Результатов: 7

1

Читаю в новостях: "Ракета "Союз" с шестью военными спутниками успешно
запущена с Куру".
Обрадовался. Хоть что-то у наших космических войск получилось запустить
в последнее время - пусть и военное.

Продолжаю читать: "Сегодня утром российская ракета успешно стартовала с
космодрома Куру во Французской Гвиане. «Союз» нёс шесть военных
спутников наблюдения, ПЯТЬ из которых ФРАНЦУЗСКИЕ и ОДИН — ЧИЛИЙСКИЙ".

Бл... Е..й пиар.

2

Сортировка лимонов (вчерашняя №3) живо напомнила рязанский колхоз!

Мы, студенты, грузили в полях трёхпудовые мешки с картошкой, а девушки обслуживали машину, сортирующую её на пять фракций. Первая – мелкая, кормовая. Вторая – крупнее, посевная. Третья и четвёртая – пищевые, в магазины. Пятая, самая крупная – на Кубу.

Сентябрь 1973, чилийский путч, «братская Куба» на передовой борьбы с империализмом, ей не до картошки. Советский пароход ползёт туда два месяца. Перебирать картошку по дороге никто не будет, чуть что - сгниёт весь отсек. Инструкция строжайшая: клубни на Кубу должны быть без изъянов. Чуть где помято – кидать клубень в корма (даже не в пищевую). Отходов было много – копалка повреждала крупные клубни чаще других.

Требовалось собрать два вагона, причём к сроку: пароход ждать не будет. Набрать такое количество не успели, и при погрузке бухнули вниз два самосвала несортированной. Думали – не заметят, но не вышло: всё выгрузили и повезли обратно к нам на хоздвор. Чем всё это кончилось – не знаю, в октябре мы уехали.

«Куба, отдай наш хлеб! Куба, возьми свой сахар!! Куба, Хрущёва давно уже нет!!! Куба, пошла ты нахер!!!!»

5

Сразу предупреждаю: история не для любителей посмеяться. Просто зарисовка из жизни.
Петербургская классика – ночь, улица, фонарь… Из Коломны возвращаюсь в Купчино, по телефону заказываю такси. Подъезжает машина.
- На проспект Славы?
- Да, именно туда.
- Садитесь, поедем.
Водитель попался разговорчивый, я не возражал. Поговорили о погоде, о дорогах, а затем я упомянул флот рыбной промышленности. Оказалось, что водитель тоже из рыбаков.
- А где работали? – поинтересовался он.
- В основном Тихий океан, Перуанский и Чилийский районы.
- Я там тоже работал.
- Когда?
В восьмидесятых. Много было интересного. Вот помню летели мы как-то из Лимы домой в январе…
- Постойте, в январе 85-го? И прилетели в Ригу?
- Да, так и было. А что?
- Так в том самолете мы летели вместе!
Я хорошо помню это возвращение. Из жаркой январской Лимы летели в майках, припасенную теплую одежду сдали в багаж, рассчитывая переодеться в Шереметьево, где из самолета в аэропорт пассажиры переходили по трубе. Когда поздно вечером вместо Москвы приземлились в Риге, первое что увидели – косо летящий в лучах прожекторов снег, и пограничники в тулупах с поднятыми выше головы воротниками возле трапа. Незабываемое впечатление для легко одетых людей, которые полгода отработали в тропиках. Затем была на редкость придирчивая таможня, бессонная ночь в пустом аэропорту, и наутро долгая снежная дорога в автобусе с замерзшими стеклами. Домой попали через сутки после прилета.
Пока смеялись над совпадением, почти приехали. Я попытался подсказать дорогу без ухабов, но водитель меня прервал:
- Я знаю как проехать – вот в этом доме живет моя мать, а вот в эту школу я ходил…
ЧТО??? В ЭТУ??? НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Я ТОЖЕ!!!
Поговорили про школу, даже нашли общих учителей, пожелали друг другу всего хорошего, и дружески расстались.
Если учесть, что я уже давно не живу в Петербурге, и лишь иногда приезжаю навестить родственников, то остается только удивляться тому, насколько тесен бывает мир…

7

ДВА ДОЛЛАРА

Как раз в те времена, когда еще черпали рыбаки под серпасто-молоткастым флагом красным тихоокеанскую ставриду, в открытую молясь уже на доллар зеленый, зашли мы в чудесный чилийский порт Вальпараисо. В кафе, когда пришла пора рассчитаться за сочные бифштексы и терпкое вино, Павлик, опережая всех, прошуршал зелёной купюрой:

- Я заплачу! Потом между собой разберемся.

Перекусывали мы впятером, и за все про все взяли с нас – смешно сказать! – десять долларов. Вот Павлик и расплатился. Чего он так раздухарился – неведомо. Вернее всего, из желания пустить пыль в глаза хорошенькой официантке. И получилось, был удостоен дежурной, но все равно очень приветливой и милой улыбки за наш счет.

Как будто мы в складчину не могли её сорвать!

Втроем по два доллара мы честно отдали Павлику в этот же день. А четвёртый – дюжий матрос Саша – решил малость повременить: «Посмотрим-ка на этого рубаху-парня!».

Должно быть, ему тоже жгучая сеньорита приглянулась.

Смотреть на Павлика без слез нельзя было уже через неделю. Убитый горем, заходил он, бывало, в какую-нибудь каюту, где весело гоняла чаи дружная компания (только чтоб без ненавистного должника!). Разговор, шутки, смех – кощунство какое в такой то момент! – моментально стихали, повисала гробовая тишина – все судно уже было в курсе «Дела о двух долларах». Страдалец присаживался на вмиг освобожденный стул, тяжело уперев руки в колени, угрюмо устремив взор в палубу. Выдержав значительную паузу, кто-то осмеливался участливо осведомиться:

- Ну что, Паша, отдал тебе Саня, зелёные?

- Да какой там! – подскакивая, как ужаленный, взрывался Павлик. – Сейчас! Разбежался! Дождешься от него! Уж сказал бы: «Не отдам» - и всё! Я бы уж и не думал зря!

Напрасно он так думал: отдал ему Саша деньги, как положено - до последнего доллара.

https://proza.ru/2016/04/25/683