежали на плечах школьников. Одной из наиболее неприятных была обязанность вывозить мусор из контейнеров около школы. Этой мусоркой пользовалась большая часть окрестных жителей, она постоянно была переполнена и проч. Обычно вывоз мусора осуществлялся следующим образом. В начале зимы, когда температура опускалась ниже ноля градусов, чтобы не так сильно воняло, к помойке подгоняли тракторную тележку, вываливали мусор на землю и лопатами закидывали в тележку, потом ее транспортировали на ближайший полигон ТБО. "Почетная" обязанность по мусора всегда возлагалась на учеников выпускного - 11 класса. В этот раз все было как обычно,и, наверное, не было бы никаких последствий, если бы не одно "но". Я шел из учительской и случайно выглянул в окно, там в самой середине мусорной кучи стояла директриса и ее дочка, а вокруг работали одиннадцатиклассники, разгребая мусорные завалы. Дернуло же меня за язык! Мой комментарий: "Наконец-то они нашли свое место в жизни!" облетел всю школу со скоростью света.

32.

ЗУБНАЯ ФЕЯ

Если глубоко порыться, то в истории каждой семьи найдется маленькое, незаметное поворотное колесико, которое кардинально ее изменило.
Кто-то в далекой молодости украл мопед «Верховину» и теперь спустя годы, у него по всему телу голубеют восхитительные купола - глянешь в зеркало и душа радуется - в Третьяковку ходить не надо.
Кто-то возвращаясь из школы, на автобусной остановке встретил тренера по боксу и стал олимпийским чемпионом.
А в семье нашей подруги Аллы, таким поворотным моментом стал мужик по прозвищу – Зубная Фея. Никто никогда уже не узнает как его звали на самом деле и было ли у него вообще прозвище, да и жив ли он…
Но до сих пор, спустя уже сорок с гаком лет, вся семья на своих днях рождения и прочих торжествах, никогда не забывает о нем и как только, кто-то пускается в длинный, неудачный и витиеватый тост, его быстро закругляют словами:
- Ну, одним словом - за фею, дай ему Бог здоровья, если жив!

Был конец 60-ых, когда относительно молодая семья уже неоднократно исколесив всю Сибирь, Кавказ и Красный Туркестан, работала в очередном городе на очередной стройке века районного масштаба. Пусть и возраст совсем не комсомольский, пусть квартиры не предвидится - не это главное, главное - задор в глазах, уважение коллектива и верное шило за спиной.
Родители Аллы были хорошими инженерами и незаменимыми химиками, вот и проболтались всю свою молодость там где труднее всего. Куда пошлют. Возводили, исследовали, строили, жили в бараках и вагончиках, лишь бы поближе к «большой химии» Дочку осмелились родить только когда уже оба подобрались к сороковнику. О будущем как-то не думалось, да и некогда было.
Даже в постели под одеялом, спорили о балке с защемленным концом…

Однажды теплым осенним вечером, семья в своем уютном вагончике сидела в тамбуре.
Хотя какой, же это тамбур? Это тот, кто не живет в вагоне, может пренебрежительно назвать его тамбуром, а если это твой дом и вокруг коврики, вышивки и картинки из журнала «Огонек», то это уже и не тамбур, а веранда, балкон, прихожая – родной дом одним словом.
Двери настежь, муж курил и чистил ботинки на утро, жена чистила картошку на вечер, а маленькая дочурка, просто чистила коленками коврик на сейчас.
Воздух был наполнен железнодорожными ароматами дальних странствий и мегафонного урлыкания близкого вокзала. Романтика…
Вертлявая Алла была просто счастлива рядом с мамой и папой, а родители были счастливы, от того, что они очень нужны своей стране и это главное. Точка.

Вдруг в проеме двери показался красный запыхавшийся человек с двумя огромными чемоданами - это и был Зубной Фей. Он с трудом вскарабкался на ступеньки и не переведя дыхания и не останавливаясь, попросил:
- Извините, я на поезд опаздываю, обходить ваш состав долго, уже не успею, можно я через вас пройду?

И не дождавшись ответа, зубной фей как поршень протиснулся сквозь чужую жизнь, расписал мокрой грязью туркменский ковер, перевернул тазик с замоченным бельем, содрал со стены половину картинки, а главное – походя выбил своим чемоданом передний молочный зубик у маленькой Аллочки.
Как только запыхавшийся зубной фей скрылся в темноте, родители орущей девочки внимательно посмотрели друг на друга и вдруг прозрели…
Они как будто проснулись и ощутили, что никому в этом мире не нужны, кроме самих себя. Лучше поздно, чем никогда.
На следующий же день со скандалом уволились, сели на поезд и приехали в Москву. Первое время, даже на Казанском ночевали, но все образовалось. Устроились и стали так же самоотверженно вкалывать, только уже не на большую химию, а на маленькую Аллу и на себя.
Теперь их «вагончик» стоит на Патриарших прудах и сквозь него уже не пройдет никакая Фея. Консьерж не пустит…

33.

ЧЕМПИОНЫ… ПО ХИТРОСТИ
Вспомнились сразу две школьные истории.
К девятому классу в связи с переездом мне пришлось идти в другую школу.
С одноклассницами отношения сразу не заладились, уже потому что очень уж
успешно заладились с одноклассниками. Со всеми сразу. Те меня готовы
были на руках носить, и отнюдь не в связи с буйством гормонов. Просто я
всегда их понимала и всегда могла придумать что-нибудь интересное.
Первая.
Был у нас учитель физкультуры. Звали его Гималай. Почему – никому не
ведомо, с именем-фамилией это никак не коррелировало, но кличка
передавалась «от старших к младшим» много-много лет. Дедуля был
безвредный, даже с юмором – забудет девочка спортивную форму, объявляет
– а сейчас будут прыжки через козла с парашютом! Но пенсионный возраст
сказывался, посему частенько его дурили. Это только кажется, что на
физкультуре это сложно…
Итак, кросс. Четыре круга вокруг университета. На время. Я успела в
раздевалке в очередной раз поругаться с девчонками и обидеться. Выходим
на старт. Я зацениваю рельеф местности, диспозицию Гималая, хватаю
пацанов и говорю – стартуем ооочень медленно. Недоумевают, но слушаются.
Девчонки уходят в отрыв, а мы… появляемся перед учителем раньше, чем это
нормативом предусмотрено. Второй круг, третий… Когда потные запыханные
девочки завершили свой многотрудный марафон, мы уже давно сидели на
бордюрах и с довольным видом доедали мороженое.
Секрет был как раз в «рельефе местности». Я в темпе сообразила, что
Гималай наблюдательную позицию выбрал очень неудачно. Для него. А мы –
пятьдесят метров вперед, потом в кусты, потом понизу, прогулочным шагом
и тихо-тихо обходим его «с тыла»… ну и так четыре круга.
«Молодцы! Прямо чемпионы!» - похвалил он. К чести ребят – ни один не
заржал.

Вторая.
В десятом классе нам добавилось штук пять новеньких. Один их них
моментально вызвал «чуйство любови ну прям с первага взгляду» у всех
наших девочек.
Всех.
Оптом.
Звали его Димой, красавчик ещё тот, спортом занимался каким-то, да и
далеко не дурак – учился неплохо. Словом, чудо. Если б не осложнение в
виде красавицы Лизы, с которой у Димы любовь уже несколько лет и которая
осталась в старой школе. Про это тоже было известно, как и про то, что
влюблённая женщина хуже загнанной в угол крысы. Способна на всё.
Всего за пару месяцев бедного Диму достали вконец.
Итак, на длинной перемене я сижу на высоченном подоконнике, в темпе
рисую домашнюю по математике на завтра – а то на сегодня и так плотный
график. Подруливает Дима. Огляделся, никого.
- Лель, помоги мне пожалуйста!
- Что случилось?
- Ну, хотя бы слезь с этой верхотуры!
Спускаюсь.
- Давай мы с тобой ЛЮБОВЬ РАЗЫГРАЕМ.
- Ээээ… Что, девчонки забодали? – моё недоумение длилось пару секунд. –
А почему я? У меня, к слову, любимый имеется.
- Я его даже знаю. Лешка из 1-й школы. Ему всё объясним, и Лизке тоже. А
почему ты? Потому что единственная тут с мозгами!!! Слушай…
И с того дня Диму оставили в покое! Мы с ним разыгрывали ну прямо
супружескую пару! Сидели вместе, ухитрялись даже демонстрировать
взаимную заботу – курточку мне одеть, воротничок ему поправить,
уединиться в уголке… Домой – в обнимочку…
Если бы девчонки узнали, что «в обнимочку» - это до ближайшего угла, а
«уединиться» - для того чтобы вволю поржать над «*****страдалицами», они
бы, наверное, убили нас обоих…
Надо сказать, подобная игра доставляла нам обоим и удовольствие и пользу
– я ему помогала с математикой, он мне с химией. Но апофеозом был
выпускной.
Поползли грамотно распущенные слухи, что мы объявим о намерении
пожениться.
Народ не так ждал своих аттестатов, как ЭТОГО заявления. Даже учителя,
они ж не слепые.
И…финал!!! На выпускной мы являемся вчетвером! Я с Лешкой, Дима с Лизой!
Для девочек это был глобальный облом. А уж когда мы с Димкой
поцеловались, а Леша и Лиза зааплодировали… Тем более что Димка с
Лешкой, «обрисовали картину» остальной части мужского населения… Девочки
танцевали друг с другом и унылыми рожами… Мальчики ржали как на концерте
Задорнова и строились в очередь – потанцевать со мной или Лизой…

Резюме: Девочки! Красивые глазки и сиськи немногого стоят. Гораздо
дороже умение понимать и помогать своим любимым.

34.

Кабинет гинеколога. Пациентка лежит в кресле. Доктор засовывает
ей в соответствующее место два пальца - и вдруг телефонный звонок.
Доктор другой рукой берет трубку: "Алло! Что? Как проехать на
автомобиле? Надо повернуть направо (показывает жестом правой руки,
а пальцы не вынимает), потом свернуть налево (показывает), потом
опять направо, потом снова налево, потом объехать вокруг школы
(показывает круговым движением). До свиданья." Кладет трубку.
Пациентка тут ему и говорит: "Доктор! Повторите, пожалуйста,
"объехать вокруг школы"!"

35.

Женщина приходит к гинекологу. Он надевает перчатки и
начинает ее осматривать. В это время звонит телефон. Не
прерывая осмотра, врач другой рукой снимает телефонную трубку
и начинает долго объяснять, как пройти к его поликлинике,
пройдете через парк, потом вокруг школы, потом по дорожке
мимо стройплощадки... Когда он заканчивает говорить,
пациентка обращается к нему:
- Доктор, повторите, пожалуйста, еще раз "вокруг школы"...