Результатов: 5

1

Этой семейной сагой поделилась со мной троюродная сестра, со слов своей бабушки. Я вообще-то не собирался вообще то эту зарисовку писать, но вот недавно в комметариях я заметил фразу про ветеранов "Ташкентского фронт." так что...

"Бой на Ташкентском Фронте"

Мой дед (не тот, о котором я часто пишу, а другой), был человек явно неоднозначный. Можно даже сказать, не совсем практичный и не логичный в некоторых аспектах.

Он родился в 1912-м в Одессе, но на момент начала войны жил в Ташкенте. К тому времени он уже окончил институт, работал в АН Узбекистана, почти закончил диссертацию, был женат и воспитывал сына. Можно сказать, жизнь удалась - хорошая работа, приличная должность, достойная зарплата, семья, и даже квартирный вопрос был решён.

Как сотруднику АН, ему дали бронь. Более того, в отличие от многих, над ним не висело "враги сожгли родную хату." Семья, родители и сёстры (бабушек и дедушек к тому времени уже не было) ещё с начала 20-х годов благополучно проживали во Пишпеке (позже переименован во Фрунзе). Казалось бы, такой расклад, живи и радуйся, что так удачно всё срослось. Но нет, он заявляет что "мужчина в этот час должен защищать Родину." Он ругается вдрызг с начальством, отказывается от брони, и, естественно, очень крупно скандалит по этому поводу с женой.

Как окончивший военную кафедру, получает свои кубики на петлицы и попадает в противотанковый артдивизион сорокапяток, который вот-вот должен направиться под Вязьму (пожалуй, трудно представить худшее место в 1941-м). Но перед отправкой судьба даёт ему шикарный подарок. Почему-то окончательное формирование и отправка части происходит не из Ташкента, а из Фрунзе. А это значит, что у него есть ещё один шанс, может, даже последний, увидеть родителей и сестёр.

Прибывает он к ним, где ему рады до бесконечности, и замечает, что на родителях лица нет. Понятное дело, что они в жуткой тревоге за него, но ясно, что есть что-то ещё. Он их расспрашивает, и оказывается, что его младшая сестра, которой только что исполнилось 18, внезапно пошла в военкомат и подала заявление с просьбой о призыве на фронт. Дескать, "она комсомолка, и это её прямая обязанность."

Тут дед совершает неординарный поступок. Он успокаивает родителей, обзывает сестру редкостной дурой, и говорит, что "не бабское это дело воевать. Грош цена мужикам, если девки за них лямку тянуть будут. Сиди дома и не рыпайся." После этого он направляется в военкомат и каким-то чудом (учитывая военное время - это действительно чудо) добывает заявление сестры, приносит его домой, и на её глазах рвёт на мелкие кусочки.

Немного погодя для профилактики он ещё раз наорал на неё и заставил пообещать, что она больше не вздумает повторить свои чудачества.

Кто знает, вполне возможно, что этим поступком он спас её жизнь. По крайней мере, по прошествию лет, его сестра сама так говорила. Ведь шансы у 18-летней домашней девочки выжить в 1941-м были минимальны. Прошло несколько лет. Война закончилась, девочка выросла, стала мамой, а через сколько-то лет, и бабушкой. Пожалуй, это немало.

А у деда впереди было много боёв, его ждали Вяземский Котёл, Битва за Москву, Курская Дуга, Варшава, и Берлин. Но мне кажется, что свой первый серьёзный бой он выиграл тогда, на "Ташкентском Фронте."

2

Жила-была на свете девочка...допустим, Даша. В городе-герое, столице нашей Родины - Москве. Рано и удачно вышла она замуж - за одного арх... ах, какого важного человека. Вскоре появились у них дети.
Даша, так уж получилось, Россию не очень любила, и жить с детьми хотела где-нибудь за ее пределами. Состояние мужа позволило ей перебраться в столицу одной центрально-европейскую страны. Супруг же, будучи связан многочисленными контрактами, да и вообще весьма процветавший в нерезиновой - покидать оную насовсем не собирался, а потому посещал семью наездами.
Долго ли, коротко ли, но семейная лодка начала давать течь. И немудрено, когда "...одна сатана" живут в сотнях километров друг от друга географически, а уж ментально - вообще в разных вселенных. В общем, решили важный человек и Даша разойтись. Он, разумеется, обеспечил и ее и детей - да, честно говоря, там и праправнукам, коли они когда-нибудь появятся, тоже о куске хлеба можно не беспокоиться.
В общем, в свои сорок с хвостиком Даша поняла, что ей скучно. Дети уже выросли и жили своей жизнью. Работать ей, разумеется, было без надобности - да она, собственно, за всю свою жизнь ни разу ни на кого и не горбатилась. Появился у нее дружок разлюбезный: французский журналист. Он даже уговаривал ее выйти за него замуж, но Даше это было совершенно не нужно.
Даша крепко задумалась: чем бы таким ей заняться. Энергии, к слову, ей всегда было не занимать. И придумала она вот что: поехала в старинный русский город на Волге, где когда-то прервалась линия великих князей Рюриковичей - и откуда родом были ее предки. Пошла там по детдомам да по приютам. И нашла таки девочку-подростка, как две капли воды похожую на нее саму в юном возрасте. Решила Даша ее удочерить.
Да только по законам российским иностранному подданному сделать это весьма непросто. Поэтому Даша
1) Купила себе в Угличе квартиру, прописалась в ней
2) Оформила брак с французским журналистом - в Угличе же, и прописала его в ту же самую квартиру
3) Нашла им обоим официальную работу - все там же
В общем, и де-юре и де-факто переехала на постоянное место жительства - с берегов Влтавы в Ярославскую область, и стали они вместе с новоиспеченным мужем одними из многих обычных с виду жителей Российской Федерации.
Когда она это все проделала - то, разумеется, к ее просьбе об удочерении отнеслись уже с бОльшим вниманием, и девочка вскоре переехала все в ту же угличскую квартиру. И осталось Даше самая малость: вторично из России эмигрировать теперь уже с дочерью и с мужем. Думается, и этот пункт своей жизненной программы Даша вскоре выполнит.

Была бы у меня хоть капля писательского таланта - я б всю эту историю описал глазами француза-журналиста. Вот родился ты в каком-нибудь Марселе или Лионе, всю жизнь свою прожил в том или другом европейском городе. И тут вдруг влюбился в какую-то сумасшедшую русскую, которая тебя притащила в жопу мира - уж простите меня угличане да ярославцы, но с точки зрения европейца ваша малая родина именно так и выглядит, да и моя ничуть не лучше, чего греха таить. Так ведь мало того: не просто притащила, а заставила там жить. Я уверен, что француз нет-нет да и задает себе вопрос: а нахрена мне это все? Стоит ли моя любовь таких жертв?...

Но ведь мы, мужики, ради любви этой самой - на куда бОльшие чудачества порой способны.

3

Молодости свойственны чудачества и крайности. Так, некоторое время я делил людей на своих и чужих по их отношению к «Бедным людям» Достоевского. Ненавязчиво подводил собеседника к обсуждению и вскоре делал выводы: если повесть его не трогала, то он попадал в своего рода «чёрный список», и наоборот. Эпизод, когда старик Покровский бежит за гробом сына, а книги вываливаются из рук, был главной лакмусовой бумажкой. Если «испытуемый» признавался, что, читая эту сцену, плакал, то с ним впору было пить на брудершафт. Группа крови совпадала.

5

Мы с Митяем были друзьями еще с первого класса. У него уже давно имелось свое авто – намного раньше, чем я лично смог позволить себе такое впервые. Но кроме машины он еще держал у себя во дворе старинный – советских времен - мотороллер. Для тех, кто не знает, эта техника изначально была рассчитана на максимальную скорость 60 км/ч. Однако никакого дурачества или чудачества в этом не было. Просто Митяю раз или два в неделю по определенным причинам приходилось преодолевать несколько километров вдоль разных лесополос по грунтовым проселочным дорогам. Ну, а тем, кто не знает, сильно разогнаться на таких дорогах нет никакой возможности без риска для жизни своей или окружающих. А максимальная скорость мотороллера – это даже перебор раза в два из того, чего можно достичь на грунтовке. Ну и наконец расход топлива в этом случае как бы не на порядок меньше, чем у автомобиля.

Строго говоря, тут даже неважно, какое транспортное средство использовал мой друг Митяй для этих поездок. Просто у него где-то посередине пути было заветное дерево в очередной лесополосе, которое он сразу же с первого взгляда безошибочно узнавал среди тысяч других подобных. Это до сих пор неразрешенная загадка. Но как только взгляд Митяя падал на это дерево, мочевой пузырь сразу же почему-то резко активизировался и требовал, извините уж, немедленного опорожнения именно под этим деревом, а не под каким-то другим. Но это лишь деталь, поскольку на обратном пути у Митяя рядом с этим деревом по каким-то загадочным причинам происходило самым волшебным образом то же самое.

Ну, критиканы этой истории могут возразить, что ничего криминального Митяй дескать не сделал ни разу. Ну и я лично тоже ничего к нему в этом отношении не имею. Однако, как раз под корнями этого злосчастного дерева одна семья мышек-полевок вырыла себе норку каждый раз проклинала Митяя, когда он в очередной раз проезжал мимо их дерева-дома.

Но это еще не совсем конец этой весьма нравоучительной истории. Митяй жил на четвертом этаже пятиэтажного дома. А на пятом этаже соседи содержали кота, которого ежедневно выгуливали, выпуская его из подъезда на улицу совершенно свободно и без присмотра. Но почему-то этот кошак, спускаясь с пятого этажа, всегда считал своим долгом отлить, все, что там у него накопилось в мочевом пузыре, на коврик перед квартирой Митяя. И на обратном пути снизу наверх у кота это естественно это повторялось.