Анекдот

Пожилой состоятельный мужчина женился на молоденькой девушке. Молодость жены его очень волнует и он обращается к приятелю: - Не знаю, как мы будем жить, - жалуется он приятелю, все-таки мне 70, а ей - 20. Что же мне делать? - А вы наймите молодого секретаря, - советует друг. Встречаются через год. - Как ваша жена? - интересуется приятель. - Спасибо, она беременна. - Да? Поздравляю. А как ваш секретарь? - Спасибо-спасибо, она тоже беременна.

Аналог Notcoin - TapSwap Получай Бесплатные Монеты с Телефона

спасибо приятелю она беременна встречаются год ваша

Источник: mega-anekdot.com от 2020-8-18

спасибо приятелю → Результатов: 9


1.

Любой учитель, долгие годы работающий в школе, в теме - насколько расплодились в последнее время деточки-социальные-идиоты с мамочками, огугленными знаниями о правильном и здоровом воспитании их ненаглядных чад.
Каждый придурок и прокурор точно знают, что деточек нельзя наказывать, иначе их нежная, воспитанная с таким трудом психика - может рухнуть и вырастет неизвестно что. Зато с помощью новых веяний вырастает известно что - двуногое человеческое гавно.
Как было ранее в нашем ужасном лагерном социалистическом детстве - за подлость, хамство, жлобство, хвастовство, вранье - обязательно прилетала жесткая по всей роже ответка от пацанов. Один за всех и все за одного, и если кто-то будет говниться то воспитательная процедура в торец и об тейбл тут же социализировала деточку и приводило его в чувство. Но сейчас низзя. Вся мощь правового государства стоит на защите придурков, которых можно воспитывать только увещеваниями.

Итак. Известный в истории пионерский лагерь. Сейчас международный детский центр. Как и тогда путевку получают самые талантливые дети. Раньше это были дети, чисто случайно, обкомовских, горкомовских, гороношных облоношных и пр. чиновников и начальников, а сейчас все не так. Ну вы знаете как.
И вот в один из будних дней в лагерь проездом заскакивает начальник службы безопасности одной серьезной госкомпании. Папа попросил негласно проверить как там живет и отдыхает его сынок. Начальник СБ, как положено все осмотрел, все вроде бы в порядке, но глянув для проформы в туалет - несколько прифигел. В блестящем кафелем и пахнущем ароматами роз туалете в одной из кабинок было насрано и нассано. Что за хрень, спросил начальник СБ у дежурного по лагерю. Понимаете, говорит он. В вашем отряде есть мальчик Русланчик. Он категорически отказывается смывать за собой. Типа не барское это дело. Наши увещевания и просьбы ребят на него не действуют. Он наглый как свинья на помойке.
- А родители?
- Он живет с мамой, про папу ничего не знаем. Мама же визжит, что мальчик так привык и не нам его воспитывать. И кто мы такие против нее. Всех, грит, закопаю, если на Русланчика пикнете.
- И что, нельзя просто этому придурку тупо дать по рогам? Темную устроить?
- Да вы что! Мамаша она здесь всех нахрен посылает, типа круче ее только САМ.
- САМ говорите? И как фамилия этой мамани? Петушк---ва. Так так.
Ну и улетел наш начальник СБ к шефу на доклад.
Через неделю, из Москвы в ночь прилетает мамаша Русланчика. Молча выхватывает деточку из спальни.
Тащит за угол. И через минуту раздается двойной визг на весь "морской" отряд. Визжит мама и визжит ее чадо. За отсутствием у женщины ремня мамочка лупила сынулю веткой акации. С трудом оторвали ее вожатые.
На следующий день Русланчик неожиданно открыл в себе способность смывать в туалете, говорить спасибо в столовой и резко перестал выебываться. Смыло, напрочь. Что произошло рассказал наш начальник СБ.
Он просто позвонил своему приятелю и рассказал о ситуации. Тот, будучи не последним человеком в генеральной прокуратуре позвонил генеральному шефу той самой мадам и нежно так спросил, почему в его гос компании на руководящих постах работают бабы, неспособные научить даже своих детей правилам поведения и гигиены? И почему их дети так выебываются перед детьми еще более уважаемых людей. Кто ей дал право на это? Тот понял намек и отправил приказом по организации начальника департамента Петуш---ву мыть туалеты на генеральских этажах. Пока не научится сама и не привьет навыки своим родственникам. А маме прямым текстом объяснили, что выебываться она будет в этой реальности самой последней...
Очень эффективное лекарство от жлобства оказалось, жаль, что редкое и дорогое.

PS Что меня удивляет в этой истории. Человечество развивалось тысячелетиями и опыт в воспитании тоже имеет тысячелетнюю историю. Так какого хрена какие-то ушлепки вдруг решили, что наказание детей это есть всеобщее преступление! Но если юное существо вообще еще не понимает смысла слов, значит другой источник знаний, отработанный на попах миллионов наших соплеменников, имеет мировое историческое право на жизнь. И Русланчики быстрее станут нормальными людьми, научатся ценить не только себя и понятие мальчиков мажоров исчезнет, наконец, из нашего лексикона.

2.

Пожилой состоятельный мужчина женился на молоденькой девушке. Молодость жены его очень волнует.
— Не знаю, как мы будем жить, — жалуется он своему приятелю, — все-таки мне семьдесят, а ей восемнадцать. Что мне делать?
— А Вы наймите молодого секретаря, — говорит ему друг.
Встречаются через год.
— Как Ваша жена? — интересуется приятель.
— Спасибо, она беременна.
— Да? Поздравляю! А как секретарь себя чувствует?
— Спасибо, хорошо. Она тоже беременна.

3.

О погоде и полиции.

Россиянин никогда не выйдет на улицу, не поинтересовавшись прогнозом погоды. Но спасает это не всегда и не везде. Есть еще ветер, а он бывает весьма недружелюбен. В Стокгольме например в припортовой зоне есть медные болванчики, живот которых теплый и в студеную погоду о него можно погреть руки. Чикаго до таких евроизвращений как-то не дорос, хотя ветерок с озера Мичиган бывает весьма жгучим холодом. Вот я и прокололся, одевшись по погоде, но не учтя ветерочка в морду лица с озерочка, размером с маленькое море.
Еще я прокололся тем, что поперся в офис к приятелю не на такси, а пешочком. Рядом же - пара километров, солнышко в окошке, заодно и город погляжу. Поглядел. Уже через десять минут почувствовал на своих щеках смесь соплей со слезами, руки замерзли, бубенцы начали тренькать, в туфельках на кожаной подошве образовались иголки. Портрет жопы в полный рост. Мало того, рядом со мной остановилась полицейская машина и офицер что-то спросив (я в принципе понимаю английский, но с соплями на щеках что-то тяжело) - указал мне на заднее сидение. Ну все, подумал я, сейчас в обезьянник и начнут шить драгдилерство за рожу красную и глазенки слезящиеся. Так и есть - остановились у полицейского офиса, он рядом был. Офицер махнул рукой - типа пшел резво со мной. На входе спросил как меня зовут, откуда я, что-то сказал коллеге, тот глянул на меня, ухмыльнулся своей негритянской гадкой улыбкой и куда-то позвонил. Еще раз ухмыльнулся. Все, понял я, замели демоны. Тут в офис входит парнишка макдачный со своей переноской, о чем-то говорит с дежурным и идет куда-то внутрь. По дороге достает стаканчик с кофе и салфетки и сует мне. Дежурный полицейский машет мне рукой - не сцы, это тебе. Какой же это был кайф!! Кофе, противный макдачный кофе, но горячий, со сливками еще и салфетка влажная и теплая от него - ничего лучше из Макдака не было. Ожил я моментально, сразу начал понимать английский, вызвал такси, обниматься целоваться не стал, но спасибо на выходе сказал раз пять. Имея опыт сидения в полицейском участке Северного Бутово Москвы, я сейчас понимаю: полицейские они везде не подарок, у них другая цель в жизни. Но в США им важен порядок на вверенной им территории и они смотрят на тебя как человека, для которого и обеспечивают этот порядок. Если ты тащишься по холоду вместо того, чтобы ехать в тепле - это непорядок, надо исправить. Наверняка меня пробили по базам, но никто не стал ни гнобить ни изображать моего повелителя. Они работают, чтобы таким как я было на улицах их города - удобно и комфортно. Вспоминая российских полицейских, вы извините ребята, но каждый из вас всячески стремился показать мне свою власть надо мной. Это намек вам. Подумайте.

4.

Недавно вспоминали в кругу друзей историю двадцатилетней давности, и было решено поведать её миру. Разумеется, с изменёнными именами и без указания места действия, чтобы никому не было обидно.

Диспозиция такова: средина девяностых, зима, очень ранее утро первого января очередного года. Я и мои друзья: Миша (сосед и друг детства) и Лариса, составляющие ныне вместе очень дружное семейство, оказались в другом районе города с целью посетить наших общих друзей. Ну в общем, как это обычно бывает: кто-то звонит и поздравляет с наступающим, потом рождается вполне ожидаемая мысль совместно поднять бокалы...

Тем более, что городская администрация клятвенно обещала организовать движение общественного транспорта всю новогоднюю ночь. Воспалённому алкоголем мозгу 15 минут на автобусе — это практически рядом. Вот только из-за стола встань и ты уже там где надо. Однако моя будущая супруга назвала нас с Мишей идиотами и осталась дома, а Лариса ну никак не могла отпустить Мишу одного, и поехала с нами. Оделись кто во что горазд. Я, например, был в бушлате, который обычно использовал на зимней рыбалке, потому что он был тёплый, а также потому, что в его карманы уместилась выпивка-закуска-подарки, которые мы хотели с собой взять. Остальные были одеты соответственно. Лариса, например, была заботливо закутана в любимый ватник Мишиной тёти, потому что холодно, и ещё, как сказал Миша: «не в театр идём, а так в гости по соседству».

Доехали отлично и быстро на автобусе, поздравили друзей лично, выпили, закусили, пора бы теперь и домой. И тут обнаруживается, что решимости городской администрации организовать движение транспорта не хватило до самого утра. То есть варианта два: такси или пешком. Пешком отпадает, ибо всё-таки далековато после бурной новогодней ночи, и уже чувствовалась усталость и крайнее нежелание совершать бодрящую часовую прогулку под зимним новогодним небом.

Благо на перекрёстке был кажущийся на первый взгляд избыток предложения на рынке извоза в виде вереницы самых разных бомбящих автомобилей. Ожидаемо, что утром первого января тариф будет непривычно особенным. Мы были морально готовы к пяти- или даже десятикратному коэффициенту против обычного «ночного» тарифа, что мы раз в год могли себе позволить, ибо мы с Мишей, хоть и параллельно учились, зарабатывали на тот момент выше среднего.

Однако, сумма, озвученная первым в очереди таксистом, превзошла все вменяемые ожидания. Она ровно в два раза превосходила месячную зарплату учительницы в средней школе, что можно установить абсолютно точно, поскольку Лариса именно и была школьной учительницей на тот самый момент. Оставаясь, впрочем, работать в школе скорее из чувства долга перед обществом, нежели ради заработка. Мы с Мишей тоже немного обалдели от ценообразования в области извоза в новогоднюю ночь и решили вступить в переговоры с бомбилой с целью получить скидку раз эдак в несколько, причём как минимум, а как максимум, так во много раз.

Бомбила на контакт сначала не шёл, однако после полуминутного сопения, выдал встреченное предложение:

- Ну пусть баба ваша за щеку возьмёт, тогда скину немного.

См. выше, мы и правда были одеты как люди стоящие на самой низкой ступеньке социальной лестницы (ватник, бушлат, валенки). Однако, даже в этом случае сие предложение было явным перебором. Потому что значительная часть населения нашего города уже посетила места не столь отдалённые, а ещё не менее значительная часть, судя по образу жизни, готовилась к такому событию в своей жизни. Иными словами, для города, живущего отчасти «по понятиям», такое предложение было более чем не комильфо. Но, наверное, что-то замкнуло в голове работника баранки и педалей под конец морозной новогодней смены и ему помимо денег захотелось ещё и тепла. Разумеется в том виде, как он себе это тепло представлял. И причём настолько, что это желание выжгло все предохранители в мозгу.

Спортсменами, а тем более чаками норрисами или джеки чанами, мы с Мишей не были, но детство и юность прошли на границе с промзоной, а также обычным делом были качалки, подростковые разборки, боевые искусства, ну или то, что под ними тогда понималось... В общем представляете о чём я? Миша, пробывший первую половину детства в ранге очкарика-ботаника, вынужден был преуспеть в этом всём больше, чем остальные, иначе вторая половина детства была бы ещё более печальной, и он был бы бит всякой гопотой практически ежедневно. А в юность он вступил бы просто изгоем. Время такое было. Подобного исхода Миша не хотел, поэтому задерживался в нашем подвальном спортзале частенько допоздна.

В общем, пришлось ему и железо потягать, и на турнике повисеть, и спаррингах постоять, как и нам всем. Но ему, наверняка, в силу телосложения и имиджа с существенно большим фанатизмом, чем остальным.

И тут какой-то бомбила так оскорбляет его любимую Ларису, в которой он души не чает и на руках носит. Миша тоже посопел какое-то время, потом снова наклонился в приоткрытому стеклу машины и ответил вопросом на предложение бомбилы:

- Так ты что, защеканец что ли?

Ответ по степени экспрессии превосходил первоначальный вопрос. Про троллинг тогда не знали, а это значит, что Миша был первым в истории троллем нашего города, а может и всей страны, или даже всего мира. Причём спонтанно.

Затем последовала короткая перепалка с использованием не афишируемых, но хорошо известных русских идеологем, а ещё спустя буквально пару секунд бомбила вынырнул из водительской двери с монтировкой в руке и злобным блеском в глазах и начал приближаться к Мише с явным требованием сатисфакции. Остальные бомбилы тоже напряглись, было понятно, что собрата они не бросят, на что наверняка этот самый собрат с монтировкой и рассчитывал на своих коллег.

Дальше я помню всё довольно смутно, ибо всё было очень быстро, а я был уже весьма нетрезв. Пытаясь одновременно как-то прикрывать Мишу хотя бы со спины, я понимал, что в такой ситуации самое главное, чтобы не затоптали хрупкую Ларису, которая в такой ситуации чувствовала себя определённо не в своей тарелке и информировала об этом всех вербально при помощи громкого визжания и междометий, поскольку ругаться матом так и не научилась. О том, чтобы нам всем отступить или убежать уже не могло быть и речи. Битва началась. Поэтому выполняя роль гибрида сломанной ветряной мельницы и взбесившегося вентилятора на раскатанном шинами льду проезжей части, я с переменным успехом и перманентным энтузиазмом тоже активно участвовал в этом действе.

Сначала я подумал, что всё очень плохо. Потом мелькнула надежда, что как-нибудь всё-таки отобьёмся. Потом уверенность стала нарастать, когда мы буквально нащупали свободный ото льда участок асфальта под прикрытием сугроба с одной стороны и запаркованного грузовика с другой. Ситуация как-то стабилизировалась. Затем я начал беспокоиться, что Миша кого-нибудь убьет отнятой у первого бомбилы монтировкой. Потом я понял, что мы практически победили. А в финале приехал милицейский бобик, вызванный кем-то из благодарных зрителей из близлежащих домов, чтобы зафиксировать нашу убедительную победу по очкам в милицейском протоколе.

Из минусов было то, что бомбилы обычно были на короткой ноге с милицией, что могло быть чревато при составлении протокола. Из плюсов то, что в составе наряда был наш приятель по школе. Составили протокол относительно мирно и быстро, бомбилы собрали выбитые золотые коронки, которые смогли найти в темноте, все вместе вытерли с физиономий сопли цвета заката, и мы втроём воспользовались любезным предложением наряда подбросить нас до дома (спасибо приятелю из наряда). Когда мы грузились в милицейский УАЗик у большинства бомбил было на лицах написало злорадство и уверенность в том, что нас везут как минимум на расстрел, ну или хотя бы в сибирь на урановые рудники.

Дома рыдающая Лариса была передана на руки моей будущей супруге, от которой я в течении последующих десяти секунд узнал о себе больше, чем за всё прошлое и будущее время совместной жизни. А мы с Мишей приняли про сто грамм антидепрессанта. Покурили. Потом удвоили дозу лекарства и наконец всё-таки тоже пошли спать, так и не поняв с каким чувством вставать завтра и как жить дальше вообще.

Спустя пару недель нас вежливо и официально пригласили для дачи показаний. Всё-таки в деле появились заявления о ЧМТ (что не подтвердилось), сломанной руке, двух сотрясениях мозга, не помню уже о скольких сломанных носах и всех остальных травмах по мелочи, причинённых непосредственно Мишей и мной (конечно больше Мишей, потому что героем дня был несомненно он, а я просто практически на подтанцовках у него был, но валить всё на друга мне бы совесть не позволила. То есть - лямку обоим тянуть. Друзья всё-таки).

Всё вместе это уже тянуло на вполне отчётливую уголовную перспективу. А это значило: прощай ВУЗ и хорошая работа с ещё лучшей перспективой... И, здравствуй зона!

Знакомых нужного уровня из соответствующих органов, способных как-то повлиять на процесс, у нас не было, и вечер накануне прошёл в тяжёлых раздумьях, сборах вещей и сушении сухарей, ибо уверенности, что после дачи показаний нас отпустят на все четыре стороны, не было. Скорее наоборот.

Помощь пришла неожиданно. Вернее мы с Мишей тогда до конца не поняли, что это именно помощь, а не простое баловство. Брат Ларисы - Гена был замом главреда городской газеты. У неё в семье все имеют то или иное отношение к творческой интеллигенции. Сам главред выжил из ума ещё при Брежневе и интересовался исключительно составлением колонки «сад и огород». Поэтому, можно сказать, что именно Гена и определял редакционную политику главного городского печатного органа. Практическая польза от участия четвёртой власти в этом деле была для нас не очевидна, но на допрос мы отправились в сопровождении Гены, по его настоянию.

Вызывали на дачу показаний по одному, но Гена настоял, что поскольку процесс имеет общественный резонанс (о как он сразу завернул!), а адвокатов у нас нет, то пусть хоть пресса как-то участвует в этом всём безобразии. При этом он сыпал названиям свежепринятых законов (средина 90-х, не забыли?) и именами и изречениями региональных и федеральных политиков. В результате следователь быстро сдался с условием, что Гена будет сидеть в уголке на табуретке и молчать. Первым на допрос пошёл я.

Практика показала, что Гена и глагол «молчать» несовместимы. Уже после пяти минут допроса Гена нависал над следователем и требовал привлечь всю городскую администрацию к ответственности за саботаж работы общественного транспорта в новогоднюю ночь. Ближе к десятой минуте следователь узнал, что именно он персонально, как представитель органов, ответственен в том, что по ночам городом правит таксистская мафия, творящая беспредел на улицах и угрожающая жизни и здоровью мирных жителей, а органы правопорядка вместо того, чтобы с этим бороться хотят бросить этих самых ни в чём неповинных жителей за решётку.

Следователь уже не пытался заткнуть Гену, когда он переходил к победному финалу. Со следователем он уже был в тот момент на «ты», по крайней мере со своей стороны. Затащив в кабинет Мишу, ожидающего в коридоре, и посадив его рядом со мной, он снова навис над сидевшим за столом следователем, на лице которого была изображена беспредельная тоска и желание, если не умереть прямо здесь и сейчас, то как минимум, чтобы всё происходящее имело место с кем-нибудь другим, но никак не с ним.

- Вот смотри, - снова обратился Гена к следователю, - Два молодых парня. Учатся, работают. Будущее страны, одним словом. А с другой стороны кто? Кровопийцы, желающие за одну ночь в году сделать годовую выручку? Ты на чьей стороне? Их там сколько в машинах сидело? Шестеро? Причём с монтировками! Вооружённые то есть! Иными словами не просто вооружённые, а группой лиц и по предварительному сговору! Ты подумай сам на чьей ты стороне? Что мне в редакционной статье писать? Чтобы люди с наступлением темноты вообще по домам сидели? А то их либо убьют шатающиеся по городу вооружённые банды, или милиция им за попытку отбиться от этих самых банд дело пришьёт и в тюрьму посадит? Мы какое государство строим? Правовое?...

Тут Гена взял паузу. Если бы на столе был графин, то Гена наверняка бы из него налил в гранёный стакан и картинно выпилил. Но Графина не было, поэтому Гена продолжил свою речь:

- Давай, сделаем так, - снова навис он над следователем, - Ребята извиняются в редакционной статье в следующем номере, на первой полосе, за то, что назвали таксиста «защеканцем» по ошибке. Понимаешь. Ну обознались ребята по пьяному делу. Новый год всё-таки. А умысла оскорбить у них не было. Понятно? А про сказки, что два пьяных студента парализовали работу всего городского такси мы просто забудем. Ты же не хочешь, чтобы над этой ситуацией все в городе смеялись? Да все ржать в голос будут, когда узнают как двое юношей, возглавляемые учительницей русского языка и литературы, которая по комплекции метр шестьдесят в прыжке, а при слове «жопа» вообще гарантированно падает в обморок, разгромили превосходящие силы бомбил, у которых рожи шире радиаторов их собственных машин. Ты хочешь чтобы я об этом написал? А я могу... И причём, ни слова не совру.

Следователь думал некоторое время. Потом обратился к нам с Мишей:

- Так, вы двое - в коридор. Сидеть и ждать.

Гена остался со следователем один на один. В последующие минут десять из-за двери доносился Генин голос. Отдельные слова разобрать было сложно, но общий смысл улавливался. Было понятно, что Гена расписывал всё новые и новые картины апокалипсиса, которые обязательно будут отражены в его редакционной статье. А если бы его время от времени произносимые «ха-ха-ха» услышал бы Станиславский, то он бы совершенно точно изумился, и наверняка бы пересмотрел кое-что в своей школе.

Собственно с этим своим «ха-ха» Гена вышел из кабинета следователя и потянул нас с Мишей на улицу. За секунду до закрытия двери в кабинет я увидел взгляд следователя вслед Гене. Именно в этом взгляде я понял что такое четвёртая власть. Её смысл умещается всего в двух словах: «пожалуйста, отстаньте».

Купив пива в палатке у остановки, чтобы как-то прийти в себя, мы устремили свои взоры на Гену. Тот торжествующе помолчал, обвёл взглядом окружающий пейзаж, потом похлопал нас по очереди по плечу, допил залпом пиво и вынес приговор:

- Свободны, затейники. Но дальше давайте без телесных повреждений.

В следующем номере городской газеты, как и было обещано Геной, красовалась большая статья про ужасы творящиеся на ночных улицах города. Где мы с Мишей представали практически ангелами и искренне извинялись перед таксистом XYZ (имя, фамилия и отчество было указанно в статье полностью) в том что мы ПО ОШИБКЕ назвали XYZ «защеканцем». И обязуемся больше его этим унизительным словом не называть.

Заявление в милиции от XYZ и его коллег были забраны ими в тот же день. Сам XYZ был вынужден уехать из города, потому что иначе как «защеканцем» его никто больше не называл. Всё-таки специфика мировосприятия в то время знаете ли... И такое «погонялово» хуже, чем чёрная метка для капитана пиратского корабля.

5.

«Я - Рубль. Новенький советский бумажный Рубль. Родился я в большом кирпичном доме, где у каждого входа и выхода стоят часовые и куда посторонним вход строго воспрещается». Так начинается рассказ Сергея Михалкова «Похождения рубля». Это серьезный рассказ про обращение денег, где после всех похождений бумажный рубль превращается в серебряный.

А это не серьезный рассказ про обращение с рублем, без всякого его превращения.

У Лёхи был рубль. Обычный юбилейный рубль с портретом Владимира Ильича Ленина. Рубль Леха нашел. Еще у него было шило в заднице и папа, начальник цеха неизвестного оборонного завода. Шило и папу Леха не находил, они у него были всегда. С самого рождения.

- Папа, - подозрительно кротко спросил Леша, - а у вас есть сварщики, способные сваривать разные металлы?

- У нас есть все! – твердо ответил папа Леши, даже не подозревая как он попал.

- А могут они приварить вот этот гвоздь к вот этому рублю? – Леша протянул отцу двухсотмиллиметровый гвоздь, металлический рубль с Лениным и соврал, - нам в школе задали опыты провести.

- Приварят, - не глядя сказал папа, - положи мне в карман и не мешай смотреть программу Время.

- И не жалко вам Ленина, Борис Михайлович? – спросил старый сварщик начальника цеха, - раньше за это десять лет без права переписки могли бы припаять.

- А ты к обратной стороне привари, Николай Геннадич, - вывернулся начальник цеха, - я потом слесарям отдам, резьбу нарежут, гайку подберут, – значок получится с Ильичом.

Гвоздь был приварен к рублю аргонно-дуговой сваркой неплавящимся вольфрамовым электродом. Возникшие было цвета побежалости на юбилейном лике зачищены и заполированы.

- Спасибо, пап, теперь пятерка по физике мне обеспечена, - поблагодарил Леха и ушел на улицу искать своего приятеля Антона.

- Принес? – Антон держал в руках молоток и обрезок мягкой сосновой доски, - может не будем рисковать, Лех, а? Привяжем кошелек на леску и вся недолга.

- Это хорошо, что вы такой зеленый и плоский, - ободрил Лешка Антона, подражая мультяшной старухе Шапокляк, - не боись, Тоха, все будет хорошо.

И они вбили гвоздь в асфальт. Обрезок доски был нужен, чтоб не оставлять на дедушке Ленине следов молотка. Рубль "лежал" на асфальте и сиял. Антон и Леха сидели в кустах и ждали. Не долго. На дорожке показался слесарь-сантехник, Иван Григорьевич. Дядя Ваня был немного не трезв, из-за чего аккуратен и внимательно смотрел под ноги.

- Ух ты, елкиндрын, - приветствовал слесарь-сантехник сверкнувшего полировкой Владимира Ильича, - рубль, тля! – нагнулся и цапнул его пальцами, поднимая. Ильич не поднялся, уходя своим коренным гвоздем в упрочненный годами асфальтобетон.

- Дрын, дын, дрын, - прокомментировал дядя Ваня поведение вождя и открыл свой сантехнический чемоданчик, - сейчас мы тебя, гада…

- На кого это вы ругаетесь Иван Григорьевич, - спросила, пенсионерка Мария Сосипатовна, выйдя из подъезда.

- Так, елкиндрын ведь, Маша, сволочь такая, - дружелюбно ответил дядя Ваня, в притворных сердцах хлопнув кепкой об асфальт, прикрывая рубль, - опять бездетность вычли в расчете. Злюсь вот на руководство.

- Вот падлы драные, - тихо посочувствовала милая пенсионерка, посетившая по политическим мотивам два лагеря строго режима, - не переживай, Вань, сейчас в магазин схожу, приходи чай пить с пряниками.

И ушла. Дядя Ваня поднял кепку, вытащил из чемодана клещи, ловко поддел рубль рукояткой, зацепил губками и выдернул его привычным жестом.

- Ух ты, елкин, ля, дрын ля, - сказал он, рассматривая двухсотмиллиметровое основание рублевого Ленина, - Тоха, ля, с Лехой, ля. Не иначе.

Слесарь-сантехник зажал гвоздь клещами под корень, положил на кстати торчащую из асфальта металлическую полусферу и грохнул сверху молотком. Гвоздь отлетел. Невидимые в кустах Леха с Тохой вздохнули, а дядя Ваня спрятал оставшийся от гвоздя рубль в карман.

- Говорил, кошелек на леску надо было, - Антон врезал приятелю локтем в бок, - рубль жалко.

- Из-за ядра все, - вяло возразил Леха, - не было б ядра не откусил бы.

Металлическая полусфера действительно являлась спортивным ядром. А папа Антона когда-то был спортсменом и толкал это ядро на всех соревнованиях. Ядро было счастливым и однажды папа толкнул его так далеко, что выиграл чемпионат Московской области по легкой атлетике. Хотя у нормального человека, смотревшего на стотридцатикилограмового папу Антона, ни за что не повернулся бы язык назвать его легким атлетом.

Ядро путешествовало с папой по соревнованиям в специальной сумочке для переноски спортивных ядер. Потом папа потерял интерес к спорту. Потеряв интерес, он нашел маму Антона, самого Антона, счастье в личной жизни, квартиру на семнадцатом этаже и даже автомобиль запорожец.

Ядро лежало в специальной сумке и ждало своего часа.

- Вот, - обычно говорил папа Антону, легко жонглируя двухпудовой гирей, упражняясь физически - будешь заниматься спортом, я подарю тебе свое счастливое ядро и ты выиграешь соревнования.

- Вот, Леха, счастливое ядро, - говорил Тоха приятелю, на балконе семнадцатого этажа, доставая ядро из специальной сумки, - фиг его знает почему, оно счастливое.

Ядро повернулось, выскользнуло из рук Антона и улетело вниз.

- Не, и правда счастливое, - минуты через три Леха выглянул вниз уже из кухонного окна своей квартиры на четвертом этаже того же дома, - у вашего запорожца только бампер оторвало и дядю Ваню нисколько не задело. Чирикнуло немного и все.

- Ух ты, елкиндрын, ля, - сказал далеко внизу немного чирикнутый ядром слесарь-сантехник, сидя на бордюре и разглядывая металлическую полусферу, выглядывающую из асфальта, - Леха, ля, с Тохой. Попадутся еще.

Сказал, привычно сорвал белую головку с вынутой из кармана чекушки, вылил водку в горло и только после этого сглотнул набежавшую слюну. Уф.

6.

Это раз еду на машине от ж/д станции, и обгоняю группу разновозрастных цыганок, идущих по обочине в направлении ближайшего поселка.
Достаю мобильник, звоню приятелю-менту.
- Толя, привет! Сейчас от 88-го к Фетровой идет толпа цыганок. Сегодня к вечеру у тебя будет несколько заявлений о мошенничествах и кражах.
- Понял! Спасибо!

Через минут двадцать ехал назад, и мне навстречу проехал ментовской уазик, под завязку забитый теми цыганками.
Менты их просто отвезли в соседний район.

А что с ними делать?

7.

Студентка приходит на экзамен к старенькому профессору и говорит:
- Профессор! Я совершенно не готова к экзамену, но если вы
поставите мне 5, то вечером я - ваша.
Профессор молча ставит 5 и бежит звонить своему приятелю -
профессору медицины:
- Вася! Друг выручай. У меня такая ситуация, а ... давно не стоит.
Вася присылает ему лекарство с аннотацией:
- Первую таблетку принять за 1 час до акта, вторую - за полчаса,
третью непосредственно перед началом.
На следующий день благодарный профессор звонит и говорит:
- Вася! Огромное спасибо! Все было так прекрасно! Я - твой
должник навеки.
Вася спрашивает:
- Ну, а как она?
- А что она?! Она не пришла...

8.

Пожилой состоятельный мужчина женился на молоденькой девушке.
Молодость жены его очень волнует.
- Не знаю, как мы будем жить, - жалуется он приятелю, все - таки
мне 70, а ей - 18. Что же мне делать?
- А вы наймите молодого секретаря, - советует друг.
Встречаются через год.
- Как ваша жена? - интересуется приятель.
- Спасибо, она беременна.
- Да? Поздравляю. А как ваш секретарь?
- Спасибо - спасибо, она тоже беременна.

9.

Пожилой состоятельный мужчина женился на молоденькой девушке.
Молодость его очень волнует.
- Не знаю, как мы будем жить, - жалуется он приятелю, -
все-таки мне 70, а ей - 18. Что же мне делать?
- А вы наймите молодого секретаря, - советует друг.
Встречаются через год.
- Как ваша жена? - интересуется приятель.
- Спасибо, она беременна.
- Да? Поздравляю. А как ваш секретарь?
- Спасибо-спасибо, она тоже беременна.