тварь божья → Результатов: 4


1.

Приходит, стало быть, Федор к батюшке исповедываться, а на ногах у него звоночки прицеплены. А батюшка и спрашивает:
— А что это у тебя, Федор, звоночки то на ногах ?
— А это, батюшка, чтобы грех не совершить нечаянный, а то ведь я-то велик, неповоротлив, а там, глядишь, божья тварь какая под ногами возникнет, а я наступлю…
— Ну ладно, исповедывайся, раб Божий Федор.
— Ой грешен я, батюшка, грешен… Работаю я, батюшка, в экономии у хозяина, так вот, пока он с дочерью в город-то ездил, так я с его женою-то и согрешил…
— Да, грешен ты, Федор. Ну да ладно, десять «Отче наш» и пять минут под дождем.
— Дык, это не все, батюшка. На следующий день хозяин с женой в город поехал, так я и с его дочерью согрешил…
— Ну Федор, ты ва-аще… Еще пятнадцать «Отче наш» и двадцать минут под дождем…
— Но на следующий день, батюшка, жена хозяина с ейной дочкой в город-то поехали, так я, греховодник, с хозяином и согрешил…
— Да, Федор, не туда ты звоночки-то повесил…

2.

Охота на зайцев.

Станислав Евгеньевич, взглянул на свет сквозь ствол охотничьей «Сайги» и принялся собирать оружие, аккуратно протирая мягкой ветошкой детали:
- А все-таки жалко мне их.
- Чудак-человек, зайцев, что ли, пожалел? - удивился его напарник Сергей Васильевич.
- Тоже тварь Божья, стало быть душа у него есть, - отозвался Станислав Евгеньевич.
- Какая ж душа у зайца может быть?! - Сергей Васильевич даже подскочил на стуле.
- Не скажи, вот иду я недавно, вижу, сидит. Матерый такой здоровенный самец, я поднял его, ну и завалил. И того не разглядел, что рядом зайчиха с зайчонком сидели, испугались бедняги, с места двинуться не могут. А потом бросились к папке своему и прям зарыдали оба.
- Ну, уж зарыдали. Заяц он заяц и есть, откуда ж слезы-то.
- Сам видел, вот те крест, - и Станислав Евгеньевич размашисто перекрестился, - не стал я добивать ни зайчиху, ни зайчонка, так и ушел. Пусть думаю, коли случилось, похоронят сами.
- Зря ты это, - сказал Сергей Васильевич, - ему-то ничем не поможешь, а вот план не выполнил.
- Выполнил, мне потом свезло - на целую группу молодняка нарвался. Глупые еще, пока думали куда бежать, я их всех положил. Вот только раненные двое сильно метались и жалобно так кричали.
- Это бывает, когда торопишься. В таких случаях нужно в голову добивать, чтоб не мучались, вот где истинная гуманность проявляется.
- Это я понимаю, - вздохнул Станислав Евгеньевич, - а вот недавно слышал, что охотнику из второй бригады подранок горло перегрыз.
- Ну, уж перегрыз. Чушь все собачья, охотничьи байки, это они себе цену набивают. Сам подумай, даже если раненный заяц прыгнуть исхитрится, чем он грызть-то будет?
- Понимаю, - повторил Станислав Евгеньевич и снова вздохнул.
- Чего ж к нам работать пошел, если жалостливый такой? - удивился Сергей Васильевич.
- Сколько той пенсии у меня? А детей подкармливать надо? Надо, - загнул палец Станислав Евгеньевич, - внуки скоро пойдут, на молочко, на пеленки, надо? Надо! – загнул он второй палец. Все о них беспокоюсь, мне-то много и не нужно - форму дали, проезд бесплатный, что еще к пенсии нужно? И чего это чиновники на зайцев так ополчились, не пойму?
- Чего, чего… Сам же по телевизору слышал – вся проблема нашей экономики в зайцах. Говорят расплодилось их столько, что бюджет из-за них валового продукта недополучает, пенсионерам не хватает, зарплату людям не платят, хотя, думаю, что капуста совсем в других карманах оседает, - Сергей Васильевич даже развеселился от удачного каламбура.
- Слушай, Васильич, а куда они тушки девают? - вдруг оживился Станислав Евгеньевич, - я слышал, что чиновники у себя на дачах песцовые фермы пооткрывали, и туда их для прокорма свозят.
- Брешут, ты больше слушай. Это ж никакой санэпиднадзор не пропустит, захоранивают их на Заячьем кладбище.
- Это где ж такое? – изумился Станислав Евгеньевич.
- Ну, ты даешь! Как только вышло постановление по отстрелу зайцев, правительство распорядилось, в каждом городе свое Заячье кладбище открыть.

- Ладно, - Станислав Евгеньевич закончил собирать оружие и стал укладывать его в чехол, - пора, а то опоздаем на электричку.
Мужчины встали, упаковали зачехленные карабины в большую сумку, накинули дождевики, скрывающие форму охотников и вышли на улицу под мелкий осенний дождик. В электричке они уселись в углу остывшего за ночь вагона и Сергей Васильевич свесив голову, сразу задремал, а Станислав Евгеньевич, принялся размышлять о прошедшем разговоре.

От станции к станции вагон заполнялся людьми, пассажиры потихоньку просыпались, по вагону покатился гомон голосов. Через час, когда электричка наполнилась, Станислав Евгеньевич, легонько толкнул своего коллегу:
- Вставай, нам пора.
Охотники прошли в тамбур, выкурили по сигарете. Потом Сергей Васильевич раскрыл сумку, достал карабины и отдал один из них партнеру. Мужчины расчехлили оружие, маслянисто клацнули затворы, и Станислав Евгеньевич первым шагнул в вагон.
- Уважаемые пассажиры, всем оставаться на своих местах. Контрольная служба на транспорте - приготовьте, пожалуйста, билетики.
Сергей Васильевич наклонился к Станиславу Евгеньевичу и шепнул на ухо:
- Одного я уже засек, - он показал глазами на мужчину, который, воровато озираясь, прикрывался спинами пассажиров, продвигаясь к противоположному выходу из вагона. Сергей Васильевич усмехнулся и прочитал речитативом казенную формулу:
- Именем «Закона о борьбе с безбилетными пассажирами», безбилетный пассажир приговаривается к расстрелу.
Потом поднял карабин и почти не целясь, выстрелил в мужчину - тот покачнулся, прислонился к стене, а потом, оставляя кровавые потеки, медленно сполз на заплеванный пол электрички.
- Ну вот, с почином, тебя, - Станислав Евгеньевич грустно улыбнулся, и хлопнул коллегу по плечу, - добей его, что ли, видишь, еще ногой дергает.

3.

Приходит, стало быть, Федор к батюшке исповедываться, а на ногах у него
звоночки прицеплены. А батюшка и спрашивает:
- А что это у тебя, Федор, звоночки то на ногах ?
- А это, батюшка, чтобы грех не совершить нечаянный, а то ведь я-то велик,
неповоротлив, а там, глядишь, божья тварь какая под ногами возникнет, а я
наступлю...
- Ну ладно, исповедывайся, раб Божий Федор.
- Ой грешен я, батюшка, грешен... Работаю я, батюшка, в экономии у хозяина,
так вот, пока он с дочерью в город-то ездил, так я с его женою-то и
согрешил...
- Да, грешен ты, Федор. Ну да ладно, десять "Отче наш" и пять минут под
дождем.
- Дык, это не все, батюшка. На следующий день хозяин с женой в город поехал,
так я и с его дочерью согрешил...
- Ну Федор, ты ва-аще... Еще пятнадцать "Отче наш" и двадцать минут под
дождем...
- Но на следующий день, батюшка, жена хозяина с ейной дочкой в город-то
поехали, так я, греховодник, с хозяином и согрешил...
- Да, Федор, не туда ты звоночки-то повесил...

4.

Приходит, стало быть, Федор к батюшке исповедываться, а на ногах у него звоночки
прицеплены. А батюшка и спрашивает:
- А что это у тебя, Федор, звонички то на ногах?
- А это, батюшка, чтобы грех не совершить нечаянный, а то ведь я-то велик,
неповоротлив, а там, глядиш, божья тварь какая под ногами возникнет, а я
наступлю...
- Ну ладно, исповедывайся, раб Божий Федор.
- Ой грешен я, батюшка, грешен... Работаю я, батюшка, в экономии у хозяина, так
вот, пока он с дочерью в город-то ездил, так я с его женою-то и согрешил...
- Да, грешен ты, Федор. Ну да ладно, десять "Отче наш" и пять минут под дождем.
- Дык, это не все, батюшка. На следующий день хозяин с женой в город поехал, так
я и с его дочерью согрешил...
- Ну Федор, ты ва-аще... Еще пятнадцать "Отче наш" и двадцать минут под
дождем...
- Но на следующий день, батюшка, жена хозяина с ейной дочкой в город-то поехали,
так я, греховодник, с хозяином и согрешил...
- Да, Федор, не туда ты звоночки-то повесил...