Результатов: 5

1

В дождливый осенний вечер Андерсон постучал в двери
Юхансона:
- Ты дома, Юхансон?
- Нет,- сонно ответил хозяин,- меня нет.
- Но ведь твои калоши стоят за дверью,- сказал Андерсон.
- У меня две пары калош!
- Ну, если так...- пробурчал Андерсон и пошел домой.

2

Пашка - народный "мститель"

История эта произошла году в 1987-м. Страна называлась СССР (это Россия плюс ещё 14 республик), правящей партией в стране была КПСС (это как Единая Россия, только коммунистов все очень боялись, так как у них за спиной стоял всесильный Комитет Глубокого Бурения) и люди отдыхали не в Турции, а на относительно дешёвых турбазах в средней полосе России.

Итак, мне 12 лет, в душе у меня счастье, потому что мы приехали на любимую турбазу Е-ского завода. Жили мы уже давно в Туле, но путёвки их завком продавал всем желающим. Места там - красивейшие (см. историю "Земной поклон мастеру-самородку").

В первый же вечер я помчался в бильярдную и там эта история и началась. Мужики сильно матерились по поводу качества единственного стола. Если их слова перевести на литературный русский язык и избавить от идиом эротического содержания, то вместо ровной поверхности на нём были Марианские впадины и Альпийские горы, что препятствовало нормальному скольжению шаров к лузам, а сами лузы делились на "калоши", в которые попадали любые шары, даже отправленные в противоположном направлении, и "напёрстки", в которые никакой шар не "лез", если, конечно, не гнать его туда толстой стороной кия. Так что очень скоро мужики стали тренироваться не в меткости забивания, а в силе удара, что и дало свои результаты: были отломаны борта стола и дальнейшая игра в бильярд стала невозможной.

Страна была советская, а поэтому в воздухе витал принцип: "Хочешь играть в бильярд? Чини сам!"

За пару дней работы стол починил мой отец при моём горячем участии (я честно пытался зашлифовать наждачной шкуркой и "впадины", и "горы", но, понимая всю тщетность своих усилий, в итоге застелил стол сукном по знаменитому принципу "как есть"). После этого был один день безмерного мальчишеского счастья - я получил неограниченное право играть в бильярд и даже взрослые мужики не выгоняли меня от "моего" стола, а если им очень хотелось сразиться, то просили разрешения (впрочем, вредным я никогда не был).

Идиллия закончилась с приездом сына большого горкомовского начальника. В отличии от всех нас - "бедноты", приехавшей на автобусе, его привезли на машине. В комплект к нему полагался дефицитный спортивный костюм олимпийской сборной, спортивный же велосипед и шумок вслед: "СЕКРЕТАРЯ сынок!". Первым делом "сынок" вместе с толпой "прихлебателей" пришёл в бильярдную (глаза с поволокой... смотрит мимо тебя) и сказал: "Сейчас мы сыграем и ты отсюда уйдёшь..." Я изумился наглости, но мальчишеские представления о гордости и чести своеобразные, поэтому сказал: "Выиграешь - уйду!" При этом я, как честный человек, посоветовал ему сначала разок прокатать шары, чтобы исследовать Альпийские горы, Марианские впадины, ширину "калош" и стройность "напёрстков". На что получил взгляд презрения Мастера, у которого дома стоял настоящий СОБСТВЕННЫЙ бильярд (жителям современной России, в которой коттедж с бильярдным столом в цокольном этаже - это вещь, в общем-то, достижимая, уровня его презрения ко мне не понять).

Сказать что партию он, новичок в лоции нашего бильярдного стола, проиграл сразу - это не сказать ничего. Вмиг и с треском - это правильнее. Тем более, моя семья там не жила и бояться мне было нечего, да я, наверное, об этом и не задумывался.

И тут откуда-то вывернулся мой местный дружок Пашка и копируя интонацию "сынка" повторил: "А теперь ты отсюда уйдёшь...". И вслед за разгромленным "сынком" и его прихлебателями из бильярдной вышел ещё какой-то мужик ("САМОГО 'умыли'" - выдохнул народ).

Вечером, когда я вернулся с рыбалки, то первым делом попал на грандиозное рабоче-крестьянское празднование. Перебивая друг-друга несколько человек разом просили Пашку: "Ну повтори ещё раз, как ты ему сказал и как ОНИ ушли!"

P.S. Пройдёт несколько лет, настанет 1991 год и народ уже для всей коммунистической партии повторит: "А теперь ты отсюда уйдёшь...", правда при этом от России "отвалятся" 14 республик, а в стране полыхнут межнациональные конфликты. А тогда, в 1987 году, конечно, Пашкины слова отличались редкой смелостью и извинял его разве что 12-ти летний возраст.

3

Стадный инстинкт. Калошный мерчендайзинг.

Начало 90-х. Поехали мы как-то с другом Вовой в Казахстан. Калоши продавать.
Купили в Челябинской области, продать решили в Кустанайской.
Вова сказал, что он рынок изучил. Товар ходовой.

Приехали в Тимирязевку. Разложили товар.

Не берут! Совсем.

Мимо проходят.
Настроение на минусе. Надо что-то решать.

Я изобразил покупателя и встал перед прилавком.

Взял в руки калош. Оценил его в профиль, в анфас. Потом вытащил вытащил красивую красную стельку и помял с видом знатока. Начал глубокомысленно изучать подошву визуально и на ощупь.

Практически сразу подошёл какой-то мужик. Взглянул на мою калошу и начал подбирать свой размер. Мгновенно образовалась очередь.
И так не одну сотню раз.

Продали калоши.
Купили мясо и картошку. Повезли в Челябинск.

4

Она ушла.
Она долго не хотела уходить. Надеялась что опомнятся, образумятся, откроют глаза. Долго надеялась и ждала. Очень долго. Так надеяться и ждать - сейчас разучились.
Она была долгожданной. Выстраданной. Вырванной из глотки врага. Полученной дорогой ценой, с кровью, потом и мясом.
Поначалу ее ценили. Не демонстративно, напоказ, в пьяном кураже или перед начальством. А спокойно, для себя и перед своими.
Тогда никому не надо было рассказывать, кто Она такая. К ней приложил руку каждый. Кто-то в окопах, кто-то за баранкой под бомбежкой, кто-то в полях, кто-то у станка по 14 часов ежедневно. И о чем тут было шуметь? Перед кем? Перед такими же воевавшими и работавшими? Лучше молча, до дна и не чокаясь.
Но ничто не вечно. Особенно Люди, и тем более пережившие такое.

А потом ее начали предавать и продавать.
Сначала осторожно и аккуратно, издалека, на мягких лапках.
В лоб бить боялись - Она научила, что за такое бывает.
Тихонько. По шажочку.
Сначала редкие статейки в далеких газетенках. В которых бывшие "хозяева мира" писали о том, что пришедшие советские солдаты не пользовались салфетками, ножами и вилками. И надо же - даже иногда позволяли себе что-то взять, не заплатив.
Бывшие "хозяева мира" не писали про свой страх. Страх того, что эти солдаты принесут и вернут обратно хоть 10 процентов того пришедшего с запада горя.
Потом - больше. Сносы памятников - пока осторожные, под покровом ночи. Визги об оккупации - пока из подворотни. Первые фильмы и книги с "исторической правдой".

А дальше ее начали предавать и продавать не "где то там".
Ее начали предавать и продавать здесь.
К тому времени Победители уже ушли, остались единицы от 85 и старше. Ушли непобежденными, не склонившими голову. Наоборот, отстроившими и свою Страну и много других (даже тех, кто тогда был на той стороне).
Но пришли другие. Громче всех кричавшие "за нашу Победу", но не видевшие изнутри ни одного окопа и не сделавшие ни одного выстрела. Не давшие фронту ни одного патрона и ни одной банки тушенки.
И тут предательство стало нарастать как снежный ком. Особенно после того, как враг, учтя прошлые уроки, развалил Страну Победителей изнутри.
Первые робкие движения "правильной молодежи", на публику еще маскирующей символику и характерные жесты, но перед своими уже не стесняющейся.
Завешенные стены Мавзолея.
Вопросы типа "кто хуже - Сталин или гитлер", а потом - и ответы на них.
"Штрафбаты", "Сволочи" и им подобное кино.
Доски Маннегрейму. Пока ему. До выставки работ одного австрийского художника - далеко ли?
Новые "символы", на коленке нарисованные креативными дизайнерами. Которые влет отличают марки авто или телефонов, но неспособны отличить Т-34 от Пантеры или Тигра (сколько уже таких "ошибочных" плакатов?).
Наплевательское отношение к сносам памятников, парадам карателей и запретам символики Победителей в других странах. Ни закрытия границ, ни разрыва дипотношений, ни визового режима. Ничего.
Плевки в Лидера Страны Победителей. "Победили ему вопреки" и все такое.
И многое другое.

Она надеялась.
Надеялась хотя бы на чувство самосохранения. Ведь если позволять такое и дальше - то в итоге придется позволить вообще все.
Увы.

Им было не до этого. Они наперегонки, отталкивая и давя друг друга, соревновались - кто больше вывезет нефти, газа, леса, золота. В том числе в страны бывших "хозяев мира" вывезет. И сколько за это получит. И в какую страну вывезет.
Они даже не скрывались. Крутили рекламу про "Национальное достояние" - и тут же сообщали, сколько того достояния, куда и почем вывезено.
Те "хозяева мира" сейчас в гробах вертятся. Живи они сейчас, приди они сюда - им ни один Тигр или Мессершмидт не понадобился бы. Только тачки, шмотки и прочая бижутерия.

И Она ушла.
Ушла Великая Победа.

Ушла тихо и не прощаясь. Забрав у ничтожных "дедывоевалов" ими незаслуженное и незаработанное.
Демонстративно не дав в свое 75-летие провести обычные шоу по примазыванию к их Великой Памяти. Все эти парады на завешанных мавзолеях. Все эти речи, в которых одновременно и "Слава Победе" и "СССР ничего кроме калош не производил". Все эти стриптизы, праздничные скидки и символику на всем вплоть до туалетной бумаги.
Само мироздание, природа и погода были за нее.
Ловите ковид вместо парада. Ловите карантин вместо прогулок Победителей. Мало карантина - нате вам дождь.
И даже хорошей погоды не будет.

Сидите дома. Дома безопасно.

5

Навеяло историей про "модные галоши на свадьбу".
У отца на работе (1980-е) работала тетка (не помню кем, что-то не требующее высшего образования). Зарплата, предположим, была рублей 70. Жила в "малосемейке". Страшненькая, характер так себе, мужа нет, детей нет. И скучно, и грустно, и денег - чуть выше тогдашнего прожиточного минимума. Как бездетную, ее чаще других сотрудниц отправляли в командировки по стране - от Калининграда до Кушки. Она и придумала себе "хобби": фарцовку.
На Украине покупала, предположим, сливочное масло, которое продавала в следующей командировке, например, в Архангельске (где оно было только по талонам). А в Архангельске покупала, условно, свитера, которые продавала потом, скажем, в Свердловске. "Наценка" к госцене при этом была минимальная, процентов 20. Миллионов (и даже тысяч) она на этом, безусловно, не наживала, но 20-30 руб в месяц в дополнение к зарплате, видимо, имела. Поскольку масштаб ее "фарцовки" был даже по тем временам минимальный, внимания правоохранителей она не привлекала - до поры, до времени.
И вот в один "прекрасный" день приходит к ней на работу официальная бумага, кажется, из Нукуса (Узбекистан), что, мол, такая-то была задержана милицией на базаре г. Нукуса, где пыталась пять пар резиновых калош (госцена 1 руб. 60 коп за пару) продать по СПЕКУЛЯТИВНОЙ цене 2 руб. 10 коп. за пару. Калоши у нее были изъяты как вещдок.
Состоялся "товарищеский суд", где эту барышню клеймили как "спекулянтку". Она оправдывалась, что калош все равно в Нукусе не было, чтобы доехать до мест, где они были в магазинах (средняя полоса России), узбекам пришлось бы затратить минимум 50 руб. и еще несколько дней провести в пути, а она им привезла калоши всего на 50 коп дороже номинала. Серьезного взыскания на нее так и не наложили, помнится, в связи с минимальными "накрутками" при перепродаже пресловутых калош. Но предупредили, что, мол, если еще раз... (хотя все знали, что она "фарцует" уже лет 7-8).
А уже через 2-3 года началась перестройка, появились кооператоры, и т.п. Дальнейшая судьба той дамы мне неизвестна.
Но я с тех пор запомнил, что по неведомой мне причине обычные резиновые калоши, в обилии лежавшие невостребованными в обувных магазинах РСФСР, в Узбекистане пользовались огромным спросом и были в страшном дефиците.