Результатов: 4

1

Едет (1970 год) "Волга" по Военно-грузинской дороге. За рулем грузин (Г), рядом
его жена (Ж), на заднем сиденье спят его отец (О) и мать (М). Сзади пристроился
автоинспектор (А) на мотоцикле, не обгоняет, не сигналит, не останавливает, не
отстает, просто висит на хвосте. И так 150 км. Потом обгоняет, останавливает и
обращается к Г. А: Вы знаете, я за Вами уже 150 км наблюдаю, Вы ни разу не
нарушили правила. Мы тут по рации посовещались с руководством, и решили Вам от
местного ГАИ премию выдать. 150 рублей. Г: Вай, хорошо! Я себе на эти деньги -
права куплю! Ж: Товарищ инспектор, не слушайте его! Он, когда пьяный, и не то
сказать может! М: (проснувшись, будит отца) Вано! Вано! Вставай, наш Гурген
опять попался! Я же говорила, не надо на краденой машине по этой дороге ехать!
О: (спросонок) А что, мы уже в Турции?

2

- Гурген, кто у тебя родился ?
- Малчик, да !
- Kак назвал, дарагой ?
- Отгадай - первая часть имени - нота, вторая - часть тела !
- Вах, Гурген, неужели ты назвал его МИНОГА ?!
- А-а-а, дарагой, какой МИНОГА - СИРОЖА !

3

В общем, в свою бытность, будучи работником правоохранительных органов, довелось мне повстречаться/пообщаться с мошенником, который начал свою преступную деятельность в конце 80 – начале 90 годов. Попался он мне на мелкой краже, правда, свободным проникновением в жилище, но не суть важно.

Фамилия его Бацуло (погоняло "Бацилла" или "Микроб, Вирус"), расклад он сразу же дал (личность известная), и пока следствие оформляло документы, давай общаться. Сразу скажу, что мошенники — очень общительный народ, ну и так разговорились, я смотрю по справке из информационного центра — было несколько судимостей, в том числе за совершение мошеннических действий, в результате которых он завладел 7 ящиками яблок, естественно вопрос — что это было. Рассказ с его слов.

Знакомая собралась замуж, попросила помочь в приобретении продуктов, дала денег, отправила на рынок, чтобы купить фруктов, в том числе яблок несколько килограмм, ну я и поехал. А денег кружануть–то хочется себе на карман. Подхожу к "гургену" (лицо кавказской национальности, прим. авт.), спрашиваю, в какую цену, он ценник назвал, меня он не устроил, ну и тут что–то зло взяло — сейчас ты мне все отдашь.

Представился экспедитором детского сада, сказал, что мне нужно три ящика яблок, это же для детей, побойся всевышнего, скинь цену. Торговались долго, ценник скинул, но ненамного. Спрашивает, куда грузить? Я ему машину показал (на машине приехал), говорит, деньги давай, а я ему — слушай, забыл совсем — это же детям фрукты везу (экспедитор, из детского сада), где у тебя справка от санэпидемстанции? Он говорит: — "Слюшай, какой станция, все натуральное, хочещь, сам съем сейчас перед тобой!", я ему — "Не примут у меня товар без справки, справка будет — вот тебе деньги (при этом демонстрирую ему общую сумму из кармана)". Он согласился на обследование санипидэмстанцией, я говорю, пойду позвоню, сейчас приедут, обследуют.

К телефонному автомату подошел, набираю "03", объясняю, мы тут с товарищем вчера перебрали алкоголя, а до этого он две недели пил беспробудно, сейчас бегает по рынку, кричит, что какие–то яблоки продал детскому саду, а с ним не рассчитались, но вроде я его немного успокоил, приезжайте быстрее.

Приезжает карета "скорой" на территорию рынка, оттуда выходят двое здоровых мужчин, я "гургену" говорю: подожди здесь, сейчас договорюсь, чтобы побыстрее все сделали, иду к ним. Рукой показываю, чтобы зашли вместе со мной, объясняю им ту же историю про "белочку" у товарища, говорю, что сейчас он успокоился, предлагаю им привести его сам, так как он мне успокоенный сейчас больше доверяет. Ребята смирились. Выхожу из кареты, подзываю гургена, говорю заходи, тот заходит, садится, я на выход, говорю "пока!", ребята за руки его хватают, давай крутить, А тот орать давай: — "Я же яблоки ему продал, а он не рассчитался, яблоки там мои остались, яблоки!!!". Ну а те: — "Ничего, сейчас доедем, будут тебе твои яблоки!" с усмешкой крутят его.

Вернулся я, друзьям его соседям сказал, что он поехал в СЭС оформлять разрешение на 5 лет и сам забрал все 7 ящиков яблок (на "экспертизу").

Потом на суде, когда меня меня уже привлекли, в процессе смеялись все, судья до слез после допроса потерпевшего (все это происходило на искренних жарких кавказских эмоциях): — "Я им говорю, что два ящика яблок продал, а деньги не отдали, а там еще 5 ящиков осталось, а они меня связывают и чем–то больно колят! В какую–то больницу привезли, так врач, начальник наверное, важный, опять то же самое спрашивает, я ему объясняю, что яблоки продавал, а он даже дальше слушать не стал, сразу отправил в палату, там меня привязали к кровати и снова колоть давай. И так три дня!".

Потом, по истечении трех дней поняли после консилиума, что "гурген" нормальный, ну и понеслось...

4

Наш дом в Баку находился возле большого красивого парка Нариманова, в самой тенистой части которого, оккупировав несколько скамеек, с утра до вечера бились шахматные любители. Среди них были довольно сильные, и так как турниров, где я мог играть со взрослыми, почти не было, отец решил, что парковые баталии могли бы в какой-то степени решить эту проблему.
И я стал ходить в парк. Поначалу местные «авторитеты» меня пороли, но так как, в отличие от них, я ещё и дома занимался, то вскоре ситуация изменилась, и мальчик для битья превратился в одного из лидеров «общины». Я был единственным ребёнком в компании, потому болельщиков у меня было много. Наиболее преданных помню до сих пор: коротенький, пузатый, с добрыми и грустными, как у кокер-спаниеля, глазами дядя Миша, который всегда ходил в старомодном чесучовом пиджаке и соломенной шляпе; высокий, статный мужчина с громовым голосом, бывший то ли командиром корабля, то ли офицером — во всяком случае обращались к нему не по имени, а исключительно — Капитан; добродушный дядя Гурген, которому я дал прозвище (разумеется, про себя) Ключ, потому что кончик его носа напоминал мне рукоятку ключа от нашей квартиры.
Но при всём уважении к ним, рассказ мой о другом болельщике. О тихом, скромном старичке, который всегда располагался сбоку от меня и просто следил за игрой. Не то что комментариев или реплик — голоса его никто не слышал. Он никогда не играл — просто смотрел. Однажды кто-то попросил:
— Владимир Андреевич, сыграйте, пожалуйста, с мальчиком — очень интересно!
Старичок молча сел напротив меня, взял чёрные, и партия началась. Уже по тому, как он разыграл дебют, я понял, что придётся непросто. Вскоре моим фигурам стало необычно тесно. А ещё через несколько ходов позиция посыпалась, как отсыревшая штукатурка с потолка. Потрясённый, я сдался. И тут за спиной слышу:
— Ничего, малыш, не расстраивайся, всё-таки с Макогоновым играл...