Результатов: 23

2

Идет призывная комиссия. Два близнеца проходят медосмотр. Первый выходит из
кабинета, второй спрашивает:
- Ну что взяли?
- Нет, комиссовали.
- Пройди за меня еще раз, а то раздеваться не хочется. Через несколько минут тот
выходит и говорит:
- Тебя взяли.

4

Идет призывная комиссия. Два близнеца проходят медосмотр. Первый
выходит из кабинета, второй спрашивает:
- Ну что взяли?
- Нет, комиссовали.
- Пройди за меня еще раз, а то раздеваться не хочется.
Через несколько минут тот выходит и говорит:
- Тебя взяли.

6

Идет призывная комиссия. Два близнеца проходят медосмотр.
Первый выходит из кабинета, второй спрашивает:
- Hу что, взяли?
- Hет, комиссовали.
- Пройди за меня еще раз, а то раздеваться не хочется.
Через несколько минут тот выходит и говорит:
- Тебя взяли.

8

Проходит Волк медкомиссию. После выходит на улицу,
окружают его звери и спрашивают:
- Hу чего, взяли????
(В) - Да нее, комиссовали. Зрение плохое.
- А как определили?
(В) - Видите там горку? А на ней две березки? А на левой
березе, на самой нижней ветке, второй справа, такой
желтенький листочек??
- Еле-еле видим!
(В) - Hу а я так даже и березок не вижу!

9

Здравствуй дружок! Любишь сказки, сопливый?
Видишь – Луна путешествует по небу?
Если ты, вдруг, оторвешься от пива –
Я, так и быть, расскажу тебе что-нибудь.

Тимур Шаов, «Сказки нашего времени»

Ну что можно сказать? Как пелось в мультике «Остров сокровищ»: «Дамы и господа! Сейчас вы услышите трагическую и поучительную историю о мальчике Бобби, который любил деньги!». Сразу следует оговориться, что нашего мальчика звали не Бобби, а Федос и любил он не деньги (хотя и это тоже), а просто очень сильно не хотел идти в армию. Опять же, если цитировать фильм «ДМБ»: «Не плющит меня в солдаты идти».
Дело было где-то в середине 80-х годов прошлого века. Ваш покорный слуга был тогда еще начинающим сопливым учеником младших классов с весьма посредственной успеваемостью, а вот вышеуказанного товарища Федоса, жильца из соседнего подъезда, только что выперли за неуспеваемость и хулиганство из ПТУ и им весьма активно начал интересоваться товарищ военкомат. В советские времена с этим делом было довольно строго – служили практически все, кроме явных инвалидов. И еще была фишка – после третьей отсрочки по здоровью призывника комиссовали автоматически. Типа – нашей армии и партии калеки не нужны!
В этом месте следует сделать паузу и остановиться поподробнее на личности нашего героя. Рассмотреть его портрет, так сказать, непредвзято и со всех сторон. Как уже было упомянуто, возраста он был самого, что ни на есть призывного. Здоровье тоже было вполне себе на уровне, не смотря на злоупотребление никотином и алкоголем практически с раннего младенчества. Но вот внешний вид у товарища был просто уникальным. Есть суровое подозрение, что немалую роль в этом сыграла дурная наследственность. У меня было ощущение, что если его возьмут в армию, то в какие-то специальные засекреченные войска, суть которых состоит в том, чтобы отпугивать вероятного противника одним только внешним видом своего личного состава. Папеньку своего Федос отродясь в глаза не видал, с младых, так сказать, ногтей. Но не потому, что мать у него была гулящая, а по иным причинам. Мать, как раз таки, была вполне честной и порядочной женщиной, вкалывающей с раннего утра до поздней ночи на фабрике за копеечку гнутую, дабы мужа-скотину содержать. А вот папенька был еще то созданьице. Не сложились у папеньки добрососедские отношения с Советской властью, так как работать папенька категорически не хотел, а много пить и вкусно жрать – очень даже наоборот. И, как логически из этого следует, эпизодически залетал в места не столь отдаленные то за хулиганку, то за тунеядство, то за мелкое воровство. За пару месяцев до рождения Федоса папик сел и, на это раз, основательно – за вооруженное ограбление с нанесением тяжких телесных, приведших к смерти. Впрочем, до освобождения папик не дотянул и на выросшее дитя добрыми родительскими глазами не взглянул – зарезали в лагере. Ну и рос маленький Феденька соответственно, без чуткого отцовского воспитания, но подтверждая своим поведением мудрый тезис о яблоке и яблоньке. К своим 18 годам вымахал Федька до почти богатырских размеров – приблизительно метр семьдесят с кепкой в прыжке. Лба, как такового, практически не было ввиду отсутствия мозга, как органа здравого мышления. Зато, по закону компенсации, нижней челюстью полнее можно было перекусывать шпалы и телеграфные столбы. В общем, если говорить кратко, то, что в профиль, что в анфас - портрет питекантропа, по недомыслию природы дожившего до наших дней.
Но, вернемся к армии, военкомату и комиссованию. Учитывая все вышесказанное, задумал Федос сотворить страшное - получить эти самые три отсрочки и благополучно в «служить» не ходить. Вопрос остался за малым – по какому диагнозу косить? Надо ж выбрать что-то такое, дабы дальнейшую жизнь себе не испортить. И выбор был сделан. Простой как вопросительный знак и убийственный как бронепоезд! А именно – тройной слом ноги! В том смысле, что сломал – отсрочка, сломал – отсрочка, сломал – дембель, а не один раз и в трех местах. Идея хороша, ничего не скажешь, вот только как ее реализовать, дабы милиция не заподозрила злоумышленного членовредительства и не впаяла срок, вместо армии. Ибо следила за Федосом милиция давно и внимательно, учитывая папино прошлое.
И сел Федька тяжкую думу думать. Для подстегивания процесса мышления и лучшего оттопыривания чакр было взято в близлежащем гастрономе немереное количество сосудорасширяющих жидкостей в емкостях, объемами 0,5 и 0,75 литра, а так же сигареты. Карта вин особым изыском не отличалась: пиво, водка и «чернила» на всякий случай, ну а закуска, как известно, градус крадет. Усугублять все закупленное Федос и друзья-товарищи сели на газончике, обрамлявшем стадион кулинарного училища, находившегося рядом с домом. После того, как большая часть горячительного была решительно усугублена, решение было найдено. Вернее – оно попалось на залитые глаза.
Возле стадиона, для легковушек сотрудников училища, стоял блок кирпичных гаражей. Невысокий вытянутый прямоугольник, разделенный стенками на 8 боксов. А рядом с ним, возвышаясь где-то на метр, имел место быть металлический гараж под грузовик. Стоял он приблизительно сантиметрах в 60, в торце кирпичной постройки. И вот товарищам пришла в голову мысль, что если с этих гаражей сигануть на заасфальтированный стадион – то нога всенепременнейше сломается! Как говорится: сказано – сделано! И полез Федька на эти гаражи прыгать, аки альпинист на Эльбрус. Он хоть и пьяный был, но сначала решил попытать удачи с более низкого строения, дабы сразу сильно ногами не рисковать. И прыгал с кирпичных гаражей, пока не взмок и протрезвел. И то сказать – умаялся уже, стопы отбил, а ногам – хоть бы хны, не ломаются и все тут!
Решил Федос «сделать паузу - скушать Твикс», а заодно и с корешами посоветоваться, обсосать проблему со всех сторон, дабы выработать какое-то приемлемое решение для успешного завершения операции «Нога». Сели, выпили по стакану, еще раз выпили, закурили и стали обсуждать. Не берусь сейчас с уверенностью сказать, кому именно из присутствующих пришла в затуманенную алкоголем голову потрясающая по своей простоте мысль: залезть на гаражи пониже, разбежаться по их крыше, добежать до более высокого железного гаража, перескочить на него и, используя его крышу как трамплин, прыгнуть «Быстрее, выше, сильнее!». Тогда ноге точно будет полный абзац! На том и порешили.
Полез Федька на гаражи в последний раз. Встал с торца кирпичных, лицом в сторону железного и, помня фразу из мультика про Суслика и Хому: «Главное – хороший разбег!!!», стал прицеливаться. А там и побежал.
Сейчас, по прошествии такого количества времени уже сложно сказать, что именно стало «камнем преткновения» на абсолютно гладкой крыше – алкоголь ли, бултыхавшийся в Федьке и отдающий в ноги, или просто Судьба решила скорчить алкоголику и тунеядцу козью морду, но факт остается фактом: в тот момент, когда надо было перепрыгивать с низких гаражей на более высокий, Федос споткнулся и, вопя и матерясь, кубарем влетел в 60-тисантиметровую щель между гаражами, откуда и орал благим матом. Приехавшие к месту происшествия сотрудники «Скорой» и милиции, вызванные перепуганными корешами, долго ходили вокруг гаражей, заглядывали в щель, обозревали наглухо застрявшего под неестественными углами Федоса и удивлялись, как низко может пасть человек. Потом Федьку все-таки извлекли, для чего в нагрузку пришлось вызвать пожарников, и, по дороге в травматологию, красиво оформили в гипс. Операция «Нога» завершилась.
Сложно сказать, была ли вышеописанная операция полностью успешной. Не знаю, ибо результаты ее двоякие. В армию Федос, естественно, не пошел, причем был комиссован с первого же захода. После больницы ему дали 2-ю нерабочую группу с приличной пенсией и кучей льгот. Все дело в том, что он получил свой ожидаемый тройной перелом, но не постепенный, а сразу; так сказать не в розницу, а оптом. Да еще и с дроблением и смещением костей. Учитывая его тягу к свободе, в больнице он вел себя как последняя сволочь, постоянно нарушал режим, в гипсах бегал за водкой, в результате чего нога срослась архимерзейшим способом. Не смотря на то, что лет уже прошло весьма порядочно, ходит он до сих пор иногда с палкой, а иногда и на костылях. А в прошлом году все та же Судьба-злодейка нанесла ему коварнейший удар под дых. В пьяном виде Федос послал заглянувшего к нему участкового в пеший эротический тур по скандинавским странам и Заполярью. Вусмерть обидевшийся служитель правопорядка дождался, когда Федоса вызвали на ежегодную медкомиссию для подтверждения группы и выдал там такую характеристику своему подопечному, что покраснели даже портреты великих ученых на стенах кабинета, где вышеуказанная комиссия заседала. Как результат – 3-я рабочая группа, жалкая пенсия и снятие льгот. Костыли, выданные в свое время в собесе, правда оставили.
На данный момент с пьянками Федос слегонца затаился, ибо скоро грядет очередная комиссия и если все пройдет как надо, то жизнь его вернется на круги своя: повышенная пенсия, льготы, водка, бабы.

10

Вечером пошли гулять. Ну, и в магазин заодно. Купили сосисок, хлеба, идём обратно.
Сидит котёнок. Прямо посреди дороги. Маленький такой, дохлый. Глазки луп-луп. Хвостик дрыг-дрыг. И морда какая-то такая... обреченная. Чего ждёт - непонятно. Там вобще место такое, ждать нечего. Только если бампером в лоб. Слева забор, справа кусты. Машины редко ездят, люди считай не ходят.
Шкет говорит - давай дадим ему сосиску? Я - ну давай.
Почистили сосиску, положили на обочине. Стал с урчанием эту сосиску в себя запихивать.
И тут я так краем глаза - хоп! Из кустов - ещё пятеро. Таких же.
И вот я когда увидел, как они в цепь разворачиваются, я сразу подумал - зря мы этой дорогой пошли. А когда молча стали нас полукольцом охватывать, думаю - может вобще не надо было в этом городе квартиру покупать? И один так сразу - пацаны, это тут у вас не сосисками случайно пахнет? А другой просто без предисловий лапой в пакет полез. Наглые, сука, как цыгане. Да и просто неприятно же. Вечер, пусто. Никого нет. Нас двое, их шестеро...
Хорошо, у нас сосисок как раз шесть было. Мы сосиски отдали, и пока они с ними занимались, мы тихо-тихо пятясь, назад, в магазин. Самим-то тоже что-то есть надо.
Из магазина выходим, я говорю - может другой дорогой пойдём? Шкет - ага.

Они так действуют, да. Когда вы идёте в магазин, то никого как бы нет. Но когда вы идёте обратно, нагруженные белыми шуршащими пакетами, они высаживают на дорогу самого жалкого и дохлого. Знакомая тактика, да? Так действует шпана. К дяденьке подходит такой вот задохлик, и говорит: "Дядь, дай пятнадцать копеек"
"Иди нахуй, мальчик!" - говорит дядя.
И тут из-за угла выходят пятеро, и ненавязчиво интересуются - "Ты зачем, дядя, нашего брата нахуй послал?"
И обступают.

У нас роль такого подставного выполнял Стручок. Стручок был постарше, и он был заводилой. Но внешности вполне подходящей. Маленький, сутулый, и в свои семнадцать на четырнадцать едва тянул. Вместе с тем был резкий как бритва и взрывоопасный как нитроглицерин. Многие обламывались об эту его невзрачность.
Кроме функции приманки от такого человека требуется хорошее знание психологии. Он должен слёту принять решение, к кому стоит подходить, а к кому лучше не надо. Стручок этим навыком владел в совершенстве. И ошибся только раз. Когда мужик с простоватым деревенским лицом, вместо того что бы отвесить попрошайке подзатыльника, широко улыбнулся, порылся в штанах, и протянул монету. Вот тут Стручку надо было насторожиться, и играть отбой. Но всё случилось так, как случилось. Сперва этот мужик с добродушным лицом быстро и непринужденно отоварил всю нашу ударную группу, а когда мы бросились врассыпную, безошибочно вычленил главаря и погнался за Стручком. У того, несмотря на всю его прыть, шансов считай не было. Мужик оказался из категории людей, привыкших доводить любое начатое до конца. И гонял Стручка за милую душу. Спасло Стручка только отличное знание местности. Мы все потом конечно хорохорились, но урок, который преподал нам этот мужик, был хорош.
Обычно такие игры заканчиваются или зоной, или армией. Стручку повезло, его призвали раньше, чем посадили. Попал в афган. Как-то во время совместной операции вытаскивал из-под обстрела капитана-десантника с перебитыми осколками ногами. Пёр на себе, а когда упали в какую-то щель и отдышались, раненый вдруг говорит.
- Ну что, шкет? Попался всё таки?
Командир разведгруппы десанта оказался тем самым мужиком с обманчиво добродушным лицом.
Стручка тогда тоже зацепило. Он потом получил Красной Звезды, а капитана после госпиталя комиссовали.
Теперь Стручок вместе со своими пацанами ездит к нему в Тюмень, на рыбалку.

Вот так и эти. Шпана шпаной. Днём бомбят водил на заправке, ночью идут на стройку, к таджикам. Тук-тук, мяу-мяу, открывайте, уфмс. Пожрать есть чо? А вечером выходят на большую дорогу. Отоваривать редких беспечных граждан, которые в сумерках возвращаются из магазина.

Мы на следующий день нашли в морозилке мясо какое-то, разморозили, порезали, пошли туда. Сидят на заборе. Увидели нас, бегут. "Привет, пацаны! Чо-как? Пожрать есть чо?"
Выложили им мясо на пакет.
Шкет спрашивает:
- Почему они на пакете не едят?
А они мясо конечно тут же всё с пакета растащили, в грязи вываляли, сидят урчат.
- Ну, наверное им так удобнее.
- Грязь же, микробы.
- Да ничего страшного.
Шкет на меня посмотрел, и сказал с укоризной.
- Да? А я помню, я маленький когда был, ты мне не давал варенье с пола слизывать.
Надо же, какой злопамятный мальчик растёт.

11

Каждый сходит с ума по-своему.
Дело было в СА.
Как-то прибыл к нам в часть призыв из Западной Украины. Половина призывников честные баптисты, вторая половина хитро-мудрые шляхтичи, которые делали вид что русский не понимают.
Дело было на заре перестройки и поэтому баптисты написали письмо-заявление командиру части, что присягу принимать не будут, так как уже служат Господу Богу! Всех их простили и направили служить-работать в подсобное хозяйство, где они верой и правдой честно работали два года.
У другой половины было интереснее. Мало того, что русский не понимают, но и некоторые стали косить на дурочку. Не всем это удалось. Но один был принципиальный. Стал делать то, что нормальный сумасшедший не будет делать. Наши доблестные кавказские братья проводили с ним разные эксперименты по диагностике душевных заболеваний, им ассистировали и наши офицеры. Но увы парень конкретно «уехал». Командир не стал держать у себя эту головную боль и доблестного парубка комиссовали.
Сопровождать его на малую родину отравили двух бугаев-санитаров-сержантов родом из Курской области.
Через неделю наши коновалы возвратились и докладывают: Мол, довезли но только в привокзальную больничку сдали его, в виду многочисленных травм.
Командир части: Не понял!?
Санитары: Ну, типа подъезжаем к славному городу Львову, а он тут начал кричать и беситься на все купе. Погоны посрывал, фуражку топчет, ремень в окно выбросил и кричит: Вот я теперь свободный человек, как я ненавижу СА и вас москалей, теперь я дома а вы… и так далее и тому подобное, и все без малейшего украинского акцента.
Командир: Ну а вы что?
Санитары: Мы его вязать, а он с поезда как сиганет на всем ходу! И результат – перелом ноги, сломанные ребра и нос, сотрясение мозга.
Командир: Значит вы ему Курскую дугу устроили?
Санитары: Ну типа да… Ой.
Командир помолчал и молвил: Значить так, на дембель первые пойдете. Свободны.
Больше в части сумасшедших не было!!!

12

Игореша

Игореша всегда грезил морем, он его любил. Но что-то такое было недоверчено, недошуруплено в атлетических телесах моряка, что при всяком выходе в море его любовь подвергалась испытанию. Даже средняя качка, не говоря уже о штормах, вызывала в пугливом желудке Игореши огромное желание выскочить и прибиться к стае каракатиц.
Но где-то в недрах, рядом с перманентно барахлившим вестибулярным аппаратом притаились воля и упорство, державшие Игорешу во флоте и не позволявшие ему списаться на берег. Но списан он все-таки был и не по причине кинетоза, то бишь морской болезни. Но об этом позже.

И не юнец салага вроде, а даже целый командир минно-торпедной боевой части, а вот гляди-ка, стоит у лееров и что-то трубит волнам. Верные друзья-товарищи, всячески ему сочувствуя и обливаясь горючими слезами, дописали на блестящей медной табличке с указанием его должности - меняю, мол, торпедный аппарат на вестибулярный. А затем прикрутили обратно на двери Игорешиной каюты.

Командир корабля, увидев неуставные письмена, велел табличку сменить, заметив, что натуральный обмен на флоте России запрещен. Но проконтролировать всякий раз забывал. Так она и висела, напоминая о нечеловеческой любви моряка.

Но не всю свою любовь расходовал лейтенант на море. На берегу, в городке, ждала его жена и результат этой любви сроком 38 недель. По причине наличия полного отсутствия службы родовспоможения в ближайших окрестностях, Игореша откомандировал супругу рожать в Сосновый Бор к ейной маме, к теще своей, стало быть.

Тем временем, в стране советов шел третий раунд битвы с пьянством. Вокруг винно-водочных отделов роились толпы страдающих от хронической трезвости граждан. Страна задыхалась от острой нехватки горючего. Страну корежило, магистральные трубопроводы дымились и горели. Скажите, как, как в таких условиях достойно встретить первенца. «Две бутылки в одни руки». Да вы осатанели! У меня два десятка рыл. Все люди проверенные. Аллергии ни у кого нет.

Но, смог. Правдами и неправдами, в основном последними. Сообразительность у Игореши была викарно гипертрофирована за счет хилой вестибуляции. Как итог, оба сейфа в каюте были набиты «русской», «столичной», шилом и прочей ворошиловкой.

Экипаж замер в ожидании. Все ждали часа Х.

Когда терпение иссякло, выяснилось, что на корабле есть и другие персонажи с развитой соображалкой. И вот, как-то поздним вечером, доведя очередного козла до состояния рыбы, они за пару минут, найдя у радиста подходящий бланк, соорудили необходимую телеграмму. Из корыстных побуждений пол ребенка указали женским, полагая, что в случае, если родится мальчик, есть не хилые шансы сабантуй повторить.

Потом разбудили «счастливого отца» и торжественно вручили ему «телеграмму от тещи». Вскоре, в обороне страны зазияла брешь размером с противолодочный корабль…

Дежурный по кораблю мичман Бекмамбетов нес службу, стараясь качаться не очень сильно. На него из утреннего тумана надвигалась тень, плотно припечатывая подошвы к пирсу. То был не отец Гамлета, то был Иваныч, командир.

- Боцман, у вас тут что, атомная бомба взорвалась?

Лицо Бекмамбетова расплылось в умилительной улыбке, отчего глаз его не стало видно вовсе:

- У Гончаренко дочка родилась… вот… ик…, тащ командир!

- Это вам в рынду, что ли, позвонили, на? Единственный телефон с выходом на межгород у меня на квартире стоит! Телефонограмму я получил 20 минут назад. Вот, сукины коты! Откуда узнали, что дочь и, главное, когда нажраться успели!!!

***

А комиссовали Игорешу спустя два года по причине не такой возвышенной. Часть железной воли отложилась у него в почках в виде камней. А моряку с камнями никак нельзя. Ибо, плохо держится на плаву.

13

Шесть тысяч вольт

Батальон сопровождения воинских грузов.
У них в части был учебный караульный городок, где стоял даже вагон-теплушка, такой же, как те, которые прицепляли для них к составам.
Отапливались эти теплушки печкой. А угля им выдавали мало.
Поэтому, когда на одном из полустанков начкар увидел стоящие рядом вагоны с углём, он послал молодого солдата нагрести сверху пару ведёр.
Боец, не снимая с плеча карабина, полез за углём. И зацепил штыком контактный провод.
Гром и молния, штык расплавился, контуженный, но живой солдат упал на землю.
Парню, конечно, жутко повезло, - почти не пострадал. После лечения в госпитале продолжил службу.
Сильнее эта история отразилась на замполите части.
Он и раньше был с причудами, а теперь – совсем тронулся.
На инструктажах караулов в учебном городке он залезал на крышу вагона-теплушки, и приказывал солдатам поочерёдно лезть к нему на крышу.
Каждого он бил ногой в каску.
Падая после этого толчка на землю, солдат должен был выкрикивать «Шесть тысяч вольт!»
Месяца через два замполита отправили в психушку, где и комиссовали.

14

Напомнила история от 19 декабря автор Dr.Guerra.
Только наоборот.
Призывались мы несколько человек из одного района. С парнем одним даже год на одном заводе работали, правда в разных цехах. Так пацан ничего был. Вот о нем речь. Звали его С.
Посадили нас в большой воинский эшелон, и мы через все огромную нашу Родину поехали. Ехали долго около 5-ти суток на Север.
По дороге в эшелоне было всяко. Но наша компания из 8 парней держала три вагона. Парень С. был "правильный пацан". Ботал по дворовому, движения рулил и как то все срасталось. Хотя я по жизни не был дворовым но быстро учился.
И вот приезжаем в далекий таежный стройбат. Карантин 3-и недели и по ротам. Все попали по разным.
И началось. По "молодости" сам знаешь было много чего и много чего не хватало. Были и драки и были затрещины...
Молодым быть в стройбате тяжело - после работы бы свалится спать, но надо прийти умыться (а в ротах только холодная вода, горячая раз в неделю-в бане), постирать чё-нить, подшить, почистить, высушить робу и тд. и т.п. То есть следить за собой надо изо всех сил.
Многие скрипели но тянули. Но парень С. стал опускаться, раз не постирал, два не почистил, три не высушил, четыре не подшил-зашил. И понеслась. Чуханов грязных ни где не любят. Начали "старики" цепляться, за ними и "черпаки" слетелись.
С грязным и вонючим ни кто сидеть рядом не хочет. Деньги стали у него отбирать, а он бычки стал из мусорки подбирать.
Ну мы же свои, одного призыва и земляки, тянем, вещяем и заступаемся. Но бесполезно. Скоро смотрим, он с нашего призыва кавказцам чай носить из столовой начал. Пипец-опустился совсем.
Школа выживания при Союзе была на потоке - с детского сада, школа, двор, "пионерские" и прочие лагеря - кое чему научать. А если родственники или служили недавно или "откинулись", опыта набирался заранее (теоретически). А на практике тяжелей намного было. Но всегда уважали тех кто себя уважает.
Через месяца три С. совсем на "опущенных" почти стал похож. Но тут (видать раньше писал) папа его приехал. Что-то там с командирами перетер и сынок больничку лег. Через месячишко комиссовали его "сердешного".
Но "косячных" тогда шибко не любили. Старшина парадку на "дембель" не дает - мол полгода не прослужил, не положено, езжай в хэбешке. Он к нам плакаться. Ну парни пожалели его, собрали с батальона по нитки, кто фуражку, кто ботинки, кто китель...
Выходил за ворота божился посылку тут же прислать с вещами, и взгрев каждый месяц...
Мы демобилизовались. Трое как то поехали к нему. Но дома никого не было. Звонили, а его нет говорили нам.
Плюнули, забыли.
Прошло лет шесть. Еду как то поздно с дня рождения сестры. Смотрю в окно автобуса, а на остановке кучка парней в камуфляже, и высокий среди них... он С. А в автобус заходить парень из этой кучки, и со мной рядом садиться.
Я, мол разговор завожу, мол так и так и так далее и потом, а что за парень высокий такой.
Он: Мы из охранного предприятия, так то С., герой афганец, герой, контужен, дважды ранен. Все его пацаны из его призыва погибли, а он один живой остался. Тут меня прорвало, мол так и так рассказываю, хотишь сейчас минимум двух его "мертвых" однополчан вытащу!!! Мои координаты!
Тот с обалдевшей мордой из автобуса на ходу...
Через неделю звоню - трубку ни кто не берет.
Прошло еще лет пять. К нам на работу парнишка приходить. Знакомимся. Он рядом в доме с С. живет. Я спрашиваю мол такого знаешь.
А он аж засветился. Знаю, герой, работал в контрразведке под прикрытием в банде террористов. Но его раскрыли лет пять назад и напали на него. Он уехал в другую область.
А я "рот до сих пор закрыть" не могу от оху.....!
Вот так бывает!

16

БОЕВОЙ ВЫХОД

Лет пять тому назад, летал я в Екатеринбург, в командировку. И мой московский приятель Вадим, слёзно попросил, если будет время и возможность, заехать к его маме, передать маленькую посылочку, а главное захватить там кое-какие важные справки, и доверенности.
Я не обещал, но постарался и у меня получилось. Дела все переделал, а до самолёта ещё семь часов. Взял такси и приехал.
Мама Вадима встретила меня как родного - накормила, напоила, про Вадюшу расспросила.
Спешить мне было некуда, мы мило беседовали у телевизора, допивая десятую чашку чая, как вдруг из соседней комнаты неожиданно раздался громкий голос, я даже дёрнулся, ведь был уверен, что в квартире кроме мамы Вадима нет никого.
Сразу и не понятно – голос мужской или женский:

- Наташа, а у нас кто-то есть?
- Да, папа, выходи, поздоровайся – это друг нашего Вадечки, из Москвы заехал.

Минуты через три, дверь комнаты медленно открылась и оттуда показалась несмелая палочка с резиновым набалдашником, а за ней - древний, сутулый дедушка в рубашке застёгнутой на все пуговицы.
Дед протянул мне руку, я встал и протянул ему обе свои.
Дед, не отпуская, потянул меня прямо под торшер, чтобы на свету получше рассмотреть гостя.
У стариков такое бывает, ну интересно ведь.
И только тогда я увидел его глаза. Очень больших усилий мне стоило, чтобы старик почти не заметил, как же я хотел отвести взгляд.
Один его глаз был маленький, прищуренный, цепкий, а на втором, широко-открытом, просто жуткое, белое бельмо.
Хозяйка познакомила нас и прибавила – это дедушка Вадима, он у нас ветеран войны, фронтовик.
Я никогда не мог пройти мимо живого ветерана, чтобы не поговорить и не порасспрашивать, тем более время позволяло.
И старик, как исправный дизельный двигатель, завёлся с полуоборота:

- Я воевал в разведке. И не просто - сбегай, глянь, не встало ли солнышко, а во взводе полковой разведки.
Ещё до войны я на заводе работал, ушёл в армию и комсомол направил меня в сержантскую школу.
Закончил с отличием, а тут война, понимаешь. Естественно, прошусь на фронт. А меня не пускают, посылают на курсы младшего офицерского состава. Короче сбежал я от туда, чуть под трибунал не угодил, но командование разобралось, плюнули, отпустили, ведь не домой же я прошусь, а на фронт. Прибыл на передовую, вначале хотели дать мне отделение и в бой, а потом посмотрели - стоп. Тут как раз полковые разведчики для себя людей выбирали. Поглядели, погоняли, а я ведь до войны борьбой занимался, прыжки с парашютом имел, да и вообще, толковый парень был, восемь классов за спиной как-никак. Вполне подошёл, взяли.
А ты знаешь, что в полковой разведке служить – это как космонавтом стать. Все хотят, но мало кого возьмут. Никто ниже майора на нас даже голос не повышал. Мы даже под ноль не стриглись, ходили с причёсками, как интеллигенты. Но и убивали, конечно же, нашего брата не в пример простому, окопному солдатику. В окопе у тебя хоть шанс есть уцелеть, да и свои кругом, а разведчик в боевом выходе - один против всей фашистской Германии.

Поначалу меня долго на задания не брали, а муштровали как цыганскую лошадь, учили всему: как за линию фронта ползать, как по карте ходить, как по звёздам ориентироваться, как убивать, как «языка» брать.
Месяца два гоняли и вот, наконец, как-то утром объявляют: - Высыпайся хорошенько, ночью твой первый боевой выход, пойдёшь за языком.
Только стемнело и мы пошли. Со мной друг мой - Боря Шляпников. Хотя, как со мной – это я с ним. Боря к тому времени уже опытным разведчиком был, с орденами. Целый взвод, наверное, немцев приволок.

Перешли линию фронта, доползаем до немецких позиций. Лежим, мёрзнем, тихо наблюдаем, ждём. Может кто проснётся, в уборную захочет, вылезет из блиндажа, подойдёт к нам поближе. Но, как назло никого, а место открытое, скоро утро, светать начнёт, тогда не получится, придётся возвращаться ни с чем.
Вдруг, смотрим, вышел. Здоровый такой, без оружия, идёт, качается, плохо со сна соображает. Справил нужду, закурил и повернулся к нам спиной, чтобы огонька не было видно с нашей стороны. Ситуация – лучше не придумаешь. Немец метров в пяти от нас. Лежим, уже готовые бросится. Моя задача - сходу рот ему зажать, чтобы не вскрикнул от неожиданности, а Боря должен был нож к морде приставить, напугать и тут же пустой вещмешок на голову надеть. От этого человек психологически ломается, он будет понимать, что его крик – это его смерть.
Боря шепчет: - Готов?
Я отвечаю: - Готов.
- Раз, два, пошли.
Мы, вскочили, рванулись к немцу, я даже уже за воротник его схватил и второй рукой до рта потянулся, вдруг Боря как завоет. И только тогда я понял, что произошло. Мы в темноте не заметили, что между нами и немцем тянулось заграждение из колючей проволоки. Так мы с Борей со всей дури, на колючки и насадились. Немец стоит в ступоре, руки поднял, крикнуть боится. Лицо у Бори всё в крови, про себя я и не понял даже. Боря направил на немца автомат, а сам схватил меня за воротник и потащил обратно.
Как немного оторвались, залегли, Боря нас обоих забинтовал, потом на себе меня тащил. Я несколько раз сознание терял по дороге. Но всё же, мы кое как до наших добрались. Только в санчасти я понял, что остался без глаза.
Потом госпиталь. Чуть не умер там от заражения крови. Выкарабкался. Просился обратно на фронт, но кривого не брали, комиссовали. Вернулся к себе в Свердловск, работал в заводе. Переписывался со своими ребятами разведчиками. Первым убили Борю, а через полгода уже не с кем было переписываться, погибли все, кого я знал.
Вот такой у меня получился первый и последний боевой выход.
Знаешь, я всю жизнь думал о том немце, которого за воротник подержал. Всегда мечтал его найти и прикончить, такая ненависть у мня к нему была, он даже снился мне не раз.
А теперь, что уж. Теперь, я уже думаю, что если бы встретил его сейчас… А что? В Германии у пенсионеров жизнь хорошая, он тоже мог бы, как и я, до девяноста дожить.
Если бы сегодня его встретил, то, наверное, простил бы ему свой проткнутый глаз, всё же – это меня от смерти, видимо, спасло, да и времени сколько прошло.
Я бы поговорил с ним. Даже, может, выпили бы.
А потом… а потом, всё-таки задушил…

17

Советские люди

Коллега рассказал немножко из истории своей семьи. Они из Казанских татар. В тридцатых годах были раскулачены. Старший из восьми детей уже женатый, ссылки избежал – уехал в Узбекистан и там прижился. Остальные провели весь срок ссылки в Красноярском крае. После окончания срока ссылки вся семья вернулась в Казань. А его дед Назиб остался в Енисейске. Жил там с семьёй, оттуда ушел на войну, туда же вернулся в 43-ем, когда комиссовали после тяжелого ранения. Уже после войны родные уговорили его вернуться с семьей в Казань. Продал дом, имущество, скотину-птицу, - вернулся на родину. Год прожил – не по нему здесь всё. Не нравится. Старший брат звал к себе в Узбекистан. Приехал он туда, и там ещё год прожил – тоже не понравилось. Тосковал по Сибири. Написал об этом своему другу в Енисейск. Тот ответил: «Приезжай, конечно, поможем!» А это как раз весна была – начало огородных работ. И этот друг, будучи уверен, что Назиб скоро с семьей приедет, пашет огород не только себе, но и Назибу, сажает картошку, сеет всё на две семьи… мало того - разгораживает свой дом перегородкой напополам, и прорубает отдельный вход. Назиб приехал – вот тебе дом, вот тебе огород… Вырастил Назиб восемь детей в Енисейске, дождался там и внуков.
Один из этих внуков, который и сам уже дедушка, рассказал мне это. Говорит: «Мы тогда не удивлялись такой дружбе между людьми, помощи… Это просто пример взаимоотношений, которые считались нормальными… Звали этого друга моего деда – Семен Ермолаев».

18

"Все инструкции по технике безопасности написаны кровью..."

Народная мудрость.

Я считаю, что с этой фразы должны начинаться ЛЮБЫЕ правила или инструктажи по ТБ, может тогда будет лучше доходить. Особенно это относится к правилам обращения с оружием. Большинство знают: "Владелец оружия должен всегда обращаться с оружием так, как будто оно заряжено и готово к выстрелу.", и что категорически запрещается: "Направлять оружие на человека, даже если оно не заряжено, либо в сторону людей, зданий и сооружений...". Знают, но самоуверенно нарушают, я сам это видел неоднократно.
- А-а-а... Я был уверен, что оно не заряжено! - рыдает очередной охотник над трупом застреленного товарища.
- Ой-ой-ой, оно само выстрелило... - оправдывается следующий долбоебушка... Но сделанного уже никак не развернешь.

В тексте будет несколько историй на эту тему, произошедших лично со мною. Делить на несколько - не вижу смысла, тема то одна, а кому длинно - пусть листает..

В детстве я занимался несколько лет в стрелковом тире. Стрельба из малокалиберной винтовки и весьма успешно, на мой взгляд, в 13 лет получить 1-й взрослый разряд, не дотянув одного очка до КМС, стать чемпионом области среди школьников, считаю более чем.
Поначалу правила обращения с оружием нам вдалбливали чуть ли не на каждом занятии, но тем не менее всё равно находились придурки их нарушавшие.

Нам иногда, в качестве разрядки и для разнообразия давали пострелять из другого оружия, например, из пистолета Марголина под обычный малокалиберный патрон 5,6 мм. на 25 метров. Вот и сейчас, выдали каждому такой ствол, идем с оружейки по коридору группой из 8-ми человек во главе с тренером. Согласно правилам: ствол на предохранителе, магазин отдельно, патроны отдельно, снаряжать можно только на огневом рубеже. А один умник, ну так торопился пострелять, что подотстав, решил набить магазин заранее, вставил в пистолет, потом подумал, что ничего же не случится, если он передернет затвор и поставит обратно на предохранитель.
Что-то произошло с пистолетом, может стопор какой сломался, но он сразу стал стрелять, даже без нажатия на спусковой крючок. Так и дал неожиданную очередь из пяти выстрелов. Повезло, что уже вдолблено было на уровне рефлексов, что оружие нельзя направлять на людей, поэтому тот передергивал затвор, подняв ствол вверх, почти вертикально. Хорошо и что еще удержал в таком положении, хотя и получил между большим и указательным пальцем левой руки, острыми краями резко задвигавшегося затвора, до крови, но все равно не бросил, несмотря на боль и неожиданность. А уж как мы напугались... Пострадала только побелка на высоком потолке, наши нервы и немного наши уши и мораль, когда наш очень интеллигентный тренер, до этого называвший всех на "Вы" и со словом "пожалуйста", вдруг начал, топая ногами, дико орать на этого парнишку, брызгая слюной и практически не используя литературные слова...
Выгнали, конечно.

Следующий случай произошел через несколько лет, когда я уже занимался самостоятельно по индивидуальной программе, приходя в любое время.
Зимние каникулы, я приехал с утра. Переодеваюсь не торопясь, потому что слышу, что в оружейке много народу (человек 12) из младших. Их тренер сам выдает винтовки (СМ-2, если кому интересно). Патроны нет. В тире по-утреннему малолюдно, можно сказать и нет никого, охранник, тренер (не мой) и начальник у себя в кабинете. Народ, получивший оружие, вытягивается, через длинный коридор, в достаточно просторную стрелковую зону.
Дети, оставленные без присмотра, даже не сомневайтесь, начинают "дуреть", выплескивая неуемную энергию и придумывая на ходу невероятные шалости. Сперва пощелкали затворами, а потом один достал, заныканные на предыдущей тренировке патроны. И стали они играть в войнушку. Отламывали пули и стреляли. Сперва в стенку. Свинцовая пуля у малокалиберного патрона, вынимается (сворачивается руками в сторону) достаточно легко. Звук без пули получается негромкий, практически легкий хлопок, в оружейке неслышный, зато из ствола вырывается небольшое острое пламя. Красиво.
Заходит очередной, получивший оружие пацан, видит такое дело, тоже подключается. Отламывает пулю и стараясь не высыпать порох, аккуратно вставляет, закрывает затвор и стреляет в шутку в одного из товарищей.

Я при этом не присутствовал, только когда прибежал вместе с тренером на громкие, истерические вопли, увидел еще подергивающийся труп с аккуратной, маленькой дырочкой во лбу, и второго пацана бьющегося рядом в истерике, в широком круге уже молчаливой толпы остальных.
- Я пулю отломил! Я пулю точно отломил! Вот она! - рыдал мальчишка, повторяя это как заклинание и стараясь не смотреть на мертвого, своего лучшего друга.
Дальнейшая экспертиза показала, что в той винтовке с предыдущей стрельбы застряла в стволе пуля. Видимо бракованный патрон попался, а стрелявший, по неопытности этого не понял, когда последним выстрелом просто якобы не попал в мишень. И чистить поленился.
Директора тира уволили, без права занимать такие должности, получил он условный срок, а вот тренер сел реально. Инструкцию для тренеров переписали, а пацана всё равно уже не вернешь. 12 лет ему было. И для меня жуткая наука, на всю оставшуюся жизнь.

Может поэтому, когда уже в армии на стрельбище на меня стал двигаться ствол заряженного автомата, я без раздумий плюхнулся в пыль, вжимаясь головой в землю, стараясь стать маленьким и незаметным. Сослуживцы надо мной потом ржали и прикалывались, а я ничуть не сомневался, что сделал всё правильно и буду так делать впредь в подобных ситуациях.
Но обо всем по порядку.

Стрельбище. Стреляем из АКС-74, разбившись по отделениям. Один из наших стреляет, а мы стоим сзади метрах в пяти вольной колонной по одному, дожидаясь своей очереди. Автомат у каждого свой и магазин снаряжен, но он в подсумке и присоединять до момента пока не лег на грязную подстилку и без приказа - запрещено. Командует сержант, командир отделения. Со "скворечника" за стрельбой взвода (три стрелковых позиции по одной на отделение), наблюдают офицеры.
По команде на огневой рубеж выходит узбек из молодых. Ложится, вставляет магазин, снимает с предохранителя, передергивает, а по команде "Огонь" выстрелов отчего-то не происходит, при этом видим, что несколько раз судорожно нажимает на спусковой крючок. Может осечка, может патрон не до конца дослал, но он вдруг резко поворачивается налево, приподымаясь и изгибаясь как змея верхней половиной туловища, и двигая ствол на нас и сержанта, также продолжает раз за разом нажимать на спуск:
- Товарлицся сержанта, не стрелят... - сержант отпрыгнул в сторону, я мгновенно упал на землю, а остальные остолбенев, продолжали стоять и словно зачаровано смотреть. Сержант сбоку навалился на узбека, рукой за ствол отводя автомат в сторону и прижимая его к земле. Со скворечника по крутой металлической лестнице уже слетел и скачками бежал к нам командир взвода, красный как рак.
- Д...баев!!! Ишак тебя нюхал!! Завтра мне лично всё сдавать будешь... - на последних словах зашипел, что та кобра, видно от перехватившего горло спазма, сглотнул, махнул обреченно рукой и уже относительно спокойно сержанту, забравшему и разрядившему автомат: - Автомат в руки не давать! В наряд его по роте, пока не разрешу сменить... И чтобы вне тумбочки я его без тряпки не видел... Уф-ф, долбоеба кусок...

Вечером узбек в упоре лежа сдавал зачет по оружию и заодно устав караульной службы:
- Делай раз!
- Часовой лицом неприкосновенный... Э-э, да...
- Что "да", дурачок? - ржут деды. - Сейчас за фанеру прикосновенный будешь... Давай заново....
- Я училь...
- Встать! Смирно! Упор лежа принять! Делай раз...

А сколько нечаянно стреляли при разряжании оружия в караулке... На моей памяти раз семь или восемь. Казалось бы процедура простая: Отсоединил магазин, снял с предохранителя, передернул затвор, нажал на спуск, поставил на предохранитель. И тут умудрялись путать. Сперва передернул очередной долбоеб, а только потом магазин отсоединил - Бабах! Хорошо, что для таких случаев в караулке была установлена перпендикулярно стене, на уровне пояса, толстенная, стальная труба сотка, примерно метр длиной и все манипуляции производились, только помещая конец ствола в нее.

Следующий случай с уже пострадавшим, произошел в Узбекистане, где наш полк обретался в командировке по случаю массовых беспорядков.
Мирные вроде как узбеки, вдруг начали турков-месхетинцев жестко резать и жечь, невзирая на пол и возраст. Маргилан, недалеко от Джамбула. Все уже закончилось, но нас еще там держали. Дневные патрули отменили из-за жуткой жары в начале июня, да и нечего там было уже патрулировать, днем городок просто вымирал, а несколько наших бойцов схватили тепловой удар.

Наша рота обретается в какой-то небольшой школе. Два бойца на воротах, двое в патруле по периметру внутри забора. Один часовой у комнаты без окон, где хранятся боеприпасы. А чем остальных занимать? На улице на солнце - жуткое дело.
На мой взгляд, все проблемы в армии возникают, когда у солдата без контроля появляется незанятое любым, даже самым дубовым делом, время.

И тут. Жарко, душно, скучно... Еще раз очень жарко, и еще раз неимоверно скучно...
А ротные офицеры (пять человек) где-то надыбали видик с кассетами (тогда в новинку) и целыми днями смотрят, то голливудские боевики, то комедии, а то и порнуху, закрывшись в одном из классов, типа штаб, канцелярия роты и их спальня в одном лице.
На службу, вдали от высокого начальства, забили, тоже утомившись от безделья, жары и внятной цели. Раздевшись до трусов, целыми днями валяются на матрасах и пялятся в небольшой телик.
После завтрака, ком. роты приказал, типа чистка оружия. Занимайтесь. Три взвода - три школьных класса. А сколько его можно чистить? Ну, час, другой, а по прошествию трех, уже и самым правильным служакам сержантам надоело кого-то гонять.
Кто первый начал я не видел. Фур-х... Полетела первая протирка, из выданной под это дело старой простыни, порванной на ленты шириной 2-3 сантиметра. И понеслось..., у каждого в карманах по несколько патронов болтается, пусть и с пулей из пластика (бело-молочного цвета), выдаваемых солдатам на массовые беспорядки, но тем не менее.
Технология проста: У патрона отламывается пуля, шомполом в ствол забивается плотно протирка. Почти беззвучный выстрел и кусок тряпочки вылетает из ствола. Сразу раскрывается-распушается, поэтому летит от силы несколько метров, но выглядит прикольно.
Пулю от АКС-74, калибра 5,45 из патрона вытащить не так то просто, но быстро приспособились. Кто дверью зажимает, кто в каркас школьного стула из профильной квадратной трубы вставляет и пламегасителем автомата отламывает... Прям войнушка началась: Пуф-ф, Пуф-ф... Мне сразу поплохело:
- Пацаны..., может... ну его нафиг? - да кто бы меня слушал, я к тому моменту отслужил только год и выше еще два призыва...
Бочком, бочком выскользнул в коридор, идите нахер боевые камрады, я то знаю не понаслышке, чем такие игрища частенько заканчиваются.

И точно, через какое-то время, рев раненого вепря, маты... Хлопки сразу прекратились. Я зашел обратно, один дед скачет, зажав жопу руками, ругается не по-детски, остальные стоят в ахуе... Потом остановился и начал вытаскивать из задницы длинную, окровавленную протирку. Тащит и тащит со стоном, а она все не кончается... В итоге выташил ленту сантиметров 50, если не больше...

А как получилось: Один дед, национальностью грузин, когда у него остался один патрон, решил сделать супер выстрел. Поэтому не стал делить кусок ленты, а целиком ее запихал, очень плотно и сильно утрамбовав шомполом. Просто так стрелять неинтересно уже, а тут товарищ вовремя нагнулся, с увлечением работая шомполом...
При выстреле в упор, с расстояния один сантиметр, плотно утрамбованная тряпка не успела разойтись и потерять скорость, так и вошла, легко пробив натянутое хб и трусы. Шоркнула по ягодице изнутри и в тело - на глубину больше сантиметра, чуть сбоку от естественного отверстия.

Ротный фельдшер, метнулся под роту (в школьный спортзал) и притащил свою сумку. Залил, сильно кровоточившую рану, перекисью и приложил-прижал большой тампон: На, держи сам. Поставил в плечо укол с обезболивающим и еще антибиотик. Дед, со спущенными штанами полулежит на животе на парте, тихонько постанывая и периодически выстреливая порцией матов и угроз в сторону грузина, а остальные совещаются:
- Может так заживет...
- Пусть скажет, что упал задом на угол, лежащей на боку табуретки... - ох, выдумщики...
- Лучше скажет, что полез на яблоню за яблоками (на территории школы было несколько) и упав, напоролся жопой на сучок...
- Всё это херня, пацаны... - это уже фельдшер.
- Любой доктор определит, что это огнестрел. И само не заживет, там в ране частички сгоревшего пороха и наверняка фрагменты ниток с ткани от протирки, хб или трусов. Однозначно чистить надо. И место еще такое. Сфинктер поврежден. Короче, ротному честно сдаваться надо! Пусть машину вызывает и в госпиталь везут...
- Бля...

Парню сделали несколько операций, рана долго гноилась, в итоге комиссовали, а ему тогда уже приказ вышел... Не дослужил несколько месяцев... Грузину дали год дисбата. А роту вместе с офицерами потом долго сношали при каждом удобном случае. Вот такие игрушки...

Может, исходя из такого своего негативного опыта, я очень быстро отказался от охоты. Сперва загорелся, но съездив пару раз, особенно в большой компании и чуть не поседев раньше времени, решил, что мне точно такое не нужно. Когда нехило подпив, "охотнички" начали хвалиться стволами и стрелять по бутылкам, не соблюдая самые элементарные требования техники безопасности. Ставивший бутылки еще не отошел в сторону и пары метров, а кто-то уже палить начинает... А несколько раз я сам рукой отводил или наклонял вниз, ненароком направленный на меня или на других ствол...
- Да он не заряженный... - что тут говорить..., кому объяснять...

Товарищ тоже после одного случая завязал. Поехали они с другом на утку. Неширокая протока, обильно заросшая по берегам камышом, чистой воды немного, метров 20-30. Приехали поздно, уже ночью, покемарили пару часов в машине и на зорьке тихонько заплыли на резиновой лодке в камыш. Толкнули на чистую воду несколько резиновых уток...
- И тут я в манок крякнул... - ржет, кривясь товарищ, которого я навестил в больнице. Из камышей с того берега, такая пальба началась, стволов в пять не меньше. Я в лодке вскочил, ору, руками машу, да где там...
Лодка сдувается, в меня попали и в Витьку, но палить продолжают...
Он получил семнадцать дробин, Витька восемь, зато одну в мошонку... Все дробины зашли неглубоко, но это все равно жутко неприятно.

Как-то прочитал, что небоевые потери ВСУ на Донбассе составляют больше 30% от общего числа потерь, а в некоторых нац.батальонах и все 50%. В принципе не удивлен. При отсутствии должной дисциплины, а-ля казачья вольница, типа Запорожская сечь, да еще под гориловку, очень даже может быть. Для сравнения - небоевые потери армии СССР в Афганистане никогда не превышали 10%. Военный прокурор Украины вообще заявил, что небоевые потери превысили боевые, но начальник Генштаба Муженко его поправил, цитата от LIGA.net.: "Он рассказал, что с начала конфликта и по конец 2017 года в Донбассе боевые потери составили чуть более 2300 военнослужащих, а небоевые — 871." "Причем отметил, что такие случайные потери по сравнению с 2015—2016 годами уменьшились в разы."
Много там, даже в статистике от Генштаба, вдруг оказалось самоубийств. А я не верю, что молодые, здоровые парни, неожиданно так массово самопострелялись. Наверняка львиная доля там несчастных случаев из-за неосторожного обращения с оружием. Но представляют, как самоубийство, чтобы родственникам не платить... Тьфу, черти...

Поэтому, и на основании вышеизложенного, я категорически против свободной продажи огнестрельного оружия. И не надо мне про самооборону. Вооружатся в первую очередь преступные элементы и прочие отмороженные неадекваты. Тут некоторые дебилы на велосипедах умудряются детей насмерть давить, а вы мне про смертельно опасные стволы...
Ну его нафиг, господа...

19

Два близнеца на медосмотре в военкомате. Первый выходит из кабинета, второй спрашивает: Ну что, взяли? Нет, комиссовали. Пройди еще раз, а то мне раздеваться не хочется. Через несколько минут: Слушай!!! ! А тебя взяли!

20

Идет призывная комиссия. Два близнеца проходят медосмотр.
Первый выходит из кабинета, второй спрашивает:
- Ну что, взяли?
- Нет, комиссовали.
- Пройди за меня еще раз, а то раздеваться не хочется.
Через несколько минут тот выходит и говорит:
- Тебя взяли.

21

Наш сын, наш брат, наш муж и зять,
Как ты? Надеемся - в порядке.
Не мог бы, с фронта ты прислать,
Нам гречку, сахар и прокладки?

Попробуй ногу прострелить,
Чтобы тебя комиссовали -
Хромым ведь тоже можно жить,
И на парад таскать медали.

Ведь это, вроде, не война -
За что же в вас тогда стреляют?
И, если честно - нахрена,
Идти, куда не приглашают?

22

История Виктора Джонга напомнила…
Знавал я одного лейтенанта. Раздолбай, талантище, гений. Очень крутой художник.
Папа-генерал другой судьбы сыну не видел кроме офицерской.
Парень что только не делал, чтобы отчислиться из училища. Писал заявления, бухал, бил начальству морду. Но папа каждый раз его возвращал и довел до погон. Летёха в войсках осмотрелся и придумал как свалить на творческую стезю. За год начудил так, что отправили его на медикаментозное растормаживание. Парень подготовился к экспертизе и его комиссовали.
Какие боевые листки он писал в карауле! Хармсовская психоделика. Выдавал себя за изобретателя машины времени. Командир лютовал. Видел, что подчиненный придуривается, но сделать ничего не мог. Перестал ставить лейтенанта в наряды - как такому оружие выдавать? Чтобы занять хоть какой-то работой - поручил в комнате отдыха сделать на стене копию «Богатырей» Васнецова. Копия получилась идеальной - за исключением того, что у коней был взгляд идиотов. Как он такого добился - непонятно. Перед увольнением несколькими мазками вернул коням нормальный вид.
Почти 40 лет прошло - с удовольствием вспоминаю общение с ним - очень образованный и творческий человек. Надеюсь, у него все сложилось после такой «армейской карьеры»..

23

Ностальгия по Социализму – кто помнит. Правда это были уже его последние капли.

Две осени подряд, в начале девяностых, мне довелось командовать студенческими отрядами в колхозе - на картошке. Была такая традиция в СССР. Формально мы работали вдвоём, и главным был доцент с кафедры физики, но он недавно женился, а посмотрев, как я управляюсь с этой компанией, с лёгким сердцем уехал домой, и появлялся в колхозе не чаще чем на пару дней в неделю.

В отряде по списку было сто восемьдесят человек, но реально где-то сто - сто двадцать. Компания самая пёстрая – от вчерашних школьников, до отслуживших дембелей, поступивших в институт по армейским льготам. Таких мы назначали бригадирами.

Здоровенное поле, трапецией, на несколько десятков гектар, длина борозды - от километра до километра восемьсот - это требовало каждый день вносить коррективы в длины участков для каждой бригады, следить за количеством работающих – чтобы количество приехавших соответствовало количеству уехавших – от нашего барака до поля было километров десять – пешком не больно-то дойдёшь, возили на грузовиках - колхоз выделил. Половина студентов несовершеннолетние, и я за них несу персональную ответственность.

Дня три процесс устаканивался, потом все втянулись, освоили технологию уборки, и дело пошло.

Трактор тащит картофелекопалку, вскрывая по две борозды сразу, сборщики укладывают картофелины в ящики, от поля до хранилища курсируют транспортники – те же трактора, только с прицепами - закинуть ящик картошки через высокие борта – не всем под силу, те кто послабее, от погрузки были освобождены.

Подъём в пять, по пути на поле останавливаемся у местной столовой на завтрак, днём нас возят туда же пообедать, заканчивали примерно часов в восемь вечера – зависело не от нас, а от логистики – картошку на поле оставлять нельзя – и требуется точно просчитывать по времени, заказывать ли ещё один рейс на доставку, и имеет ли смысл проходить ещё одну борозду механизаторам – организовывать всё это тоже входило в мои обязанности - работа в сельском хозяйстве далеко не так проста, как кажется со стороны.

Ужин, лагерь, душ, совет бригадиров – потом можно отдохнуть. Но реально получалось так, что раньше двенадцати мне до постели добраться не удавалось – всегда находились проблемы, за всем не уследишь.

Отопление

Барак двухэтажный, брус - вагонка, отопление от небольшой угольной котельной. Система была завоздушена и собрана настолько криво - даже не руками из задницы, а похоже, самой задницей - и на втором этаже было реально холодно. А если днём дождик – все приезжают насквозь мокрые, и посушиться негде. Это уже проблема.

Я облазил эту дурную систему, договорился с кочегарами – им было всё равно, поставил в верхних точках на радиаторах краны, и вывел на улицу продувочные шланги.

Если приоткрыть краники чуть-чуть, за окнами начинает капать горячая вода – не сильнее, чем конденсат с кондиционера. Но это - уже циркуляция, и радиаторы стали горячими. Когда это усовершенствование увидел главный инженер колхоза, он распорядился ничего не менять и не трогать – «Вы первый, говорит, кому удалось в этом бараке добиться, чтобы было тепло».

Отношения с местными.

Мы-то приехали на пару месяцев, и знали, что это не навсегда, а вот механизаторы-трактористы работали так постоянно – от темна до темна, без выходных.
Конец зимы – снегозадержание, потом - вспашка, сев, всякие прополки, несколько сенокосов, уборка – мы уехали в конце октября, а мужики пахали до снега. Дальше по плану ремонт и профилактика техники, и реально отдохнуть им удавалось пару недель в году на границе январь-февраль.

Когда я полюбопытствовал, сколько им за это платили, стало просто неудобно. Я аспирантом на кафедре получал в два раза больше – а ведь у них у каждого ещё своё хозяйство, тоже требует внимания и немаленького. Спать когда? Семьёй заниматься?

- А куда тут на х..й денешься? Привыкли, ху…ли. Семья, бл.., дети, родители старые – я один кормилец. Сам понимаю, что это пиз…ц, но жить-то надо? Вот так и живём, сука…

Говорить без мата мужики не умели – с этим приходилось мириться. И на правила и порядки им было похер – на такую работу желающих нет, уволить их было невозможно – что бы ни накосячили.

- А..ныч, слушай, бля, ты как хочешь, а завтра на меня не ругайся. День рожденья у меня, нажрусь в сопли. Честно, бля, заранее предупреждаю, на х..й.

Назавтра один из тракторов держался ровно, а не пахал поперёк и зигзагами, только потому, что борозды были глубокими. Тракторист был не просто невменяем – как он из кабины не вываливался - чудо. Он таранил телеграфные столбы, пару раз вспахал канаву и кусты на окраине поля, перепутал очерёдность борозд, но слава богу, не покалечил никого из студентов.

Рембо.

Этот парень служил во внутренних войсках в каком-то спецподразделении, что занималось конфликтами на зонах. С виду ничего особенного, но взгляд такой - побоишься «который час» спросить. Ни с кем близко не сходился, больше молчал. Капли его откровенности мне довелось добиться после того, как я устроил небольшую показуху – лёжа на спине, взявши двухпудовую гирю (правда двумя руками) на вытянутые руки, перекрестился ею несколько раз.

Руки при этом прямые, и вытягиваются максимально. Из за головы - к коленям, потом по сторонам по очереди. В точности повторить это смогли только двое самых здоровых парней – культуристов из Краснокамска. А вот разбить бутылку голым кулаком не смог никто.

Ну, занимался я спортом, даже норматив на мастера сдал – только звания не получил, я это для себя делал, не за звания и медали. А у студентов таким спектаклем лишнюю каплю авторитета себе заработал.

Вот он и рассказал мне немного о своей службе – что делал, как воевал, как дослужился до старшины, но потом пристрелил кого-то не того, и лишили его и звания и наград, и отправили дослуживать на женскую зону. Хуже женских зон - только сопровождать женские конвои.

А там, будучи старшим караула, он спас солдата-первогодка. У этого пацана зэчки отобрали автомат, привязали к столбу и изнасиловали. Группой, цинично и безжалостно. Как это делается я здесь писать не буду – это всё-таки развлекательный сайт, нечего сюда такую грязь тащить. Андрюха пристрелил троих, а двоих, сильно поломанных, доставил в комендатуру. Вернули звание и наградили. А пацана того отправили в госпиталь и потом комиссовали.

- Андрей, говорю, Вам бы в силовые структуры идти, что Вы к нам-то поступили?

- Леонид А…вич, я с Колымы, детдомовский, мне возвращаться некуда, а тут большой город, да и общага. Осмотрюсь, там и решать буду.

Я не успел застать этот скандал, знаю только от свидетелей. Группа наших романтиков попёрлась в посёлок на танцы - как будто не знали, что там обычно происходит.
Ну и естественно, без драки не обошлось. Андрей скомандовал своим – «Никому не соваться!», и в одиночку, голыми руками переломал восемь человек - местных гопников.

Отвёл, что называется, душу. Остальные разбежались.

Я потом ему характеристику писал, для следователя прокуратуры. Эти восемь терпил, если бы были без железа и ножей, запросто могли парня посадить надолго за превышение мер необходимой обороны – потому что там были не просто ОЧЕНЬ тяжёлые телесные повреждения, а до инвалидности в нескольких случаях.

До суда, насколько мне известно не дошло, ибо у потерпевших была слишком громкая репутация. Больше я Андрея не видел, и учиться он не стал. А вот вышедшая статья в местной газетке так и называлась – «Рембо».

Королева красоты с бездонными глазами.

Это действительно была победительница конкурса красоты – причём республиканского масштаба. Родом откуда-то из Коми, семнадцать лет. Я понятия не имею, какого чёрта её занесло в наш институт. Девка фантастически яркая, фигура, походка, манера держаться – всё не просто на уровне, а на самом высшем.

Я её вначале на переборку направил – считалось, что там работа полегче, в основном для девчонок, вчерашних школьниц. Там ей однако стало скучно, и барышня попросилась в поле.

- Леонид А…вич, а правда у меня глаза бездонные?

Кокетничает, коза.

- Правда, Алина, правда. Господь Вас не обидел внешними данными.

- А утонуть в них правда можно?

- Можно, можно. За Вами вон пол отряда ухаживать готовы.

- А Вы?

- Я не готов, не положено. Да и не утону я в Ваших глазах, не из таких выплывать доводилось…

Когда она появилась на поле, случилось чудо - две самые отстающие бригады начали работать лучше всех – я не сразу сообразил, пока не увидел, как она этих лодырей гоняла. Мат стоял громовой

– Ё…б твою мать, сука тараканья, где, бл…дь, ящики? Бегом, бл…я!

Я даже вмешиваться не стал – только мысленно поаплодировал – барышня нашла своё призвание.

Из отряда Алина уехала раньше почти на месяц – у неё был подписан контракт на рекламную фотосессию где-то на Балканах, а оттуда уже не вернулась.

Сухой закон.

Ещё на первом собрании я объявил, что если кого застукаю со спиртным, учится ему в институте или нет - будут решать в деканате. Для первокурсника - вчерашнего абитуриента, угроза веская. Очень ВЕСКАЯ. И действительно, если кто и выпивал, то делалось это с соблюдением самой жёсткой конспирации.

Каждый бригадир имел право в день отпустить одного человека на выходной. И вот возвращается из такой увольнительной один из студентов - не в лагерь, а сразу на поле – гляжу, прячет что-то под куст.

Подхожу - две бутылки водки. Приехали, блин. Стоит, смотрит виновато.

- Николай, я же всех предупреждал?

- Леонид А…вич, ну вот так вот, не удалось незаметно, залёт стало быть.

Парень после армии, совершеннолетний, работает - один из лучших.

- Вот что, говорю, я никому сообщать не буду, но добро это конфискую. Отдам после завершения всех мероприятий.

Ещё из ярких впечатлений –

Очередь в столовой, к раздаче, расталкивая и игнорируя окружающих, пробивается старуха в ватнике с каменным лицом и ледяным взглядом.

- Мадам, что ж Вы так бесцеремонно-то без очереди?

- На х..й пошёл. Мне бл..дь, везде без очереди можно, у меня сто двадцать лет трудового стажа.

- Сколько лет?

- А ху..ли ты думал, бля? Год за три война, год за три тюрьма – мне и в трудовую так записали, суки, когда реабилитацию оформляла.

Продавщица на раздаче -

- Пропустите, пропустите, это Васильевна, у нас её все знают…

Работа закончилась, отряд уехал в город, в лагере остались только несколько человек - прибраться, перетаскать матрасы и законсервировать барак к зиме. Утром придёт машина и поедем в город. Видели бы вы эти благодарные физиономии, когда вечером я вернул им конфискованную водку.

- Леонид А…вич, спасибо! А может и вы с нами?

- Нет, Николай, не положено. Субординация называется. Рано или поздно между нами на стол ляжет Ваша зачётка, и что ж Вы мне вместо ответа по билету будете напоминать, как распивали вместе? Спасибо за приглашение, но не положено.

Вот такие были колхозные будни. А последнее – в девяносто первом году мы уезжали крестьянствовать из Ленинграда, а вернулись оттуда уже в Петербург…