Результатов: 11

1

Решил Филипп Киркоров узнать как к нему в народе относятся. Оделся
чтоб его не узнали, вышел на улицу. Видит, стоят студенты. "Мои
слушатели!" - решил Филипп. Подходит, спрашивает как дела, мол, что
слушаем, как последний альбом Филиппа Киркорова... Те отвечают:
- Мы Тату слушаем, такие клевые лесбияночки, а Филипп нахрен никому не
нужен.
"Во как!" - подумал Филипп. Видит, студентки стоят. "Спрошу у них,
как мол вам Филипп".
- Да ну, Филипп, кому нахрен он нужен! Мы Тату слушаем, они за свободную
любовь.
"Во как!" - подумал Филипп. И решил создать группу голубее которой не
было. Назвал "Голубая луна", хит заказал у Элтона Джона, Борю Моисеева
на подтанцовку взял, Шуру на подпевки, песню записали, клип с
трансвиститами сняли, ротация на всех радиостанциях, на ТВ, реклама.
Снова вышел Филипп в люди, спрашивает, как дела, что слушаем мол, как
вам "Голубая луна". Ему в ответ:
- Группа супер! Песня супер! Только там Филипп Киркоров, а вот он -
нахрен никому не нужен!..

2

Раньше и небо голубее было и трава зеленее. Ещё некоторые непревзойденные специалисты по уничтожению спиртных напитков сильно тоскуют об отсутствии спирта "Рояль". Говорят, какая вещь была - дешево и нажористо. Определенная выгода от этого спирта конечно была. В мужской компании была рассказана одна байка, об одной свадьбе. Так вот, на свадьбу был закуплен в неимоверных количествах этот "Рояль". Будущий тесть сильно возражал против этой закупки, но не нашел понимания ни у родителей жениха, особенно у свекра, ни у собственной жены. Итак, свадьба. Спустя некоторое время после начала свадьбы некоторые товарищи демонстративно пребывали в нирване, остальные были в преддверии этого. Лишь будущий тесть, пропуская тосты и истошные вопли «Горько! Горько!!», практически трезвый, о чем-то пытался беседовать с невменяемыми гостями держа их за руку. Новоиспеченная теща, на вполне закономерные вопросы к ней о причинах такого поведения её мужа, отмахивалась со словами: «Да ну его на хер, черт с ним!». В конечном итоге на это перестали обращать внимание. А интересовались этим в основном гости со стороны жениха, и то на минутку.

Второй день празднования всё расставил по своим местам, собрались

практически все. Тут тесть достал литровую банку, налил себе из неё и поставил рядом с собой. Встал, произнес речь:

- Ну, вроде все живы, теперь и мне ёбнуть не грех. Горько! – резко опрокинул содержимое рюмки, крякнул, и сразу налил вторую.

Присутствующие слегка удивились этому, но поспешили последовать примеру тестя. Тут совершенно неожиданно для некоторых заинтересованных лиц внезапно прорезался голос у невесты. Она сообщила слегка захмелевшим гостям, кто не в теме:

- Просто папа фельдшером работает на «скорой помощи». Он в неделю по  десять человек откачивает от этого «Рояля», бывали случаи с летальным  исходом, переживал он вчера сильно, пульс у некоторых проверял.

- Да ладно, этот спирт не паленый, вчера же все пили и сейчас тоже. Вон,  и папа твой пьет. Кстати, а чего это он себе отдельно? –  поинтересовались у невесты.

- А, так это у него наверное медицинский.

3

Раз уж в период сессии стали вспоминать про халяву на экзаменах, то расскажу и про "антихаляву". Это было в те года, когда трава была зеленее, а небо, определённо, голубее. Это существенно, поскольку речь пойдёт об экзамене с экзотическим по нынешним временам названием "Научный коммунизм". На занятиях преподы на голубом глазу доказывали, что капитализм загнётся раньше, чем каждая советская семья получит по квартире, и что коммунизм - светлое будущее человечества. Сейчас все они преподают экономику на расплодившихся экономических факультетах. Это я про то, что прогуливать эти лекции было делом чести, доблести и славы. Но зачёт-то сдать надо. Группа сидит, ждёт препода. И тут в аудиторию вползает нечто, напоминающее человека. Причину такого состояния препода легко понять, если хотя бы нет насморка: алкогольное амбре быстро освоилось во всей аудитории. С блаженной улыбкой человека, исполнившего свой преподавательский долг, препод рухнул на стул, подперев себя авторучкой. Проблема. А зачёт крайне желательно получить вовремя. Наконец самая смелая отличница положила перед ним зачётку, надеясь, что подмахнёт сразу. Ей-то обещали автомат. С той же блаженной улыбкой препод по диагонали зачётки, разрывая страницы, пишет "зачтено". Слёзы, паника. Заменить зачётку - та ещё проблема в советские годы. Да и объяснительную писать заставят. Староста группы решил модифицировать решение проблемы. Из четырех линеечек составил прямоугольник для росписи в зачетке: "Распишитесь, пожалуйста". А фиг вам. Распихивая линейки, препод повторил фокус, написав по диагонали то же "зачтено". Больше экпериментаторов не было. Зачёт сдавали позже уже другому преподу. Отыгрался он на нас со злости за необходимость делать чужую работу по полной программе.

5

Первое сентября разделило жизнь на до и после, детство осталось позади, началась новая взрослая жизнь, полная забот и ответственности. Первые трудности начались уже девятого сентября в день рождения отца. Пришедшие родственники и друзья семьи поздравили меня с поступлением в школу, одарив фломастерами, карандашами и т.п. После чего перешли к праздничному столу, начав поздравлять отца. Выпив первую рюмку за здоровье именинника, гости обнаружили отсутствие черного хлеба, то есть белого в избытке, а вот чернушечки гурманы не обнаружили. Отец решил проблему просто, подозвав меня, он толкнул короткий тост за здоровье наследника и, рассказав как он помогал по дому в семилетнем возрасте, впервые в моей жизни послал меня в близлежащий универсам за черным хлебом. В коридор у входной двери набилось с дюжину провожающих, наперебой давались советы о том, как правильно перейти дорогу, не выбирать черствый, как не обсчитаться и т.п. В суматохе мне позабыли дать на покупку деньги, о чем смущенный всеобщим вниманием я робко напомнил. Дедушка-юморист не преминул тотчас сострить: "Внучек, любой дурак за деньги купит, ты даром попробуй принести". На чуть подвыпивших гостей незамысловатая шутка произвела сногшибательный эффект, хохот стоял такой, что закладывало уши, обо мне все забыли и я несколько растерянный вышел на улицу. В семилетнем возрасте сказанное взрослыми воспринималось мною буквально, несмотря на смех, я принял слова деда за чистую монету. "Наверное, так нужно, -думал я, - первый раз хлеб необходимо выкрасть, это вроде как экзамен такой". Медленно брел я в сторону магазина, обдумывая план кражи, и тут удача улыбнулась мне, послав навстречу яркого представителя местной гопоты - шебутного семиклассника Гену, известного под кличкой "Зуб", знали его все, включая даже зеленых первоклассников как я. Я вежливо поздоровался с Геной и спросил у него - не приходилось ли ему брать в магазине хлеб, не заплатив за него. Вероятно, Гене в этот день заняться было решительно нечем, иначе и не объяснить, почему он соизволил помочь малолетке. С интересом оглядев меня, он спросил: "Спиздить, что ли?" Я не был знаком с этим словом, но в контексте вышесказанного интуитивно я его понял. "Ага, - говорю, - спиздить!" -
"Ну пойдем, щегол, покажу как это делается", - согласился помочь добрый Гена.
В магазине Гена незаметно спрятал хлеб за пазуху и благополучно вышел с ним на улицу, передавая мне буханку, он посоветовал мне не воровать хлеб. "Слишком велик он пока для тебя - спалишься, начни с вещей помельче", - напутствовал меня сэнсэй Гена.
Дома с законной гордостью я положил буханку черного хлеба на праздничный стол. "Как ты умудрился купить хлеб? Ты же так и ушел без денег?" - в унисон спросили папа с мамой. Немного переиначив дедушкину шутку, я сказал: "С деньгами любой дурак купит, а я спиздил!" Тишину, воцарившуюся за столом, нарушил звук разбившегося хрусталя - выпавшая из рук деда рюмка. "Я же пошутил, внучек", - сказал побледневший дедушка, глядя на грозную бабушку, - а слово спиздить я вообще не говорил", - пытался оправдаться дед. "Я тебе сегодня вечером пошучу - обхохочешься", - обнадежила деда бабушка.
Не совсем понимая чем провинился, я с дедом пошел снова в магазин с обновленным заданием -
оплатить хлебушек. По дороге дед, взбодренный семьей, читал мне лекцию о подсудности воровства и недопустимости сквернословия. На кассе дед отдал шестнадцать копеек, извинившись за мою забывчивость. Там же в магазине дед купил пару пива и на обратном пути, уже хорошо повеселевший и пересташий бояться бабушку, доверительно поделился со мной: "Знаешь, внучек, деньги не самое главное в жизни, часть своих денег я потратил на выпивку, часть на женщин, а остальными распорядился глупо". Не получался из деда хороший воспитатель, не тот характер...
Стояла осень 1980 года, трава была зеленее, небо голубее, а вода - мокрее...

6

Первое сентября разделило жизнь на до и после, детство осталось позади, началась новая взрослая жизнь, полная забот и ответственности. Первые трудности начались уже девятого сентября в день рождения отца. Пришедшие родственники и друзья семьи поздравили меня с поступлением в школу, одарив фломастерами, карандашами и т.п. После чего перешли к праздничному столу, начав поздравлять отца. Выпив первую рюмку за здоровье именинника, гости обнаружили отсутствие черного хлеба, то есть белого в избытке, а вот чернушечки гурманы не обнаружили. Отец решил проблему просто, подозвав меня, он толкнул короткий тост за здоровье наследника и, рассказав как он помогал по дому в семилетнем возрасте, впервые в моей жизни послал меня в близлежащий универсам за черным хлебом. В коридор у входной двери набилось с дюжину провожающих, наперебой давались советы о том, как правильно перейти дорогу, не выбирать черствый, как не обсчитаться и т.п. В суматохе мне позабыли дать на покупку деньги, о чем смущенный всеобщим вниманием я робко напомнил. Дедушка-юморист не преминул тотчас сострить: "Внучек, любой дурак за деньги купит, ты даром попробуй принести". На чуть подвыпивших гостей незамысловатая шутка произвела сногшибательный эффект, хохот стоял такой, что закладывало уши, обо мне все забыли и я несколько растерянный вышел на улицу. В семилетнем возрасте сказанное взрослыми воспринималось мною буквально, несмотря на смех, я принял слова деда за чистую монету. "Наверное, так нужно, -думал я, - первый раз хлеб необходимо выкрасть, это вроде как экзамен такой". Медленно брел я в сторону магазина, обдумывая план кражи, и тут удача улыбнулась мне, послав навстречу яркого представителя местной гопоты - шебутного семиклассника Гену, известного под кличкой "Зуб", знали его все, включая даже зеленых первоклассников как я. Я вежливо поздоровался с Геной и спросил у него - не приходилось ли ему брать в магазине хлеб, не заплатив за него. Вероятно, Гене в этот день заняться было решительно нечем, иначе и не объяснить, почему он соизволил помочь малолетке. С интересом оглядев меня, он спросил: "Спиздить, что ли?" Я не был знаком с этим словом, но в контексте вышесказанного интуитивно я его понял. "Ага, - говорю, - спиздить!" - "Ну пойдем, щегол, покажу как это делается", - согласился помочь добрый Гена.
В магазине Гена незаметно спрятал хлеб за пазуху и благополучно вышел с ним на улицу, передавая мне буханку, он посоветовал мне не воровать хлеб. "Слишком велик он пока для тебя - спалишься, начни с вещей помельче", - напутствовал меня сэнсэй Гена.
Дома с законной гордостью я положил буханку черного хлеба на праздничный стол. "Как ты умудрился купить хлеб? Ты же так и ушел без денег?" - в унисон спросили папа с мамой. Немного переиначив дедушкину шутку, я сказал: "С деньгами любой дурак купит, а я спиздил!" Тишину, воцарившуюся за столом, нарушил звук разбившегося хрусталя - выпавшая из рук деда рюмка. "Я же пошутил, внучек", - сказал побледневший дедушка, глядя на грозную бабушку, - а слово спиздить я вообще не говорил", - пытался оправдаться дед. "Я тебе сегодня вечером пошучу - обхохочешься", - обнадежила деда бабушка.
Не совсем понимая чем провинился, я с дедом пошел снова в магазин с обновленным заданием - оплатить хлебушек. По дороге дед, взбодренный семьей, читал мне лекцию о подсудности воровства и недопустимости сквернословия. На кассе дед отдал шестнадцать копеек, извинившись за мою забывчивость. Там же в магазине дед купил пару пива и на обратном пути, уже хорошо повеселевший и пересташий бояться бабушку, доверительно поделился со мной: "Знаешь, внучек, деньги не самое главное в жизни, часть своих денег я потратил на выпивку, часть на женщин, а остальными распорядился глупо". Не получался из деда хороший воспитатель, не тот характер...
Стояла осень 1980 года, трава была зеленее, небо голубее, а вода - мокрее...

7

Все знают, в СССР секса не было.
А я был тихий законопослушный школяр, который плакал в почетном карауле у портрета Сталина в день его смерти, круглыми глазами удивленно читал доклад Хрущева, где культ личности Сталина разоблачали, радостно и искренно кричал "Да здравствует Советский Союз" в день полета Гагарина (ненавидеть СССР начал только, когда маразматики из политбюро довели страну до застоя, Афгана и Чернобыля, куда вполне могли призвать моего сына).
И в СССР секса не было. И я, как законопослушный комсомолец, вполне обходился жаркими юношескими снами, после которых приходилось застирывать трусы.
Бабником я не был, но целовался с девчонкой из Дворца пионеров, лунными ночами обнимался с другой в пионерском лагере и встречал рассвет после выпускного с одноклассницей, пусть будет Светой, хотя мог бы назвать её настоящим именем. Курение до добра не доводит и она уже на небесах.
Вокруг меня всегда были девочки, девушки и никаких проблем со знакомствами я не испытывал, пока не попал в институт. А там на нашей мужской специальности было всего три девушки, и те были прилично старше меня (Хрущев среди множества его выкрутасов придумал еще и "связь школы с жизнью". Десятиклассников брали по квоте с очень высоким проходным баллом, а те, кто имел "трудовой стаж" 2 года, поступал без экзаменов).
И я вдруг ощутил пустоту вокруг себя. Друзья и подруги остались где-то далеко, а взрослые, отслужившие армию однокурсники нас, трех десятиклассников в группе, обзывали "самородками".
А Света поступила в институт в другом городе. И я стал писать ей письма. И она стала отвечать. И я написал, что поеду летом в турпоездку "Вильнюс - Рига - Таллин - Ленинград". И она ответила, что совсем не против поехать со мной. Бедная моя мама в условиях советского дефицита с трудом "достала" путевку для меня, о том, как ей удалось приобрести вторую, мне даже страшно рассказывать.
И вот мы в поезде. Провожающие машут ручками, поезд трогается и... Света выскакивает через дверь другого вагона.
Я осоловевшими глазами смотрю на пустую полку, но я уже в поезде и еду на турбазу в Вильнюс. Света появилась в Вильнюсе через три дня. Но любовь вдруг прошла. Да, мы вместе ходили по 4-м замечательным советским городам, но мне не хотелось никаких нежностей и поцелуев. Света, наверное, ожидала от меня другого.
- Ты что, в монахи записался?
Нет, в монахи я не записался, но... любовь прошла. В общем, поездка прошла совсем не так, как мне хотелось.
Говорят, что в СССР секса не было. Да. Не было. У меня.
Прошло много лет.
Моя жена почему-то ухитрилась подружиться со всеми моими подругами, бывшими и нынешними. И когда она поехала в Германию, то остановилась у Светы. И та через 40 лет раскололась. Оказывается она выскочила из вагона, чтобы сделать аборт.
В СССР секса не было.
А ведь повезло мне, что любовь прошла.
У меня все хорошо. Дети, внуки.
У Светы было тоже всё хорошо, с мужем, правда, она разошлась, но успела родить двух дочерей, у нее даже правнук есть. Все хорошо, кроме здоровья. Курение убивает.
Да. В СССР и небо было голубее, и трава зеленее, и девушки красивее. А у меня ещё и член вставал.

8

Как всем известно, в СССР и небо было голубее, и доллары зеленее, и дети занимались не всякой фигнёй, а ходили в разные кружки. Подросток, который мог собрать своими руками авиамодель, радиоприёмник или телевизор - вызывал уважение, но не удивление. Но дети... всё равно такие дети, правда?
Остались как-то в секции авиамоделизма реактивные (однотактовые, пульсирующие - для знатоков) двигатели для моделей. Достаточно большие, неудобные, очень шумные. Вроде и выбросить жалко, и в обычную модель запихать сложно, и запускать только с берушами...
Подумал один юный вундеркинд, куда их присобачить, и собрал... модель - не модель, ракету - не ракету... Взял тонкостенную алюминиевую трубу, забил в неё четыре движка, вставил бачок для топлива, приварил крыло лёгонькое из того же люминия. Сделал блок управления - два фотодатчика щелевых: по горизонтали и по вертикали. Если нос модели нацелен ниже горизонта - сигнал на закрылки, пока снова небо не увидит; если впереди препятствие - облетаем по тому же принципу.
Дождался вечера - чтобы контраст между небом и землёй побольше был, и, помахав платочком на прощание, запустил девайс в первый и последний полёт по направлению к ближайшему хребту (дело было в гористой местности наших южных республик)
По его прикидкам, аппарат должен был пролететь километров двадцать и #бнуться где-нибудь в горах.
"Аппарат" пролетел около пятидесяти.

С другой стороны хребта уже стемнело. С грузом колхозных дынь в последний рейс ехал шофёр грузовика - обычного газона (типа ГАЗ 53). Так как было уже темно, ехал он с включенными фарами (ну вы уже догадались, да?).
Вдруг какая-то здоровенная херня влетает ему прямо в лобовое стекло, пробивает кабину, пробивает насквозь кузов, попутно превратив дыни в кашу, и неопрятной кучкой запчастей падает сзади на дорогу.
Летательный аппарат ведь, по сути, наводился на свет? А с другой стороны хребта единственным источником света был бедный грузовик...
Трясущимися руками кое-как остановив машину, шофёр вышел на дорогу, почистил штаны и пошёл глядеть на обидчика. Обидчик походил на изделие военных, их и вызвали разбираться.
Поглядели на чудо техники ракетчики, почесали в затылке - говорят не наше. Вызвали комитетчиков - вдруг иностранная техника на огонёк залетела? Разобрали останки техники от комитета... и обнаружили авиамодельные реактивные двигатели.
Ну, дальше найти вундеркинда дело было делом техники. Сажать его было рано по возрасту (да и не за что особо), но накопленную репрессивную энергию надо же куда-то девать? Так что какое-то время из кровавых застенков доносилась звуки типа: # тыдышь (подзатыльник)# дяденьки, я больше не буду! # тыдышь (ещё подзатыльник)# дяденьки, я честное слово больше не буду!!!#

10

Было это в те далёкие счастливые времена, когда небо было голубее, трава – зеленее, доллар дешевел с тридцати двух рублей до двадцати шести, а свежеиспечённые валютные ипотечники считали себя самыми умными и свысока рассказывали окружающему быдлу, как ловко они всех поимели. Зарплаты в те времена одна за другой превращались из долларовых в конверте в рублёвые на карточку; не миновала эта участь и контору, имевшую тогда честь пользоваться моими услугами.

Заполнение анкеты на получение пластика было для наших граждан внове; поэтому, наверное, ничего удивительного, что кадровичка, которой я отдал исписанный бланк, принялась пристально его изучать, контролируя правильность внесённых данных. Со скучающе-деловым видом она просканировала бумажку где-то до половины, когда внезапно её глаза резко увеличились, рот приоткрылся, брови поднялись, и через несколько секунд откуда-то из глубины горла донеслось восхищённо-неверящее: "Ну ни фига себе, как оно, оказывается, бывает!" Немного заинтригованный тем, что такого выдающегося она смогла найти в совершенно обычной скучной портянке, я проследил её взгляд и понял, что он безотрывно упирается в графу "Секретное слово (например, девичья фамилия матери)". Только после этого всё встало на свои места.

Видимо, мысль о том, что "например" не обязательно к исполнению, и вместо него может быть вписано что-то другое, оказалась слишком сложна для доблестной работницы солитера, сапёра и формы Т-2. Поэтому ей потребовалось не меньше минуты, чтобы переварить тот факт, что мою маму в девичестве звали Валентина Ивановна ЯТУРКЕНЖЕНСИРХИВЕЦ.

11

В последние годы существования СССР люди в нём всё более активно рассказывали сказки про заграницу. Мол, и небо там голубее, и трава зеленее, и воздух чище. Особенно рассказывали про людей: не такие злые и хмурые, как у нас, а напротив, улыбающиеся, дружелюбные и всегда готовые прийти на помощь. Мне довелось вспомнить эти рассказы в тот день, когда судьба занесла меня на смотровую площадку к куполу Исаакия.

Надо признаться, что я боюсь высоты. Причина этого совершенно прозрачна - когда мне было двенадцать лет, моя собака прыгнула с балкона. Этот страх работает довольно своеобразно: он ничуть не мешает прыгать с парашютом или, например, гулять по крыше ГЗ МГУ, но делает зверски некомфортным нахождение вблизи от любого места потенциального падения без парашюта. И как человек, знакомый с этим страхом лучше других, скажу: смотровая площадка Исаакия - одно из самых "высотобоязных" мест, какие я только встречал. Узкая, тесная, с низкой балюстрадой и забитая плотной толпой беспорядочно толкающихся и нередко пьяных людей, она вызывала желание прижаться спиной к стене и так добраться до выхода. По сравнению с ней залезть в башенный кран той же высоты - спокойное и невинное развлечение.

Для того, чтобы на эту площадку подняться, требовалось преодолеть тёмную, узкую и длинную винтовую лестницу, забитую телами. Говоря коротко и просто, подняться хотят куда больше людей, чем площадка способна нормально вместить - так что сначала длинная очередь перед лестницей, потом давка и очередь на самой лестнице, потом давка на смотровой площадке, потом вниз. И вот, на последней площадке лестницы, перед выходом на крышу, лежала девушка. Когда она поднялась наверх и выглянула наружу - у неё случилась истерика и она не смогла заставить себя выйти. В конце концов та компания, с которой она пришла, ушла без неё. Тем более она не смогла пробиться сквозь толпу, чтобы спуститься обратно по той же лестнице. В результате к тому моменту, когда я до неё добрался, она просто лежала у выхода, скрючившись в позе эмбриона, и еле слышно монотонно выла.

Я не буду рассказывать, как её приводили в чувство. Как по эстафете спускали вниз информацию, чтобы там вызвали скорую, закрыли вход и дали возможность людям с лестницы хотя бы частично выйти и освободить место, достаточное, чтобы отнести девушку вниз. Я скажу только одно: на той лестнице русских было меньше половины. Я слышал разговоры на английском, немецком, итальянском, финском, ещё бог весть каких языках. И все, кто там был, и наши, и не наши, подойдя к этой девушке, делали одно и то же: перешагивали через неё. Шли смотреть на тот вид, за который они заплатили. Я просто не знаю, как подсчитать, сколько десятков или сотен мужчин и женщин перешагнули через неё в то утро. Это стало для меня одним из тех воспоминаний, которые убеждают меня: люди везде одинаковые. В тот день человек А помог человеку Б - хорошо. А что самое лучшее - то, что после этого они не продолжили знакомство. Не испортили этот хороший поступок последующими событиями. Потому что опыт подсказывает и то, как, скорее всего, завершилась бы эта история. Человек А и человек Б дружили бы. Человек А помог бы ещё несколько раз, и человек Б постепенно проникся бы уверенностью, что человек А обязан вытаскивать его из любой задницы, в какую только человеку Б будет угодно залезть. Однажды человек А отказался бы это сделать - и стал бы в глазах человека Б предателем и главным врагом. Может, после этого, а может и до, но человек Б встал бы перед выбором: получить для себя какие-то плюшки, предав ради этого А. И, немного попереживав для приличия, вонзил бы нож тому в спину.

Может, в конце концов, те, кто перешагивали, и были наиболее правы.