Результатов: 4

1

Юлька, моя помощница по депутатской приемной, пришла сегодня бледная и
какая-то неразговорчивая. Вместо традиционных утренних манипуляций с
ногтями сразу включила комп и с каким-то ожесточением стала рыться в
бумажках. Попытки выведать у нее причину такого аномального поведения
увенчались успехом только через полчаса.
Выяснилось, что причиной траура была кулинария. Папа Юлин кадровый
военный. Танковый подполковник. Его авторитет в семье непререкаем. Папа
купил живого карпа. Принес домой, вручил дочери и распорядился о меню на
ужин. После чего убыл к соседу на предмет серьезного мужского разговора
(сосед - сослуживец, так что всегда есть о чем поговорить за бутылочкой
пива). Нельзя сказать, что Юля белоручка, но встреча с живой рыбой ее
несколько шокировала. Карп лежал на столе, тяжело дышал и смотрел на Юлю
круглыми глазами. Юля тоже тяжело дышала и смотрела на подопытную рыбу
глазами не менее круглыми. Мысль о том, что рыбину нужно умертвить
всячески отгонялась как живодерская. С другой стороны, жарить
непотрошеного карпа живьем было тоже не слишком гуманно.
Мысли эти прервал звонок во входную дверь. Радостно отодвинув момент
судьбоносного решения, Юля поскакала открывать. За дверью обнаружился
Сева. Сева был давним Юлиным воздыхателем, который уже не первый год
безуспешно обивал ее порог. Без особых церемоний, не дожидаясь
приглашения он вошел. Надо сказать, что Сева был личностью цельной. Я бы
даже сказал монолитной. Я был с ним шапочно знаком, поэтому имел
представление о нем «из первых рук». Можете представить себе культуриста
ростом метр семьдесят, увлекающегося армрестлингом? А если при этом
такой культурист еще и кандидат наук, продвинутый технарь и реальный
ученый, зарегистрировавший в свои неполные тридцать уже десяток
изобретений? Вот это и есть Сева. И, видимо, по причине такой
неординарности, нет у человека равновесия в голове. Общаться с ним жутко
интересно. Но. Только первые пятнадцать минут. После этого нить
разговора убегает в темы, интересные исключительно Севе и собеседник
начинает выполнять функцию необходимой, но бессловесной мебели. По этой
причине девушки около Севы приживались плохо, не взирая на его
вышеперечисленные достоинства. В число коих юмор и остроумие ни разу не
входили.
И вот наш герой входит на кухню. В этот момент недремлющий дьявол
нашептал Юльке одну идейку. Идейка показалась ей очень удачной. Раз уж в
гости заглянул настоящий мужик, борец и силач, то ему сам бог велел
совершить рыбоубийство. О чем Сева немедленно был извещен.
Кулинаром Сева не был и о способах умерщвления рыб имел представление
смутное. Моби Дик, гарпун, рыбзавод на Камчатке. Как-то так. Гарпуна на
кухне не было. Ситуация была патовая.
Юля предложила скалку. Скалка заменой гарпуну была слабой, но, за
неимением лучшего пришлось воспользоваться ей. Переложив скалку зачем-то
несколько раз из руки в руку, Сева подошел к столу и тюкнул карпа по
башке. Видимо жизнь на колхозном пруду была не богата впечатлениями,
потому что карп сделал глаза покруглее, но тяжко вздыхать не перестал. И
даже пару раз дернул хвостом.
- По-моему, он не умер,- сообщила Юлька.
- Ага, дышит!
Экзекуторы склонились над потенциальным ужином. Сева снова примерился и
тюкнул карпа сильнее. Удар достиг цели и карпья морда покрылась тонкими
кровяными прожилками. Карп понял, что здесь не шутят, и стал отчаянно
молотить хвостом, раскидывая во все стороны какую-то рыбью слизь. Это
было выше юлькиных сил. «Ты мужик или нет?! Убьешь ты его когда-нибудь?!» -
завопила Юлька.
Сева не мог перенести этого. Его некаменное сердце раздиралось самыми
разнообразными эмоциями, но выдержать от предмета своего обожания
сомнение в его мужской полноценности он был не в силах.
Размахнувшись скалкой как топором, уже не особо выбирая точку
прицеливания, он вложил всю свою силу в этот безумный удар. Раздался
треск и хруст.
Когда рассеялся кровавый туман, на столе карпа не было. Если быть
точным, то на кухне карп присутствовал, но в очень мелкодисперсном
состоянии. Фрагменты карпа покрывали стены и пол кухни. Покрывали
раковину и плиту. Покрывали Юльку. По Юлькиному лицу стекала одинокая
капля рыбьей крови. Кишки висели на абажуре. В севиных руках находился
обломок расщепленной, как веник, скалки. Переломленный пополам (!)
кухонный стол лежал на полу руиной. Натюрморт завершал Юлькин папа,
танковый подполковник вернувшийся от сослуживца, ошеломленно стоящий в
дверях кухни.
- Папа, это не то что ты думаешь,- попыталась внести ясность в ситуацию
Юлька. Очевидно, женская интуиция ей подсказала, что успеха попытка не
имела. Потому она без остановки продолжила: – А давайте будем чай пить?
Но Сева тоже унаследовал от пещерных предков некоторые инстинкты,
поэтому от чаепития отказался под предлогом крайней занятости, и,
двигаясь боком и задом, выскользнул из кухни. Все участники событий
провели вечер в растрепанных чувствах, а на ужин была яичница. До
холодильника, где хранились яйца, взрывная волна Севиного
сокрушительного удара не добралась. Холодильник по правилам военной
тактики был спрятан в коридоре за углом.

3

Сверчки

Наши друзья - скажем, Петя и Маша - любят домашних животных. У них уже есть кот - толстое, изнеженное существо - и рыбка, плавающая в аквариуме с глазами, вечно выпученными от страха, в связи с присутствием в доме двух малолетних бандитов. Школа одного из малолетних бандитов тоже любит домашних животных. Поэтому у них в классе, в живом уголке, уже вылупляли цыплят, а недавно завели разноцветную ящурку - мелкое, спокойное, и крайне миролюбивое существо. Животное было призвано помочь детям продвинуться в биологии, а заодно проникнуться заботой о братьях наших меньших. Во время учебного года всё шло хорошо - днём дети таки проникались заботой о ящурке и скармливали ей червяков, жучков, а также - да, да, именно их, сверчков. С приближением лета учителя стали выяснять - как-то издалека - кто из детей очень полюбил ящурку. Посеянные семена дали корни - и во время визита Маши в школу оказалось - неожиданно для неё - что именно её отпрыск очень полюбил ящурку и хочет сродниться с ней недель на шесть. Ну ладно - и так в доме есть живность. Будет и ящурка. Ведь всего шесть недель - ещё несколько родителей великодушно согласились подержать её по паре недель каждый в конце лета. Лене был выдан нехилый аквариум, две коробочки еды, в одной из которых что-то подозрительно копошилось, и ящурка по имени Груша.

Дома аквариум с Грушей был водружён рядом с аквариумом, где жила безымянная рыбка, чтобы им было веселее вдвоём. В одной из коробок оказались какие-то червяки, которых инструкция требовала держать в холодильнике, "дабы спали", а в другой - сверчки, которых надо было выпускать пастись в пластмассовую "траву" на дне бассейна. Дальше Груша успешно находил сверчков в траве, включался инстинкт, и Груша обедал. Старший покормил грушу раз или два и решил, что он всё же больше сроднился с Лионелем Месси, чем с Грушей. Петя мог забыть поесть сам, и не мог отвечать за живность. Маша, панически боявшаяся насекомых, и никак не предполагавшая такого подвоха, неожиданно оказалась главным и почти единственным кормильцем бессловесной скотины.

Первые три дня всё шло хорошо. Сначала кончились сверчки. Затем Груша довольно быстро осилил и червяков. На четвертый день Маша вдруг поняла, что Грушу, наверное, снова неплохо покормить. Он ещё не скандалил, но уже с укором следил за её эволюциями по дому, не отводя глаз. Делать нечего - Маша поехала в зоомагазин. В магазине она сбивчиво объяснила, что ящерицу, игуану, или кто оно там, кормить надо. Продавец показал на ёмкости с перспективной едой и сказал: "вот, выбирайте". Отводя глаза от копошившейся массы, Маша показала на банки с червяками и сверчками. Продавец всё упаковала, и Маша с подарками поехала домой.

Дома оказалось, что с червяками всё как раньше, но зато сверчки какие-то более упитанные. "Как же его плохо кормили" - вздохнула Маша, пожалев Грушино детство в школе. В псевдо-траву была запущена очередная порция червяков и - чтобы не париться - несколько сверчков. Новая партия сверчков оказалась ещё музыкальней старой, Маша и Петя всё ворочались и плохо спали под аккомпанемент звуков леса, а наутро выяснилось, что Груша с непривычки начал с червяков, а сверчки начали обживать аквариум. Уходя на работу на длинный день - он обещал быть необычно трудным - Маша подкинула Груше ещё пригоршню червяков и, на всякий случай, ещё сверчков. Вечером Маша и Петя, придя домой, были неприятно удивлены какой-то гнетущей атмосферой в доме. Звук сверчков был погромче, чем в ужастиках перед сгущением сюжета. В аквариуме опять не было червяков, но всё ещё выглядело так, что оставалось большинство сверчков. "Привиредливый", подумала Маша. Утром, уходя, она опять подбросила в аквариум червяков - сверчков ещё хватало, а вечером она застала какую-то нехорошую сцену. Сверчки кучковались, образовывая живую лестницу, и грозили вот-вот вылезти из аквариума. Некоторые более наглые бродили вокруг Груши а один, казалось, вообще его иногда пытался укусить. Груша затих, потерял блеск глаз, и пытался принять окраску травы и слиться с местностью. Однако Груша не родился хамелеоном и у него этого не получалось. "Привыкнет" - философски заметил Петя. "Утром разберёмся". Утром всё выглядело так же, но ещё хуже. Груша как-то усох, уже явно вжимался в угол, сверчки окружали его и злобно стрекотали, и больше, казалось, не пытались покинуть любимый аквариум. Брошенных в аквариум червяков съели сверчки - тут же, всех, и залпом. Маша поняла: надо ехать назад в магазин. В магазине, по счастью, оказался тот же продавец. Конечно он помнил эту тётю с игуаной. Да-да, именно он продал ей именно этих червяков, и ещё вон тех сверчков. "Игуаны их очень любят" - пояснил продавец. "Ящурки?" переспросила вдруг что-то заподозрившая Маша. "Именно игуаны, как у вас" - объяснил продавец. Маша очень удивилась, и дальше последовала дискуссия, в которой профессиональный химик Маша с докторской вдруг узнала много нового про широкое разнообразие всяких пресмыкающихся и осознала, что биологии надо было тоже уделять какое-то внимание в школе, что игуаны и ящурки - не совсем одно и то же, например по размеру, и что они жрут разных насекомых.

Сжимая в руке новую коробку теперь уже мелких сверчков, Маша озвучила гипотезу, что старых сверчков она выпустит во двор, на что последовало продолжение беседы, теперь уже о природном разнообразии насекомых, экологических нишах, и комплементарных и некомплементарных видах хищников и "дичи". Точкой в разговоре стало напоминание о строгости законов Массачусетса и о бдительности службы охраны природы. Маша очень любит природу, и очень не любит полицию, даже экологическую. Поэтому вечером последовала планёрка, на которой научный совет семьи - два химика - создал план зачистки. Груша был временно эвакуирован в банку, где было весьма скучно и откуда не было видно теперь уже, видимо, любимой рыбки, но зато не было и сверчков. На аквариум были одеты сдвоенные специально купленные кульки, и он был перевёрнут и осторожно завязан. Затем кулёк был тщательно, планомерно, и осторожно раздавлен и выброшен в мусорник у входной двери. Инцидент был исчерпан. Почти. Петя уверяет, что из мусорника ещё три дня доносилось пиликанье нескольких выживших особо крепких экземпляров. Груша оправился, слегка подрос за лето, и вернулся в живой уголок, теперь уже возглавляя пирамиду еды в своём аквариуме. Дети потеряли интерес к ящерицам. Маша зареклась заводить новых домашних питомцев и уже дважды наложила вето на собаку. Петя воспринял всё философски, и лишь одобрительно кивал попивая пивко, пока Маша рассказывала нам эту историю.

4

О том, какие люди бывают разные независимо от национальности и культуры.
Однажды в субботу утром поперли меня черти в Кёльн обкатать по знаменитым немецким автобанам недавно купленную на все сокровенные сбережения машину. По карте от меня до туда примерно часа 2 в западном направлении.Автобаны не везде, только после пересечения границы с Германией, то есть вроде бы недолго, но и не коротко. Рванул, не задумываясь ни о чём, даже о завтраке. Приехал, припарковался в жилом районе в пригороде на западе от центра. Там бесплатно можно. Решил оттуда пойти в центр Кёльна пешим ходом. Но без завтрака я не могу. Как раз решил отведать хвалёной немецкой выпечки. Вокруг всё неизведанное, не наше. Языком владею через пень-колоду на уровне средней школы. Стал сканировать окрестности на наличие какого-либо подходящего заведения. И вот оно-с виду вроде кафе, а вроде и булочная. Зашел-открыто, но внутри никого. Видимо суббота утро это для немцев не совсем привычное время для вылазки за выпечкой, а тем более в солнечную октябрьскую пору, когда еще можно насладиться последним теплым солнцем. Подошли две продавщицы, тёти 40-50 лет. Но моё внимание было уже приковано к ассортименту пирожных на застеклённом прилавке-холодильнике. Слюнки уже потекли. И вот я начал позорную демонстрацию своего знания немецкого языка, проговаривая с горем пополам нехитрый заказ: «одно вот такое и одно вот такое» тыча пальцем в стекло. И кофе. Для кофе одна продавщица начала раскочегаривать кофе-машину. Я как достопочтенный европеец, уже полез в кошелёк готовить оплату. И тут мои предосторожность и надежда на современные технологии меня подвели-наличных с собой, как всегда, не оказалось. Чтобы полностью оплатить заказ, только банковские карточки. «Ну не может же карточка страны по ту сторону условной оградки не работать здесь, в прогрессивной Германии» - подумал самонадеянно я, вспомнив весь свой предыдущий опыт с оплатой банковскими карточками в других, соседних странах, в которых бывал-всех КРОМЕ Германии. Это был мой первый визит в землю Бруха, Бебеля и Оффенбаха. Я показал продавщице что, мол, вот карточка, ей, родимой и буду платить, но предупредил как мог, что ,дескать, не здешняя это карточка, типа «заморская баклажанная». Продавщица что-то бегло на немецком выдала из чего я с Божьей помощью понял, что, типа, может и не сработать «бо в нас тутай тилькы местные прыймае». С уверенностью всунув её в аппарат, я начал тыкать в цыфирьки для начала транзакции. После чего продавщица сделала то же самое. Аппарат отказал. То ли продавщица что то не так сделала, то ли и правда карточки у них принимались только немецкие-не ясно. Я взял другую банковскую карточку и попробовал тоже самое. НАЙН! Кофе уже было налито и ждало меня пока назревал неприятный конфуз с оплатой. Продавщицы стали между собой обмениваться беглыми фразами по поводу всего происходящего из чего до меня дошло немногое, но я сумел понять, что иностранные карточки у них здесь не работают. Моя попытка перехода на английский, что б разъяснить продавщицам всю ситуацию, помогли мне осознать, насколько глубока физическая отчужденность великой Германской нации от всяких там варварских языков. Для меня это было шоком ведь вроде приехал я не из Зимбабве, а из..как-бы..ну ... тут недалеко. Наросший конфуз подавил меня и единственное что я смог придумать в тот момент было – отступление по принципу не солоно хлебавши. Где искать банкомат в тех краях было совершенно непонятно. И по тематическому словесному междусобойчику продавщиц я понимал, что и для них это тоже не совсем стандартная ситуация-иностранный гость хочет оплатить, но не может. Одна из продавщиц, видя, что я уже вывесил на своём лице белый флаг и начал ориентироваться в сторону выхода, вдруг говорит что-то типа: возьмите кофе, оно уже всё равно налито, а так мне его по любому придется вылить. Бесплатно. И тут весь конфуз превратился в неистовое чудовище, которое меня погрузило в свою глубокую зубастую пасть. Кофе было налито в чашку, взять с собой и убраться восвояси нельзя. Продавщица, глядя на меня убеждающими, разумными глазами, повторила опять- типа так и так, мне его все равно придется вылить. Кофе бесплатно. Такой дружеский жест я никак не ожидал, да еще и от немцев. Мне показалось что отказаться было бы хуже, чем взять за бесплатно, ну не пропадать же кофе? «Выбрасывать попусту-это не по-немецки» - понял я уже много времени спустя. Пришлось напрячь свой хилый мускул немецкого красноречия и высказать всю свою благодарность и извиниться за такую нелепую ситуацию и как-бы «очень большое спасибо от всей души». Продавщица тараторила что-то на цацки-пецком видимо, чтобы сгладить ситуацию. Я взял чашку и стал в глубь зала, возле окна-витрины, в метрах семи от прилавка. Сесть за один из стоявших столов я себе просто не мог позволить-отточенные за всё это время европейские манеры, как на зло, очень удачно сочетались с моей совестливой и стыдливой натурой. Пытаясь ускорить процесс питья горячего кофе и контролировать чувство конфуза и стыда, я сконцентрировался на виде из окна: - «трамвайная остановка, какой-то бульвар или проспект, дома, ну как и везде в принципе, вот ухоженная бабулька в летнем платье неторопливо переходит дорогу, ей лет 70 будет не меньше, наверное повидала на своём жизненном пути всякого, а в субботу с утра ей конечно же надо на рынок в город, а вот люди на остановке, интересно куда это им всем надо, трамвай зачетный, плавно едет, в центр наверное, значит это в том направлении …» Как вдруг убедительная продавщица, подарившая мне кофе, подносит мне тарелочку с одним пирожным. Пока я наблюдал за немецкой действительностью, та ухоженная бабулька в летнем платье перешла дорогу и зашла как раз сюда отовариться и у них с продавщицей завязалась беседа и, как оказалось, обо мне. Я этого не заметил. И подошедшая продавщица заявляет мне, мол вас угощает вот та дама. Я оторопел! Стоя у окна, насколько хватило мочи, отчетливо и внятно поблагодарил на немецком через весь зал чуть-ли не кланяясь. Бабулька только неторопливо повернулась в мою сторону, с бессловесной улыбкой Мона Лизы взглянула на меня и ушла. А я, переборов стыд и позор, уже сидел довольный за столом с бесплатным кофе, пирожным под бурными впечатлениями от немецкой гостеприимности и человеческой доброте.