- Вы знaете, руccкую нaродную поговорку: "Cемь рaз отмерь,

- Вы знaете, руccкую нaродную поговорку: "Cемь рaз отмерь,
один рaз отрежь" придумaли евреи.
- Не может быть!
- Кaк не может? Это же первaя зaповедь при обрезaнии!

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

быть евреи перв нии обрез придум

Источник: vysokovskiy.ru от 2009-6-16

быть евреи → Результатов: 34


1.

КЛАПАН СТРАХА

Четверг 11 ноября 1982 года и несколько последующих дней запомнились мне странными и необъяснимыми явлениями. Утро 11-го было самым обычным. Я приехал на работу, сходил в библиотеку, вернулся в свой офис. А в это время уже поступило официальное сообщение о смерти Леонида Ильича Брежнева. Телевизоров на работе, понятно, не было, радио тоже. Подключенные к интернету персональные компьютеры еще не появились. Я спокойно трудился, ничего не ведая о происходящих в стране эпохальных событиях. Вдруг кто-то приоткрыл дверь нашего патентного отдела, негромко сказал:
- Эй, люди, Брежнев помер! - и закрыл дверь.
Первой моей мыслью было: «Не может быть!» Следующей - «Вот так номер, чтоб я помер!». В этот момент у меня в голове сам по себе открылся какой-то клапан и через него улетучилось нечто, что для простоты я буду называть страхом. Сразу стало легко и весело, как после бокала шампанского. На мгновение набежало легкое облачко грусти: был человек и нет человека, но тут же рассеялось...

Я вышел в длинный широкий коридор нашего института. Там было необычно много сотрудников, и почти на всех лицах блуждала загадочная улыбка. Я поймал себя на том, что улыбаюсь точно так же, и подумал, что клапан страха сработал не только у меня. Встречные даже не здоровались, а сразу тихо говорили:
- Слышал? Брежнев умер!
Если это был просто знакомый, я делал серьезное лицо и еще тише интересовался:
- Лично?
Если это был приятель, но не еврей, отвечал:
- Вмер Юхим, ну и @$& з ним!
А если – еврей:
- Умер-шмумер лишь бы был здоров!
Не подумайте, что я всегда был такой шутник. Я человек осторожный. Меня даже в КГБ ни разу не вызывали для беседы. В этот день я бы уж точно рад был помолчать, но почему-то не получалось.

К полудню работа в институте полностью прекратилась. Экспериментаторы кучковались вокруг неведомо откуда возникших коротковолновых радиоприемников, теоретики строили гипотезы дальнейшего развития событий, на опытном производстве уже начали поминать. Среднее по нашему академическому институту настроение более или менее укладывалось во фразу: «Нехай гірше, аби інше».

На всю следующую неделю объявили всесоюзный траур. Официальные праздники отменили официально, а населению посоветовали не слишком веселиться в общественных местах и не устраивать гулянки. И надо же было такому случиться, что в именно на эту неделю пришелся день рождения моей родственницы Фаины. Она долго колебалась: отмечать или не отмечать. Вопрос был действительно трудным, потому что собираться по поводу дня рождения никто не запрещал, но последствия были непредсказуемыми. Сравнивая с сегодняшним днем, все равно что перепостить на Фейсбуке карикатуру на Путина или патриарха Кирилла. Могли вообще не заметить, а могли и срок впаять. Одним словом, лотерея. Не знаю, как бы поступил на месте Фаины я. Но её друзья требовали праздника и клятвенно обещали вести себя тихо. И она сдалась. Вспоминая этот день, Фаина всегда повторяет:
- Я знала, что вытворяю дикую глупость, но ничего сделать с собой не могла. Будто распрямилась какая-то пружина – и уже не согнуть.

Собирались по одному, по два. В подъезде не топали. В квартире на третьем этаже гостей встречали приглушенный свет и плотные шторы на наглухо задраенных окнах. И только стол сиял тем же обилием еды и бутылок, что и во все предыдущие годы. Фаина славилась своим гостеприимством.

Первый час прошел тихо. Выпили за именинницу, за ее мужа, за родителей и несколько раз помянули дорогого Леонида Ильича. Потом кто-то включил музыку, кто-то начал танцевать, кто-то сделал музыку громче. Стало весело.

Вскоре в закупоренной квартире было не продохнуть. Я отодвинул штору и открыл балконную дверь. На улице не было ни одного человека, в соседних домах не было ни одного светлого окна. Голос Аллы Пугачевой и громкий смех из нашей квартиры звучали таким резким диссонансом к кладбищенскому безмолвию вокруг, что мне стало не по себе и захотелось закрыть дверь. Но на балкон уже выходили другие гости... Больше его не закрывали.

Около полуночи раздался звонок в дверь. В квартире настала гробовая тишина. Хозяйка пошла открывать. Это был сосед с первого этажа. Он зашел и сказал:
- Я слышу вы поминаете. Налейте и мне. Я тоже хочу помянуть.
Бросились наливать, но оказалось, что спиртное давно выпито. Положение спас один из гостей по прозвищу Василий. Он достал из кармана пальто бутылку водки. Василий всегда приносил в гости лишнюю бутылку водки на случай, если ему не хватит. Налили соседу и тотчас же прикончили бутылку. После этого народ окончательно сорвался с цепи. Разошлись только к четырем утра.

Закончился день рождения без каких бы то ни было последствий. То ли соседи не сообщили, то ли участковый не озаботился, но никого никуда не вызвали. Почему так получилось, я тогда не задумывался, просто радовался, что все обошлось. Но шли годы, у меня появлялись все новые и новые знакомые со всех концов бывшего Советского Союза. И каждый раз, когда заходила речь о кончине Брежнева, многие рассказывали очень похожие истории. И тоже со счастливым концом. Если их собрать вместе, можно подумать, что это был не траур, а праздник. Выходит, что смерть одного немощного старика открыла, пусть всего на несколько дней, клапаны страха буквально у целой страны. Вот и говори после этого, что чудес на свете не бывает.

P.S. Сегодня 15 ноября и очередной день рождения Фаины. Пожелаем ей еще много таких дней. А если кому-нибудь интересно как выглядели Фаина и автор этих строк в 1982, добро пожаловать на http://abrp722.livejournal.com в мой Живой Журнал.

2.

В Москве жил еврей по фамилии Медвецкий. Жил себе тихо, имел двух дочерей, хорошо успевавших в гимназии. Он был портным, то есть ремесленником. Ремесленники, приписанные к определенному цеху, имели право жить в «белокаменной» как с любовью называли Москву. Медвецкий был не Б-г весть, каким портным, зрение у него было слабое, да и заказов, по-видимому, имел немного. На какие же в таком случае деньги он содержал дом из шести комнат, в котором стоял дорогой рояль, на полу лежали богатые ковры и который украшали картины и мягкая мебель?

Портняжничество для Медвецкого было стороннее занятие, не более чем скучная обязанность. Настоящий его заработок, которым оплачивались картины, мебель, рояль и т.д., заключался в том, что он постоянно проходил обряд крещения. Что сия странная вещь означает?

Когда, например, какому-нибудь Рабиновичу из Минска очень нужно было приехать и остаться жить в Москве, он связывался с Медвецким. Так, мол, и так, пан Медвецкий, я хотел бы стать христианином, то есть хотеть-то я не хочу, но должен… На это Медвецкий спрашивал его в письме: каким именно христианином хотите вы стать, господин Рабинович? Если православным, вам это будет стоить 600 рублей, католиком – 400, лютеранином – сотенная. После того, как – в зависимости от желания клиента и необходимой суммы – утрясалась форма христианства, Рабинович высылал свои документы Медвецкому в Москву. С момента их получения Медвецкий переставал быть Медвецким и становился Рабиновичем. Новый Рабинович отправлялся к русскому попу (если 600 рублей) или к католическому ксендзу (если только 400), и поп или ксендз учили с ним катехизис. Медвецкий-Рабинович делал вид, что всё, чему его учат, он слышит в первый раз – ну, а как же иначе?

После того как катехизис был усвоен, Медвецкий держал путь в церковь или костел и проходил обряд крещения. Затем он отсылал документы назад в Минск с новоприобретенным добавлением касательно вероисповедания. Несколькими днями позже в Москву являлся подлинный господин Рабинович, полноправный христианин… Там его уже никто не трогал.

Так было с Рабиновичем из Минска, с Левиным из Одессы, с Розенблюмом из Пинска… У Медвецкого была довольно обширная клиентура: один рекомендовал его другому… Испытывал ли Медвецкий раскаяние? Мучила ли его совесть? Но разве он сам проходил обряд крещения? Это же были Рабинович, Левин или Розенблюм, а не он! Он, Медвецкий, остался евреем, а христианами стали они, эти паскудные выкресты, чтоб им тошно было! Ну а как чувствовали себя Рабинович или Левин? А что, собственно, они должны были чувствовать? Разве они ходили к попу? Они не учили катехизис и никогда в жизни не были в церкви. Всё делал этот паскудник из Москвы – Медвецкий, чтоб ему тошно было, этот еврей, продавший свою душу!..

Рассказывают, что сорок два раза принимал Медвецкий христианство в его различных формах в зависимости от пожеланий клиентов. Две его еврейские дочери уже окончили гимназию и стали невестами. Жена ездила в Карлсбад «на воды». В его доме вместо одной служанки были уже две. А Медвецкий продолжал креститься и, само собой разумеется, оставался при этом евреем.

И так как он продолжал оставаться евреем, то в нем постепенно росло чувство, что в его швейном цеху начались трудности. Генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, дядя царя, проводил в цехах «чистку», чтобы избавиться от евреев.

В одно прекрасное утро (хотя для Берко Медвецкого прекрасным его никак не назовешь) пристав сказал, что он должен покинуть Москву, город «сорока сороков», как его величали в народе.

- Мне конец, - пробормотал убитый горем Медвецкий. – Куда я денусь? Зачем мне покидать?

- Послушай меня, Берко, - приставу захотелось ему помочь, - на моем участке проживает некто Рабинович из Минска. Он христианин, православный, и я его не трогаю. Почему бы тебе не сделать то же самое?

- Рабинович? Я его хорошо знаю! – не сдержался Медвецкий. – Продажная душа, он никогда не уважал свой народ, свою религию! Он может креститься, если хочет, а я - никогда! Нет, господин пристав, только не я, Берко Медвецкий!

И сколько пристав ни убеждал его, Медвецкий стоял на своем: он еврей и евреем останется, и нет такой силы в мире, которая могла бы его заставить отступить.

Кончилось тем, что Медвецкому пришлось оставить Москву, «город сорока сороков», оставить свой уютный дом с шестью комнатами и роялем – всё, что он мог иметь только здесь и ни в каком другом месте.

Осип Дымов (Осип Исидорович Перельман, 1878–1959) «То, что я помню»

3.

Замечательный сайт, респект авторам и всем писакам, читаю давно – гораздо лучше и содержательнее многих книг, а уж стиль и подача некоторых авторов просто, как говорил незабвенный Хрюн "внушает!". Как тут не попытаться обогатить сокровищницу мирового трепа собственным вкладом.
Есть мнение, что все акции-распродакции, скидки-шмитки, ночи черных пятниц и прочее, проводимое в россиянских мегасупершопах отдает национальным привкусом "не обманешь – не продашь". Скидки делаются, в основном, от необоснованно накрученных предварительно цен. По крайней мере, рекламная рассылка в этом убеждает – вроде: "АААаааааааа!!! Только сегодня, единственный день в столетии только с 2 до 2:10 при закладе почки людям только с глазами разного цвета мы предоставляем скидку в 500%." Заходишь на сайт, ищешь ищешь – недоумение сплошное - в чем скидка, если рядом продается все то же только дешевле и без акций?!. Все это, имха, не вызывает ничего кроме отторжения и падения уважения к продавцу, ну, да шут с ними - они тоже из тех, кто нас пытаются надуть, а таких легион. Это тоже естественный отбор – устоять и не подставиться. Суть в том, что в данном вопросе оказалось, что не только нас продавцы за лохов держат: просвещенная Ивропа имеет таки те же средства, но думалось же что у них все более цивильно? Может быть...
Экой заход получился длинный, история то, собственно с вершок. В солнечном городе Барселоне случайно выпало мне оказаться и сопровождал меня там замечательный парень Саша - барселонец белорусского происхождения, спасибо ему за знакомство со страной. Когда время неумолимо приблизилось к необходимости закупить разных сувениров, он уверенно повел меня в местный магазинчик – ибо где же настоящие испанские (каталонские, да) продукты покупать. Ну и бродим мы с ним между рядов, всяких хамон, оливки и вина покупаем, а он себе домой продукты попутно набирает. И показывает мне – смотри какие тут скидки здоровские: висит типа желтый ценник – например яйца – только сегодня по 1,40 местных еврей (могу в цифре уже ошибиться). Во! – говорит Саша: "мелочь, а приятно! Посмотри-ка, под ценником скидки остался регулярный ярлычок (чего выкидывать то – завтра ж опять менять). Ну дальше неинтересно поскольку очевидно – на ежедневном ценнике без скидки была точно та же цифра 1,40. Родина стала ближе и приятельски подмигнула.

4.

ФАРШИРОВАННАЯ РЫБА

Сегодня, 2 октября, с заходом солнца наступает еврейский 5777 год. По этому поводу вспомнилась история, которая произошла, когда мне было лет 13. Страной тогда рулил Никита Хрущев.

В субботу вечером мама сказала отцу:
- Марк, во вторник начинается Рош ха-Шана, еврейский Новый год. Завтра нужно приготовить фаршированную рыбу.
Вы, мои дорогие читатели, не почувствовали бы в этой фразе никакого подвоха. Скорее всего, она бы даже вызвала приятные гастрономические ожидания. А вот для моего отца она означала, что до полудня воскресенья ему предстоит раздобыть крупную свежую пресноводную рыбу. Он попытался отвертеться, но не нашел ничего лучшего, чем сослаться на отсутствие таковой в магазинах.
- Пойдешь завтра на базар и купишь карпа. - сказала мама тоном, не терпящим возражений, - Возьмешь с собой Сашу, он поможет тебе нести.
Отец было возразил, что живем не на Волге, и свежей рыбе на базаре быть неоткуда.
- Ничего, найдешь! – ободрила его мама.
А я обрадовался, потому что этим Сашей был я.

Утром мама вручила нам сумки, список покупок и напомнила: брать карпа, а не, например, щуку. Мне показалось, что отец был твердо уверен, что мы не найдем ни того, ни другую. Правда, озвучить эту мысль он не решился. Погода стояла чудесная, и от дома до рынка мы дошли пешком. На улицах в это воскресное утро было почти пусто, но на базаре жизнь уже кипела. Прилавки открытых рядов буквально ломились от даров украинской осени. Торговля шла с размахом: сливы, яблоки, груши шли ведрами, картошка – мешками, огурцы и помидоры – ящиками, лук - вязанками. Брали все это богатство главным образом на заготовки, точно зная, что зимой полки овощных магазинов будут пустыми. Среди рядов, где продавалась живая птица, мой молодой глаз выцепил одну-единственную на всем базаре рыбу. Это была довольно большая щука. Чоловік с висячими усами и довольно красным носом просил за нее четыре рубля.
- Свежая? – начал разговор отец.
- Тю на тебе, - обиделся продавец, - звичайно, свіжа. Дивися, у неї очі блищать як у циганської дівчини. Чорт з тобою, забирай за три.*
Сейчас я догадываюсь, что продавцу очень хотелось как можно быстрее выпить. Поэтому он и отдавал щуку за более чем резонные три рубля.
- Нет, - горестно вздохнул отец, - если сказано «карп», должен быть карп. Пошли в крытый рынок!

В крытом рынке было так же интересно, как в открытых рядах, но по-другому. Смуглые маленькие люди продавали гранаты, хурму и дыни в плетенках; большие усатые мужчины – сморщенные мандарины; крупные тетки в белых халатах – творог и сметану, а краснорожие парни с топорами – мясо и сало.
- Папа, - попросил я, - давай купим дыню!
- Да, хорошо бы, - сказал отец, - но у нас остались деньги только на рыбу.
Потом выразительно посмотрел на наши полные сумки и добавил:
- Да и не дотащим мы ее.

Впереди показалась вывеска «Живая рыба». Под ней две тетки торговали бочковой сельдью. Одна торговала атлантической, другая - тихоокенской. Больше ничего живого под вывеской не было. Пока мы с отцом созерцали эту безрадостную картину, кто-то еще остановился неподалеку от нас и негромко вздохнул. Отец обернулся и узнал своего сослуживца. Мужчины внимательно посмотрели друг на друга, приподняли шляпы, вежливо поздоровались, перекинулись несколькими фразами и разошлись. Мне показалось, что эта встреча немного смутила их обоих.

Сослуживец растворился в толпе, а мы решили вернуться в ряды и купить щуку, если, конечно, ее еще не продали. Вдруг как бы ниоткуда у нас на пути возник человек и бросился к нам с такой искренней радостью, какую я не часто замечал даже у близких родственников. Я сразу подумал, что это приятель или сотрудник отца, во всяком случае, такой был у него вид: поношенный, но чистый костюм, заботливо отглаженная рубашка, шляпа, очки.
- Марк Абрамович, – чуть ли не пропел он, - какая встреча! Помните меня? Мы два дня жили в одном номере в Москве. Вы даже одолжили мне деньги, пока я ждал перевод! Что покупаете?
Люди в то время предпочитали не разговаривать с чужими, но отец мотался по работе в Москву почти каждый месяц, жил в гостиницах и, видимо, решил, что такое вполне могло быть, и что беседу можно продолжить.
- Да вот, ищу свежего карпа, - сказал он, - примерно такого, - и показал руками какого.
Человек разулыбался еще больше:
- Интересное совпадение, я здесь по той же причине! У меня родственник работает директором магазина «Мясо», вот того, напротив. Он позвонил, что у него есть карпы, что я могу приехать и взять. Слушайте, я и Вам могу купить!
- Сколько это будет стоить?
- Давайте на всякий случай рублей пять, должно хватить за глаза! Вернусь через минут десять – пятнадцать!
Человек взял деньги и исчез за дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен».

Я спросил у отца много или мало пять рублей. Он задумался и ответил примерно так:
- Пять рублей - немного больше половины моего дневного заработка. Это хорошая зарплата, а еще я получаю премии и командировочные. Мама тоже работает и тоже инженером. Но покупать, например, мясо на базаре мы себе позволить не можем. Мы стоим в очереди и покупаем на 5 рублей килограмма два. К пяти рублям можно добавить еще рубль и купить две бутылки водки. Если будешь так делать, считай, что пропал. За квартиру, воду, свет и газ мы платим рублей 15 – 20. Сшить тебе хорошее пальто - рублей 70. Чтобы купить холодильник, мы одалживали деньги под проценты. Собрать тысячи три на машину мы не сможем никогда. Но если соберем, обслуживать ее я сам не смогу, а платить нам не по карману. Машина - не наш уровень. Вот и решай, много или мало.

А тем временем прошли 15 минут, потом еще 15, и отец забеспокоился. Мы подошли к заветной двери, нерешительно открыли ее и зашли внутрь. Увидели неширокий полутемный коридор и несколько дверей вдоль него. Внезапно нам в глаза ударил яркий свет. Это открылась еще одна дверь на противоположном конце коридора. Она, несомненно, вела на улицу. В проеме появился силуэт женщины с ведром и шваброй. Заметив нас, она сходу закричала: «A ну, пошли отсюда! Шоб вы, заразы, поздыхали! Гацают с утра до вечера туда-сюда, а мне за ними мыть!» и замахнулась на отца шваброй. На шум открылась одна из боковых дверей, и из нее выкатился низенький и пузатый средних лет товарищ, однозначно наш соплеменник. Как мне показалось, он был в очень хорошем настроении. С напускной строгостью осадил уборщицу, внимательно посмотрел на отца, и спросил:
- А ид **?
- Йо ***, - ответил отец.
- Заходите! - скомандовал наш соплеменник, - Вос тут зих ****?
И отца словно прорвало. Он рассказал и про Новый год, и про рыбу, и про коварного незнакомца. Тот от души рассмеялся.
- Это Моня-сапожник!
- Почему сапожник? – удивился отец
- Потому что обувает таких лохов как ты каждый день и не по одному. Ты с кем-нибудь в рынке разговаривал?
- Да, сотрудника встретил.
- Ну вот, а он подсек и тут же обул! Ну не артист?
Отец признал, что, да, артист, и даже улыбнулся. Он никогда, нужно отдать ему должное, не зацикливался на плохом.
- Ладно, - сказал соплеменник, мне тут из совхоза рыбу подкинули, малость больше, чем нужно, - он открыл холодильник и протянул отцу большой пакет, - Забирай! Хорошая щука!
- А можно карпа? - робко пробормотал отец.
- Карпа так карпа, - не стал возражать хозяин и достал другой пакет, - я думал щука лучше.
- Сколько это стоит?
- Ничего не стоит. Не бери в голову, я тоже не платил.
Он закрыл холодильник, открыл сейф, достал оттуда початую бутылку коньяка, плеснул в стаканы отцу, мне(!) и себе. Поднял свой стакан и, слегка запинаясь, произнес:
- Лешана това! Лехаим! *****
- Лешана това у'метука! Лехаим! ****** – тоже не очень уверенно ответил ему отец.
Выпили, растроганный отец только и сказал:
- А шейнем данк! Биз хундерт ун цванцик! *******
Соплеменник пожал нам руки и вывел в рынок. Домой мы ехали на трамвае. Отец тащил сумки, а я в двух руках пакет.

Дома мама первым делом развернула пакет. Там оказался здоровенный, килограмма на 3 - 4, карп с крупной золотистой чешуей. Он был обложен льдом и аккуратно завернут в несколько слоев пергаментной бумаги. Мама немедленно проверила жабры. Они были безукоризненно красными.
- Сколько ты за это заплатил? – подозрительно спросила мама.
- Пять рублей, Саша не даст соврать, - совершенно честно ответил отец.
- Молодец! За такого карпа и десятки не жалко, - расщедрилась мама на нечастую похвалу. Потом немного помолчала и добавила:
- Но, наверное, лучше было бы купить щуку!

Всех, кто празднует еврейский Новый год, и даже тех, кто не празднует, ждет поздравительная открытка на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.
Лешана това у'метука!

-----
* Да ты что?! Конечно, свежая. Посмотри, у нее глаза блестят как у молодой цыганки. Черт с тобой, забирай за три.
** Еврей?
*** Да!
**** Что случилось?
***** Хорошего Нового года! Будем здоровы!
****** Хорошего и сладкого Нового года! Будем здоровы!
******* Большое спасибо! Живи до 120!

5.

ФАРШИРОВАННАЯ РЫБА

Сегодня, 2 октября, с заходом солнца наступает еврейский 5777 год. По этому поводу вспомнилась история, которая произошла, когда мне было лет 13. Страной тогда рулил Никита Хрущев.

В субботу вечером мама сказала отцу:
- Марк, во вторник начинается Рош ха-Шана, еврейский Новый год. Завтра нужно приготовить фаршированную рыбу.
Вы, мои дорогие читатели, не почувствовали бы в этой фразе никакого подвоха. Скорее всего, она бы даже вызвала приятные гастрономические ожидания. А вот для моего отца она означала, что до полудня воскресенья ему предстоит раздобыть крупную свежую пресноводную рыбу. Он попытался отвертеться, но не нашел ничего лучшего, чем сослаться на отсутствие таковой в магазинах.
- Пойдешь завтра на базар и купишь карпа. - сказала мама тоном, не терпящим возражений, - Возьмешь с собой Сашу, он поможет тебе нести.
Отец было возразил, что живем не на Волге, и свежей рыбе на базаре быть неоткуда.
- Ничего, найдешь! – ободрила его мама.
А я обрадовался, потому что этим Сашей был я.

Утром мама вручила нам сумки, список покупок и напомнила: брать карпа, а не, например, щуку. Мне показалось, что отец был твердо уверен, что мы не найдем ни того, ни другую. Правда, озвучить эту мысль он не решился. Погода стояла чудесная, и от дома до рынка мы дошли пешком. На улицах в это воскресное утро было почти пусто, но на базаре жизнь уже кипела. Прилавки открытых рядов буквально ломились от даров украинской осени. Торговля шла с размахом: сливы, яблоки, груши шли ведрами, картошка – мешками, огурцы и помидоры – ящиками, лук - вязанками. Брали все это богатство главным образом на заготовки, точно зная, что зимой полки овощных магазинов будут пустыми. Среди рядов, где продавалась живая птица, мой молодой глаз выцепил одну-единственную на всем базаре рыбу. Это была довольно большая щука. Чоловік с висячими усами и довольно красным носом просил за нее четыре рубля.
- Свежая? – начал разговор отец.
- Тю на тебе, - обиделся продавец, - звичайно, свіжа. Дивися, у неї очі блищать як у циганської дівчини. Чорт з тобою, забирай за три.*
Сейчас я догадываюсь, что продавцу очень хотелось как можно быстрее выпить. Поэтому он и отдавал щуку за более чем резонные три рубля.
- Нет, - горестно вздохнул отец, - если сказано «карп», должен быть карп. Пошли в крытый рынок!

В крытом рынке было так же интересно, как в открытых рядах, но по-другому. Смуглые маленькие люди продавали гранаты, хурму и дыни в плетенках; большие усатые мужчины – сморщенные мандарины; крупные тетки в белых халатах – творог и сметану, а краснорожие парни с топорами – мясо и сало.
- Папа, - попросил я, - давай купим дыню!
- Да, хорошо бы, - сказал отец, - но у нас остались деньги только на рыбу.
Потом выразительно посмотрел на наши полные сумки и добавил:
- Да и не дотащим мы ее.

Впереди показалась вывеска «Живая рыба». Под ней две тетки торговали бочковой сельдью. Одна торговала атлантической, другая - тихоокенской. Больше ничего живого под вывеской не было. Пока мы с отцом созерцали эту безрадостную картину, кто-то еще остановился неподалеку от нас и негромко вздохнул. Отец обернулся и узнал своего сослуживца. Мужчины внимательно посмотрели друг на друга, приподняли шляпы, вежливо поздоровались, перекинулись несколькими фразами и разошлись. Мне показалось, что эта встреча немного смутила их обоих.

Сослуживец растворился в толпе, а мы решили вернуться в ряды и купить щуку, если, конечно, ее еще не продали. Вдруг как бы ниоткуда у нас на пути возник человек и бросился к нам с такой искренней радостью, какую я не часто замечал даже у близких родственников. Я сразу подумал, что это приятель или сотрудник отца, во всяком случае, такой был у него вид: поношенный, но чистый костюм, заботливо отглаженная рубашка, шляпа, очки.
- Марк Абрамович, – чуть ли не пропел он, - какая встреча! Помните меня? Мы два дня жили в одном номере в Москве. Вы даже одолжили мне деньги, пока я ждал перевод! Что покупаете?
Люди в то время предпочитали не разговаривать с чужими, но отец мотался по работе в Москву почти каждый месяц, жил в гостиницах и, видимо, решил, что такое вполне могло быть, и что беседу можно продолжить.
- Да вот, ищу свежего карпа, - сказал он, - примерно такого, - и показал руками какого.
Человек разулыбался еще больше:
- Интересное совпадение, я здесь по той же причине! У меня родственник работает директором магазина «Мясо», вот того, напротив. Он позвонил, что у него есть карпы, что я могу приехать и взять. Слушайте, я и Вам могу купить!
- Сколько это будет стоить?
- Давайте на всякий случай рублей пять, должно хватить за глаза! Вернусь через минут десять – пятнадцать!
Человек взял деньги и исчез за дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен».

Я спросил у отца много или мало пять рублей. Он задумался и ответил примерно так:
- Пять рублей - немного больше половины моего дневного заработка. Это хорошая зарплата, а еще я получаю премии и командировочные. Мама тоже работает и тоже инженером. Но покупать, например, мясо на базаре мы себе позволить не можем. Мы стоим в очереди и покупаем на 5 рублей килограмма два. К пяти рублям можно добавить еще рубль и купить две бутылки водки. Если будешь так делать, считай, что пропал. За квартиру, воду, свет и газ мы платим рублей 15 – 20. Сшить тебе хорошее пальто - рублей 70. Чтобы купить холодильник, мы одалживали деньги под проценты. Собрать тысячи три на машину мы не сможем никогда. Но если соберем, обслуживать ее я сам не смогу, а платить нам не по карману. Машина - не наш уровень. Вот и решай, много или мало.

А тем временем прошли 15 минут, потом еще 15, и отец забеспокоился. Мы подошли к заветной двери, нерешительно открыли ее и зашли внутрь. Увидели неширокий полутемный коридор и несколько дверей вдоль него. Внезапно нам в глаза ударил яркий свет. Это открылась еще одна дверь на противоположном конце коридора. Она, несомненно, вела на улицу. В проеме появился силуэт женщины с ведром и шваброй. Заметив нас, она сходу закричала: «A ну, пошли отсюда! Шоб вы, заразы, поздыхали! Гацают с утра до вечера туда-сюда, а мне за ними мыть!» и замахнулась на отца шваброй. На шум открылась одна из боковых дверей, и из нее выкатился низенький и пузатый средних лет товарищ, однозначно наш соплеменник. Как мне показалось, он был в очень хорошем настроении. С напускной строгостью осадил уборщицу, внимательно посмотрел на отца, и спросил:
- А ид **?
- Йо ***, - ответил отец.
- Заходите! - скомандовал наш соплеменник, - Вос тут зих ****?
И отца словно прорвало. Он рассказал и про Новый год, и про рыбу, и про коварного незнакомца. Тот от души рассмеялся.
- Это Моня-сапожник!
- Почему сапожник? – удивился отец
- Потому что обувает таких лохов как ты каждый день и не по одному. Ты с кем-нибудь в рынке разговаривал?
- Да, сотрудника встретил.
- Ну вот, а он подсек и тут же обул! Ну не артист?
Отец признал, что, да, артист, и даже улыбнулся. Он никогда, нужно отдать ему должное, не зацикливался на плохом.
- Ладно, - сказал соплеменник, мне тут из совхоза рыбу подкинули, малость больше, чем нужно, - он открыл холодильник и протянул отцу большой пакет, - Забирай! Хорошая щука!
- А можно карпа? - робко пробормотал отец.
- Карпа так карпа, - не стал возражать хозяин и достал другой пакет, - я думал щука лучше.
- Сколько это стоит?
- Ничего не стоит. Не бери в голову, я тоже не платил.
Он закрыл холодильник, открыл сейф, достал оттуда початую бутылку коньяка, плеснул в стаканы отцу, мне(!) и себе. Поднял свой стакан и, слегка запинаясь, произнес:
- Лешана това! Лехаим! *****
- Лешана това у'метука! Лехаим! ****** – тоже не очень уверенно ответил ему отец.
Выпили, растроганный отец только и сказал:
- А шейнем данк! Биз хундерт ун цванцик! *******
Соплеменник пожал нам руки и вывел в рынок. Домой мы ехали на трамвае. Отец тащил сумки, а я в двух руках пакет.

Дома мама первым делом развернула пакет. Там оказался здоровенный, килограмма на 3 - 4, карп с крупной золотистой чешуей. Он был обложен льдом и аккуратно завернут в несколько слоев пергаментной бумаги. Мама немедленно проверила жабры. Они были безукоризненно красными.
- Сколько ты за это заплатил? – подозрительно спросила мама.
- Пять рублей, Саша не даст соврать, - совершенно честно ответил отец.
- Молодец! За такого карпа и десятки не жалко, - расщедрилась мама на нечастую похвалу. Потом немного помолчала и добавила:
- Но, наверное, лучше было бы купить щуку!

Всех, кто празднует еврейский Новый год, и даже тех, кто не празднует, ждет поздравительная открытка на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.
Лешана това у'метука!

-----
* Да ты что?! Конечно, свежая. Посмотри, у нее глаза блестят как у молодой цыганки. Черт с тобой, забирай за три.
** Еврей?
*** Да!
**** Что случилось?
***** Хорошего Нового года! Будем здоровы!
****** Хорошего и сладкого Нового года! Будем здоровы!
******* Большое спасибо! Живи до 120!

6.

"Всю жизнь служить в "Пароходстве"? Да вы смеетесь! Всякую ночь я лежал, тараща глаза в тьму кромешную, и повторял - "это ужасно". Если бы меня спросили - что вы помните о времени работы в "Пароходстве"? - я с чистою совестью ответил бы - ничего. Калоши грязные у вешалки, чья-то мокрая шапка с длиннейшими ушами на вешалке - и это все"

Да, это Булгаков. О газете "Гудок". Грязные калоши и мокрая шапка принадлежали кому-то из этих сотрудников газеты: Ильфу, или Петрову, или его брату Катаеву. А может быть, Зощенко. Возможно, Олеше, Паустовскому или Чивилихину. Такой вот авторский составчик. Газета в самом деле была тошнотворна. Народ ее читал ради последней, четвертой страницы - сатирического отдела. И у этого отдела, разумеется был начальник. Быть начальником Михаила Афанасьевича и всей этой плеяды - работенка не позавидуешь. Собрать под свое крыло такую бригаду писателей, да еще под личиной фельетонистов-сатириков, и тискать их ежедневными выпусками - задача, в мировой истории никем больше не решенная. Попутно куче талантов нашей литературы не дали помереть с голоду.

Но кто он был, этот начальник сатирического отдела Гудка? Напомню - речь идет о главной газете железнодорожников страны, где еле-еле работали только железные дороги. Разумеется, старый большевик. Почти разумеется, старый еврей. Обидно - все знают Андрея Белого, Сашу Черного, и даже Сашу Белого, но никто не знает Сашу Красного. А это был он. Знакомьтесь: годы жизни 1882-1995. Я не шучу, он прожил 112 лет. К революции 1905 писал популярные частушки и листовки. В юности работал: учеником ретушёра в фотоателье «Рембрандт», мальчиком по сбору объявлений для газеты «Южанка», цирковым клоуном, рабочим на лесопильном заводе, табачной фабрике, канатном производстве, слесарем, грузчиком, маляром, пильщиком, художником-оформителем в магазине «Женские рукоделия». И так далее. В зрелые годы - телохранителем Ленина.

В 102 года его приняли в Союз писателей СССР. Но больше всего мне в нем нравится вот что:
"Оставаясь в ясной памяти, писал стихи до самого конца. В последние годы жизни Саша Красный писал исключительно любовные стихи. В 108 лет (1990) издал книгу стихов "Контрасты", в 111 лет (1993) - "Только о любви".

7.

В итальянском кафе плакат. Где очень просто написано:

Иисус Христос - еврей. Твоя машина - немецкая.
Твой телевизор - японский. Твои деньги - американские.
Демократия, при которой ты живёшь, - греческая.
Кофе, который ты пьёшь, - бразильский. Берег, куда ты едешь в отпуск, - турецкий.
Цифры, которыми ты пишешь, - арабские. Буквы твои - кириллица.
Ну почему твой сосед не может быть другой национальности?!

(М.Жванецкий)

8.

У Булгакова в доме на Садовой была нехорошая квартира. А у нас недавно появился нехороший лифт. В доме делали кап. ремонт и поменяли два лифта. Вскоре возле одного из них появилось объявление:
Товарищи жильцы! Лифт имеет заводской брак. При движении вверх может развивать высокую скорость, что вызывает опасность. Не рекомендуется пользоваться детям, пожилым людям, беременным.
Чья-то заботливая рука внизу нарисовала наш дом, из крыши которого вылетает лифт и стремится выйти на орбиту Земли.
Другая рука написала: Полетаем белыми ночами ленинградскими, возле медного коня поцелуешь ты меня. А потом домой на Петрограаадскууую.
Ниже: а долетит ли наш лифт до Москвы? (М. В. Гоголь). Можно предположить, что автор этой строки украинец, т.к. там Гоголя называют Микола. А может быть, человек думает, что Гоголя звали Михаил.
Дальше, конечно, написали, что до Москвы долетит, а до Казани не долетит.
Подростковым почерком написано, что Верка… дура. И совсем мелко: глупости здесь не писать!!!
Тут место на листочке закончилось.
Я тоже думал что-то написать и новый листочек приклеить скотчем рядом. Очень не хотелось, чтобы на чистенькой глянцевой стене начали писать маркером. Но на следующее утро появился новый листочек с записью: Начальник смены Потапов, который делал этот лифт, маг-колдун. Гей.
Другим почерком: Пусть гей Потапов модерзенирует лифт, чтобы долететь на нем до луны.
Потапов из 72 квартиры гей. Ха-Ха.
Потапов уехал в командировку, как вернется за гея наваляет вам п**лей.
Дальше про Потапова еще что-то писали, в каждом сообщении упоминалось, что он гей. Про то, что он колдун стало забываться, видимо, это не так важно. А еще выяснилось, что Потапов еврей. И лифт полетит не на Луну, а в Израель. Билет будет стоить 100 долларов переводить ему на карту Сбер.

История на этом не закончилась, потому, что в доме появилась инициативная группа из женщин от 35 лет и старше и неженатого мужчины с бородкой. Они требовали провести технический надзор лифта.
Возможно, мечта полететь на луну или хотя бы в Израиль не дает людям покоя.

9.

Видеоклипы последних лет о всяких разноцветных революциях и прочих майданах оживили в памяти картинки первой командировки в Африку.

Недели через полторы-две после нашего прибытия по назначению, в городе начался примерно такой же карнавал, который мы наблюдаем в репортажах с Ближнего Востока и незалежной. Только алжирские повстанцы - радикальные исламисты, кроме всего прочего, ещё выстраивали различные городошные фигуры из автомобильных покрышек и поджигали их, что в результате давало внеочередное полноценное солнечное затмение. Ну, и ещё разница была в том, что армия и полиция была на стороне светских властей, а не разбежались или безучастно наблюдали.
И вот в такой непростой общественно-политической ситуации у разлучённых с Родиной русских парней подошли к концу запасы Смирноффых и Джонни-пешеходов, закупленных во Freeшопе и нелегально ввезённых в жаркую мусульманскую страну.
Кстати, для того, чтобы обойти таможенные запреты и провезти что-то неположенное, применялась простенькая военная хитрость: при вскрытии чемодана, сумки или коробки таможенник сталкивался нос к носу с игрушечным Хрюшей, ну, или с фотографией чемпионки ВДНХ по закромам сала. Лицо Магомеда тут же изображало некий меланж брезгливости, отвращения и панического страха, как будто он вдруг увидел облёванного и обосранного с ног до головы Фредди Крюгера или Собчак с Малаховым, его руки начинали работать в режиме вентилятора (что было очень кстати при 40%-ом тепле), заодно указывающего на выход из аэропорта. Поэтому сначала у нас с собой было.
Но вернёмся к нашим русским парням, среди которых, кстати, были: два хохла, еврей, узбек, армянин и, то ли якут, то ли чукча. В сложившихся обстоятельствах, когда закуски было навалом, а всё что было «для аппетита» закончилось, невзирая на так некстати образовавшуюся чрезвычайную ситуацию, было принято мудрое решение послать гонца. В качестве такового единогласно был выбран «молодой боец», а если быть точнее, то «доверие» было оказано мне. Надо сказать, что в Алжире, хоть и с трудом, но можно было купить вино или пиво местного разлива, но различались эти мочеобразные напитки только цветом: от красного мутило и поносило, а от жёлтого наутро раскалывалась голова. Впрочем, она и от красного была тяжёлой. Но! Был один не предусмотренный антиалкогольной компанией нюанс: в аптеках города в мирное время свободно продавался чистый медицинский спирт. И совсем недорого. Вот эта самая субстанция, расфасованная в пластиковые пузырьки по 250 мл, или если по-нашему, то грамм, предназначенная для сугубо медицинских целей, и выступала в роли продукта первой необходимости российских контрактников. Помочь мне, ещё не освоившемуся в городе, добровольно вызвался Парфён. Он, будучи на втором году, явно сильнее других скучал по Родине и, соответственно, испытывал необходимость залить вялотекущую ностальгию шедевром алжирской фармакологии. К тому же, у него была машина.
В городе нас явно не ждали - всё горит, вокруг стреляют, слегка попахивает слезоточивым газом, с одной стороны баррикады и беснующаяся толпа, с другой - бронетехника и кордон из военных и полицейских. Все магазинчики, которые не успели разбить и разграбить, закрыты на решётки и ставни, но аптека, находившаяся через дорогу, как раз посередине между выясняющими отношения высокими сторонами, сука, открыта! Мы спешились и уверенной (кто бы сомневался?) походкой направились к цели. Рыжему мужику в штатском, представившемуся сотрудником службы безопасности и сносно говорившему по-французски, вместо документов мы предъявили русский дух с перегаром, а также предоставили к осмотру шорты и майки. Рыжий, как появился из толпы, так в ней и исчез. Страшно почему-то не было.
Аптекарь уже был в курсе, что русские ежедневно перед сном растираются спиртом и делают примочки, поэтому без лишних вопросов отпустил нам десять пузырьков и поспешил закрыть свою лавочку, а мы удовлетворённые удачным шопингом, направились к машине, оставленной в переулке. Когда из-за ближайшей баррикады какая-то гопота начала выражать нам необоснованное и к тому же непонятное недовольство и бросила в нашу сторону несколько камней, я наклонился и сделал вид, что тоже подбираю камень. Слышал, что собак такое движение отпугивает. Подействовало - недовольство спряталось за баррикадой. Больше претензий к нам у радикальных мусульманцев не было. Страшно не было.
На этом всё могло бы благополучно закончиться, но мы упустили из виду одну мелочь - в городе был объявлен комендантский час, и выходили мы в город до того, а возвращались уже после того. То есть после запретных 20-ти ноль-ноль. Здесь нелишне будет сказать, что солнце там не заходит и даже не закатывается, оно, провисев почти весь день в зените, вдруг в течение каких-то пяти минут буквально падает за горизонт. И вот оно упало. Из ночных светил остались только фонари. Помните: Ночь, улица, фонарь, аптека… Нет, не так. Сначала всё-таки была аптека, а значит: Аптека, улица, фонарь.
Так вот, под одним из таких фонарей, буквально в 500 метрах от накрытого стола, за которым, как мы тогда наивно полагали, не хватало только нас, на совершенно пустынной дороге, мы нарываемся на патруль. Три сына Аллаха, облачённые в военные мундиры, остановили машину и полюбопытствовали, не являемся ли мы зачинщиками беспорядков, провокаторами или, страшно подумать, иностранными шпионами. В качестве доказательства нашей неправоты и серьёзности их намерений нам были предъявлены два Калашникова и один гранатомёт, небрежно направленные в наши вспотевшие пупки. Где-то совсем рядом раздавались автоматные очереди и какие-то хлопки. Начало становиться страшно.
Продемонстрировав новым знакомым содержимое пакета и рассказав о древней русской традиции растирать перед сном пятки спиртом, мы принялись сбивчиво объяснять, что мы заблудились, и доказывать нашу лояльность правящему режиму и непричастность к беспорядкам.
Беседа протекала на арабо-французском языке, так как мы были слабы в арабском (я, например, успел запомнить только одну фразу, которая там слышалась на каждом шагу и поначалу, почему-то, резала слух: «Асма, хую» и означала «Слушай, брат»), а воины Аллаха свободно владели французским только на уровне начальной школы для умственно отсталых.
В процессе неравноправных переговоров мы, неожиданно для самих себя, вдруг живо осознали, что, оказывается, единогласно поддерживаем действующую власть и вместе со всем прогрессивным человечеством до глубины души возмущены действиями оппозиции и их приспешников. Для большей убедительности мы, с помощью мимики и жестов, изобразили полное осознание и раскаяние, а также поклялись родителями наших собеседников и всеми их родственниками, что больше так никогда не будем, что отныне будем хорошо учиться, слушаться маму, есть манную кашу и пить рыбий жир по утрам.
Внимательно выслушав наши пламенные речи и, вдоволь насладившись своим всемогуществом и властью над неверными, сыны Аллаха о чём-то между собой перетёрли и приказали нам следовать дальше, но никогда больше не нарушать законы их Великой Державы. Предложение Парфёна, который шёл, шагал по Земле вроде бы сносно, но соображал альтернативно, пойти с нами выпить за дружбу между народами было не понято, а посему со словами: «Ну и хуй с вами, не очень-то и хотелось», мы поспешили восвояси.
Зато в этих самых восвоясях нас, надышавшихся свежего воздуха с примесью гари и слезоточивого газа, но с трофеями, ждал сюрприз: оказывается пока мы шлялись чёрт знает где, в расположение прибыл ещё один товарищ и по такому случаю выставил на стол двух литровых Смирноффых, один из которых уже был алчно ополовинен и аппетитно закушен. Причём эти тыловые крысы божились, что пили исключительно за наше здоровье и благополучное возвращение из-за линии фронта и искренне желали нам «Если смерти, то мгновенной, если раны - небольшой». Ну а спирт, что спирт? Он потом был смешан в соотношении 1/1 с водой, перелит в осиротевшую стеклотару и оставлен в холодильнике до лучших времён, которые были не за горами. Да, когда я сказал, что запасы были полностью исчерпаны, я немного покривил душой. Все знали, что почти у каждого есть в запасе как минимум две бутылки – на Новый год и на день рождения. Впрочем, это был всего лишь красивый предлог для того, чтобы оттянуть их злоупотребление на пару-тройку недель.

P.S. Вот так я получил «боевое крещение», о котором сегодня вспоминается, конечно же, с улыбкой, неизменно сопровождаемой думой о том, какие же мы всё-таки были безбашенные дураки! © serge tardif ™

10.

Еду в Москве, в метро. Сел. Достал маленький ноутбук, печатаю. Надо мной стоит парень. Обычный такой, полноватый. По виду – офисный планктон. Посмотрел на меня. Спрашивает:
— Слушай, а как сейчас в Эйлате? Не очень жарко? Вот, собираюсь съездить…
Я посмотрел на него. Говорю удивлённо:
— Мы знакомы?
— Нет.
— А как ты понял, что я из Израиля?
— Дедукция и наблюдательность, — серьёзно так говорит. — Рубашка у тебя наружу. У нас так только хипари носят. Но ты не хипарь. Смуглый, бородатый, но не кавказец. Расслабленный. По виду, скорее всего, еврей. Но не местный. И вообще не российский. Короче: или американец или израильтянин. Но вариант с американцем я сразу отмёл.
— Почему? — спрашиваю простодушно.
— Может быть…- задумался, — может быть, потому что у тебя на клавиатуре иврит наклеен.

(с) Henrich Nebolsin

11.

Записки снайпера -2
Навеяно постом Максима Камерера

Я закончил МХТИ. Сейчас это называется по другому, но бог им судья. На втором курсе началась военная кафедра. Всех заставили подстричься – а у меня тогда волосы были до плеч. Это я сейчас могу пускать солнечные зайчики во всех направлениях – лысый как бильярдный шар. Тогда это была трагедия. И офицер, преподававший основы – старший лейтенант Суховой, меня возненавидел. Хоть я и не еврей, но еврейского распийдяйства во мне много. На военной кафедре в то время служба была легкой. Этот лейтенант туда тоже наверняка попал по блату – но, видимо ему там было не комфортно. Это преамбула.
Я имел кучу двоек – не так стою, не так шагаю, не знаю уставов. И вообще плохо выгляжу – так не может выглядеть советский солдат (один раз приперся на военную кафедру в джинсах и в пиджаке). Вопрос стоит, что некоторые люди получат двойку за год, которую пересдать нельзя.
И тут в конце года начались практические занятия. Первое – частичная разборка и сборка автомата. А в средней школе наш военрук в свое время пошел по легкому пути – он на урок приносил 2 автомата и 2 воздушки. Часть детей разбирала и собирала автомат, часть стреляла, а кому это было не интересно –сидели в углу и занимались чем хотели. Я фанател от автомата. Школьный, раздолбанный, я разбирал за 8 секунд и собирал за 9. А военрук писал плакаты – установлен новый рекорд школы – 17 секунд. И во всех классах все пытались превзойти. И когда случились соревнования между школами по начальной военной подготовке – мы выиграли за явным преимуществом - от каждой школы должны были выступать 3 человека, а у нас третий разбирал и собирал в два раза быстрее их первого. Автомат на стадион доверили нести мне, как чемпиону. Мы с другом Витькой Вороновым чуть отстали от колонны -заглянули к его двоюродной сестре в общагу. Ну буквально на минутку. Идем – до колонны – метров 500.
Ситуация сбоку – 1975 год, Сахалин, пограничная зона, идут два подростка с автоматом. Нас догоняет милицейская машина и милиционер чуть открывши дверь спрашивает – «Автомат откуда?» Ни слова не говоря я тащу автомат с плеча – хотел показать, сто ствол пропилен – типа он учебный. Это ерунда, что на наших Жигулях нельзя мощно стартануть. Через 2 секунды они были от нас в 500 метрах, наткнулись на колонну и все поняли. Вернулись назад и начали орать в матюгальник – «Бегом догонять колонну, БЕГОМ! БЕГОМ! БЕГОМ!»
Вернемся к институту – начались практические занятия – Суховой стоит около меня с секундомером – я с автоматом. Командует – нажимает секундомер – спрашивает – это что было?
Я отвечаю – неполная разборка автомата. А можно повторить? А легко! И где это Вы так научились. А на Сахалине. Там японцы близко – мирный договор до сих пор не подписан – надо быть всегда готовым к нападению……….
Через неделю – стрельбы. В тире военной кафедры. А я еще в школе получил 2 разряд, а в институте с первого курса ездил в тир при военной кафедре и стрелял по КМС.
Приходим в тир – все стреляют с 25 метров с упора. Подходит моя очередь – иду в «оружейку» беру свою винтовку, беру целевые патроны, а выдают оружие «ветераны», мастера спорта, надо мной смеются – тоже лежа с упора стрелять будешь? Я говорю – там грязно. Одеваю свою курточку, и стоя, перекинув ремень через руку, всаживаю 10 пуль в десятку. Ветераны ржут – одна пуля габарит едва зацепила – был бы здесь тренер – щас бы два часа лежал и пустые гильзочки щелкал. А тренер у нас был Иодко Владимир Владимирович. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный тренер СССР.
Посмотрел лейтенант на это дело и говорит – «Может ты и не совсем потерян для армии». И поставил мне итоговую тройку.

12.

Пока не вздернули на рею
По стуку бдительных мужей,
Андрей Вадимыч Макаревич,
Айда в Ашдод на ПМЖ.

Духовность тут гребут лопатой,
Газеты президентов жрут.
Тут уживаются сто партий,
Араб, еврей, хамон, кашрут.

За Украину петь покатит,
Быть Бержераком Сирано,
Ведь не найдут ее на карте
Аборигены всё равно.

Езжай же к нам, артист рисковый,
Нетленку струнами куя:
«Пока не меркнет свет духовки,
Пока горит ханукия».

13.

ХАНУКА
Как?! Из чего рождается этот еврейский юмор, этот слог, эта изящная двусмысленность?
Этим просто живут. Это элементарно, как дыхание. Это происходит рефлекторно, независимо от сознания.
А возможно, всё возникает от соприкосновения парадоксальности еврейской мысли и многозначности русского языка?
Я режиссировал однажды иудейский праздник огня «Ханука». Просматривая список номеров художественной самодеятельности, спросил у организаторов:
- В программе указано: «Хор волонтёров». Это что?
- Это члены нашего Общества. Что ещё вы хотите знать?
- Например, возраст и количество?
- Возраст - от семидесяти. А вот количество… зависит от погоды.

Мой приятель Саша, имевший контакты с верхушкой ростовской еврейской общины, предложил заработать немного денег с помощью организации одного из главных национальных праздников. Руководителям он представил меня, как самого известного в Ростове и эрудированного в вопросах иудаизма постановщика, который (и это главное!) берет за свою работу смешные деньги.
«Александр Михайлович, мы не будем плакать, когда выплатим ему гонорар за смешную работу? - Вы будете рыдать от умиления».

Несколько слов о моём друге. Он менял работу с периодичностью два раза в год. Успел поработать редактором женского журнала, менеджером по рекламе в деловом еженедельнике, курьером в телекомпании, книгоиздателем и массажистом.
В отличие от своих единоверцев, Саша был типичным русским разгильдяем. Он не любил работать. «Успеется…» Для него Шабат был каждый день. Его стойкое отвращение к труду наниматели терпели не более полугода, и Сашка снова искал новое место.
Обладая внешностью Александра Ширвиндта в молодости и его же обаянием, он часто и результативно любил ростовских девушек, о красоте которых слагают стихи. В свободное от общения с прекрасными девами время участвовал в играх КВН.
Раза три я принимал его на работу и столько же раз увольнял. Весь его рабочий день, как правило, состоял из непрерывных телефонных переговоров с очередными прелестницами. Он регулярно опаздывал на все встречи с клиентами, путал адреса и даты.
- Саня, ты не еврей, - сокрушался я. - Где твоя предприимчивость, напор, активная коммерческая позиция? Можно так опаздывать? Ну, в кого ты такой?
Когда он уезжал, как преследуемый за свою национальную принадлежность в Штаты, то спросил, не обижусь ли я, если он меня поставит в список гонителей?
- Почему нет? – ответил я.
Потом, перезвонив, Сашка порадовал:
- Зато ты на первом месте!
Это обстоятельство не помешало нам оставаться друзьями. Мы часто перезваниваемся, и он подробно рассказывает о своем существовании за океаном, пересыпая русскую речь американизмами.
- Саня, чем ты зарабатываешь на жизнь?
- Что ты называешь жизнью?..
Он подрабатывает массажистом. Больше всего его убивает необходимость делать массаж женщинам, накрыв их простынкой.
Он снимает квартиру, перебивается случайными заработками и страшно тоскует.
- Из армии я не хотел так вернуться в Ростов, как хочу этого сейчас.
- Стоило уезжать так далеко, чтобы это почувствовать?
- Who его знает…

Наша история произошла на излёте ХХ века, в тот период, когда Александр Михайлович работал водителем в Обществе «Хеседи Шолом Бер», квартировавшем в здании рядом с синагогой.
Ещё за две недели до события мои познания в еврейском вопросе ограничивались наличием раритетного издания «Тевье-Молочника»; осведомленностью, что в Мертвом море невозможно утонуть; и догадкой, что жаргонизм «маза», вероятно, произошел от слова «мазл» - счастье.

…Я засел в библиотеку и через несколько дней мог вполне успешно преподавать в еврейской гимназии историю этого древнего народа. Мы решили с Сашей: пора!
И поехали в Общество. Ростовская синагога находится на разбитой донельзя улице Тургеневской. Последователи иудаизма были уверены, что власть не ремонтируют улицу, дабы затруднить им прикосновение к истокам.

В библиотеке я выяснил, что Ростов-на-Дону является одним из центров еврейской духовности и культуры России. Здесь находится могила Пятого Любавичского Ребе Шолома Дов Бера Шнеерсона, которую часто посещают паломники. До революции 1917 года город находился в черте оседлости, и до 40% его населения составляли евреи.
Но мы отвлеклись.

Саша долго искал, кто будет общаться с режиссёром из организаторов, я же разглядывал оформление помещения. На входе нас встретила стенгазета с фотографиями и зловещим заголовком «ОНИ УЖЕ ТАМ!». Она повествовала о тех, кто эмигрировал в Израиль.
Рядом на стене висел рекламный плакат с незатейливой рифмой: «Курсы кройки и шитья! Приходите к нам, друзья».
В углу громоздились штабеля упаковок оливкового масла, коробок с мацой и игрушками. В ту пору существовало множество благотворительных фондов, оказывающих гуманитарную помощь российским евреям.

Наконец, вернулся мой компаньон и с грустью доложил:
- Красивой нет, будешь общаться с умной.
К нам вышла Роза Давидовна.
Сашка погрешил против истины, она должна быть гениальной.

Наша творческая группа обложилась перечнем номеров еврейской художественной самодеятельности, списком приглашенных официальных лиц, необходимого оборудования и стала выстраивать программу. Процесс пошел.
Я расставлял номера по своему режиссерскому разумению: несколько ярких и интересных для затравки в начале концерта, потом послабее и в конце для кульминации самые интересные и громкие. Я не подозревал, какая битва развернется вокруг программы в день праздника.

Итак, мы строили концерт…
Роза Давидовна описывала каждый номер, чтобы режиссёр мог зрительно его представить.
- В середине, я думаю, мы поставим танцевальный ансамбль. Это члены нашего Общества, - заметила она, - с номером «Зажги свечу». Замечательные ребята! Все утонут в слезах. Предпоследним номером - школьный ансамбль нашего Общества. И в финале.., - в её голосе зазвучала патетика, - выходит хор мальчиков!
Поймав мой вопросительный взгляд, она конкретизировала:
- Это маленькие члены нашего Общества.
Отрапортовав обо всех концертных номерах, Роза Давидовна вздохнула и добавила:
- Извините, что не смогла удовлетворить вас на 100%.
Я содрогнулся, представив.

Потом мы повстречались с представительницей какого-то фонда, оказывающего финансовую помощь ростовским евреям. Мне предстояло защищать бюджет праздника.
Мадам Штуцер, так я назвал её про себя, - мужеподобная тетка, как выяснилось, в недавнем прошлом офицер израильской армии. Она смотрела на меня тяжелым взглядом старослужащего на новобранца, говорила отрывисто, сопровождая свои тексты-команды рубящим движением руки.

По программе у неё практически не было замечаний. Но по вопросу выплат сторонним организациям и специалистам, она «имела большие сомнения» и крепко держала оборону. Мне даже показалось, мадам Штуцер воспроизводила типичные жесты рыбаков: вытянув левую руку и стуча по ней ребром ладони правой руки. Она, похоже, подозревала, что со своим русским расточительством режиссер заведёт весь еврейский народ на арабские минные поля.
- Так как это праздник огня, предлагаю завершить концерт большим фейерверком, - подытожил я.
- Насколько большим, господин рэжиссёр?
Я намек понял:
- Большим, но приемлемым по цене.
- И как они будут стрелять?- в ней проснулся профессионализм.
Мадам Штуцер прищурилась, представляя вражеские позиции и будто готовясь корректировать огонь.
- Сначала каскад огней, потом огненный фонтан и под конец - разноцветный салют.
- Сколько?
- Тысячу.
- ?..
- Тысячу баксов.
- Тысячу долларов? – всё-таки уточнила она.
- Точно.
Мадам Штуцер воздела руки к небу:
- Тысячу долларов?! В воздух?!!

Я позвонил фейерверкерам. Сошлись на девятистах.
Первый день закончился.

День второй. Репетиция

Утром я позвонил в театр, где было намечено проведение мероприятия, чтобы выяснить, какое у нас будет оборудование на сцене. Поднявшая трубку вахтерша крикнула кому-то:
- Костик, иди сюда. Евреи звонят за аппаратуру.
Выяснив все подробности, и услышав обещание за дополнительные деньги получить сверхчувствительные микрофоны, я направился в гимназию на репетицию. Сашка, который должен был меня подвезти, по своему обыкновению опоздал на час. Когда я, нацепив бэджик со своими данными, вбежал в актовый зал, несколько десятков карих глаз смотрели на меня напряженно-внимательно и очень насторожено.
Ко мне подошел, участвующий в концерте актер оперетты Хандак, постучал пальцем по пластиковой карточке на моей груди и вкрадчиво спросил:
- А скажи-и-те… Это фамилия?

В зале сидела толстая еврейская мама. Общаться с сыном ей сильно мешала репетиция.
- Миша, - громко сказала она, перекрывая голоса на сцене, - я принесла тебе лекарство от насморка.
- Мама, потом! - прогундосил со сцены сын.
- Когда – потом? Ты не доживешь до концерта, - она зашуршала аннотацией и стала читать вслух. - Побочные явления: тошнота, понос, головокружение, обморок.
- Мама, я выбираю насморк! - крикнул со сцены Миша.

- Что такое «шлимазл»? - спросил я Сашу после репетиции.
- Это не про тебя, - успокоил он.


День третий. Концерт

Я стоял у входа в концертный зал. Подошел хасид в черной шляпе. С акцентом спросил:
- Ви еврей?
- Нет, - пожал я плечами.
- Не повезло, - заключил он.
Что такое «не повезло», я понял уже минут через десять. Во время концерта за кулисы колонной пошли представители тех самых многочисленных фондов. Они брали меня за пуговицу и советовали, вместо одного концертного номера поставить другой, а то и два. И обязательно в начале. Ни в коем случае не выпускать перед Слуцким Фельдмана, а Зеленый должен обязательно следовать за Гринбергом. И раввину нужно таки дать слово ещё и в конце.
Я отказывался, они сверкали глазами и осыпали меня проклятиями. Закулисный галдеж с помощью чувствительных, как и обещал Костик, микрофонов был слышен в зале. Зрители незамедлительно приняли участие в вёрстке программы. Пошли поправки с мест. В зале начался гвалт.
Маккавеи против греческо - ассирийской армии! Азохнвей.
- Это конец света или начало?- спросил у меня актер Хандак, стоявший рядом.
Я обратился к старшему по званию. С госпожой Штуцер мы заняли круговую оборону. Когда обороняется израильский офицер, штатским ловить нечего.

…В общем, концерт прошел на высоком идеологическом и профессиональном уровне. Меня поблагодарили за терпение.

После фейерверка мы с Сашкой и Хандаком собрались в гримерке. Саша, как самый молодой, сгонял в магазин. По его классификации он вернулся почти мгновенно: через полчаса. Хотя ходу до магазина максимум минута, причем приставным шагом.
- Встретил бывшую подругу,- вальяжно объяснил он.
Мы пили русскую водку и закусывали пончиками. Мой друг рассказывал соответствующие событию анекдоты, актер пел дуэт Эдвина и Сильвы из «Королевы чардаша», а я уже готов был признаться, что на бэджике указан мой псевдоним.

На следующее утро мне позвонила госпожа Штуцер и в ультимативном тоне заявила, что через пару месяцев начинается подготовка к Пуриму и рэжиссёром назначен я.

"Если уж повезёт, так на рысях", - писал Шолом-Алейхем.
Мазл тов!


ЭПИЛОГ

12 августа 2012 года прошли памятные мероприятия к 70 -летию расстрела фашистами евреев в Ростове.
В тот день сорок второго года евреям приказали собраться в определенное время в специальных пунктах по районам города и далее группами по 200-300 человек пешком погнали по направлению к Змиёвской балке. Там у людей отбирали деньги и ценности, раздевали и выводили на расстрел.
Среди прочих жителей города погибла и знаменитый психотерапевт, ученица Зигмунта Фрейда и подруга Карла Юнга Сабина Шпильрейн.
Было расстреляно 27 тысяч ростовских евреев, практически полностью истреблен целый этнос крупного областного центра.
В этом году для участия в траурной церемонии приехали гости из 11 государств. Был проведен Международный форум памяти жертв Холокоста и фашизма.

Я тоже присутствовал на памятных мероприятиях, встретил там много знакомых, в том числе, и по тому самому ханукальному концерту. Вернувшись домой, решил связаться по скайпу с Алексом.
У Сашки, должен заметить, жизнь стабилизировалась: постоянная работа, хорошая квартира, сыновья подрастают. В свободное от работы время участвует в играх КВН северо-американской лиги.

- У тебя кто-нибудь там похоронен? – спросил я, имея в виду Змиёвку.
- Нет, но должен был дед.
- Что значит - "должен"?
- Не пришел вовремя на сборный пункт. Перепутал что-то… Короче, опоздал.

14.

Умирает старый еврей. Собирает своих сыновей, спрашивает:
- Вот ты, Давид, если бы получил в наследство все мои деньги, что бы с ними сделал?
- Бросил бы работу и жил бы в своё удовольствие до конца своих дней.
- Плохой наследник, уходи Давид. А ты, Яков, что скажешь?
- Я построил бы приют для бездомных, всегда хотел помогать людям.
- Уходи, Яков, ничего ты не получишь. Ну а ты, Мойша, как бы распорядился моими деньгами?
- Я бы закопал их в пустыне, а умирая в старости, никому не сказал бы, где именно они закопаны.
- Верно мыслишь, Мойша, быть тебе моим единственным наследником. Я тоже так поступил, иди в пустыню, ищи деньги.

15.

Жили-были юноша и девушка, например, Рома и Юля. Хотя нет, эти имена кто-то вроде уже использовал. Пусть будут Сема и Галя. Сема Монтекер и Галя Капуленко. Учились они в одной группе советского еще вуза и к последнему курсу настолько прониклись друг другом, что обрадовали родителей намерением связать судьбы воедино.

Но родители как-то не очень обрадовались. Дело в том, что Сема был еврей, а Галя – нет. И родители совсем не горели желанием делать многонациональную семью братских народов еще более многонациональной за счет собственных внуков. Галя-то своих быстро поставила на место с использованием различных выражений ридной мовы. А вот Сема своих – нет, не сумел. Видимо, мамэ-лошн в этом плане менее выразителен.

– Семочка, – ласково, но властно сказала мама, – Или ты забыл, что мы собираемся в Израиль? Что твоя шикса будет там делать? Петь в ресторане «Червону руту»?

Тут мама попала в точку. Галя была знатная певунья. Сема любил ее слушать, но репертуар предпочитал другой. Не Ротару, а еврейского поэта Визбора, про ночную песню еврейской буквы шин. Хотя разницы по сути никакой. Тут «ты у мене едина», а там «ты у меня одна».

Вышло, однако, что не едина. Сдался Сема, пряча глаза расстался с Галей и женился на хорошей еврейской девочке, которую указала мама. И стал собирать манатки.

– Ах, так? – сказала Галя и дернула эдак плечиком. – Да я в этом Израиле раньше его окажусь!

И она стала ходить на танцы в дом интернациональной дружбы. Где на нее немедленно запал без пяти минут дипломированный физик, араб-христианин из библейкого города Вифлеема. Каковой город, как известно, входит в состав государства Израиль под названием Бейт-Лехем. Хотя несколько кривовато входит. И действительно, Галя со своим арабом приземлилалсь в аэропорту Бен-Гуриона даже раньше, чем Сема со своим семейством. И стали они осваивать землю, текущую молоком и медом, а чаще потом и кровью, ничего друг о друге не зная.

И так они жили, ничего не зная друг о друге, верных двадцать лет. Пока не явился на свет великий ворошитель былого, склеиватель черепков и проворачиватель фарша вспять, сайт «Одноклассники».

Неизвестно, да и неважно, кто из них кого нашел первым. Вроде бы Галя сказала себе: «Я только посмотрю, каким он стал». Увидела, что Сема облысел, заматерел, но уши торчат по-прежнему. Работает по специальности, которую они с Галей получили в вузе. Специальность редкая и уважаемая, но называть я ее не буду, живые все-таки люди, вряд ли они обрадуются, узнав себя в моей писанине. Сема любит маленькие спортивные машинки, меняет их каждый год в поисках идеальной. С женой давно расстался, дочь-студентку обожает, но видит редко. Живет с мамой. Мама почти не встает с постели, но властности не утратила, дает прикурить и сиделке, и Семе.

Что касается Гали, то она почти не изменилась. Те же черные глаза, те же брови вразлет. Даже похорошела слегка, потому что похудела. С физиком тоже рассталась, тоже дочь студенческого возраста. Работает по той же специальности, весь Вифлеем ее знает и здоровается на улицах.

Опять же неизвестно, кто первый предложил встретиться. Вроде бы Сема сказал себе: «Я только посмотрю на нее». Час чинно сидели в кафе на набережной Тель-Авива, обменивались новостями. А потом Галя достала кошелек, чтобы заплатить за свой кофе, а Сема накрыл ее руку, показывая, что заплатит сам – и этого касания оказалось достаточно. Оказалось, что тела все помнят, и не было ни этих двадцати лет, ни Семиного предательства, ни Галиной мести, и очнулись они в каком-то мотеле под утро от пения птиц, и с трудом вспомнили, что Семина машина стоит под окнами, а Галина осталась на набережной, и ее, наверно, оштрафуют.

Что дальше? А ничего. Сема предлагал переехать к нему, но как быть с работой? Специальность редкая, больше одного человека на город не нужно, а в Семином городе один уже есть – это Сема. Потом, дочь. Галина дочь – арабка, и мальчик ее араб, и все друзья арабы, куда она поедет из Вифлеема? И Галя без нее не поедет, вот-вот внуки пойдут, кто будет их нянчить? О том, чтобы Семе переехать к ней, нечего и говорить. Еврей может приехать в израильский город Бейт-Лехем в двух случаях – если он либо танкист, либо самоубийца.

Почти каждую пятницу, закончив работу, Галя садится в маршрутку и выезжает из города. За КПП ее ждет маленькая спортивная машинка. Они бегло целуются и едут в заранее снятый мотель, обычно на Мертвое море. В салоне играет музыка, иногда Ротару, иногда Визбор. Гудит форсированный движок, ложится под колеса серая нитка израильских дорог, штопает ранения души. Заштопает ли?

16.

ТОЙФЛ

В десятом классе Юру и Таню посадили вместе на предпоследней парте в среднем ряду. Если бы этого не произошло, вполне возможно они бы продолжали не замечать друг друга. Юра пришел в этот класс три года назад, но так и не стал своим. Был зациклен на математике и вообще по общему мнению держался немного высокомерно. Таня была своя, но особого интереса у мальчиков не вызывала. Не подумайте что она была уродиной. Наоборот. Приятное круглое лицо, очаровательные ямочки на щеках, темные волосы, белые зубы, живые глаза. Но во-первых, она была слишком крупной, выше и крепче многих мальчиков в классе. Она говорила что кто-то в их роду был сибиряк. Во-вторых, однозначно была слишком серьезной. В-третьих, и это третье - самое главное, ее окружала аура неиспорченности и чистоты, которая юношей скорее отпугивает чем привлекает.

Приходилось ли вам сидеть за одной партой с крупной девушкой? Если да, вы наверняка знаете что это испытание не из легких. То и дело вас касаются то локоть, то плечо, а то и горячее бедро. В семнадцать лет такие прикосновения волнуют гораздо сильнее чем самое крутое порно в тридцать пять. Стоит ли удивляться что не прошло и недели как Юра в первый раз проводил Таню домой. Потом стал провожать каждый день, потом был приглашен посмотреть новый корейский телевизор с видиком и естественно приглашение принял. Родителей не было дома и наши герои долго и неумело целовались. С каждым следующим разом это несложое упражнение получалось у них все лучше и вскоре вполне логично завершилось понятно чем. В наш информационный век и Юра и Таня теоретически были готовы к этому событию. Теории вкупе с природным инстинктом, которым Б-г наградил каждого из нас, вполне хватило, чтобы не только не разочароваться друг в друге, но и продолжить столь увлекательные эксперименты с их молодыми телами.

Когда эффект новизны немного спал, появилось время для разговоров. Однажды, лежа на плече у Юры, Таня спросила:
- Куда ты будешь поступать? На мехмат?
- Никуда я не буду поступать, - подчеркнуто равнодушно ответил Юра и погладил Танину грудь.
- Я иногда не понимаю твои шутки ! Убери руку, тебе скоро уходить. Ты на самом деле не поступаешь?
- На самом. Меня никуда не примут. Наша семья уже два года в отказе.
- А что значит в отказе?
- Значит что мой дядя, брат моей мамы, давно живет в Америке. Лет двенадцать. Он зовет нас к себе, мы хотим уехать к нему, а нам не разрешают.
- А почему вам не разрешают?
- Моя мама долго работала зубным врачом в поликлинике военного училища. Ей сказали что она является носителем государственной тайны. Пожалуйста, никому в школе не рассказывай, а то у меня неприятности начнутся.
- Ну конечно, не буду. А как зубы могут быть государственной тайной?!... Ерунда какая-то, так не бывает. Зубами можно только кусаться. Вот так! - и показала как.

Разговор подолжился на следующий день на обратном пути из кино. Начала его Таня:
- Неужели из нашей страны уезжают навсегда? Это что всем можно?
- Я слышал что можно только евреям, - осторожно ответил Юра.
- А ты что еврей? Не может быть! У тебя фамилия украинская, Баршай. И мне девочки говорили что у евреев эти самые обрезаны, а у тебя нормальный.
- Ну, «бар» по-еврейски значит «сын», а «шай» значит «подарок». А этот самый не обрезан, потому что обрезание делают только верующие.
- Интересно! И сколько вы собираетесь ожидать пока разрешат?
- Никто не знает. Говорят что Горбачев будет отпускать. Тогда может быть и скоро.
- А что ты там будешь делать?
- Пойду учиться на Computer Science. Как это по-русски не знаю. Вроде программирования, но на другом уровне. Мне дядя сказал что меня с моими победами на олимпиадах примут куда угодно. Может быть даже в Гарвард.
- А ты сможешь? Там же все на английском...
- Дядя говорит что разговорный язык выучивается быстро. Самое трудное – сдать ТОЙФЛ. Это специальный тест на знание языка. Без него нельзя пойти в университет. Я к ТОЙФЛ с Еленой Павловной готовлюсь. Она уже подготовила несколько человек, которые я точно знаю сдали.
- Я тоже хочу учить английский и готовиться к ТОЙФЛ, - сказала Таня, - Когда ты идешь к этой Елене Павловне? Послезавтра? Я иду вместе с тобой.

Елена Павловна оказалась молодой рыжеватой женщиной, похожей на актрис вторых ролей в фильмах из жизни американской провинции. Она представилась, сказала что преподает в университете, быстро проверила Таню на вшивость, успела за это время множество раз улыбнуться и подвела итог:
- Ты, Таня, конечно, далеко позади Юры, но если будешь много работать, наверстаешь. Девочки вообще осваивают язык быстрее мальчиков. Можно попробовать.
- Елена Павловна, - сказала Таня, - я очень хочу с Вами заниматься, но боюсь что мои родители будут против. Они хотят чтобы я поступала на юридический и сейчас больше напирала на историю. Я и так в последнее время не очень, а тут еще и английский...
- Think positive! – сказала Елена Павловна и в очередной раз улыбнулась. – Попробуй с ними поговорить. Скажи что мальчик из твоего класса предложил тебе заниматься с ним потому что вдвоем дешевле. Про ТОЙФЛ не говори – и ты не объяснишь правильно и они не поймут. Еще помни что они твои родители и хотят тебе добра. А сейчас можешь посмотреть и послушать наш урок.

Когда после урока наши герои вышли на улицу в промозглую декабрьскую темень, Юра сходу спросил:
- Ты что на самом деле идешь на юридический? Туда же можно поступить только из армии, из милиции, из села или по большому блату. Слушай, кто твои родители?
- Мой папа служит в КГБ, он полковник. Мама – завуч в 12-й школе. Оба работают допоздна, а когда встречаются дома, каждый по привычке начинает командовать. Ничего хорошего из этого не получается. Поэтому они стараются бывать дома пореже. – Таня закусила губу, но быстро перестроилась, - Для нас с тобой это просто замечательно!

Слово «КГБ» в семье Юры всегда произносили тихо и с затаенным страхом. Поэтому в первую секунду ему захотелось просто убежать. Но тут он почувствовал теплую Танечкину ладонь в своей, вспомнил «Think positive» Елены Павловны и молча пошел провожать Таню. Было уже поздно, редкие прохожие словно призраки плыли в холодном тумане. Один из этих призраков, но покрупнее, нервно расхаживал около Таниного подъезда. – Это папа, - шепнула Таня и побежала.

- Кто это тебя провожал? – было первым вопросом Виталия Петровича, - потом он спросил, - Ты не замерзла?
- Нет, не замерзла. Мы были совсем недалеко. Это Юра Баршай из моего класса. Мы сидим за одной партой. Он предложил мне вдвоем заниматься английским с университетской преподавательницей, чтобы было дешевле. Я пошла с ним на урок познакомиться и посмотреть. Учительница мне очень понравилась и занятие тоже. Без английского сейчас никуда. Папа, ты не против?
- Как зовут преподавательницу? Понял. Дай мне денек-другой подумать.

На следующее утро Виталий Петрович, попросил своих ребят пробить по картотеке Юру и Елену Павловну. Сверх уже нам известного выяснилось что почти каждую неделю Юриной матери звонит человек с той же фамилией, что и ее девичья, и что родились они в одном городе. Одним словом, скорее всего ее брат. Предполагаемый брат, Грегори (Гриша) Бройдо, оказался математиком, работал на министерство обороны США и был одним из главных разработчиков сверхсекретной системы ЖПС, которая по разведданным была способна определить с высокой точностью местоположение любого объекта на земной поверхности независимо от скорости передвижения. С ним много раз пытались войти в контакт через бывших соучеников, друзей и девушек, но всегда безуспешно. Гриша славился нелюдимым характером. Никаких сестер в СССР за ним не числилось. Елене Павловне тоже звонили со всех концов света, но это были все ее бывшие ученики.

Виталий Петрович поразмыслил и решил идти к генералу. Благо они дружили еще с 1968 года, когда вместе участвовали в операции «Дунай» в Праге. Генерал внимательно выслушал Виталия Петровича и тоже попросил день на размышление. Вызвал на следующий день и сказал:
- Молодец, Виталий! Прошляпили наши сестру. Гриша ее в анкете не указал, а московские не проверили. Едут эти Баршаи вроде к тете в Израиль, а приедут к брату в США. До чего хитрожопый народ! Если бы не мы, все бы давно разбежались! Значит так. Оформляй Таню стажеркой, но сам понимаешь, ей об этом знать незачем. Пусть ходит на английский и не волынит. Без английского сейчас никуда. Платить будем мы.

Заниматься английским вдвоем оказалась невероятно увлекательно. Настолько увлекательно, что все остальное пришлось свести к минимуму, кроме секса разумеется. Зато секс и английский не просто сочетались, но и обогащали друг друга новыми яркими красками. Незатейливое английское "I'm coming" возбуждало Юру гораздо сильнее чем русское «Я кончаю». Однажды после нескольких "I'm coming" они уснули так крепко что проснулись около шести. Юра быстро натянул на себя одежду и выскочил из квартиры. На лестнице он столкнулся с здоровенным мужиком, несомненно Таниным отцом.

Виталий Петрович тоже столкнулся с каким-то мальчишкой. Короткий взгляд - и тренированная память мгновенно выдала фотографию из дела Юры Баршая. Будь Таня не его дочкой Виталий Петрович ровно через пять минут знал бы что делал этот сопляк в его квартире. Для этого существовали проверенные годами методы. Но для дочки они не годились. Откуда-то из глубины памяти всплыла презумция невиновности и необходимость понимать соответствие собственных выводов тому, что имеет место в действительности. Одним словом, получилось что в данном деле следствию нужно больше фактов. Нужны факты – будут факты, – подумал Виталий Петрович, - Для опытного оперативника это как два пальца обоссать. - Взял на работе жучок, поздно вечером установил его на лавочке напротив подъезда, где всегда сидели местные старухи, и в полдень следующего дня обосновался на детской площадке, которая была вне поля прямого зрения. Сел он так чтобы казаться пониже, а наушник спрятал под шапку. Включил. Старухи повели неспешный разговор о болезнях и соседях. Виталий Петрович почти задремал от их монотонных голосов, когда на горизонте появилась его Таня с тем самым мальчишкой и вошли в подъезд. За спиной у мальчишки болтался тощий рюкзак – однозначная примета разлагающего влияния Запада.
- Опять Танька своего хахаля повела. Почитай каждый день водит, - сказал голос в наушнике.
- Видно скоро в подоле принесет, - сказал другой голос.
- А может и не принесет. Евреи, они хитрые. От нашего уже давно бы залетела, - сказал третий голос.

Впервые в жизни у Виталия Петровича заныло сердце и стало трудно дышать. Он чувствовал себя преданым, униженным, обманутым. И кем? Собственной дочерью. Самым обидным было то что его, кадрового чекиста, уже черт знает как давно водил за нос какой-то сопливый еврей. Хотел было немедленно пойти домой и разобраться что к чему, но когда попытался встать, снова закололо в груди. Виталий Петрович испугался и так и остался сидеть на мартовском солнышке до тех пор пока из подъезда не появился Юра. В рюкзаке у него лежали два блина от штанги. Пару дней назад Юра нашел их недалеко от Таниного домы и оттащил к ней чтобы забрать позже. Под тяжестью блинов он согнулся в три погибели и еле переставлял ноги.
- Смотри как идет, - сказал голос в наушнике, - ровно как шахтер после смены.
- Так ты на девку посмотри, - сказал другой голос, - она ж как кобылица племенная и в самом соку.
- Заездит она парня, хоть и еврей - сказал третий голос, - и куда только его родители смотрят?!

Теперь сердце Виталия Петровича болело совешенно нестерпимо. Поэтому ему пришлось просидеть еще около получаса. За это время понял что дочка стала взрослой, и не появись Юра, появился бы кто-нибудь другой. Против природы не попрешь. Вспомнил как Юра выходил из подъезда, его согбенную фигуру, волочащиеся ноги и даже посочувствовал ему по-мужски. Так что эта беда - не беда. Настоящая беда что Танька спуталась с евреем и предателем Родины. - Пойдут слухи, полетят анонимки, ни к чему все это, - думал Виталий Петрович и решил что Юра должен исчезнуть и как можно скорее. Как? Очень просто – пусть уезжает в свою Америку. У Виталия Петровича сразу отпустило сердце. Он пошел домой, налил себе стакан коньяка, чего никогда не делал в будни, и проспал до утра.

На ближайшем совещании в райкоме он сел рядом с замначальника ОВИРА и проинформировал его что семье Баршай пора уезжать. Замначальника взял под козырек, а по пути на работу все думал сколько же Виталию Петровичу за это дали. Затребовал дело Баршаев, понял что брать с них нечего, решил что это сугубо по работе, успокоился, и зелеными чернилами наложил резолюцию: «Просьбу удовлетворить. К исполнению»..

Через два дня Юра влетел в класс за секунду до звонка с совершенно сумасшедшими глазами. Нацарапал записку и передал Тане. Таня прочитала:
- Нам дали разрешение, мы уезжаем. –
Таня написала в ответ:
- А я?

Если честно, Юра никогда не задумывался что будет после того как им дадут разрешение и отвечать Тане ему было нечего. Поэтому его аналитический ум начал решать поставленную задачу. Когда ответ был найден, прозвенел звонок на перемену. Таня вытащила Юру на улицу и снова задала тот же вопрос:
- А я?
- Если бы мы с тобой были мужем и женой, мне кажется тебя было бы можно вписать в кейс...
- Где же ты раньше был? – возмутилась Таня. После школы мы идем за паспортами и в три встречаемся у районного ЗАГСА. Не волнуйся, think positive! Знаешь где это?
Юра знал.

В ЗАГСЕ ближайшим возможным днем оказалось 13 мая, пятница. На него наши герои и назначили свое бракосочетание. Остановка теперь была за малым – сообщить радостную новость родителям. Подбросили монетку куда идти сначала. Получилось к Юриным. Юра позвонил и сообщил что приведет в гости одноклассницу. Мама послала папу за тортом и предупредила чтобы он молчал пока гостья не уйдет. Юра готовил речь и вроде все продумал, но когда вошли сразу выпалил:
- Это Таня. Мы женимся 13 мая. Танин папа работает в КГБ.
Сели пить чай.
- Танечка, что это у тебя за пятнышко на зубе? Пошли посмотрю, – сказала мама и увела Таню в другую комнату. Через полчаса они вернулись. Допили чай. Юра пошел провожать свою теперь уже невесту.
- КГБ с собой не повезу, - мрачно изрек папа.
- Повезешь, но не КГБ, а Таню, - возразила мама. Там такую девушку он не найдет, а уж жену тем более. Гриша уже сколько раз женат был?! И все неудачно. А эта нарожает тебе замечательных здоровых внуков.
- Откуда ты это взяла?
- Я видела ее зубы.

Прошло несколько дней и начались весенние каникулы. Таня уехала с классом на экскурсию в Полтавскую область. Спешить было некуда и Виталий Петрович шел со службы домой пешком. В стороне от дома ему бросилась в глаза чужая черная «Волга». - По мою душу, - почему-то подумал он, и оказалось не напрасно. На скамеечке около дома, где всегда сидели старухи, теперь сидел генерал.
- Садись, Виталий, - сказал генерал, - разговор есть.
Виталий Петрович сел.
- Уезжают, значит, Баршаи? Ты вроде должен быть в курсе дела... В курсе? Вот и хорошо. Твоя Таня за Юру Баршая замуж собралась. Уже знаешь? Еще нет? Значит я тебя первым поздравил. Москва Танино решение поддержала. Говорят свой человек в тылу врага никогда не лишний. Да не волнуйся ты, она же твоя дочка. Не пропадет. Иди наверх и собери какую-нибудь закуску. Твоя Антонина на подходе. Дай мне с ней поговорить. Сам ты не справишься.

Вернувшись домой с каникул, Таня набралась мужества и сообщила родителям о своих планах. Странно, но факт – они отнеслись к новости довольно спокойно. Мама, конечно, расплакалась:
- Танечка, зачем тебе уезжать? Что ты там забыла? У тебя здесь все есть и все будет.
- Мамочка, ну как я Юру одного отпущу. Посмотри какой он замечательный. Его там сразу какая нибудь миллионерша перехватит. Посмотри какая я дылда. Ну кому кроме Юры я нужна? Не волнуйся, я не пропаду. Я же ваша дочка, - и тоже расплакалась...
- Ладно, пусть приходит к нам. Посмотрим что за птица, - сказала мама.

Внушить Юре что с ее родителями нельзя спорить было трудно, но в итоге он пообещал. Познакомились. Сели за стол. Виталий Петрович опрокинул первую рюмку коньяка, потом вторую и немного расслабился.
- Где в Америке жить собираетесь?
- Сначала поедем в Нью-Йорк, а там еще не знаем.
- А чего же в Нью-Йорк? - проявил осведомленность Виталий Петрович, - Там же крысы по улицам бегают, в Центральном Парке ограбить могут в любое время дня и ночи, от реки воняет, смог, бездомные... Город желтого дьявола, одним словом.
Таня наступила Юре на ногу и он вспомнил что спорить нельзя. Поэтому с самым невинным видом задал вопрос:
- Вы наверное там были, Виталий Петрович?
- Да зачем мне там бывать? - почему-то обиделся будущий тесть, - Сейчас двадцатый век. Я газеты читаю, телевизор смотрю, кино. Там наши замечательные журналисты трудятся, держат нас в курсе дела. А я чего там не видел?
- А куда бы Вы посоветовали ехать?
Виталий Петрович задумался. В Техасе стреляют, в Майами сплошное блядство, в Чикаго мафия во главе с Аль Капоне. Вспомнился плакат хрущевских времен из серии «Догоним и перегоним Америку». Там тощая коровенка с серпом и молотом на боку бежала за здоровенной коровой с американским флагом. Подпись под плакатом гласила: «Держись корова из штата Айова». Чего хорошего в этой Айове Виталий Петрович понятия не имел. Поэтому он честно ответил:
- Не знаю, мне и здесь хорошо - и добавил, - ты, Юра, смотри Таню не обижай. Ты знаешь где я работаю, на Луне достану.
Таня с мамой в это время уже обсуждали платье для ЗАГСА, Юра думал только о том как хорошо бы было увести Таню в ее комнату. Последние слова Виталия Петровича прошли мимо его ушей, и вечер закончился мирно.

У многих девушек перед замужеством мозг сосредотачивается на предстояшей свадьбе и отключается от всего остального. То же произошло и с Таней с той только разницей что у нее для этого были веские причины. Со свадебной церемонией как таковой все было достаточно просто: фата, белое платье, белая «Чайка», белые розы... Но каким образом посадить за один стол отказников и чекистов не мог придумать никто. Ну как скажите офицеру КГБ чокаться с изменниками Родины? Коллеги не одобрят, не поймут и обязательно напишут телегу. А как отказнику чокаться с товарищем, который вчера приходил к тебе с обыском? А например, тосты? Каково, например, бойцу идеологического фронта поднять бокал за «следующий год в Иерусалиме»? А каково еврею-отказнику выпить за «границу на замке»? А музыка?.... Таня и обе мамы не спали ночами, но так и не смогли ничего придумать. Совсем расстроенная, Юрина мама позвонила своей тете в Днепропетровск предупредить что свадьбы скорее всего не будет.
- Деточка, - сказала тетя, - когда я была девочкой, у нас в Черткове на свадьбах, бармицвах и вообще на всех праздниках женщины и мужчины гуляли отдельно. Сидели за столами отдельно, танцевали отдельно, и всем было хорошо и весело. Если, например, свадьбу устраивали богатые люди, они снимали два зала – для женщин и для мужчин. Вы тоже можете так сделать. Снимите зал для наших гостей, снимите зал для тех, а жених и невеста будут переходить из одного зала в другой.
- Смотри, - подумала Юрина мама, - мы тут страдаем, а евреи все давным-давно придумали.
Ресторан с двумя уютными залами по разным концам длинного коридора нашелся уже на следующий день.

В день свадьбы на дверях одного из этих залов появилась красивая табличка с щитом и мечом. Чтобы никто ничего не перепутал. А за дверью шла свадьба по годами накатанному сценарию «Операция Выездная сессия». Назначили прокурора, заседателей. Генерал занял место судьи. Сначала судили молодых и приговорили к пожизненному сроку счастливой совместной жизни без права обжалования и досрочного освобождения. Потом уже судили всех присутствующих поочередно. Судья был снисходителен и приговаривал всех к огромному рогу в красивой оправе, который в незапамятные еще времена конфисковали у грузина-вора в законе. После того как рог обошел по кругу начали петь «Я в весеннем лесу пил берёзовый сок» и «С чего начинается Родина» как бывало всегда, когда праздник удавался.

На другой двери был листок с крупной надписью от руки «ВОИР». За этой дверью гости почередно рассказывали об успехах своих родственников и друзей на всех континентах матушки-Земли и желали того же молодым. Потом танцевали «Хава Нагила» и «7:40». А сами молодые каждые полчаса переходили из зала в зал вместе с музыкантами. К полуночи музыканты прилично набрались и начали путать репертуар к крайнему недоумению гостей, которые в и в том и в другом залах мгновенно затихали и начинали тревожно оглядываться вокруг. Таню и Юру эта путаница очень веселила и почему-то из всей свадьбы запомнилась больше всего.

За следующий год молодые успели недолго пожить в Вене, довольно долго недалеко от Рима в Остии и наконец приехали в Нью-Йорк. Теплым майским днем Таня впервые очутилась на Бродвее недалеко от Уолл-стрит. Небо было голубым, в воздухе пахло жареным арахисом. Из небоскребов толпой валили люди и разбредались по многочисленным ресторанчикам. Мимо Тани проходили женщины в невероятно шикарных (как ей тогда казалось) деловых костюмах. Большинство из них были такими же крупными как она, а многие и покрупнее. -Мамочка, - подумала Таня, - я больше не дылда, я такая как все! Никогда и никуда я отсюда не уеду.

Сейчас Таня и Юра живут в Калифорнии. У них трое детишек. Юра пытается поднять свою IT- компанию, а Таня командует местным отделом кадров в компании с громким именем. Одним словом, обычная американская судьба. Иногда к ним приезжает Танина мама, иногда - Виталий Петрович. Он вышел в отставку и теперь директор внешнеторговой фирмы. На судьбу не жалуется. Елена Павловна продолжает готовить будущих студентов к тестам, но теперь из Новой Зеландии. На http://passatest.livejournal.com/ вы даже можете на нее посмотреть и познакомиться с ней.

Да, совсем забыл. ТОЙФЛ, с которого все началось, и Юра и Таня сдали с баллом выше 600 с первого раза.

Abrp722

17.

Я учился в политехническом институте в городе Николаев. Заплатить за
тбилисский институт мои родители не могли, очень много денег это тогда
стоило. Был у нас один студент еврей по национальности. Имени его не
помню, а прозвище у него было Жираф за высокий рост. На лекции он можно
сказать не ходил, он больше фарцовкой занимался, но сессии-шмесии сдавал
хорошо. Не дурак был одним словом. Потом у нас стали говорить что он за
границу уезжает, может быть в Израиль, а может быть даже и в Америку.
Собрали у нас комсомольское собрание. Пришел на него гандон из обкома
комсомола, вылез на трибуну. – Что же ты родину предаешь? – говорит, -
Ты о своих будущих детях подумал? Как они будут расти в зверином мире
капитализма?! Жираф всегда наглый был, а тогда уже на всех совсем ложил.
– Ты за своих детей переживай, - говорит, - Твои дети у моих фарцевать
будут.

18.

Перебирали сейчас с женой старые фотки. На некоторых, нашим с ней дедам
лет на пять меньше, чем нам сейчас. Погоны, ордена, победители...
Короче, вспомнилось... Мой покойный дед прошел всю войну в бронетанковых
войсках, был в звании капитана, имел много орденов и медалей. Когда я
был маленький, мои родители развелись, и дед с бабушкой забрали меня к
себе. С ними я и жил до конца их дней. Дед меня фактически воспитал, и
его рассказы о войне я помню, и могу пересказать до сих пор. Теперь
суть: Семь лет назад я познакомился с очаровательной армяночкой Олей.
Она старше меня на шесть лет, но выглядела (и выглядит) ровесницей.
Буквально, на пятый день знакомства она дала отставку своему солидному
жениху и переехала ко мне, известному на всю округу раздолбаю Лехе-мигу.
Мои родители опешили, а вот её родичи были в шоке. В ШОКЕ, как Сергей
Зверев. Папа отставной подпол, хотел набить мне морду, но это не так
просто, поскольку я все же служил в ВДВ, и будущий тесть ретировался
чтобы не быть посмешищем. Мама-главбух устраивала истерики с паданьем
на колени и завыванием на весь наш двор. Но тут уже и с дочкой было
справиться непросто, так как она все это слышала много раз. Короче
жесть. В общем 1) Моложе на 6 лет, 2) Еврей по национальности, 3) Без
высшего образования 4) Был условно судим 5) Оля хочет взять его фамилию,
и т. д. Дело шло к свадьбе, и мои будущие тесть с тёщей пустили в ход
тяжелую артиллерию: дедушку Армена. Несмотря на свои 92 года (ровесник
моего деда, но тот 10 лет как умер) он сохранял полную ясность ума.
Подходило 9 мая, и неожиданно вежливо пригласили к деду, где собиралась
вся большая армянская семья. Типа, или тебе есть чего стесняться? Ладно.
Оля меня заранее напугала, как её дед умеет давить молодых ребят.
Ничего, говорю, заодно твоей родне объявим, что у тебя уже 2-ой месяц
пошел... Ты моего деда не знала...
Сидим, общаемся, выпили. Меня после ...цатой рюмки понесло рассказывать
про моего дедушку. Дед Армен, до этого вполне (вопреки опасениям)
доброжелательно смотревший на меня и куривший прямо за столом вдруг
помрачнел. Опираясь на палку встал, проходя хлопнул меня по плечу,
пойдем на кухню, покурим. Все очень удивились. С кухни дед шуганул
нескольких, куривших там родственников, и началось...
- Повтори-ка номер бригады где твой дед служил?
- №№№№ Ордена такого-то и такого-то отдельная гвардейская танковая
бригада. - с детства наизусть знаю.
- А где войну закончили?
- Под Прагой, а потом, в 1946 году их на Украину перебросили, подо
Львов.
- Говоришь твой дед ремонтником был?
- Почему? Он до октября 1944 командиром танковой роты был, а потом его
танк подбили, его контузило, и его списали на СПАМ. (Ремонтная часть,
кто не знает)
- А его фамилия М.....ч, - называет фамилию деда... я мягко говоря
охренел.
- Дд-да... А откуда вы...- на меня напало заикание.
- А почему твоя фамилия Т...й?
- Потому что он мой дед по матери, а у меня по отцу.
- Я его видел как тебя сейчас... - дед ругнулся по армянски, - я командиром
роты связи был, при их бригаде... Вряд ли он тебе про меня мог
рассказывать, друзьями мы не были, но по службе общались периодически.
Я перечислил несколько фамилий однополчан своего дедушки, и дедушке
Армену, все кроме одной или двух были знакомы. Я начинал рассказывать
про этих людей, и он подхватывал мой рассказ, иногда поправлял. На
глазах старого армянина стояли слезы.
- Ты её любишь? - спросил дед.
- А разве вы это не поняли?
- Такой же еврей, как и твой дед, вопросом на вопрос говоришь! - сказал
он.
Больше мы виделись. До нашей свадьбы он не дожил. Тесть (про которого я
уже писал) и теща любят меня как родного сына. Они о сыне и мечтали. У
нас Олей двое детей. Дед Рудольф и дед Армен! Спасибо Вам, что Вы
были!!! Постараюсь чтобы правнуки Вас не разочаровали.

19.

Встретились два... одессита. Один попросил другого рассказать анекдот,
но "только не про еврееев". Тот рассказал, что теперь круглосуточные
магазины имеют на витрине маркировку не 7/24, а 7/40, если, конечно,
владелец - еврей...
- Но я же просил не про евреев!
Тогда пошла в ход история об испанце, получившем разрыв сердца...
в синагоге, когда туда зашел испанский король: у посетителя синагоги
голова должна быть покрыта, а в присутствии короля головной убор надо
снимать... Опять еврейская история получилась... Бурные протесты со
стороны слушателя.
- Ну хорошо, вот тебе анекдот не про евреев. Встречаются китаец с
чернокожим. Китаец спрашивает: "Хайм, где ты так загорел?" А негр
отвечает: "Абраша, тебе к врачу срочно надо, у тебя желтуха!"
Анат

20.

Президент Буш предложил в Папы римские Пола Вулфовица, которого
выдвигает куда только можно, и недавно номинировал на пост Президента
Всемирного банка.

Ну и что - еврей? Из них всегда выходили лучшие христиане, начиная с
Иисуса и его команды. Подумаешь - Президент Всемирного банка! Настоящий
Папа должен быть при деньгах, чтобы всем чадам его хватило на жрачку,
шмотье, цацки да в алиментах отказу не было.

Америка посылает своих наблюдателей на выборы Папы, и они будут
продолжатся столько туров, сколько потребуется для честного и
справедливого избрания с бушьей помощью демократического кандидата.

© Алик, папа http://kimryg.narod.ru

21.

Устроили немцы облаву, поймали толпу народа, построили всех и стали
обходить каждого. Подходят к одному, спрашивают: - Ты кто ?
- Русский.
- Иди, свободен.
Подходят к другому: - Ты кто ?
- Хохол.
- Гуляй.
К третьему: - Ты кто ?
- Еврей.
- Расстрелять.
К четвертому: - Ты кто ?
- Цыган.
- В концлагерь.
Дошла очередь до Абрама.
- Ты кто? – спрашивают его.
Абрам стал думать. До русского и хохла не дотягивает, назовется евреем –
расстреляют, а если назваться цыганом, то может быть и выкрутится.
- Цыган, - отвечает Абрам.
- А ну, спой.
- Цыганочка, тхямм-тхямм…
Из толпы истошный вопль: - Абхам, што ты делаешь?!!?!

22.

Идет еврей по Тель-Авиву, по центральной улице Дизенгоф. Проходя мимо
большого магазина, он громко вслух говорит: "Дерьмовая страна!"
Охранник услышал его, хватает в охапку и тащит в полицию. Находит там
офицера и рассказывает ему:
- В такое трудное время для страны, когда такая сложная обстановка
вокруг, мы должны быть единым, особенным народом, этот негодяй в людном
месте, вслух, говорит подобные вещи! Что это такое! Он всю страну
оскорбляет! Его надо оштрафовать!
Офицер выслушал охранника, согласился с ним:
- Действительно, это что ж такое, в такое время, такая у нас обстановка,
а ты подобные вещи говоришь! Есть у тебя что сказать в свое оправдание?
Еврей говорит:
- Да, действительно, я шел по улице и, проходя мимо магазина, сказал
вслух "Дерьмовая страна!" Только я в этот момент думал о Швейцарии!
Офицер разворачивается к охраннику:
- И зачем ты его сюда приволок? Шел человек, думал о своем, а ты его
схватил, оскорбил, привел в полицию. Тут еще мое время отнимаешь.
Чтобы ты больше нам голову не дурил, вот тебе штраф на 200 шекелей.
Иди в банк - плати.
Вконец охреневший охранник выходит вместе с этим евреем на улицу и
говорит ему:
- Это что же получается? Ты шел по улице, сказал вслух "Дерьмовая
страна!", я тебя привел в полицию, и теберь я же должен заплатить
штраф - 200 шекелей?"
А тот:
- Дак что ж ты хотел? Дерьмовая страна!

23.

Еврей и русский слушают радио, объявляют, что война началась. Еврей
хватается за голову.
- Это ж такие проблемы, такие проблемы, вэй мир. Надо семью отправить
в Ташкент, упаковывать вещи, потом самому туда ехать, как-то там
устраиваться. Такие проблемы на мою голову.
Русский отвечает:
- Да, и не говори, война - это большие проблемы.
- Ой, да не смеши меня, какие у тебя-то могут быть проблемы - винтовку
в руки и на фронт.

25.

Начало века, театр, дают Евгения Онегина.
Породистый русский офицер созерцает представление...
Рядом сидит еврей, и при появлении каждого нового персонажа
дергает офицера за рукав и спрашивает:
- Скажите таки пожалуйста, это не евгей?
Офицер (негодуя):
- Нет, это русский дворянин Евгений Онегин.
Входит Татьяна - та же история:
- Она таки не евгейка?
Офицер (злясь):
- Да нет, черт побери, это русская дворянка Татьяна Ларина!
Входит Ольга.
- Может, эта кгасавица будет евгейской кгови?
Офицер (хватая еврея за грудки):
- Нет! Нет, жидовская морда, это чистокровная русская дворянка!!!
Проходит некоторое время, на сцене появляется Ленский...
Еврей (застенчиво):
- Ну, может быть, он...
Офицер (выйдя из себя):
- Да, да, он еврей, еврей, чтоб тебя черти драли!
Еврей (тихо):
- Ой, мне таки кажется, что его будут убивать...

26.

Из коллекции Айзека Азимова.

В разгар нацистских преследований старый еврей произносит в синагоге
страстную молитву:

- Господи, четыре тысячи лет назад на склоне горы Синайской Ты избрал
евреев как особый народ, святой народ, нацию священников, что бы евреи
могли нести бремя Твоих заповедей и свидетельствовать истину остальному
миру. Господи, спасибо тебе за великую честь, но, может, хорошего
понемножку? Может быть, пора уже избрать какой-нибудь другой народ?

27.

Представте себе начало перестройки, в магазинах ни шиша, пусто и все тут.
К продавщице подходит старый еврей и спрашивает:
- Скажите, у вас есть красная икра?
- Ну, вы что, не видите, что нет - отвечает продавщица.
- Скажите, а может быть, у вас есть черная икра?
- Нету!!!
- Скажите, а может, у вас есть паюсная икра?
- Ты что, жидовская морда, не видишь - ни хрена вообще нету.
- Ну вот, наконец-то, все как до революции, только икры нету.

28.

У иудеев существует понятие "бармицве", это когда мальчику
исполняется 13 лет, то над ним сотворяют некий обряд, и он уже
считается взрослым человеком.
Так вот, приходит еврей в синагогу и обращается к раввину:
- Ребе, извините, вот мой кот, так он прожил у меня 13 лет,
я бы хотел сделать ему бармицве.
- Пан Цудечкис, я вижу, вы немного повредились в уме. Бармицве
делается людям, а не котам!
- Но ребе, я вас умоляю, так этот кот мне как сын, так он такой
хороший и умный, не всякий человек еще такой бывает! Сделайте
бармицве, это же такая благодать!
- Пан Цудечкис, я вижу, вы родились недоношенным! Может, по-вашему,
я теперь всем собакам, козлам и т. д. в нашем местечке обязан
буду бармицве делать! Тогда я не хочу быть раввином!
Ну тот, натурально, завыл, зарыдал, вцепился в раввина:
- Ну ребе! Я умоляю, живите 120 лет! Этот кот особенный, вы даже
это себе и не представляете! Он такой благочестивый, что попросил
меня пожертововать нашей синагоге 1000 долларов!
- Ой! Ой! Ша! Ша! Ша! Вам, пан Цудечкис, не следовало бы и родиться
на свет! Вы что тут с меня уже сорок минут все печенки вынимаете!
Вы что же сразу не сказали, что ваш кот - тоже еврей?!!!

30.

Показали представителям разных национальностей
фильм: раскаленная пустыня, палящее солнце. С трудом идут мужчина и женщина. И вдруг мужчина достает сочный апельсин и отдает его женщине. Вопрос: какой он национальности?
Француз:
- Только француз мог так галантно отнестись к даме!
Англичанин:
- Нет, это англичанин - посмотрите, какая выдержка!
Русский:
- Нет, это русский: надо же быть таким дураком! Сам бы
сожрал!
Еврей:
- Нет, это еврей: кто бы еще смог достать в пустыне апельсин?

31.

В Освенцим привозят очередную партию евреев, готовят к газовой
камере, заводят в нее. В этот самый момент умарает плиточник,
клавший плитку на отделке особняка начальника
лагеря. (Н)ацисты предполагают, что среди евреев должен быть
хоть один плиточник. Открывают уже закрытую дверь в камеру,
Н. с порога спрашивают:
- Эй, есть ли плиточники?
Один пожилой еврей ((А)брам) отвечает спокойно:
- Да, есть.
- (Н) Выходи, будешь класть плитку на отделке особняка начальника
лагеря.
- (А) Сколько платите?
- (Н)(удивленно) Пять марок метр...
- (А) Ха, все слышали? Они предлагают пять марок метр! Да где это
видано, чтобы Абраму предлагали пять марок метр! (Все остальные
евреи возмущенно ропчат.) Кладите за пять марок сами, и вообще,
молодые люди, закройте дверь с той стороны!!!

32.

Глубоко религиозный еврей, путешествуя по Испании ищет и не может найти кошерный
ресторан. Наконец он натыкается на ресторан под названием "Коррида" и после
нескольких умозаключений решает, что свинины тут быть не должно.
- Скажите, у вас тут свинины не бывает?
- Нет, у нас только еда, имеющая отношение к корриде. Все же, посомневавшись, он
заказывает яйца. На всякий случай. Приносят ему огромное блюдо изумительной по
вкусу и недорогой еды. Он решает заходить сюда почаще. На следующий раз он
заказывает там же то же блюдо, но получает очень маленькую порцию чего-то очень
соленого.
- А почему в прошлый раз яиц было так много и вкусно, а в этот - мало, и все
ужасно соленое.
- Так у нас все продукты с корриды: в прошлый раз тореадор убил быка, а в этот -
бык - тореадора.

33.

Едут в поезде еврей и русский студент-семинарист. Еврей спрашивает:
- А какая у тебя будет карьера?
- Ну, если хорошо закончу, поступлю в духовную академию.
- И все?
- Ну стану попом, а если хорошо закончу, может и повыше пост получу.
- И все?
- Ну, если все удачно сложится...
- Да, совсем удачно...
- Ну, по максимуму, к концу жизни - епископом.
- И все?
- Ну, может быть, стану Папой Римским!
- И все?
- А что еще? Не Богом же?!
- (помолчав) Ну один из наших мальчиков таки выбился...

34.

Изя приходит из школы и радостно докладывает папе:
- Пап, а я теперь не еврей! Мы анкеты заполняли, так я написал, что - русский.
- Русский, говоришь... Ну-ну. Ты в школу на машине ездил? Теперь будешь, как все
русские, на трамвае. Ребенок к маме:
- Мам...[аналогично]... я - русский.
- Ты раньше что на обед ел? Курицу? Теперь будешь, как все русские, картошку.
Уже без прежней радости к деду:
- ...[аналогично]...
- Ты раньше на карманные расходы сколько получал? Червонец? Теперь - 50 копеек.
И вот семья усаживается за стол, взрослые принимаются за курицу, перед Изей -
картошка. Взрослые улыбаются, перемигиваются и спрашивают у погрустневшего и
молчавшего ребенка:
- Ну, каково оно быть русским?
- Вот только полчаса, как я русский, а как я уже вас, евреев, ненавижу!

35.

Одесса 2000 года. Разговор в очереди:
- Посмотрите вон на того гражданина. По-моему, он еврей!
- Не может быть! Все евреи давно уехали!
- А мне кажется, еврей. Давайте спросим.
- Товарищ, извиняюсь, вы случайно не еврей?!
- Я? Еврей? Поц я, а не еврей!