Результатов: 11

1

Едут в поезде в 2-местном купе англичанка и грузин. Англичанка в соблазнительной
миниюбке. Молодой человек пожирает ее глазами. Видя столь пристальное к себе
внимание, англичанка кокетничает. То к зеркалу подойдет прическу поправит, то
чемодан на верхней полке подвинет. Но грузин молчит и, знай себе, ест англичанку
глазами. Чтобы как-то разрядить обстановку англичанка спрашивает:
- Dо Уоu sреаk Еnglish? Грузин отвечает:
- Вах! Конэшна хочу!

2

Англичанка в соблазнительной миниюбке. Молодой человек пожиpает ее глазами.
Видя столь пpистальное к себе внимание, англичанка кокетничает. То к зеpкалу
подойдет пpическу попpавит, то чемодан на веpхней полке подвинет. Hо гpузин
молчит и, знай себе, ест англичанку глазами. Чтобы как-то pазpядить
обстановку англичанка спpашивает:
- Do You speak English ?
Гpузин отвечает:
- Вах ! Конэшна хочу !

3

Рассказано моей подругой из Питера.

Знаете, есть такие "рюмочные". Ну, в которых порция пельменей стоит

рублей 15, а 100 грамм - всего 5 рублей. Тут, в соседнем магазине, прямо

в павильоне, устроили вот такой райский уголок. Там столики стоят, за

столиками сплошные Эзопы, Сократы... такая философия на лицах...

Обычно я вижу их в статичном положении, слегка покренившихся, но

глубокомысленных, изолированных от бренного бытия. Иногда, правда, они

снисходят до нас. Сегодня:

- Дай мне! (обращается "Эзоп" к кондитерской продавщице)

- Мужчина, уйдите! (но, краснеет)

- Дай мне!!! (тянет к ней руки)

- Хм!? Хам какой! (но, поправила прическу)

- Дай мне! Ну, я тебя умоляю, Мусенька моя!... (орет)

- Маньяк сексуальный!... Вер, слышь, я ему понравилась! (хохочет)

- Дай...

- Вот все вы такие! (кокетничает) Одного вам надо! (прошлась за

прилавком эффектно)

- Очки! Мне очки свои дай! "экикетку" прочту, верну!!!

- ...(белеет от злости) Ах... очки?... Пшел вон отсюда...

6

Женщина собирается пойти с кавалером на мероприятие. Она кокетничает:
— Дорогой, не находишь ли, что мое декольте глубоковато?
Мужчина рассматривает и говорит:
— Дорогая, у тебя что, грудь волосатая?
— Ты что, нет конечно…
— Ну тогда оно, пожалуй, глубоковато.

9

В юности мы дни рождения по кафе-ресторанам не справляли: ни денег, ни особо кафе приличных в начале девяностых не было. Поэтому отмечали дома, курить ходили в подъезд, и нередко все празднование постепенно перетекало на лестницу. Так было и на этот раз, тем более, что праздники были у двух соседей примерно одного возраста (16-18), шапочно между собой знакомых. В один из перекуров на площадке между этажами разговорились и вот уже и выпивку и закуску из обеих квартир несут, и к столу никто не уходит. Тут наблюдаю картину, вернее внимаю ей: наш друг Аркаша сидит на подоконнике с девицей как раз из другой компании и воркует:
- Ах, нравятся мне такие девушки...
- Какие "такие"? - кокетничает девица.
- Ну такие, как ты!
- А какие это, как я? - немножко потупив глазки, не унимается она.
- Которые пьют, курят и матом ругаются, - с искренней улыбкой ответил Аркаша, испытывавший неподдельную радость от легкости общения с представительницей противоположного пола, полностью разделяющей его интересы.
Но девица эту радость как-то не разделила и ретировалась, оставив Аркашу в недоумении.

10

Оля и Толя

Была у меня коллега по работе, Ольга. Она считала себя моей подругой. Обожала прийти ко мне в гости и сидеть у меня. После работы я шла в детский сад за ребёнком, а она со мной. Подарит потом моему чаду чупа-чупс или бантончик какой-нибудь, и идёт к нам в гости. И сидит, и сидит допоздна.
По выходным Оля звала меня к себе. У меня свои интересы и планы, а она зовёт. И, главное, отказать ей невозможно. Знаете, есть такой тип людей, которые и мёртвого уговорят. Вот Оля была именно такая!
Однажды я сидела дома и наслаждалась тишиной и покоем. Бывшая свекровь забрала на выходные моего ребёнка себе, и у меня был полный релакс. Вдруг раздался телефонный звонок. Звонил мой давний поклонник, Анатолий.
- Привет! Как дела?
- Привет. Всё отлично. Ты как?
- Да тоже ничего. Слушай, я тут твоему сыну подарок купил. Позови его к телефону, я его обрадую.
- Его нет, он у бабушки.
- А ты что, одна?
- Как перст!
- Не скучаешь?
- Наоборот, отдыхаю.
- Ну, не буду мешать.
- Давай. Пока!
Однако, спустя примерно час, в дверь позвонили. На пороге стоял Толя. В руках у него был торт для меня и машинка для моего ребёнка. Пришлось пригласить войти. И вот сидим мы, пьём чай, я давлюсь этим тортом, так как терпеть не могу сладкое, а на улице потихоньку темнеет. И я намекаю Толе, что пора бы ему закругляться, а он говорит, что всё нормально и он никуда не торопится. Ну, вот как мне быть? И тут, впервые так удачно, звонит Оля и приглашает скоротать с ней вечерок.
- Оля, я не одна. Со мной молодой человек.
- Вот и отлично! Приходите оба!
Говорю Толику, что нас приглашают, но он на отрез отказывается.
- Оля, он против.
- Дай ему трубку!
Даю. После нескольких минут разговора Толя нехотя соглашается. Я же говорю, эта Оля мёртвого уговорить могла!
Приходим мы к ней, у неё стол накрыт, закуски лёгкие, выпивка. Ну, мы тоже не с пустыми руками пришли. И вот сидим, и я вижу, как Оля моего Анатолия глазами прямо пожирает. Кокетничает, смеётся невпопад, при смехе как бы случайно к нему наклоняется, прикасается. Я и говорю:
- Ребята, извините, но я схожу до киоска, сигареты куплю.
- Ты же не куришь! - разом удивляются они.
- Это я когда трезвая не курю. А сейчас выпила и мне хочется.
- Возьми мои сигареты. - Предлагает Оля.
- У тебя какие? Нет, я такие не хочу. Хочу парламент. Так что я пошла.
- Я с тобой. - Вызывается Толя.
- Не надо, я одна.
- Как это одна? Почти ночью. Нет, я с тобой!
- Толик, ты когда-нибудь видел меня курящей?
- Нет.
- Вот я и не хочу, чтобы видел! Я схожу, куплю сигареты, покурю и вернусь.
- В самом деле, Толян! - вступается за меня Оля. - Ну хочет человека пойти один. Пусть идёт! Киоск рядом, район у нас спокойный. Ну что ты в самом деле?
И я ухожу. Не за сигаретами, нет. Я не курю ни пьяной, ни трезвой! Я иду домой.
На следующий день Толя мне звонит:
- Куда ты пропала? Я всю ночь ходил по району и тебя искал!
- А позвонить - не судьба?
- У меня деньги на телефоне кончились. Забыл, что надо сделать оплату. Поэтому не мог позвонить. Но я тебя искал!
- А попросить у Оли мне позвонить - не мог?
- Не мог, конечно. Я же говорю, я ушёл тебя искать.
- Всю ночь?
- Всю ночь!
- А ко мне домой зайти не догадался, проверить?
- ...
- Толя, ты - подлец! Мне внезапно стало плохо и я ушла домой. А ты даже не забеспокоился! А если бы я прямо на улице упала, что тогда? Думаешь, я не понимаю, чем ты там всю ночь занимался? Вот она, твоя любовь! Знать тебя больше не желаю.
Оля же догадалась мне даже не звонить. И в гости больше никогда не звала. Сама, естественно, тоже не приходила. На работе, когда сталкивались, пробегала мимо, опустив глаза в пол.
Вот так, в одночасье, я избавилась и от навязчивого поклонника, и от назойливой подруги. ;-)

11

Ностальгия по Социализму – кто помнит. Правда это были уже его последние капли.

Две осени подряд, в начале девяностых, мне довелось командовать студенческими отрядами в колхозе - на картошке. Была такая традиция в СССР. Формально мы работали вдвоём, и главным был доцент с кафедры физики, но он недавно женился, а посмотрев, как я управляюсь с этой компанией, с лёгким сердцем уехал домой, и появлялся в колхозе не чаще чем на пару дней в неделю.

В отряде по списку было сто восемьдесят человек, но реально где-то сто - сто двадцать. Компания самая пёстрая – от вчерашних школьников, до отслуживших дембелей, поступивших в институт по армейским льготам. Таких мы назначали бригадирами.

Здоровенное поле, трапецией, на несколько десятков гектар, длина борозды - от километра до километра восемьсот - это требовало каждый день вносить коррективы в длины участков для каждой бригады, следить за количеством работающих – чтобы количество приехавших соответствовало количеству уехавших – от нашего барака до поля было километров десять – пешком не больно-то дойдёшь, возили на грузовиках - колхоз выделил. Половина студентов несовершеннолетние, и я за них несу персональную ответственность.

Дня три процесс устаканивался, потом все втянулись, освоили технологию уборки, и дело пошло.

Трактор тащит картофелекопалку, вскрывая по две борозды сразу, сборщики укладывают картофелины в ящики, от поля до хранилища курсируют транспортники – те же трактора, только с прицепами - закинуть ящик картошки через высокие борта – не всем под силу, те кто послабее, от погрузки были освобождены.

Подъём в пять, по пути на поле останавливаемся у местной столовой на завтрак, днём нас возят туда же пообедать, заканчивали примерно часов в восемь вечера – зависело не от нас, а от логистики – картошку на поле оставлять нельзя – и требуется точно просчитывать по времени, заказывать ли ещё один рейс на доставку, и имеет ли смысл проходить ещё одну борозду механизаторам – организовывать всё это тоже входило в мои обязанности - работа в сельском хозяйстве далеко не так проста, как кажется со стороны.

Ужин, лагерь, душ, совет бригадиров – потом можно отдохнуть. Но реально получалось так, что раньше двенадцати мне до постели добраться не удавалось – всегда находились проблемы, за всем не уследишь.

Отопление

Барак двухэтажный, брус - вагонка, отопление от небольшой угольной котельной. Система была завоздушена и собрана настолько криво - даже не руками из задницы, а похоже, самой задницей - и на втором этаже было реально холодно. А если днём дождик – все приезжают насквозь мокрые, и посушиться негде. Это уже проблема.

Я облазил эту дурную систему, договорился с кочегарами – им было всё равно, поставил в верхних точках на радиаторах краны, и вывел на улицу продувочные шланги.

Если приоткрыть краники чуть-чуть, за окнами начинает капать горячая вода – не сильнее, чем конденсат с кондиционера. Но это - уже циркуляция, и радиаторы стали горячими. Когда это усовершенствование увидел главный инженер колхоза, он распорядился ничего не менять и не трогать – «Вы первый, говорит, кому удалось в этом бараке добиться, чтобы было тепло».

Отношения с местными.

Мы-то приехали на пару месяцев, и знали, что это не навсегда, а вот механизаторы-трактористы работали так постоянно – от темна до темна, без выходных.
Конец зимы – снегозадержание, потом - вспашка, сев, всякие прополки, несколько сенокосов, уборка – мы уехали в конце октября, а мужики пахали до снега. Дальше по плану ремонт и профилактика техники, и реально отдохнуть им удавалось пару недель в году на границе январь-февраль.

Когда я полюбопытствовал, сколько им за это платили, стало просто неудобно. Я аспирантом на кафедре получал в два раза больше – а ведь у них у каждого ещё своё хозяйство, тоже требует внимания и немаленького. Спать когда? Семьёй заниматься?

- А куда тут на х..й денешься? Привыкли, ху…ли. Семья, бл.., дети, родители старые – я один кормилец. Сам понимаю, что это пиз…ц, но жить-то надо? Вот так и живём, сука…

Говорить без мата мужики не умели – с этим приходилось мириться. И на правила и порядки им было похер – на такую работу желающих нет, уволить их было невозможно – что бы ни накосячили.

- А..ныч, слушай, бля, ты как хочешь, а завтра на меня не ругайся. День рожденья у меня, нажрусь в сопли. Честно, бля, заранее предупреждаю, на х..й.

Назавтра один из тракторов держался ровно, а не пахал поперёк и зигзагами, только потому, что борозды были глубокими. Тракторист был не просто невменяем – как он из кабины не вываливался - чудо. Он таранил телеграфные столбы, пару раз вспахал канаву и кусты на окраине поля, перепутал очерёдность борозд, но слава богу, не покалечил никого из студентов.

Рембо.

Этот парень служил во внутренних войсках в каком-то спецподразделении, что занималось конфликтами на зонах. С виду ничего особенного, но взгляд такой - побоишься «который час» спросить. Ни с кем близко не сходился, больше молчал. Капли его откровенности мне довелось добиться после того, как я устроил небольшую показуху – лёжа на спине, взявши двухпудовую гирю (правда двумя руками) на вытянутые руки, перекрестился ею несколько раз.

Руки при этом прямые, и вытягиваются максимально. Из за головы - к коленям, потом по сторонам по очереди. В точности повторить это смогли только двое самых здоровых парней – культуристов из Краснокамска. А вот разбить бутылку голым кулаком не смог никто.

Ну, занимался я спортом, даже норматив на мастера сдал – только звания не получил, я это для себя делал, не за звания и медали. А у студентов таким спектаклем лишнюю каплю авторитета себе заработал.

Вот он и рассказал мне немного о своей службе – что делал, как воевал, как дослужился до старшины, но потом пристрелил кого-то не того, и лишили его и звания и наград, и отправили дослуживать на женскую зону. Хуже женских зон - только сопровождать женские конвои.

А там, будучи старшим караула, он спас солдата-первогодка. У этого пацана зэчки отобрали автомат, привязали к столбу и изнасиловали. Группой, цинично и безжалостно. Как это делается я здесь писать не буду – это всё-таки развлекательный сайт, нечего сюда такую грязь тащить. Андрюха пристрелил троих, а двоих, сильно поломанных, доставил в комендатуру. Вернули звание и наградили. А пацана того отправили в госпиталь и потом комиссовали.

- Андрей, говорю, Вам бы в силовые структуры идти, что Вы к нам-то поступили?

- Леонид А…вич, я с Колымы, детдомовский, мне возвращаться некуда, а тут большой город, да и общага. Осмотрюсь, там и решать буду.

Я не успел застать этот скандал, знаю только от свидетелей. Группа наших романтиков попёрлась в посёлок на танцы - как будто не знали, что там обычно происходит.
Ну и естественно, без драки не обошлось. Андрей скомандовал своим – «Никому не соваться!», и в одиночку, голыми руками переломал восемь человек - местных гопников.

Отвёл, что называется, душу. Остальные разбежались.

Я потом ему характеристику писал, для следователя прокуратуры. Эти восемь терпил, если бы были без железа и ножей, запросто могли парня посадить надолго за превышение мер необходимой обороны – потому что там были не просто ОЧЕНЬ тяжёлые телесные повреждения, а до инвалидности в нескольких случаях.

До суда, насколько мне известно не дошло, ибо у потерпевших была слишком громкая репутация. Больше я Андрея не видел, и учиться он не стал. А вот вышедшая статья в местной газетке так и называлась – «Рембо».

Королева красоты с бездонными глазами.

Это действительно была победительница конкурса красоты – причём республиканского масштаба. Родом откуда-то из Коми, семнадцать лет. Я понятия не имею, какого чёрта её занесло в наш институт. Девка фантастически яркая, фигура, походка, манера держаться – всё не просто на уровне, а на самом высшем.

Я её вначале на переборку направил – считалось, что там работа полегче, в основном для девчонок, вчерашних школьниц. Там ей однако стало скучно, и барышня попросилась в поле.

- Леонид А…вич, а правда у меня глаза бездонные?

Кокетничает, коза.

- Правда, Алина, правда. Господь Вас не обидел внешними данными.

- А утонуть в них правда можно?

- Можно, можно. За Вами вон пол отряда ухаживать готовы.

- А Вы?

- Я не готов, не положено. Да и не утону я в Ваших глазах, не из таких выплывать доводилось…

Когда она появилась на поле, случилось чудо - две самые отстающие бригады начали работать лучше всех – я не сразу сообразил, пока не увидел, как она этих лодырей гоняла. Мат стоял громовой

– Ё…б твою мать, сука тараканья, где, бл…дь, ящики? Бегом, бл…я!

Я даже вмешиваться не стал – только мысленно поаплодировал – барышня нашла своё призвание.

Из отряда Алина уехала раньше почти на месяц – у неё был подписан контракт на рекламную фотосессию где-то на Балканах, а оттуда уже не вернулась.

Сухой закон.

Ещё на первом собрании я объявил, что если кого застукаю со спиртным, учится ему в институте или нет - будут решать в деканате. Для первокурсника - вчерашнего абитуриента, угроза веская. Очень ВЕСКАЯ. И действительно, если кто и выпивал, то делалось это с соблюдением самой жёсткой конспирации.

Каждый бригадир имел право в день отпустить одного человека на выходной. И вот возвращается из такой увольнительной один из студентов - не в лагерь, а сразу на поле – гляжу, прячет что-то под куст.

Подхожу - две бутылки водки. Приехали, блин. Стоит, смотрит виновато.

- Николай, я же всех предупреждал?

- Леонид А…вич, ну вот так вот, не удалось незаметно, залёт стало быть.

Парень после армии, совершеннолетний, работает - один из лучших.

- Вот что, говорю, я никому сообщать не буду, но добро это конфискую. Отдам после завершения всех мероприятий.

Ещё из ярких впечатлений –

Очередь в столовой, к раздаче, расталкивая и игнорируя окружающих, пробивается старуха в ватнике с каменным лицом и ледяным взглядом.

- Мадам, что ж Вы так бесцеремонно-то без очереди?

- На х..й пошёл. Мне бл..дь, везде без очереди можно, у меня сто двадцать лет трудового стажа.

- Сколько лет?

- А ху..ли ты думал, бля? Год за три война, год за три тюрьма – мне и в трудовую так записали, суки, когда реабилитацию оформляла.

Продавщица на раздаче -

- Пропустите, пропустите, это Васильевна, у нас её все знают…

Работа закончилась, отряд уехал в город, в лагере остались только несколько человек - прибраться, перетаскать матрасы и законсервировать барак к зиме. Утром придёт машина и поедем в город. Видели бы вы эти благодарные физиономии, когда вечером я вернул им конфискованную водку.

- Леонид А…вич, спасибо! А может и вы с нами?

- Нет, Николай, не положено. Субординация называется. Рано или поздно между нами на стол ляжет Ваша зачётка, и что ж Вы мне вместо ответа по билету будете напоминать, как распивали вместе? Спасибо за приглашение, но не положено.

Вот такие были колхозные будни. А последнее – в девяносто первом году мы уезжали крестьянствовать из Ленинграда, а вернулись оттуда уже в Петербург…