Результатов: 6

1

Наверное все видели волгоградский позор: страна-устроитель чемпионата мира по футболу не смогла справиться с банальными комарами. От кровопийц чешутся все и местные и гости, стонут спортсмены, даже на поле, отгоняя от себя тучи кровососущих тварей.
В связи с этим в памяти всплыла история давних дней, которую и хочу вам рассказать.

Дело было далеко от Родины в 80-х годах прошлого века. СССР бряцал оружием по всему свету, обильно снабжая всех голодранцев мира, прочитавших Маркса. Мы тогда проходили службу в Латинской Америке. Служба как служба - обучай местных, не дай спиться своим. Нюанс был только один, но зато какой - москиты. Чем только не пытались мы от них защититься, обыкновенные репеленты, мази и даже вьетнамская «звёздочка» помогали мало. Самым популярным способом была верёвка. Не в том смысле, что верёвка, мыло и столб: из верёвки мы вязали сетку и надевали под майку. В результате комары просто не могли достать до тела своим хоботком. На голову, конечно, шапку пчеловода. Какой там нафиг враг, быстрей бы в казарму завернуться в десять простыней и хоть чуть-чуть отдохнуть от донорства. Вот вам смешно от такого вида бравых советских воинов на службе, а нам иначе было не выжить. Были, конечно, сетки везде, но спасали они мало. Особо продвинутые мазали все тело жирным слоем чего-нибудь от мази и машинного масла до банальной глины и поверьте никто над этим не смеялся.

Спасение пришло откуда уже не ждали — от зампотылу. Было у него хобби - конструирование всякой бесполезной всячины. Сейчас, оглядывая прошлое, я думаю он и сам не понимал, что и зачем делает, просто материализовывал своими руками из государственного имущества поток сознания из ноосферы. Груды непонятных конструкций потом долго валялись вокруг его кабинета, вызывая особую любовь у солдат-дневальных, вынужденных всё это убирать. В один из дней, дежурный по части обнаружил сверху очередной такой кучи несколько труб разного диаметра, обмотанных нагревательной спиралью. Бог есть и имя ему наука. Озарение снизошло.

Через десять минут все трубы были аккуратно перенесены в ленинскую комнату и там состоялся консилиум. Часть преимущественно состояла из офицеров и прапорщиков, было, конечно, также небольшое количество солдат. Так вот в «ленинскую» набилось чуть ли не все население части, уж слишком очевидное и крутое решение объявил дежурный для борьбы с комарами - «всё! комарам пиздец!».

Всё так и случилось, три асбестовые трубы разного диаметра с намотанными на них нихромовыми спиралями вставлялись одна в другую, с одного торца ставился самый мощный вентилятор, созданный лучшими умами советской военной промышленности, от системы охлаждения пусковой установки или просто калькулятора, кто сейчас упомнит откуда его тогда скрутили. И этот гигантский фен полтора метра в длину и полметра в диаметре был вертикально установлен прямо над входом в казарму. Сильнейший воздушный поток затягивал живность в трубу и пролетая через нагревательные элементы комарики сгорали на лету, выходя сверху трубы огненным фонтаном. Не исключаю, что американцы, разглядывая фотки со спутника, сильно удивились. Трёхметровый фейрверк из пылающих кровососущих над советской казармой - это не то, мимо чего можно спокойно пройти мимо.

Наконец-то, подумали мы и впервые спали спокойно. Но ничто не вечно. От постоянного перегрева нихромовые нити очень быстро вышли из строя. Чинили пока была возможность, скручивая нихромовую нить отовсюда. Потом решили просить помощи с «большой земли». Дали шифрограмму «вышлите пожалуйста тепловые пушки - пять штук.»

Родина слышит, Родина помнит, Родина знает как лучше. Через неделю пришел борт с грузом. Разгружать добровольно отправились чуть ли не все свободные от боевого дежурства. Количеству и составу груза удивились даже бывалые: тонна шерстяных верблюжьих одеял, овчинные тулупы, валенки, полный комплект зимней формы на всю часть, даже нижнее белье с начёсом и ни одного электрокалорифера...

4

Яблоки

- Сынок, купи яблочки, свои, домашние, не кропленные.
Именно это «не кропленные» и заставило Александра остановиться и обернуться. Так говорила всегда его бабушка в далёком детстве: не опрыскать, а покропить.
- Не кропленные, говорите, - подошёл он к прилавку.
Старушка с кучкой яблок оживилась и быстро затараторила:
- Не кропленные, не кропленные, со своего дерева в огороде, уродила в этом году яблонька, как никогда. Ты не гляди, что не такие большие, как у перекупок, то ж привозные, бог знает, откуда, там яду больше, чем яблока. А это ж наши, местные, - её руки быстро перебирали яблоки, показывая покупателю товар со всех сторон. – Они ж яблоками пахнут, а вкусные какие, ты попробуй, попробуй. Вот, гляди, гляди, - с каким-то восторгом продолжала бабка, протягивая яблоко, на котором была маленькая буроватая отметина – видишь, их даже червячок кушает, потому, как не кропленные.
Александр невольно рассмеялся после этих слов:
- Так они у Вас все червивые?
- Да нет же, - испуганно отдёрнула руку с яблоком старушка, - смотри, все целенькие, это одно попалось, не доглядела. Ну, червячок же ест, значит, и для человека безвредное, говорю ж, не кропленные.
Александру эти яблоки были и даром не нужны, он просто, проходя через вечерний базар, срезал угол на пути к дому. Но что-то в облике этой бабки, в её манере говорить, в открытом бесхитростном взгляде, в её способе убеждения червячком в правдивости своих слов напоминало его родную бабушку. Какое-то, давно забытое, чувство тёплой волной разлилось в груди, и Сашке захотелось сделать что-нибудь хорошее для этой старушки, торговавшей на базаре. Поэтому, не торгуясь, он купил два килограмма этих яблок, сам не зная зачем, рассказав, что у него дома сынишка приболел (он вообще здоровьем слабенький), кашляет и жена в положении, и что, наверное, им будет полезно не кропленные яблочки поесть. В общем, сам не понимая почему, Александр поделился с этой незнакомкой самым сокровенным, что мучило его душу.
Бабка охала, вздыхала, качала головой, приговаривая, что сейчас старики здоровее молодых, потому как, разве в городах сейчас еда? Это ж сплошная химия, и сам воздух тут тяжёлый и больной. Он кивал и соглашался. Когда уже собрался уходить, бабка вдруг схватила его за руку:
- Слушай, приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра.
Александр шёл с яблоками домой и улыбался, на душе было хорошо, как в детстве, когда бабушка гладила по голове своей шершавой натруженной рукой и говорила: «Ничего, Сашок, всё будет хорошо».
***
Родителей своих Сашка не знал. Бабушка говорила, что отца его она и сама не знает, а мать… мать непутёвой была. Как привезла его однажды из города, в одеяльце завёрнутого, так и укатила обратно. Обещала забрать, как жизнь свою наладит, да так и сгинула.
Бабушку Сашка любил. Когда она, бывало, зимними вечерами тяжело вздыхала, вспоминая дочь свою пропащую, прижимала голову внука к груди, целовала в макушку, он говорил:
- Не плачь, ба. Я когда вырасту, никогда тебя не брошу, всегда с тобой жить буду. Ты мне веришь?
- Верю, Сашок, верю, - улыбалась бабушка сквозь слёзы.
А когда Сашке исполнилось двенадцать лет, бабушки не стало. Так он очутился в школе-интернате. Бабушкин дом продали какие-то родственники (это когда они вдвоём с бабушкой жили, то Сашка думал, что они одни на белом свете, а когда речь о наследстве зашла, претендентов оказалось немало).
Кто жил в детдоме, тому не надо рассказывать все «прелести» пребывания в подобных учреждениях, а кто не жил, тот до конца всё равно не поймёт. Но Сашка не сломался и по кривой дорожке не пошёл. Отслужил в армии, приобрёл профессию. Вот только с девушками ему не везло. И хотя сам Сашка был высоким, спортивного телосложения, симпатичным парнем, все его подруги, узнав о том, что он сирота, быстро исчезали с его горизонта. Поэтому, когда пять лет назад он случайно столкнулся в супермаркете со Светкой (они воспитывались в одном детдоме), то обрадовался, как самому родному и близкому человеку. Света тоже была очень рада встрече. А через полгода они поженились, родился сын, вот сейчас дочку ждут. И, в общем-то, жизнь наладилась.
***
- Свет, я тут яблок тебе с Дениской купил на базаре, домашние, не кропленные, - протянул пакет жене.
Света, выросшая с рождения в детском доме, пропустила все эти эпитеты мимо ушей. Она помыла яблоки, положила в большую тарелку и поставила на стол. А спустя полчаса в комнате уже витал яблочный аромат.
- Слушай, какие классные яблоки, а как пахнут, - говорила Света, уплетая их за обе щеки вместе с сыном.
- Так домашние же, не кропленные…
Этой ночью Александру снилась бабушка. Она гладила его по голове, улыбалась и что-то говорила. Сашка не мог разобрать слов, но это было и не важно, он и так знал, что бабушка говорила что-то хорошее, доброе, ласковое. От чего веяло покоем и счастьем, забытым счастьем детства.
Звук будильника безжалостно оборвал сон.
Весь день на работе Александр ходил сам не свой. Что-то беспокоило, какая-то непонятная тоска грызла душу, к горлу периодически поднимался ком. Возвращаясь домой, он поймал себя на мысли о том, что очень хочет опять увидеть ту бабку с яблоками на базаре.
***
Евдокия Степановна (так звали бабку, торговавшую яблоками) слонялась по двору, тяжело вздыхала, раз за разом вытирая набегавшие на глаза слёзы. Давным-давно её старший сын погиб при исполнении служебных обязанностей (пожарником был), даже жениться не успел, а младшая дочь, красавица и умница, когда училась в институте в столице, вышла замуж за африканца и укатила в жаркий климат, где растут бананы и ананасы. Муж её покойный долго бушевал и плевался по этому поводу. А она что? Она только плакала, предчувствуя, что не увидит свою девочку больше никогда. Так и вышло. Пока ещё был жив муж, держалась и она. Ну, что же делать, раз жизнь так сложилась? А как два года назад мужа не стало, померк свет в душе Евдокии Степановны. Жила больше по привычке, прося бога, чтобы забрал её побыстрее в царство покоя.
Этот молодой человек, что купил вчера яблоки, растравил ей душу. Ведь чужой совсем, а как хорошо с ней поговорил, не отмахнулся… Что-то было в его глазах… какая-то затаённая тоска, боль, она это сразу почувствовала. Её материнский инстинкт прорвался в словах: «Приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра».
И вот сейчас, заворачивая в газету банку с малиновым вареньем, Евдокия Степановна непроизвольно улыбалась, думая, что бы ещё такого захватить для этого парня и его семьи. Очень уж хотелось ей порадовать человека и, конечно же, ещё немного поговорить, как вчера.
***
Вчерашнее место за прилавком было занято, и Евдокия Степановна пристроилась неподалёку, в соседнем ряду. Выложив кучкой яблоки, она всё внимание сосредоточила на проходящих людях, чтобы не пропустить.
Народ массово возвращался с работы. К этому времени Евдокия Степановна окончательно разнервничалась. «Вот же дура старая, насочиняла сама себе, напридумывала… и на кой ему слушать и верить чужой бабке», - досадливо думала она, а глаза всё высматривали и высматривали знакомый силуэт в толпе.
Александр вчера не придал особого значения словам бабке о липе и малиновом варении. «Эти базарные бабушки чего хочешь наговорят, лишь бы товар свой продать», - думал он. – «А вдруг и, правда, приедет? Не похожа она на опытную, бойкую торговку. Червячка показывала… вот же придумала…», - заулыбался, вспоминая бабкино лицо, с каким жаром она о червяке говорила. – «Эх, какая разница, всё равно ведь через базар иду, гляну, вдруг стоит».
Саша свернул в ту часть базара, где вчера стояла бабка с яблоками, пошёл вдоль прилавка, не видно бабки. «Тьху, дурак, развели, как малого пацанёнка, хорошо что вчера, с дуру, Светке не похвастал обещанной малиной». Настроение мгновенно испортилось, не глядя по сторонам Саша ускорил шаг.
- Милок, я тут, тут, постой, - раздался громкий крик, и Александр увидел спешащую к нему вчерашнюю бабку.
Она радостно схватила его за локоть, потянула за собой и всё тараторила:
- Место занято было, я тут рядом пристроилась, боялась, пропущу, думала, придёшь ли? Я ж всё привезла, а думаю, вдруг не поверил бабке…
Бабка всё «тарахтела» и «тарахтела», но Александр не прислушивался к словам, он на какой-то миг душой перенёсся в детство. Эта манера разговора, отдельные слова, выражения, движения рук, взгляд, в котором затаилось желание обрадовать человека своими действиями, всё это так напоминало его родную бабушку.
Он спросил: сколько должен, Евдокия Степановна замахала руками, сказав, что это она со своих кустов для себя варила, и принимать это надо, как угощение. А ещё говорила, что малина у неё не сортовая, а ещё та, старая, не такая крупная и красивая на вид, но настоящая, душистая и очень полезная. И Сашка вспомнил бабушкину малину, её запах и вкус, а ещё ему почему-то вспомнилась картошка. Жёлтая внутри, она так аппетитно смотрелась в тарелке, а вкусная какая. После смерти бабушки он никогда больше не ел такой картошки.
- А картошка жёлтая внутри у Вас есть? – перебил он старушку.
- Есть и жёлтая, и белая, и та что разваривается хорошо, и твёрденькая для супа.
- Мне жёлтая нравится, её бабушка в детстве всегда варила, - мечтательно произнёс Александр.
- Милок, завтра суббота, выходной. А ты приезжай ко мне в деревню, сам посмотришь какая у меня картошка есть, у меня ещё много чего есть… Старая я уже, тяжело мне сумки таскать, а ты молодой, тут и ехать-то недалече, всего сорок минут на электричке. Приезжай, я не обижу…
И Сашка поехал. Не за картошкой, а за утраченным теплом из детства.
***
Прошло два года.
- Наташа, печенье точно свежее? – озабоченно вопрошала уже второй раз Евдокия Степановна.
- Да, говорю ж Вам, вчера привезли, ну, что Вы, ей богу, как дитё малое? – отвечала продавщица.
- Дети ко мне завтра приезжают с внучатами, потому и спрашиваю. Дай-ка мне одно, попробую.
- Гляди, совсем Степановна из ума выжила, - шушукались в очереди, - нашла каких-то голодранцев, в дом пускает, прошлое лето Светка с детьми всё лето на её шее сидели. Видно, понравилось, опять едут.
- Ой, и не говори. Чужие люди, оберут до нитки, а то и по башке стукнут, дом-то хороший. Василий покойный хозяином был. Говорила ей сколько раз, отмахивается.
- Взвесь мне кило, хорошее печенье.
- Ну, наконец-то, - выдохнули сзади стоящие тётки. – Не тех кормишь, Степановна.
Евдокия Степановна, не спеша, шла домой и улыбалась. Что ей разговоры? Так, сплетни всякие. Родные – не родные, какая разница. Где они эти родные? За столько лет и не вспомнили о ней. А вот Саша со Светой помогают, да и не в помощи дело…
- Саша, а чего нам до завтра ждать? Я уже все вещи сложила и гостинцы упаковала, на последнюю электричку как раз успеваем. Поехали, а? - агитировала Светлана мужа, пришедшего с работы.
- Папа, поехали к бабушке, поехали, - подхватил Дениска, - там курочки, пирожки, вареники с вишней… там хорошо.
- Баба, - запрыгала двухлетняя Леночка, - хочу к бабе.
Александр посмотрел на своё семейство, улыбнулся, махнул рукой:
- Поехали.
Они сидели в электричке, дети смотрели в окно, периодически оглашая вагон восторженными криками: «Смотри-смотри!» А Саша со Светой просто улыбались, ни о чём особо не думая. Ведь это так здорово, когда у тебя есть бабушка, которая всегда ждёт!

5

- Ты представляешь, какие в Центрально Африканской Республике дикие первобытные люди живут?! Как в пещерном веке. Когда наши наемники- вагнеровцы, как и полагается по законам для голодранцев, начали бегающих без штанов голыми драть негров, те возмутились, мол, сроду не знали, что мужиков можно трахать, на это бабы есть и, как последние пидоры, настучали на наших парней в ООН, а те к нашим паханам в Кремлятник с претензиями. Во дикари на пальмах, ужас, тупее обезьян, стукачи-пидоры, ребят наших заложили! А на хрена дразнили, обнадеживали, с голыми задницами бегали? - Да, уж, пидор- он и в Африке пидор.

6

В лихой 1612 год когда Россия раздиралась на части поляками, литовцами, шведами и другими охотниками до чужого добра, отряд состоявший из "вольных стрелков" и европейских наёмников, голодранцев называвших себя польской шляхтой и остатков "тушинцев" (мародёров и насильников служивших раньше в разгромленном войске Лжедмитрия II) решился на небывалый поход. Узнав о богатствах Урала и Сибири возмечтала весёлая братия разжиться пушниной (мягким золотом) которою в Европах "дюже любили", а ещё лучше покупали. От влажных фантазий о будущих барышах чуть с ума не сошли.
В общем, собравшись и посовещавшись, "цивилизаторы" решили добраться до Сибири и силой забрать у какой-нибудь охотничьей артели добытое за год, а то и за два шкурное изобилие. Не пешком, конечно. Не дураки были. Часть пути они должны были проделать по рекам на зафрахтованных кораблях и только прибыв на место спешится.
Спросите сколько охотников до чужого добра намылилось в легендарную Siberia? Да немало. От четырёх до шести тысяч душ.
Наверное думаете я сейчас расскажу вам историю сражения жадных наёмников с храбрыми русскими охотниками? Нет, не расскажу. В том то и дело, что отряд этот сразу же после высадки на сушу бесследно исчез. Вот так! Все тыщи и без следа. Достоверно известно, что домой никто из фантазёров не вернулся.
Просто земли в Сибири много, а все живущие там были ребятами опытными, тёртыми имевшими не по одной пищали в доме. Под каким кустом или деревцем прикопали европейцев мы не знаем, но на вопрос об исчезнувшем войске мужики дружно разводили руками и говорили так:
"Да не было никого! Враки это всё!".